Любовные романы : О любви : О, Коломбина! : Моноки Айронс

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0

вы читаете книгу

Моноки АЙРОНС

О, Коломбина!

Перевод с английского А.О. Горбатюк

Анонс

Луиза и Алехандро встретились на одном из Карибских островов ясным солнечным днем, но не смогли рассмотреть друг друга, потому что.., были в масках. Оба играли чужие роли. Но маскарадные маски порой помогают раскрепоститься и выявить свою истинную натуру. Печальная, обманутая Луиза стала лукавой и дерзкой Коломбиной, а легкомысленный Арлекин-Алехандро пылким влюбленным... Эта игра принесет им и радость, и боль.

Они познают себя и станут другими. Прежде, чем снимут маски...

1

Тишина... Покой... Первые робкие лучи восходящего солнца бросают нежно-розовые блики на прозрачные воды моря. Легкий пассат колышет листья пальм и сдувает с цветущего гибискуса нежные лепестки, усеивая землю невесомым покрывалом. Время будто скользит мимо благословенного острова, минуют его и беды, и печали...

Но что это? Нарушая первозданную тишину, издалека послышался надсадный рев мотора, и вскоре показался белоснежный катер, стремительно мчащийся к берегу. Вот он миновал входной шлюз в Главный канал, вот свернул, затормозил у приземистого здания, из него показались два человека, которые полувынесли, полувывели из него третьего и исчезли внутри здания. И опять наступила тишина...

Алехандро де Эспиноса свернул за угол длинного больничного коридора. Бледные стены больницы навевали на него уныние. Но даже здесь, в обители недугов и страданий, радовали душу лишь выгляни в окно - яркие пятна тропических цветов, пронзительная синева неба и желтые дуги маленьких мостиков, перекинутых через каналы.

Прислонившись лбом к раме открытого окна, Алехандро смотрел на мерно плещущуюся воду, которая текла по венам острова, пока не достигала "Бел Ампаро", который уже больше трехсот лет служил родовым гнездом графам де Эспиноса. Возможно, сегодня вечером громкий графский титул перейдет к Алехандро, и одна мысль об этом ужасно расстраивала его.

Надо сказать, мало что могло омрачить жизнерадостный характер Алехандро. Поэтому улыбка всегда сияла на его лице и лукавыми чертиками прыгала в глазах. В распоряжении этого обаятельного тридцатидвухлетнего сына тропиков были свобода, красота и богатство. Никогда еще забота не лежала таким тяжелым грузом на его сердце, как в этот раз.

Алехандро был глубоко привязан к своему дяде, но еще более он дорожил собственной свободой. И вскоре он должен будет распрощаться и с тем, и с другим!

Двое подошедших молодых людей прервали поток его невеселых мыслей.

- Слава Богу, вы приехали! - воскликнул Алехандро, обнимая своего сводного брата Эстебана, который в ответ сочувственно похлопал его по спине.

С кузеном Диего Алехандро обменялся солидным рукопожатием. Весь облик его родственника выражал благородную сдержанность.

- Как дела у дяди Родриго? - спросил Диего.

- Хуже некуда! Я позвонил вам вчера вечером, потому что у него начались сильные боли в груди, но он и слышать ничего не хотел о больнице. А сегодня утром начался сильный приступ, дядя побагровел и начал задыхаться. Я привез его в больницу на катере, и с тех пор торчу здесь, ожидая приговора врачей. Они до сих пор ничего не сказали, ждут результатов анализов.

- Это не может быть сердечный приступ, - сказал Эстебан. - У него никогда не было проблем с сердцем, хотя жизнь, которую он вел...

- Могла бы давно угробить кого-нибудь послабее, - добавил Диего. Женщины, вино, гонки на катерах...

- Женщины, - эхом отозвался Алехандро.

- Три разбитых вдребезги гоночных катера, - " вторил ему Эстебан.

- Ночи, проведенные в казино Монте-Карло!

- Женщины!

- Прыжки с парашютом!

- Альпинизм!

- Женщины! - снова воскликнули они в один голос.

Звуки шагов на лестнице заставили их замолчать. Через несколько секунд появилась Фернанда, экономка графа. В детстве одно только суровое выражение ее лица заставляло троих мальчиков бросать свои затеи и бежать в укрытие, где можно было бы спрятаться от ее праведного гнева. Молодые люди поздоровались с ней с уважением, какого, надо сказать, никогда не выказывали ее хозяину. В "Бел Ампаро" она была и оставалась силой, с которой надо было считаться.

Фернанда поприветствовала их кивком, в котором уважение к их благородному происхождению смешивалось с презрением к мужскому полу как таковому. Она царственно села и извлекла из недр сумки клубок и спицы.

- Пока никаких новостей, - мягко сказал ей Алехандро.

В этот момент дверь палаты открылась, и оттуда вышел доктор. Это был пожилой человек, который в течение долгих лет дружил с графом.

Угрюмое выражение его лица могло значить только одно, и сердца ожидающих сжались от горького предчувствия.

Доктор взглянул на их скорбные физиономии, неожиданно ухмыльнулся и произнес:

- Забирайте этого старого дурака, и чтобы глаза мои больше его здесь не видели!

- Как? А сердечный приступ? - спросил ошеломленный Алехандро.

- Сердечный приступ, ха! Как бы не так! У него банальнейшее несварение желудка. Фернандита, ты не должна была позволять ему есть так много жареных креветок!

Фернанда сердито нахмурилась.

- Будто он меня слушает!

- Нам можно его увидеть? - спросил Алехандро.

Громогласный рык из палаты заглушил ответ доктора. Молодые люди поспешили туда и столпились вокруг кровати, на которой сидел розовощекий старик с лицом, обрамленным белоснежными волосами. Он хитро взирал своими карими глазами на взволнованных родственников.

- Напугал я вас, а? - протянул он.

- Да, и настолько сильно, что Эстебан примчался сюда с Антигуа, а я проделал долгий путь из Каракаса, - заметил Диего. - И все потому, что кто-то слишком много ест!

- Не смей так разговаривать с главой семьи, - проревел Родриго. - И вини во всем Фернанду, а не меня. От ее стряпни невозможно оторваться!

- И потому ты запихиваешь в себя еду, как маленький жадный школьник на бесплатном обеде! - саркастически заметил Диего. - Дядя, когда ты уже будешь помнить о своем возрасте!

- Если бы я постоянно помнил о своем возрасте, то не дожил бы до семидесяти двух лет, - заметил Родриго. Он указал длинным пальцем на Диего. - Вот когда тебе будет семьдесят два, ты будешь похож на высохший скелет.

Диего с улыбкой пожал плечами.

Старик указал на Эстебана.

- А когда тебе будет семьдесят два, ты будешь еще больше похож на одичавшего плантатора, чем сейчас.

- Здорово, - ответил Эстебан, ни капельки не обиженный.

- А на кого буду похож я, когда мне исполнится семьдесят два? заинтересованно спросил Алехандро.

- А ты не доживешь до этого возраста. Ревнивый муж какой-нибудь красотки пристрелит тебя задолго до этого.

Алехандро ухмыльнулся.

- Дядя, я думаю, что ты больше меня знаешь о ревнивых мужьях. Я тут недавно услышал, что когда ты в последний раз...

- Все, хватит, убирайтесь отсюда все трое!

Фернанда отвезет меня домой.

Алехандро, Эстебан и Диего вывалились из больницы и прислонились к ее прохладной белоснежной стене. Послышался дружный вздох облегчения.

- Мне нужно выпить, - сказал Алехандро и, не теряя времени, направился прямиком к ближайшему бару.

Два его родственника последовали за ним, и вскоре все трое уселись за столик под тростниковым навесом.

Поскольку Алехандро жил здесь, на острове Регонда, Эстебан на Антигуа, а Диего и вовсе в венесуэльском Каракасе, они очень редко виделись, и потому сейчас несколько минут ушло на то, чтобы подытожить изменения, произошедшие с каждым из них за время разлуки.

Эстебан изменился меньше всех. Как справедливо заметил дядя Родриго, добродушный Эстебан был прирожденным плантатором. Он предпочитал чувствовать жизнь на ощупь, на вкус, на цвет, и очень редко обращался к помощи книг.

Сейчас он выглядел еще более основательным, чем раньше, но его загорелое лицо по-прежнему хранило доброе и мягкое выражение.

Диего был более напряженным и закрытым, чем раньше, отдалившимся от обычных смертных. Он обитал в мире венесуэльской финансовой аристократии и, казалось, только там чувствовал себя счастливым. Диего жил очень богато и покупал только самые лучшие вещи, но не потому, что это ему нравилось, а скорее потому, что иное даже не приходило ему в голову.

Что касается Алехандро, его жизнерадостная натура была просто предназначена для двойной жизни, которую он и вел. С одной стороны, как наследник графа, он должен был жить в "Бел Ампаро", но у него также было скромное бунгало, куда он мог свободно приходить и уходить в любое время.

Его внешность стала более выразительной, прибавилось больше шарма, а также решимости жить так, как он хочет. Друзья знали, что под внешней мягкостью Алехандро скрывается по истине ослиное упрямство, с которым никто не смог бы совладать.

Никто из братьев не произнес ни слова, пока они не выпили по первому бокалу хереса.

Наконец Алехандро сказал:

- Честное слово, можно свихнуться, когда тебя доводят почти до ручки, а потом отпускают.

И как долго у меня будет эта передышка?

- О чем он болтает? - спросил Диего.

- Оставь его в покое, - ответил ему Эстебан с хитрой улыбкой. - Разве ты не видишь, человек только что избежал пожизненного заключения, поэтому имеет полное право быть немного не в себе.

- Смейся, смейся. Между прочим, это ты должен был бы расхлебывать всю эту кашу!

По иронии судьбы, хоть Эстебан и был старшим братом, наследником графского титула был Алехандро. Их отец, дон Педро, женился на вдове, чей предыдущий "безвременно почивший" муж внезапно воскрес, что автоматически сделало Эстебана незаконным сыном. Мать Эстебана к этому времени уже умерла, и дон Педро снова женился. От второго брака и родился Алехандро.

Мать Алехандро воспитывала обоих мальчиков как своих сыновей, и никто особо не беспокоился о столь странном положении дел. В семье говорили, что не так уж важно, кто законный ребенок, кто незаконный, ведь граф Родриго женится, у него родится сын, и тогда не надо будет думать, кто из двоих племянников будет его наследником. Но шли годы, граф все не женился, и Алехандро пришлось столкнуться с фактом, что он по закону должен унаследовать графский титул.

Зачем, спросите вы, так переживать по поводу того, что наследуешь испанский титул, который имеет так мало значения на просторах Карибского моря? Но дело было в том, что это был не просто титул, но и фамилия, принадлежавшая легендарному основателю Регонды, дону Мигелю де Эспиноса. Более трехсот лет графы де Эспиноса верой и правдой служили своей новой родине даже тогда, когда Регонда перестала быть испанской колонией.

Алехандро любил свою родину, но титул графа железными путами обязательств сковал бы его свободолюбивую натуру. Он молил Бога, чтобы каким-то образом Эстебана восстановили в его правах, и тот сам бы унаследовал титул. Но его старшему брату тоже не улыбалось становиться графом. Его интересовала только земля, он хотел выращивать сахарный тростник и хлопок, а на титул ему было наплевать.

Поэтому единственная ссора, произошедшая между Алехандро и Эстебаном, случилась, когда Алехандро попытался убедить брата начать судебный процесс по признанию его законным сыном и перестать "увиливать от своих обязанностей". В ответ на это Эстебан прямо сказал, что если младший братишка думает, что он добровольно полезет в эту петлю, Алехандро просто сошел с ума. Тот за ответом в карман не полез, и в результате Диего пришлось разнимать не в меру распалившихся братьев. Будучи сыном младшего брата Родриго и Педро, Диего имел очень мало шансов стать наследником графа, и потому он мог позволить себе с интересом наблюдать разгоревшийся сыр-бор.

Вот и сейчас он протянул с мнимой задумчивостью:

- Конечно, рано или поздно это должно будет случиться. Представляю... Граф Алехандро, отец десяти детей, обладатель больших заслуг и такого же живота. - Тут он описал перед собой выразительный полукруг. - И жена ему подстать.

- Кажется, твоя рубашка стоит больше тысячи долларов. - Алехандро смерил кузена взглядом, угрожающе покачивая бокал с вином.

- Но-но, это просто шутка! - стал успокаивать его Диего.

- Не смешно. - Алехандро отпил еще один глоток и скорбно вздохнул. Совсем не смешно.

Дом месье Дюпона был вовсе не похож на "Бел Ампаро", но денег в него было вложено не меньше. Наверное, это была самая помпезная постройка в Париже. Эжен Дюпон верил в силу денег, и, в общем-то, больше ничто его в этой жизни не интересовало.

- Я покупаю только самое лучшее, - объяснял он молодой женщине, которая сидела напротив него в рабочем кабинете. - Вот почему я собираюсь купить вас.

- Не меня, месье Дюпон, - спокойно ответила Луиза. - А мои таланты частного детектива.

- Да, конечно. Посмотрите-ка вот на это.

Он бросил фотографию через стол. На ней Амели Дюпон, единственная дочь Эжена, сидела в лодке, освещенная ярким тропическим солнцем, и улыбалась молодому человеку, поющему под мандолину, в то время как на нее пылко смотрел смуглый юноша с короткими кудрявыми волосами и детским выражением лица.

- Вот этот тип, который считает, что ему удастся жениться на Амели, чтобы получить ее деньги, - резко сказал Эжен, постучав по изображению поющего пальцем. - Этот тип работает лодочником на одном Карибском острове. Однако Амели он сказал, что на самом деле он вовсе не лодочник, а наследник графа, кажется, его фамилия де Эспиноса. Но я утверждаю, что это полная чепуха!

Месье Дюпон возмущенно фыркнул и утер со лба пот.

- Я человек разумный. Будь он действительно этакой шишкой, тогда другое дело. Его титул, мои деньги Достаточно честно, по-моему. Но чтобы аристократ марал свои белые ручки о весла? Я в это не верю. Поэтому вы отправитесь на Карибы и все разузнаете. Когда вы докажете, что он никакой не аристократ...

- А что, если это не так? - пробормотала Луиза.

Эжен снова фыркнул.

- Ваша задача доказать, что он самозванец.

Луиза поморщилась.

- Не могу же я доказать, что он самозванец, если он действительно аристократ.

- Думаю, вы сможете в этом разобраться, ведь вы сами из высшего света, баронесса Луиза де Монтале, разве не так?

- В личной жизни, да. Но, когда я на работе, я просто Луиза Монтале, частный детектив.

Она догадалась, что этот ответ не понравился Эжену Ему льстил ее титул, и, когда она с такой легкостью отмела его в сторону, месье Дюпон почувствовал себя обманутым, как ребенок, у которого отняли леденец За день до этого он пригласил мадемуазель де Монтале на ужин, чтобы она познакомилась с Амели. Луизу очаровала чистота и наивность молодой девушки. Было легко поверить, что ей действительно нужна защита от охотников за богатством.

- Так вот, я хочу, чтобы вы занялись этим, потому что вы лучшая. - Эжен снова вернулся к своей теме. - У вас шикарный вид. Вы ведете себя, как аристократка, и выглядите тоже шикарно, хотя ваша одежда, она...

- Дешевая, - продолжила Луиза.

Джинсы и джинсовая куртка были самыми простенькими из всего, что продавались на рынке.

К счастью, у нее была такая фигура, которая прекрасно выглядела в любой одежде, а если еще прибавить к этому пышную гриву каштановых волос и глаза поразительно глубокого сапфирового цвета, было понятно, что к ней притягивались все взгляды, где бы она ни появлялась.

- Недорогая, - поправил ее Эжен, охваченный столь редким для него приступом такта. - Но вы сами по себе выглядите шикарно. Аристократов всегда можно отличить, потому что они такие высокие и стройные. Наверное, из-за того, что хорошо питались в детстве, в то время как люди попроще едят то, что посытнее и подешевле.

- Может, вы и правы, но не в моем случае, - сказала Луиза. - Мне никогда не хватало еды, по! ому что все деньги в семье тратились на скачки. Я работаю, потому что у меня нет ни су за душой.

- Тогда вам понадобятся богатые вещи, чтобы выглядеть убедительно. У Амели есть счет в "Банк де Франс", я позвоню туда и скажу, что вы можете снимать с этого счета необходимые вам суммы. На Регонде вы должны быть на высоте.

- На Регонде?

Луиза быстро отвернулась в сторону окна, чтобы он случайно не заметил ее реакции на название острова. Ведь всего несколько недель назад она планировала провести там свой медовый месяц... С мужчиной, который клялся любить ее вечно...

Но это в прошлом. Любовь, надежды, все рухнуло с невероятной быстротой, и она бы все отдала, лишь бы ей никогда не напоминали об этом острове, но что уж тут поделаешь.

- Я выбрал вам самый дорогой отель, - гордо сказал Эжен. - Так что покупайте одежду, только сделайте это побыстрее. Летите на самолете первым классом. Вот вам чек на мелкие расходы. Вы должны там вести шикарный образ жизни, производить эффект.

- Производить эффект, - тихо отозвалась Луиза, квадратными глазами глядя на сумму, указанную в чеке.

- Найдите этого донжуана, заставьте его поверить, что вы напичканы деньгами, чтобы он клюнул на вас. Как только это произойдет, дайте мне знать. Тогда я пришлю туда Амели, и пусть она увидит, каков он на самом деле. Ей будет тяжело, но мир полон подлецов, которые охотятся за богатыми девчонками.

- Да, - с чувством пробормотала Луиза. - В этом вы совершенно правы.

Вечером, в честь возвращения графа Родриго домой, в величественной асьенде "Бел Ампаро", что переводится с испанского как "прекрасный приют", был устроен торжественный ужин. Четверо мужчин уселись за украшенный богатой резьбой старинный стол, и смуглая служанка стала подавать им изысканные блюда под пристальным надзором Фернанды. Для графа это был обычный ужин, да и Диего не смущало присутствие прислуги и экономки. Но Эстебан и Алехандро чувствовали себя не в своей тарелке и были рады, когда ужин наконец закончился.

Когда молодые люди уже было приготовились тихо выскользнуть из дома, граф позвал Алехандро в свой кабинет. , - Мы будем в баре "У Карлоса", - крикнул ему Диего, стоявший у входной двери.

- Это не может подождать? - умоляюще спросил Алехандро, следуя за дядей в кабинет.

- Нет, не может, - сурово ответил Родриго. - Необходимо обсудить несколько вещей. Я даже не стану утруждаться и выяснять, все ли слухи, которые я слышал о тебе, являются правдой.

- Может быт, - с улыбкой пожал плечами Алехандро.

- Пора бы остановиться. После того, как я предпринял титанические усилия, чтобы ты встретился почти со всеми женщинами высшего света Бразилии и Венесуэлы...

- Мне не нравятся эти женщины, дядя. Они обращают внимание только на мой будущий титул. Половина из них даже не помнит, как я выгляжу, потому что блеск и слава герба де Эспиноса застилает им глаза!

- Ты имеешь в виду, они готовы смотреть сквозь пальцы на твой позорный образ жизни из-за уважения к твоему положению?

- Черт с ним, с положением. И потом, может быть, я не хочу жениться на женщине, которая бы сквозь пальцы смотрела на мой "позорный" образ жизни. Было бы гораздо веселее, если бы она тоже присоединилась к нему.

- Брак - это не сплошное веселье! - взорвался Родриго.

- Этого-то я и боюсь.

- Тебе пора начать вести себя согласно твоему положению в обществе вместо того, чтобы проводить все свободное время с Вальдесами, болтаясь в гондолах.

- Я люблю управлять гондолой.

- Вальдесы - славные люди, но у тебя другая дорога...

В лицо Алехандро бросилась краска, и его покинуло обычное добродушное выражение.

- Они - мои друзья, и я очень был бы тебе обязан, если бы ты не забывал этого.

- Вы можете быть друзьями, но ты не можешь жить, как они. У тебя другая судьба. Наверное, я не должен был разрешать тебе проводить так много времени с ними.

- Ты не разрешал мне, - тихо сказал Алехандро, - потому что я не спрашивал твоего разрешения. И не буду этого делать. Никогда! Дядя, я очень тебя уважаю, но не позволю тебе решать за меня, как жить.

Весь его милый шарм куда-то испарился, и в глазах появилось такое выражение, которое даже графа заставило вести себя осторожнее. Взглянув на расстроенное лицо дяди, Алехандро сразу же раскаялся в своем приступе упрямства.

- Но ведь нет ничего плохого в том, что я иногда плаваю на гондоле, мягко сказал он. В конце концов, это позволяет мне быть в форме после всяческих излишеств.

- Если бы только это, - высокомерно фыркнул Родриго, почувствовав, что племянник дал слабину. - Я слышал, ты поешь туристам серенады!

- Но для них Карибская Венеция не Венеция без песен.

- И ты позируешь для них! - Граф взял фотографию, на которой Алехандро в костюме гондольера пел серенаду для симпатичной темноволосой девушки, в то время как другой гондольер с детским лицом просто сидел сзади них.

- Мой племянник... - проворчал Родриго, - Будущий граф де Эспиноса позирует туристам в отвратительной соломенной шляпе!

- Ужасно, - согласился Алехандро. - Я позорное пятно на лице семьи. Но это можно легко исправить! Ты женишься, у тебя родится сын, и честь семьи будет спасена. Я слышал, что ты все такой же энергичный, как и прежде, поэтому проблем...

- Убирайся отсюда!

Алехандро с облегчением удалился, и вскоре уже спешил по одному ему ведомым тропам, ведущим к Главному Каналу. Там он увидел несколько снующих взад-вперед длинных лодок.

Каждый вечер здесь устраивалось специальное шоу, сопровождаемое серенадами и местными песнями. В центральной лодке молодой человек с детским лицом пел мягким голосом какую-то туземную песню. Его голос был слышен далеко вокруг. По окончанию песни он был награжден аплодисментами, и лодки поплыли к причалу.

Алехандро подождал, пока его друг, Рафаэль Вальдес, помог последнему туристу выбраться из гондолы, и окликнул его:

- Эй, Рафаэль! Если бы та французская донья услышала тебя сейчас, она бы последовала за тобой на край света... Что случилось? - спросил он, потому что Рафаэль громко вздохнул. Она тебя больше не любит?

- Амели меня любит, - ответил Рафаэль. Но ее папочка скорее убьет меня, чем позволит жениться на ней. Он думает, что я хочу заполучить ее деньги, но это не правда. Я люблю ее. Когда вы встретились, разве ты не подумал, что она прекрасна?

- Да, конечно, - сказал Алехандро, тактично удержав при себе мнение, что Амели - просто красивая девчонка со слишком слабым характером.

Сам он любил женщин, которые бросали ему вызов, заставляли постоянно держаться начеку и испытывать острые ощущения.

- Ты должен знать, что я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам, - тепло сказал он.

- Ты нам и так уже столько помогал, - вздохнул Рафаэль. - Позволил нам встречаться в твоем бунгало, работал вместо меня на гондоле...

- Подумаешь, ерунда. Мне это понравилось.

Дай мне знать, когда захочешь, чтобы я снова заменил тебя.

- Амели уехала во Францию. Она сказала, что постарается уговорить своего отца, но, боюсь, она никогда не вернется.

- Если она тебя по-настоящему любит, то вернется, - сказал Алехандро, покачав головой Рафаэль засмеялся и дружески стукнул его по плечу.

- Ну что ты знаешь о настоящей любви? Как только женщины упоминают слово "женитьба", ты делаешь ноги!

- Шшш! - прошипел Алехандро и оглянулся. У моего дяди повсюду есть уши. Пойдем-ка лучше в бар "У Карлоса", присоединимся к Эстебану и Диего за стаканчиком хереса.

Два дня спустя Луиза вылетела в Регонду. Ближайший к острову аэропорт располагался на соседней Косте. Замерев в кресле, девушка наблюдала, как пилот виртуозно посадил самолет на короткой полосе, которая заканчивалась прямо в море. Спустя несколько минут она спустилась на благословенную землю и теперь с показным высокомерием наблюдала, как ее необъятный багаж грузят на катер, принадлежащий отелю "Санта Лучия".

Лодка вышла в море, освещенное стоявшим высоко в небе солнцем. На изумрудной поверхности воды играли ослепительные золотые блики. И Луиза, ошеломленная открывшейся красотой, быстро забыла о своей печали и о роли напыщенной богачки, которую ей надо было играть.

Слева она видела россыпь мелких коралловых островов. Справа море простирало лазурные дали до горизонта.

- Смотрите, сеньорита, - сказал лодочник с гордостью, показывая в сторону Регонды.

Сначала Луиза видела лишь общий силуэт острова, зелень пальм, ослепительно-белые полосы чего-то непонятного, крошечные домики, то тут, то там проглядывающие сквозь листву.

Но постепенно картина начала проясняться, и она застыла, не желая пропустить ни капельки из того, что видела. Лодка тем временем стала замедлять ход.

- В систему каналов надо входить очень медленно, - объяснил ей лодочник, - чтобы не создавать больших волн. Мы вплываем в канал Любви, а он приведет нас к Главному каналу и к отелю "Санта Лучия".

Внезапно исчезли яркие краски моря, лодка погрузилась в спасительную тень, отбрасываемую высокими стенами мраморного канала. Луиза стала смотреть на окружающее ее великолепие цветущих садов, очаровательные белые или терракотовые домики и пронзительно-синее небо.

Через несколько минут стены раздвинулись, и они поплыли по Главному каналу по направлению к величественному дворцу в колониальном стиле, который в свое время был резиденцией губернатора Регонды. К отелю "Санта Лучия".

На причале несколько рук сразу протянулись к ней, чтобы помочь выбраться из катера и проводить в отель. Она величественно вошла в массивные двери, сопровождаемая целой вереницей смуглых туземных носильщиков с ее багажом.

- В Королевский номер, - приказал носильщикам надменный тип за стойкой.

- Королевский номер... - эхом отозвалась изумленная Луиза. - Вы уверены, что тут нет никакой ошибки?

Но ее уже подхватили под руки и сопроводили на второй этаж, где услужливо раскрытые позолоченные двери вели в огромный номер. Все вокруг действительно подтверждало, что это жилище королей, включая изысканную старинную мебель восемнадцатого века.

Сбоку находилась еще одна двойная дверь.

Войдя в нее, Луиза попала в спальню с кроватью, в которой, наверное, мог бы поместиться целый полк. Подобная роскошь была для Луизы в новинку, и она в некотором ошеломлении разглядывала комнату. Тут появилась расторопная горничная, чтобы распаковать ее багаж. Луиза вовремя вспомнила про совет Эжена "производить впечатление" и дала ей такие огромные чаевые, чтобы о постоялице из Королевского номера заговорили даже в этом, привыкшем к богатству и расточительности месте.

Когда прислуга ушла, Луиза молча села на диван. Было странно оказаться здесь одной, в то время как совсем недавно она предвкушала, как будет проводить свой счастливый медовый месяц вместе с Жюлем.

Мне нужно научиться вспоминать о нем без боли, подумала она.

Жюль Леблан считал, что у мадемуазель Луизы де Монтале, дочери барона де Монтале, где-то неподалеку спрятан сейф, полный семейных сокровищ. Он пылко ухаживал за ней, шептал на ушко волшебные слова, которые заставляли ее парить в облаках любви. Но вскоре крылья были безжалостно подрезаны, и Луиза упала в объятия невыносимой реальности.

Жюль жил, ни в чем себе не отказывая. Как Луиза узнала позднее, все его богатство было в кредит Она не интересовалась размером его кошелька, потому что ей была важна лишь его любовь. Но и богатство, и любовь были иллюзией, пшиком...

Однажды вечером, когда они ужинали в "Георге IV", он показал ей рекламную брошюру Регонды.

- Я уже заказал нам билеты на самолет, сказал он. - Нам будет так хорошо там в медовый месяц!

- Но, милый, это так дорого!

- Ну и что! Деньги созданы для того, чтобы их тратить.

Она прервала его, нежно прикоснувшись к руке;

- Не стоит так много тратить на меня, ведь деньги - это далеко не все.

Его удивленное лицо должно было о многом поведать ей, но она тогда не обратила на это внимания.

- Да, но они во многом помогают.

А затем она сказала, и память об этом до сих пор болью отзывалась в сердце:

- Ты ведь не думаешь, что я выхожу за тебя замуж из-за денег? Я, люблю тебя, и мне важен только ты. Даже если бы ты был таким же бедным, как я, это не имело бы никакого значения!

Он напрягся, и в его глазах появилось очень странное выражение.

- Это что, какая-то проверка? Ты ведь баронесса де Монтале!

- Одним титулом сыт не будешь, у меня нет ни су.

- Я слышал, что однажды твой дедушка проиграл сорок тысяч франков на скачках.

- Вот именно! Так же поступал и мой отец, поэтому я осталась без наследства.

- Но у вас ведь есть собственность, земли...

Теперь она начала осознавать ужасную правду, но всеми силами пыталась спрятаться от нее.

- Разве я похожа на землевладельца?

- Брось, ты меня просто разыгрываешь!

Наконец Луиза убедила его в том, что это правда, и это был последний раз, когда она видела Жюля. Перед уходом он достал письмо от кредиторов и помахал им перед ее носом с горестно-саркастическим выражением лица.

- Ты хоть представляешь, сколько я на тебя потратил? И ради чего? Ну что ж, прощай!

И он вылетел из "Георга IV", даже не заплатив за ужин.

Сидя в тишине Королевского номера, Луиза поняла, что настало время распрощаться с прошлым. Ей предстояла встреча с другим охотником за богатством, но на этот раз он будет жертвой, а она преследователем, мстителем за всех обманутых женщин.

Она приняла душ в ванне из мрамора и стала выбирать себе наряд для первого выхода на столь важное и ответственное дело. Наконец она вышла из отеля, одетая в оранжевое шелковое платье. Золотой кулон на шее, золотые сережки и босоножки золотистого цвета довершали общую картину. Конечно, выглядело это несколько вызывающе, но Луизе нужно было с первого раза произвести впечатление роскоши и богатства, и потому игра стоила свеч.

Она снова вынула из сумочки фотографию, чтобы хорошенько запомнить его лицо. На молодого человека с детским лицом она не обратила никакого внимания. Нет, ей нужен был певец, играющий на мандолине, самоуверенный болван, который улыбается Амели и без сомнения поет ей сладкие слова любви. Крыса!

Несмотря на то, что каналов на острове было не так уж много, желающих покататься по Карибской Венеции было хоть отбавляй, а значит, было много и гондольеров.

Луиза понимала, что найти одного единственного гондольера среди столь многих будет нелегко, но она заранее подготовилась к этому. Сев в туристический катер, она устроилась на самом его носу, вооруженная мощным биноклем.

В течение часа катер двигался вдоль каналов, подплывая к остановкам то на одной, то на другой стороне, а Луиза высматривала свою добычу, но тщетно. На конечной остановке она снова села в лодку, чтобы начать все заново, и внезапно увидела его.

- Всего на секунду его лицо мелькнуло вдали, гондола скользнула между двумя зданиями, и, пока она пыталась настроить бинокль, исчезла за поворотом.

Лодка только-только отчалила. Луиза сделала отчаянный прыжок и преодолела расширяющуюся полоску воды. Свернув на улочку между двумя бунгало, она бросилась в сторону еще одного канала. Гондольер точно должен быть где-то здесь.

Она взобралась на мост и увидела гондолу, направляющуюся прямо к ней. Лицо гондольера было скрыто под соломенной шляпой.

Подними голову, мысленно молила она, взгляни наверх.

Он уже почти достиг моста, еще мгновение, и будет поздно. Движимая отчаянием, она сняла с ноги туфлю и бросила ее вниз. Туфля ударила гондольера по шляпе, сбила ее и приземлилась как раз ему под ноги.

Он посмотрел наверх, и Луиза увидела лицо, которое искала по всей Регонде. Улыбка в черных глазах, казалось, загипнотизировала ее, и она не смогла не улыбнуться в ответ.

- Здравствуйте, прекрасная сеньорита, - сказал Алехандро де Эспиноса.

2

Как только он произнес эти слова, гондола исчезла под мостом. Луиза запрыгала на одной ноге на противоположную сторону, увидев, что он правит к берегу. Она торопливо взглянула на фотографию, чтобы увериться, что нашла нужного мужчину. Да, это он улыбается Амели и играет на мандолине.

Слава Богу, что у него нет пассажира, подумала она, сходя с моста к месту, где он причалил лодку.

- Извините, - прокричала она еще издалека. - У меня подвернулась нога, туфля слетела и упала между перил моста прежде, чем я успела ее поймать. Вы не поранились?

Он ухмыльнулся, подняв вверх изящную босоножку с невероятно высоким каблуком.

- Я ранен, и очень серьезно. Но не в голову... - Он галантно поклонился, указав на свое сердце.

Это было именно то, чего она и ожидала.

Знакомые уловки. Ну что же, к этому я готова, подумала она. Берегись, гондольер, охота начинается!

Он поднялся по ступенькам, ведущим от канала вверх.

- Если вы присядете, я должным образом верну вам то, что вы потеряли, сказал он.

Она села на самую верхнюю ступеньку и почувствовала, как ее щиколотку обхватили сильные теплые пальцы. Он надевал ей босоножку, серьезно нахмурив брови.

- Спасибо... Рафаэль.

Он слегка вздрогнул.

- Рафаэль?

- Так тут написано. - Луиза указала на ярлык с именем, пришитый справа на форму гондольера.

- Да, да, конечно, - поспешно сказал Алехандро.

Он совсем забыл, что матушка Рафаэля имела обыкновение пришивать ярлыки с именами на форму своему мужу, двум братьям и трем сыновьям. Неважно. Он скажет ей его настоящее имя. Но тут он вспомнил, что все еще держит ее ногу в своей руке, взглянул вверх и увидел вопросительное выражение глаз. И все мысли разом покинули его бедную голову.

- Вы недавно на Регонде? - спросил он.

- Я только сегодня приехала.

- Тогда примите мои сожаления, что начало вашего пребывания здесь ознаменовалось такой досадной неприятностью. - Он снова взглянул на ее ноги. - Но должен сказать, что каменные мостовые не пощадят ваших туфель.

- Я глупо поступила, что надела такие высокие каблуки, правда? спросила она, умудрившись очень натурально смутиться. - Но я просто не знала. Регонда - такой особенный остров, и никто меня не предупредил.

Тут она приняла одинокий и потерянный вид.

- Ужасно, - сочувственно сказал он. - Просто стыд, что молодая прекрасная женщина остается одна, где бы она ни была, но когда это случается здесь, это настоящее преступление против природы!

Казалось, что он сказал это от всего сердца.

Хорошо, что у Луизы заранее было припасено оружие против этого.

- Наверное, мне лучше вернуться в отель и надеть более подходящие туфли, пока со мной еще что-нибудь не случилось.

Она внезапно поняла, что его пальцы все еще держат ее за щиколотку.

- Вы не против? - спросила она и аккуратно высвободила свою ногу.

- Извините! - Он убрал руку и снова взглянул на нее. - Я могу довезти вас до отеля?

Она с благодарностью кивнула, и он протянул ей руку, сводя вниз по ступенькам.

- Аккуратно, - сказал он, помогая ей залезть в лодку, которая закачалась так, что заставила Луизу схватить гондольера за плечи, чтобы не упасть.

- Садитесь сюда, - сказал он, указывая на сиденье, обращенное лицом к корме. - Будет лучше, если вы не будете сидеть лицом вперед. В это время можно ослепнуть от блеска заходящего солнца, и тогда у вас заболит голова, добавил он.

- Конечно, я сяду туда, куда вы скажете, - кротко согласилась она.

По расчетам, солнце должно было заходить как раз в противоположной стороне, но Луизе понравилась его стратегия.

К тому же она могла сесть, вытянув под его внимательным взглядом свои длинные ноги. Конечно, соблазнять гондольера надо было размером кошелька, но ведь и дарами матушки природы пренебрегать не стоит.

Гондольер отчалил, и в течение какого-то времени лодка, мягко покачиваясь, плыла по узким каналам, в которые спускались ветки цветущего олеандра и гибискуса. Ароматы сандалового дерева смешивались в воздухе с сильным запахом ванили и цветущей тиары. Завороженная, Луиза впитывала очарование этого места каждой своей клеточкой.

Он умен, вдруг подумала она, потому что знает, когда не стоит разрушать очарование разговорами. Тишину нарушал лишь тихий плеск его весла. Чары Регонды возымели свое действие, заставив Луизу забыть обо всем, кроме окружающего великолепия.

- Это совсем другой мир, - тихо сказала она. Будто на другой планете.

- Да, - сказал он. - Именно так.

Казалось, они плывут уже вечность, от одного диковинного вида к другому. Множество ярких впечатлений перемешались у нее в голове.

Она смутно припомнила, что находится здесь вовсе не за этим. Нужно обольстить человека, который стоит на корме лодки и управляет этой громадиной с такой легкостью, будто это перышко.

Луиза посмотрела на него и поняла, почему Амели не смогла противостоять его чарам. Он был высоким, довольно худым, но в его теле была сила. Под внешней мягкостью скрывалась сталь, и это взволновало ее.

Гондола свернула в более широкий канал, и внезапно Луизу ослепили лучи солнца. Она прикрыла глаза рукой, и гондольер сразу же снял с себя соломенную шляпу и бросил ей.

- Наденьте это, - сказал он. - Сегодня жаркое солнце.

Луиза надела шляпу и откинулась назад, наблюдая, как солнце золотом отражается на медной коже лица и шеи мужчины. Какие у него красивые глаза, подумала девушка, и в них плавают смешинки. Он так часто улыбается... Вот и сейчас, склонив голову на бок, словно приглашает разделить ведомую ему одному шутку...

- Мы скоро приплывем? - спросила Луиза.

- Куда? - спросил он, удивленно подняв брови.

- К моему отелю.

- Но вы не сказали мне, где остановились.

- А вы меня не спросили. И как мы узнаем, что двигаемся в правильном направлении?

Пожатие плеч без слов сказало, что это не так уж важно. Луиза чуть было не согласилась, но тут же взяла себя в руки. Ведь надо было дать ему понять, что она просто купается в деньгах. А название отеля говорит само за себя, ведь так?

Девушка взглянула на часы. Боже мой, я уже целый час прохлаждаюсь в его компании! - ошеломленно подумала она.

- Отель "Санта Лучия", - сразу же раздался твердый приказ.

Гондольер не казался очень впечатленным названием.

- Отличный отель, сеньорита, - сказал он. - Надеюсь, вам там нравится.

- Признаться, Королевский номер немного великоват для меня одной, последовал небрежный ответ.

- Очень жаль, что сеньорита одна, - заметил он. - Может быть, ваши друзья скоро приедут и займут вторую спальню?

- Вы жили в Королевском номере?

- Я бывал там, - туманно ответил Алехандро.

Это была правда. Его друзья из Америки регулярно останавливались там, и он не раз сидел с ними за бокалом вина в этих роскошных апартаментах.

Держу пари, я знаю, когда ты бывал там, подумала Луиза, а потом запрятала свой цинизм подальше.

- Когда приедут ваши друзья, будет намного лучше, - повторил он.

- Не будет никаких друзей. Я приехала одна.

Гондола уже подплывала к пристани перед отелем, и он наклонился, чтобы помочь Луизе выйти.

- Сколько я вам должна? - спросила она.

- Нисколько.

- Нет, я должна заплатить, вы ведь потратили на, меня целый час своего времени.

- Нисколько, - повторил гондольер, и Луиза почувствовала, как его рука сильнее сжала ее запястье. - Пожалуйста, не оскорбляйте меня деньгами.

Его черные глаза удерживали ее взгляд, приказывая делать то, что он хотел.

- Я не хотела обидеть вас, - медленно сказала она. - Просто...

- Просто за деньги можно купить все, - закончил он за нее. - Но только не то, что не продается. Послушайте, - он вдруг заговорил с внезапной настойчивостью, - не стоит быть одинокой на Регонде. Это очень плохо.

- Но у меня нет выбора.

- Нет, есть. Позвольте показать вам мой остров.

- Ваш остров?

- Да, мой, потому что я люблю его и знаю, как не знает его никто из приезжих. Я бы хотел, чтобы вы тоже полюбили его.

Блеск его глаз был почти непереносим. Она резко втянула в себя воздух. Ну что же, разве все ее предки не были игроками?!

- Я согласна, - сказала она.

- Тогда я буду ждать вас в семь часов в баре "У Фелипе". Это прямо за углом. И наденьте прогулочные туфли!

Несколько секунд Луиза смотрела, как он отплывает, а потом заспешила к себе в номер, довольная, что у нее будет достаточно времени, чтобы собраться с мыслями.

Сделать это было нелегко. Всего один его взгляд все перевернул в ней, и теперь нужно было разобраться во всем этом беспорядке. Луиза с размаху уселась в пышное кресло.

Ну что же... Часть первая успешно выполнена: подозреваемый найден, контакт с ним установлен. Заложен фундамент для проведения части номер два!

3

Алехандро отплыл от отеля прежде, чем кто-нибудь мог бы узнать его. Через несколько минут он уже сновал на гондоле по маленьким каналам на задворках, где жили семьи гондольеров и где они содержали свои суденышки.

Когда Алехандро вошел в дом Вальдесов, он нашел Рафаэля сидящим перед телевизором.

Шел футбольный матч между бразильской и венесуэльской сборной. Не говоря ни слова, он взял из холодильника бутылку пива и уселся рядом с другом. По обычаю, они не разговаривали, пока не закончился первый период. Затем Алехандро положил на стол деньги, которые заработал за этот день, почти удвоив сумму из своего кармана.

- Я смотрю, у меня сегодня был очень хороший день, - с уважением сказал Рафаэль, пересчитав деньги.

- Прекрасный. Тебя можно ставить всем нам в пример.

- Может быть, я заслужил выходной? - добавил Рафаэль с усмешкой.

- Несомненно, что ты, то есть я, это заслужил, - сказал Алехандро и потер ноющие мышцы рук.

- Вероятно, тебе пора вернуться к торговле сувенирами?

Алехандро основал собственный бизнес, получив таким образом независимость от дяди. Он владел двумя фабриками на соседних островах, на одной из которых делались прекрасные украшения из местного жемчуга, а другая производила сувениры для туристов.

- Думаю, да, - ответил он Рафаэлю без всякого энтузиазма. - Просто сейчас... Рафаэль, с тобой никогда не случалось такое, что в результате случайной встречи вдруг менялась вся твоя жизнь?

- Конечно. Именно так было, когда я встретил Амели.

- И что с этим делать?

- Друг мой, ты сам уже все сказал. Не знаю уж, что с тобой приключилось, но уже поздно поворачивать обратно, так ведь?

Важное решение требует серьезного подхода, поэтому Луиза открыла необъятных размеров гардероб, чтобы выбрать среди огромного количества платьев то, что подойдет для сегодняшнего вечера.

- Ну зачем я согласилась все это купить? пробормотала она.

После разговора с Эженом она послушно отправилась в "Галери Дюбуа". Персонал бутика уже был проинструктирован месье Дюпоном. Зная вкус последнего, она поняла, что купленные наряды сделают ее похожей на рождественскую елку, поэтому Луиза сопротивлялась изо всех сил.

Ее любимым стилем была спокойная и элегантная классика. Выбрав себе четыре наряда, она решила остановиться на этом, но менеджер бутика была просто шокирована подобной скромностью.

- Месье Дюпон сказал, что вы должны купить одежду не менее чем на двадцать тысяч, - прошептала она, - Двадцать ты... Ни за что!

- Он будет недоволен, если мы не оправдаем его ожиданий. Я могу потерять работу, - умоляюще сказала менеджер.

Луизе пришлось внять ее мольбам и подойти к покупке одежды со всей ответственностью. В результате она стала обладательницей пяти коктейльных платьев, двух изысканных вечерних платьев, трех пар джинсов от известных дизайнеров, кучи кофточек, целой груды шелкового нижнего белья и коллекции летних костюмов.

Дорогая косметика, духи и несколько чемоданов, чтобы вместить это великолепие, заканчивали список.

Теперь она критическим взглядом окидывала свое добро. Наверное, кому-то это задание показалось бы воплощением всех мечтаний. Золушка приезжает на бал! Вот только "прекрасный принц" покинул ее задолго до этого...

Ну зачем она приняла предложение приехать сюда, где все напоминало ей о разрушенных мечтах? Неужели у меня тогда помутилось в голове? - рассеянно подумала она.

Но тут же одернула себя. Стоп, хватит распускать нюни! Есть шанс заставить мужчину заплатить за его преступления против женщин, и она сделает это!

В назначенное время Луиза вышла из отеля, одетая в бледно-голубое платье из органзы. Ее туфли серебряного цвета имели трехсантиметровый каблук, и это было самое маленькое, что она нашла.

Бар "У Фелипе" был совсем небольшим заведением, со столиками внутри и под открытым небом, с нескольких сторон его ограждали шпалеры, увитые розами. В общем, место было очень уютным, но кое-чего там все же не хватало. Даже не кое-чего, а кое-кого: гондольера!

Этого она не ожидала.

Будь благоразумной, подумала она. Он просто опаздывает, так же, как и ты. В этом-то и дело, ответил внутренний голос. Он же вроде бы должен соблазнять меня, а какой это соблазнитель, если он даже не пытается прийти вовремя?!

Сжав кулаки и выпрямившись, она пошла к выходу, но столкнулась в дверях с каким-то мужчиной.

- Боже мой! - Возглас Алехандро был полон нескрываемого облегчения. Когда ты не пришла, я решил, что ты передумала. Я тебя повсюду искал!

- Но я опоздала всего на десять минут, начала оправдываться она.

- Какая разница, они показались мне вечностью. Я вдруг понял, что не знаю твоего имени.

Ты исчезла, и я не знал, как найти тебя. Но вот, нашел. - Он взял ее за руку. - Пойдем.

Он вывел ее из ресторана прежде, чем она осознала, что он принимает решения за них двоих.

Но она просто последовала за ним, желая увидеть Регонду его глазами.

Он переоделся в джинсы и рубашку, сияющая белизна которой придавала ему элегантный вид.

- Ты мог бы меня очень легко найти, - заметила она, пока они шли, держась за руки. - Ты ведь знаешь мой отель.

- Ты можешь себе представить, что произойдет, если я зайду в "Санта Лучию" и скажу, что со мной познакомилась сеньорита из Королевского номера, и не будут ли они так добры сказать мне ее имя? Думаю, мне пришлось бы уносить ноги прежде, чем меня выкинут из отеля.

Там хорошо знают, как обращаться с сомнительными типами.

- А ты сомнительный тип? - с интересом спросила она.

- Если бы я рассказал в отеле эту сказочку, то служащие, несомненно, сочли бы меня самым подозрительным субъектом из всех, кого они видели. Так куда мы отправимся?

- Ты знаток Регонды, а не я. Тебе и решать.

- Ну что же. Тогда я советую начать с мороженого.

- Здорово, - сразу сказала она.

Одна мысль о мороженом почему-то заставила ее почувствовать себя ребенком. Он сразу заметил это и улыбнулся ей широкой мальчишеской улыбкой.

- Пошли.

Он завел ее в лабиринт, в котором улочки и тропинки между белоснежными домами переплетались с каналами в одно целое. Мощеные мостовые, аллеи, где сладко пахло ванилью и сандалом, крошечные мостики, перегнувшись через перила которых они наблюдали за проплывающими суденышками...

- Здесь так мирно и тихо, - удивленно сказала она.

- Потому что нет машин.

- Конечно. - Она оглянулась вокруг. - Я даже сразу не поняла, но это действительно так. - Она снова посмотрела вокруг. - Машины бы здесь не проехали.

- Правильно, - с удовольствием сказал он. Им здесь нет места. Конечно, остров большой, и если кто-то не хочет тратить несколько часов на пешую прогулку, садится в лодку. Но никто не может притащить эти вонючие, шумные колымаги на мой остров!

- На твой остров? Почему ты называешь его своим?

- Каждый островитянин говорит о Регонде, как об острове, который принадлежит ему, хотя на самом деле все наоборот. Регонда очень собственнически относится к своим детям. Куда бы ни отправился житель этого благословенного места, оно зовет его обратно, притягивает его, подобно магниту. - Он прервал свою речь смущенным смешком. - И вот теперь Регонда думает, что нам стоит поесть мороженого.

Он отвел ее в кафе у маленького канала, где царила такая тишина, будто весь мир забыл об этом месте. Алехандро подозвал официанта и стал разговаривать с ним на языке, которого Луиза не знала, время от времени хитро поглядывая на нее.

- Ты говорил на испанском? - спросила она, когда официант ушел.

- На карибском диалекте.

- Он мало похож на испанский язык.

- Испанцы давно поселились здесь, и потому язык, конечно, претерпел довольно большие изменения.

- Наверное, туристам обидно, что они так старались, учили испанский, а потом оказывается, что ничего не могут понять.

- С туристами мы разговариваем по-английски и по-испански, но среди своих говорим на своем диалекте.

Тут появился официант с заказом, и гондольер замолчал.

Взглянув на тарелки, она поняла его хитрые взгляды. Там возвышались целые бастионы ванильного и шоколадного мороженого, не считая двух мисок с шоколадным соусом и со взбитыми сливками.

- Я заказал шоколадный соус, потому что он мой любимый, - объяснил он.

- Надеюсь, есть его будешь только ты, - Не беспокойся, если ты его не осилишь, я тебе помогу.

Она невольно засмеялась, но, встретившись с его глазами, которые молили ее не смеяться, сразу же замолчала.

- Скажи мне свое имя, - сказал он.

- Луиза.

- Просто Луиза?

- Луиза де Монтале, - неохотно добавила она.

Он удивленно поднял брови.

- Аристократка?

- Очень незначительная.

- Но у тебя есть титул?

- Не у меня, у моего отца. Он барон.

На его лице появилось странное выражение.

- Барон? - медленно повторил он.

- Разве это имеет какое-то значение?

Ей почему-то показалось, что ему пришлось хорошенько встряхнуть себя перед тем, как ответить.

- Я понимаю, почему ты не, хотела говорить мне об этом. Луиза может делать все, что угодно, но баронесса Луиза не может позволить, чтобы ее подцепил гондольер.

- А ты ничего подобного не делал, - ответила она, чувствуя себя не в своей тарелке, ведь это она приехала на Регонду специально, чтобы "подцепить" его самого. - Неважно, как мы познакомились, я все равно рада, что это произошло.

- Я тоже, и мне хочется столько рассказать тебе, но я не могу сделать это сейчас, потому что пока слишком рано.

- Рано решать, хочешь ли ты рассказать мне о себе?

Алехандро покачал головой.

- Нет, - тихо ответил он. - Это я уже решил.

А тебя не раздражает, что я так много говорю о Регонде? - спросил он. Наверное, каждый так же думает о своем родном городе.

- Не знаю, - задумчиво ответила она. - Не думаю, чтобы Марсель можно любить так же сильно.

- Ты там живешь?

- Да, но в детстве я жила в поместье отца...

- А, у папочки барона! Ему, наверное, принадлежит немалое количество земли.

- Да, просто огромное, - согласилась она и про себя добавила, что эта земля заложена до последнего акра.

- Итак, ты росла на природе, - продолжил он.

- Да, и я помню, как здорово там было. Я любила сидеть у окна своей спальни на рассвете и смотреть, как из тумана постепенно начинают выступать силуэты деревьев. Я воображала, что это дружелюбные великаны, которые могут приходить ко мне только в это время, и я сочиняла целые истории об их приключениях... - Она остановилась, спохватившись, что слишком далеко зашла в своих воспоминаниях.

Но он смотрел на нее, заинтересованно склонив голову набок.

- Продолжай, - сказал он.

Она стала рассказывать о своем доме, о детстве, которое провела там, о воображаемых друзьях, потому что настоящих у нее не было. Ее единственный брат был намного старше и не желал играть с такой малявкой. Вскоре она забыла обо всем, чувствуя лишь радость, что может рассказывать о своей жизни такому внимательному слушателю. Никто из семьи не интересовался ее выдумками и мечтами, поэтому она постаралась забыть о них. Но теперь оказалось, что маленькая мечтательница, которая, казалось, исчезла давным-давно в прошлом, никуда не делась, она просто дожидалась часа, когда появится подходящий слушатель.

В какой-то момент ее рассказа он заплатил за мороженое и вывел ее из кафе, пробормотав что-то насчет того, чтобы поесть где-нибудь в другом месте. Но все это он проделал, не отвлекаясь от нее и не прерывая ее рассказа.

Они зашли в еще один ресторанчик, и он сделал заказ, не спрашивая ее, что она хочет.

Так она попробовала "устрицы по-карибски", нафаршированные икрой, политые лимонным соком и поданные на льду. Это было очень вкусно, намного вкуснее, чем обед, приготовленный напыщенным поваром месье Дюпона. Гондольер увидел выражение ее лица и довольно улыбнулся.

- Мы готовим лучше всех в мире, - заявил он.

- Охотно тебе верю, - с жаром согласилась она. - Невероятно вкусно!

- Ты не против, что я делаю заказ за тебя?

Она отрицательно помотала головой.

- Я все равно бы не знала, что заказывать.

- - Тогда ты полностью в моих руках. Хорошо!

- Я совсем не это сказала, - запротестовала она. - Я лишь разрешила тебе заказывать мне еду.

- Поскольку мы сейчас едим, это одно и то же.

- Тогда мне стоит быть настороже, ведь о гондольерах рассказывают много всякого, - лукаво улыбнувшись, сказала она.

- Да? - удивленно округлил глаза он. - И что же такого ты слышала?

- Что каждый из вас - настоящий Ромео.

- Наверное, не Ромео, а Дон Жуан, - поправил ее он.

- Да? Дон Жуан, который считает, сколько девушек прилетело на каждом самолете?

- Именно так, - без всякого стыда согласился он. - Потому что мы всегда ищем совершенную девушку.

- Боже! Кто думает об идеале, если роман всего на несколько дней?

- Я думаю. Для меня это важно.

Он больше не шутил, и она была вынуждена тоже перейти на серьезный тон.

- Но мир полон несовершенства.

- Конечно, поэтому так важна его противоположность. Ты же знаешь, что совершенство можно искать как в малых, так и в больших вещах. Посмотри вон туда.

Он указал в окно. Солнце уже садилось, осыпая лучи в каналы и превращая те в светящиеся золотым и пурпурным потоки.

- Как ты думаешь, архитектор знал, что, когда каналы будут построены, будет достигнут такой потрясающий эффект? - спросил он. - Мне нравится думать, что он знал об этом. Совершенство находится там, где ты ищешь его.

- Но бывает так: ты думаешь, что нашел его, а потом обнаруживаешь, что ошибался.

- Да, - сказал он, помолчав немного, - и тогда ничто не выглядит прежним. - Тут он внезапно рассмеялся. - Почему мы такие серьезные?

Этому придет время позднее.

- Ты прав, я приехала сюда веселиться.

Он вопросительно посмотрел на нее.

- То есть, ты приехала в Регонду, чтобы завязать курортный роман?

- Нет, конечно. - Вопрос застал ее врасплох. - Не по этому.

- Что случилось? - спросил он. - Я сказал что-то не то?

- Нет-нет, все в порядке.

Его глаза были такими теплыми и участливыми, он так внимательно смотрел на нее, что ее горло сжалось. Она отвела взгляд, чтобы он, не увидел слишком многого.

- Было просто здорово, - сказала она, показав на пустую тарелку. - Что мы будем пробовать дальше?

- Калалу, - провозгласил он в ответ.

- Что это? - Она стала просматривать меню в поисках этого блюда. Здесь этого нет.

- Это суп из овощей, мяса крабов и травы калалу. Но здесь его не подают.

- Мы каждое следующее блюдо будем есть в новом месте? - спросила она, внезапно почувствовав, что для первого дня это будет уже слишком.

- Конечно, это самый лучший способ ужинать. Пошли.

Когда они вышли и свернули с облюбованных туристами улиц, петляя по тропинкам между бунгало, посыпанным белоснежным песком, Луиза поняла, что окончательно заблудилась.

- Зачем было строить каналы на тропическом острове?

- О, это романтическая история. Хочешь послушать?

- Конечно!

- В свое время, когда Христофор Колумб открыл острова в Карибском бассейне, сюда приехало много испанцев, и среди них дон Мигель де Эспиноса-и-Торрес. Он полюбил этот остров с первого взгляда и решил поселиться здесь навсегда. Говорят, у него были свои счеты с тогдашним испанским королем. Дон Мигель был женат на одной знатной византийке и, говорят, очень ее любил. Легенда гласит, что он решил, подобно Навуходоносору, который воздвиг для Семирамиды висячие сады, построить для своей дорогой Марии уменьшенную копию Венеции.

- Так все это было построено ради одной женщины? - недоверчиво спросила она.

- Это противоречит здравому смыслу, не правда ли? - улыбнулся ей он.

- Я верю в здравый смысл, - вызывающе ответила она.

- Да поможет тебе Бог! Ведь в здравом смысле как раз никакого смысла и нет. Он ничего не может сотворить, потому что является антиподом чуду. Посмотри вокруг и увидишь чудо воплощенным!

- Не могу с этим не согласиться.

- Тогда хватит здравого смысла! Никогда не стоит к нему прибегать, ведь он корень всех зол в мире.

- Боюсь, у меня не получится, - призналась она. - Меня вырастили полной здравого смысла, практичности, надежности...

Он зажал уши руками и закричал:

- Хватит, хватит! Я больше не выдержу ни одного из этих ужасных слов. Нужно поскорее накормить тебя, чтобы ты выздоровела.

И он подтолкнул ее в сторону ресторанчика, едва различимого среди теней, Пока Луиза пробовала очередной кулинарный шедевр, Алехандро продолжил свой рассказ:

- Конечно, не все в этом городе построил дон Мигель. Его в свое время называли сумасшедшим, но, когда заметили, что каналы спасают город от наводнений в период штормов, сразу приумолкли. За триста лет существования Регонды каналы достраивались, особенно в последнее время, когда "Карибская Венеция" стала привлекать туристов.

Он закончил свое повествование и с удовольствием посмотрел на пустую тарелку Луизы. И тут, словно оправдывая его худшие ожидания, чья-то рука похлопала его по плечу, и радостный голос произнес:

- Эй, Алехандро! Не ожидал увидеть тебя здесь!

Это был Бегиве, близкий друг и директор его жемчужной фабрики, который к настоящему моменту, видимо, принял уже не одну рюмочку, а потому был полон любви ко всему миру.

Его темнокожая физиономия так и сияла.

Алехандро напрягся и посмотрел на Луизу, которая, слава Богу, была полностью поглощена кормлением котенка, забравшегося под их стол. Она не услышала, как Бегиве назвал его Алехандро, но катастрофа приближалась с невероятной быстротой. Схватив друга за локоть, Алехандро пробормотал на карибском диалекте:

- Привет, дружище. Сделай мне одолжение: исчезни.

- Это не очень-то по-дружески с твоей стороны, Але...

- А я и не настроен по-дружески. Будь хорошим парнем, иди поболтай с кем-нибудь еще.

Бегиве удивленно уставился на него, но потом наконец разглядел Луизу, и его лицо прояснилось.

- А! Прекрасная сеньорита. Познакомь меня с ней!

- Если ты не уйдешь, я познакомлю тебя с ближайшим каналом. - Алехандро произнес эту угрозу, не переставая улыбаться.

- Ну ладно, ладно, - стал успокаивать его Бегиве, отступая. - Если все так серьезно...

- Я тебя предупреждаю, еще одно слово...

- Все, ухожу, ухожу.

Алехандро проводил его взглядом и вздохнул.

Нужно бы отвести Луизу в какое-нибудь место, где никто не мог его знать. Но где же, Пресвятая Дева, найти в Регонде такое место?

Конечно, вскоре ему придется рассказать ей о своем невинном обмане, но прежде следовало все хорошенько обдумать.

- Если ты уже закончила, давай снова пройдемся, - сказал он. - Увидишь, как изменилась Регонда.

Она поняла, что он имел в виду, когда они вышли наружу. Ночь соткала из темноты совсем другой остров. Растворились маленькие аллеи и бунгало, остались лишь огни, отражающиеся в темной воде подобно драгоценным камням. Он довел ее до середины моста и встал сзади, не мешая ее собственному восприятию красоты ночи.

Луиза смотрела и слушала, как зачарованная.

Где-то вдалеке слышались звуки мандолины.

К ним, беззвучно скользя по воде, приближалась гондола. Луиза перегнулась через перила моста и стала смотреть на лодку, в которой сидела, целуясь, парочка влюбленных. Наконец они оторвались друг от друга, и их лица осветили фонари на мосту.

Луиза почувствовала, как в животе образовывается ледяной ком. Мужчина в лодке... Не может быть... Ей показалось. Когда гондола исчезла под мостом, она побежала на противоположную сторону, тщетно пытаясь разглядеть мужчину. Теперь был виден только его затылок, но почему-то это только укрепило Луизу в мысли, что она видела Жюля.

Богатая невеста, медовый месяц на Регонде... Ведь он все представлял себе именно так.

Но со времени их расставания прошло всего четыре месяца. Неужели он так быстро заменил одну невесту другой? Внезапно она снова оказалась охваченной старой болью и разочарованием.

- Луиза, что случилось?

Она почувствовала, как ее обхватили сильные руки Алехандро и развернули к нему лицом.

- Скажи мне, в чем дело?

- Ни в чем.

- Этот мужчина, ты его знаешь?

- Нет, я ошиблась, это не может быть он, не так скоро, и только не здесь. Я не знаю... Не хочу говорить об этом.

- Понимаю, - медленно сказал он. - Вот так, значит.

- Ты ничего не понимаешь, - сердито закричала она. - Ты ничего не знаешь.

- Ты любила его и думала, что будешь здесь вместе с ним. Это совершенно ясно. И это было не так давно. Значит, ты все еще любишь его?

- Это был не он, - тоскливо сказала она. - Просто кто-то, кто был на него немного похож.

- Ты не ответила на мой вопрос. Ты все еще любишь его?

- Да. Нет. Я не знаю. Я ничего не знаю!

- Вы собирались приехать на Регонду в медовый месяц?

- Да, - вздохнув, ответила она.

- И сейчас ты приехала сюда одна, чтобы подумать о том, что могло бы быть?

Это было последней каплей.

- Глупости! - резко сказала она. - Абсолютная чушь! Как ты мог предположить, что я похожа на какую-то мокрую курицу, которая непрерывно оплакивает потерянную любовь? Из всей сентиментальной чуши, которую я когда-либо слышала, это...

- Браво! Браво! - засмеялся он. - Я знал, что ты сильная. Как бы он с тобой ни поступил, он не смог сломать тебя! Ну не сердись так! Может, последуем за ним и окунем в воду?

- Глупый, зачем нам это делать?

- Как предупреждение всем мужчинам быть осторожными в отношении к женщинам.

- Забудь о нем, - поспешно сказала она.

- Да, забудем о нем и подумаем лучше, что мы будем делать завтра. Есть столько всего, что я хочу тебе показать.

- А как же гондола? Ты ведь зарабатываешь ею на жизнь.

- Только не завтра. Завтра я буду думать только о тебе.

- Правда? - поддразнила его она. - А если у меня есть другие планы? Может быть, я хочу побыть одна.

- Правда?

- Нет, - тихо ответила она.

- Мы можем поехать на берег моря. Я уверен, что лучшего пляжа ты нигде не увидишь.

- Что-нибудь еще?

- Еще самое лучшее купание и самая лучшая компания, то есть я.

Алехандро ухмыльнулся, словно приглашая ее посмеяться над ним, а потом внезапно обнял ее и привлек к себе, но не стал целовать, словно одного прикосновения ему было достаточно. Он слегка наклонился и дотронулся до ее лица рукой, внимательно изучая его.

- Луиза, - прошептал он. - Я так много... Но не сейчас, еще не пришло время.

Все это было слишком приятно, слишком нереально.

- Я не могу, - сказала она. - Я не могу увидеться с тобой завтра.

- Тогда послезавтра.

- И послезавтра тоже, - сказала она с отчаянием. - Я еду домой. Не нужно было приезжать сюда. Пожалуйста, отпусти меня.

Он не пытался задержать ее, когда она вырвалась из его рук и побежала к ближайшей улочке. Через минуту ее шаги замедлились, а затем она совсем остановилась. Во все стороны тянулись одинаковые бунгало, и она не имела ни малейшего представления о том, где находится. Вытащив карту, она попыталась понять, куда идти.

Бесполезно.

- Ну вот, я потерялась, - простонала она.

- Не потерялась, пока я рядом, - ответил он, возникая будто из ниоткуда. - Я отведу тебя в отель, это недалеко.

Действительно, они оказалась перед отелем всего через десять минут.

- Ну вот, - сказал он. - Моя помощь тебе больше не нужна.

- Тогда нам надо попрощаться. - Она протянула руку. - Спасибо за прекрасный вечер. Извини, что все так внезапно закончилось.

- Разве все закончилось?

- Да, потому что у меня в голове все перепуталось...

- У меня тоже, ноя принял другое решение.

- Завтра я уезжаю, - быстро сказала она. Не могу объяснить, но мне не стоило приезжать сюда. Прощай!

Она говорила все быстрее и быстрее, а потом повернулась и пошла к отелю, не решаясь обернуться.

Когда Луиза вошла в номер, ее ум снова был спокойным. Чем скорее я выберусь отсюда, тем лучше, подумала она.

Зазвонил телефон, и она знала, кто будет на другом конце линии.

- Пожалуйста, не уезжай!

- Я должна.

- Ты не должна делать того, что должна. Это будет очень большой ошибкой. Ты просто потворствуешь своему здравому смыслу, - упрекнул он ее. Уже хватит ему брать над тобой верх. Я буду ждать тебя завтра в десять утра на остановке водного автобуса рядом с отелем. Возьми с собой вещи для купания.

- Но...

- В десять часов, и не опаздывай! - И он повесил трубку.

Она не могла понять, что происходит. Ей, как профессионалу, нужно контролировать ситуацию, но на деле все оказывается совсем не так. Пытаясь собраться с мыслями, она вышла на балкон. На улице не было ни души, лампы отбрасывали мягкие блики на спокойную темную воду.

Тропическая ночь была полна неведомого Луизе очарования, и это тревожило ее практический ум. А практичность - это очень важная вещь, подумала она, мысленно продолжая свой спор с гондольером. Хотя... Пусть говорит, что хочет. Ее не обманут красивые обертки, в которые он заворачивает слова.

Но все же, стоя здесь, среди теней, и вдыхая сладкий ночной воздух, она не могла не признать, что Регонда уже взяла ее в плен. Один за другим погасли огни кафе, и вода больше не отражала ничего, кроме белого лика луны. Луиза все стояла и смотрела, желая, чтобы эта ночь никогда не кончалась...

Резкий звук телефонного звонка заставил ее вздрогнуть. На проводе был ее босс.

- Как идут дела? - спросил он без всяких проволочек. - Уже есть какие-нибудь результаты?

- Я приехала только сегодня утром, - запротестовала она.

- Вы имеете в виду, что еще не встретились с ним?

- Встретилась.

- Прекрасно! И он настоящий проходимец, не так ли?

Она очень осторожно ответила:

- Месье Дюпон, если бы этот человек был явным проходимцем, ему не удалось бы произвести на Амели такое глубокое впечатление. Нет, он довольно умен и ловок.

- Вы имеете в виду, он вас очаровал? - спросил Эжен.

- Конечно, нет! - быстро ответила она.

- Вы уверены? Как вы сами сказали, он умен и ловок, и, следовательно, знает, как завлечь любую женщину в свои сети.

- Но я не любая женщина, - сухо ответила она. - Я детектив. Предоставьте это дело мне.

Она повесила трубку, чувствуя себя так, будто из нее разом ушли все силы. Эжен вернул ее в реальность. Как я могу предаваться мечтам, если знаю об этом мужчине все с самого начала? - подумала она. Это же совершенно непрофессионально! Нет, больше никакой слабости, решила она. Завтра я буду вести себя разумно.

Алехандро шел по узким улочкам, зная, что его ноги сами знают путь домой. Блуждая в сладостных мечтах, он не заметил двух идущих навстречу мужчин, пока не столкнулся с ними.

- Извините, - пробормотал он и попытался их обогнуть.

- Эй, это же мы, - сказал Диего, схватив его за руку.

- Неужели? - радостно улыбнулся Алехандро.

- Ты не смотрел, куда идешь, - обвинил его Эстебан.

Алехандро кивнул.

- Да, правда. А это дорога домой?

Для любого островитянина это был в наивысшей степени дурацкий вопрос, потому что здесь все дороги вели домой. Эстебан и Диего посмотрели друг на друга, а затем заняли места по обе стороны от Алехандро, и они продолжили путь вместе.

Рядом с "Бел Ампаро" рос прекрасный сад, спускающийся к самой кромке воды. Диего сделал знак открывшему им ворота слуге, чтобы тот принес вина, и три брата сели под сенью деревьев, глядя на звезды.

- Ничего не говори, сначала выпей, - приказал Диего. - Есть лишь несколько неприятностей, которые хорошее вино не в силах вылечить.

- А у меня нет неприятностей, - сказал ему Алехандро.

- Тогда что с тобой? - требовательно спросил Диего. - Ты словно с луны свалился.

- Я влюбился.

- А! - глубокомысленно покачал головой Эстебан. - Тогда ты точно свалился с луны.

- Как ее зовут? - спросил Диего.

Но Алехандро был не настолько опьянен чарами любви, чтобы открывать своему кузену подобные вещи.

- Исчезни, - дружески посоветовал он.

- Когда ты с ней познакомился? - не отставал от него Эстебан.

- Сегодня днем. Я влюбился с первого взгляда.

- Ты всегда говорил, что женщины гоняются за твоим титулом, - напомнил ему Эстебан.

- Она ничего не знает о титуле, и это прекрасно. Она думает, что я гондольер, который едва зарабатывает на жизнь, и потому я могу быть уверенным, что все ее улыбки предназначены мне, а не графскому титулу. Самая честная женщина в мире!

- Честная женщина? - эхом отозвался язвительный Диего.

- Не все такие циники, как ты, - ответил Алехандро. - Иногда мужчина должен доверять своей интуиции, а моя интуиция говорит мне, что ее сердце чисто, и она не способна на обман.

Когда она полюбит меня, ее любовь будет для меня одного.

Эстебан удивленно поднял брови.

- Как, она еще не влюбилась в тебя? Ты теряешь навык!

- Она думает об этом, - парировал Алехандро. - И она будет любить меня так же сильно, как я люблю ее.

- И как давно ты с ней знаком? - спросил Эстебан.

- Несколько часов и всю мою жизнь.

- Ты только послушай себя, - фыркнул Диего. - Тебя покинули последние остатки разума!

Алехандро поднял руку.

- Молчите, глупцы! - провозгласил он. - Вы ничего не знаете о любви.

И он отправился один бродить среди деревьев, оставив братьев глядеть друг на друга в недоумении.

4

- Скоро мне надо будет возвращаться домой, сказал Эстебан на следующее утро. - Я приехал только из-за болезни дяди, а теперь он себя прекрасно чувствует.

- Не уезжай так скоро, - поспешил ответить Алехандро. - Родриго так редко с тобой видится; и, кто знает, как долго еще он продержится?

Они завтракали на открытой террасе с видом на канал, наслаждаясь запахом цветов и кофе, которое приготовила Фернанда.

- Дядя переживет нас всех, - ответил Эстебан. - А я - плантатор, и сейчас горячая пора.

- Ты всегда говоришь, что сейчас горячая пора.

- Ну не люблю я городов, - простонал Эстебан. - Ужасные места! "

- Не говори так о Регонде, - сердито сказал Алехандро.

- Ради Бога! - воскликнул Эстебан. - Ты же не здешний, так же, как и я.

- Я здесь родился.

- Конечно, потому что дядя Заставлял папочку привозить каждую свою жену рожать на Регонду. И то же самое было с матерью Диего.

Дети рода де Эспиноса должны рождаться в "Бел Ампаро"! - Тон Эстебана ясно показывал, что он думает по этому поводу. - Но нас обоих отвезли на Антигуа, как только нам исполнилось несколько недель от роду, именно там наша родина.

- Не для меня, - сказал Алехандро. - Я всегда любил Регонду.

Ребенком его возили к дяде на школьные каникулы, а когда ему исполнилось двенадцать, Родриго настоял, чтобы он переехал в "Бел Ампаро" на постоянное жительство. Граф хотел, чтобы его наследник привыкал к асьенде. Алехандро тогда очень смутно понимал, что такое - быть наследником графа, но каналы города очаровали его, и он был только рад переехать, Он любил своего отца, но никогда толком не мог сблизиться с ним. Педро был плантатором до глубины души, и они с Эстебаном составили прекрасный дуэт, в котором Алехандро не было места. Педро стонал и жаловался на то, что у него "украли" сына, но большая сумма денег, которую Родриго дал ему, чтобы возместить убытки от плохого урожая, успокоила его.

С течением времени Алехандро начал понимать, что чаша, предназначенная ему судьбой, его не минует, но от этого его любовь к Регонде не угасла.

Тут его воспоминания прервал Диего, который только что закончил разговаривать по телефону. Присаживаясь за стол, он сказал:

- Мне пора ехать домой.

Алехандро рассердился.

- Ну вот, и ты тоже! Дядя любит, когда вы рядом с ним. Он старый человек и видит вас обоих очень редко.

- Я забросил бизнес.

- В банке вполне могут управиться без тебя, - надменно произнес Алехандро.

Это была чистой воды провокация, ведь он знал, что Диего не был простым банкиром. Он был божеством в финансовом мире, чье чутье сделало многих людей богатыми и еще большее число людей спасло от разорения. Алехандро сам обращался к нему за советом, когда собирался расширить свой бизнес, но теперь не мог отказать себе в удовольствии немного поддразнить его.

Диего стоически перенес оскорбление. Его мать происходила из индейского племени кяманчей. Поэтому его наружность была полна горделивости индейцев и аристократизма испанских колонистов. От матери ему также передалось умение не выказывать никаких эмоций на своем лице.

Любой, кто знакомился с ним, через несколько минут разговора убеждался в том, что имеет дело с очень сильным человеком.

Тут появилась Фернанда, неся кофейник, полный свежесваренного кофе. Она забрала пустые тарелки, не проронив ни слова и будто не замечая троих мужчин.

- Она меня пугает, - сказал Алехандро, когда Фернанда ушла. - Потому что напоминает мне женщин, которые вязали у подножия гильотины во время французской революции. Когда нас погрузят на телеги и повезут на казнь, Фернандита будет сидеть там и вышивать герб рода де Эспиноса на наших саванах.

Эстебан ухмыльнулся.

- До меня им и дела не будет. Я - простой сельский житель, и именно там и должен сейчас находиться.

- Ну еще несколько дней, - стал умолять его Алехандро. - Для дяди это так важно.

- Думаю, что это важно не для дяди, а для тебя, - сказал Эстебан, погрозив ему пальцем. - Ты просто хочешь, чтобы мы занимали его, пока ты будешь заниматься всякими глупостями.

- Ты ошибаешься, - ответил Алехандро, улыбаясь. - То, что я собираюсь делать, это умность, а не глупость.

Он пришел на остановку водного автобуса.

Луиза все не приходила. Может быть, она уехала из отеля, села в самолет, и тогда они больше никогда не встретятся...

Вот она!

- Быстро, - сказал он, схватив ее за руку, водный автобус как раз собирается отчалить.

Он быстро провел ее на борт лодки, будто боялся, что она вот-вот передумает, нашел ей место и молча примостился рядом, наблюдая, как она радуется чудесным видам.

Луиза до сих пор не могла понять, как она решилась на такое. Пакуя черное атласное бикини, она говорила самой себе, что делает это напрасно, потому что на самом деле никуда не собирается. Она снова и снова бормотала это себе под нос, надевая сарафан, а потом ноги сами собой вывели ее из номера и пошли прямиком к пристани.

И вот теперь она сидит рядом с ним, теплый ветер овевает ее лицо, играет волосами и уносит прочь все боли и проблемы. Яркий свет солнца делает его глаза невероятно глубокими, словно омуты, в которых можно утонуть...

От остановки водного автобуса было совсем недалеко до пляжа, и сердце Луизы радостно забилось, когда она увидела впереди золотой песок и белоснежную полоску прибоя.

Алехандро взял напрокат огромный зонт и воткнул его глубоко в песок, чтобы тот не упал.

Когда Луиза вышла из раздевалки, одетая в бикини и очаровательное парео из прозрачной ткани, он уже расстелил под зонтом полотенца и ждал ее. Его глаза не отрывались от нее, пока она шла к нему, снимала парео, обнажая стройные и длинные ноги. Задержав дыхание, она ждала его реакции...

- Где твой солнцезащитный крем? - спросил он.

- Мой крем?

- С такой светлой кожей он просто необходим.

- Но я никогда не обгораю... - запротестовала она.

- Это потому, что во Франции совсем нет солнца. По крайней мере, того, что я зову настоящим солнцем. А здесь тебе нужен крем. Пойдем в магазин.

Прекрасно, сердито думала она, пока он тащил ее за собой в пляжный магазинчик, и это - вся реакция на мою внешность!

В магазине он купил ей солнцезащитный крем и большую соломенную шляпу. Луиза отчаянно возражала против нее, пока он не нахлобучил ей эту шляпу на голову. Только под зонтом он разрешил ей снять это сооружение.

- Нанеси крем на все тело, - проинструктировал он ее.

- Ты мне не поможешь?

- Конечно. Я намажу тебе спину и плечи.

И он поступил именно так, как сказал, и не сделал ничего большего. Спина и плечи. Вот так.

А потом он сидел и ждал, пока она покрывала кремом тело. Конечно, подумала она, он верен Амели и не собирается воспользоваться подходящим случаем. Ну что же, можно назвать Амели счастливицей.

Так что же тогда он здесь делает? Может быть, ему просто нужна женская компания, чтобы напоминать о женщине, по которой он скучает.

Эта мысль почему-то расстроила Луизу. Счастливица Амели, снова подумала она.

- Теперь можно поплавать, - сказал он. - Но немного, пока ты постепенно не привыкнешь к солнцу.

- Я словно на прогулке с отцом, - возмущенно сказала она.

- А он водил тебя на пляж?

- Нет, - грустно улыбнулась она. - Только на скачки, и потом, у него была масса других дел...

- Разве он никогда не хотел просто провести с тобой время?

- Нет, - ответила она через секунду. Время тратилось исключительно на брата, который был весь в отца. - Он говорил, что со мной скучно, потому что я не умею развлекаться.

- Твой отец говорил тебе это? - возмутился он, и она снова почувствовала, как и прошлым вечером, что нашла первого в своей жизни сочувственного слушателя.

- Ну.., он сам был большим ребенком, и поэтому любил веселиться по-своему.

- Тогда сегодня ты будешь веселиться на полную катушку, - торжественно провозгласил он. - Я буду твоим папочкой, и мы будем плавать, играть в мяч, есть мороженое на палочке. Короче, все, что угодно.

- Здорово, - выдохнула она в ответ.

Схватив ее за руку, он побежал к морю, где стал брызгать на нее водой. Она тоже брызгалась и думала, что никто другой не мог бы быть меньше похожим на ее "папочку".

Потом они гуляли под руку по кромке воды, и он снова заставил ее надеть шляпу. Они присели отдохнуть на большой камень, выдающийся в море. Луиза опустила ноги в воду и стала болтать ими.

- Берегись крабов, - мимоходом сказал он.

Она громко взвизгнула и быстро подтянула ноги. А он начал хохотать.

- Ах ты, врунишка!

Она принялась пихать его, а он пытался уклониться от ее ударов, но не мог, потому что ослаб от смеха. Где-то в середине потасовки исчезла ее шляпа, сдутая шаловливым ветром в море.

- Так там есть крабы на самом деле или нет? - спросила она, вглядываясь в воду.

- Конечно, нет, иначе я не разрешил бы тебе опускать ноги в воду.

- Ну подожди. Моя месть будет страшна, - сказала она, и они медленно пошли обратно.

Он отвел ее в ресторанчик на пляже и усадил под навесом, а сам вошел внутрь, быстро оглядевшись вокруг. К его облегчению, он увидел лишь одно знакомое лицо. Хосе был сыном одного из садовников графа, и сейчас, во время университетских каникул, подрабатывал в этом заведении. Алехандро улыбнулся ему и пробормотал несколько слов на карибском диалекте. Несколько банкнот сменили владельца.

Как только это закончится, не будет больше никакого обмана, пообещал он себе. Я стану открытым и честным, так же, как и она. Любовь к ней изменила меня.

Тут Алехандро резко остановился. Так, подумал он, я хочу измениться, стать лучше. А что потом: трубка и домашние тапочки? Ты же всегда бежал от этого?

Ну и что, вдруг улыбнулся он самому себе, разве это имеет какое-нибудь значение, когда она рядом?

Он продолжал широко улыбаться, когда присоединился к ней за столом. - Что смешного? - спросила она.

- В общем-то, ничего, просто... С тобой когда-нибудь случалось такое, что ты оглядывалась вокруг и вдруг понимала, что жизнь совсем не такая, как ты думала?

- Ну...

На самом деле, он и не ждал ответа. Слова просто рвались с его языка.

- Внезапно то, чего ты никогда не хотел, вдруг становится самой важной для тебя вещью...

- Сколько ты выпил, пока заходил внутрь?

- Ну почему все думают, что я пьян? Хотя... это так! - закричал он, подняв голову к небу. - Я пьян, и мое опьянение все сильнее!

- О чем ты говоришь? - засмеялась она, ничего не понимая.

- Просто...

- Добрый день, сеньор! Добрый день, сеньорита!

Это был Хосе, воплощение идеального официанта. Алехандро сделал заказ, и Хосе испарился, вернувшись через несколько секунд с двумя тарелками супа из летучей рыбы.

Еда была очень вкусной, и Луиза наслаждалась каждым ее кусочком.

Обедать с ним было одно удовольствие. Он рассказывал ей смешные истории, подливал в бокал минеральной воды. После обеда он заставил ее отдохнуть, прежде чем разрешил идти купаться.

Как только Луиза очутилась в воде, ее охватило желание расквитаться с ним за шутку с крабами. Она была сильным пловцом и потому сразу направилась в открытое море, игнорируя его крики протеста. К тому времени, когда он нагнал ее, они были уже далеко в море.

Смеясь, она повернулась и увидела его расширенные глаза.

- Ты сумасшедшая женщина, - сказал он. Заплывать так далеко в незнакомых водах!

- Если бы что-нибудь случилось, ты бы меня спас, - поддразнила она его.

- А если бы я не умел плавать?

- Не говори глупостей! Чтобы островитянин не умел плавать!

- Но я слабее, чем выгляжу, - запротестовал он.

- Правда?

- У меня очень слабая спина, - ответил он с серьезной миной.

- Мне ты кажешься очень сильным, - сказала она, с удовольствием глядя на его мускулистую грудь и руки.

- Это иллюзия. За молодой оболочкой скрывается старый слабый человек, честное слово. На самом деле... А-а-а!

И он исчез под водой с театральным воплем.

Луиза покачала головой, невольно улыбаясь, и стала подсчитывать, когда ему придется вынырнуть из воды.

- Ну погоди, - пробормотала она. - Я же сказала, что отомщу.

Она увидела очертания его поднимающейся фигуры, и в ту самую секунду, когда его голова показалась из-под воды, она нырнула, успев услышать его испуганный возглас:

- Луиза, Луиза! Где ты? О Боже!

- Дурачок, - сказала она, выныривая за его спиной.

- Ты, ты!..

- Ну хватит, я лишь сделала то же, что и ты.

- Ты знала, что я притворяюсь. А я подумал, что ты тонешь, ведь ты просто исчезла, и передо мной целый океан, где надо тебя искать...

Плыви ко мне!

- Ни за что! - сказала она, поняв, что перегнула палку.

Повернувшись к нему спиной, она быстро поплыла обратно. Как только она доплыла до берега, то сразу побежала, и успела пробежать половину пути до зонта, прежде чем он поймал ее, схватив за руку.

- Ой! - воскликнула она, потому что оказалось, что ее кожа очень болезненно отреагировала на его прикосновение.

Он сразу отпустил ее руку.

- Хватит! - сказал он. - Ты слишком долго была на солнце.

Он аккуратно обнял ее за плечи, направляя под зонт. Там она облегченно растянулась на полотенце. Начала болеть голова, и она почувствовала, что на этот день веселья ей уже хватит.

- Извини, что испугала тебя, - сказала она.

- Испугала?! Ты не представляешь... Ну ладно, я отложу свою месть на потом.

Он принес Луизе охлажденную воду, та немного освежила ее, но радость уже покинула ее, и, когда он предложил возвращаться домой, она тут же согласилась. На нее навалилось сонливое состояние, и это расстроило Луизу, потому что сегодня еще столько всего можно было бы сделать и увидеть.

Она смотрела на воду, плещущуюся за бортом водного автобуса, и незаметно для себя заснула. Алехандро разбудил ее, когда лодка причалила. Сон нисколько не помог Луизе, но она изо всех сил старалась выглядеть лучше, чем чувствовала себя. Голова разболелась не на шутку, все тело горело, и все, что ей теперь хотелось: это просто лечь на кровать и закрыть глаза.

- Я тут подумал... - начал говорить Алехандро-, но сразу остановился, как только взглянул на нее. - Что случилось?

Она попыталась засмеяться.

- Немного голова болит.

- Дай-ка я взгляну на тебя. - Он мягко положил ей руки на плечи и повернул к себе. - Бедная моя девочка!

- Что такое? - спросила она, почувствовав себя еще хуже.

- Несмотря на все предосторожности, ты получила солнечный удар. Твоя нежная кожа просто не может выдержать такой жары. Мне нужно было купить более сильный крем. Тебе плохо?

- Да, - несчастным голосом сказала она. - Голова ужасно болит.

- Мы немедленно отправляемся домой. Посиди здесь.

Он усадил ее на низкий каменный парапет и исчез. Луизе ничего не оставалось, как сидеть там и ждать его. Казалось, что в мозгу кто-то непрерывно бьет огромным молотом. Она едва заметила, как он вернулся и сказал:

- Я нашел лодку. Потихоньку вставай и держись за меня.

Крепко обхватив Луизу за талию, он свел ее по ступенькам вниз, к лодке, затем сел сзади, обняв девушку и положив ее голову себе на плечо. Она почувствовала мерное покачивание на волнах и непередаваемое ощущение покоя в его объятиях. Хотя от боли почти лопалась голова, ей казалось, что она могла бы плыть вечно, если бы он обнимал ее так, как сейчас.

Лодка причалила к берегу, и она с полузакрытыми глазами последовала за ним.

- Почти пришли, - сказал он и взял ее на руки.

Она была слишком слаба, чтобы протестовать, хотя и понимала, что произведет фурор в отеле, когда ее на руках внесут в фойе. Она услышала, как открылись и затем закрылись двери, и почувствовала облегчение от того, что скрылась от палящего солнца.

- Спасибо, - пробормотала она. - Интересно, что они о нас подумают?

- Кто?

- Люди в отеле.

- А мы не в отеле. Я привез тебя к себе домой.

Ей удалось открыть глаза, и она убедилась, что находится в совершенно незнакомом месте.

Не было расписных потолков Королевского номера, позолоченного декора и резной мебели.

Была лишь маленькая, просто обставленная комнатка с окном, прикрытым деревянными ставнями. Она по-прежнему была у него на руках, когда он подошел к какой-то двери и ухитрился открыть ее. С закрытыми глазами Луиза ждала, когда он положит ее на постель. Но вместо этого ее почему-то поставили на ноги, и через несколько секунд на нее обрушился поток ледяной воды.

Она закричала и сделала слабую попытку вырваться из его рук, но он крепко держал ее, не давая упасть.

- Извини, - прокричал он, заглушая шум воды, - но это самый быстрый способ охлаждения.

- Очень холодно, - стуча зубами, ответила она.

- Это хорошо. Подними голову, пусть вода стечет по твоему лицу и шее. Пожалуйста, так тебе станет лучше.

Она сделала так, как он просил. Это было хорошо, если вообще что-нибудь могло быть хорошо в ее состоянии. Наконец он выключил воду, и несколько секунд они стояли, глядя друг на друга, оба мокрые и слегка задыхающиеся.

- Вот полотенце, - сказал он. - Я оставлю тебя одну, чтобы ты могла раздеться.

Но когда он разжал руки, она чуть не упада.

- Мне придется самому раздеть тебя, - сказал он.

Он расстегнул пуговицы на сарафане и снял его. Она осталась в лифчике и трусиках.

- Это тоже надо снять, иначе ты получишь воспаление легких, - сказал он и снял и их тоже.

Теперь она была полностью обнажена, и он вытер ее полотенцем, а потом завернул ее так, что она стала больше похожа на какую-то диковинную посылку, и усадил на стул, после чего стащил с себя насквозь промокшую рубашку.

- Не стоит опять делать тебя мокрой, - проворчал он, снова беря ее на руки.

Теперь он отнес ее в спальню и положил на постель, не снимая с нее полотенца до самого последнего момента, а затем натянул одеяло по самую ее шею, старательно отводя глаза в сторону.

- Ни о чем не беспокойся, - мягко сказал он. - Здесь тихо, и ты сможешь спокойно поправиться.

В следующую секунду зазвенел дверной колокольчик. Алехандро вышел и вернулся с полной женщиной средних лет.

- Это доктор Эррера, - объяснил он. - Я позвонил ей после того, как нашел лодку. Будет лучше, если она осмотрит тебя, - сказал он и покинул комнату.

Врач посмотрела на Луизу с усталостью во взоре.

- Господи, почему европейцы не понимают, что солнце в Регонде намного сильнее, чем у них на родине?!

- Я это понимаю, просто мою шляпу сдуло ветром в море, - стала слабо оправдываться Луиза.

- Понятно, вы были на море. А вода усиливает солнечные лучи. Люди с такой светлой кожей, как у вас, вообще не должны загорать.

Пока доктор Эррера говорила все это, она потрогала лоб Луизы, померила ее температуру, а потом провозгласила:

- Хорошо, что он сразу облил вас холодной водой. Теперь вам следует денек полежать в прохладе. После этого можно понемногу выходить наружу, но только в одежде с длинными рукавами и в шляпе. Понятно?

- Да, но я не могу...

- Я оставлю вот эти таблетки от головной боли. Летом я раздаю их пачками, особенно европейцам. До свиданья. Делайте все, что ваш друг говорит вам делать. Он очень за вас волнуется.

Когда доктор ушла, Луиза откинулась на подушку, смутно осознавая, что двое разговаривают за закрытой дверью. Несколько минут спустя "Рафаэль" вошел, неся в руках чашку.

- Это чай, чтобы ты запила таблетки, - сказал он и аккуратно поставил чашку на столик. - Давай я помогу тебе сесть.

Он нежно поднял ее своей сильной рукой и придерживал за плечо, пока она мелкими глотками пила вкусный чай.

- Теперь тебе будет прохладно, потому что я включил вентилятор, сказал он, снова уложив ее. - Когда я уйду, попытайся уснуть. Никто не будет тебя беспокоить, обещаю.

Он подошел к окну и закрыл ставни. В комнате стало совсем темно. Затем он ушел. Луиза тихо лежала и ждала, когда подействуют таблетки.

Постепенно она стала погружаться в сон.

Луиза не знала, сколько прошло времени, прежде чем она проснулась. Голова уже болела не так сильно, но было трудно даже поднять руку.

Она вспомнила его слова:

- Никто не будет тебя беспокоить, обещаю-.

Он сказал их и будто положил между собой и ею меч, подобно рыцарям средневековья, когда они давали клятву хранить целомудрие своей дамы. Мысль об этом удивила Луизу. Ведь она приехала сюда, чтобы доказать, что этот мужчина дешевый обманщик, а он отводил глаза, когда раздевал ее, и, что бы ни говорил рассудок, сердце Луизы ему доверяло.

Она зевнула, снова соскальзывая в объятия сна.

... Луиза плыла по бесконечному каналу, а потом внезапно начала падать. Она в отчаянии выбросила вперед руку и почувствовала, что кто-то крепко сжал ее ладонь, давая ей чувство защиты. Рукопожатие прогнало прочь все ее страхи. А затем она снова заскользила куда-то, где были звуки текущей воды, музыки и счастливого смеха.

5

Она открыла глаза в полной темноте. Головная боль прошла, и все тело наполнилось легкостью. Однако, вылезая из постели, она поняла, что еще не полностью выздоровела. Все ее силы ушли на то, чтобы подойти к окну и распахнуть ставни.

Снаружи царил сумрак, лишь свет луны лился в воды маленького канала, на который выходило окно спальни. Луиза не могла понять, в какой части города находится, но было ясно, что это не привилегированный квартал. Здесь жили сами островитяне. По улице медленно шла в обнимку молодая пара, оба одетые в джинсы и футболки. Они повернули головы, увидели ее и растворились в темноте.

Включив торшер, она увидела, что на кровати лежит халат. Наверное, он принес его, пока Луиза спала, не потревожив ее сна. Она поняла, что ее телу все еще слишком жарко, потому что огонь, горевший внутри раньше, все еще не погас. Хотя, может быть, он усилился от мысли, Что гондольер смотрел на нее, пока она спала.

Она надела халат и тихо открыла дверь спальни. Сразу за ней начиналась гостиная, которая тоже была погружена в темноту, освещаемую лишь светом луны. Наконец Луизе удалось разглядеть, где находится ванная, и она потихоньку прокралась туда, закрыв за собой дверь.

Взглянув на себя в зеркало, она страдальчески поморщилась. Лицо потеряло свою обычную белизну и приобрело неприятный розовый оттенок. Под халатом горели плечи, и короткий взгляд на них не принес ей никакого облегчения. Солнце сожгло ее всюду, куда только попали его лучи.

Можно распрощаться с ролью искусительницы, подумала она про себя. Если девушка похожа на вареного рака, ей мало кого удастся соблазнить.

Она умыла лицо холодной водой, но это не помогло. Было пора отправляться в обратный путь, но сил почти не осталось. Выйдя из ванной, она увидела спящего на софе мужчину. Гондольер был высокого роста, а софа совсем маленькой, и его мучения были очевидны. Луиза не догадывалась, как смягчилось выражение ее лица, пока она смотрела на спящего.

Она сделала несколько шагов и остановилась, вцепившись в спинку стула и тяжело дыша. Ее голова кружилась. Следующий стул был в нескольких метрах от нее. Она начала рассчитывать, как доберется до него мелкими шажками, а потом быстро обопрется... Первая часть плана прошла отлично, но, когда она попыталась опереться на стул, то промахнулась и врезалась в софу. Спящий мужчина упал на пол, и, проснувшись, несколько секунд барахтался, запутавшись в одеяле.

- Извини, - прошептала она, бессильно прислонившись к боку софы.

Он уже встал на ноги, и она смотрела в темноте на его гибкое мускулистое тело. На нем были только шорты.

- Все хорошо, - быстро сказал он. - Держись за меня.

Она с благодарностью ухватилась за его протянутые руки.

- Я думала, мне лучше, - пробормотала она, - но, когда я встала, то просто...

- Не волнуйся, солнечный удар за пять минут не вылечить. Это займет дня два. Как твоя голова?

- Вроде бы прошла, но сейчас снова начинает болеть.

Они уже дошли до спальни. Он усадил ее на стул и сурово погрозил пальцем, приказывая не вставать, а потом принялся активно наводить порядок на кровати, надел на подушку чистую наволочку, расправил простыню и скомканное одеяло.

- У тебя хорошо получается, - восхищенно сказала она.

- Меня научил отец. Он говорил, что никогда не стоит полагаться в этих вещах на женщину, - сказал он с невозмутимым видом, но хитрые смешинки в глазах выдали его. - А теперь марш в постель.

Она собралась было снять халат, но вовремя вспомнила, что под ним ничего нет. Он показал на шкаф.

- Там лежат чистые рубашки, - сказал он и вышел из комнаты.

Она надела одну из них и улеглась в постель как раз к тому моменту, когда он вернулся с чаем. Луиза с благодарностью выпила несколько глотков и приняла таблетки от головной боли.

- Вот колокольчик, - сказал он, указывая на прикроватный столик. - Если тебе что-нибудь понадобится, позвони в него.

- Ты потрясающая сиделка, - пробормотала она, со вздохом удовлетворения откидываясь на подушку.

- Засыпай.

На этот раз ее сон был долгим и освежающим. Проснувшись, она подошла к окну и, раскрыв ставни, выглянула наружу. Сияющее солнце уже поднялось над верхушками пальм, Луиза улыбнулась и со вкусом вдохнула свежий утренний воздух. Ее голова уже не болела, хотя слабость еще не прошла.

Завязывая пояс халата, она заглянула в соседнюю комнату. Там никого не оказалось. В ожидании возвращения гондольера Луиза стала осматривать квартиру. Она была хоть и маленькой, но уютной. Белые стены оттеняли пол, покрытый терракотовой плиткой. Мебели было немного, и вся она была строго функциональной. Единственное, что нарушало аскетический характер жилища, были маски, которые висели на стенах.

Некоторые были очень простыми, другие - фантастическими, с длинными носами и зловещими разрезами на месте глаз. Луиза с интересом разглядывала их. Переведя взгляд на крошечную софу, она сочувственно вздрогнула, представляя, как плохо ему пришлось сегодня ночью.

Из всего увиденного Луиза сделала один вывод: владелец этой квартиры был беден.

Она покачала головой и пошла в ванную, чтобы взглянуть на свою одежду. К сожалению, сарафан не вынес бесцеремонного обращения и превратился в цветную тряпку. Луиза не стала очень переживать по этому поводу.

Она взглянула в зеркало. Ее лицо уже не было таким розовым, но все же хотелось бы, чтобы оно как можно скорее стало нормального цвета.

Она все еще разглядывала себя, когда услышала звук открывающейся двери. Алехандро вошел, держа в руках огромное количество пакетов. Она поспешила спасти несколько из них от неминуемого падения.

- Положи их на кухонный стол, - сказал он. - Нет, только эти. Остальные отнесу сам.

Он аккуратно забрал несколько пакетов, положил их на софу, а потом повел Луизу на кухню.

- Ты выглядишь намного лучше.

- Да уж, лучше! Может быть, мое самочувствие почти в норме, чего не скажешь о внешнем виде.

- Прекрасный здоровый цвет лица.

- Ничего подобного!

- Ладно, не буду спорить, лучше молча посижу. Я слишком долго тащил всю эту тяжесть.

С усталым вздохом он уселся на кухонный стул, а она стала распаковывать покупки. Еды должно было хватить на целую армию.

- Я тут смотрела на свой сарафан, - сказала она.

- Вода его совсем испортила, верно? Извини, что так получилось. Наверное, надо было сразу снять его.

- Ты все верно сделал, - сразу ответила она. - Я не жалуюсь, просто не знаю, как вернусь в таком виде в "Санта Лучию".

- Ничего страшного. Пойди-ка, посмотри на свертки, которые лежат на софе.

Заинтригованная, она так и сделала, и ее глаза расширились при виде содержимого свертков.

- Я знал, что тебе понадобится одежда, - сказал он, стоя в дверях кухни и глядя на нее. - Правда, это дешевые вещи, совсем не то, к чему ты привыкла.

Луиза покраснела, потому что одежда была куда лучше той, какую она всегда носила. Он купил ей льняные брюки и две блузки. Рассмотрев покупки внимательнее, она удивилась его глазомеру. Все вещи были как раз нужного размера.

- Тебе хватило смелости купить мне и...

- Тебе же нужно нижнее белье, - сказал он так, будто оправдывался. Извини, кофе выкипает.

Он исчез в кухне и даже притворил за собой дверь, позволив Луизе в одиночестве рассматривать лифчик и трусики, которые он для нее купил. Они состояли из тонких кружев, словно были предназначены для того, чтобы их видели.

Женщина купила бы такие, если бы собиралась раздеваться в присутствии мужчины. А мужчина - если бы хотел видеть их на женщине, или даже хотел бы видеть, как женщина снимает их, или, может, мог хотя бы думать о том, как она носит или снимает их.

Луиза резко остановила поток своих мыслей, Когда она залезла в последний сверток, то обнаружила там ночную рубашку. Она была полной противоположностью нижнему белью, а именно: абсолютно лишенной сексуальной привлекательности и застегивающейся почти до самого горла. В растерянности она села на софе, держа прозаическую ночнушку в одной руке и сексуальное нижнее белье в другой. Ничего не понимаю, подумала Луиза. Это было странно, потому что она ожидала, что гондольера будет очень легко понять.

Подняв голову, она увидела, что кухонная дверь приоткрылась, и в проеме появился один глаз. Выглядел он довольно встревоженным.

- Эй, входи, - сказала она и невольно засмеялась.

Появился второй глаз.

- Кофе готов. Я прощен?

- Еще не знаю, - ответила она, присоединяясь к нему на кухне и беря протянутую чашку. Ты осмелился купить мне очень откровенное нижнее белье.

- Оно мне нравится, - ответил он с невинным видом.

- И меня просто поразила ночная рубашка, потому что ее впору носить только моей бабушке!

Он перестал улыбаться и сказал:

- Я считаю, что сделал все правильно. Пока ты болеешь, будет лучше, если... - Тут он заколебался, а потом продолжил:

- если ты будешь похожа на бабушку. Конечно, не совсем на бабушку, потому что ты на нее совсем не похожа, но так будет безопасней! - Он провел рукой по волосам. - Я не очень внятно все объясняю, но надеюсь, ты понимаешь...

- Да, - сказала она, тронутая до глубины души. - Я понимаю. Спасибо, что подумал о моей безопасности.

- Ну кто-то же должен о ней думать. Ты заперта здесь наедине с мужчиной, у которого очень плохой характер. Из-за болезни у тебя совсем нет сил, и некому тебя защитить, если что-то случится.

- Может быть, у этого мужчины вовсе не такой уж плохой характер?

- Определенно плохой, просто ужасный! Ты должна очень скромно одеваться, чтобы ему в голову случайно не закрались нескромные мысли о... Тут он посмотрел в ее недоумевающие глаза. - О том, как ты замечательно выглядишь без этой скромной одежды... Пожалуй, пора начинать готовить суп, быстро закончил он.

Луиза отвернулась, пряча улыбку. Ей было приятно, как ловко он смог сделать ей комплимент, не заставив при этом почувствовать себя смущенной.

- Но я ведь не останусь здесь надолго, - сказала она. - После завтрака я могу вернуться в отель.

- Не думаю. Ты еще не выздоровела, сегодня снова придет врач. Сейчас ты чувствуешь себя довольно сильной, но это ненадолго.

Она действительно начала чувствовать усталость и потому с удовольствием съела целую тарелку приготовленного им супа. За первым блюдом последовал восхитительно вкусный рис с овощами. А потом она снова легла в застеленную свежим бельем постель, надев "бабушкину" ночнушку и накрывшись одеялом.

Она проснулась от звука открывающейся двери. В комнату вошла доктор Эррера.

Осмотрев Луизу, она осталась довольна темпами ее выздоровления.

- Но не торопитесь, - предупредила она. - Если будете завтра выходить на улицу, то только на короткое время, и не забывайте закрывать кожу от солнца.

- Я уже могу вернуться в отель, - виновато сказала Луиза, как только доктор Эррера ушла.

- Нет, - сразу же ответил он. - Ты должна остаться здесь, чтобы я мог за тобой присматривать. Конечно, в отеле есть горничные, но разве они смогут толком позаботиться о тебе?

- Смогут, если я буду давать им хорошие чаевые!

- Да неужели? И ты думаешь, что такой заботы тебе хватит?

Подумав, Луиза отрицательно покачала головой.

- Кроме того, - добавил он, - я тебе не доверяю!

- Что-что?

- С тобой опять что-нибудь приключится, если меня не будет поблизости. Поэтому тебе лучше остаться там, где я смогу за тобой присмотреть, и можно не платить никаких чаевых.

- Хорошо, на сегодня я останусь, но завтра вернусь в отель.

- Ты вернешься, когда я это скажу!

- Да, сэр! Разрешите принять душ, сэр? - дурачась, ответила она.

Пока он готовил ужин, она не спеша приводила себя в порядок. Жаль, что я, такая худая, подумала она, надев кружевное белье и разглядывая себя в зеркало. Нежно-желтая блузка очень хорошо подходила к светлым брюкам, и теперь Луиза выглядела очень элегантно. Эта одежда нравилась ей куда больше, чем наряды, которые висели сейчас в шкафу ее номера.

- Что ты готовишь? - спросила она, заходя в кухню и вставая так, чтобы он мог разглядеть ее.

- Говяжью вырезку в винно-лимонном соусе. - Он перестал нарезать чеснок и посмотрел на нее. - Прекрасно! - одобрительно сказал он.

- Правда?

- Да, прекрасно, что я правильно угадал твой размер. Передай мне, пожалуйста, лук.

От подобной наглости она чуть не запулила луком прямо в его глупую голову.

Луиза накрыла маленький столик, который стоял у раскрытого окна гостиной.

Вечер разливал повсюду мягкий розовый свет.

Зажигался свет в домах, отбрасывая на воду сверкающие дрожащие отражения, и откуда-то издалека слышалось тихое пение.

Открыв бутылку "Барона де Онья", сухого красного вина, он сказал ей:

- Вино очень легкое, от него тебе не будет никакого вреда.

Они чокнулись бокалами.

- В общем-то, я приготовил все самое легкое', - объяснил он. - Сначала мы съедим рис с говяжьей вырезкой, потом будет омлет с креветками, и манго с мороженым на сладкое.

После ужина он мыл посуду, а она вытирала ее полотенцем, гадая, почему в его поведении появилась некоторая натянутость.

- Что-то не так? - спросила она.

- Ну... Луиза, ты не против, если после того, как мы закончим с посудой, мы... Только если ты не будешь против...

- Так в чем дело? - спросила она, чувствуя, как сердце охватывает мгновенная боль разочарования.

Ну вот... Начинается! - подумала она. Непристойные предложения, которые сразу же сделают его непривлекательным в моих глазах. Но ведь за этим я сюда и приехала!

Луизе захотелось быть в любом другом месте, только не здесь. Но работа есть работа, поэтому она просто посмотрела на него, ожидая продолжения.

Он глубоко вздохнул, будто собирался взяться за какое-то непосильное дело.

- Сегодня вечером по телевизору будет футбольный матч...

- футбольный матч?!

- Да, "Фламенго" против "Барселоны", это очень важно, иначе я даже не стал бы просить, - умоляюще сказал он. - Ты не против?

- Нет, - ответила она, сбитая с толку, - совсем не против.

Весь оставшийся вечер они просидели на софе, держась за руки, и смотрели футбольный матч, пока он не объявил, что пора спать. Но ему пришлось повторить это дважды, потому что Луиза давно уже сладко спала на его плече.

На следующее утро он не стал будить ее, поэтому она проснулась поздно и сразу почувствовала, что окончательно выздоровела. Одеваясь, Луиза с радостью заметила, что краснота ушла.

Кожа приобрела оттенок легкого загара, который замечательно смотрелся в сочетании с ее светлыми волосами и зелеными глазами и, кроме того, подчеркивался светло-розовой блузкой, которую она надела.

- Кто выиграл? - спросила она, заходя на кухню.

- Я забыл. Ты прекрасно выглядишь. А как ощущения?

Она собиралась было сказать, что все прекрасно, но вместо этого почему-то ответила:

- Уже лучше, но все-таки еще не так, как прежде.

Но это же правда, сказала она своей протестующей совести. Я никогда уже не буду прежней.

- Тогда сегодня мы будем осторожными. Легкий завтрак, а потом небольшая прогулка.

После этой реплики Луиза почувствовала себя слегка виноватой. Нехорошо было позволять ему думать, будто она такая хрупкая. Но девушке, которая всегда полагалась только на себя, было приятно, что о ней так заботятся. К тому же, напомнила она себе, мне необходимо узнать о нем правду. Если окажется, что он действительно добрый, нежный, ласковый и великодушный, просто ходячий образец, тогда я сообщу об этом Эжену и порадуюсь за Амели.

После кофе и сладкого он сказал:

- Надо купить еды, мы можем прогуляться до рынка.

- Я тебя совсем разорила!

Он сердито взглянул на нее и фыркнул:

- Ты едва прикоснулась к пище!

Она собиралась было напомнить ему об одежде, которую он купил, но заколебалась, вспомнив напряженность в его голосе, когда он сказал во время их первой встречи: "Пожалуйста, не оскорбляй меня деньгами".

Внезапно ее посетило вдохновение, и она с воодушевлением сказала:

- Позволь мне что-нибудь для тебя приготовить. Какое-нибудь французское блюдо.

Он с сомнением посмотрел на нее.

- Сеньорита умеет готовить?

- Сеньорита провела половину своего детства в кухне с кухаркой, потому что она была самым интересным человеком в доме, - ответила Луиза. - И самым добрым. Она стала мне второй матерью, когда умерла мама. Жаннет научила меня всему, что знала, потому что думала, что когда-нибудь это может понадобиться.

- Да, когда начнется революция, и разъяренная толпа придет по твою душу, - начал сочинять он.

- Ну, - ответила она, включившись в игру, - если меня поведут на гильотину, не уверена, что умение готовить мне поможет, но, в общем, ты правильно уловил идею. Уверена, что Жаннет представляла себе ужасных старух, которые сидят у подножия гильотины и вышивают на саване графский герб семьи де Монтале... Что случилось? - быстро спросила она, когда при этих словах он уронил тарелку на пол, и та разбилась на мелкие кусочки.

- Ничего, - ответил он и наклонился подобрать осколки.

- Я что-то не так сказала?

- Нет. Просто у меня было ощущение дежавю, вот и все. А сейчас давай пойдем и купим еды.

Он отвел ее на рынок, где тянулись бесконечные прилавки, ломящиеся от фруктов, овощей, рыбы и морских деликатесов. Он держался немного на расстоянии, а потом исчез из виду, пока она делала покупки, что удивило Луизу, хотя она и была рада, что имеет возможность сама заплатить за еду.

Появившись, он сразу взял в одну руку все пакеты, запретив ей нести хоть один из них, другую протянул ей, и они медленно пошли вниз по улице.

- Мы шли совсем другим путем, - сказала она, оглядываясь. - По крайней мере, мне так кажется, потому что для меня все улицы одинаковые.

- Да, мы идем другим путем. Я хотел отвести тебя на площадь Сан-Карлос, ведь ты ее еще не видела.

На площади они уселись за столик одного из многочисленных кафе, пили кофе и слушали веселую карибскую музыку. Возле площади было маленькое искусственное озеро, которое образовалось от слияния нескольких каналов. Это озеро облюбовали лебеди. Луиза спустилась по ступенькам к самой воде, раскрошила кусочек кекса и стала кормить птиц, которые отпихивали друг друга, пытаясь ухватить самый лакомый кусочек. Она засмеялась, чувствуя себя такой счастливой, как никогда раньше.

Когда она с улыбкой повернулась к гондольеру, то увидела на его лице странное выражение.

Это была даже не любовь, а обожание такой силы, что у нее перехватило дыхание.

Тут какой-то резкий звук спугнул лебедей, и птицы поднялись в воздух, хлопая крыльями.

Луиза невольно пригнулась. Когда птицы улетели, и она снова взглянула на него, то увидела, что он встал и собирает пакеты с покупками. Несмотря на его протесты, она все-таки взяла один пакет, и они пошли вдоль канала, а потом свернули в проулки, такие узкие, что ей пришлось идти позади него. Но все равно он крепко сжимал ее руку.

Перед ее глазами стояло его лицо, освещенное радостью и странным покоем, будто у человека, который наконец-то нашел свой дом. Ей было немного боязно, и одновременно она хотела видеть это выражение на его лице всю оставшуюся жизнь.

- Что случилось? - спросил он, обернувшись к ней. - Ты начинаешь отставать. Уже устала?

- Нет, все хорошо.

- Мы слишком долго гуляем, - сказал он и обнял ее за плечи.

Она положила руку ему на талию и позволила отвести себя домой по улицам, залитым золотым солнечным светом.

6

Все время после обеда Луиза провела на кухне, в то время как хозяин квартиры был допущен к выполнению лишь самых простых операций. Он со смиренным видом делал то, что ему приказывали.

Несколько раз она смотрела на него, гадая, сможет ли когда-нибудь снова увидеть тот взгляд, который обещал столь многое, но теперь он держал себя в руках, поэтому ничего такого она не заметила.

Вечером они сели за ужин, который стал настоящим триумфом Луизы. Он начал есть приготовленное блюдо с осторожностью, а закончил тем, что съел все, что было на тарелке, и потребовал добавки.

Затем он усадил ее на софе с бокалом "Барона де Онья", а сам принялся готовить кофе. Когда он вошел в комнату, она, откинувшись головой на подушки, разглядывала маски, висящие на стене.

- А, ты смотришь на моих друзей, - сказал он, ставя чашки на журнальный столик.

- Они твои друзья? - улыбаясь, спросила она. Тогда представь их мне.

- Хорошо.

Он снял со стены одну маску.

- Это Сипо, хитрый проныра. У него африканское имя, потому что раньше большинство населения на острове составляли черные рабы.

Конечно, у масок Регонды венецианское прошлое, но оно тесно переплелось с культурой Африки.

- Значит, и карнавал на Регонде придумал тоже дон Мигель?

- Ты верно угадала. Он устраивал на острове просто феерические шествия с масками и танцами. Ты знаешь, как на Карибах и в Бразилии любят карнавалы, а дон Мигель добавил к этому еще и маски. Они очень полюбились островитянам.

- Странно, почему так?

- Наверное, в этом какую-то роль сыграл наш характер, некоторая текучесть.

- Что ты имеешь в виду под словом "текучесть"?

Он ухмыльнулся.

- Мы кажемся очень несолидными. Да и как мы могли бы быть такими? - Он показал на канал за окном. - Мы не живем на устойчивых фундаментах, путешествуем по улицам, которые двигаются под нами. И остров так часто переходил из рук в руки в течение столетий, что жизнь здесь перестала быть устойчивой. Мы живем своим умом, и потому научились тому, что я бы назвал "приспособляемостью". А лучший способ приспособиться - это иметь под рукой целый набор масок.

- Целый набор?

- Да, ведь одной маски никогда не достаточно.

Луиза посмотрела на множество эмоций и чувств, которые передавали раскрашенные куски картона.

- Их так много. Просто невероятно.

- Их столько же, сколько бывает выражений на человеческом лице, или столько, сколько бывает типов человеческого сердца.

- Но как же кто-нибудь узнает, каковы вы на самом деле?

- Но рано или поздно все маски снимаются, и на свет появляется правда.

- Какая правда? - спросила она. - Ведь для каждого человека она своя.

Он сделал быстрое движение рукой.

- Ты понимаешь. Что-то говорило мне, что так и будет. Конечно, ты права. Я могу только сказать, что, когда лица людей спрятаны, они чувствуют себя более свободными, могут быть самими собой.

- Но тогда они становятся другими, - продолжала настаивать она.

Почему-то для нее этот разговор становился все более и более важным.

- Конечно, - ответил он. - Люди постоянно меняются. Разве ты та же самая, какой была в прошлом году, на прошлой неделе, за день до того, как приехала на Регонду?

- Нет, - медленно сказала она. - Я стала совершенно другой.

Он снял со стены маску с очень длинным носом и прижал ее к своему лицу.

- Карлос, жадный торговец.

Затем он сменил эту маску другой, с более коротким носом и уродливым лицом.

- Пакито, сорвиголова. В Венеции его зовут Пульчинелло.

Следующая маска была широколицей, с приплюснутым носом.

- Доктор Року, который любит изливать потоки псевдонаучных сентенций.

Он снял со стены еще одну маску и прижал ее к лицу так, чтобы смотреть через отверстия для глаз. Эта маска была неожиданно похожа на него самого.

- А у этого персонажа осталось итальянское имя, - сказал он. - Это Арлекин. Он похож на резиновый мячик. Кто бы его ни бросал, он всегда отскакивает обратно. Он хитрый и изобретательный, но не такой умный, каким себя считает, и ошибки всегда приводят его на грань катастрофы. Он носит разноцветный костюм, сшитый из старой одежды его добрых друзей.

- Бедняжка, - сказала она, смеясь. - Ты похож на него?

- Почему ты так считаешь? - быстро спросил он.

- Ты рассказал о нем больше, чем об остальных.

- Да, действительно, так и было. Но в этом-то и дело. Человек может быть сегодня Арлекино, а завтра Карлосом.

- Я не представляю тебя в роли жадного торговца.

- Почему бы и нет! - И тут он вполголоса добавил, говоря скорее самому себе:

- С трубкой и в домашних тапочках.

Увидев ее удивленнее лицо, он быстро сменил тему разговора.

- Хорошо, что ты смеешься. Ты не слишком часто это делаешь.

- С тобой я очень часто смеюсь, - возразила она.

- Но не в другое время. Интересно, почему?

- Ты ведь не знаешь, как я себя веду, когда тебя нет рядом.

- Думаю, знаю. Что-то говорит мне, что ты все принимаешь слишком близко к сердцу. - Он слегка дотронулся до ее руки. - Ты получила солнечный удар, потому что не привыкла проводить много времени на солнце. Да и твой ум и душа тоже не очень привычны к солнечному свету.

Луиза хотела было сказать, что все это чепуха, но тут она поняла, что он прав. Внимательно глядя на нее, он заметил, как изменилось выражение ее лица.

- Почему это так? - спросил он. - Ведь дело не только в мужчине, который разбил твое сердце.

- Нет, не в нем, - медленно сказала она, погружаясь в море воспоминаний.

Сколько ей было лет, когда она стала бухгалтером для своего отца? Он не мог делать этого сам, потому, что был не в состоянии взглянуть правде в лицо. Ей было всего пятнадцать, когда она, плача, сказала отцу:

- Папа, ты не можешь себе этого позволить!

Ты и так уже в долгах.

- Если я прибавлю еще немного к этим долгам, ничего не изменится, так ведь, моя крошка? И не хмурься.

Отец научил Луизу бояться, хотя сам, казалось, не знал, что такое страх. Она пыталась выстроить защиту, хорошо учась в школе и обещая себе сделать великолепную карьеру. Но из ее затеи ничего не вышло. Она окончила школу, так и не сдав выпускные экзамены, потому что неудачи на бегах заставили отца срочно уехать вместе с ней заграницу. А когда они вернулись, было уже слишком поздно. Поэтому Луизе пришлось найти работу, на которой можно было использовать свой ум, потому что это было все, что она имела.

- Расскажи мне, - попросил он, глядя на грустную складку между ее бровями.

- Нет, - быстро сказала она. История ее бедности не для его ушей. - Ты прав, я слишком серьезна.

- Может быть, пора надеть другую маску. Возможно, тебе стоит стать Коломбиной. Она разумная девушка, но еще очень острая на язык и умеет увидеть в жизни ее смешную сторону.

- Где она?

Он протянул покрытую серебряной краской и украшенную блестками маску, а потом аккуратно надел ее на лицо Луизы и завязал на затылке две шелковые ленты.

- Ну что ты скажешь? - спросила она, разглядывая себя в зеркале.

Маска закрывала все ее лицо, оставляя свободными лишь губы и подбородок. К ее удивлению, он отрицательно покачал головой.

- Нет, она тебе не подходит.

- Почему? Она мне нравится.

- Нет. Маски не для тебя. По крайней мере, не эта. Коломбина очаровательна, но она обманщица. Посмотри на блестки, как они блестят и всякий раз отражают другой цвет. Это Коломбина, но не ты!

Она смотрела на него, чувствуя растущую тяжесть в душе. Ведь сейчас на ней была не одна, а целых две маски, и одну из них, маску богатой ветреницы, она не имела никакой возможности снять. По крайней мере, не сейчас...

- Тебе действительно надо возвращаться? - умоляющим голосом спросил он на следующее утро. - Останься еще на один день.

- Нет, - поспешно ответила Луиза. - Я больше не могу занимать твое время, ведь сейчас ты должен был бы плавать на гондоле, зарабатывая себе на жизнь. А из-за меня ты уже пропустил несколько дней.

Он заколебался, а потом ответил, словно приняв наконец какое-то решение:

- На самом деле, я не гондолой зарабатываю себе на жизнь. Я кое-что хотел рассказать тебе о себе...

Луизу внезапно охватила паника. Сейчас он начнет лгать ей, говорить, что на самом деле он аристократ, родственник графа де Эспиноса... Только сейчас она поняла, как важно для нее было, что он до сих пор не говорил ничего подобного.

- Луиза...

- Не сейчас, - быстро сказала она. - Мне надо возвращаться, потому что надо сделать кое-что.

- Ты права, - сказал он. - Сейчас действительно не время. Ты встретишься со мной сегодня вечером?

- Конечно!

Он спустился вместе с ней к каналу и поймал водное такси. Луиза, не отрываясь, смотрела на него, пока его фигура еще была в поле зрения, и ее сердце все больше сжимала печаль.

Волшебство последних дней закончилось, и неважно, что произойдет сегодня вечером. Если он начнет рассказывать ей сказки о том, что он де Эспиноса, то просто подтвердит ее худшие опасения. Если же нет, тогда он честный человек и потому принадлежит Амели.

Вспоминая прошедшие дни, она не смогла вспомнить ничего такого, что говорило бы ей о том, что Рафаэль влюблен в нее. Даже тот взгляд на площади мог существовать только в ее воображении, хотя сердце говорило ей обратное. Помимо этого были лишь слова, которые любой мужчина сказал бы красивой женщине, больше ничего. Если бы я не заболела, и ему не пришлось бы обо мне заботиться, мы расстались бы в тот же день, с грустью подумала она.

И, хотя ее сердце рвалось обратно, она стремилась оказаться как можно дальше, страстно желая разобраться во всем в одиночестве. Но, как бы то ни было, сегодняшний вечер будет их последней встречей...

Когда она вошла в Королевский номер, то сразу услышала настойчивую трель телефонного звонка.

- Где вы пропадали все это время? - рассерженно спросил Эжен Дюпон.

- Извините, месье Дюпон, я была очень занята.

- Этим типом?

- Да.

- Он уже рассказал вам свою сказочку про то, что он де Эспиноса?

- Не совсем...

- Ага! Подготавливает почву? Именно так он и обманул Амели. Теперь послушайте! У графа де Эспиноса действительно есть наследник. Найдите его. Хорошенько запомните, как он выглядит, и потом позвоните мне, - сказал Эжен и повесил трубку.

Луиза в замешательстве смотрела на трубку в своей руке.

- И как же мне это сделать?

И тут в глубине ее памяти прозвучал голос:

- Моя дорогая, это был такой красивый мужчина. Мы все были без ума от него, и он любил всех нас тоже.

Мадам Эжени де Монтале, сестра дедушки Луизы, была в свое время признанной красавицей. Она ездила по всему миру, оставляя за собой разбитые сердца, пока не вышла замуж за человека, у которого не было никакого титула, зато имелся внушительный счет в банке, который она принялась тут же опустошать игрой на скачках.

Эжени очень сдержанно рассказывала о своем прошлом, но воспоминание об одном мужчине всегда вызывало мягкую улыбку на ее губах.

Если бы Луиза точно могла вспомнить его имя!

Эжени путешествовала по Карибским островам и наверняка встречалась с графом де Эспиноса, но о нем ли она говорила?

- Это должен быть он, - сказала Луиза вслух самой себе. - И именно это мне и нужно. Что же, за работу!

У нее заняло целых три часа приведение себя в должный вид, но, когда она покинула отель, в ее внешности не было никаких недостатков. Она выглядела дорого и элегантно, без всякой вычурности. В общем, она стала баронессой де Монтале до самых кончиков пальцев ног.

Водное такси доставило ее к "Бел Ампаро", и там ее сразу же встретил слуга.

- Граф де Эспиноса дома? - спросила она.

- Я не уверен, сеньорита, - ответил мужчина. - Не могли бы вы сказать ваше имя?

- Я... - И тут она остановилась, охваченная вдруг сумасшедшим азартом, которым до сих пор страдали все члены ее семьи, кроме нее. - Пожалуйста, скажите ему, что баронесса Эжени де Монтале приехала повидаться с ним.

Слуга поклонился и ушел.

Луизе не пришлось долго ждать. Вскоре в отдалении послышались поспешные шаги и голос, который звал:

- Незабвенная!

Она обернулась и увидела пожилого человека, чье взволнованно-радостное лицо становилось все более озадаченным. Хоть его лицо и было покрыто морщинами, а волосы давно стали белоснежными, было видно, как хорош он был в свое время.

- Простите меня! - быстро сказала она и подошла, протянув к нему руки. - Я сказала слуге имя моей двоюродной бабушки в надежде, что вы помните ее так же хорошо, как она помнила вас.

Он тоже протянул руки и тепло обнял ее.

- Восхитительная Эжени, - сказал он. - Как же я могу забыть о ней! Очень мило с вашей стороны, что вы навестили меня.

Он поцеловал ее в обе щеки и участлив


Содержание:
 0  вы читаете: О, Коломбина! : Моноки Айронс    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap