Любовные романы : О любви : Несгораемая страсть : Кэрол Бак

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0

вы читаете книгу

Кэрол БАК

Несгораемая страсть

Перевод с английского Марины Ковровой

Анонс

У этого романа есть две особенности. Во-первых, его герои - пожарные (отсюда и оригинальное название, которое можно приблизительно перевести как "Любовь высшей категории сложности". К сожалению, русский вариант названия подобран крайне неудачно). Во-вторых, главные герои - афроамериканцы. Если судить по всем остальным книгам, которые я переводила, можно было подумать, будто Америка населена исключительно людьми породы WASP (белый, англосакс, протестант).

Пролог

Ральф Рэндалл по прозвищу Шкаф был из тех людей, которые верят в существование рая. А с адом, по крайней мере, с земным его вариантом, он сталкивался постоянно.

Шкаф был пожарным. Четырнадцать лет своей жизни он посвятил департаменту пожарной охраны города Атланты. И хотя он искренне полагал, что большая часть пожаров, с которыми ему приходилось бороться за эти годы, являлись следствием случайностей или поджогов, некоторые из них казались поистине дьявольскими.

Нельзя сказать, чтобы единственный ребенок Хелены Розы и последний из сыновей Вилли Лероя Рэндалла верил, что дьявол собственноручно чиркает спичками и разжигает костры в графстве Фултон штата Джорджия. Конечно, нет. Он понимал, что человеческая беспечность, глупость и жестокость частенько приводят к таким страшным последствиям, что дьяволу нет необходимости вмешиваться.

И все же полтора десятка лет службы научили Шкафа, что бывают пожары гораздо разрушительнее остальных. Как бы странно это ни звучало, но некоторые пожары действительно кажутся проявлением сил зла.

Такие пожары напоминают сыну Хелены Розы Рэндалл о картинке, которую он однажды увидел в воскресной школе много лет назад. Сопроводительный текст не сохранился в его памяти, хотя речь там шла наверняка о грехе, аде и вечном проклятии. Но картинка...

Ее он запомнил до мельчайших подробностей!

Этот рисунок перепугал его до полусмерти. С первого взгляда возникло впечатление, что столь ярко изображенное пламя хочет испепелить его

В его маленькой головке не возникло никаких сомнений по поводу смысла увиденного. Это пламя стремилось поглотить именно его - Ральфа Букера Рэндалла - и здесь не могло помочь даже божественное вмешательство.

Шкафу было около шести, когда он увидел этот рисунок. В последующие тридцать лет он говорил об этом только с двумя людьми.

Первым человеком была его мама. В детстве он не таил от нее секретов. Да и повзрослев, мало что скрывал.

Вторым человеком был пожарный, которому Шкаф, несмотря на разницу в их цвете кожи, доверял как брату. Звали пожарного Джексон Миллер.

Джексону не надо было объяснять, почему некоторые пожары напоминают Шкафу изображение ада, увиденное в детстве.

Почему Шкаф был уверен в этом? Что ж, он знал историю семьи Джексона. Он знал, что мужчины из рода Миллеров боролись с огнем в Атланте и за ее пределами начиная с прапрадедушки Джексона, добровольно вступившего в пожарную дружину в 1870 году. Веру в существование пожаров, противоречащих законам природы и как будто наделенных разумом, Джексон впитал с молоком матери.

- Для нас огонь - всегда враг, - заметил он, выслушав историю Шкафа. Но я понимаю тебя, парень. Иногда это кажется чем-то... личным. Словно ты выходишь против живой, дышащей, думающей твари, которая стремится достать тебя любым путем. И такие пожары надо не просто гасить, их надо убивать.

Пожар на складе, с которым столкнулся Ральф Букер Рэндалл в четвертое воскресенье восьмого месяца четырнадцатого года своей службы, не показался ему личным врагом. По крайней мере... сначала.

Непонятно, почему он сразу не смог правильно оценить ситуацию. Возможно причина в том, что когда он прибыл на место происшествия, большая часть его мыслей все еще вертелась вокруг разговора, состоявшегося между ним и Джексоном незадолго до сигнала тревоги.

Они обсуждали своих любимых женщин. У Джексона это была умная и красивая северянка, врач-психиатр по профессии, Феба Донован. У Шкафа - его коллега Кизия Кэрью, яркая и независимая.

Эти совершенно разные женщины сходились в одном - в своей способности морочить голову любящим их мужчинам.

- Я говорил это раньше и повторю снова, - сказал Шкаф, глядя в усыпанное звездами небо. Прошедшие пятнадцать часов дежурства были необычайно спокойными. Пока остальные пожарные из первой смены посапывали на своих койках, они с Джексоном вышли на улицу подышать воздухом. - Если бы Бог хотел, чтобы мужчины научились понимать женщин, он дал бы нам письменные инструкции.

Его друг и коллега усмехнулся.

- Кажется, ты неплохо понимаешь Кизию.

- Да, я прекрасно ее понимаю, когда она на работе, - согласился Шкаф с гордостью. - Но в остальное время? - Он поморщился, вспомнив дюжину особенно трудных случаев. Чего в действительности хочет Кизия? Знает ли она сама? - С ней я чувствую себя так, словно иду по минному полю в темноте.

По минному полю в темноте...

Странно, но именно эта фраза вспомнилась Шкафу за пятнадцать секунд до первого взрыва, унесшего жизнь практиканта Дуайта Дэниэлса.

В момент взрыва они с Джексоном разыскивали в горящем складе двадцатидвухлетнего новичка. Они только что спустились с крыши здания, когда прозвучало сообщение о пропаже Дэниэлса. Они не единственные вызвались искать его, просто оказались самыми быстрыми.

Можно сказать, что они шли вслепую. Склад был наполнен плотным, густым дымом. Шкаф знал, что не сможет смыть с себя этот запах несколько дней.

Он старался не думать о том, что случится, если выйдет из строя его дыхательный аппарат. И молился, чтобы Дэниэлс с перепугу не израсходовал разом весь запас воздуха. Ему приходилось видеть, как у таких вот новичков баллоны, рассчитанные на двадцать минут, заканчивались меньше чем за половину времени.

Шкаф осторожно двигался вперед, отматывая стальной трос, другой конец которого был закреплен у выхода из здания. Джексон, находящийся в метре слева, был оснащен точно так же. Держась за эту путеводную нить, они смогут отыскать обратную дорогу.

По крайней мере, так гласит инструкция. Если же выход окажется перекрыт пламенем, придется искать другой путь.

Становилось все жарче. Шкаф сильно вспотел под тяжелой защитной одеждой. Его коротко остриженные волосы и усы совсем промокли. Облизав губы, он почувствовал вкус соли.

Внезапно в его памяти всплыла фраза, услышанная во время обучения: "Интенсивность пламени удваивается с повышением температуры на семнадцать градусов..."

Ба-бах!

Взрыв донесся с задней части склада. Скорее от неожиданности, чем под действием ударной волны, Шкаф упал на колени. То, что надо держаться ближе к полу, вбили ему в голову с самого первого дня учебы в академии.

Пригнись ниже, и ты выживешь, - вот совет, который проще всего запомнить.

- Шкаф! - это был голос Джексона. Он казался чуть сдавленным.

- Порядок, парень! - ответил Шкаф, поднимаясь на ноги. Он мысленно проанализировал свое состояние и решил, что отделался легким испугом. - А ты?

- Хорошо. Но я потерял свой...

Ба-бах!

От второго взрыва у Шкафа щелкнули зубы, и он упал ничком. Его каска слетела. Рот наполнился кровью.

Он с трудом поднялся на четвереньки, пытаясь нащупать каску. Его уши начали покрываться пузырями. И затылок сейчас поджарится. Он ничего не видел. Ничегошеньки.

Он позвал Джексона.

Ответа не было.

И тогда затрещало все здание.

Что-то сейчас случится, - мрачно подумал Шкаф. Он снова позвал Джексона. Именно эта безвыходная ситуация снилась его другу в кошмарных снах. Его отец так погиб. Капитан Натан Миллер вошел в горящее здание с полуторадюймовым шлангом, когда рухнула крыша. У него не было шанса спастись.

Шкаф отыскал каску. Он надел ее и пополз в том направлении, где, по его мнению, должен был находиться Джексон.

Спустя мгновение случилось то, чего он боялся. Что-то тяжелое ударило Шкафа по спине и придавило к бетонному полу склада. Боль была такой сильной, что он не смог даже закричать.

Он попытался шевельнуться. В ноги словно впились тысячи ножей. В желудке заурчало. Он испугался, что сейчас блеванет. Судорожно сглотнув, он снова попытался сдвинуться с места. Раздался треск. Спину пронзила острая боль.

Спустя секунду Шкаф увидел что-то красное. Сперва он подумал, что это кровь - его собственная кровь на внутренней стороне маски. Затем понял, что это лепестки подступающего пламени.

Он попался. Боже милостивый, он угодил в ловушку и поджарится, как поросенок на вертеле.

- Шкаф?

Это был Джексон. Крик раздался где-то очень далеко. Или так показалось сыну Хелены Розы Рэндалл, уже начавшему терять сознание.

- Шкаф? - злой и встревоженный голос. - Ответь мне, черт бы тебя побрал! Где же ты!

- Здесь...

Возможно, он произнес это вслух. Возможно, слово прозвучало только у него в голове. Шкаф не узнал этого. Вряд ли это что-то меняло.

Его скрутил новый приступ боли. Он закрыл глаза, чтобы не видеть кровожадное пламя. Это мой личный пожар, - подумал он с мрачным юмором. Очень, очень личный.

Он не хотел умирать. Но раз его время пришло, он готов к встрече с Создателем. Он очень старался быть хорошим человеком, жить по совести. И, хоть не сразу, но все же ему посчастливилось встретить хорошую женщину.

Если бы только его любви к ней хватило, чтобы изгнать страх из глубины ее незабываемых топазовых глаз.

Если бы только она смогла ему довериться.

Смогла бы довериться себе.

- Кизия, - выдохнул Шкаф, произнося ее имя, как молитву. - Ох... Кизия.

Первая глава

За четыре месяца до этого

Ко всем своим прочим талантам он еще и танцевать умеет.

Кизия Лоррейн Кэрью была удивлена, хотя и ожидала чего-то подобного. Все-таки она видела, как умеет двигаться Шкаф. Она тысячу раз могла наблюдать его за работой. Несмотря на почти двухметровый рост и сто килограммов мощных мышц, этот парень был легок на ногу. Грациозен, как огромная черная пантера. Даже в защитном костюме, с дыхательным аппаратом он не шел, а скользил над землей. И умудрялся двигаться в том же железном ритме, когда остальные валились с ног от усталости.

И вне работы она его тоже видела. Но не проявляла к нему сексуального интереса. Он был просто ее другом! Более того, он был пожарным. Если бы она искала себе мужчину - хотя не испытывала ни малейшего желания заниматься этим в ближайшем будущем - у нее хватило бы ума держаться подальше от сослуживцев.

Все же Кизия знала, что Шкаф ей нравится. Она не понимала, в чем секрет его привлекательности, если не считать полнейшего несходства с парнями, которые встречались ей в прошлом. Он не задирает нос. Не строит из себя важную шишку. В действительности он из тех религиозных и хорошо воспитанных чернокожих мужчин, которых она всегда находила невероятно скучными. Но теперь...

Что можно сказать? Ральф Рэндалл заинтриговал ее. И, что самое обидное, помимо ее воли.

Кизия отхлебнула пива, которым угостил ее кто-то из коллег в разукрашенном зале, где несколько десятков сотрудников департамента пожарной охраны Атланты провожали на пенсию одного из своих сослуживцев. Она не любила спиртного, но знала правила. Если бы она отказалась от пива и попросила бы чего-нибудь безалкогольного, ей бы пришлось носить ярлык "трезвенницы-язвенницы" до конца своих дней.

Слегка покачиваясь в ритм старой популярной мелодии, доносящейся из колонок, Кизия обвела взглядом собравшуюся толпу. В зале было шумно. Дух товарищества казался почти осязаемым. Кизия ощутила знакомое и приятное чувство: "один за всех и все за одного".

Она снова взглянула на Шкафа. Он был одет в темные джинсы и белую футболку. Черный пиджак свободного покроя, который был на нем до начала танцев, теперь висел на спинке стула. Футболка так плотно облегала его мощные мускулы, что казалась нарисованной. А джинсы...

Кизия сглотнула и переступила с ноги на ногу, стараясь не обращать внимания на внезапно возникшую дрожь.

Следующей песней была классическая композиция "Роллинг Стоунз". Шкаф танцевал с расфуфыренной девицей, которой, по мнению Кизии, вместо того, чтобы тратиться на прическу, следовало бы купить себе бюстгальтер.

И что у нее за ногти? - фыркнула Кизия. Хороший маникюр - дело конечно нужное. Мужчинам нравится, когда женщины умеют следить за собой. Но кроваво-красные когти, выглядящие так, словно эта девица только что вскрыла кому-то вены? Какой ужас.

Кизия постучала короткими, ненакрашенными ногтями по почти опустевшей бутылке. Я была лучшего мнения о пожарном Ральфе Рэндалле, - сказала она себе. - Кто бы мог подумать, что он способен связаться с такой дешевкой. А что будет, если он потащит эту девицу знакомиться с мамочкой!

То, что Хелена Роза Рэндалл мечтает поскорее женить своего единственного ребенка, известно каждому. Но вряд ли ее устроит такая вот Салли, Джейн или ЛаТойя в качестве невестки. Нет, конечно. Миз Хелена знает, чего хочет. Стоит ей только взглянуть на...

Юная щеголиха что-то произнесла. Кизия решила, что ее замечание было довольно смешным, потому что Шкаф ухмыльнулся в ответ, сверкнув белыми зубами. Несколько секунд спустя он закрутил в танце свою партнершу, подражая Майклу Джексону.

Его физическое превосходство, выразившееся в этом движении, заставило Кизию вздрогнуть. В глазах у нее потемнело, ладони вспотели. Рот наполнился вязкой слюной.

"Сука! - знакомый мужской голос прогремел у нее в мозгу - Ты будешь делать только то, что я скажу. Думаешь, я позволю какой-то..."

- Эй, Киз!

Кизия подскочила на месте, едва не выронив пивную бутылку. Только что пережитое ощущение лишило ее мужества. Она понимала, что никогда не избавится от своего прошлого, но верила, что худшее позади. Прошло уже несколько месяцев с последнего такого прилива воспоминаний. И именно Шкаф воскресил в ее памяти страх, стыд и безнадежность, которые она клялась себе никогда больше не испытывать в жизни.

- Кизия?

- Ты в порядке?

- Эй, может, ей надо присесть.

- Во даешь, Киз. Ты прямо почти побледнела.

Кизия усилием воли овладела собой. Она обернулась, приветствуя четверых приятелей-пожарных. Двое из них были афроамериканцами, как и она сама. Один - высокий, стройный и совершенно лысый; второй - низенький и приземистый, с огромными бицепсами. Третий парень щеголял модно остриженными светлыми волосами, голубыми глазами и легким загаром. Четвертый был рыжим и жилистым, и его слегка остекленевшие глаза свидетельствовали о чрезмерном увлечении пивом. Все четверо глазели на Кизию сочувственно и смущенно.

- Простите, - сказала она, улыбнувшись через силу. Видимо, ее улыбка оказалась не такой уж неискренней, поскольку лица коллег заметно просветлели. - Я... э... задумалась.

- Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь? - спросил высокий чернокожий парень. Его звали Сэм Филдс. Он помогал Кизии, когда она проходила практику.

- Конечно, Сэм. Все нормально.

Четверо мужчин обменялись взглядами и, похоже, решили поверить ей на слово.

- Прости, что отвлекли тебя, - сказал коротышка. - Мы тут околачивались поблизости, потому что не дело, когда самый красивый пожарный в Атланте скучает в одиночестве.

Кизии пришлось сделать над собой усилие, чтобы перенять их непринужденную манеру общения. Поначалу ей не хватало смелости участвовать в словесных перепалках. За время замужества она совсем разучилась выражать свое мнение.

Когда Кизия впервые сумела отшутиться в ответ на чьи-то нападки, она почувствовала себя победительницей. Не потому, что сказала что-то умное. Отнюдь, ее острота казалась плоской в сравнении с "шуточками" некоторых ребят. Но это не важно. Она сказала это сама.

- Забавно, Джей Ти, - протянула она, изогнув бровь. - А я вроде бы слышала, что ты считаешь самым красивым пожарным в Атланте самого себя.

Белокурый пожарный насмешливо присвистнул.

- Ага, - с иронией согласился он. - Джон Томас считает себя местным Дензелом Вашингтоном.

- Давай не будем о том, кто что думает о своей внешности, Бобби, огрызнулся Джей Ти, задиристо вскинув голову. - И я говорил об Уэсли Снайпсе, парень. А не о Дензеле.

- Что? - Бобби свистнул снова. - Чокнуться можно! Ты так же похож на Уэсли Снайпса, как Митч на этого, как его... который в "Обратной тяге" снимался.

Рыжий Митч, поглощенный какими-то своими мыслями, внезапно встрепенулся.

- "Обратная тяга"? - повторил он заплетающимся языком. - Ой, как я люблю это кино! Лучший фильм о пожарных. Смотрел? Моя девушка подарила мне кассету на прошлое Рождество. Сказала, что ее заводит этот фильм, когда она смотрит его со мной.

- Ты говоришь о Роне Ховарде, Бобби? - спросил Сэм Филдс, по-видимому решивший, что пьяные разглагольствования Митча можно пропустить мимо ушей. О рыжем конопатом пареньке, который снимался в "Счастливых днях"?

Бобби покачал головой.

- Нет, не о...

- А знаешь, Сэм, - перебил его Джей Ти, разглядывая Митча с таким пристальным вниманием, словно он был образцом новой купюры. - Митч действительно похож на того пижона. Я как-то раньше не замечал. Эй, Митч. Ты можешь протрезветь на секунду, а? Кто-нибудь говорил тебе, что ты просто копия парня из "Счастливых дней"?

Митч громко икнул, бессмысленно переводя взгляд с одного собеседника на другого. Он явно потерял нить разговора.

- Я говорю не о пижоне из "Счастливых дней"! - раздраженно вмешался Бобби. - А о парне, который снимался в "Обратной тяге". О Курте Расселе.

- По-твоему, Митч похож на Курта Рассела? - Сэм покачал головой и укоризненно щелкнул языком. - Парнишка, тебе надо зрение проверить.

Бобби сделал круглые глаза.

- Нет, по-моему, Митч вовсе не похож на Курта Рассела, - отрезал он. Очнись, Сэм. Именно это я пытался сказать перед тем, как мы свернули с темы. Митч так же похож на Курта Рассела, как Джей Ти на Уэсли Снайпса.

- Но...

- Забудьте об Уэсли Снайпсе, ребята, - внезапно скомандовал Джей Ти. Кто-нибудь знает, что за краля танцует со Шкафом Рэндаллом?

Бобби и Сэм моментально повернулись туда, куда смотрел Джей Ти. Кизия скрипнула зубами и уставилась в пол. Она знала, чем это кончится. И была не в настроении спорить.

- Где? - спросил Сэм.

- Вон там, - ответил Джей Ти.

- Там... - Бобби застонал. Видимо это означало, что он заметил "кралю". - Ой, парни, - воскликнул он с притворным ужасом. - Ой, мамочка. Взгляните только на нее. В последний раз я видел, чтобы кто-нибудь так выдергивался, на мальчишнике у моего зятя.

Наверное, мне стоит сейчас развернуться и уйти, - решила Кизия.

- Думаешь, братец Рэндалл нашел ее в воскресной школе, где он ведет уроки? - предположил Сэм.

- Надо бы и мне упасть на колени и вымолить себе такую же, - объявил Джей Ти. - Уау, крошка! Чего бы только я ни отдал ради...

- Эй, утихомирься, Джей Ти, - оборвал его Бобби. Кизия подняла голову, удивленная резкой переменой в его голосе. Белокурый пожарный встретил ее вопросительный взгляд и тут же отвернулся, покраснев. - Здесь все-таки леди присутствует.

Сбитая с толку внезапным замечанием Бобби, Кизия не знала, что и делать. Она очень старалась стать для ребят "своим парнем"; доказать свою способность справиться с работой. Но услышанное только что напоминание о своей половой принадлежности заставило ее почувствовать себя неловко по самым разным причинам. Она не могла оставить это без ответа.

Глубоко вздохнув, она открыла рот, еще не зная, что сказать. К счастью, Митч ее опередил.

- Леди? - повторил он, обалдело озираясь по сторонам. - Где?

Бобби стукнул его по затылку. И, кажется, чуть сильнее, чем следовало.

- Кизия, дурак!

- Точно, парни, - повторил Джей Ти, окинув ее смущенным взглядом. Кизия.

- Кизия? - Митч повернулся и уставился на нее, разинув рот. Затем, решив, что это чья-то удачная шутка, разразился хохотом. - Кизия... не... леди! - выдавил он сквозь смех. - Она пожарный.

***

Хоть Ральф Рэндалл и был глубоко благодарен родителям за свое воспитание, все же иногда он желал, чтобы его мама оказалась менее настойчива в выработке у него "хороших манер".

Сейчас был один из таких случаев.

Не то чтобы ему не нравилось танцевать с Бернадиной Уоллес. Только мертвец не оценит ее... э... прелестей. Потому что ее прелести и так всем глаза намозолили.

Но они не вызывали в нем того интереса, которого, по его внутреннему убеждению, жаждала добиться Бернадина. (Господи, лишь бы не забыть ее дурацкое имя!) Его интересовала только одна женщина, и, когда он видел ее в последний раз, она стояла в другом конце комнаты, болтая с четырьмя пожарными.

Шкаф представил себе, как передает Бернадину из рук в руки ее брату, кем бы он ни был, и направляется к этой пятерке. Не сразу. О нет. Он сделает лучше. Сначала прогуляется по залу. Спокойно и непринужденно.

И, когда он достигнет своей цели и вступит в беседу, то спокойно и непринужденно спросит Бобби Роббинса, нет ли у него с собой фотографии дочки, родившейся три или четыре недели назад. И так же спокойно и непринужденно упомянет недавнюю помолвку Джей Ти Уилсона. Кажется, его невесту зовут Люсинда. Очень милая девушка. Учится в педагогическом колледже.

Бернадина что-то произнесла. Шкаф не расслышал, что именно. Громкая музыка не позволяла разобрать больше, чему пару слов, и то если прислушиваться. Видимо девушка сказала что-то смешное, судя по ее хихиканью.

Он рассеянно улыбнулся, продолжая танцевать. Как будто случайно он переместился так, чтобы видеть противоположный угол комнаты.

К компании присоединились еще двое мужчин, казавшихся знакомыми. Слетаются, как мухи на мед, - подумал Шкаф. Беда в том, что он ни с кем не хочет делить Кизию.

Он давно уже неравнодушен к Кизии, хоть и пытался это отрицать. Но даже признав свое желание, он ничего не стал предпринимать. Если честно, он просто не знает, что делать.

Нельзя сказать, что ему не хватает опыта. Хотя у него было не так уж много женщин - как верующий человек, он проявил бы неуважение к себе и к своим сестрам по вере, если бы не ограничивал себя в этом вопросе - но свою долю чувственной любви он получил. Но в отношении Кизии Кэрью...

С ней все по-другому. Совсем по-другому.

Может, если бы их первая встреча состоялась не в церкви, рядом с его мамой...

Может, если бы они оба не были пожарными...

Может, если бы он не увидел страха в ее прекрасных глазах, когда впервые прикоснулся к ней...

Шкафу понадобилось около двух лет, чтобы докопаться до причин ее страха. За это время они подружились, стали добрыми приятелями. Постепенно они достигли такого уровня откровенности, что Кизия поведала ему свою горькую историю.

Шкаф знал, что она выскочила замуж за какого-то пижона в Детройте сразу после окончания средней школы, и что в Атланту приехала к родственникам незадолго после развода. О каких-то проблемах своего брака она умолчала. Как говорится, милые бранятся - только тешатся. Шкаф и подумать не мог, что Кизию искалечил духовно и физически сукин сын, поклявшийся любить ее и уважать.

Услышав ее признание, он испытал самый большой в своей жизни приступ ярости. И утратил тем самым доверие Кизии.

Рассердился он не на нее. Боже упаси! Он был безумно зол на ублюдка, посмевшего так жестоко ее обидеть. Однако, увидев столь бурную вспышку его гнева, Кизия была потрясена до глубины души.

Она замкнулась в себе, снова начала осторожничать. Шкафу было больно видеть, как искренне верит его любимая женщина, что со временем он сможет обратить свою ярость на нее.

Что делать? - спрашивал себя Шкаф снова и снова. Попытаться убедить, что ее страхи беспочвенны? Поклясться, что он никогда не причинит ей боли?

Вряд ли этим можно чего-то добиться, - понял он со временем. Как развеять ее опасения? Заявить, что ему лучше известно, как ей следует к нему относиться? Но разве ей мало указывали, что она должна делать, думать и чувствовать?

А что касается обещаний... Кизия говорила, что ее муж после каждого очередного избиения всякий раз клялся, что это никогда, никогда больше не повторится. Его нарушенные клятвы обошлись ей в несколько переломов и два выбитых зуба. Жизнь научила ее не верить словам, как бы искренне они не звучали.

В конце концов Шкаф решил, что ключ к решению в терпении. Однажды Кизия ему доверилась. Значит, это может повториться. Хотя ее отношение к нему изменилось, сам он остался прежним. Он - все тот же мужчина, которому она открыла правду о своем прошлом. Когда-нибудь она это поймет.

И тогда...

Он обернулся, еще раз взглянув на Кизию. Она смеялась, ее чувственный рот приоткрылся, стройная шея выгнулась, словно цветочный стебель. Золотые серьги покачивались, сверкая на гладкой шоколадной коже.

Она напоминает знаменитую статую Египетской царицы Нефертити. В ней та же гордость. Та же женственная сила. Не в первый раз Шкаф подумал о том, каким надо быть безумцем, чтобы осквернить такую красоту своими кулаками.

Песня "Роллинг Стоунз" закончилась, сопровождаемая хлопками и одобрительными выкриками. Шкаф вспомнил о своей сладострастной партнерше. Она обмахивала ладонями вспотевшее лицо. Слова благодарности, которые он хотел произнести, тут же вылетели из головы при виде цвета и длины ее ногтей. Он брезгливо поморщился, вспомнив разорванного на части динозавра из "Парка юрского периода".

Бернадина облизала губы и протянула к нему свои наманикюренные руки.

- Ты и впрямь умеешь классно двигаться, - хрипловатым голосом объявила она.

- Спасибо. - Он умудрился благополучно избежать ее прикосновения. - Ты тоже не слабо прыгала, Бернадина.

- Правда? - Она начала прихорашиваться, ободренная его комплиментом, ее неестественные ногти щелкнули по заколке в волосах. Затем взмахнула ресницами. - Скажи, миленький. Тебя прозвали Шкафом, потому что ты крутой... или потому что такой огро-о-омный?

На самом деле Ральф Рэндалл был обязан своим прозвищем одному маленькому мальчику. Станция, на которой он служил, находилась рядом с начальной школой и вызывала у детей огромное любопытство. Однажды много лет назад он столкнулся нос к носу с детсадовцем, отбившимся от своей группы. Малыш окинул его долгим, внимательным взглядом и пропищал: "Дядя пожарный, ты такой же большой, как шкаф в комнате у моей мамы!" Сослуживцы нашли это невинное замечание весьма забавным и с тех пор начали называть его Шкафом.

- Я...

Треск, донесшийся из колонок, помешал ему ответить на явно провокационный вопрос. Спустя мгновение музыка заиграла снова. На этот раз была выбрана медленная, романтическая мелодия, по-видимому, специально предназначенная для того, чтобы мужчина и женщина могли, стоя, получить столько же удовольствия, как и в лежачем положении.

Бернадина взвизгнула от восторга и бросилась на шею Шкафу. Он слегка поморщился, когда несколько бусинок, вплетенных в ее волосы, врезались в его грудь, словно мелкокалиберные пули. С такими ногтями и прической эта женщина способна причинить мужчине значительные телесные повреждения.

- У-у-ух, как я люблю эту песню! - воскликнула она, извиваясь всем телом. - Давай, малыш. Потанцуй со мной.

Конечно, он мог отказаться. Но не решился, потому что, на взгляд его мамы, это было бы невежливо.

***

Кизия покинула собравшихся вокруг нее пожарных через несколько секунд после того, как партнерша Шкафа приклеилась к нему намертво. Ее уход остался незамеченным. Все были слишком поглощены обсуждением истории с одним местным телерепортером, имевшим наглость сунуть микрофон под нос работающему спасателю.

Речь шла о том, что учудил этот надоедливый придурок прошлой ночью после ужасной автокатастрофы с несколькими жертвами на восемьдесят пятом шоссе. Раздраженный его поведением и доведенный до крайности врач "скорой" заставил его умокнуть, вложив ему в руки чью-то оторванную конечность.

Кизия только успела подойти к столику, как ее окликнули. Обернувшись, она увидела хорошенькую юную блондинку. Следом за ней шел высокий мужчина с соломенными волосами, бронзовым загаром и яркими голубыми глазами.

Это был Джексон Миллер, лучший друг Шкафа. И его пятнадцатилетняя дочь, Лорелея.

- Привет, Кизия! - Лорелея радостно ей помахала.

Выросшая в Детройте, Кизия с некоторым трудом привыкла к южному акценту Лорелеи. Но очень быстро полюбила ее протяжный говорок. Девочка оказалась милой и сообразительной. Кроме того она стала страстной поклонницей Кизии, и смотрела на нее, как на икону. Во-первых, потому что она - женщина-пожарный, и во-вторых, что более важно - независимая женщина.

Мало сказать, что поначалу ее восторженное отношение Кизия воспринимала с трудом. Когда они познакомились три года назад, она еще не пришла в себя после неудачного брака. Мысль о том, что кто-то (а тем более, белая девочка из благополучной семьи) может видеть в ней образец для подражания, казалась глупой шуткой. Но со временем Кизия поверила в искренность Лорелеи. И это стало исцеляющим бальзамом для ее пошатнувшейся самооценки.

- Привет, милая. - Она улыбнулась девочке и кивнула ее отцу. Здравствуй, Джексон.

- Добрый вечер, Кизия.

- А вы уже слышали про журналиста, врача и оторванную руку? возбужденно спросила Лорелея.

- Оторванную руку? - нахмурилась Кизия. - А по-моему, это была ступня.

- Какая разница. - Лорелея легкомысленно взмахнула ладонью, давая понять, что подробности ее не волнуют. Затем ее лицо стало серьезным, - Вы можете поверить, что есть люди, способные на такое?

- Ты имеешь в виду врача? - уточнила Кизия.

- Ой, нет. - Девочка выразительно покачала головой. - По-моему, то, что он сделал, просто замечательно! Я говорю об этом ужасном журналисте с телевидения, - выпалила она с раздражением, ее огромные голубые глаза горели от негодования. - И вообще, за кого он себя принимает? Сует микрофон в лицо людям, спасающим человеческие жизни. Требует ответа на свои бессмысленные вопросы. Мне просто тошно стало. Кстати, пару недель назад он поставил свою студийную машину прямо на шланг с водой во время тушения пожара! Нет, я верю, что нужна свобода прессы. Но если придурок-журналист перекрывает работающий шланг... что ж, тогда его даже Первая Поправка не спасет!

Джексон хмыкнул и взъерошил льняные волосы девочки.

- Говоришь, как истинная дочь пожарного.

Лорелея обернулась, явно задетая его насмешкой.

- Ты ведь то же самое говорил, папа. И Шкаф тоже. Помнишь? В прошлый понедельник. Когда он ужинал у нас. Он сказал, что ему хотелось взять в руки топор и показать этому тупице, где раки зимуют.

- Ходят слухи, что журналист собрался в суд подавать, - вмешалась Кизия, желая направить разговор в другое русло. Кроме того она знала, что Джексон в курсе всех событий в департаменте. Не важно, что он всего лишь лейтенант. У этого парня все схвачено.

- Может обращаться в суд, если захочет, - ответил Джексон. - Но я не думаю, что он пойдет на это. Ведь существует видеозапись, из которой ясно, что толкнуло врача на такой поступок, и у кого-то в Главном управлении имеется копия. Если у журналюги хватит дурости подать в суд, ее покажут по всем местным телеканалам. И это плохо для него кончится.

Кизии потребовалась пара секунд, чтобы представить себе последствия. Хотя она не знала лично этого журналиста, судя по его репутации, ничего хорошего он не заслуживает.

- Это обнадеживает, - заявила она. - Но как же врач?

Джексон поморщился.

- Ему посоветовали нанять адвоката. И, возможно, его лишат премии.

- Вот это совершенно несправедливо, - убежденно воскликнула Лорелея.

- В этой жизни многое несправедливо, лапочка, - заметил Джексон с оттенком грусти в голосе. Кизия решила, что он вспомнил о безвременной гибели своей жены и отца.

- Ага, но... - девочка умолкла, уставившись на что-то, происходящее за спиной Кизии. Через мгновение она нахмурила светлые брови, - Она все еще с ним танцует.

- Кто? - Сбитая с толку, Кизия оглянулась через плечо.

- Та женщина, - странным голосом пояснила Лорелея. - Она все еще танцует со Шкафом.

- Это делают два человека, лапочка, - напомнил ей Джексон. Что-то в его тоне подсказывало, что эта тема поднимается не впервые. - Шкаф тоже танцует с ней.

О, конечно, - мрачно подумала Кизия. - Если эта грудастая, патлатая девка придвинется чуть ближе, они срастутся, как сиамские близнецы.

Фыркнув с отвращением, она отвернулась от Миллеров. Нечего обижаться, сказала она себе. У нее нет никаких прав на Шкафа Рэндалла. И если он собирается выставлять свою личную жизнь напоказ всему миру... ну и пусть! Ее это не колышет.

- Папа говорит, что не знает ее, Кизия, - обратилась к ней Лорелея. - А ты?

- Первый раз вижу.

- Гм. - Лорелея покачала головой. Уголки ее мягко очерченного рта поползли вниз. Через несколько секунд она добавила, - По-моему, он вовсе не в восторге.

- Лорелея Офелия...

- Раньше было по-другому, - продолжила девочка, не обратив внимания на окрик отца. - Когда играли быстрый танец, Шкаф весь был в музыке. А теперь... ну, сам посмотри, папа! Разве не видишь, Кизия? Он какой-то... скованный. Как аршин проглотил!

Кизия снова обернулась. Она знала, что не должна этого делать, но не смогла удержаться. С лихорадочно стучащим сердцем она взглянула на Шкафа и его яркую партнершу.

Кажется... кажется, ему и впрямь неуютно, - решила она через пару секунд. Хоть Шкаф и не слишком отстранялся от своей эффектной подружки, но и не прижимался к ней. Если честно, теперь, при ближайшем рассмотрении... что-то в его осанке напоминало о том случае, когда он потянул спину, вытащив из горящей квартиру перепуганную толстуху в сто восемьдесят килограмм весом.

А затем, неожиданно, Шкаф встретился с ней взглядом. У Кизии перехватило дыхание. Ее колени подкосились. Рука сама собой потянулась к волосам. Жесткие завитки черных, коротко остриженных кудрей щекотали кончики пальцев, внезапно ставших до странности чувствительными.

- Знаешь, Кизия, - донесся до нее голос Лорелеи, заглушив гулко стучащее сердце. - По-моему, Шкаф с гораздо большим удовольствием станцевал бы с тобой.

Вторая глава

- Потанцуешь со мной? - спросил Шкаф пять минут спустя.

Хоть и с трудом, но все же ему удалось вырваться из цепких объятий Бернадины Уоллес, когда медленная, чувственная композиция наконец подошла к концу. Затем он пересек зал и настиг Кизию у самого выхода. После обмена приветствиями и дружеской болтовни он решился ее пригласить.

Кизия вскинула голову.

- С тобой?

- Ага.

Боже, как же она шикарно выглядит, - подумал Шкаф. - Вблизи еще лучше, чем издалека, хотя, к сожалению, у большинства женщин бывает как раз наоборот. Глубокий треугольный вырез ее пуловера... ммм, как соблазнительно! А то, как струится кремовая ткань по ее груди... Потрясающе!

Что касается черной кожаной мини-юбки... так это полный отпад. Она отлично идет к длиннющим ногах Кизии Лоррейн Кэрью.

- Мне завтра на дежурство, - ответила Кизия, поигрывая правой серьгой. Хоть Шкафу и не очень нравилось, когда женщины кокетничают на людях, что-то в ее легкомысленном жесте глубоко его тронуло. - Мне и вправду пора домой.

- Один танец. - Хоть он и не собирался быть слишком настойчивым, получить такой быстрый отказ тоже не очень хотелось. Шкаф знал, что своими уговорами рискует оттолкнуть Кизию, но в глубине души был уверен, что она согласится. - Один коротенький танец, и сразу же распрощаемся.

- Разве у тебя бывает, - она сделала паузу, ее глаза цвета топаза вызывающе заблестели, - хоть что-то "коротенькое"?

- Размер - вещь относительная, сестренка Кэрью, - ответил он, понизив голос. - Бывало, мое "коротенькое" казалось кое-кому ужасно большим.

Шкаф сообразил, что сболтнул лишку. Кизию пугали его размеры. Он понял это еще при первой встрече, задолго до того, как узнал ужасную историю, объясняющую ее страхи. Затем, осторожничая, она затеяла с ним игру в "кошки-мышки". Можно было только надеяться, что она не положит конец своей игре, исчезнув из его жизни.

В течение нескольких секунд Шкаф был уверен, что она сейчас уйдет. Лицо Кизии окаменело. Казалось, она погружена в себя. В свои воспоминания. А затем она его удивила. Наверное, и себя тоже. Ее лицо мгновенно оживилось. На ярких губах заиграла улыбка, от которой у Шкафа дух захватывало.

- И что хорошего в "ужасно большом", если не уметь им пользоваться? медовым голосом заявила она. - Но давай сменим тему. Ведь если ты действительно собрался танцевать со мной...

- Да, собрался, - подтвердил Шкаф.

- Что ж, братец Рэндалл, тогда начнем прямо сейчас. Музыка для нашего единственного танца уже играет.

***

Песня, под которую Ральф Букер Рэндалл заключил в свои объятия Кизию Лоррейн Кэрью, обладала чувственным ритмом, заставляющим сердце биться быстрее.

Хотя желание привлечь свою партнершу как можно ближе стало почти непреодолимым к концу первого куплета, Шкаф сумел сдержаться. Их сексуальная болтовня перед началом танца распалила его, но он знал, что Кизия рядом с ним чувствует себя неловко. Это ощущалось по ее скованности. По ее поверхностному, неровному дыханию.

Доверься мне, малыш, - мысленно просил он, нежно поглаживая ее спину. Прошу тебя. Доверься. Я не такой, как тот ублюдок Тайрелл Бэбкок. Я никогда тебя не обижу.

Постепенно Кизия начала расслабляться в кольце его рук. Напряжение, охватившее ее стройное, сильное тело, начало спадать. Дыхание замедлилось. Расстояние между ними становилось все меньше и меньше, пока не исчезло совсем.

Ее ладони скользнули по плечам Шкафа и сомкнулись на его шее. Прикосновение ее пальцев подействовало на него, как удар током.

Она не липла к нему, как его предыдущая партнерша. Но их тела прижимались друг другу все ближе и ближе. Шкафу это казалось сущей пыткой, но он не возражал. Он был готов на что угодно, лишь бы Кизия избавилась от своих страхов.

- Я боялся, что ты не придешь сегодня, - пробормотал он, вдыхая чувственный запах ее темной кожи.

- Почему? - ее голос казался чуточку хрипловатым.

- Прошел целый час с начала вечеринки, а тебя все не было...

Кизия слегка отстранилась, подняла голову и взглянула на него. Выражение ее лица трудно было понять. Подозрительность, смешанная со множеством других чувств.

- Ты меня высматривал? - спросила она после недолгого молчания.

Шкаф подумал о том волнующем мгновении, когда, во время танца с Бернадиной, их взгляды встретились. Он несколько мгновений смотрел в глаза Кизии, желая вызвать в ее памяти этот момент. Судя по тому, как затрепетали ее тонкие ноздри, она вспомнила.

- А ты как думаешь, киска?

Подозрительность на лице Кизии сменилась нахальной усмешкой.

- По-моему, тебе некогда было смотреть на входную дверь и дожидаться моего появления, - возразила она, пренебрежительно фыркнув.

- Ты имеешь в виду Бернадину? - переспросил Шкаф через несколько секунд. Он сомневался, что между этими женщинами возможно соперничество. Но немного ревности поможет пролить свет на чувства Кизии...

- Это ее имя?

- Так она сказала. Мисс Бернадина Уоллес.

- Новенькая?

- Чья-то сестра.

- Сестра?

- Угу.

- Чья?

Шкаф пожал плечами.

- Не помню.

Кизия, моргнув, уставилась на него.

- Ну да, - произнесла она наконец крайне скептическим тоном. Затем повернула голову и прижалась щекой к его груди, что-то тихо пробормотав. Шкаф не разобрал ни единого слова. Это не имело значения. Смысл сказанного был очевиден. Кизия могла обозвать его предыдущую партнершу как угодно, но только не сестрой.

Секунд десять-пятнадцать они танцевали молча. Краем глаза Шкаф заметил Джексона Миллера и его дочурку. Кажется, они спорили. Судя по жестам Лорелеи, речь шла о них с Кизией.

- Почему ты опоздала? - спросил наконец Шкаф. Ему пришло в голову, что его влечение к Кизии Кэрью гораздо заметнее, чем он думал вначале. Джексон, естественно, догадался раньше всех. Мама тоже пару раз высказывалась на эту тему. Но остальные...

Нет, - сказал он себе. Если бы еще хоть одна живая душа узнала о его чувствах к Кизии, новость тут же разнеслась бы по всему департаменту. Парни со станции уже вовсю изводили бы его своими насмешками!

Кизия снова что-то произнесла. Но теперь Шкаф решил, что это был ответ на его вопрос.

- Что ты сказала? - переспросил он.

- У меня машина барахлит. - Кизия глубоко вздохнула, уткнувшись в его футболку.

Так он и думал. Можно было не спрашивать.

- Трансмиссия? - В прошлый раз проблема заключалась именно в ней.

- Может быть.

- А как свечи? - Это позапрошлая поломка.

Еще один вздох.

- Может, дело в них.

Как бы сильно ему ни нравилось чувствовать грудью ее теплое дыхание, Шкаф решил, что пора отодвинуться и взглянуть ей в глаза. Так он и поступил.

- Киска, - начал он, глядя на Кизию. - Я знаю, что лезу не в свое дело, но эта твоя машина - самая жуткая развалюга из всех, что я видел. Тебе давно пора купить новую.

- Можешь не говорить. Но если я не выиграю в лотерею, мне придется отложить покупку до осени. Я хочу заплатить за мебель, прежде чем влезать в новые долги.

Шкаф уже много лет возился с машинами. Судя по его опыту и по близкому знакомству с "тачкой" Кизии, вряд ли ей удастся дотянуть до осени. Но он не собирался высказывать свои сомнения. Если слух его не обманывает, песня, под которую они танцуют с Кизией, подходит к концу. И не стоит тратить время на споры о том, как долго останется на ходу ее старая консервная банка.

- Я попрошу маму, чтобы она помянула твою машину в своих молитвах, пообещал Шкаф, крепче прижав к себе партнершу.

Кизия рассмеялась.

- Если честно, - сказала она, позволив ему обнять себя, - я надеюсь, что она попросит преподобного Диксона провести с моей машиной сеанс гипноза. Кажется, она умеет на него надавить.

- Мама может надавить на кого угодно, - с усмешкой ответил Шкаф. Он имел в виду не только ее влияние в афроамериканской общине Атланты. Хелена Роза Рэндалл была очень внушительной женщиной. Судя по ее старым фотографиям, она не только не сохранила свою девичью фигуру, а удвоила ее... если не утроила. - Я не сомневаюсь, что она с радостью поговорит с преподобным Диксоном.

Затем они замолчали, танцуя под последний куплет. Шкаф наслаждался близостью Кизии. Такое приятное чувство. Такое... правильное.

Пожалуйста, Господи, - подумал он. - Пусть это продлится подольше.

Песня закончилась. Но они не сразу отошли друг от друга. В действительности Кизии тоже не хотелось расставаться. Но затем она все же разомкнула объятия и шагнула назад. Вопреки своим инстинктам Шкаф не воспрепятствовал этому. Он просто позволил ей отступить.

Некоторое время она смотрела на него, в глубине ее необычных, прекрасных глаз вспыхивали искры. Шкаф видел бьющуюся жилку у основания ее длинной, гордой шеи. Ее вздымающиеся груди привлекли его внимание на несколько томительных секунд, но затем он снова заставил себя взглянуть ей в лицо.

- Спасибо, - сказала она.

- Мне было приятно, - честно ответил он.

Наступила тишина. Кизия взглянула на часы

- Ну... - начала она.

- Я провожу тебя, - торопливо предложил Шкаф. У него было несколько причин не отпускать ее одну. И среди них то, что этот район города был не из самых безопасных.

Она покачала головой.

- Это не обязательно.

- Знаю, - ответил Шкаф, подавив раздражение, вызванное ее высокомерным отказом. Он ценил независимость Кизии Кэрью. И все же ждал дня, когда она поймет, что принятое предложение помощи не обязательно влечет за собой удар в лицо. - Но я хочу этого.

***

Шкаф обнимал Кизию за плечи, когда они вместе подошли к ее дому полтора часа спустя. В его жесте не было назойливости, ничего такого, что могло бы смутить Кизию. Но все же в глубине души она опасалась, что испытываемое ею чувство защищенности может оказаться ловушкой. Может пошатнуть ее уверенность в себе. Сделать уязвимой. Опасно полагаться на мужчин. Женщина должна рассчитывать только на себя.

- Я очень благодарна, что ты отвез меня домой, Шкаф, - тихо сказала она.

- Мне было приятно. - Тот же ответ, то же признание, что и после танца.

Кизия глубоко вздохнула, наслаждаясь мягкими, сладковатыми запахами, плывущими в ночном воздухе. Весна в Атланте выдалась на редкость ранней. В начале февраля зацвели анютины глазки, в середине марта деревья покрылись листвой. Сейчас шла вторая неделя мая, и все вокруг цвело и пахло. Но даже эта красота имеет свою цену. Кизия знала, что в "скорую помощь" звонят десятки людей с жалобами на сердечный приступ, хотя на самом деле у них аллергия на цветочную пыльцу.

- И еще спасибо, что позвонил в гараж своему другу, - добавила она через секунду, искоса взглянув на Шкафа. У него впечатляющая внешность, доставшаяся в наследство от африканских предков. Его с легкостью можно представить в красочном одеянии племенного вождя, добившего власти благодаря своей духовной и физической силе.

Ты можешь ему довериться, - внезапно прошептал ее внутренний голос.

Кизия хотела бы поверить. Она стремилась к этому душой и сердцем. И ее тело тоже не прочь попытать судьбу. Тем более после такого танца. Она до сих пор чувствует жар страсти, растекающийся по жилам. Не много усилий потребуется, чтобы превратить его в бушующее пламя.

Но одного желания поверить недостаточно. Однажды сердце посоветовало ей довериться Тайреллу Бэбкоку, и это оказалось роковой ошибкой. С тех пор она больше не может полагаться на свой внутренний голос...

Шкаф улыбнулся, сверкнув белыми зубами.

- Джамал - лучший механик из всех, кого я знаю. Хоть он и обматерил твою "тачку", зато к концу недели она будет как новенькая.

Они подошли к подъезду. Кизия выскользнула из-под мускулистой руки Шкафа и повернулась к нему лицом. Она прикусила нижнюю губу, обдумывая вопрос, который беспокоил ее с того самого момента, когда Джамал отбуксировал в гараж ее многострадальную машину.

- Я так и не выяснила у Джамала, сколько он запросит за ремонт.

- Он недорого возьмет, Кизия.

Она совсем не это хотела услышать. Хотя... если честно... и это тоже, учитывая ее денежные проблемы. Естественно, ей не хотелось переплачивать приятелю Шкафа! Но и скидки ей не нужны.

- Только бы не слишком дешево, - произнесла она через секунду, глядя в темные глаза своего спутника. Она хотела подчеркнуть, что не шутит. - Я слышала, что он обязан тебе спасением сына...

- Всю грязную работу сделал Саймон, - перебил ее Шкаф, пожав плечами. Его внушительные мускулы были отлично заметны даже под пиджаком. - Я просто поймал Джамала-младшего, когда он выпрыгнул из окна.

- Может и так, - согласилась Кизия, хотя сомневалась в этом. Из слов Джамала-старшего у нее сложилось впечатление, что спасение ребенка было делом очень рискованным. - Просто я заметила, какими глазами смотрит на тебя Джамал. Я не хочу, чтобы он делал для меня скидку из благодарности к тебе.

Шкаф вздохнул, его лицо исказилось.

- Потому что ты не хочешь быть мне обязанной.

Кизия замерла, не зная, как понимать его тон. Он казался... каким? Рассерженным? Нет. Скорее... обиженным.

Мысль о том, что она могла причинить боль Ральфу Рэндаллу, потрясла ее. Этот человек с самой первой их встречи не делал ей ничего, кроме добра.

- Шкаф...

- Все хорошо, малыш, - сказал он. Выражение его лица мгновенно изменилось Он приложил к ее губам указательный палец. - Забудь мои слова.

- Но...

- Все хорошо, малыш, - решительно повторил он. - Я понял, что ты хотела мне сказать. Я объясню это Джамалу. Он поймет. Может, он даже удвоит цену, лишь бы ты не подумала, что мы с ним сговорились оказать тебе дружескую услугу. Но... что ж, такова жизнь.

Кизия разинула рот. Он серьезно? Неужели он действительно попросит своего друга назначить цену побольше, раз она не захотела уступить?

Но затем она заметила веселые искорки в глазах Шкафа и поняла, что он шутит. С явным облегчением она рассмеялась. Ее спутник рассмеялся тоже.

- Ты не зайдешь на несколько минут? - спросила она неожиданно. Сначала она не собиралась его приглашать. Но раз уж решилась...

- В твою квартиру?

Кизия кивнула, удивленная прозвучавшим в его голосе сомнением.

- Я могла бы... э... сварить тебе кофе.

Шкаф несколько секунд смотрел на нее.

- Это не обязательно, Кизия, - произнес он наконец.

Он предоставил ей прекрасную возможность пойти на попятный. Но почему-то Кизия даже не подумала воспользоваться этим.

- Знаю, - сказала она, выдержав пристальный взгляд Шкафа. А затем ответила его же словами. - Но я хочу этого.

***

Шкаф принял внезапное приглашение Кизии по многим причинам. Не последней из них был кофе, который она варила. Он знал по опыту, что ее кофе крепкий, черный и сладкий - именно то, что он любит.

- Трудно поверить, что это тот самый дом, куда мы с Джексоном перевезли тебя в прошлом месяце, - одобрительно заметил Шкаф, осмотревшись по сторонам. Они сидели в гостиной ее маленькой квартирки. Он устроился на уютном диване, заваленном подушками. Кизия сбросила туфли и свернулась калачиком в кресле, справа от него. Керамическая кружка с кофе стояла на маленьком столике с инкрустированной столешницей. Рыжая кошка Кизии по имени Шабаз разлеглась на коленях у Шкафа, непрерывно мурлыча.

- Прибралась маленько, - согласилась Кизия. В ее скромном ответе звучала сдержанная гордость. - Вот это, - она указала на коллекцию корзинок, развешанных на стене напротив, - я купила на следующий день в галерее рядом с музеем. Сделано вручную в Зимбабве. И пятьдесят процентов скидка.

- Впечатляет, - усмехнулся Шкаф, почесывая спинку Шабаз. Он познакомился с кошкой примерно в то же время, что и с ее хозяйкой. На первой неделе практики Кизия сняла с дерева беременную маму Шабаз после того, как несколько опытных пожарных потерпели позорное поражение. Спустя месяц на станцию заявилась владелица кошки с коробкой орущих котят. Убедив капитана, что в инструкции, запрещающей пожарным принимать подарки от пострадавших, не указаны домашние пироги и беспомощные зверушки, Кизия забрала самого маленького котенка.

- Наверное, ты мажешься валерьянкой вместо одеколона, Шкаф Рэндалл, строгим голосом заявила она через несколько секунд. - На всех остальных гостей Шабаз злится, шипит и выпускает когти. А ты...

- Что я могу сказать? - спросил Шкаф, медленно поглаживая кошку с головы до основания хвоста. Он опустил глаза, удивившись контрасту между цветом своей кожи и окраской шелковистого кошачьего меха. С каждым его движением Шабаз урчала все громче. - Я умею обращаться с некоторыми женщинами.

- Гм.

Что-то в этом звуке заставило Шкафа перевести взгляд с кошки на ее хозяйку. Кизия смотрела на Шабаз. Вернее, на то, как он ласкает Шабаз. Она, не отрываясь, следила за его руками. Ее зрачки расширились, губы дрожали. Высокие скулы покрылись легким румянцем возбуждения. Она казалась... зачарованной.

Шкаф вспомнил свои недавние ощущения, испытанные им при виде Кизии, теребящей золотую серьгу. Его тело напряглось. Кровь, горячая и густая, быстрее заструилась по жилам.

Пора уходить, - сказал он себе.

- Кизия, - произнес он, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал как обычно.

Она вздрогнула, качнув сережками, и подняла глаза. Хотя она и пыталась скрыть это, было заметно, что пережитые ею чувства потрясли ее.

- Чт-то? - спросила она сдавленным голосом.

- Уже поздно, - заметил Шкаф, отпуская Шабаз. Кошка недовольно взмахнула хвостом, спрыгнула на пол и гордо удалилась.

- Поздно? - Кизия взглянула на часы. - Ой. Я и не заметила...

- Ничего, - успокоил он ее, вставая. - Но мне уже точно пора домой.

Кизия тоже поднялась, машинально одернув пуловер. В глубоком треугольном вырезе на секунду мелькнула ложбинка, разделяющая ее груди.

Шкаф кашлянул.

- Ты завтра на метро на работу поедешь?

- Метро? - Кажется, она не сразу поняла, о чем идет речь. - Ах, да. Метро. Конечно. В квартале отсюда есть автобусная остановка. Я доеду до ближайшей станции и пересяду на поезд. Наверное, даже быстрее получится, чем на машине.

- Хорошо. - Шкаф усиленно пытался не смотреть на ее грудь. - Слушай, киска. Если тебе понадобится шофер на то время, пока машина в ремонте...

Кизия рассеянно улыбнулась, не приняв, но и не отказавшись от его предложения.

- Буду иметь в виду.

Они подошли к двери.

- Спасибо за кофе, - сказал Шкаф.

- Спасибо, что отвез домой. - Кизия снова улыбнулась. - И за танец.

- Как я уже говорил, мне было приятно. - Шкафу хотелось растянуть это мгновение. Он обвел взглядом комнату. - У тебя здесь просторнее, чем в предыдущей квартире.

- Знаю, - с чувством ответила Кизия. - Там и вовсе было не развернуться.

Шкаф усмехнулся, внезапно заметив, что Шабаз сменила гнев на милость и теперь трется о его левую ногу.

- Должен признать, у меня там складывалось ощущение, что стены на меня давят.

- Надо было мне вынести мебель в коридор перед твоим приходом, пошутила Кизия. - Ты все равно не помещался на той ужасной тахте. И так часто натыкался на журнальный столик, что у тебя, наверное, шрамы на ногах остались. Такой большой мужчина...

Ее голос оборвался, в лице не осталось ни кровинки. Она отвела взгляд.

Если бы единственный сын Хелены Розы Рэндалл мог сейчас выругаться, он бы это сделал.

Они слишком давно не затрагивали эту проблему.

Все к лучшему, - решил Шкаф, разжимая кулаки. Хватит ходить вокруг да около. Чем дольше они будут молчать, тем труднее будет высказать наболевшее.

- Это тебя беспокоит, Кизия, - начал он, стараясь, чтобы его слова звучали не как вопрос, а как утверждение.

Кизия взглянула ему в глаза. Он понимал, что ей далось это не просто.

- Что?

- Мой рост.

Она взмахнула рукой, по-видимому, пытаясь сменить тему.

- От тебя это не зависит, Шкаф.

Он покачал головой.

- Как и от тебя, Кизия. Я знаю, что тебя это пугает. У тебя хватило духу многого добиться в жизни после развода, но в отношении меня...

- Что? - Она вскинула голову, требуя продолжения. - В отношении тебя... что?

Шкаф колебался. Заставляя Кизию признать свой страх, он рисковал окончательно загнать ее в угол. Вряд ли она ему это простит.

Медленно, осторожно он поднял правую руку и прикоснулся к ее щеке. Не встретив сопротивления, нежно погладил ее гладкую кожу. Кизия вздрогнула, но не отстранилась.

- Малыш, - начал он низким, волнующим голосом. - Малыш, выслушай меня. Я больше, чем ты. Так получилось, и никто из нас не может это изменить. Но разве ты не понимаешь? Я знаю, что означает мой рост. Я знаю свою силу. Это... ну, это мой природный дар. Такой же, как и голос. Моя сила помогает мне спасать человеческие жизни, Кизия. Я ценю ее. Я никогда не направляю ее против людей. И никогда, никогда не воспользуюсь ею, чтобы обидеть тебя.

- Я, - Кизия умолкла, облизнув губы, - знаю.

- Правда?

- Да. - Она кивнула. - Да... правда.

Ему было непросто принять на веру ее заявление и сделать следующий шаг. Влечение к ней побуждало его так поступить. Но он не мог. Потому что с этой женщиной надо быть уверенным до конца.

- Может, ты знаешь это здесь, - согласился Шкаф через секунду, коснувшись виска Кизии. - Но здесь? - он опустил руку и указал пальцем на область ее сердца. - А здесь ты знаешь, малыш?

Кизия прерывисто вздохнула, ее огромные глаза увлажнились.

- Я не могу... то есть, я... ой, Шкаф. Я доверяю тебе. Я доверяю тебе больше, чем кому-либо.

Шкафа покоробил ее ответ, но его лицо осталось невозмутимым.

- Но это не то же самое, как если бы ты просто доверилась мне.

- Н-нет. - Слово вырвалось неохотно, как будто она поняла, что обидела Шкафа, и сожалела об этом. - Нет. Но я стараюсь. Только не могу... но это не значит, что я не хочу... - Она умолкла, зажмурившись. Когда она снова открыла глаза, в них бурлили самые противоречивые чувства. - Мне нужно... время.

Наступило долгое молчание. Но напряжение между ними продолжало нарастать. Воздух внезапно задрожал, словно пропуская через себя электрические разряды.

Шкаф почувствовал теплый, женственный запах Кизии. Искры, заблестевшие в ее глазах к концу танца, теперь появились вновь. Он жаждал разжечь из них настоящий огонь. Страсть, теплящаяся в ее душе, была тем пламенем, которого он не опасался.

- Тебе только это нужно, Кизия Лоррейн? - спросил он наконец, не отпуская ее взгляд. - Ты только этого... хочешь?

То, что он сам хотел в эту секунду - поцеловать ее прекрасный, чувственный ротик. Инстинкты подсказывали ему, что, несмотря на разброд чувств, какой-то частью души она тоже желает этого.

Искушение взять решение на себя стало почти непреодолимым.

Ты ни к чему ее не принуждаешь, - настойчиво убеждал его внутренний голос. - Она не против. Просто... смущается. Наверное, она даже будет благодарна, если ты сам проявишь инициативу. Разве не этого ждут от мужчины. Разве все эти женские "нет", "может быть" или "вряд ли" не означают на самом деле "да"?

Но не у этой женщины, - подумал Шкаф с непонятным чувством, похожим на злость.

- Я... - начала Кизия, - я...

- Скажи это, киска, - подбодрил ее Шкаф. - Скажи или покажи. Для нас обоих очень важно, чтобы я правильно тебя понял.

Кизия моргнула, как от внезапной вспышки света. Затем почти торжественным движением подняла руки и положила их на его грудь.

Тепло ее ладоней прожгло Шкафа до костей. Ему потребовалась вся сила воли, чтобы остаться неподвижным. Решив, что сможет совладать со своим голосом, он произнес:

- Решай сама, малыш.

Кизия глубоко вздохнула, пристально глядя в его глаза. Затем она медленно провела ладонями по его груди.

Сладкая пытка, которой подвергся Шкаф во время танца с ней, ни в какое сравнение не шла с тем, что он почувствовал в следующие несколько мгновений. Чем выше поднимались руки Кизии, тем ближе он был к Раю. Но чем ближе к Раю, тем горше будет падение, если она все-таки испугается и отступит.

Пожалуйста, Господи, - мысленно взмолился он. - О... пожалуйста.

Кизия обвила левой рукой его шею. Затем погладила кончиками пальцев правой руки его усы и нежно коснулась губ.

- Поцелуй меня, Шкаф, - шепнула она.

Стон вырвался из самой глубины души Ральфа Букера Рэндалла. Мгновение спустя он выполнил просьбу женщины, которую любил.

Третья глава

Кизия Лоррейн Кэрью таяла, как карамелька в микроволновой печи.

- Шкаф, - дрожа, прошептала она. Она обвила руками его шею, вдыхая его приятный, мужской запах. - Ох... Шкаф.

Какой он на вкус! - изумлялась Кизия, жадно его целуя. Забудьте про дорогой шоколад, свежую землянику и нежнейшую телятину. Поцелуй Ральфа Рэндалла может затмить любые блюда самого лучшего ресторана.

А какие ощущения он ей дарит...

Шелковистая твердость его полных губ.

Ах.

Пушистые прикосновения его ухоженных усов.

Ах, да.

Скольжение его гладкого, ловкого языка.

Ах, да... еще.

- Малыш, - выдохнул Шкаф, упиваясь ею с такой же жадностью. Он покусывал и посасывал ее губы, облизывал и дразнил. - Моя милая, милая... крошка.

Я давно хотела целоваться с ним, - внезапно поняла Кизия. Не по-дружески, как раньше. Нет. Она мечтала именно о таком поцелуе, страстном и чувственном.

Но ее желание подавлялось страхом. Страхом быть слишком настойчивой и получить отказ. Страхом показаться доступной и вызвать осуждение. Вместо того, чтобы выразить свои истинные стремления - как и полагается независимой женщине - она предпочла оставаться пассивной. Она ждала действий от Шкафа, угадывая в его темных, глубоко посаженных глазах жар неутоленного желания.

Он мужчина. За ним - первый шаг.

Кизия не хотела, чтобы ее принуждали. Боже упаси! При одной мысли об этом у нее кровь застывала в жилах. Ей хотелось просто забыть о своих страхах. Быть избавленной от необходимости выбора между "да" и "нет".

Короче, ей хотелось, чтобы Шкаф поцеловал ее первым.

Но он этого не сделал.

Несколько ужасных мгновений она думала, что он сдерживается, потому что хочет заставить ее умолять. Бывший муж очень любил выслушивать ее мольбы. Тайрелл знал, как поставить ее - его женщину, его жену - на колени. И она, влюбленная до безумия, отчаянно желающая ему угодить, согласилась играть по его правилам. За время их совместной жизни самоунижение стало частью ее натуры.

Иногда ее повелитель снисходил до поцелуя или комплимента. Но чаще она получала от него пинки, тычки или холодное равнодушие. Оглядываясь в прошлое, она не сразу могла решить, что было более ужасным. Сносить жестокое обращение тяжело. Но его ласки...

Ласки привязывали ее к Тайреллу. Они давали ей надежду, что все еще может пойти на лад.

От таких мыслей душа уходила в пятки, но если бы она не сбежала от мужа, именно его "ласки", скорее всего, свели бы ее в могилу.

"Тебе только это нужно, Кизия Лоррейн? - спросил ее Шкаф несколько минут назад, глядя ей прямо в глаза. - Ты только этого... хочешь?"

"Я... - Слова застряли у нее в горле, когда она невольно вспомнила прошлое. Но попыталась не поддаваться сомнениям. Это не Тайрелл. Тайреллу была нужна женщина, рядом с которой он мог чувствовать себя мужчиной. А Ральф Рэндалл в этом не нуждается. - Я..."

"Скажи это, киска, - настаивал Шкаф. Его голос был умоляющим и властным одновременно. - Скажи или покажи. Для нас обоих очень важно, чтобы я правильно тебя понял".

Странно, но показать свои желания оказалось много проще, чем объяснить словами. Реакция Шкафа на ее прикосновение слегка подняла ее дух. Нежность в его голосе, когда он подтвердил, что именно она управляет ситуацией, подбодрила ее еще сильнее.

И наконец она решилась.

" Поцелуй меня, Шкаф", - шепнула она.

Кизия склонила голову, подставляя ему свои губы. Шкаф без колебания воспользовался ее предложением, разделив с ней удовольствие. Она задрожала, ее пальцы впились в его широкие плечи.

Страстное объятие больших, сильных рук Шкафа вызвало в ней новый приступ дрожи. Встав на цыпочки, она почувствовала прикосновение твердого, как камень, доказательства его желания. Она изогнулась, ее торчащие соски не мог скрыть даже отделанный кружевами бюстгальтер. Голова закружилась.

- Шкаф...

- Кизия...

Как долго это длилось, она не знала. Но когда Шкаф наконец прервал поцелуй, она была распалена до предела.

- Хватит, - простонал он, с видимым усилием отрываясь от ее рта.

- Что? - переспросила она, проводя руками по его груди. Ей хотелось задрать его футболку и погладить ладонями кожу. Такую гладкую. Теплую. Темно-коричневую.

- Пожалуйста, малыш. - Шкаф накрыл ее любопытные изящные ручки своими огромными ладонями. Его хватка была твердой, но нежной - хватка очень крепкого мужчины, сознающего свою силу. - Мы должны остановиться.

Кизия замерла, глядя в его глаза. Его напряженное лицо было покрыто испариной. Я сделала что-то не то, - подумала она со знакомым до боли ужасом. - Я не смогла угодить ему.

- Ост-тановиться? - повторила она, запинаясь.

Шкаф кивнул, выражение его резко очерченного лица доказывало, какие он прилагает усилия, чтобы удержать себя в руках. У Кизии мурашки пробежали по коже, когда она задумалась о том, на сколько ему хватит самообладания. Было заметно, что под его маской невозмутимости скрывается целая буря чувств.

- У тебя завтра смена в семь утра, киска, - тихо сказал он.

Она моргнула, смущенная его напоминанием.

- Ну и что?

Шкаф выпустил ее руки и шагнул назад.

- Мы не должны начинать то, что не успеем закончить.

Кизия покачала головой, пытаясь понять смысл его слов. Еще ведь нет полуночи! - подумала она. Что, во имя всего святого, они могут начать...

Воображение тут же подбросило ей несколько ошеломительных образов. Перед ее глазами возникли очень заманчивые картины.

Она и Шкаф.

Целуются.

Ласкают друг друга.

Обнажаются, душой и телом. Исполняют самые заветные желания.

Она и Шкаф.

Двое становятся плотью единой. Любят друг друга так, как будто не могут остановиться, не могут насытиться, не...

Кизия вспыхнула до самых корней темных, коротко остриженных волос.

- Боже мой, Шкаф, - выпалила она. - И как ты думаешь, сколько времени у нас это займет?

Наступило неловкое молчание. Кизии внезапно захотелось провалиться сквозь землю. Как она могла ляпнуть такое? Ральф Букер Рэндалл - скромный, порядочный мужчина, а она обошлась с ним как с последним...

Ее гость улыбнулся. Кизия резко выдохнула, ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Она в жизни не видела ничего более сексуального, чем пухлые губы Шкафа. И более многообещающего.

- Я не только это имел в виду, Кизия, - сказал он, лаская ее своим голосом, словно бархатной перчаткой. - Нам нужно многое узнать друг о друге, и мы не должны торопиться.

Слова Шкафа тронули ее до глубины души. Она прикусила нижнюю губу, внезапно вспомнив недавний разговор.

"Я доверяю тебе больше, чем кому-либо", - сказала она ему.

"Но это не то же самое, как если бы ты просто доверилась мне", ответил Шкаф ровным голосом.

"Н-нет. - Ей было трудно произнести это слово. Хотя он хорошо умел скрывать свои чувства, она знала, что ее признание его обидело. Слегка исказившиеся черты выдали его боль. - Нет. Но я стараюсь. Только не могу... но это не значит, что я не хочу..."

Кизия умолкла, зажмурилась, пытаясь утихомирить свои разбушевавшиеся чувства. Она многому научилась за три года, прошедшие после расторжения брака и начала новой жизни. Наконец, утешившись мыслью, что она смогла выжить там, где другие ломались, Кизия снова открыла глаза и закончила: "Мне нужно... время".

- Время, - повторила она, почти про себя. Затем вскинула голову и посмотрела Шкафу в лицо. Ее взгляд скользнул по его чувственным губам, широкому носу, к выразительным темно-карим глазам. - Может быть, нам... обоим... оно нужно.

Ее друг и коллега поднял руку и нежно погладил Кизию по щеке. Это прикосновение заставило ее почувствовать себя уязвимой, и в то же время совершенно защищенной.

- Никаких "может быть", крошка, - сказал он с обезоруживающей простотой.

***

На следующее утро Кизия вставала с большим трудом.

- В Атланте начинается новый день! Сейчас пять часов утра! Пора узнать...

Она приподнялась, повернула ручку громкости радиоприемника и снова рухнула на кровать. Когда ее полусонные мозги начали мыслить более-менее связно, она попыталась оценить свое состояние.

Результаты были неутешительны. Ее руки дрожали. Сердце колотилось, как у перепуганного кролика. А дыхание не было таким учащенным даже во время ее первого дежурства. Естественно, она не чувствовала себя готовой к тушению пожаров.

- Черт возьми, девочка... - упрекнула себя Кизия. Перевернувшись на спину, она уставилась в потолок и попыталась усилием воли привести дыхание в норму.

Здравый смысл утверждал, что ей не могли всю ночь напролет сниться страстные объятия Ральфа Рэндалла. Но смятая постель доказывала обратное. Судя по всему, подсознание прокручивало в ее памяти этот эпизод снова и снова, доводя ее истосковавшееся тело до вершины наслаждения.

Кизия глубоко вздохнула и легла поудобнее. Спустя пару секунд она подняла левую руку и прикоснулась к губам. Они казались теплыми, припухшими и как будто чужими. Облизнув нижнюю губу, она почувствовала на языке непривычный привкус.

- Шкаф, - прошептала Кизия, пытаясь вызвать в памяти образ этого мужчины. Снова поерзав в кровати, она прикрыла глаза. Ее затвердевшие соски остро чувствовали дразнящее прикосновение пододеяльника. - Ох, Шка...

Шлеп.

Внезапное падение на грудь чего-то, похожего на тяжелый меховой шар, вырвало Кизию из эротических мечтаний. Она распахнула глаза.

- Мяу, - приветствовала ее Шабаз, продемонстрировав меленькие белые зубки и бледно-розовый язычок. В течение нескольких секунд она разглядывала Кизию свысока, а затем начала тщательно вылизываться.

При виде кошачьего умывания перевозбужденная Кизия тут же представила себе длинные темные пальцы, поглаживающие рыжую шерсть. В ее воображении шерсть превратилась в шоколадную кожу. Поглаживания вместо успокаивающих стали соблазняющими. Кизия задрожала, чувствуя, как напрягаются ее соски. Что-то внутри нее сжалось в кулак, а затем взорвалось сладостной вспышкой удовольствия. Она напряглась, пытаясь сдержать стон.

Боже. Прошло так много времени с тех пор...

Шабаз взвыла. Она выгнула спину, глядя на хозяйку хищными зелеными глазами. Затем, со всем своим кошачьим коварством, выпустила когти и вонзила их в нежную плоть Кизии.

- Ой! - завопила Кизия, отбивая нападение. Ей удалось отцепить от себя кошку и усесться на кровати. - Кого ты из себя строишь? - спросила она у Шабаз. - Ту дуру Бернадину?

Шабаз с недовольным шипением выскользнула из ее рук. Она метнулась к краю кровати и спрыгнула, бесшумно приземлившись на покрытый ковром пол.

- Шабаз...

- Уже пятнадцать минут шестого! - объявил неестественно жизнерадостный голос. - Давайте узнаем последние...

На этот раз Кизия выключила радио совсем. У нее осталось несколько секунд, чтобы привести себя в порядок, как и полагается сексуально озабоченному, невыспавшемуся пожарному, у которого в семь утра начинается смена.

Первым делом она сбросила одеяло и вылезла из кровати.

Затем побрела в ванную и встала под холодный душ.

***

- Привет, Кизия, - произнес знакомый мужской голос несколько часов спустя. В его обращении чувствовалась неуверенность, словно говорящий не знал, чего ожидать в ответ.

Кизия оглянулась через плечо. Рыжий пожарный, заявивший накануне, что она не леди, стоял в полуметре от нее.

- Привет, Митч, - ровным голосом ответила она, и продолжила наполнять кофейник. Ей приходилось варить кофе для всей бригады. Не потому, что она была единственной женщиной. Нет, ей поручили это важное дело по той простой причине, что ее кофе оказывался самым вкусным в третьей смене. Поскольку кофеин был любимым наркотиком для большинства ее сослуживцев (адреналин шел на втором месте), этого и следовало ожидать.

- Послушай, - смущаясь, начал Митч. - То, что я сказал вчера вечером...

Кизия только отмахнулась.

- Давно проехали.

- Но...

- Забудь, Митч.

- Не могу. - Митч поковырял пол носком своего начищенного ботинка. - Я должен извиниться перед тобой, Кизия. Прошлым вечером я слегка перебрал и понес чепуху. Хочу, чтоб ты знала, я очень жалею о том, что сказал.

- Не надо...

- Что я говорил? Что ты не леди? Так это не правда. Потому что ты леди. Ты это знаешь. Я это знаю. Черт, все в департаменте знают это!

- Спасибо, но...

- Но ты и одна из нас тоже, - торопливо продолжил рыжий пожарный. - И тем легче забыть о том, что ты леди. Тем более, когда мы на работе. О, я конечно знаю, что вчерашнюю вечеринку нельзя назвать работой. Но если вспомнить, кто там был, так это почти то же самое. А если еще учесть, сколько пива я выпил...

Похоже, к этому моменту Митч уже выпустил пар. Но после двух неудачных попыток вмешаться в разговор Кизия решила убедиться, что он высказался до конца.

- Это все? - спросила она через пару секунд.

Митч моргнул.

- А?

- Ты закончил?

- А. - Моргнул еще раз. - Ах... да. Закончил.

- Хорошо. - Она развела руками. - Извинения приняты.

- Что?

- Я приняла твои извинения, Митч. Тема закрыта.

- Ты уверена? - он был искренне удивлен.

- Ага. - И это было правдой. Ее вовсе не обидело вчерашнее высказывание Митча. Даже наоборот. Ведь он назвал ее пожарным!

- Ну...

Джей Ти Уилсон вошел в кухню, выпятив накачанную грудь и сопя, как бульдог.

- Кофе еще не готов? - спросил он, явно нуждаясь в дозе кофеина.

Кизия проверила кофейник, ничуть не раздраженная тем, что их перебили. На пожарной станции уединение - дело почти невозможное. То, что Митч сумел извиниться, не собрав вокруг себя любопытствующей толпы, уже казалось чудом.

- Сам наливай.

Джей Ти сверкнул зубами.

- И не подумаю.

Кизия взглянула на Митча.

- А ты будешь?

Белый пожарный явно удивился. А затем улыбнулся, поняв по предложению Кизии, что она его простила. Вообще-то так оно и есть. Кизия не часто наливала кофе для своих товарищей. Хватит с них и того, что она кофе варит. Разыгрывать из себя официантку она не собирается.

- Ага, - согласился Митч. - С удовольствием.

Джей Ти отхлебнул кофе.

- Напоминаешь ему, что ты леди, Киз? - усмехнулся он.

- А тебе обязательно надо напомнить, какая ты язва, Джон Томас, огрызнулась она, не раздумывая. Затем налила чашку кофе и протянула Митчу.

- Спасибо. - Он достал пузырек с аспирином из кармана синих форменных брюк.

- Голова болит? - нахмурившись, спросила Кизия. Работа у нее и так опасная, не хватало еще пожарных, страдающих похмельем.

Митч на секунду встретился с ней взглядом, явно догадавшись о ходе ее мыслей.

- Ничего страшного, - твердо заверил он, не пытаясь оправдываться. Мне бывало гораздо хуже от дыма.

- Можешь не говорить, парень, - с чувством заявил Джей Ти, облокотившись о кухонный стол. - Помнишь тот жуткий поджог две недели назад? В Монро? Я с такой головой домой вернулся, что тебе и не снилось. Думал, чертова черепушка пополам расколется!

Кизия могла только посочувствовать. Пожарные часто страдают от головных болей. Естественно, это не такая большая опасность, как ожоги, переломы или отравления токсичными газами, но хорошего в этом мало. Ее аптечка была доверху набита анальгином.

Она разглядывала Митча еще пару секунд и наконец решила, что он не солгал насчет своего самочувствия. Отвернувшись, она налила кофе для себя.

- Мне показалось, вы со Шкафом Рэндаллом нашли общий язык вчера вечером, - ехидно заметил Джей Ти.

У Кизии замерло сердце, но она умудрилась сохранить равнодушное выражение лица. Она предполагала, что кто-то из сослуживцев мог заметить их танец или даже совместный уход с вечеринки. Поездка на метро предоставила ей кучу времени для того, чтобы обдумать свои действия. Она не будет ничего отрицать. Но и откровенничать не станет.

- Правда? - переспросила она, аккуратно размешивая сахар.

- Ага. - Джей Ти щелкнул языком, по-видимому, желая выудить побольше информации. Кизия в ответ окинула его непроницаемым взглядом. После нескольких секунд молчания, он добавил, - Ты так классно смотрелась, танцуя с ним под ту мелодию.

- Зато про тебя никто такого не скажет, - заявил Бобби Роббинс, ворвавшись в кухню с баскетбольным мячом подмышкой. - Не знаю, где ты был, когда Господь наделял людей чувством ритма, Джей Ти, но оно у тебя совсем завернутое.

Митч заржал. Кизии удалось несколько секунд сохранять невозмутимый вид, но затем и она рассмеялась. Может, кому-то слова Бобби и покажутся оскорбительными, но не ей. Она много раз видела, как Джей Ти пытается танцевать. Зрелище, ей-богу, плачевное.

- Ага, ага, ага, - Джей Ти ответил своим коллегам весьма неприличным жестом.

- Что, и уроки танцев у Артура Мюррея не помогают, Джон Томас? съязвила Кизия, решив, что должна ему пару шуточек за его намеки насчет Шкафа.

- Что-то не заметно, - встрял Бобби, стуча баскетбольным мячом по исцарапанному линолеуму. - Джей Ти устроил настоящее представление после того, как ты смылась на пару со Шкафом, Киз. Если бы ты видела, как он пытался охмурить ту кралю...

- Кизия уехала домой со Шкафом Рэндаллом? - вмешался Митч, чуть не разбив об стол кофейную чашку. Он повернулся к ней с выражением любопытства и удивления на конопатом лице. - Во даешь, Кизия. И когда это началось?

Все заранее заготовленные ответы вылетели у нее из головы.

- Э... ну... - выдавила она, надеясь, что никто не заметит ее пылающих щек.

- Эй, Кэрью! - крикнул кто-то из другого конца здания. - Тебе звонят! Имя не назвали, но, судя по голосу, это Шкаф Рэндалл!

***

- Алло?

- Привет, киска.

У Кизии перехватило дыхание. Ему не следовало звонить, - подумала она. - Не сюда. Не сейчас. Но раз уж позвонил...

Господи, как же она рада!

- Шкаф, - откликнулась она, понизив голос. Телефон стоял в комнате, где хранилось оборудование. Сейчас в пределах слышимости находились несколько ее сослуживцев. Она знала, что Джей Ти, Митч или Бобби могут заглянуть сюда из любопытства в любую минуту.

- Думала обо мне?

- Гм... - Она умолкла, притворившись, что перебирает свои воспоминания. Хоть это и не в ее стиле, но она не смогла удержаться, чтобы не пококетничать. - Пару раз ты приходил мне на ум.

Шкаф хмыкнул, не обидевшись на ее притворное равнодушие. Если бы Кизия вела счет, она накинула бы ему пару баллов за его реакцию. Многие мужчины считают себя пупом земли и ждут от всех окрестных женщин соответствующего отношения.

- Тяжелое утро выдалось, да?

В другом конце комнаты что-то упало. Кизия вздрогнула, услышав звон металла, ее свободная рука метнулась к горлу. Жилка у основания шеи непрерывно пульсировала под пальцами.

- Кизия?

- Я здесь, - торопливо ответила она. - И раз ты спрашиваешь... нет. Все тихо. Ни одного вызова.

- Позавчера тоже было тихо, - заметил Шкаф. - Единственным развлечением для первой смены оказался пожар на свалке. Парочка бомжей рвали и метали, когда мы приехали тушить. Кажется, они собирались чего-то там поджарить.

Кизия рассмеялась, представив себе эту ситуацию. Затем серьезно добавила:

- Но я же не говорила, что хочу, чтобы случился пожар. У людей дома сгорают дотла, бизнес вылетает в трубу... если бы я могла, то не допустила бы этого.

- Аминь, - торжественно произнес мужчина на другом конце провода.

- Но раз не могу, - продолжила Кизия, вздохнув, - то мне бы хотелось делать что-то полезное. Ты понимаешь, что я хочу сказать, Шкаф. Сидение на станции так утомляет.

- Я понимаю, малыш.

Наступила пауза. Кизия крутила пальцами телефонный провод, прислушиваясь к стуку своего сердца. Желание кокетничать прошло. И слава Богу. У нее никогда не получалось.

- Итак, - сказала она наконец.

- Итак, - повторил Шкаф, понизив голос. - А ты не спросишь, думаю ли я о тебе?

Кизия облизнула пересохшие губы.

- А т-ты думаешь?

- Ага. Я думаю о том, как сильно мне хочется пригласить тебя на ужин послезавтра.

Четвертая глава

В последующие шесть недель Ральф Букер Рэндалл четыре раза приглашал на ужин Кизию Лоррейн Кэрью. Она отблагодарила его пикником на реке Чаттагучи и билетами на концерт джазового квартета.

Им было хорошо вместе. Они много смеялись. Разговаривали о себе и о своих жизненных планах. Но хотя их прикосновения друг к другу становились все более страстными и все более частыми, они не делали попыток к сближению.

Как говорил Шкаф, им надо было многое узнать друг о друге...

***

В последний понедельник июня Кизия и Шкаф сидели в относительно тихом уголке ресторана "Варсити" в Атланте. Они зашли перекусить после бейсбольного матча, прерванного из-за дождя.

"Варсити" был довольно крупным рестораном, расположенным недалеко от политехнического института штата Джорджия. Он специализировался на гамбургерах и чили. Здесь можно было встретить самую разношерстную публику, вплоть до настоящих знаменитостей - кинозвезд, музыкантов, известных спортсменов и политиков. Шкаф привел сюда Кизию сразу после их знакомства. С тех пор она очень полюбила это заведение.

- Я правильно тебя поняла? - переспросила Кизия, запивая луковые кольца ледяным апельсиновым соком. - Джексон встретил эту женщину на пожаре?

- Ага, - поддакнул Шкаф, вытирая пальцы бумажной салфеткой. - Если это можно назвать встречей.

- То есть, она в буквальном смысле упала ему в объятия.

- И грохнулась в обморок, как настоящая южная красотка.

Кизия поджала губы.

- Но ведь она из Бостона.

- Так мне говорили.

- А теперь она поселилась у Джексона и Лорелеи?

- Дом Джексона рассчитан на две семьи, киска. Она сняла половину дома. И переедет в конце недели.

Кизия взяла еще одно луковое колечко и начала жевать, обдумывая историю, рассказанную только что Шкафом. Полторы недели назад он, Джексон Миллер и остальные пожарные из первой смены выехали тушить пожар в трехэтажном жилом здании. Когда они прибыли, полыхало вовсю. Их усилия оказались напрасны. Хотя обошлось без жертв, дом сгорел дотла.

Исследуя дымящиеся руины, Шкаф с Джексоном наткнулись на рыжую женщину в совершенно растрепанных чувствах. Ее шок от увиденного был так силен, что они вообразили самое худшее - например, что под сгоревшим зданием осталось чье-то обугленное тело.

Краткий допрос пострадавшей развеял их ужасные опасения. По словам Шкафа, он самоустранился, решив, что Джексон в одиночку быстрее сможет успокоить перепуганную женщину. Последнее, что он видел, - как эта рыжая теряет сознание, а Джексон прижимает ее к груди, словно герой любовного романа.

- Совсем ошалел, - так охарактеризовал Шкаф состояние своего друга.

- Не знаю, Шкаф, - заметила Кизия, задумчиво помешивая соломинкой ароматный апельсиновый напиток. - Все это кажется мне таким странным. Эта женщина... как ты сказал, ее зовут?

- Феба. - Шкаф звякнул кубиками льда в огромном стакане с газировкой и сделал глоток. - Феба Донован.

- Точно. - Кизия тихонько повторила имя, стараясь запомнить. Затем продолжила, - Этой женщине, Фебе Донован, пришлось искать новое жилье после того, как ее квартира сгорела. И из всех возможных вариантов она выбрала Джексона Миллера в качестве нового домовладельца. Джексона Миллера, пожарного, который не только тушил ее горящий дом. О, нет. Именно того пожарного, который помог ей прийти в чувство! - Она покачала головой. - Как я уже говорила, это кажется... странным.

- Пути Господни неисповедимы, Кизия Лоррейн.

Хотя Шкаф и сопроводил свое замечание хриплым смешком, Кизия знала, что вера, лежащая в основе его слов, тверда, как камень. Она вспомнила, в каких выражениях он описал реакцию Джексона на обморок Фебы Донован. Он явно подчеркнул, что поведение его друга было не совсем обычным.

- Тебе не кажется, что все это похоже на заранее продуманный план? спросила Кизия, с любопытством взглянув на своего спутника. Она сама не знала, как ей относиться к своим словам. Несомненно, в мысли о том, что мужчина и женщина могут быть предназначены друг другу, есть что-то заманчивое. Несмотря на свой жизненный опыт, Кизия верила, что от любви не уйдешь. Но, попавшись однажды в ловушку извращенных чувств, она начала бояться судьбы. После ухода от Тайрелла она прилагала огромные усилия, чтобы снова стать хозяйкой своей жизни. Но если и вправду все предрешено заранее...

- План есть всегда, - заявил Шкаф. Взгляд его темных глаз скользнул к ее губам и задержался на них очень долгое мгновение. - Проблема в том, чтобы понять его и смириться с ним.

Наступила тишина. Через несколько секунд Кизия отвернулась. Ее дыхание было неровным и поверхностным. Она положила ногу на ногу, и поерзала в кресле. Спустя еще секунду поменяла положение ног. Она знала, что ее спутник следит за каждым ее движением. Чувствовала это каждой частичкой своего тела.

Глубоко вздохнув, она снова посмотрела на Шкафа. Он откинулся в кресле, потягивая напиток. Его поза была расслабленной, почти ленивой. Но только не выражение глаз.

- Она красивая? - спросила Кизия.

- Кто?

- Феба Донован.

- Худенькая. - Шкаф пожал плечами. - С очень белой кожей.

- И она врач?

- Джексон говорит, психиатр.

- Гм.

- Я сказал, что это может ему пригодится, учитывая проблемы с Лорелеей.

Кизия собиралась взять еще одно колечко лука, но ее рука замерла на полпути. Ей вспомнился спор отца и дочери во время той памятной вечеринки, после которой они со Шкафом впервые по-настоящему поцеловались.

- Проблемы? - взволнованно переспросила она. - Какие проблемы?

- Переходный возраст.

- Чего?

Шкаф усмехнулся.

- Джексон никак не привыкнет к тому, что его дочка взрослеет. Когда до него дошло, что в следующем году Лорелея получит водительские права, он начал просыпаться по ночам в холодном поту. А теперь выяснилось, что у нее уже есть парочка ухажеров...

- Эй, мисс Кэрью!

Кизия вздрогнула от неожиданности и обернулась.

- Привет, детка, - сказала она пухленькой девушке, подошедшей к ней сзади. Затем посмотрела на Шкафа. - Шкаф, это Ванесса Темпл. Я познакомилась с ней во время той шефской программы, которую помогала проводить твоя мама в общественном центре. Ванесса, это Ральф Рэндалл, сын миз Хелены Розы. Он тоже работает в департаменте пожарной охраны.

- Здравствуй, Ванесса, - кивнул Шкаф.

- Привет, - ответила девушка, разглядывая его с нескрываемым интересом. Через несколько секунд она изучающее посмотрела на Кизию.

- Как дела? - спросила Кизия, не замечая ее любопытства.

- Хорошо. - Ванесса поправила осветленные, гладко причесанные волосы. Она снова перевела взгляд со Шкафа на Кизию. - Я подала документы для участия в программе обучения, о которой ты мне рассказывала.

- Правда? - обрадовалась Кизия. Новость сильно ее удивила. Она давно твердила Ванессе о множестве возможностей, открывающихся перед ней. И впервые девушка последовала ее совету.

- Ага. У меня собеседование на следующей неделе.

- Замечательно.

- Я надеюсь. - Ванесса поморщилась и почесала нос. В ее левой ноздре красовалось тонкое золотое колечко. - Туда миллион девчонок записались, и конкурс выше некуда.

- Но тебе...

- Ой! - воскликнула девушка, глядя через плечо Кизии. - Там Дерек. Она энергично замахала рукой. - Дерек!

У молодого человека, к которому она обращалась, зубы сильно выдавались вперед, он носил очки и телосложением напоминал черную соломинку для коктейля. Первой мыслью Кизии было то, что с такой примечательной внешностью он постоянно становится объектом насмешек. Второй мыслью - что он намного лучше того жуткого хулигана, с которым Ванесса водила компанию в начале года.

- Дерек, это Кизия Кэрью, - объявила Ванесса, хватая его за руку с видом собственницы. - Помнишь, я рассказывала тебе о ней? В центре? Она пожарный. Мисс Кэрью, это Дерек. Дерек Уайт.

- Здравствуйте, мэм, - произнес юноша, слегка кивнув и застенчиво улыбнувшись.

- Рада познакомиться, Дерек, - ответила Кизия. Она махнула рукой в сторону Шкафа. - А это мой друг, Ральф Рэндалл.

- Он тоже из департамента пожарной охраны, - добавила Ванесса. - И еще он сын миз Хелены Розы Рэндалл.

- Привет, Дерек, - раскатистым басом поздоровался Шкаф, протягивая руку.

- Здравствуйте, мистер Рэндалл, - сказал молодой человек, отвечая на рукопожатие. Он расправил плечи и вытянулся во весь рост. Кизия было решила, что это чисто мужское позерство - попытка доказать, что его не смутило явное физическое превосходство Шкафа. Затем она поняла, что ошиблась. Шкаф отнесся к Дереку Уайту с уважением, и юноша отреагировал соответственно.

Ей уже приходилось наблюдать нечто подобное. Она видела, как Шкаф общается с подростками в церкви. Что-то в его поведении заставляло их проявлять себя с лучшей стороны. Им было очень важно, чтобы у Ральфа Букера Рэндалла сложилось о них хорошее мнение.

- Дерек поступил в университет штата Джорджия, - сообщила Ванесса.

- Поздравляю, - искренне сказала Кизия.

- Этим можно гордиться, - добавил Шкаф. - Я сам учился в политехническом, но университет - очень престижный вуз.

- Ему дали стипендию.

- Ванесса, лапочка, тебе не обязательно рассказывать это всем подряд, пробормотал Дерек, смущенный до крайности.

- Знаю, что не обязательно, - ответила Ванесса, прижимаясь к нему и хихикнув. - Но мне хочется.

- Пусть лучше хвастается тобой на людях, чем пилит наедине, Дерек, усмехнулся Шкаф.

Кизия почувствовала, куда ветер дует. Кажется, мужская половина компании уже готова объединиться против женской.

Былую неуверенность Дерека как рукой сняло.

- О, этого тоже хватает, - сказал он, отвечая Шкафу многозначительной ухмылкой.

Кизия еле удержалась от гримасы. Ох уж эти мужчины! Иногда даже самые лучшие из них заставляют задуматься, почему Господь-Бог не пересмотрел свои чертежи после испытания первой модели человека.

Ванесса обиделась.

- Когда это я тебя пилила, Дерек Уайт?!

- Тысячу раз, детка. Помнишь, какой номер ты отколола в машине, когда мы возвращались со дня рождения Вудро?

Ванесса подбоченилась и окинула его яростным взглядом.

- А я должна была молчать после того, как ты весь вечер восхищался этой сучкой Джози Джексон?

Дерек, явно не ожидавший такого выпада, несколько секунд ловил ртом воздух. В конце концов он опомнился и сказал:

- Да я бы и не посмотрел в ее сторону, если бы ты не строила глазки Лютеру Кинсайду!

Ванесса одарила Кизию женским вариантом многозначительной ухмылки.

- Простите нас, пожалуйста, - отчеканила она, затем схватила Дерека за руку и утащила прочь.

- Молодо зелено, - сухо прокомментировал Шкаф, когда парочка исчезла из виду.

- Ох уж эта молодежь, - добавила Кизия, стараясь не вспоминать себя в Ванессином возрасте. - И тебе обязательно надо было ляпнуть насчет "пиления наедине".

- Я бы промолчал, если бы знал, что задену за живое.

- Разве бывают отношения без этого? - вздохнула Кизия. - И все потому, что вы, мужчины, совершенно не способны воспринимать критику...

- То, что вы, женщины, называете "критикой", это самые обычные придирки, которые только выводят мужчин из себя!

- Ах, ты так считаешь!

- Да, так!

- Ну... - Кизия задумалась. Внезапно до нее дошло, что они со Шкафом впервые поспорили по-настоящему. И предмет спора более чем смехотворен.

- Что ну? - раздраженно переспросил Шкаф.

Кизия невольно хмыкнула.

- Подожди секундочку, - произнесла она, пытаясь сохранить серьезное выражение лица. - Я придумаю, что ответить.

Шкаф прищурился. Затем он, видимо, тоже осознал всю нелепость происходящего. На его губах возникла улыбка. Секунду спустя они смеялись вместе.

- Не могу поверить, что сказал такое про женщин, - покачал головой Шкаф.

- Я первая начала, - напомнила ему Кизия.

- У тебя были причины.

- Что ж... - Она склонила голову и слегка улыбнулась. - Возможно.

Наступила тишина. Затем Шкаф спросил:

- Итак, Ванесса Темпл одна из твоих помощниц в общественном центре?

- Ага.

- Мама говорит, ты умеешь оказывать влияние на девушек.

- Я стараюсь, - сказала Кизия, ободренная похвалой. Затем добавила, Но до таких, как Ванесса, трудно достучаться.

- Твоя правда. - По лицу Шкафа было заметно, что он прекрасно ее понимает.

- Все же... - она покрутила в руке остывшее луковое колечко и отодвинула тарелку, - мне нравится участвовать в шефской программе. И я рада, что твоя мама довольна мной. Я знаю, что разочаровала ее, когда не смогла работать в приюте для женщин. Наверное, мне надо было объяснить ей, почему я ушла.

Шкаф потянулся к ней и взял за руку. Кизия вздрогнула от его нежного прикосновения.

- Не надо ничего объяснять. Она понимает.

- Ты и вправду так считаешь?

- Да, киска.

Кизия прикусила нижнюю губу и отвела взгляд. Глубоко вздохнув, она попыталась высказать словами то, в чем не признавалась даже себе.

- Это не потому, что я не верила в успех, - медленно начала она. - То есть, в успех этой затеи с приютом. Я верила. И сейчас верю. Просто я смотрела на приходящих туда женщин... в синяках, с переломами, до смерти напуганных... и видела себя. А когда я начинала расспрашивать о мужчинах, которые их избивали, слышала те же слова, которые говорила сама о себе и Тайрелле.

Она замялась, затем заставила себя снова взглянуть на Шкафа. Он не сводил с нее глаз, но продолжал молчать. "Все зависит от тебя, - было написано на его лице. - Говори столько, сколько хочешь сказать".

Кизия глубоко вздохнула и продолжила:

- Бывало так, что я начинала их ненавидеть за то, что они пробуждали во мне воспоминания. И некоторые из них догадывались о моих чувствах. Именно поэтому мне пришлось уйти, Шкаф. Потому что я причиняла им дополнительную боль. Ведь они обращались за помощью. А я вместо того, чтобы протянуть им руку, смотрела на них с презрением!

Пальцы Шкафа сжали ее ладонь. Он покачал головой.

- Не верю.

Ее сердце забилось сильнее, но все же она возразила:

- Это правда.

- Нет.

- По-твоему, ты знаешь меня лучше, чем я сама?

- Может быть. - Шкаф ослабил хватку, а затем и вовсе отпустил ее руку. - Иногда. Да, знаю.

- Тем вечером, когда я наконец рассказала тебе о Тайрелле... - начала Кизия.

- Я не правильно повел себя, малыш, - вмешался Шкаф. Его голос был низким и напряженным. Глаза наполнились болью. И чем-то еще, из-за чего Кизии было еще труднее выносить его взгляд. Стыдом. - Я разозлился.

Кизия моргнула, потрясенная его реакцией. Она вовсе его не осуждала. Даже наоборот.

- Ты злился из-за меня, Шкаф, - мягко заметила она. - Но не на меня. Мне понадобилось некоторое время, чтобы понять разницу, но теперь я понимаю. И даже когда не понимала...

- Что?

Кизия взглянула ему прямо в лицо, удивляясь, что не объяснила это раньше. Она была очень благодарна этому мужчине. Пора признать это и расплатиться.

- Знаешь, ведь ты единственный человек в мире, который не считает, что я сама виновата, - сказала она наконец.

Шкаф нахмурил брови.

- То есть... виновата в том, как обращался с тобой Тайрелл?

Она кивнула.

- И кем же, черт возьми, надо быть, чтобы обвинять тебя?

Его ругательство само по себе говорило о многом. За все время знакомства Кизия всего лишь два раза слышала, как он чертыхается. И в обоих случаях он тут же извинялся.

- Ах, Шкаф. - Сидящий перед ней мужчина вовсе не был наивным. Но иногда врожденная порядочность приводила к тому, что он заблуждался насчет человеческой натуры. - Спроси любую женщину, которую бьет муж или любовник. И она скажет, что осуждают всегда только ее. Это видно даже по вопросам, которые задают ей люди, пытаясь проявить сочувствие. А вопросы такие: "За что он тебя ударил?" Или: "Чем это ты так его достала?" Или: "Если он такой плохой, почему ты не уйдешь от него?"

Шкаф казался растерянным.

- Я даже не представлял...

- Знаю.

Снова наступила тишина. Кизия взглянула в ту сторону, куда Ванесса утащила Дерека. Она заметила юную парочку в противоположном конце зала. Они крепко обнимались. Их губы слились в страстном поцелуе.

Воркуют голубки, - подумала она и мысленно помолилась, чтобы их подростковая влюбленность не привела к далеко идущим последствиям. Слишком часто дети рождают детей, и не хватало, чтобы шестнадцатилетняя Ванесса Темпл угодила в эту ловушку.

Кизия почувствовала, что Шкаф снова взял ее за руку, и повернулась к нему. Выражение его лица подсказывало, что он видел то же, что и она, и что их мысли совпадают. Ей вспомнился однажды услышанный обрывок разговора между Шкафом и двумя подростками. О том, что настоящий мужчина не тот, кто может сделать ребенка, а тот, кто способен о своем ребенке позаботиться.

Шкаф нежно поглаживал ее пальцы, не сводя с нее глаз. В конце концов он спросил:

- А ты хочешь иметь детей, Кизия Лоррейн?

Ее сердце замерло. Перед ее мысленным взором возник образ маленького пухлого мальчика. Смуглый малыш с темно-карими глазами и широким, резко очерченным носом. Его, хохочущего, подхватывает на руки отец, сильный, чернокожий мужчина.

Кизия моргнула, отгоняя от себя эти мысли. Ей отчаянно хотелось отвести взгляд, но она смогла удержаться. Глядя Шкафу прямо в глаза, она ответила со всей присущей ей честностью.

- Да, я хочу детей. Но сначала я хочу кое-чего другого.

***

Сопровождая Кизию к машине пятнадцать минут спустя, Шкаф все еще обдумывал ее ответ. По нескольким причинам он не стал углубляться в эту тему. Да и сам вопрос насчет детей вырвался у него нечаянно. Просто он уже несколько раз задумывался о детях Кизии... его детях. Но заводить речь об этом, когда так много других проблем остаются неразрешенными...

По меньшей мере преждевременно.

Придя к такому выводу, Шкаф был рад перевести разговор в более привычное русло. Вскоре Кизия взглянула на часы и сказала, что пора домой.

Проливной дождь, из-за которого был сорван бейсбольный матч, сменился мелкой моросью. Будь Шкаф один, он бы даже не потрудился раскрыть зонт. Но присутствие Кизии заставило его сделать это. Сын Хелены Розы Рэндалл не мог позволить леди промокнуть.

- Как машина? - спросил он.

Кизия остановилась и взглянула на него. Свет фонарей на стоянке придавал ее лицу какой-то неземной вид.

- Лучше чем когда бы то ни было.

- А точнее?

- Ну...

- Ага. Я так и думал.

- Она ни разу не ломалась с тех пор, как я получила ее от Джамала, пояснила Кизия. - Он хорошо поработал.

- Я тебе говорил.

- И взял недорого.

- И это говорил тоже.

- Пытался, по крайней мере, - поправила его Кизия, выгнув бровь. - А я так даже не хотела слушать.

Шкаф вдохнул ее возбуждающий запах. Он судорожно сглотнул, переступив с ноги на ногу.

- Мы всего лишь заботились о твоих интересах.

- Нет. - Его спутница покачала головой. При виде этого жеста у Шкафа комок подступил к горлу. Он не мог глаз отвести от ее длинной, стройной шеи. - По-моему, ты делал это в одиночку. А я вела себя, как...

- Как независимая женщина? - перебил ее Шкаф. Он понял, что она собирается извиниться, и ценил это, но не нуждался в ее извинениях. Кроме того, он не хотел, чтобы она переживала из-за такой мелочи.

Кизия склонила голову, сбитая с толку его высказыванием.

- Что-то вроде.

- Я ничего не имею против независимых женщин, киска.

- Да?

- Ага. Обеими руками за. - Шкаф помолчал секунду и добавил, - В разумных пределах.

Поначалу казалось, Кизия приняла его слова всерьез. Но затем на ее пухлых губах вспыхнула лукавая улыбка. У Шкафа голова пошла кругом.

- И что же это за пределы, братец Рэндалл? - медовым голоском поинтересовалась Кизия. Она вскинула подбородок, в ее глазах светился чисто женский вызов.

- Ну... - Шкаф притворился, что обдумывает ответ. Его переполняло возбуждение. Можно было только порадоваться, что сегодня он надел не слишком узкие джинсы. - Если ты независимо положишь руки мне на плечи...

- Вот так?

- Ага.

- Не слишком независимо для тебя?

- Не-а.

- А что если я... независимо... придвинусь поближе?

Соски Кизии скользнули по его груди. Она сопроводила это движение легким покачиванием бедер, от чего у Шкафа дыхание застряло в горле. Он обнял ее за талию, не зная, привлечь ее ближе или пока повременить.

- Мы еще не достигли предела? - притворно испуганным голосом спросила Кизия.

Шкаф моргнул, его затуманенные мозги отказывались понимать смысл вопроса.

- Какого предела, малыш?

Кизию позабавило его смущение. Он чувствовал это. Ощущение своей власти над ним доставляло ей удовольствие. Его это тоже радовало. Ведь тот факт, что она наконец взяла на себя роль соблазнительницы, означает, что она преодолела психологические последствия своего брака с Тайреллом Бэбкоком.

- Предела, за которым ты перестаешь ценить независимость в женщинах.

- А. - Шкаф привлек Кизию чуть ближе. Заметил, что она дрожит. Его охватил прилив страсти. Чувство было на удивление сильным. - До него еще далеко.

- Ты... уверен?

- Гм. - Шкаф очень нежно погладил ее по спине. Он не хотел просто обладать ею. Ему хотелось, чтобы она сама сделала первый шаг к сближению, чтобы разделила с ним удовольствие.

- Значит, ничего плохого не случится, если я чуть-чуть наклоню твою голову...

Ах.

- ...и встану на цыпочки...

Ах, да.

- ...и тогда...

Ах, да. Пожалуйста.

Их губы встретились. Слились.

Оба застонали.

Рот Кизии приоткрылся. Язык Шкафа проскользнул между ее зубов и затрепетал в медленном, волнующем танце. Вкус мяты свидетельствовал о том, что она заранее подготовилась к этому поцелую. Шкафу приятно было узнать об этом.

Она наклонила голову. Их поцелуй делался более крепким. Более страстным. Медленный, волнующий танец стал откровенно сексуальным.

- Ммм... - выдохнула Кизия, когда они наконец разжали объятия. Она пробежалась розовым язычком по пухлой верхней губе, словно слизывая запах Шкафа. У него все сжалось внутри. Джинсы внезапно перестали быть просторными, и грубая ткань врезалась в тело.

- Кизия, - прошептал он.

Она протянула руку и погладила кончиками пальцев его усы точно так же, как сделала это шесть недель назад на пороге своей квартиры. Затем бережно коснулась его губ. Шкаф не удержался, чтобы не лизнуть ее ладонь.

- Быть может, моя женская независимость заходит слишком далеко, пробормотала Кизия. Ее глаза пылали жаром, словно полуденное солнце. - Но я хочу сказать, что ты прекрасно целуешься, Ральф Букер Рэндалл.

Шкаф рассмеялся.

- Я еще не то умею, киска, - похвастался он.

Но только не на автостоянке у ресторана.

И не с независимой женщиной-пожарным, у которой в семь утра начинается смена.

***

Звонок раздался сразу, как только Кизия вошла в квартиру. Она бросилась к телефону, едва не наступив на Шабаз. Хотя кошке и не следовало путаться под ногами, Кизия почувствовала себя виноватой. После поцелуя со Шкафом она была, как пьяная. Даже ноги заплетались.

- Алло? - сказала она в трубку.

- Привет, Кизия.

У нее подкосились колени. Она прислонилась к стене, чувствуя, как пылает лицо. Шабаз с мяуканьем гоняла по полу набивную мышку.

- Проверяешь меня, Шкаф? - спросила Кизия через мгновение, отфутболив игрушку в сторону.

- Я бы не осмелился.

- Тогда зачем звонишь?

- Хотя бы затем, чтобы сказать, как мне было хорошо с тобой.

- Гм. - Кизия не хотела, чтобы он догадался по голосу о ее улыбке. Незачем давать мужчине лишний повод для зазнайства.

Шабаз с воплями носилась кругами у ее ног.

- Что ж, - продолжил Шкаф. - Мне интересно, как такая независимая женщина, как ты, воспримет предложение встретиться послезавтра, а не через два дня, как договаривались.

Кизия растерянно моргнула.

- Ты имеешь в виду... среду?

- Ага.

- Но разве ты не будешь работать?

- Нет. Мне на автоответчик скинули сообщение, что на время расписание изменилось. Там какие-то проблемы с персоналом.

Кизия вертела в руках телефонный провод. Ее пальцы слегка дрожали.

- То есть... ты будешь работать в третьей смене?

- Ага.

- Со мной.

- Вот именно.

- И без всяких сверхурочных?

- Ага. Я распрощался с первой сменой на целый месяц.

- И ты хочешь, чтобы мы встретились в среду вместо четверга.

Наступила долгая пауза. Затем Шкаф решительно произнес:

- В четверг тоже можно, киска.

- Ясно.

- Я подумал, что ты могла бы придти ко мне, и я угостил бы тебя ребрышками по папиному рецепту.

Она рассмеялась.

- Ты мне уже обещал это.

- Я всегда выполняю свои обещания.

Его ответ был похож на шутку, но Кизия знала, что это чистая правда.

Ты можешь доверять ему, - прошептал ее внутренний голос. Нечто похожее она уже слышала шесть недель назад.

Знаю, - подумала она. - Знаю... и доверяю.

- Кизия?

Она выпрямилась. Пьянящее чувство возбуждения сменилось искренней радостью. Голова перестала кружиться. Но зато впервые за долгое, долгое время на сердце у нее полегчало.

- Можно, я принесу с собой сладости? - спросила она.

В трубке раздался смех. Этот звук пробуждал в Кизии приятное чувство предвкушения. Она поднесла руку к груди. Ее соски затвердели. Сердце билось, как сумасшедшее.

- Можешь приносить все, что хочешь, Кизия Лоррейн.

Пятая глава

Дзынь!

Шкаф проснулся, как от толчка, почти моментально перейдя от глубокого сна к полному пробуждению. И сразу же понял две вещи.

Во-первых, он лежал дома на собственной кровати, а вовсе не в койке на пожарной станции.

Во-вторых, ему снился сон.

Яркий.

Эротический.

Со всеми вытекающими последствиями.

Дзынь!

Шкаф перевернулся на бок и снял трубку. На электронных часах, стоящих рядом с телефоном, было без двух минут одиннадцать.

- Алло? - сказал он, решив не обнадеживаться раньше времени.

Ответа не было.

Он откашлялся и попробовал снова.

- Алло?

- Ральф?

Его надежды рухнули, как биржа в 1929 году.

- Доброе утро, мама, - произнес он, сев в кровати. Одеяло скользнуло вниз, сбившись на бедрах. Он почесал грудь.

- Ральф Букер Рэндалл, что ты делаешь дома?

Шкаф напомнил себе, что он взрослый мужчина. Он уже вышел из того возраста, когда рассерженный мамин голос наводил на него такой же ужас, как голос ангела в Судный День.

- Разговариваю с тобой, а что? - ответил он, сдержав зевок. Теперь, когда он понял, что на пожар спешить не надо, его снова начало клонить в сон.

- Разве ты не должен быть на работе?

Разве он не должен быть...?

О Господи. Конечно!

- Я работал вчера, мама, - торопливо пояснил Шкаф, мысленно выругав себя за то, что не предупредил ее об изменениях в расписании. Хотя мама всегда любила совать нос в его жизнь, ее стремление быть в курсе всех его дел стало еще сильнее после того, как четыре года назад отец умер от рака. Хотя иногда это раздражало, все же Шкаф старался удовлетворять ее любопытство. Он знал, какое страшное чувство пустоты оставила в ее жизни смерть Вилли Лероя Рэндалла.

- Как это?

- Расписание временно изменилось. Я месяц буду работать в третьей смене вместо первой.

- А. - Наступила тишина. Затем, - Значит поэтому тебя не было, когда я звонила вчера.

Шкаф подавил очередной зевок, вспомнив несколько звонков, обнаруженных на автоответчике после возвращения домой в полвосьмого утра.

- А сообщение ты оставить не могла? - поинтересовался он. Если честно, он тоже недолюбливал автоответчики, но по крайней мере пользовался ими.

- Разве у тебя нет других занятий кроме как валяться в постели?

Внезапно Шкаф вспомнил, каким чувственным было лицо Кизии на автостоянке у ресторана. Его захлестнуло желание при мысли о страстном блеске ее топазовых глаз, о ее податливых губках.

Его тело напряглось. Пальцы свободной руки сжались, сминая простыни. Сладости, - вспомнил он. - Она спросила, можно ли принести...

Звук материнского голоса, окликающего его по имени, вернул Шкафа к действительности. Он поерзал в кровати, раздраженный собственной впечатлительностью.

- Я что-то могу сделать для тебя, мама? - спросил он, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Тишина в трубке.

- Мама? - повторил Шкаф.

- Я звонила насчет завтрашнего дня, - прозвучал загадочный ответ. - Но раз уж ты не на работе, может, сегодня вечером будет лучше.

- Лучше? - переспросил Шкаф, одним махом растеряв все свое чувство сыновней почтительности.

Девушка, - мрачно подумал он. - Она нашла мне девушку.

В который раз.

- Ага. Моя подруга Этель Делани... ты ее помнишь, верно? Она работала со мной в том благотворительном фонде год назад. Так вот, ее племянница Женева приехала из Мобиля, и...

- Нет, мама. - Прозвучало довольно грубо, и Шкаф знал это. Но еще он знал, что только резкий, категорический отказ может остановить мамочку, когда она пытается устроить его личную жизнь. Любые вежливые попытки увильнуть не сработают. Давно проверено.

- Что ты сказал?

- Я говорю, нет.

- Почему нет? - спросила Хелена Роза Рэндалл не менее резким тоном. Этель Делани утверждает, что Женева очень милая девушка...

- Я не сомневаюсь в словах миз Делани, - решительно оборвал ее Шкаф. И уверен, что эта Женева просто прелесть. Но мой ответ нет. НЕТ, большое спасибо, мама, но нет.

- Что плохого в желании матери, чтобы ее сын женился на хорошей девушке и подарил ей внуков?

Эти слова пробудили в Шкафе новую волну эмоций. Он всегда мечтал о детях. Но до встречи с Кизией Кэрью он понятия не имел о том, от какой женщины хочет их иметь.

"А ты хочешь иметь детей, Кизия Лоррейн?" - спросил он прошлым вечером.

"Да, я хочу детей, - ответила она. - Но сначала я хочу кое-чего другого".

С Божьей помощью она получит все, что хочет.

С Божьей помощью хоть что-нибудь из этого она получит от него.

- Ральф?

Шкаф поднял голову.

- Ничего плохого в этом нет. И я доставлю тебе такое удовольствие. Можешь мне поверить.

- Как я могу верить, когда ты даже не хочешь встретиться с племянницей Этель Делани? Я думала, что смогу пригласить ее к ужину сегодня вечером...

- У меня сегодня вечером свидание.

Мать молчала секунд, наверное, тридцать. Шкафа нервировала эта затянувшаяся тишина. Он знал, о чем она думает. И заранее собрался с силами.

- Когда ты его назначил?

Вопрос оказался неожиданным. После недолгого раздумья Шкаф пришел к выводу, что никаких ловушек в нем нет.

- Примерно тридцать шесть часов назад.

Матери понадобилась всего одна секунда, чтобы подсчитать.

- Ты встречался с ней посреди ночи?

Шкаф сглотнул, понимая, что вся его уверенность рассыпалась в прах. Как ей это удается? Как она умудряется так запросто заставить его почувствовать себя нашкодившим мальчишкой?

- Э...

- И что же это за женщина?

- Ты ее знаешь, мама, - сердито ответил он. - Это Кизия Кэрью.

Снова наступила тишина. Но на этот раз Шкаф даже не задумывался о ходе мыслей своей матери. Он был занят тем, что распекал себя за излишне болтливый язык.

Он вовсе не стыдился того, что было... или не было... между ним и Кизией. Да и чего стыдиться? Просто он очень... дорожил... этими хрупкими взаимоотношениями. И как бы сильно ни любил свою маму...

- Что ж, слава Богу, - внезапно провозгласила Хелена Роза Рэндалл дрожащим от волнения голосом. - Давно надо было признаться.

- В чем? - встрепенулся Шкаф.

- Я же сказала, давно пора...

- Ты знала о моих отношениях с Кизией?

- Ну конечно.

- Ты знала... и молчала?

- А что я могла сказать?

Если вспомнить все ее разглагольствования в адрес его прошлых подружек, вряд ли этот вопрос можно воспринимать серьезно.

- Как? - спросил Шкаф через секунду.

- Как мне удалось держать рот на замке?

- Нет! - Это его тоже интересовало. Но не в такой степени. - Как ты узнала?

- Ах. Вот оно что. - Она фыркнула. - Ну, когда сын, который всегда держал свою любимую мамочку в курсе всех дел, перестает ей рассказывать о своей личной жизни, это вызывает естественное любопытство.

- А ты не подумала... моя "любимая мамочка"... о том, что мне нечего рассказывать?

- Я размышляла об этом, - призналась мама. - Но когда в прошлом месяце я была в салоне красоты, и моя парикмахерша сообщила, что видела тебя на джазовом концерте вместе с очень привлекательной молодой леди.

Шкаф чуть было не застонал.

- И ты тут же предположила, что эта привлекательная молодая леди Кизия.

- Как тебе не стыдно! Я никогда ничего не предполагаю. Я спросила, как она выглядела, и пришла к выводу, что это Кизия. У Полетт... это моя парикмахерша... глаз наметан.

- Оно и видно.

- Естественно, меня это насторожило, - продолжила мама, не обратив внимания на его ироническое замечание. - И когда две недели назад я увидела, как вы в церкви глаз друг с друга не сводите...

Шкаф тяжело вздохнул, представив себе эту картину. В позапрошлое воскресенье он пел в церковном хоре. Кизия сидела во втором или третьем ряду с правой стороны. На середине первого куплета поток солнечных лучей ворвался в застекленное окно, окутав ее золотистым сиянием. Она подняла голову навстречу свету, словно повернувшийся к солнцу цветок. Шкаф в жизни не видел ничего более прекрасного. И то, что его голос не сорвался от избытка чувств, было настоящим чудом.

- Мы с Кизией знакомы вот уже три года, мама, - напомнил он, задумавшись о том, насколько очевидным было его влечение. Сколько прихожанок успели заметить, что его вдохновляет не Дух Святой, а самая обычная земная любовь? - Мы видели друг друга тысячу раз.

- Ага. - Очень сухой ответ. Означающий, что нечего и надеяться обвести ее вокруг пальца. - И то, что вы вытворяли на автостоянке у "Варсити", тоже, наверное, не в первый раз.

Шкаф чуть не поперхнулся. Откуда она...

Ах.

Конечно.

- Ванесса Темпл, - прошипел он сквозь зубы.

- Мы с ней случайно встретились вчера в общественном центре, жизнерадостно подтвердила мама. - Такая милая девочка, хотя я ума не приложу, зачем ей понадобилось вдевать в нос это ужасное кольцо. Терпеть не могу весь этот новомодный "пирсинг".

- Мама... - Шкаф умолк, разрываясь между необходимостью узнать побольше и нежеланием давать объяснения.

- Что, милый?

Необходимость узнать побольше перевесила.

- Ты говорила об этом с Кизией?

- Конечно нет. - Услышав ответ, Шкаф тут же пожалел о том, что спросил. - Не могу отрицать, когда я познакомила тебя с ней в церкви, у меня были кое-какие надежды. Меня так и подмывало надавить на вас. Но когда я лучше узнала Кизию... ну, в общем, я поняла, что ей многое надо преодолеть в себе.

У Шкафа екнуло сердце от пронзительной нежности к женщине, находящейся на другом конце телефонного провода.

- Ей нужно время, мама, - сказал он. - Нам обоим. И хоть мне не хочется это говорить... преодоление еще не кончилось. Не кончилось для нас обоих.

- Твой папа ждал пять лет, пока я согласилась ответить ему "да", напомнила Хелена Роза Рэндалл.

- Он часто говорил, что готов был ждать в два раза дольше, и еще считал себя счастливчиком.

- Мой Вилли Лерой был очень терпеливым.

- Не спорю.

- Он был хорошим человеком. Таким же, как его сын.

Шкаф был глубоко тронут. Хотя он никогда не сомневался в силе ее материнской любви, это сравнение доставило ему истинную радость.

- Мама... - начал он, его голос был хрипловатым от волнения.

- Знаешь, - перебила его мать. - Ребекка Мэттью... ты с ней не знаком? Не могу вспомнить. Может и нет. Мы с ней вместе ездили в Вашингтон прошлой осенью. Так вот, ее младший сын не женат и может стать отличной парой для племянницы Этель Делани. Джером, кажется, так его зовут. Позвоню-ка я Ребекке прямо сейчас и поинтересуюсь, не захочет ли он познакомиться с Женевой.

Шкафа не расстроила внезапная смена темы. Он знал, что еще успеет сказать матери, как много значили для него ее слова. И заодно сможет спросить, не для того ли предназначался весь этот разговор, чтобы прояснить ситуацию насчет Кизии.

- Надеюсь, ты дашь Джерому возможность выбирать? - сухо спросил он.

- Возможность выбора есть у всех, Ральф Букер. - Ответ был четким и абсолютно уверенным. - Не все это понимают, но выбор есть всегда.

- Ага.

- Пора закругляться, милый. Ты ведь передашь Кизии привет от меня, верно?

Он рассмеялся.

- Конечно, мама.

- И сам тоже не подкачай.

***

Что мама хотела сказать этой фразой, Ральф Рэндалл спросить не решился. Но это напомнило ему, что надо бы проверить наличие презервативов в ящике тумбочки.

И поменять постельное белье на двуспальной кровати.

***

- Что-то сладкое, - сказала Кизия семь часов спустя. Она слизнула с указательного пальца каплю соуса, приготовленного Шкафом по отцовскому рецепту, пытаясь разгадать секрет его необычного вкуса. О некоторых составляющих она уже догадалась. - Это явно что-то... сладкое.

- Сладкое - понятие растяжимое, киска, - ответил хозяин, отгоняя муху ленивым взмахом руки.

Начинало смеркаться. Кизия и Шкаф сидели на задней веранде его маленького домика. Хотя большую часть дня температура воздуха держалась на уровне тридцати градусов, легкий ветерок навевал прохладу. И доносил из парка голоса играющих детей.

- Кукурузный сироп, - предположила Кизия, решив, что жженый сахар был бы слишком простым вариантом.

- Не-а.

- Патока.

- Нет.

- Мед?

Шкаф покачал головой.

Она уже исчерпала все свои идеи. Сладкое... сладкое...

- Персиковый сок!

Шкаф от души рассмеялся.

Кизия теребила нижнюю губу, глядя, как он веселится. Она редко видела его таким раскованным. А сама...

И вовсе я не напряжена, - сказала себе Кизия. Скорее возбуждена. Насторожена. Словно в ожидании чего-то. Этим прекрасным вечером все ее чувства обострены до предела.

Даже слух стал острее чем прежде. Как иначе объяснить свою способность замечать малейшее изменение сердечного ритма.

Вот и опять сердце забилось быстрее. Стоило только взглянуть на широкоплечую фигуру Шкафа, на его узкие бедра и длинные ноги. Его темная кожа в угасающем солнечном свете блестит, словно полированное красное дерево.

- Сдаешься? - спросил он, понизив голос.

Кизия подняла глаза, чувствуя нарастающий внутри жар.

- А подсказка?

Он глубоко вздохнул. И коварно улыбнулся.

- Это можно пить.

- Чай.

- Не-а.

Кизия склонила голову набок, качнув золотыми сережками. Это не вино, подумала она. Шкаф рассказывал, что в восемнадцатилетнем возрасте его отец дал зарок не употреблять спиртного и был верен своей клятве всю жизнь.

Спустя несколько секунд она назвала один напиток, который, по слухам, был не чем иным, как газированным сливовым соком.

- Как тебе только в голову пришло, - ухмыльнулся Шкаф. - Мой папа родился и вырос в Атланте. Секрет его соуса был и остается сугубо местным.

Атланта.

Что-то местное.

Может...

- И ты хочешь сказать, что полил эти ребрышки кока-колой?

Шкаф поднял руки, подтверждая ее правоту.

- Никогда бы не догадалась, - честно призналась она.

- Мало кто может догадаться. Ведь я еще добавляю щепотку красного перца.

- А в чем секрет твоего картофельного салата? - Кизия попыталась вспомнить что-то типично южное. - Овсяные хлопья?

- Иди сюда. - Он поманил ее пальцем. - Я скажу на ушко.

Кизия повременила пару секунд. Затем придвинулась ближе к Шкафу.

Он наклонил к себе ее голову.

Ее ресницы дрогнули.

Он прошептал всего два слова, согрев ее кожу теплым дыханием.

- Гм... - Кизия вздохнула, наслаждаясь ощущением близости.

И только потом поняла, что он ей сказал.

- Из магазина? - повторила она, широко раскрыв глаза и уставившись на него с притворным возмущением. - Ты посмел накормить меня салатом, купленным в магазине?

- Боюсь, что так, киска. - Шкаф нахально усмехнулся. - Картофельный салат показался мне слишком простым блюдом, чтобы за него стоило браться. Что сказать? Я из тех людей, которые не могут готовить еду без риска.

Кизия фыркнула.

- Не поняла.

- Это началось еще в те давние времена, когда мужчины охотились, поведал он серьезным тоном. - Когда можно было добыть еду или самому стать жертвой. Когда обедающий мог запросто превратиться в чей-то обед из-за неосторожности.

- Когда у потенциальных кушаний были зубы, - подыграла ему Кизия.

- Вот-вот.

- И поэтому ты нуждаешься в... э... дозе адреналина перед тем, как приступить к готовке.

- Ага. - У Шкафа заблестели глаза.

- То есть, тебе обязательно нужен мангал.

- Или эти большие, острые ножи.

Кизию разобрал смех. С хохотом она прижалась к Шкафу, обхватила его за талию. Его левая рука скользнула по ее груди. Кизия придвинулась еще ближе.

Ее смех перешел в сдавленное хихиканье, а затем - в длинный, глубокий вздох.

- Похоже, ты не восприняла мою теорию приготовления пищи с тем уважением, которого она заслуживает, сестренка Кэрью, - пробормотал Шкаф через несколько секунд, коснувшись губами ее курчавым волос.

Она слегка отстранилась, запрокинула голову, чтобы видеть его лицо.

- Неужели находились женщины, которые действительно верили в твою доисторическую теорию?

Ее глупый вопрос оказался таким же неожиданным, как незваный гость на вечеринке. Если бы можно было взять назад свои слова, Кизия бы это сделала. Но теперь она могла только смотреть, как мрачнеет на глазах лицо ее спутника.

- Шкаф... - шепнула она, похолодев от страха. Ну зачем ей понадобилось напоминать о других женщинах? Не могла промолчать?

Ральф Рэндалл поднял правую руку. Хотя сердцем и разумом Кизия знала, что ей нечего бояться, тихий голосок из самого темного уголка души нашептывал прямо противоположное.

Она невольно отшатнулась, ненавидя себя за это. Ее дрожь стала дрожью облегчения, когда пальцы Шкафа с необычайной нежностью коснулись ее щеки.

- Ты первая женщина, которая услышала о моей теории, - сказал он, сверля ее взглядом. Кизия догадалась, что он знает о ее страхе. И что это знание причиняет ему боль. - А еще ты первая женщина, кроме моей мамы, которую я пригласил в этот дом. - Он снова погладил ее щеку, его прикосновение было мягким и успокаивающим. - И я никогда, никогда в своей жизни не готовил для других женщин.

- Ох, - единственное, что Кизия сумела произнести. Внезапно она почувствовала, что задыхается.

Шкаф обвел ее губы слегка загрубевшим кончиком большого пальца. Ее рот невольно приоткрылся. Палец скользнул внутрь. Кизия почувствовала вкус фирменного соуса Вилли Лероя Рэндалла.

Шкаф обнял ее. Приподнял. Кизия не уловила последовательности его плавных движений. Но внезапно она оказалась у него на руках.

Он чмокнул ее в шейку, потянулся к губам. Они поцеловались. Крепко и горячо. Кизия зажмурилась, перед ее глазами плясали искры, сердце едва не выскакивало из груди.

Она хотела этого.

О, святые небеса. Она хотела.

Шкаф оторвался от ее губ. Кизия открыла глаза, ощутив чувство потери. Она дрожала.

- Кизия, я застелил постель чистым бельем и положил презервативы в ящик тумбочки. Прямо сейчас я хочу внести тебя в дом и воспользоваться всем этим. Я хочу любить тебя сегодняшней ночью. И завтра тоже. И послезавтра. Я хочу тебя до боли. Но, как и в тот раз, когда мы впервые поцеловались, мне нужно знать, хочешь ли ты того же, что и я.

"Скажи это, киска, - умолял он в тот вечер, полтора месяца назад. Скажи или покажи. Для нас обоих очень важно, чтобы я правильно тебя понял".

- Да, Шкаф, - ответила она. - Ах... да!

***

Он раздевал ее так, словно разворачивал самый дорогой и желанный подарок. Нежно и решительно снимал с нее одежду, нахваливал каждым дюйм ее обнаженной кожи. Она и представить не могла, что когда-нибудь, благодаря ему, почувствует себя такой красивой.

Он ласкал ее губы целую вечность. Пробовал на вкус. Дразнил. Целовал бесчисленное множество раз. Наслаждался ее ртом, словно самым сочным, самым спелым и соблазнительным яблоком из Райского сада.

Кизия с дрожью выдохнула его имя, обнимая его широкие плечи. Их языки соприкоснулись, разжигая еще большую страсть.

- Чем больше ты даешь, - с жаром прошептал он, - тем большего я хочу от тебя.

Она инстинктивно попыталась прикрыться, когда Шкаф снял с нее кофейного цвета лифчик. Она сомневалась в красоте и раз


Содержание:
 0  вы читаете: Несгораемая страсть : Кэрол Бак    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap