Любовные романы : О любви : Шепчи мне о любви (Том 1) : Шарли Басби

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0

вы читаете книгу

Ширли БАСБИ

ШЕПЧИ МНЕ О ЛЮБВИ

ТОМ 1

Анонс

Юная Моргана, выросшая в грязных трущобах Лондона, слишком хорошо знала, какая судьба ожидает красавицу нищенку, а потому предпочла стать воровкой. Девушка с детства поклялась, что никогда не станет ничьей любовницей, и держала клятву - пока не встретила неотразимого, мужественного американца Ройса Манчестера. Напрасно пыталась Моргана противостоять охватившему ее пожару страсти, напрасно боролась с собой любовь к Ройсу была сильнее доводов рассудка...

ПРОЛОГ

ПРЕСТУПЛЕНИЕ В ПОЛНОЧЬ

Англия, 1796 год

О низость, низость с низкою улыбкой!

Где грифель мой? Я это запишу,

Что можно улыбаться, улыбаться

И быть мерзавцем. Если не везде,

То, достоверно, в Дании.

Шекспир. "Гамлет"

Леди Эстер Девлин, недавно овдовевшая графиня Сен-Одри, умирала. Ее глаза, не замечая присутствующих, бесцельно блуждали по спальне. Смертельная истома медленно овладевала ее исхудавшим телом, путала мысли.

Взгляд умирающей скользил по просторной комнате с изящными стульями, обитыми золотистым бархатом, большим шкафом красного дерева и туалетным столиком редкой красоты. И лишь перейдя к висевшим на стенах портретам, мутнеющие глаза ожили, жизнь снова вернулась в них, и лицо озарила слабая улыбка: женщина вглядывалась в портрет покойного мужа, шестого графа Сен-Одри.

Неужели с тех пор, как она встретила его, минул всего год? Неужели только одиннадцать месяцев назад она стала невестой самого красивого и обаятельного лорда Англии? Ей исполнилось двадцать, ему было сорок пять, но для Эстер это не имело никакого значения. Довольно было взглянуть на Эндрю, лорда Девлина, всего один раз, чтобы без памяти влюбиться в него.

То обстоятельство, что сей пресыщенный жизнью аристократ ответил взаимностью молоденькой, мало кому знакомой девушке, казалось почти чудом. И хотя иные, завидуя, поговаривали, что лорд прельстился огромным состоянием Эстер, она была не в силах отказать, когда Девлин попросил ее руки. Они поженились после неприлично короткого периода ухаживания. Возражать было некому, так как Эстер была сиротой и единственным опекуном девушки был любящий ее дядя, которого не меньше других удивило желание графа взять его племянницу в жены.

Эстер никогда не сомневалась, что он ее любит, и первый месяц их брака, когда в страстных объятиях мужа она открыла мир плотских наслаждений, был особенно волнующим. А потом они отправились в Лондон. Театр, балы и магазины привели молодую женщину, привыкшую к размеренной жизни провинциального городка и чинному обществу Бата, в совершенный восторг. Эндрю открыл перед ней новый мир: он с гордостью водил ее по Лондону и знакомил с тысячью соблазнительных сторон жизни громадного города.

Однако самым дорогим воспоминанием было до боли короткое время, проведенное ими в Сен-Одри-Холле. Эстер наслаждалась жизнью в Лондоне, но красота гор и долин Сен-Одри перевернула ей душу, и она, дождаться не могла дня, когда они наконец начнут тихую семейную жизнь в этом прекраснейшем уголке Англии.

Первые недели в Сен-Одри были воистину восхитительны. Эндрю показывал ей окрестности, они обсуждали планы восстановления некогда великолепного, но ныне запущенного имения, которым из поколения в поколение владели графы Сен-Одри, А ночи... Даже сейчас, изнуренная, истерзанная болью, она с блаженной улыбкой вспоминала их. Память возвращала не только взрывы страстей, но и мечты О детях, о перестройке имения, об ожидавшем их бесконечном счастливом будущем.

Но не прошло шести недель после свадьбы; как все кончилось. Даже теперь Эстер не могла поверить, что Эндрю больше нет, даже теперь она не могла смириться с мыслью, что ее муж, вероятнее всего, погиб от рук любовницы: отправился в уединенный коттедж на встречу с ней, где она, взбешенная его браком, прежде чем покончить с собой, вонзила ему нож прямо в сердце...

Младший брат Эндрю, Стивен, путешествовавший вместе с женой по Италии, незамедлительно вернулся домой - утешить молодую овдовевшую невестку и заодно унаследовать графский титул вместе с поместьем. Эстер с болью смотрела на него, похожего на Эндрю как две капли воды: те же черные волосы, те же серые глаза. Она чувствовала, что ему жаль ее, хотя он, как многие, полагал, что Эндрю женился на ней исключительно ради денег.

Стивен сразу понравился Эстер, чего нельзя было сказать о его жене Лусинде. Та, нисколько не стесняясь, немедленно дала понять молодой вдове, кто здесь теперь хозяйка. "Само собой разумеется, вам здесь больше делать нечего, - заявила она убитой горем женщине. - С таким состоянием, как ваше, можно жить где заблагорассудится. Мой муж - настоящий Сен-Одри, и когда-нибудь титул перейдет к нашему сыну".

Слова Лусинды причинили ей нестерпимую боль, но Эстер осталась, спокойно обдумывая, как перестроить поместье. Она вручила Стивену приличную сумму на восстановление Сен-Одри-Холла, сказав просто: "Ваш брат хотел этого. В память о нем, прошу вас, примите эти деньги".

Несколько дней спустя началась большая работа, о которой она и Эндрю в свое время мечтали. При виде множества рабочих, суетившихся в доме, который мог бы стать ее семейным очагом, Эстер почувствовала, что ей теперь легче переносить горе и мучительно тянувшиеся после смерти мужа дни стали заметно короче.

И все же первые недели прошли как в тумане. Под тяжестью случившегося Эстер не замечала происходивших в ней перемен. Только через месяц после похорон она поняла, что беременна. С чувством благоговейного страха молодая женщина осознала, что короткое время ее замужества может увенчать прекрасное существо - ребенок Эндрю. Его наследник.

Разумеется, Лусинда и - в меньшей степени - Стивен не испытывали восторга от того, что у Эстер будет ребенок. Ведь тогда Стивен терял вместе с домом, который уже считал своим, титул и земли предков.

Пока тянулись напряженные месяцы ожидания, Эстер глубоко привязалась к Стивену. Он был так добр к ней все это время и особенно заботился о ее здоровье. По ее поручению он следил за ходом перестройки ее собственного, вдовьего дома. Стивен настаивал, чтобы Эстер позволила ему взять на себя все расходы, но она не согласилась и оплатила все сама.

Ожидая родов, Эстер не без удивления обнаружила, что она все больше и больше полагается на Стивена, полагается во всем. Он уделял ей все свободное время, охотно выполняя любые ее поручения. Эстер было приятно ощущать легкое Прикосновение его рук, и в то же время сердце ее сжималось Стивен был необыкновенно похож на Эндрю. Когда он неожиданно входил в комнату, ее охватывало радостное волнение, а однажды ей померещилось, что каким-то чудом вернулся муж, и она едва удержала вскрик изумления.

Когда шел уже восьмой месяц беременности Эстер, Стивен намекнул ей, что следует позаботиться о завещании. Привыкнув за это время во всем полагаться на деверя и еще не стряхнув с себя охватившее ее после смерти мужа оцепенение, Эстер незамедлительно последовала совету и позволила адвокату Стивена составить завещание. Получился предельно ясный документ: в случае смерти Эстер ее огромное состояние унаследует ребенок, но если оборвется жизнь и матери, и ребенка, большая часть богатства Эстер достанется ее "деверю и дорогому другу Стивену Девлину".

После того как было составлено завещание и все ее дела перешли в надежные руки деверя, Эстер отчего-то утратила интерес к жизни. Она теряла аппетит и с каждым днем становилась все бледнее и слабее. Даже приближение родов не могло вывести ее из апатии.

Эстер и в голову не могло прийти, что Богу будет угодно унести ее жизнь за несколько недель до того, как ей исполнится двадцать один год, и спустя несколько часов после рождения дочери.

С отчаянием смотрела Эстер на маленькую колыбель рядом со своей кроватью. О, если бы у нее хватило сил жить дальше, если бы исчезло это расползавшееся по всему телу ужасное оцепенение. Но она ничего не могла. Она умирала и, даже если бы не видела обеспокоенного лица врача и полных боли серых глаз Стивена, ясно сознавала - ей осталось жить считанные минуты.

Ее немного успокаивала мысль, что Моргана по крайней мере будет хорошо обеспечена, - Эстер не сомневалась:

Стивен станет ей добрым и любящим опекуном. Но Лусинда... Как бы жена Стивена не стала обижать ее маленькую дочь. Эстер тут же отбросила горькие мысли: Стивен не позволит Лусинде плохо обращаться с Морганой. Что же касается независимости ее девочки, то, достигнув двадцати одного года или выйдя замуж, Моргана по завещанию Эстер получит огромное богатство, а до ее совершеннолетия (если, разумеется, она не выйдет замуж раньше) ее состоянием будет распоряжаться Стивен, друг и опекун и матери, и дочери.

Да, Моргана не будет нуждаться, но Эстер, сама выросшая без матери, знала: ничто не может заменить материнской любви. Какая мука - знать, что ее не будет рядом с дочерью и девочка вырастет и повзрослеет без нее...

И тем не менее, не будь необъяснимой враждебности Лусинды, она перенесла бы мысль о неизбежном спокойнее и не так терзалась будущим дочери. Все это время взаимоотношения с Лусиндой становились все хуже и хуже, и Эстер никак не могла понять, в чем причина столь явной неприязни. И только спустя несколько месяцев после замужества она узнала от жены эсквайра, что одно время имена Эндрю и Лусинды упоминались вместе. "Не скрою, это вызвало много пересудов! - разоткровенничалась женщина. Понимаете, Лусинда сначала встретила Стивена, и они были уже помолвлены, когда вдруг появился Эндрю. Эндрю, казалось, увлекся ею и в течение оставшихся до свадьбы нескольких недель оказывал ей подчеркнутое внимание. Но она и не пыталась быть строгой с ним. Мне кажется, Лусинда решила, что лучше стать графиней, чем выйти за неимущего младшего сына, как бы очарователен и привлекателен тот ни был. Но из этого, конечно, ничего не вышло. - И, посмотрев на Эстер сострадающе, женщина добавила:

- Я бы не придавала этому значения, дорогая. Все случилось задолго до того, как граф встретил вас!"

Теша себя мыслью, что причиной неприязни Лусинды могла быть ревность ведь Эндрю в конце концов женился на ней, "девушке из Бата", Эстер все равно не понимала, почему жена Стивена невзлюбила ее: она ведь в конце концов вышла за Стивена, человека, которого выбрала сама. Откуда такая злоба, которую Лусинда и не думала скрывать? Сначала это не слишком беспокоило Эстер: она считала, что мало-помалу ей удастся развеять враждебность Лусинды и со временем даже подружиться с ней. Однако сейчас, когда жизнь вытекала из нее капля за каплей, Эстер с ужасом осознала, что именно Лусинда будет растить Моргану. Сердце умирающей сжалось.

Она отчаянно пыталась собрать угасающие силы, чтобы в последний раз поговорить со Стивеном, попросить его хорошенько присматривать за ее малюткой. Встряхнувшись, Эстер услышала тихий детский плач. На нее нахлынула волна нежности, когда, взглянув на колыбель, она увидела головку, покрытую на редкость густыми черными волосами. Моргана Девлин, ее дочь. Дочь Эндрю.

Черты лица Эстер стали мягче, и как раз в этот момент до нее дошли голоса двух разговаривавших у изножья ее постели мужчин. Один из них был Стивен, второго она видела впервые.

Эстер охватил леденящий ужас. Не веря своим ушам, она слышала, как Стивен вполголоса говорил:

- Мне безразлично, что ты сделаешь с этим отродьем. Скорее избавься от нее, и так, чтобы ее никогда не нашли!

- А как вы собираетесь объяснить ее исчезновение, милорд? - спросил незнакомец. - Наследница столь благородного рода не может исчезнуть просто так.

- Пусть это тебя не беспокоит. Я сам позабочусь обо всем. Никто не должен видеть тело ребенка - закутаем кучу тряпья в одеяло, положим сверток в гроб, и дело с концом.

- В таком случае почему бы мне не задушить малышку прямо сейчас? спросил незнакомец. - Я привык к подобным просьбам с вашей стороны...

- Замолчи, дурак! - прорычал Стивен. - Я не должен оправдываться перед тобой. Даже я не одобряю детоубийства. Просто убери ее отсюда!

Незнакомец цинично рассмеялся:

- О, я вас прекрасно понимаю. Вы не возражаете, если я убью ребенка, когда этого никто не увидит. Вы слишком чувствительны, чтобы смотреть, как я это сделаю!

Лицо Стивена побелело.

- Я плачу тебе большие деньги не для того, чтобы выслушивать эти бредни! Избавься от ребенка! Это все, что от тебя требуется.

Незнакомец повернул голову в сторону Эстер:

- А как быть с ней? Вы уверены, что обойдетесь без моей помощи?

- Она умирает, и нет никакого смысла торопить конец. Врач сказал, что ей не протянуть до утра.

С ужасом понимая, что она должна действовать немедленно, если хочет спасти малышку, Эстер издала слабый стон, будто только что пришла в сознание. Когда Стивен подошел к ней, она произнесла еле слышно,:

- Дорогой Стивен! Вы все еще охраняете меня... Как это мило с вашей стороны... - Надеясь, что он не обнаружит перемен в ее голосе, Эстер спросила:

- Врач здесь? Я хотела бы поговорить с ним.

- Мне очень жаль, дорогая, - участливо произнес Стивен, - но он уже ушел. Не могу ли я чем-нибудь помочь?

Она сразу сообразила: оба преступника, даже будучи уверенными, что она ничего не слышала, отнюдь не собирались рисковать. Эстер понимала, что ей ни с кем не разрешат перемолвиться словом, разве только кто-то случайно войдет в комнату. Она судорожно пыталась придумать, как перехитрить их. Если Моргана и останется живой, за ее будущее нельзя ручаться. Невзирая на страшную слабость, отогнав мысль о скорой смерти, Эстер была полна решимости сорвать зловещий замысел.

- Моя девочка! - воскликнула она. - Позвольте мне подержать ее, пока я еще в силах.

Стивен неохотно взял ребенка и положил его в протянутые руки Эстер. Она прошептала:

- Пожалуйста, оставьте нас одних. Вы сможете видеть ее когда захотите, а мне осталось совсем немного...

Стивен кивнул:

- Конечно, моя дорогая. Мы вас тотчас же оставляем. Я буду в холле. Позовите, когда понадоблюсь.

Нужно было действовать немедленно. Но что предпринять? Вдруг взгляд Эстер остановился на Библии и письменных принадлежностях, лежавших на столике рядом с ее постелью.

Собрав последние силы, она положила ребенка, приподнялась на подушках и потянулась за пером и бумагой. Ее движения были неловки, пальцы дрожали, и она пролила чернила, торопясь доверить бумаге самую горькую и страшную тайну своей жизни. Затем, сложив письмо, неверными движениями не слушающихся уже рук она спрятала его в корешок Библии.

Передохнув с минуту, она распеленала Моргану, перевернула ее на животик и взяла со стола какой-то предмет. Дрожащей рукой приблизила к горящей свече маленькую печать вдовствующей графини Сен-Одри и осторожно прижала раскаленную печать к правой ягодице девочки.

Ребенок пронзительно закричал. Эстер быстро оглядела клеймо, которое выжгла на гладком, нежном тельце девочки. Убедившись, что печать узнаваема, и опасаясь, что на крик; в комнату в любую минуту может войти Стивен, несчастная отбросила печать в сторону и перепеленала ребенка.

Едва она успела закончить, как обеспокоенный Стивен вырос в дверях.

- Что случилось? Что за крик?

- Мне кажется, малышка дает нам знать,; что проголодалась, - еле слышно ответила Эстер. Силы ее были на исходе.

Она не возражала, когда Стивен поднял девочку и положил ее в колыбель, только произнесла усталым, чуть слышным голосом:

- Вы позаботитесь, чтобы Библию передали моей старой няне, миссис Грей? Она мне заменила мать, и я знаю, что когда-нибудь миссис Грей передаст мою Библию Моргане.

Когда их взгляды снова встретились, она уже не сомневалась, что Стивен все время лгал, лжет и сейчас, и тихо спросила:

- Вы ведь не уволите миссис Грей? Вы позволите ей быть нянюшкой моей дочери?

- О, разумеется! - ответил Стивен. - Вы же знаете, для ребенка я сделаю все что смогу.

Эстер отвела взгляд. И вдруг увидела незаметно вошедшего вслед за Стивеном незнакомца. Одет он был во все черное. Даже глубоко надвинутая на одну сторону лица шляпа была черного цвета. И только когда он повернулся к свету, Эстер увидела, что один его глаз закрывает черная повязка.

Одноглазый тщательно осматривал комнату, почти не обращая внимания на Эстер, которая быстро прикрыла глаза при его приближении. На лице незнакомца появилось недовольное выражение, когда он заметил пятна от недавно пролитых чернил и капли на кончике пера. С окаменевшим лицом он тщательно осмотрел каждый предмет на столе. Наконец его единственный глаз остановился на маленькой Библии. Он небрежно взял книгу и опустил в карман поношенного пальто.

- Она ей больше не понадобится.

- Замолчи! Она может услышать, - резко оборвал его Стивен.

Одноглазый мрачно усмехнулся:

- Она или мертва, или вот-вот кончится. А теперь позвольте взять ребенка, я ухожу.

В отчаянии, превозмогая предсмертное томление, умирающая пыталась приподнять голову, но силы ее были на исходе...

В роковые, отделявшие ее от смерти доли секунды в голове Эстер вспыхивали и путались последние мысли: о клейме, выжженном на теле ребенка, о письме, спрятанном в Библии... "Когда-нибудь, - подумала она, погружаясь наконец в прощальное забытье, - когда-нибудь мой ребенок займет свое законное место. Я верю. Господи, верю: Моргана не умрет, и задуманное этой ночью не сбудется..."

ЧАСТЬ 1

ВОР-КАРМАННИК

Лондон, Англия

Лето 1815 года

Мы знаем, кто мы, но не знаем,

Кем мы можем стать.

Шекспир. "Гамлет".

Глава 1

Улицы Ньютон и Дайот, что в приходе Сен-Джайлс, были хорошо известны как место, где собираются почти все лондонские воры, и стоит ли удивляться, что три жильца, ютившиеся неподалеку в убогих комнатах ветхого домишки, промышляли воровством Хотя, если судить по меркам обитателей прихода Сен-Джайлс, семейство Фаулер считалось обеспеченным - у них была крыша над головой, и в отличие от большинства незадачливых жильцов этой части Лондона они редко испытывали чувство голода Это вовсе не означало, что жизнь Фаулеров была безоблачной. Они точно так же терпели бедность и испытывала страх, как и их сотоварищи, хотя находились завистники, клявшиеся, что двадцатипятилетнему Джако Фаулеру, старшему из троих, улыбается госпожа удача. Разве не он исхитрялся каждый раз обвести стражу вокруг пальца? И когда наконец его все же разок сцапали, разве не ему посчастливилось унести ноги в тот самый момент, когда открывались ворота Ньюгейтской тюрьмы. Что ни говори, а Джако был чудной парень! И красивый тоже. Во всяком случае, "дамам" прихода нравился этот шатен с вьющимися волосами и острыми голубыми глазами.

Нельзя сказать, что Бен, который был на три года моложе Джако, отличался меньшей привлекательностью и ловкостью в своих делишках. Просто Джако был признанным лидером тройки и затмевал уравновешенного Бена каким-то грубоватым шармом. Если говорить о Пипе, младшем из Фаулеров, то, невзирая на острый язык этого отъявленного плута и столь же острый его клинок, полагали, что он в свои девятнадцать ничем еще не успел проявить себя...

- Черт побери, Джако! Мы не взломщики Нам и так неплохо. Вот хотя бы вчера - разве Пип не стащил у франта редкую вещицу? Почему, черт побери, тебе так хочется рисковать нашими головами? - сердился Бен.

- Маме бы это не понравилось, Джако, - сказал Пип. - Ты же знаешь.

- Разрази меня гром! - нетерпеливо воскликнул Джако. - Вы думаете, меня это радует? Черта с два!

Пип и Бен переглянулись. В их глазах отражался мерцающий свет единственной свечи, стоявшей посреди стола, за которым сидело все семейство. Бен тихо задал вопрос, волновавший их больше всего:

- Ведь все дело в этом скупщике краденого, да? Он во всем виноват, разве не так?

Джако отвернулся, его лицо застыло.

- Да, он, - с горечью подтвердил наконец старший из Фаулеров. - Он дал понять, что нам придется подыскать другое место для хранения краденого.., и другого главаря, если мы не станем приносить ему хороших вещей.

Бен сказал:

- Может быть, сейчас самое время уносить ноги из прихода. Я часто воображал себя неуловимым разбойником, которого вы прикрываете с пистолетами в руках. А что, если я и впрямь стану разбойником? А чтобы было кому наводить нас на богачей, Пип мог бы наняться конюхом на постоялый двор.

Джако медленно покачал головой, а Пип громко, негодующе произнес:

- Послушать только вас! И шести недель не прошло, как мамы не стало, а мы уже позабыли, чему она нас учила.

Если б только она слышала, о чем мы тут толкуем, она бы тут же надрала нам уши.

И Джако, и Бен выглядели немного смущенными. Джако, сменив тон, заговорил, четко выговаривая каждое слово, словно подражая маленькому лорду:

- Простите меня! Однако именно сейчас труднее всего играть двойную роль, которой мать с таким трудом обучала нас. И теперь, когда ее больше нет...

Последовала напряженная пауза. Джако продолжал с трудом:

- Сейчас, когда ее не стало и спросить совета не у кого, проще всего раз и навсегда забыть светские манеры, о которых она так заботилась. Бен угрюмо добавил:

- И какой от них толк? Помогут ли нам хорошие манеры и вежливая речь выбраться из Сен-Джайлса? Изменят наше положение? Разве от того, что мы научились читать и писать, нам легче? Что с того, что мы умеем управляться с вилкой и ножом и подобающим образом держать себя в обществе? - Бен громко рассмеялся. - Если бы кто-нибудь услышал нас сейчас, в лучшем случае нас бы подняли на смех. Иногда я сожалею, что мать не смогла забыть своего прошлого и не позволила нам вырасти такими, как все прочие в нашем приходе!

Джейн Фаулер не скрывала от детей, что была незаконной дочерью добропорядочного эсквайра и воспитывалась в его доме. Она росла, пользуясь всеми благами респектабельной и живущей в достатке семьи. Как и почему она закончила свои дни проституткой в одном из пользующихся самой дурной славой районов Лондона - Джейн эту тему при детях никогда не затрагивала.

Несмотря на нищету, Джейн постоянно напоминала детям о своем происхождении, терпеливо обучая их чтению и письму, хотя плодами образования они пользовались только дома. Вне стен своего жилища Фаулеры держали себя точно так же, как и все в Сен-Джайлсе.

Младший из Фаулеров, посмотрев на безрадостные лица Джако и Бена, задумчиво подытожил:

- Какой смысл жаловаться, если ничего не изменишь. Мать действительно хотела любой ценой сделать своих детей не такими, как все, а теперь... Что ж, я думаю, теперь наше будущее зависит от нас самих.

- Замечательные слова, - с ухмылкой воскликнул Бен. - Это будущее, будь оно проклято, готовит нам петлю!

- А что, если нам уехать из Сен-Джайлса? - предложил Пип и, пристально глядя на Джако, добавил:

- Ты же мечтал обзавестись фермой. Что мешает осуществить твой замысел? Почему бы нам не стать фермерами, как ты того желал, вместо того чтобы грабить дома и прохожих?

С выражением муки на лице Джако закрыл глаза.

- Потому что главарь шайки не допустит этого, - произнес он безнадежным тоном.

Его слова были встречены молчанием.

- - Не допустит? - глухим голосом переспросил Пип. - Что ты хочешь этим сказать?

Устало проведя рукой по лицу, Джако подавленно продолжал:

- Я думал, что мы сможем покинуть это место через неделю после того, как мать...

Горло Джако перехватило судорогой, и, пока он приходил в себя, Пип и Бен чувствовали, как слезы жгут им глаза. Наконец Джако взял себя в руки:

- Я еще окончательно не решил, как нам уйти отсюда и куда направиться после того, как я нечаянно убил того джентльмена. Главарь стоял рядом, когда это произошло, и его не схватили по чистой случайности. Разговаривая с ним за день до этого, я сказал, что мы собираемся покинуть, шайку и Сен-Джайлс и начать честную жизнь. Сначала он рассмеялся, но, увидев, что я не шучу, страшно разозлился и объявил, что его шайку никто еще живым не покидал. Он еще много чего наговорил мне. Мы, мол, должны быть ему преданы и говорить "спасибо" за то, что матери в последние годы не пришлось идти на панель. Благодарить его за каждый кусок хлеба и крышу над головой. Я подумал было, что он завелся, а поостыв, перестанет злиться и держать нас у себя против нашей воли... Бен горько рассмеялся:

- И ты мог такое подумать? Мы же лучшие воры его шайки! Разве втроем мы не приносим ему больше, чем все остальные, вместе взятые? О Боже! Ему вообще нельзя было говорить о том, что мы задумали. Просто надо было скорее уносить ноги.

Джако подавленно согласился:

- Теперь-то я это понимаю, но тогда мне и в голову не могло прийти такое! У них с матерью были какие-то свои Дела, и мне всегда казалось, что главарь не хочет впутывать в них ее детей. Но я ошибался. Когда я встретил главаря через несколько дней после убийства, он велел мне выбросить из головы всякую мысль о том, чтобы уехать из Сен-Джайлса. А если я поступлю по-своему, он сообщит обо мне в полицию и наведет ее на меня. Кроме того, он поклялся, что, если я ослушаюсь и осмелюсь бежать, он найдет меня, где бы я ни был.

Пожав плечами, Бен с напускной веселостью сказал:

- - Что ж, в таком случае превратимся во взломщиков, что от нас и требуется.

- И чертовски везучих взломщиков! - подхватил Пип.

- Не будьте глупцами! - бросил братьям Джако. - Может быть, я и не вырвусь из его, лап, но вам-то нет смысла губить свою жизнь из-за меня. Вам-то что мешает бежать от всей этой грязи?

- Мы тебя не оставим! - решительно заявил Бен. - Зачем нам с Пипом свобода, если мы знаем, что ты в лапах главаря?

С блестящими от волнения глазами Пип страстно продолжил:

- Мы все в этом замешаны, и никто нас не разлучит! Или Мы убежим вместе из этой жалкой лачуги, или вместе будем болтаться в петле!

- Значит, решено? Станем взломщиками? - спросил старший брат.

Пип и Бен пожали плечами.

- У нас же нет другого выбора, - произнес Бен. Джако нехотя кивнул:

- Нет. Главарь об этом позаботился!

- Когда он велел нам приступить к новому занятию? - с любопытством спросил Пип.

- Кажется, через неделю. Завтра состоится этот матч в Файвз-Кортс, и нам предстоит поработать в толпе... Скорее всего я увижусь с главарем вечером, чтобы передать ему вещи, которые нам удастся стащить.

Пип потянулся лениво:

- Мне кажется, что, набравшись опыта, мы через какое-то время с большим недоумением будем спрашивать друг друга, почему это нам не хотелось стать взломщиками.

Бен пригладил свою курчавую шевелюру:

- Да. Кажется, ты прав. Сейчас мы так легко избавляем людей от содержимого их карманов, что не испытываем от этого никакого удовольствия. Завтрашнее представление, наверное, покажется нам скучным, раз уж мы решили заняться другим делом.

Думая о безрассудной смелости братьев, Джако нахмурил брови:

- Я бы не стал переоценивать наши способности. Мы действительно делаем хорошо то, что умеем. Но и мы не застрахованы от ошибок.

Пип расхохотался:

- Ошибки? Чтобы я ошибся? Во время этого представления? Вы же знаете, какую скуку на меня наводят подобные спектакли, так что я преспокойно займусь своим ремеслом - поиском в карманах зрителей нужного для главаря товара!

***

В одном из больших домов, украшавших Ганновер-стрит, двое мужчин, только что подкрепившись нежной телятиной с зеленым горошком, потягивали вино. Ройс Манчестер, удобно вытянув ноги, устроился в кресле с высокой спинкой рядом с облицованным мрамором камином, в котором весело плясали языки пламени. Несмотря на начало июня, день выдался прохладным, и Ройс радовался теплу. Отпив глоток, он заметил:

- Надеюсь, завтра, когда мы пойдем смотреть этих борцов, на чем ты так настаивал, погода улучшится. Поскольку никто из них пока ничем не отличился, думаю, нас ждет не бог весть какое зрелище.

Захари Сеймур, его младший кузен, только усмехнулся. Он-то хорошо знал, что Ройс не из тех, кто привык скучать. Даже если опасения Ройса оправдаются, его обожаемый двоюродный брат найдет повод для других развлечений. Уж в этом-то Захари нисколько не сомневался.

С улыбкой он заметил:

- Ты, наверное, прав, но поскольку у нас в запасе нет иных развлечений, придется поскучать, глядя, как они молотят кулаками воздух. Хитро взглянув на Ройса, он добавил с невинным видом:

- Но если погода будет такой же скверной, я в конце концов могу пойти и один. Я понимаю, тебе в твои годы тяжелы погодные перепады.

Увидев на лице Ройса признаки испуга и возмущения, Захари залился хохотом; молодое смуглое лицо его просто сияло от удовольствия - наконец-то ему удалось вывести Ройса из равновесия.

- Ах, Ройс, если бы ты только мог взглянуть на себя!

- Мне приятно, что мои годы доставляют тебе столько хлопот. И как только ты согласился ехать в Европу с эдакой развалиной!

- Но не мог же я отпустить тебя в таком возрасте одного, сам посуди! Тебе уже больше тридцати!

Ройс встретил слова Захари громовым хохотом:

- Ах ты, чертенок! Мне следовало бы оставить тебя в Луизиане вместе с Домиником и Мелиссой! Хотя, впрочем, для такого ребенка, как ты, я и впрямь человек преклонных лет. Зато в моем обществе ты избавлен от воркования молодоженов!

- Ребенка? - переспросил немного уязвленный Захари, но, заметив насмешливый огонек в глазах Ройса, понимающе улыбнулся. Не желая покидать поле брани побежденным, он сощурил глаза и безобидным тоном сказал:

- Я думаю, что тебе в твои годы я и впрямь кажусь ребенком.

Ройс не собирался закончить словесную дуэль вничью:

- Иногда, мой дорогой, кузен, ты действительно ведешь себя как ребенок!

Захари состроил рожу, но решил не продолжать в прежнем духе. Хотя Ройс обычно был мягок с теми, кого любил, его острого языка стоило побаиваться. Вспомнив, что с того дня в середине мая, как они прибыли в Англию, он уже успел достаточно набедокурить, Захари предусмотрительно переменил тему разговора:

- Ты в последнее время видел графа Девлина? Ройс насмешливо посмотрел в его сторону:

- Интересно, почему ты задаешь именно этот вопрос?

- Потому что ирония в твоем голосе появляется, как правило, после очередной стычки с графом, Ройс хотел возразить, но передумал:

- Ты совершенно прав, мой мальчик. Я сегодня был в Уайткорте и уже собирался уходить оттуда, когда появился Девлин со своими дружками. Проклятый щеголь стал принюхиваться, будто от меня шел запах скотного двора, и сказал достаточно громко, чтобы я мог расслышать: "Послушайте, кажется, сегодня в Уайткорт пускают всякий сброд". И знаешь, я чуть было не вызвал его, да Джордж Понтеби поспешил увести меня оттуда.

Захари взглянул на него с улыбкой:

- Боже мой, чему ж тут удивляться! Последнее время ты не очень-то старался вызвать расположение графа. С видом оскорбленной невинности Ройс спросил:

- И что же, по-твоему, я такого сделал, что могло вызвать его неприязнь?

Захари с очевидным удовольствием откинулся на спинку кресла.

- Ну, прежде всего, я думаю, ты вообще чист как стеклышко перед ним. Стивен Девлин просто не выносит американцев, особенно тех, у кого такие же, если не более изысканные, манеры, чем у него. А главная причина неприязни граф терпеть не может тех, кто столь же богат, как он сам.

- Вот видишь? Его неприязнь иррациональна! - спокойно заключил Ройс, но в янтарно-золотистых глазах его сверкнул недобрый огонек.

- Как раз наоборот! Его бесит, что ты американец с безупречными манерами, до неприличия богат и, кроме всего прочего, знатен. Особенно если учесть, что твои высокородные друзья, несмотря на состояние и аристократическое происхождение Девлина, едва терпят его. А если всерьез, причина злобы достойного графа связана с твоей предыдущей поездкой в Англию, не так ли?

Ройс поднял брови, изображая наивное удивление:

- Вряд ли! Все же на что ты намекаешь? Твой новый шурин был со мной во время той поездки четырехлетней давности. Уверен, если ты спросишь его, он подтвердит, что мы вели себя вполне, просто до ужаса прилично.

- Конечно, ты прав, - согласился Захари. - Неприязнь графа совершенно беспочвенна. - Но, бросив насмешливый взгляд в сторону кузена, он добавил:

- И все же чем ты ему так насолил?

На лице Ройса появилась ангельская улыбка.

- И чего это граф вздумал обижаться, когда ты четыре года назад увел любовницу прямо у него из-под носа? - продолжал Захари. - И какая муха его укусила, когда он проиграл тебе в пикет, кажется, семь тысяч фунтов? Вряд ли человек в здравом уме стал бы злиться после того, как вчистую проигрался на скачках, особенно если накануне он торжественно объявил, что обладает лучшей парой чистокровок в Англии. Нет, нет! Ты, разумеется, не давал Девлину ни малейшего повода для недовольства.

С чрезвычайно довольным видом Ройс задумчиво сказал:

- Ладно, Захари, ты же знаешь, я вряд ли обратил бы на него внимание, если бы он не вел себя так, будто имеет дело с грязью под ногами, задавшись целью доказать всем, что даст сто очков вперед какому-то там жителю колонии. Черт возьми, уже сорок лет как мы не английская колония! И помни не я вызвал его на скачки и не я вызвался играть с ним в этот проклятый утомительный пикет. Он мне просто не оставил иного выбора.

- А четыре года назад, когда ты увел у него любовницу? - вкрадчиво поинтересовался Захари. - И тогда он не оставил тебе иного выбора?

- Ну, это совсем другое дело, - охотно признался Ройс. - А как, по-твоему, мог я оставить честолюбивую Миранду в руках такого скупца и распутника, как Девлин?

- Поскольку я никогда не видел прекрасной Миранды, мне трудно ответить на твой вопрос, - беззаботно сказал Захари. - Но думаю, ты все же согласишься со мной: у графа Сен-Одри действительно есть основания избегать твоего общества.

На красивом лице Ройса появилось озабоченное выражение.

- Поверь, Зак, я сам тут ничего не понимаю! Я вовсе не стремлюсь нажить себе врагов, но в Девлине есть что-то такое, что действует мне на нервы. К несчастью, кажется, я произвожу на него точно такое же впечатление!

- Может быть, Девлины просто не любят американцев, - мрачно сказал Захари, вспоминая свои столкновения с Джулианом Девлином, наследником графа и его единственным сыном.

- Возможно, - спокойно согласился Ройс. - Что же касается тебя и Джулиана, я думаю, разногласия между вами объясняются вашим сходством.

- Сходством? - Захари был явно недоволен. - Мы совсем не похожи! Как ты можешь сравнивать меня с этим надутым, спесивым английским щенком?

Улыбнувшись, Ройс беззаботно произнес:

- Несмотря на твои возражения, бьюсь об заклад: ты и молодой Девлин станете закадычными друзьями, стоит вам понять, как много у вас общего.

Увидев возмущенное выражение на лице Захари, Ройс рассмеялся и, встав, спокойно сказал:

- - Я оставляю тебя, чтобы ты мог над этим поразмыслить. Пойду поищу себе более любезного собеседника - и более привлекательного тоже!

На лице Захари мелькнула понимающая улыбка.

- Прекрасная Делла?

- Разумеется!

***

Ройс подошел к домику Деллы. Услышав звук открываемой двери, из внутренних комнат вышла Энни, служанка Деллы. Она пересекла крошечную, но со вкусом убранную прихожую и взяла у Ройса его отороченную бобром шляпу.

- Мисс Делла наверху. Доложить, что вы здесь? Ройс покачал головой:

- Нет, в этом нет необходимости.

Он уже собирался подняться, когда Делла появилась на верху лестницы.

- Ройс! - воскликнула она весело. - Я не ожидала вас сегодня вечером.

- Вот как? Не ожидали? А где еще мне быть? Вырвав вас из-под самого носа у своих соперников, неужели, по вашему мнению, я буду пренебрегать вами?

Ее карие глаза блеснули, и она лукаво усмехнулась:

- И это единственная причина, по которой вы ко мне зашли? Боязнь прежних соперников?

Ройс улыбнулся и заключил ее в свои объятия. Не отрывая глаз от прекрасного лица, он прижал свой рот к ее полным надутым губкам и хрипло произнес:

- Страх никогда не имел к этому отношения - с того момента, как я увидел вас, я ни минуты не сомневался, что вы будете моей, а что до причины моего прихода...

Он поцеловал ее как тонкий знаток - его теплые губы прильнули к ее рту в их привычной дуэли. Уступившая Делла почти потеряла дыхание, когда он наконец оторвал свои губы. Коснувшись коротким поцелуем ее груди, он опустил руки на бедра женщины и крепко прижал ее к себе, давая понять, как возбудил его поцелуй. Приблизив губы к самому ее уху, Ройс пробормотал:

- Еще вопросы будут, милая?

- Боже мой, нет! - честно ответила Делла, жадно прижимаясь к нему. Запустив пальцы в его густые вьющиеся волосы, она посмотрела ему прямо в лицо долгим взглядом и призналась:

- В моей постели никогда не было похожего на тебя. Усмехаясь уголком рта, Ройс прошептал:

- Тогда, я думаю, нужно оправдать твое мнение обо мне, а?

Легко подняв ее на руки, он взбежал по лестнице и устремился в ее спальню. Ногой захлопнув за собой дверь, он прильнул к устам Деллы, а затем медленно опустил ее на пол, и ее покорное тело чувственно заскользило под его руками. Воспламененная, Делла неистово рванула его рубашку и замурлыкала как кошка, коснувшись мускулистой груди, чо Ройс не позволил ей двинуться дальше. Схватив ее за обе руки, он завел их ей за спину и одним движением высвободил ее нежную грудь из корсажа. Мановение руки - и вот они, эти пухлые холмики с розовыми кончиками, дерзкие, зовущие.

Делла застонала от удовольствия, когда его рот сомкнулся вокруг соска, жаждавшего его поцелуя, и прижалась к нему, тая от охватившего ее горячего желания. Сквозь разделявшие их одежды она тут же почувствовала, насколько он возбужден.

Удерживая ее руки за спиной, он с неистовой пылкостью целовал ее груди. Она же, отбросив всякий стыд, подставляла его губам свое пылающее тело, и с каждым мгновением желание становилось все нестерпимее.

Легкая улыбка появилась на лице Ройса, ощутившего силу ее страсти.

- Тише, тише, милая, - прошептал он, отрываясь от ее груди. - У нас впереди целая ночь, чтобы наслаждаться друг другом.

Ее глаза сверкали, а полные губы словно молили о поцелуе.

- - Нет! - хрипло сказала Делла и тряхнула головой. - Я хочу тебя! Сейчас!

Красивое лицо Ройса потемнело от желания, и он проговорил:

- Очень хорошо - все, чтобы угодить леди! Он отпустил ее, и его руки нежно скользнули под ее платье, проложив возбуждающий путь к ее пылающему лону. Каждое прикосновение его пальцев заставляло ее стонать от удовольствия. Он дразнил и распалял ее все больше и больше, и, не выдержав, она стянула с него бриджи. Его твердая плоть вырвалась на свободу. Минуту он позволил ей ласкать свое мужское естество, а затем со сдавленным стоном поднял ее, задрав юбки. И когда ее ноги жадно обвились вокруг его бедер, одним сильным толчком вошел в нее.

Откинув голову в чувственном восторге, Делла, ощутившая его в себе, возбужденно застонала.

Ройс сжал ее груди и присоединился к ней в пылкой погоне за экстазом. Его твердая плоть входила в нее снова и снова, каждым своим движением приближая их обоих к сладкому забытью, которого они жаждали больше всего на свете. Делла обрела его первой. Издав нежный стон, когда конвульсии сотрясали ее тело, она жадно впилась в губы Ройса, а мгновение спустя он разделил с ней пьянящее забвение.

Глава 2

Пип, лежала на тонкой грязной подстилке и размышляла. Какое будущее ожидает Фаулеров? Их материальное положение пока еще не стало отчаянным, но сознание, что главарь держит в своих руках жизнь Джако, омрачало все. То, что главарь не ограничится теперешними своими требованиями, было ясно. Чего еще он захочет?..

Несмотря на свой мужской наряд и на то что с четырех лет ее одевали и обращались с ней как с мальчишкой, Пип была девочкой. Сначала она недоумевала, зачем Джейн настаивает, чтобы она одевалась, как старшие братья. Только повзрослев и сообразив, что творится вокруг, она поняла мудрость странного решения матери: потерявшие всякую надежду лица жалких юных шлюх, скитавшихся по убогим улочкам Сен-Джайлса, с устрашающей наглядностью показали Пип, от какого будущего мать пыталась избавить ее.

Теперь она опасалась, что рано или поздно судьба все равно настигнет ее и главарь вынудит ее стать проституткой.

Именно этого-то он всегда и хотел, мрачно подумала она, вспомнив страшный разговор, услышанный ею давным-давно...

Ей было почти десять лет, и она спала в материнской постели, выздоравливая после долгой простуды, когда ее разбудили громкие голоса.

- Ни за что! - говорила Джейн. - Прежде чем она ступит на этот путь, я сама вернусь на улицу.

- Да не будь ты дурой, какой была всю жизнь! - в ,гневе рычал главарь. - Слушай меня, Джейн: девчонка принесла бы нам целое состояние. Я благоразумный человек, я понимаю твои чувства. Тогда она была моложе, и ты была против, но теперь-то ей уже десять! Этот аристократ заплатит нам по-королевски за ее девственность - почти столько же, как если ей было бы пять. Ты просто сумасшедшая, если скажешь "нет".

- Бог мой, Руфус! Она ведь совсем ребенок! - Голос Джейн был полон муки и ярости. - Оставь ее! Зачем тебе еще одна шлюха - у тебя их и так пруд пруди. Если у тебя сохранилась хоть капля былой привязанности ко мне, оставь ее в покое.

- Ребенок? - Руфус был вне себя. - На меня работают несколько опытных малышек моложе, чем она. И если она еще ребенок, чья в этом вина? Когда я принес ее тебе, я сказал, чтобы ты не строила иллюзий. Она моя, и, клянусь Богом, я сделаю с ней все, что захочу.

Джейн, должно быть, услышала слабый вскрик дочери, потому что произнесла, понизив голос:

- Тише! Она проснулась. Мы поговорим об этом позднее, но знай: я не изменю решения. Если ты не хочешь, чтобы я снова пошла на улицу, забудь о ней!

Главарь и Джейн еще о чем-то толковали шепотом, но Пип так и не поняла, чем дело кончилось. По тому, что ее не заставляли заниматься проституцией, она догадалась, что Джейн спор выиграла...

Завтракали торопливо. Как голодные щенки, Фаулеры набросились на черствый хлеб и сыр, запивая теплым горьким пивом, которое они принесли домой накануне.

Они почти не разговаривали, каждый ушел в себя, но Пип знала: братья так же неотступно, как и она, думают о прошлой ночи и о том, как избавиться от власти главаря.

Проглотив последний кусок хлеба, Пип не очень элегантно вытерла рот рукавом, за что в прежние времена получила бы нагоняй от Джейн, и неожиданно спросила:

- Джако, если оставаться в Англии опасно, почему бы нам не удрать в Америку?

Услышав ее слова, Джако и Бен подняли головы, и, впервые за многие дни в голубых глазах Джако появился проблеск надежды.

- Ей-богу! Почему мне это не пришло в голову! Мы могли бы все оставить.., даже изменить имена и начать совсем новую жизнь.

Такой поворот взволновал Бена не меньше, чем Джако, но он был более осторожен, чем старший брат.

- Сесть на корабль так, чтобы об этом не узнал главарь, чертовски трудно.

- И нам придется оставить все мамины вещи - если мы попытаемся что-нибудь унести отсюда, главарь сразу об этом пронюхает, - добавила Пип, хмуря брови.

- Мать точно не захотела бы, чтоб мы рисковали жизнью ради всей этой бутафории - ковра да умывальника из мрамора, - высказался Джако. Несколько безделушек можно положить в карманы, а ехать придется в чем есть - с золотом, спрятанным в башмаках.

Все трое кивнули, сохраняя серьезное выражение лиц. Каждый понимал без дальнейших слов, что дело решено.

С горящими от восторга глазами Пип нетерпеливо наклонилась вперед:

- Как скоро мы отчалим?

Проведя рукой по своей щетине, Джако сказал медленно:

- Сперва надо выяснить, когда отплывает следующий корабль... Потом сесть так, чтобы главарь ничего не заподозрил... - Он бросил вопросительный взгляд на своих собеседников. - Если мы попадемся.., нам конец. Вы это знаете не хуже меня. Главарь постарается отправить нас либо на тот свет, либо в Ньюгейт.

- Да, знаем, - сказала Пип твердо, - но лучше на тот свет, чем остаться в его лапах.

Джако внимательно на нее посмотрел. В его голосе звучала угроза, когда он спросил:

- Он не приставал к тебе, а? - Прежде чем Пип успела ответить, брат протянул руку через обшарпанный стол и мягко дотронулся до нее. - Я скорее убью его, Пип, чем позволю тебе оказаться в его борделе.

- Да, - подхватил Бен. - Мы боялись за тебя с того самого дня, как умерла мать, но ты ни о чем не тревожься. Мы с Джако разберемся с ним, если он вздумает настаивать, чтоб ты пошла на панель.

Охрипшим от волнения голосом Пип проговорила:

- Я не думала, что вы...

- Знаем, что он задумал с тобой сделать? - угрюмо договорил Джако. Сестренка, если ты одеваешься как мальчишка, это не значит, что мы хоть на миг забыли, кто ты.

- Мамочка нам давно все объяснила, - тихо подхватил Бен. - Мы всегда присматривали за тобой.

- И пусть никто не суется к тебе. Иначе... Главарю конец, пусть нас заставят потом болтаться в петле, - сурово проговорил Джако.

Пип улыбнулась братьям благодарной, полной нежности улыбкой.

- Итак, видите, все решено! Нам остается только отплыть в Америку. Прямо сейчас!

- Ничего, как-нибудь выпутаемся, - пообещал Джако. Пип озорно улыбнулась ему:

- Еще бы! А сейчас будем довольствоваться тем, что облегчим карманы простаков, пока они глазеют на борцов.

Бен хотел сказать в ответ что-нибудь смешное, но в этот момент в дверь громко постучали. Мгновенно веселость пропала, Фаулеры потянулись к ножам, которые всегда носили при себе. Джако неслышными шагами приблизился к двери.

- Кто там? - громко спросил он.

- А как ты думаешь? - с другой стороны двери раздался вкрадчивый голос с еле слышным оттенком раздражения.

Этот голос мог принадлежать лишь одному человеку в Джайлсе, и все трое застыли на месте.

- Главарь! - тревожно зашептала Пип. - Что ему надо? У нас свои планы на сегодня.

Джако пожал плечами и открыл дверь.

Это действительно был главарь. Не сказав более ни слова, он вошел, с одного взгляда заметив враждебность в позе Пип и ее братьев. Небрежная улыбка скользнула по его тонким губам, и он пожал плечами.

Сегодня, как всегда, он был во всем черном. В руках он держал длинную черную трость с серебряным набалдашником, внутри которой, Пип знала, скрывалось длинное тонкое лезвие. Его единственный глаз излучал мрак, на втором чернела шелковая повязка, усугубляя всю эту темноту.

Главарь взял стул Джейн, уселся и лениво бросил:

- Ожидали еще кого-нибудь, мои дорогие? Бен пожал плечами:

- Мы живем посреди опасностей, откуда нам было знать, что это всего лишь вы?

- Всего лишь я! Знаешь, мне кажется, что ты меня почти оскорбил, заметил главарь, играя своей длинной черной тростью.

Привыкшие к его манерам, Фаулеры не испугались; Джако и Пип сели рядом за стол. Наступила неловкая тишина, а черный глаз между тем скользил по трем юным окаменевшим лицам.

- Гм, я вижу, Джако уже сообщил вам о моих намерениях, - наконец вымолвил главарь. - И что вы так же рады, как ваш брат.

Бен угрюмо посмотрел на него.

- А вы ожидали другой реакции? - Голос его прозвучал более резко, чем ему хотелось.

Главарь нахмурился, услышав слова Бена, И произнес ледяным тоном:

- Мне наплевать, довольны вы или нет! Главное, чтобы вы делали то, что я говорю! Понятно?

Три головы неохотно кивнули, а одноглазый отвратительно улыбнулся. Его единственный глаз, обращенный к Пип, блуждал по ее лицу. Со странной нотой в голосе он прошептал:

- Конечно, возможен и другой вариант...

- Нет! - прорычал Джако. - Сначала нас повесят!

- Вероятно, так и сделают, - ответил главарь бесстрастно, а затем, словно потеряв интерес к этому предмету, продолжил:

- Поскольку вы не намерены ублажить меня, поговорим о сегодняшнем дне.

- Что еще? - спросил Джако немного неуверенно. - Я думал, все улажено.

- Гм, да, мой дорогой мальчик, но есть одна мелочь, которую вы можете сделать для меня. На матче будет несколько ротозеев из высшего общества, так что день для вас, я думаю, будет урожайным, но есть один джентльмен, которого вы должны обчистить во что бы то ни стало.

- Почему? - удивилась Пип. Главарь холодно улыбнулся:

- Допустим, этот джентльмен расстроил меня тем, что выиграл на скачках, на которых я ставил против него. Вам хорошо известно, что я не люблю проигрывать, и теперь хочу чуть-чуть испортить ему жизнь.

Джако спросил:

- Кто это? Как мы его узнаем?

- Его зовут Ройс Манчестер. Он богатый американец, и вы отличите его как по акценту, так и по росту и цвету волос. Он высокий, крепкий мужчина более шести футов ростом. Волосы ни темные, ни светлые - что-то среднее между шатеном и блондином. Его, без сомнения, будет сопровождать его кузен Захари Сеймур, молодой человек около двадцати лет, ростом чуть выше Манчестера У того темная шевелюра. - Главарь остановился и гнусно улыбнулся:

- Зная вашу опытность, я полностью уверен, что вы обчистите Манчестера до нитки.

- И это удовлетворит вас? - сухо спросила Пип. Главарь смерил ее тяжелым, проницательным взглядом:

- Нет, моя дорогая, но это станет для меня маленьким развлечением до тех пор, пока что-то еще не привлечет моего внимания.

С внезапно пересохшим ртом Пип отвела глаза в сторону. Она бы ограбила самого короля, если бы это помогло ей избежать постели главаря, так что ей за дело до ограбления какого-то Ройса Манчестера?

Глава 3

Прижавшись к стене кирпичного здания, Пип наблюдала за публикой, не отрывая взгляда от высокого американца, которого должна была обворовать. Она увидела Ройса и Захари тотчас, как они появились, - их высокий рост выделял их в любой толпе. Придавив особо надоедливую блоху грязным ногтем, Пип оторвалась от стены и незаметно последовала за этой парой.

Так как Пип, самая маленькая из Фаулеров, умела передвигаться в толпе с ловкостью угря, а ее пальцы отличались поразительной ловкостью, решили, что именно она займется Манчестером.

Шепот волнения пробежал по толпе, когда два боксера встретились на середине ринга и сжали свои огромные кулаки.

Пип воспользовалась этим обстоятельством, чтобы поближе подобраться к Манчестеру, но джентльмены, окружавшие его, сгрудились вокруг него настолько тесно, что она никак не могла проскользнуть между ними. Приходилось ожидать конца матча, когда толпа рассосется, и уж тогда-то ее ловкие пальцы наверняка опустошат карманы Манчестера.

...Вежливо подавив зевок, Ройс принялся разглядывать толпу. Прямо перед собой по другую сторону площадки он заметил Захари в группе его приятелей и услышал их ликующие крики в тот момент, когда рослый боксер в черном трико нанес сокрушительный удар в челюсть соперника. Понятно, на кого они поставили.

Затем рассеянный взгляд Манчестера встретился с недружелюбным взглядом Мартина Везерли, который стоял рядом с графом Сен-Одри вблизи ринга. Ройс пришел в недоумение, которого, впрочем, никто бы не заметил в бесстрастных глазах светского человека; и все же это было очень, очень странно. Откуда такая враждебность? Везерли был близким другом графа и мог подражать ему. Или тут было еще что-то? Везерли первым отвел глаза, заставив Ройса усомниться в том, что видел. Но даже если и так, если злоба мелькнула в черных глазах Везерли, удивляться нечему. Всем известна взаимная неприязнь между Манчестером и Сен-Одри, а Везерли - лучше, чем кому-либо.

Ройс усилием воли заставил себя смотреть на ринг, и в течение часа или около того казалось, что происходившее там полностью завладело его вниманием. К счастью, прежде чем зрелище успело окончательно прискучить ему, борьба закончилась. Сильным ударом в голову человек в черном трико сбил противника с ног. Ройс не мог уйти немедленно, он должен был подождать, пока Захари присоединится к нему, а Захари принялся обсуждать с Джорджем Понтеби и несколькими приятелями подробности боя. Было ясно, что никто не сдвинется с места, пока тема не будет исчерпана полностью.

Толпа между тем быстро таяла, и Ройс был уже готов просто-напросто схватить Захари за шиворот и потащить к экипажу, когда Захари посмотрел на него и улыбнулся.

- Я думаю, - сказал он застенчиво, - ты не против, если мы навестим наших лошадок. Они уже, наверное, заскучали.

- О, - воскликнул Джордж Понтеби, - мы не можем так закончить день! Пойдем в один из клубов, поиграем в" фараон или еще во что-нибудь.

Ройс колебался: образ прекрасной Деллы, ждущей его в мягкой пуховой постели, витал перед ним. Мужская компания ему определенно наскучила. Он ухватил Захари за локоть и, бочком отходя от Джорджа и его друзей, вкрадчиво сказал:

- Как-нибудь в другой раз. Жаль, но у меня иные планы.

Сопровождаемый возгласами сожаления, Ройс, держа Захари бульдожьей хваткой, двинулся вперед вместе с остатками толпы. Большая часть собравшихся уже рассеялась, и можно было передвигаться более свободно.

Они с Захари миновали нескольких всадников, протиснулись между все еще загромождавшими дорогу телегами и повозками, и наконец Ройс заметил свой экипаж. Думая лишь о том, как побыстрее добраться до лошадей, Ройс не заметил маленькую фигурку в зеленом жакете и серых панталонах, следовавшую за ним по пятам. Только когда мальчик споткнулся и налетел на него, Ройс почувствовал неладное - и мгновенно понял, что произошло.

Пип, а это была именно она, нагло улыбнулась американцу:

- Спасибо, мистер! Я бы шлепнулся, если бы не вы.

- Я так и думал. - Стальные пальцы Манчестера сжали ее запястье. - Был бы вам очень признателен, если бы вы вернули мне часы и печатку. А потом посмотрим, как вам понравится поездка в Ньюгейт!

- Чтоб мне провалиться, сэр! Понятия не имею, о чем вы!

- О, я уверен, ты прекрасно понимаешь, о чем. А теперь - часы!

Пип Приняла позу оскорбленной добродетели и, не глядя на американца, схватившего ее, с надеждой воззрилась на джентльменов, толпящихся вокруг.

- Господи помилуй! Да спросите этих джентльменов - похож я на вора?

Но Ройса трудно было сбить с толку. Он фыркнул и одним быстрым движением извлек из кармана Пип свои часы и печатку, а еще шелковый носовой платок, в котором Джордж Понтеби без труда узнал свою собственность.

Сдвинув свободной рукой кепку в сторону, Пип широко раскрыла глаза и сказала изумленно:

- Пусть я ослепну! Откуда это, черт подери? Разрываясь между желанием расхохотаться над изобретательностью маленького негодяя и одновременно надрать ему уши, Ройс схватил парнишку за воротник и хорошенько встряхнул его - Тебе не надоело валять дурака? - воскликнул он. Пип подняла голову и укоризненно посмотрела на Джентльмена.

Рассматривая обращенное к нему лицо маленького вора, Ройс поморщился, осознав внезапно, что в мальчике есть что-то ужасно знакомое. "Где же, силился вспомнить Ройс, - я видел это лицо?"

- Неприятности, Манчестер? - спросил знакомый вкрадчивый голос.

Оторвав взгляд от лица мальчика, Ройс посмотрел на говорившего. Это был граф Сен-Одри, который только что подошел к нему, а по обе стороны от него стояли два старых друга: Стаффорд и Везерли.

Было ясно, что они не прочь позлорадствовать, и Ройс почувствовал острый приступ раздражения. "Не сейчас, - в бешенстве подумал он. - Я не в настроении вступать с тобой в перебранку, ты, воровское отродье!" Но, взглянув в кошачьи серые глаза, он вдруг поперхнулся: его осенило. "Вот он, оригинал, - прямо передо мной".

Готовая ухватиться за любой удобный случай, Пип повернулась в сторону трех изящно одетых джентльменов, подошедших к американцу, и остолбенела.

Пип часто думала, каким был ее отец, поскольку у нее не было ни малейшего сходства с Джейн. И вот теперь она обнаружила, что видит самое себя в незнакомом элегантном джентльмене средних лет. Ошибки быть не могло - сходство не подлежало сомнению, и притом поразительное сходство.

Изумление Пип не осталось незамеченным. Догадавшись, что перед ним не кто иной, как незаконный ребенок графа Сен-Одри, Ройс тут же понял, чем вызвана реакция воришки. Пип на мгновение забыла, в какой переплет попала, и подавила взрыв хохота, представляя себе реакцию этого джентльмена, вздумай она броситься ему на шею и воскликнуть: "Отец! Я вас всюду искала. Вы не узнаете меня? Я ваша дочь!"

Граф, разумеется, не обратил ни малейшего внимания на маленького сорванца, схваченного Рейсом. Он продолжал улыбаться, и голос его звучал все так же вкрадчиво:

- Вы решили пообщаться с простыми людьми? Наверное, их общество вам приятнее, а может быть, и ближе? Ройс улыбнулся в ответ:

- Пожалуй. Во всяком случае, они более вежливы, чем иные из моих знакомых.

Лицо графа помрачнело, и он сделал шаг вперед, но Джордж Понтеби, вечный миротворец, громко произнес удивительное дело, Стивен, - Ройс схватил этого маленького нищего, когда тот уже обокрал нас. Только вообразите!

Воришка, которого Ройс по-прежнему держал за шиворот, неожиданно стал центром общего внимания.

Еще долго Ройс не мог понять, что именно побудило его как бы случайно надвинуть черную кепку на лицо мальчика.

- Говорите, вор? - Везерли устремил свои темные глаза на маленькую фигурку. - Что же вы собираетесь с ним делать?

Еще мгновение назад Ройс ответил бы не задумываясь Но теперь...

Он колебался. Один из двух весьма сомнительных типов, подошедших с Девлином, заявил вдруг:

- Мы были бы рады помочь вам, сэр. Отдайте нам этого прохвоста, и мы передадим его полиции. Зачем вам мараться о него?

Ройс посмотрел на говорившего. Второй молодчик молчал, но Манчестер почувствовал, что оба они как-то странно взволнованы, слишком уж готовы услужить. Трудно было сказать, сколько им лет, может быть, двадцать с хвостиком, может быть, меньше. Полная лишений жизнь сделала весьма затруднительным ответ на этот вопрос - худые, с острыми чертами, они казались лишенными возраста. Сообразительный Ройс сразу догадался, что это дружки маленького вора. Настороженное спокойствие и затаенное дыхание его пленника выдали их с головой. Мрачно улыбаясь, Ройс ответил:

- Большое спасибо за ваше великодушное предложение, но я сам им займусь.

Пип украдкой посмотрела на братьев, бравада в ее взгляде мешалась с отчаянием. Если только Джако и Бен не предпримут чего-нибудь немедленно, она очень скоро очутится в Ньюгейте.

- Неужели вам не жалко столь юное создание? - протянул чей-то незнакомый голос, и Пип оглянулась на него с надеждой. В разговор вступил другой спутник графа, Руф Стаффорд. - Вы американец и не знаете, какая судьба ожидает юного вора. Вероятнее всего, мальчишку повесят - только потому, что он украл у вас несколько безделушек. - Он добавил с укором:

- Какая вопиющая несправедливость - мальчик скорее всего воровал, чтобы купить кусок хлеба, а вы спокойно могли бы обойтись без этих украденных у вас безделушек. Теперь он может лишиться жизни из-за них.

- Вас и вправду беспокоит судьба воришки? - насмешливо спросил Ройс. Поскольку вы, кажется, приняли интересы мальчика близко к сердцу, могу ли я считать, что вы хотите взять на себя ответственность за него?

Стаффорд сощурил глаза:

- Я не это имел в виду, как вы понимаете. Я только, обратил ваше внимание на то, какая судьба его ждет.

В этот момент подал голос Ньюэлл, один из друзей Джорджа:

- Действительно, нелепо и постыдно, если мальчика повесят за такую мелочь. И потом, вы же вернули свои вещи!

Шепот одобрения прошел среди джентльменов, и Джордж Понтеби робко заметил:

- Действительно, не слишком милосердно, если мальчишку вздернут за такие, в сущности, пустяки. Он ведь еще ребенок.

С лучом надежды в серых глазах Пип смотрела то на одного, то на другого, с трудом веря своим ушам. Поди разбери богачей! Ее поймали на месте преступления, однако этих господ, кажется, волнует ее судьба, и, если повезет, можно избежать Ньюгейта.

- Понимаю, - медленно произнес Ройс. - Вы полагаете, господа, я должен отпустить мальчика?

- Гм, я не знаю, - грустно признался Джордж. - Если вы его отпустите, он обворует еще кого-нибудь.

- Тогда что же, во имя всего святого, вы предлагаете? Усыновить его и привести к себе домой? Избавить от стези порока?

Лицо Джорджа просветлело:

- Слушайте, Ройс, а ведь это прекрасная мысль. Пип совсем так не думала и злыми глазами посмотрела на Джорджа. Почему бы ему не заткнуть свою проклятую глотку?

Но слова, слетевшие с уст Джорджа, казалось, пришлись по вкусу кое-кому из участников сцены. Даже Френсис Атуотер, другой знакомый Джорджа, молчавший до сих пор, решил взять слово:

- Знаете, это не такая уж плохая мысль. Если ему найти подходящее занятие, возможно, он станет человеком.

- Разумеется, если вы не хотите, чтобы мальчика повесили, а брать ответственность за него вам в тягость, можно просто отпустить его, неожиданно заговорил Мартин Везерли. - Как кто-то заметил, вы уже вернули свои вещи. Полагаю, теперь можно разойтись с миром.

Но Джордж Понтеби с этим не согласился. С чрезвычайно серьезным видом он произнес:

- Ну нет. Так не пойдет! Этот малыш скорее всего возьмется за старое и все равно попадет в Ньюгейт. Нет, нет. Ройс, вам следует отвести его в свой дом. Найдите ему там какую-нибудь работу. Следите за тем, чтобы он избавлялся от преступных привычек. Сделайте из него лакея или что-нибудь в этом роде. Вы такой умный малый! Я уверен, вы что-нибудь придумает Захари, молчавший до сих пор как рыба, произнес негромко:

- Знаешь, Ройс, Джордж прав. Ты же не хочешь, чтобы мальчишку вздернули, и ты не можешь отпустить его, чтобы он продолжал воровать. Почему бы тебе не приставить его к дворецкому или, скажем, повару?

Ройс состроил гримасу, мрачно посмотрел на Захари и проворчал:

- И ты туда же?

Захари одарил его сердечнейшей улыбкой:

- Да, боюсь, я в этом деле на стороне Джорджа. Думай об этом как о благородном поступке.

Ройс, вероятно, нашел бы выход, даже после того как на него взвалили "благородный поступок", который он определенно не собирался совершить, но именно в этот момент заговорил граф Сен-Одри. С насмешкой в голосе, не обращаясь ни к кому конкретно, он заметил:

- Подумать только! Как забавно! Наш американский гость берется вывести этого маленького беспризорника в люди. Действительно, очень забавно. Говорил горшку котелок: уж больно ты черен, дружок! Вам не кажется?

Прежде чем Ройс вспылил, Джордж, натянуто улыбаясь, разрядил ставшую взрывоопасной ситуацию:

- Гм, да. Это, может быть, и верно, но не кажется ли вам более точным переиначить пословицу? И назвать, моего кузена серебряным чайником?

Френсис Атуотер тут же поддержал его:

- Да, особенно после того, как он у нас выиграл крупную сумму на пари. Я не сомневаясь назвал бы его серебряным!

Зло улыбаясь, Девлин поклонился и промолвил:

- Сдаюсь, джентльмены. Но удача не всегда будет сопутствовать вашему другу.

Ройсу хотелось возразить, что способности, а не удача до сих пор помогали ему брать верх, но Джордж, должно быть, по глазам Ройса угадал его намерение, ибо наступил ему на ногу. Ройс чуть не вскрикнул и бросил на Джорджа яростный взгляд. Но тот был слишком занят, поторапливая - графа и его друзей, чтобы обратить на это внимание. Приятно улыбаясь графу, Джордж промолвил:

- Да, да! Вы совершенно правы. Извините, но нам пора.

- А как же мальчишка? - спросил Везерли.

- О Боже! Мальчишка! - воскликнул взволнованно Джордж. И, одарив Ройса ангельской улыбкой, уверенно добавил:

- Ройс о нем позаботится.

Смирившись с неизбежным, Ройс принял невозмутимый вид:

- Да, я думаю отвезти мальчишку домой и посмотреть, могу ли я убедить его в том, что честность и тяжелый труд приносят больше пользы, чем воровство.

Он взглянул на маленького оборвыша, которого по-прежнему держал за шиворот, и проворчал:

- Уверен, что после того, как он искупается и переменит одежду, его никто не узнает. - И сухо добавил:

- Интересно одно - можно ли убедить его не обобрать меня до нитки, пока я буду спать!

Его слова потрясли Пип. Она беспомощно смотрела туда, где за спинами джентльменов маячили Джако и Бен. Дело принимало скверный оборот. Гораздо лучше попасть в Ньюгейт.

- Ты действительно считаешь разумным везти эту тварь к себе домой? - с любопытством спросил Ньюэлл.

Ройс посмотрел на Пип, та ответила встречным взглядом: ее серые глаза грозили страшной местью. Вздохнув, Ройс признался:

- По всей видимости, нет. Но сейчас я просто не вижу другого выхода.

Убедившись, что нет никакой возможности сорвать злость на американце, граф потерял всякий интерес к оборванцу и повернулся, чтобы уйти. За ним по пятам следовали оба прихлебателя. Джордж, взвалив на Ройса заботу о Пип, тут же забыл о случившемся и, подхватив Ньюэлла под руку, двинулся к Сен-Джеймсу в поисках новых развлечений.

- А Манчестер? - поинтересовался Ньюэлл. - Он не поедет с нами?

Джордж печально вздохнул:

- Мой кузен сегодня будет по горло занят этим маленьким воришкой! Ему не до нас.

С едва заметной саркастической улыбкой Ройс наблюдал, как удаляется Джордж со своей компанией, оставляя его в обществе вора и Захари. Исчезли даже те двое парней, что вызвались передать мальчика полиции.

Пип не могла поверить: хитро подмигнув ей, Джако и Бен испарились! Они бросили ее! До сих пор она почти безучастно ждала, что произойдет, но теперь, когда Джако и Бен бросили ее на произвол судьбы, она поняла, что надеяться остается только на себя самое. Только! И она изо всех сил ударила американца.

Удар пришелся Ройсу в голень. Убаюканный смирным поведением мальчика, Ройс был застигнут врасплох и чуть не выпустил из рук воротник жакета воришки. Не обращая внимания на боль ниже колена, он с мрачной решимостью держал кусающегося, пинающегося, царапающегося, как зверек, мальчишку.

Борьба была неравной, и, хотя Пип сопротивлялась отчаянно и даже нанесла Ройсу, прежде чем тот сумел укротить ее, несколько ударов, исход был предрешен. Выхватив из кабриолета плед, Ройс набросил его на извивающееся у него в руках кровожадное существо, надежно запеленал маленькую брыкающуюся фигурку и швырнул в кабриолет без всяких церемоний.

Повернувшись к Захари, который, широко улыбаясь, стоял рядом, наблюдая за происходящим, он прорычал:

- Если тебе не надоело глазеть, словно деревенщине на ярмарке, и если ты не хочешь, чтобы я уехал и оставил тебя здесь, советую немедленно сесть в кабриолет!

Захари поспешно сделал так, как ему велели, и благоразумно молчал, пока экипаж бешено несся по улицам Лондона.

Что же" касается зажатого между ними воришки, он всю дорогу метался и вопил что-то несусветное, изрыгая ругательства, заставившие Ройса приподнять брови. Когда к нему вернулось обычное хладнокровие, он, покачивая головой, усмехнулся, вспоминая уготованную ему маленьким оборванцем судьбу. Выходя из кабриолета, Ройс заметил с улыбкой:

- О, я не сомневаюсь, что ты с удовольствием отрежешь мне кое-что и "засунешь в пасть", но я постараюсь не дать тебе такой возможности!

Сильные руки схватили Пип и понесли. Она принялась решено извиваться, пытаясь высвободиться, но американец держал крепко. Наконец, после того как ее бесцеремонно бросили на пол, ей удалось освободиться от пледа.

Она вскочила с пола, как шипящая пантера. Ее серые глаза сузились и потемнели, черные как смоль локоны спутались, дыхание обрывалось. Не теряя ни секунды, Пип бросилась на Ройса. Американец стоял между ней и резной двойной дверью, ведущей, как она считала, на улицу, и ее единственной мыслью, как у загнанного в угол зверя, было вырваться из западни.

Ройса удивила бешеная энергия оборванца. Схватив его за плечи, он, словно шутя, поднял напавшего драчуна и держал его так, несмотря на неистовые удары.

Взбешенная, Пип окончательно потеряла голову и, стиснув зубы, прошипела:

.

- Если случится так, что я обрету свободу, обещаю тебе: я непременно вырежу твою печенку и заставлю тебя ее съесть!

- Что ты говоришь, мой тигренок! Ты не ошибаешься?.. Ты же собирался вырезать кое-что почище печени? - весело спросил Ройс, однако брови его приподнялись: мальчик, оказывается, безукоризненно владеет языком - не английским трущоб, а английским салонов. Интересно. Ребенок не только поразительно похож на графа Сен-Одри, но еще и получил воспитание. Кто же дал его воришке? Очень странно. Ройс почувствовал, как растет его любопытство. Предстояло решить весьма необычную головоломку...

Пип сразу осознала свою ошибку, ее глаза в испуге расширились. Отчаянно пытаясь исправить положение, она пробормотала, перейдя на язык трущоб:

- Да, я это сделаю! Я нарежу твою печенку кусками и запихну их в твою проклятую глотку. Вот увидишь.

- О, я совершенно уверен: если дать тебе малейшую возможность, ты без колебаний разрежешь меня на куски, но, боюсь, я так привык к своему телу, что не смогу доставить тебе такого удовольствия, - заметил Ройс, улыбнувшись.

Взгляд, исполненный бешенства, был ему ответам, но Ройс почувствовал, что силы оборванца на исходе. :

- Если я спущу тебя на пол, обещаешь, что не накинешься на меня или моих домочадцев?

Обессилевшей Пип хотелось только одного - чтобы ее оставили в покое, но страх был сильнее голоса разума. И она снова принялась извиваться в сильных руках американца, сквернословя пуще прежнего.

Наконец Ройсу это надоело, и, грубо встряхнув мальчишку, он заявил без обиняков:

- Тебе нечего бояться меня или других в этом доме! Мы не сделаем тебе ничего плохого, хотя я уверен, что ты мне не веришь. Поскольку я намного сильнее тебя, я не выпущу тебя из рук до тех пор, пока ты не потеряешь сознание - или примешь мое предложение. Будешь ты сопротивляться или нет результат один: от меня не уйдешь. Ну как, порукам?

Пип нехотя кивнула своей кудрявой головой: деваться было некуда, но поражение оставило горький вкус во рту, а в серых глазах тлела ненависть, когда Ройс медленно опускал ее на пол. С угрюмой усмешкой на изящно изогнутых губах она стояла перед ним, ожидая, что будет дальше.

Без особого удовольствия оглядывая непрошеного гостя, Ройс думал о том же самом. Видит Бог, благотворительность была несвойственна ему, и, если бы не связанная с мальчиком тайна, Ройс отпустил бы его. Но поскольку он сам себя лишил такой возможности, Ройс продолжал рассматривать худенького забияку, раздумывая, как сделать так, чтобы тот вписался в его хорошо управляемое и более чем укомплектованное домашнее хозяйство.

- Как тебя зовут, мальчик? - Ройс внезапно прервал молчание. Он ничуть не удивился, когда тот высокомерно запрокинул голову и презрительно посмотрел на него. Казалось, Девлины надменны от самого рождения. Сдерживаясь, Ройс предпринял еще одну попытку:

- А твои родители? Разве они не будут беспокоиться за тебя? Ты мне ничего не расскажешь о себе?

Единственным ответом был негодующий взгляд оборванца. Вздохнув, Ройс еще раз оглядел его с ног до головы. Как он был нелеп и грязен, каким неуместным казался в респектабельных стенах фешенебельного особняка! И еще Ройсу пришло в голову, что он слишком мал и хрупок для своего возраста.

Хотя нет, это было обманчивое впечатление. Испытав на себе силу его кулаков и ног, Ройс убедился, что, невзирая на худобу и маленький рост, мальчишка полон энергии. Найти для него пищу, одежду и жилище нетрудно, но что же он, черт побери, будет делать с этим злым маленьким чудовищем, когда оно будет накормлено, вымыто и уложено в постель?

Забыв о Захари и дворецком, не без удивления переводившем взгляд с хозяина на оборванца, Ройс как зачарованный смотрел на стоящее перед ним существо. Наконец его взгляд остановился на угрюмом лице воришки, и он вдруг осознал, что мальчишка сказочно, не правдоподобно красив. "Почти экзотическая красота, - думал Ройс, пока глаза его медленно скользили по лицу подростка. - Это проклятые глаза Девлинов, ошибиться невозможно!" И не только глаза говорили о знатном происхождении. Оно проступало в изящном носике, скульптурно изваянных щеках, очаровательной формы губах. Очнувшись, Ройс отрывисто бросил, не обращаясь ни к кому конкретно:

- Так что же нам, черт возьми, делать с этим неожиданным пополнением в доме? Может быть, из него получится паж? А? Как вы полагаете?

Дворецкий Чеймберс добродушно рассмеялся в ответ, и поскольку Захари благоразумно молчал, Ройс набросился на дворецкого:

- У вас есть что-нибудь на примете, Чеймберс? Дворецкий, как и другие слуги, совсем недавно поступил на службу к Ройсу - когда Джордж Понтеби снимал дом для своего кузена, он позаботился и об образцовом персонале.

При виде разгневанного и озадаченного хозяина и грязного мальчишки, которого тот бросил на паркет, как кучу тряпья, Чеймберс смутился, но, оказавшись на высоте положения, спокойно произнес немного погодя.

- Может быть, после того как, гм, мальчика отмоют и накормят, у вас появится лучшая идея, сэр.

- А моя идея вам не по вкусу? - Улыбка искривила губы Ройса.

Чеймберс слегка поклонился:

- Я думаю, сэр, после легкого завтрака, который уже ждет вас, и должным образом все обдумав, вы примете наилучшее решение. А пока, с вашего позволения, я заберу мальчика и прослежу, чтобы его вымыли, накормили и одели соответствующим образом.

Чувствуя облегчение, Ройс кивнул:

- Очень хорошо, Чеймберс, оставляю мальчишку в ваших образцовых руках.

Ройс уже повернулся, но, вовремя сообразив, что его непрошеный гость немедленно попытается сбежать, остановился.

- Да, проследите, чтобы кто-то все время находился рядом с этим плутишкой. Не сомневаюсь: стоит повернуться к нему спиной, как он выпорхнет наружу. - И Ройс похлопал Захари по плечу:

- Ну, закусим наконец? После всех утренних передряг я просто умираю с голоду.

Захари с готовностью согласился. Оставив Пип недоверчиво взирающей на Чеймберса, Ройс и Захари удалились.

Глава 4

Войдя в солнечную комнату, Ройс и Захари обнаружили на длинной буфетной стойке у стены массу закусок. Быстро наполнив тарелки, они уселись за черный железный стол филигранной работы, отдавая должное расторопности Чеймберса и его несомненному гастрономическому вкусу.

Когда наконец насытившийся Ройс откинулся на спинку стула, откусив напоследок от чудеснейшего лимонного пирога, перед ним предстал вдруг растерянный и почему-то растрепанный Чеймберс. Сейчас Ройс был доволен всем на свете, ему уже представлялись пышные прелести Деллы, и он, досадуя, что его оторвали от сладостных мечтаний, строго взглянул на вошедшего. Выражение страдания на лице дворецкого и его растерзанный вид вернули Ройса к суровой реальности.

Приподнявшись с салфеткой в руках, он спросил:

- В чем дело? Мальчишка? Убежал? Заламывая руки, Чеймберс воскликнул:

- Сэр, это возмутительно! У этой грязной маленькой твари оказался нож, и теперь никто не может подступиться к воришке! Я едва спасся!

Золотистые глаза Ройса вспыхнули от раздражения, он отшвырнул свою салфетку:

- Вижу, без меня не обойдется, но на этот раз нашему гостю не поздоровится! Проводите меня к нему!

По состоянию комнаты - везде перевернутые табуретки, ведра, разбитая посуда, залитый пол - можно было понять, какая жестокая битва разыгралась здесь только что. Было очевидно, что заставить мальчишку залезть добровольно в медную ванну, наполненную горячей водой и поставленную напротив камина, будет нелегко, но выбора не было. У Ройса уже чесались руки - придется всыпать как следует этой маленькой подзаборной дряни. Он громко приказал всем удалиться.

- И не возвращайтесь, пока я вас не позову, какой бы шум ни услышали!

Пип не спускала глаз с высокого мужчины, стоявшего посреди кухни. Тут бы в самый раз вздохнуть с облегчением - остался всего один противник, но что-то в позе американца заставило ее сжаться. Противник сделал шаг вперед, и ее рука крепче сжала рукоятку ножа.

- Держись от меня подальше! - предупредила она. - Или я перережу тебе горло!

Сдерживая себя, Ройс сказал почти спокойно:

- Это можно сделать двумя способами - и без больших усилий для нас обоих или...

Пип злобно уставилась на него и фыркнула.

- Или что? - Голос ее звучал резко и грубо. - Ты отправишь меня в Ньюгейт? Хотелось бы мне знать, что тогда подумают твои шикарные дружки, которым ты так красиво обещал позаботиться обо мне.

В эту минуту Ройс бросился на нее. Схватив ее за шиворот, другой рукой он стиснул тонкое запястье, и ладонь, державшая нож, дернулась от боли.

Страх, какого Пип еще не знала, пронзил ее. Злобно ругаясь, она пыталась высвободиться, но безуспешно. Рука, державшая ее за шиворот, уже душила ее. Другой рукой американец все крепче стискивал запястье; ей казалось, она попала в стальные тиски, которые сейчас расплющат ее.

Жарко дыша ей в ухо, американец приказал:

- Брось нож! Брось - или я сломаю тебе руку! Не сомневаясь ни секунды, что он выполнит угрозу, Пип выронила нож на пол и издала легкий вздох облегчения, почувствовав, как немного разжалось стальное объятие.

Действия Ройса были так свирепы, что Пип на мгновение буквально парализовало. Поношенный жакет был мгновенно стянут с нее, еще одним грубым движением с треском разорвана рубашка. Неожиданно какой-то первобытный страх вывел ее из оцепенения, и, не думая о последствиях, она бросилась на американца, норовя вцепиться в лицо. Ее мучитель еле увернулся и, чертыхаясь вполголоса, схватил обе руки Пип, заломив их за спину.

Оба тяжело дышали, их раскрасневшиеся лица почти соприкасались, тела вплотную прижались друг к другу. И в то время, как они злобно смотрели друг на друга, Пип почувствовала, как странная дрожь пробежала по ее телу. Ее грудь плотно прижалась к его широкой груди, тонкие ноги, казалось, срослись с его мускулистыми бедрами, и это ошеломило и перепугало ее до потери сознания, так же как.., так же как и удивленный взгляд его золотистых глаз.

- Отпусти меня! - Она сердито зашипела, неистово вырываясь.

- О нет, ничего не выйдет! - проговорил Ройс, все еще не в состоянии поверить тому, что ему открылось, пока они боролись, как два диких зверя.

Пип со злостью пробормотала:

- Чтоб мне провалиться! Ну чего уставился? Никогда женщины не видел?

Гнев Ройса улегся. Забавляясь ее дерзостью, он усмехнулся:

- Такой, что выдает себя за мальчишку, - никогда. Ты мне ничего не хочешь объяснить?

- Мне нечего тебе сказать! - отрезала Пип, желая в этот момент очутиться на расстоянии десяти тысяч миль отсюда. - Ты не имеешь права обращаться со мной так!

- Верно, - ответил он сухо - Я думаю, можно просто позвать полицию и отвезти тебя в Ньюгейт. А сейчас предоставляю тебе выбор - ты можешь сама раздеться и залезть в эту ванну или я это сделаю за тебя. Итак?

Понимая уже, что все кончено, ей не вывернуться на этот раз, Пип все же предприняла последнюю попытку.

Ловко выскользнув из его расслабленных пальцев, она бросилась к двери, которая, как она надеялась, вела на улицу, но не успела сделать и двух шагов, как почувствовала на плечах руки американца. Если раньше он сердился, то сейчас был, несомненно, разъярен!

Перебросив ее через плечо, он направился к ванне, бормоча по дороге:

- Я никогда не одобрял мужчин, которые бьют женщин, но ты наглядно доказала мне, что порой это необходимо!

Пип открыла рот, чтобы ответить колкостью, но ее неожиданно бросили, и она плюхнулась в медную ванну, подняв целый каскад брызг. Кашляя, задыхаясь, она барахталась в воде, но ее держали крепко, резкими, яростными движениями срывая с нее оставшуюся одежду. Ройс, мокрый насквозь, как и куча тряпья, брошенного им на пол возле ванны, холодно произнес:

- Ну, помыть тебя или ты будешь разумной и сама - справишься с этим?

Свернувшись калачиком, прикрывая свою наготу как могла, Пип бросила на него ненавидящий взгляд, но здравый смысл подсказал ей, что и здесь придется уступить. Нехотя она кивнула своей мокрой головой и потянулась за куском мыла.

Не совсем доверяя ей, Ройс не отходил от ванны, прекрасно видя все легкие изгибы ее тела, которые она пыталась скрыть от его беспощадных глаз. Не в его привычках было медлить с помощью, но в отношении этого дразнящего и вызывающего маленького существа он вполне мог сделать исключение!

Со стороны двери послышался шум. Посмотрев через плечо, Ройс не слишком удивился, увидев Слуг, заглядывавших в кухню.

- Да, уже можно, входите. Мы не убили друг друга, - сказал он, бросив на Пип задумчивый взгляд, - однако... Подозрительно глядя на вновь вошедших, Пип тихо сказала:

- Я не хочу, чтобы они прикасались ко мне! Я сама помоюсь.

Без труда представив себе, с каким удовольствием - при других, разумеется, обстоятельствах - он сам бы искупал ее, Ройс вытеснил это соблазнительное видение и строго спросил:

- Ты обещаешь, что не убежишь?

Пип энергично закивала своей черной головой.

- Хорошо. Пока я оставляю тебя. Поговорим завтра утром. Запомни, что за тобой будут постоянно следить и что все двери этого дома заперты для тебя. - С этими словами Ройс Манчестер вышел из кухни.

В три часа пополуночи Пип бесшумно выскользнула из своей каморки и крадучись прошла через комнату слуг. До кухни она добралась без приключений и уже пересекла ее, до половины, направляясь к запертой входной двери, как почувствовала вдруг, что она не одна.

Пип застыла на месте. Все ее чувства напряглись в попытке обнаружить, где прячется другой. После нескольких секунд давящей тишины она услышала слабый шум слева от себя. Пип осторожно повернула голову в ту сторону. Ее глаза силились разглядеть хоть что-нибудь в непроницаемой темноте. И снова мурашки пробежали по ее телу: как ни странно, в комнате было двое незнакомцев, а не один! Едва она осознала этот поразительный факт, как получила сильный удар по голове.

Она только чудом не потеряла сознание. Но падая, от-, реагировала как должно - изо всех сил вонзив локоть в живот нападавшего. Прозвучавшее вслед за этим приглушенное ругательство в мгновение ока наполнило Пип дикой радостью.

Не обращая внимания на то, что кровь стучала у нее в висках и перед глазами кружились огненные колеса, она обернулась на голос ругавшегося лучший в мире голос!

- Джако! Ты?

- Проклятие! Кто же еще, черт возьми? - Джако зарычал на нее. - О Боже, Пип, ты продырявила мне живот!

- Так тебе и надо! В следующий раз не будешь красться за мной в темноте, - ответила она шепотом, потирая шишку на голове. - И нечего жаловаться! Это ведь меня треснули по голове!

- Тише! - прошептал Бен, подходя к брату и сестре. - Забыли, где мы?

Пип и Джако притихли, поглаживая свои болячки. Через секунду Пип спросила:

- Ну, чего мы ждем? Идемте же!

Наступила странная пауза, и Джако спокойно, слишком спокойно произнес:

- Нам надо поговорить с тобой, Пип. Мы тут кое-что придумали.

Пип забеспокоилась и почти с раздражением спросила:

- А разве мы не можем сперва удрать отсюда, а потом разговаривать?

Снова непонятная пауза. Беспокойство Пип росло. Ее братья что-то недоговаривали, что-то такое, что, чувствовала Пип, все переменит в ее жизни. И она со страхом ждала, что теперь будет.

Легкий звук нарушил тишину - это Бен зажег маленькую свечку, которую всегда носил в кармане. При слабом свете дрожащего пламени они смотрели друг на друга.

Пип совсем забыла, что на ней надето старенькое платье служанки Айви, но выражение восторга на лицах братьев сразу напомнило ей об этом.

- У, - гордо произнес Бен, - ты просто принцесса!

Джако тоже не мог поверить собственным глазам:

- Пип! Кто бы мог подумать, детка, что ты станешь такой раскрасавицей, едва наденешь платье!

Пип улыбалась, наслаждаясь комплиментами братьев. Забыв о необходимости бежать, она кокетливо подхватила юбку и принялась кружиться перед ними.

- Вы думаете, я и вправду ничего? - робко спросила она.

Братья радостно закивали. Но улыбки их вдруг разом погасли, и Джако вздохнул:

- Как тебе здесь?.. Скажи, тебя никто не обидел? Пип покачала головой.

- Нет, - честно ответила она. - Почти все добры ко мне. Слуги еще боятся меня, но они не злые. Нет, меня никто не обижал. Накормили вволю...

- В таком случае не можешь ли ты задержаться здесь еще немного?

- Остаться здесь? - Пип не верила своим ушам. - "Почему я должна здесь оставаться? - Ее охватила тревога. - Я хочу домой!

Джако произнес чуть слышно:

- Пип, мы с Беном подумали, что здесь, может быть, самое безопасное место для тебя.

- Безопасное? Но почему? Почему я не могу чувствовать себя в безопасности вместе с вами?

Джако и Бен переглянулись. Бен произнес:

- Пип, мы уже собирались пойти за тобой, но тут пришел главарь. Он был взбешен как никогда. - Бен вздрогнул. - Я действительно на мгновение подумал, что он пустит в ход кулаки. - Его голос стал тише, и он угрюмо сказал:

- Но, Пип, знаешь, почему он взбеленился? Из-за тебя! Из-за того, что ему до тебя не добраться!

Пока Пип недоумевающим взглядом смотрела то на одного, то на другого, Джако продолжал взволнованным, настойчивым голосом:

- Разве ты не понимаешь, Пип! Здесь ты в безопасности! Здесь он тебя не достанет. - И нехотя добавил:

- Пип, он был так зол, что не стеснялся в выражениях и дал нам с Беном ясно понять, что он задумал сделать с тобой...

Джако нахмурился:

- Он бормотал жуткие вещи, вроде того, что ты станешь орудием мести за все выпавшие ему в жизни обиды и насмешки. А еще - что не будет ждать больше ни дня и сразу потащит тебя в свою постель. Если ты сегодня вернешься домой вместе с нами, - повысив голос, с болью проговорил Джако, завтра в это же время ты станешь его любовницей, хочешь ты этого или нет!

Пип подавила застрявший в горле комок. "Никогда!"

- Мы же можем найти другое место, где я могла бы спрятаться! отчаянно предложила она.

- Ты знаешь место, где главарь не найдет тебя? - только и спросил Джако.

Пип покачала головой и ответила глухо:

- Хорошо. Я остаюсь. - И тут же воскликнула С болью в глазах:

- А вы? Что будет с вами? Что вы ему скажете?!

- Мы просто скажем ему, что дом слишком велик, чтобы обыскать каждую Комнату, и что, прежде чем мы отыскали тебя, проснулся один из слуг и нам пришлось уносить ноги.

- Но он снова пришлет вас сюда!

- Конечно, он так и сделает, но по крайней мере на несколько дней мы собьем его со следа.

Слова Бена не принесли большого облегчения Пип.

- Мне это не нравится! Он убьет вас, если подумает, что вы ослушались!

- Не думаю, - ответил Джако спокойно; - Прежде всего ему никогда не придет в голову, что мы соврали ему. Ведь раньше мы всегда слушались его беспрекословно. Почему бы нам не подчиниться И на этот раз? - Не ожидая ответа, он продолжал:

- А может быть, мы скажем, что нам удалось застать тебя одну, но ты поклялась, что будешь кричать, пока не поднимешь весь дом на ноги. В общем, что-нибудь придумаем. А ты проверь хорошенько, в какой бы комнате ты ни спала, что никто не проникнет к тебе без твоего ведома. - С помрачневшим лицом он добавил:

- Мы с Беном можем держать главаря в неведении какое-то время, но рано или поздно ему надоест слушать наши отговорки, и он пошлет за тобой кого-нибудь другого. Мы сделаем все, что от нас зависит, и будем вставлять им палки в колеса, но и ты должна быть осторожна, сестренка!

Пип долго смотрела на них при свете свечного огарка. Страх, забота, самоотречение сменяли друг друга на ее лице, и в конце концов она бросилась Джако на грудь, страстно обнимая его.

- Будь осторожен, - прошептала Пип. Поцеловав Бена столь же горячо, она оторвалась от него и быстро скрылась в темноте.

Глава 5

Вздохнув, Ройс открыл глаза, не понимая, что заставило его пробудиться от неспокойного сна. Несколько минут он лежал в темноте прислушиваясь. С улицы доносился скрип проезжающих экипажей, подковы лошадей гулко стучали по булыжной мостовой. Он услышал, как ночной сторож в отдалении возвещает три часа пополуночи.

В доме было абсолютно тихо, однако что-то разбудило его. "Шестое чувство? Или инстинкт? Или чистейшей воды упрямство?" - усмехнувшись, подумал он.

Так как минуты проходили, а он не понимал, почему так внезапно пробудился, Ройс встал и потянулся за халатом, лежавшим на стуле рядом с кроватью. Набросив на плечи красивое одеяние из черного Шелка, он подошел к большому бюро из красного дерева, стоявшему у стены. Пошарив там, он нашел свечку и кремень. Секундой позже, уже с зажженной свечкой, он огляделся вокруг.

Здесь ничто не могло его разбудить. Не здесь, так где же? Инстинкт подсказывал ему, что в доме чужие, а Ройс был человеком, твердо полагавшимся на инстинкт.

Положив в карман маленький пистолет, который часто брал с собой, он задул свечу, сунул ее вместе с кремнем в другой карман и медленно открыл дверь. Темный холл безмолвствовал. Бесшумно, как кошка, Ройс начал спускаться. Все его чувства были обострены до предела.

Дошедший до слуха едва уловимый шепот заставил его повернуть в сторону кухни.

Оттуда донесся приглушенный шум, словно кто-то издал легкий вскрик. Осторожно двигаясь, Ройс проскользнул через столовую и кладовку дворецкого и остановился с другой стороны двери, ведущей в кухню. Из-под нее мерцал слабый свет свечи: там был кто-то, предчувствие его не обмануло...

Приложив ухо к двери, Ройс вздрогнул, услышав, как Пип настойчиво говорила:

- Но он снова пришлет вас сюда!

Незнакомый ему мужской голос хладнокровно ответил:

- Да, конечно, он так и сделает, но по крайней мере на несколько дней мы собьем его со следа.

Очевидно, Пип знала незнакомца, и Ройс уже собирался прервать их диалог, как в разговор вступил третий голос. Ройс нашел разговор захватывающе интересным. Он уже догадывался, кто были эти двое, и внимательно слушал их беседу с Пип.

Наконец, скорее почувствовав, чем услышав, шаги уходящей Пип и решив не терять больше времени, Ройс быстрым движением толкнул дверь.

- Довольно поздний час для визита, джентльмены, не так ли?

Джако и Бен мгновенно обернулись. Их лица побледнели при виде маленького пистолета, поблескивавшего в руке Ройса. Джако рванулся было задуть свечу, но тот же вкрадчивый голос жестко приказал:

- Не советую, если не хотите получить пулю в лоб; что отнюдь не добавит вам привлекательности. Пожав плечами, Джако опустил руки. Ройс был явно доволен, что его догадка подтвердилась.

- Мы не были представлены друг другу сегодня днем, когда вы, э-э, любезно предложили забрать маленького воришку из моих рук. Итак, ваши имена?

Джако и Бен безмолвно глядели на него, угрюмые, испуганные. Было ясно, что у них нет ни малейшего желания называть себя.

- Послушайте, - доверительно заметил Ройс, - вам нечего бояться меня. Я не собираюсь причинить вам вред, И у меня нет намерения передать вас в руки закона. Так как благополучие Пип в настоящее время в моих руках, не кажется ли вам, что лучше, если мы все трое найдем общий язык?

Джако и Бен продолжали встревоженно смотреть на него. Прошло несколько долгих секунд; и наконец Джако прервал молчание:

- Зачем вам это?

Ройс вздохнул и признался, ничуть не растерявшись:

- Сам не знаю. Скажем, мне интересно, почему вы в столь ранний час посетили мою кухню, я, кроме того, заинтригован вашей беседой с Пип... Так как двое молодых людей все еще настороженно молчали, Ройс снова вздохнул. - Мы можем оставаться здесь до утра, джентльмены.., или же перейти в гостиную напротив и с удобством разместиться там - все зависит от вашего желания.

Смущенные, Джако и Бен переглянулись. Джако не выдержал первый:

- Что у вас на уме, хозяин? Ройс ответил с легкой гримасой:

- Ну, прежде всего можете оставить свой кошмарный акцент - имейте в виду, я слышал, как вы говорили с Пип, и знаю, что вы владеете английским ничуть не хуже меня.

Бен, все еще настороженный, спросил:

- Что вы хотите узнать?

- Многое, - ответил Ройс. - Но давайте подыщем более подходящее место для разговора. Если вы будете так любезны и пойдете со свечой впереди, мы продолжим нашу беседу в гостиной.

Подойдя к столу, Ройс зажег свою свечу, и улыбка его почти исчезла, когда он спокойным голосом предупредил:

- И без глупостей, пожалуйста! Я не собираюсь с вами церемониться, если вы попытаетесь бежать.

Без всяких происшествий они добрались до гостиной. Ройс быстро зажег несколько настенных канделябров. Подойдя к бару у стены, он любезно предложил:

- Бренди или что-нибудь другое? Оба брата смутились еще больше. Джако нервно пробормотал:

- Все равно.

При виде их растерянности Ройс улыбнулся и умело наполнил три бокала.

- Пожалуйста, садитесь. И давайте без церемоний. Бросив быстрый взгляд на большую, прекрасно обставленную комнату, Бен произнес сдавленным голосом:

- Вы не боитесь, что мы испачкаем вашу роскошную мебель?

- Ну что ж, придется купить новую, - ответил Ройс спокойно и властно добавил:

- Не дурите, садитесь.

Стыдясь своего тряпья, Джако и Бен примостились на краешке софы, обитой парчой. Они застыли, угрюмо уставившись на свои грязные кулаки. Хрустальные бокалы с бренди стояли перед ними. Желая помочь им, Ройс доброжелательно заметил:

- В самом деле, не надо меня бояться. Я искренне желаю вам добра.

- - Чего вы хотите от нас?

Ройс сел напротив в кресло, обитое сапфировым бархатом, и произнес:

- Ну, начнем хотя бы с того, что представимся друг другу... Я Ройс Манчестер, американец из Луизианы, в настоящее время проживаю в Лондоне, а вы?

Все еще не вполне доверяя странному джентльмену, Джако осторожно отпил глоток и без всякого энтузиазма произнес:

- Я Джако Фаулер, а это мой брат Бен. Начало было положено, и, понимая, что преодолеть застенчивость и подозрительность братьев будет нелегко, Ройс всячески пытался успокоить их. То подбадривая их, то вежливо подшучивая над ними, он мало-помалу вытянул из них всю историю семьи Фаулер.

Когда рассвело, Ройс сказал, растягивая слова:

- И подумать только, я здесь чуть не заскучал! И дня еще не прошло, как меня ограбил карманник. Карманника, сам не знаю по какой причине, я взял к себе в дом. А он, бывает же такое, оказался женщиной! И как будто этого недостаточно, в мой дом вламываются ее братья, и я обнаруживаю, что стал врагом легендарного повелителя преступников, у которого только один глаз и который, будучи главарем сборища наглых, способных на все негодяев, не остановится ни перед чем, чтобы завладеть тем самым карманником, которого я помимо воли взял под защиту! Или я не прав?

Джако и Бен дружелюбно кивнули.

- Все верно, хозяин, - сказал Джако с восхищением. - Вы не забыли ничего.., за исключением того, что разрешили Пип остаться здесь и хотите позаботиться о том, чтобы вставить замок в дверь ее комнаты.

Не зная, смеяться ему или сердиться, Ройс отпил немного бренди. Если бы не поразительное сходство Пип с графом Сен-Одри, скорее всего он вызвал бы полицию и отправил с ней всю троицу, покончив с этим нелепым фарсом. Но если Пип, как он подозревал, незаконный ребенок графа, будет чертовски обидно, если она окажется в руках этого жуткого и таинственного одноглазого. Она, бесспорно, заслуживает лучшей участи.

Поднявшись, Ройс произнес:

- Слуги скоро проснутся. Мне бы не хотелось, чтобы вас обнаружили, поэтому давайте прощаться.

Оглядев комнату, он снял со стены прелестный канделябр, взял со стола серебряный поднос и вазу. Сунув все это удивленному Джако, Ройс передал Бену туалетный ящичек из слоновой кости и покрытую эмалью и золотом шкатулку для нюхательного табака.

- Подозреваю, главарь не очень обрадуется, когда вы вернетесь с пустыми руками. - И Ройс подтолкнул их к выходу.

Встав утром с постели, Ройс немедленно потянул за сонетку, с нетерпением ожидая появления Чеймберса. Он едва успел накинуть халат и сполоснуть лицо водой, как Чеймберс постучался и вошел с полным подносом в руках.

Поставив поднос на стол, дворецкий учтиво произнес:

- Доброе утро, сэр. Надеюсь, вы хорошо отдохнули? Ройс, кивнув в ответ, принялся за свой завтрак. Отхлебывая глоточками превосходный кофе, он наконец задал вопрос, не дававший ему покоя:

- - Наша гостья... От нее сегодня не было неприятностей? Чеймберс улыбнулся, веселые искорки заплясали в его голубых глазах.

- О нет, сэр. Она очень... - Он едва сдержал улыбку. - Наоборот! С ней очень интересно. Приподняв бровь, Ройс пробормотал:

- О, неужели? Возможно, вы будете так любезны и расскажете мне, в чем дело.

:

- Во-первых, сэр, у нее довольно забавная манера выражаться, не так ли? А еще вы будете поражены тем, какие у нее ловкие пальцы. Она моментально выкрала мои часы прямо из кармашка - и сразу же вернула их мне с самой милой улыбкой. Она просто покорила нас всех своими фокусами, скажу я вам. Даже мистер Захари, и тот очарован ею - он и его друзья уже битый час сидят на кухне, играя с ней в карты...

Не совсем довольный отчетом, полученным от Чеймберса, Ройс отпустил дворецкого и, отказавшись от услуг своего лакея, быстро оделся. Несколькими минутами позже джентльмен из Луизианы, выглядевший столь же элегантно, как обычно, заглянул на кухню. От зрелища, представшего его взору, на его губах появилась саркастическая улыбка: маленькая воровка, удобно расположившись за исцарапанным дубовым столом, играла в карты с тремя молодыми повесами.

- Я, кажется, оказался в обществе игроков. - Ройс сделал вид, что сердится. - Странно, но я не припоминаю, чтобы они раньше встречались здесь.

Захари вскочил.

- Ройс! - воскликнул он изумленно. - Что ты здесь делаешь?!

Ройс сухо ответил:

- Кажется, это моя кухня. Захари покраснел до корней волос.

- Я не о том! - сказал он почти с отчаянием. - Что тебя привело сюда? Ты никогда не заходил на кухню!

- То же самое я мог бы сказать о тебе, и тем не Менее ты здесь. Хотел бы и я знать: почему?

Отбросив охватившее его смущение, Захари усмехнулся:

- Джереми и Леланд не поверили, когда я сказал, что воришка оказался девушкой... Поэтому мы спустились вниз, чтобы посмотреть на Пип, и...

- Думаю, об остальном я могу догадаться и сам. Видя, как покраснели двое молодых людей, Ройс кивнул им и заметил:

- Итак, лично осмотрев пополнение к моему хозяйству, вы убедились, к какому полу оно относится?

Робко улыбнувшись, оба молодых человека пробормотали что-то невнятное и быстро поднялись.

- Нам пора, - сказал Джереми. - Мы зашли на минутку.

- Ты пойдешь с нами в Теттерхолл? Я слышал, лорд Мачмаунт продает своего жеребца.

Захари с пылом присоединился к ним, и, попрощавшись с Ройсом, уже на пороге кухни все трое как один обернулись к Пип.

- Вы дадите нам шанс отыграться? - лукаво спросил Захари.

Пип рассмеялась:

- С удовольствием, господа! - И повернулась к Рой-су:

- Привет, хозяин. Хорошо спалось? Ройс присел на край стола:

- Да. А тебе?

Отогнав воспоминания о встрече с Джако и Беном, Пип быстро ответила:

- Прекрасно.

.Она сидела в нескольких дюймах от Ройса, и его близость почему-то остро волновала ее.

Хотя они были одни, Ройс, опасаясь помехи, резко бросил девушке:

- Я должен поговорить с тобой. Пойдем в библиотеку! Вид у Пип был самый вызывающий, и она уже собиралась высказать ему все, что думает по этому поводу, когда он почти вытолкнул девушку из кухни. Взглянув на нее сверху вниз, Ройс холодно заметил:

- Это не просьба. Мне незачем просить - достаточно приказать. И тебе, пока ты под моей крышей, придется повиноваться!

Вся кипя, с потемневшими от гнева глазами, Пип споткнулась за его спиной и чуть не упала. "Заносчивый индюк!" Ее лицо было очень выразительно, и Ройс усмехнулся.

- Да, я такой, - сказал он спокойно, открывая дверь в библиотеку.

Изумленная, Пип осторожно посмотрела на него.

"Черт подери! Он что, читает мысли? Этого еще не хватало!"

Тут он наклонился к самому ее уху и прошептал:

- При случае я и этим занимаюсь.

Вконец сбитая с толку, подозревая, что попала в лапы к колдуну, Пип во все глаза смотрела на Ройса, и он наконец отпустил ее руку.

Суровое красивое лицо американца дышало энергией. Высокомерие, свойственное этому человеку, только оттеняло его привлекательность; будто скульптором высеченное, стройное, сильное тело его волновало Пип. Сконфуженная тем, что воспринимает его как мужчину, Пип нашла убежище в гневе.. Презрительно скривив рот, она дерзко спросила:

- Ну, хозяин? Что скажете?

Устроившись на углу большого стола орехового дерева, Ройс скрестил руки на груди и сухо ответил:

- Придется объяснить тебе, дитя мое, чем ты должна заниматься в моем доме и что мне не по нраву. Начнем с игры в карты. Чтобы этого больше не было! Понятно?

Игра в карты не была страстью Пип, но его слова, особенно тон уязвили ее.

- Черт подери! - протянула она оскорбительно. - А чем же мне еще развлечься? Глаза Ройса сузились:

- Ты можешь развлечься, изучая обязанности, возложенные на слуг! Айви и другие научат тебя этому. Если ты останешься в моем доме, тебе придется подчиняться его законам!

- А если мне не нравится быть чертовой служанкой? А предположим, я хочу домой? - выпалила Пип подбоченясь.

Недобрая улыбка искривляла губы ее собеседника.

- Домой? - переспросил Ройс, растягивая слова. - А ухаживание одноглазого тебя не смущает?

Пип побледнела, ее глаза округлились. Забыв на минуту свою роль, она сделала шаг вперед:

- - Откуда ты знаешь об одноглазом?

- Твои братья были так добры, что поведали мне эту историю сегодня ночью. Пип задохнулась:

- Мои братья? Ты их видел? - Страх охватил ее, и, забыв собственные горести, она воскликнула:

- Где они? Ты отправил их в тюрьму?! В Ньюгейт?

Безгранично тронутый, Ройс успокоил ее:

- Нет, они не в Ньюгейте - я не причинил им никакого, уверяю тебя, вреда. Они ушли отсюда на рассвете, после того как мы очень мило побеседовали втроем.

- А как я узнаю, что ты не врешь?

- Я не могу представить тебе ни одного доказательства, да и не намерен это делать - придется поверить мне на слово. Проснувшись, я спустился вниз и нашел твоих братьев на кухне - вскоре после твоего разговора с ними. Я убедил их довериться мне. Иначе каким образом я узнал бы об одноглазом или о том, что ты прекрасно владеешь речью, когда хочешь? Если бы я их задержал и отправил в Ньюгейт, откуда бы мне знать все это?

Пип подозрительно смотрела на него, медленно переваривая услышанное. В самом деле, в этом было что-то похожее на правду, но...

- А ты не бил их, чтобы они развязали язык? Не привыкший, чтобы в его словах сомневались, тем более подобранная им на улице маленькая замарашка, Ройс медленно произнес:

- Как правило, я не бью людей, хотя для тебя я мог бы сделать исключение. Впрочем, мне надоела эта тема. Я не собираюсь больше тратить время, убеждая тебя в том, что говорю правду. - Он бросил на нее почти неприязненный взгляд. - Я сказал твоим братьям, что ты можешь остаться здесь на некоторое время, чтобы обезопасить себя от одноглазого. Но уж если я пошел на этот шаг, придется тебе жить по моим законам. Надеюсь, я выражаюсь понятным языком?

- О, конечно, милорд! Еще бы, милорд! - Бешенство прорвалось в голосе Пип. - Видимо, мне следует облобызать ваши ноги в знак благодарности!

- Ты, ты, неблагодарная! - Ройс ринулся к ней и, схватив за плечи, хорошенько встряхнул. - Если ты не научишься держать язык за зубами, я могу действительно задать тебе хорошую трепку! - Он едко улыбнулся. - И притом получить удовольствие от этого!

Пип тут же набросилась на него, но Ройсу удалось уклониться от ее кулаков.

- О, только не это, мой маленький сорвиголова! Я уже достаточно настрадался от подобного обращения вчера.

Схватив Пип за запястья, Ройс заломил ей руки за спину.

- А что ты теперь собираешься делать? - спросил он, пока она в беспомощном бешенстве вырывалась из его объятий. - Укусишь меня?

- Прекрасная мысль! - выдохнула Пип. Ее голова откинулась назад, серые глаза почернели, грудь тяжело вздымалась от отчаянных попыток вырваться.

Ройс с легкостью прижал к себе извивающееся тело, насмешливо глядя в ненавидящие глаза противницы, и вдруг против воли глаза его стали серьезны: красота девушки была поистине необычайна. Почти недоверчиво его взгляд исследовал черты этого полуребенка: алебастровая кожа казалась еще белее и чище рядом с темнотой кудрей, будто вырезанных из черного дерева, высокомерный маленький нос и глубина серых глаз с поволокой, опушенных густыми ресницами, - где мог вырасти такой цветок? Пораженный, Ройс позволил своим глазам опуститься вниз, к искушающей нежности маленького розового рта. Странная нота прозвучала в его голосе, когда он произнес:

- Кто бы мог подумать, что под всеми этими колючками прячется такая незабудка.

Сердце Пип, казалось, было готово выпрыгнуть из груди, у нее перехватило дыхание. Ее тело словно обожгла близость чужого тела, и, когда она коснулась груди американца, ей стало страшно и приятно как никогда в жизни. Не понимая, что случилось, с сознанием, что нечто новое, опасное, почти невыносимое проскользнуло между ними, она возобновила свои попытки вырваться.

К ее удивлению, Ройс тотчас отпустил ее, и она, не удержавшись на ногах, отлетела от него на добрых два метра. Не говоря ни слова, они смотрели друг на друга. Затем, словно ничего не произошло, рот Ройса угрюмо сжался, и девушка услышала:

- Если не хочешь получить хорошую трепку, немедленно убирайся на кухню! И постарайся быть там полезной.

- Почему? - Пип перевела дух. - Я хотела спросить: почему вы все это делаете? Позволили моим братьям уйти. Разрешили мне остаться. Почему вы не вышвырнули меня на улицу?

Ройс бросил на нее загадочный взгляд. Он был, разумеется, гораздо более терпим, чем того заслуживал простой уличный мальчишка. Нет нужды рассказывать Пип о ее поразительном сходстве с графом Сен-Одри. Поэтому Ройс ответил только:

- Скажем, мне это нравится. Ты можешь оказаться мне полезной - и не только на кухне, я полагаю.

Этот ответ не удовлетворил ее, но, судя по его усмешке, - ей вряд ли удастся узнать от него больше. Не желая признавать себя побежденной, Пип попыталась отделаться шуткой:

- Вот и славно, хозяин. Я постараюсь быть чертовски хорошенькой служаночкой.

Золотистые глаза американца сверкнули, когда он мягко произнес:

- Я думаю, ты можешь теперь отбросить свой жаргон, шалунья! Мы оба знаем, что ты умеешь говорить правильно!

Охваченная каким-то демоном, Пип немедленно возразила:

- А если мне это нравится?

Наступило тяжелое молчание. Уже не находя в этом ничего забавного, Ройс процедил сквозь зубы:

- Я думаю, ты достаточно умна, чтобы не дурить. Мы оба знаем, кто из нас сильнее. В случае, если ты забыла, я с удовольствием освежу твою память.

Перепугавшись до смерти при одной мысли, что окажется рядом с этим сильным телом, Пип выскочила из комнаты еще до того, как он успел договорить, будто все собаки ада гнались по ее пятам. Долгое время после того, как она ушла, Ройс смотрел на закрытые двери. Искушающая нежность ее губ промелькнула перед его глазами. Он живо припомнил острое ощущение, охватившее его, когда стройное тело девушки прижалось к нему. "Неудивительно, что у одноглазого есть виды на девчонку, - пробормотал он про себя. - А что касается того, чтобы обезопасить ее от одноглазого..." Тут Ройс, тяжело дыша, прорычал:

- От него - конечно, но будет ли она в безопасности от меня!

ЧАСТЬ 2

ОПАСНОЕ УБЕЖИЩЕ

Она словно розовый бутон с маленькими своевольными колючками, сладкий, как английский воздух.

Альфред Теннисом. "Принцесса"

Глава 6

Кухня гудела, как потревоженный муравейник. Айви Чеймберс проснулась ночью от страшной зубной боли, и ее немедленно отвезли к врачу. Хейзел, которую срочно вызвали заменить Айви, не слишком хорошо справлялась с новыми обязанностями.

- Я не повар! - шептала она то и дело, с трудом вникая в сложное кухонное хозяйство.

Пип бросилась Помогать ей, и все образовалось бы, если бы Чеймберс, поглощенный мыслями о жене, расстроенный, не споткнулся и не упал в кладовой.

Он не очень пострадал - шишка на голове и легкое растяжение руки, - но это окончательно вывело всех из равновесия.

Когда Ройс позвонил через несколько часов, чтобы ему принесли утренниц кофе, слуг охватило смятение.

Обычно никто не настаивал, чтобы Пип относила завтрак Ройсу, но Хейзел, так и не решившая, что приготовить на ужин - телятину или ногу барашка, взволнованно вложила ей в руки большой серебряный поднос:

- Вот! Надеюсь, я ничего не забыла. Неси прямо к хозяину - второй этаж, третья дверь справа. "

Пип медленно поднималась наверх с отчаянной надеждой, что Ройс задремал и она сможет просто поставить поднос и тихонько уйти. Казалось, ей сопутствует удача. Когда на ее осторожный стук в дубовую дверь никто не отозвался, она открыла ее и заглянула внутрь. Ройс действительно спал.

Она робко вошла, поставила поднос на круглый столик орехового дерева, не отрывая глаз от спящего.

Он такой разный, подумала она с удивлением, стоя в нескольких футах от кровати и разглядывая длинные черные ресницы и гордо изваянные скулы. Пип не отвлекал сейчас и не беспокоил насмешливый блеск этих золотистых глаз. Она видела все - надменную линию носа, прекрасные, суровые, словно выточенные уста. Как он красив, против воли подумала Пип, сожалея, что это так. Судят не по внешности, а по делам, заключила она, вскинув голову и сопротивляясь желанию смотреть на него еще и еще.

Его грудь была обнажена, одна сильная рука свисала, другая покоилась на подушке; тонкие льняные простыни сбились ниже пупка, и, не в силах двинуться с места, Пип так и стояла, глядя на спящего. Ее глаза продолжали вбирать все, любую подробность. Спутанные густые темные с рыжинкой волосы, покрывавшие широкую грудь, оказывали на нее гипнотическое воздействие: она ощущала какой-то зуд в пальцах, будто хотела потрогать, почувствовать его теплое тело.

Пип с трудом сглотнула, перепуганная тем, что чувствует. Надо идти, и как можно скорее. Но она была как заколдована: беспомощно стояла, прикованная к его неподвижно лежавшему длинному телу, желая отвернуться - и однако... Ее взгляд остановился на плоском животе и стреле золотисто-коричневых волос, исчезавших под льняной простыней, и лавина неизвестных ей доселе ощущений нахлынула на нее.

Собственное дыхание казалось ей таким громким, что она слышала его. Наконец, сама не зная как, Пип повернулась к спящему спиной. Но едва она сделала шаг, как голос Ройса остановил ее.

- Уходишь? Так рано? - насмешливо растягивая слова, спросил он. Разве тебе не понравилось то, что ты увидела?

Чувствуя унижение и гнев одновременно, она быстро обернулась. Ройс сидел в постели. Темные волосы с рыжинкой, так мило спадавшие на лоб, золотистые глаза, полные смеха, заставили ее сердце бешено забиться. Но, собрав все свое мужество, Пип отрезала:

- Вы должны были предупредить меня, что не спите! Не очень-то вежливо притворяться спящим!

- А разглядывать меня - это вежливо? - поинтересовался он.

- Я не разглядывала! - выдавила она. - Я просто хотела проверить, спите ли вы! Ройс фыркнул.

- Я не мог спать - как бы я тогда позвонил на кухню?

- А я думала, что спите, - упорствовала Пип, "Какая она хорошенькая, когда злится, - размышлял Ройс, уставившись на сердитое лицо Пип. - Если ее сходство с Сен-Одри не удастся использовать, - и откровенно похотливая улыбка раздвинула его полные губы, - я..."

Вздрогнув и разозлившись на себя - соблазнять горничных не в его стиле! - Ройс строго заметил:

- Поскольку уж ты пришла, налей мне кофе! Пип зло посмотрела на него, но, почувствовав громадное облегчение от того, что он переменил тему, прошествовала к подносу.

- Какой кофе вы любите? Черный? Ройс кивнул и, когда она передала ему фарфоровую чашку, продолжал равнодушно:

- Как ты устроилась на новом месте? С тобой хорошо обращаются?

Прежде чем он мог остановить ее, она колко ответила:

- В этом доме есть только один человек, обращение которого я нахожу оскорбительным!

Не моргая, он пристально смотрел на Пип, и что-то в глубине этих золотистых глаз заставило ее сердце биться быстрее. Упорно убеждая себя, что ей нечего бояться, Пип сделала шаг назад.

- Разумное решение, - тихо проговорил Ройс. Что-то в нем ужасно напоминало кота, выбирающего миг для решающего прыжка.

Медлить было опасно. Чем быстрее она избавится от соседства Ройса, тем лучше. Пип глубоко вздохнула и прошептала:

- Я могу уйти или вы еще что-нибудь хотите? Ее слова неожиданно вызвали в воображении Ройса все, чего он хотел. Мысленно он уже был с ней, и, к его великому ужасу, он вдруг почувствовал, как, невидимое постороннему взгляду, под льняной простыней наливается кровью его мужское достоинство. Он отчаянно надеялся, что это незаметно! Раздосадованный, почти ошеломленный столь болезненной реакцией, Ройс нахмурился:

- Уходи. Убирайся! Ты мне ничем не можешь помочь! В его тоне и словах было что-то такое оскорбительное, что Пип почувствовала, как теряет контроль над собой. Глаза ее сузились, остановившись на графине с ледяным апельсиновым соком, который Хейзел поставила на поднос рядом с кофейником. Милорд желает немного охладить свою властность! Неожиданно очаровательно улыбнувшись, Пип весело спросила:

- Может быть, немного соку?

- Не дожидаясь ответа, она схватила хрустальный графин и мгновенно вылила содержимое на ноги своего властелина и, не медля ни секунды, вылетела из комнаты. А вслед ей несся приглушенный вопль хозяина.

Не зная, что и думать, Ройс выбрался из мокрой постели.

- Сущий дьявол! - бормотал он, то злясь, то восхищаясь выходкой Пип. Ну подожди! В следующий раз тебе не удастся так легко уйти от меня!

Ройс закончил мыться и уже надевал панталоны, когда услышал скрип открываемой двери. Его сердце мгновенно подпрыгнуло. Вернулся маленький мучитель?

И он был разочарован до глубины души, когда оказалось, что пришел Захари. Как только Захари уселся в гостиной, Ройс изложил ему всю историю о Пип, ее братьях и таинственном одноглазом.

Захари, как и следовало ожидать, пришел в полный восторг.

- Ей-богу, Ройс! Но это же превосходно, это самое замечательное происшествие со дня нашего прибытия в Дон-дон! По правде говоря, я стал немного скучать в этом городе, но теперь!

Подавшись вперед, он принялся обсуждать проекты, один безумнее другого:

- Ты хочешь, чтобы я охранял дом ночью? У меня есть пара первоклассных пистолетов, которые я купил на прошлой неделе, - поверь, они остановят любого взломщика! А если ты об этом уже позаботился, я мог бы охранять дверь в комнату Пип. Ей-богу! Я обязательно схвачу этого проклятого одноглазого!

Поскольку Ройс опасался именно такой реакции со стороны Захари, он постарался охладить его пыл:

- Зак! Если верить братьям Пип, с одноглазым нельзя - я повторяю, нельзя - обращаться так, будто это новое развлечение, которое я для тебя приготовил! Этот человек беспощаден. Очевидно, он имеет осведомителей всюду - даже в высшем свете. Его соучастником может быть кто угодно.

- Неужели такое возможно?! - воскликнул Захари. - И как же он мог проникнуть в свет и тем более иметь там влияние? Не понимаю!

- Очень просто, - с горечью ответил Ройс. - Я приведу тебе пару примеров. Предположим, разорившийся лорд желает жениться на леди. Единственное препятствие - муж леди, богатый муж... Одноглазый за определенную мзду избавляет леди от мужа, причем так, что на виновников не падает ни тени подозрения. Выждав некоторое время, любовники благополучно сочетаются браком и, можно предположить, живут счастливо на деньги исчезнувшего мужа. Или, предположим, некий лорд с нетерпением ждет, когда умрет его богатый старый дядя. Он заключает сделку с одноглазым, и очень скоро с богатым стариком случается удар. Все довольны. Лорд наследует желанное состояние, а одноглазый получает щедрое вознаграждение за свои старания. Или, допустим, младшая дочь некоего герцога попадает в интересное положение - одноглазый заботится о том, чтобы "причина" затруднения исчезла. - И Ройс закончил угрюмо:

- Довольны все, особенно одноглазый. Он не только щедро вознагражден, но и держит в руках своих работодателей. А чтобы их страшные тайны не выплыли наружу, они сделают все, что он от них потребует! Неужели не ясно?

- Бог ты мой! - в ужасе воскликнул Захари. - Действительно, звучит очень правдоподобно.

- Теперь ты понимаешь, почему то, что я рассказал тебе, должно остаться между нами? Захари кивнул:

- За меня не беспокойся. Я и словом не обмолвлюсь - даже Джереми и Леланду!

Вспомнив этих пустомелей, за пару часов разболтавших всюду, что Пип девушка, Ройс с тревогой заметил:

- Да, особенно Джереми и Леланду! Захари поднялся:

- Не беспокойся. Я понимаю - все это очень серьезно. Такие вещи не для моих друзей - самых неутомимых сплетников в Лондоне.

Провожая Захари до дверей, Ройс поинтересовался:

- Ты встречаешься с ними сегодня вечером?

- О да! Мы едем кататься по Гайд-парку. Может быть, на следующей неделе и ты к нам присоединишься?

- - Прекрасная мысль! - Ройс улыбнулся кузену. Они расстались, и каждый занялся своими делами. В течение нескольких последующих дней Ройс и Пип не встречались, хотя он и видел порой, как она носится по дому, полная энтузиазма, ловкая, легкая. Не раз с растущим раздражением он ловил себя на том, что не может не смотреть ей вслед.

Если бы не ее поразительное сходство с, графом (он еще не решил, как воспользуется этим обстоятельством!) и не обещание дать ей приют и спрятать от одноглазого, он бы: с Удовольствием - так Ройс яростно думал однажды утром, собираясь присоединиться к друзьям в тире Ментона, - вышвырнул ее на улицу пинком под восхитительный маленький зад и разрушил бы эти чары, которыми она связала его по рукам и ногам!

Пип вошла в его спальню со множеством свежевыглаженных шейных платков, переброшенных через руку. Ройс тихо чертыхнулся - пульс мгновенно участился, как всегда при виде девчонки. Ругая себя за то, что он согласился с предложением Чеймберса приставить Пип к Хейзел, Ройс с ненавистью взглянул на нее. Лучше бы ей не попадаться ему на глаза!

- Я приказал принести эти вещи двадцать минут назад. Почему так долго, черт возьми?

Пип изо всех сил старалась не грубить, но злоба в голосе Ройса вывела ее из себя.

- Ну из-ви-ни-те, хозяин! - Она неприлично долго тянула слова. - Уж если они вам так срочно понадобились, ваша светлость, вы могли бы пошевелиться и собственноручно взять их!

Ройс зловеще сжал зубы. Следует преподнести урок, решил он, и в его глазах сверкнул огонек. Урок, от которого он получит истинное наслаждение. Да как она смеет дерзить своему работодателю! Однако, желая на сей раз кончить миром, Ройс взял шейные платки из ее рук.

- Напомни мне, - заметил он сухо, отворачиваясь, - чтобы я тебя когда-нибудь поколотил, хорошо? А теперь уходи: для одного дня довольно. Я сыт твоими дерзостями по горло.

Не зная, чувствует она облегчение или злится, Пип свирепо посмотрела на широкую спину хозяина и показала Рой-су язык. Как бы ей хотелось дернуть за волосы это надменное пугало!

Ройс улыбнулся, услышав грохот захлопнувшейся двери. Маленькая фурия! А было бы так весело приручить ее!

***

Утро в тире Ментона прошло приятно, и Ройс не без удовольствия убедился, что неделя безделья в Лондоне не повлияла на меткость его стрельбы. Спустя несколько часов он расстался с друзьями и отправился домой на Ганновер-стрит.

В прихожей он встретил Захари. Вспомнив их утренний разговор, Ройс сказал кузену:

- Я разговаривал с Джорджем Понтеби в тире Ментона. Если ты не возражаешь, мы присоединимся к тебе в Гайд-парке в следующий вторник.

Захари никоим образом не возражал, и, когда он скрылся за дверью, Ройс отправился в библиотеку. Он был не в духе и полагал, что сможет убить там время.

Его взгляд лениво скользил по книжным полкам и вдруг остановился. Над спинкой одного из стульев, обитых красной кожей, Ройс заметил черную кудрявую головку. Прекрасно зная, кому принадлежат эти кудри, Ройс подкрался к укромному уголку, выбранному Пип для чтения.

Поглощенная романом, Пип не замечала ничего вокруг. Очевидно, ее послали сюда вытереть пыль: тряпка валялась на полу рядом со стулом.

Она и не подозревала о его присутствии, пока Ройс не выхватил книгу из ее рук. Пип разинула рот от удивления, увидев, кто это, и медленно встала со стула. С выражением досады и вины девушка проговорила:

- Черт побери! Я думала, вас нет дома! Едва удерживаясь от смеха, Ройс, растягивая слова, ответил насмешливо:

- А я не знал, что ты отвечаешь за распорядок моего дня!

Не давая ей ответить, он взглянул на книгу.

- Это новая обязанность, порученная тебе? Чтение Джейн Остин?

Пип отчаянно покраснела, желая оказаться сейчас за тридевять земель отсюда.

- Чеймберс послал меня сюда вытереть пыль... - стала оправдываться она. - Я никогда не видела столько книг, и я только... Я только собиралась посмотреть на них - и вдруг все позабыла, взяв одну из них в руки. - Тут она бросила на него взгляд из-под ресниц и, несмотря на самые благие намерения, выпалила:

- Вы собираетесь меня побить за это?

Ее бравада заставила Ройса рассмеяться.

- Вероятно, следовало бы, но не сейчас! - Его янтарные глаза заблестели, и он добавил вдруг сухо:

- Когда ты наконец заставишь меня потерять самообладание, я подозреваю, что изобью тебя так, что ты неделю не сможешь сидеть!

- И вы думаете, что я не дала бы вам сдачи? Ройс взглянул на нежный розовый рот и грудь, трепетавшую под платьем, и что-то случилось с ним в эту секунду. Он вдруг понял, что ему очень хочется дотронуться до девушки, но не в гневе... Странная улыбка искривила его рот. Нет. Не в гневе. Недовольный направлением, которое приняли его мысли, Ройс искал способ разрядить ситуацию. Взглянув на книгу, он спросил приветливо:

- Ты любишь читать?

Не совсем доверяя дружескому тону хозяина,. Пип ответила осторожно:

- Я не знаю - ворам-карманникам не остается времени Для такого рода развлечений.

- А ты знаешь карманников, которые умеют читать? - поддразнивал ее Ройс.

- А зачем вору читать? У него должны быть ловкие пальцы. А чтение это для джентльменов.

Указав ей на стул, с которого


Содержание:
 0  вы читаете: Шепчи мне о любви (Том 1) : Шарли Басби    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap