Любовные романы : Современные любовные романы : Лабиринты ревности : Абигайль Кейси

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  63

вы читаете книгу




Ревнивая жена-спелеолог, чтобы отомстить мужу за измену, заманивает его в пещеру-лабиринт. Бедняга обречен на гибель — в полной темноте, с минимальным запасом еды и воды. Но он не собирается сдаваться. Его жизнь в лабиринте насыщеннее, чем приключения Крузо на необитаемом острове. И вот награда — несгибаемый пленник умудряется отыскать в подземелье самое драгоценное из земных сокровищ…

Часть первая

«Бездонная глотка»

Глава 1

Экстремальный пикник

В свои тридцать два года Малыш не боялся темноты.

Мать и отец до сих пор звали его Малышом, хотя он давно продвинулся до менеджера среднего звена. К тому же он имел хороший средний рост, великолепный средний вес и терпимый средний достаток.

И еще была у Малыша супруга, с которой он прожил семь лет в тихом счастье и нерушимом согласии.

Она тоже звала его Малышом.

А он ее — Аидой. В честь хитовой оперы и владыки подземного мира.

Отец Малыша имел музыкальную привычку: прежде чем исполнить свой супружеский долг, он врубал знаменитый «Египетский марш», естественно, в обработке своей обожаемой рок-группы.

Ну а мать, дожидаясь ежесуточного постылого соития, оговоренного брачным контрактом, листала толстый мифологический словарь с иллюстрациями. Фолиант этот был когда-то любимой книжкой звезды немого кино. Актриса, прославившаяся ролями задушенных любовниц, колола увесистым томом грецкие орехи. Этот раритет мать Малыша приобрела на благотворительном аукционе за сто долларов и семьдесят пять центов. В словаре было много убористого шрифта про Древнюю Грецию, родину самых занимательных и поучительных мифов, и ни разу не упоминался Авраам Линкольн, освободитель, и Джордж Вашингтон, основатель. Впрочем, скульптурные изображения мускулистых героев с олимпийскими замашками компенсировали отсутствие президентских ликов.

Мать совершенно не волновало то, что на соседней бензоколонке полицейский случайно застрелил обкуренного подростка. Но вот история про юношу Нарцисса, который влюбился в собственное отражение, трогала до глубины души. Бедный самовлюбленный так увлекся рассматриванием своих идеальных пропорций, что свалился в пруд и вульгарно утонул. Но всемогущие Боги превратили глупого красавчика в цветок.

Отец Малыша не пенял супруге за увлечение языческими мальчиками. Но ровно в десять вечера, за полчаса до самого рейтингового ток-шоу «Слово о нации» листание мифологического словаря обязательно прерывалось.

И начинала звучать бессмертная опера о смуглянке Аиде.

На последних тактах фараонского марша глава семейства, подтягивая звездно-полосатые трусы свободного покроя, отправлялся срывать отнюдь не эллинскую тунику с фригидной упрямицы.

Малыш не повторял меломанских привычек отца.

А вот в мифологический словарь заглядывал частенько.

Ох, и плодовитый же был этот титан Кронос, поражался он. Настругал в порыве страсти кучу детишек. Прелестную троицу дочерей: Геру, Деметру и Гестию. Первая стала богиней супружества, вторая — богиней плодородия, а третья — покровительницей домашнего очага. Ну а среди его весьма крутых сыновей имелся и сам Зевс, распорядитель по громам и молниям, и неуемный повелитель морских глубин Посейдон, и скромняга кентавр Хирон, и конечно же Аид, босс подземной корпорации.

Мифологически подкованный Малыш еще до помолвки назвал свою суженую Аидой.

Потому что крашеная блондинка с изумительными ногами, но плоским бюстом увлекалась не керлингом, не фитнесом, не шопингом, а спелеологией — лазанием по пещерам.

Ради того, чтобы не застревать в узких проходах и щелях, Аида сидела на строгой диете и упорно воздерживалась от беременности.

Малыш хотя и понимал увлеченность жены сталагмитовыми чертогами да сталактитовыми холлами, но сам отдавался сугубо урбанистическим забавам.

Ковбойский покер.

Бейсбольный стадион.

Премьеры фантастических блокбастеров и глобальных трехмерных катастроф.

И обязательная пробежка вдоль набережной.

Малыш с первого дня совместного проживания мирился с регулярными отъездами любимой.

То на Юг, то на Север.

То на Запад, то на Восток.

Уезжая, супруга в обязательном порядке оставляла муженьку большой яблочный пирог, испеченный по рецепту бабушки, а также диктофон с записью подробной инструкции, как растянуть пирог на неделю и какой режим требуется для разогрева в микроволновой печке отдельной порции.

Малыша вначале забавляла такая забота, но постепенно выработалась привязанность к гаджету, воспроизводящему искреннюю обеспокоенность супруги и ее уверенные интонации.

Правда, нарушая инструкции, безнадзорный обжора съедал пирог в первые два дня, но диктофон тем не менее включал регулярно, так как рекомендации касались не только микроволновки.

В отсутствие жены на Малыша накатывала легкая меланхолия, блуждающая тоска и неизменная грусть. Но мысль, что даже самая опасная и непроходимая пещера все же не могила, из которой нет возврата, успокаивала и утешала.

Пока Аида пребывала там, под землей, Малыш избегал свежих новостей, боясь услышать дурную весть о трагическом происшествии с группой спелеологов. Он выключал приемник в машине, вырубал телевизор, а в Интернете посещал только порносайты с крупногрудыми афро-американками, заглядывая порой и к толстозадым диким негритянкам из Экваториальной Гвинеи.

Экзотические баловницы скрашивали часы ожидания.

И диктофон, воспроизводящий голос любимой.

Обхватив подушку, временно оставленный супруг внимал бодрому тону неуемной спелеологини:

— Малыш, не забудь выключить свет в туалете.

— Малыш, поливай цветы утром и вечером.

— Малыш, запомни, что избыточное количество стирального порошка в машине-автомате не влияет на качество стирки.

Под эту монотонную и доброжелательную нотацию так хорошо засыпалось…

И наступал миг долгожданной встречи.

Малышу не нравился бледный цвет лица утомленной исследовательницы подземных глубин.

И раздражал едва уловимый запах, принесенный супругой из очередной преисподней: запах сырости, заплесневелости, разложения. Так, наверное, должен благоухать древний скелет, наконец-то покинувший сгнивший гроб и вырвавшийся на свободу.

Впрочем, шампуни, гели, ароматизированные морские соли и проверенная косметика оперативно ликвидировали напоминания о застойной атмосфере царства мрака.

Зато Аида одаривала верного муженька такими пещерными ласками, такой эротической необузданностью, такими первобытными фантазиями! Но при этом поклонница спелеологических изысканий все равно не забывала об обязательном презервативе. Кстати, надеванием оного Аида владела безупречно — ловко, быстро и не глядя. Возбужденному супругу оставалось только подчиняться контрацептивному диктату.

Разумеется, до повторения медового месяца они не дотягивали, но медовую неделю получали точно.

Потом семейная жизнь обретала привычное однообразие и монотонность.

Она звала его Малышом.

Он ее — Аидой.

Но вот начинались сборы в новую рискованную экспедицию.

Облегающий комбинезон, грубые рукавицы, резиновые сапоги, ботинки с шипами, веревочная лестница, тонкий канат, респиратор, набор стальных карабинов и самое главное — разнокалиберные фонари — один на каску, другой на грудь, еще один про запас.

Особое место в пещерном снаряжении занимал портативный биотуалет с зауженными габаритами.

Малыш прекрасно знал эту модель — безводного типа, работающую не на растворах, а на твердых адсорбентах. Округлый дизайн, боковые ручки для удобства транспортировки и облегченный корпус. Модель специального назначения для туристов, альпинистов, путешественников на лоно природы и других искателей приключений.

Спелеологиня заботилась не о своем комфорте, а о сохранении экологического внутрипещерного баланса.

Мужа, который помогал упаковывать экипировку, не интересовали проблемы и факторы мира, лишенного солнца и ветра. Мужа волновал джекпот федеральной лотереи. А еще — результаты баскетбольных ристалищ.

Она звала его Малышом.

Он ее — Аидой.

Малыш никогда не боялся темноты и не страдал ни одной известной медицине фобией, в том числе и страхом перед замкнутым пространством.

Однажды, когда произошла авария на городской подстанции, Малыш в одиночестве, без света, газет и журналов просидел в застрявшем лифте полтора часа. От этого вынужденного пребывания между одиннадцатым и двенадцатым этажами у Малыша даже аппетит не ухудшился, а нижнее и верхнее давление оставались в норме до и после.

Малыш не боялся темноты и не ведал, что такое клаустрофобия…


И это спасло его в тот момент, когда, проснувшись в непривычной пещерной нише, он вдруг обнаружил, что его жена исчезла, причем вместе со всеми спелеологическими принадлежностями, осветительными приборами и рюкзаком, набитым продуктами.

Недаром он так не хотел соглашаться на этот экстремальный пикник, приуроченный Аидой к семилетней годовщине бракосочетания.

Так не хотел…

Хотя здесь, под землей, секс получился гораздо смачней, чем в городской квартире. Несмотря даже на удвоенную тесноту — нишу с низким скошенным сводом и узкий спальный мешок.

Аида, погасив фонари, сама раздела мужа и, обнаженная, втиснулась к нему в спальник.

И Малыш вдруг понял, что сегодня не будет осточертевших презервативов. Испытывая давно забытый, натуральный, ничем не ограниченный кайф, осчастливленный муж не мог решить, чего же ради устроен этот пещерный акт. То ли Аида хотела приобщить Малыша к спелеологическим фишкам, то ли наоборот — проститься с надоевшей спелеологией.

А может, ей просто наконец-то захотелось ребеночка?

На третьем заходе неутомимого супруга уже волновал только один вопрос — не повлияет ли необычная обстановка на процесс зачатия. А вдруг родится наследник с нежелательными атавизмами? И Малыш старался из последних сил, чтобы не получилось чудо-юдо, похожее на крота, цокора или землеройку.

И Аида старалась так, что новенький спальник трещал по швам.

Малыш задыхался от нехватки свежего воздуха и плыл в изобильном поту, но продержался до победного. Аида сдалась первая и, трижды удовлетворенная, уползла в темноту к себе в спальник. Когда отдышавшийся Малыш засыпал, она находилась рядом, умиротворенная и молчаливая.

Между ними едва тлел алый ночник, окрашивая груду одежд в кровавые тона.

Рюкзак успокаивающе чернел в ногах.

А из диктофона приглушенно звучала лекция о происхождении карстовых полостей и эрозийных гротов.

Глава 2

Мрачное предчувствие

В первую экстремальную ночь, проведенную глубоко под землей, Малышу не снилось ничего ужасного.

Только существо, похожее на помесь гнома и тролля, периодически дразнилось в отсветах адского пламени — сладострастно высовывало язык и совершало прочие непристойные жесты.

Когда в очередной раз хулиганствующее создание, претендующее на звание пещерного аборигена, начало строить рожи, Малыш понял, что хватит почивать, и вырвался из монотонного сна, оставив полугнома-полутролля ни с чем.

Если во сне имелись хотя бы отсветы адского пожарища, то в реальности отсутствовала даже искорка света.

Проснувшись, Малыш долго соображал, почему он, совершенно голый, находится в полной темноте и абсолютной тишине.

— Аида! — позвал Малыш жену, которая должна была находиться где-то рядом. — Аида!

Но никто не ответил.

— Хватит меня приучать к пещерному быту, дорогая.

Но ни спасительного хихиканья, ни развеселого хохота, означающего конец розыгрыша.

— Ну как хочешь, — спокойно произнес брошенный супруг. — Можешь прятаться хоть до опупения.

Малыш, не вылезая из спальника, раскинул руки.

— Меня это уже не волнует.

Левая уперлась в неровную шероховатость стены, а правая, исследовав ближайшее пространство неровного пола, убедилась в отсутствии жены и шмоток.

— Во-первых, это уже не смешно, — сказал Малыш сам себе. — Во-вторых, совсем не романтично.

Темень, лишая человека зрения, обостряет другие чувства.

Вслушиваясь и принюхиваясь, Малыш фиксировал непреложный факт.

Похоже, случилось что-то из ряда вон выходящее.

Аида исчезла.

Ни родного дыхания, ни знакомого шевеления.

Ни аромата привычной косметики.

Ни одного признака наличия супруги.

— Милая, ну хватит прикалываться! — крикнул Малыш. — Покажись!

Но даже эхо не ответило горе-спелеологу.

— Аида, мне надоели эти шутки.

Нет ответа.

— Аида, я знаю, ты где-то здесь.

Нет ответа.

— Аида…

Голос Малыша звучал, как в мобильнике, лишенном выхода на желанного собеседника.

— Абонент временно недоступен, — произнес Малыш загробным голосом. — Абонент временно недоступен.

Малыш вдруг припомнил ублюдочное существо с хулиганскими наклонностями, копошившееся ночь напролет в его спящем сознании.

Может, недаром гаденыш раз за разом влезал в сон?

Неужели гном-тролль, оккупировавший сновидения, похитил женщину, осмелившуюся привести в это мистическое и древнее место постороннего?

Малыш освободился от спальника.

А может, сам босс подземной корпорации, напялив шлем-невидимку и кроссовки-скороходы, умыкнул блондинку-спелеологиню для утех?

Малыш устроился поверх единственного предмета, уцелевшего после странной ночевки. Этот экземпляр пошивочной индустрии был сейчас единственным островком здравого смысла, подтверждающим реальность происходящего.

Вдали от солнца.

Вдали от свежего воздуха.

Вдали от симфонии звуков, без которых и цивилизация не цивилизация.

Малыш едва не задел плечом скошенную поверхность свода.

Допустим, владыка угля, нефти, газа, золота, платины и серебра позарился на сексапильную женщину.

Но вот вопрос — зачем владельцу несметных ископаемых богатств понадобился осветительный скарб, походные одежды и рюкзак, набитый консервами?

Ни света, ни еды, не питья, ни одежды.

Только спальный мешок.

Даже часы, и те испарились.

Полный бред.

— Аида, — позвал едва слышно Малыш. — Аида.

Но жена по-прежнему не откликалась.

Ситуация весьма здорово походила на завязку дешевого триллера.

Их кто-то здорово подставил.

Кому насолил Малыш?

Кому наступила на хвост Аида?

Малыш обхватил колени, как в далеком-предалеком детстве, когда, играя в прятки с кузинами, он умудрился втиснуться в шкаф-купе и просидеть там среди материнских платьев и отцовских костюмов три часа.

Пещера под названием «Бездонная глотка» куда серьезней стенного шкафа.

В этой пещере можно спрятать любое злодейство и скрыть самое жуткое преступление.

И никто никогда не узнает, как обманули, заманили, разлучили.

А может, это просто неудачная импровизация романтично настроенной блондинки?

Малыш иронично улыбнулся, но мрак не дал улыбке сойти с чуть потрескавшихся губ.

Может, эта сцена входит в набор обязательных подземных приключений?

Ладонь вернула губам прежнее выжидательное положение.

— Аида, я хочу есть, — пожаловался Малыш на всякий случай. — И пить.

Нет, экстремальный пикник явно развивался не по утвержденному сценарию.

Малыш помассировал занывшее плечо.

Ни холодного душа.

Ни черного кофе.

Ни утренней пробежки вдоль набережной. Лишь неудобная поза ожидания в кромешной тьме и зловещей тишине.

А ведь накануне, в городе ничто не предвещало такого безумного развития событий.

Хотя предчувствия были, мрачные предчувствия…

Глава 3

Приглашение в недра

В торжественный день седьмой годовщины свадьбы Малыш преподнес обожаемой супруге не традиционный букет из семи карминных роз и даже не роскошную орхидею в вакуумной упаковке. В этот раз Малыш сгонял на Манхеттен, в самый известный ювелирный салон, где раскошелился и взял золотой медальон девятьсот девяносто девятой пробы.

Медальон на тонкой золотой цепочке ждал своего часа в шикарной коробочке, обшитой темно-вишневым бархатом.

Аида растерянно приняла дорогой подарок, но прежде чем устроиться перед зеркалом, внимательно изучила золотой рельеф.

— Изящная девочка, — сказала она. — А почему с крыльями?

— Милая, это Аглая, что значит блестящая.

— Красиво звучит.

— Самая добрая, умная и прелестная из семи граций — богинь красоты.

— Поэтому ты выбрал ее?

— Скажем, не только за известные достоинства и очаровательную внешность. Аглая была супругой владыки подземного мира.

— Да? Теперь я никогда не расстанусь с этим медальоном.

— Я рад, что тебе понравился мой скромный презент.

— Никогда и нигде… — Аида устроилась у трельяжа. — А он действительно мне идет.

— Еще бы, — сказал довольный Малыш. — Девятьсот девяносто девятая проба.

Супруг не стал уточнять, что ему пришлось сэкономить на толщине цепочки, выполненной из аналогичного золота.

— Ну тогда, я думаю, ты примешь от меня ответный подарок.

Аида поцеловала Малыша в щеку.

— Разумеется, дорогая.

— И не вздумай отказываться.

— Ни в коем случае.

— Тогда я сегодня подарю тебе незабываемое посещение «Бездонной глотки».

— Дорогая, ты же знаешь, я не люблю порнофильмы.

— Глупый Малыш, я приглашаю тебя не в кино.

— А куда же? В клуб любительниц минета?

— Снова не угадал. Это, хороший мой, чудесная пещера.

— Какое-то странное название у этой чудесной пещеры.

— Оригинальное название у нее — вообще язык сломаешь. Но в переводе с индейского — «Бездонная глотка».

— С индейского?

— Ну да, местные племена до сих пор рассказывают легенды, как в эту пещеру приводили неверных жен и обрекали их на долгую мучительную смерть.

— И что, ни одна ослушница не смогла выйти на белый свет?

— Милый, уникальность этой пещеры заключается в ее лабиринтном строении… — Аида натянула джинсы. — Там такая хитрая структура, что даже специалист может заблудиться.

— Круто! — Малыш захлопнул пустую бархатную коробочку с фирменным вензелем на крышечке. — А как там насчет твоих любимых рукокрылых?

— Увы, там они никогда не водились.

— А минотавры, циклопы и прочая нечисть?

— Нет. Вот если только призраки неверных жен… Правда, индейцы говорят, что они выходят редко… только по вызову шамана.

— Наверное, там ужасно сыро и простудно.

— Малыш, как раз нет. Очень комфортабельная система ходов и залов. Так как пещера образовалась давно, в ней нет водных ресурсов и прочих капельных процессов. Камень и только камень.


— Нет, все равно я не хочу лезть под землю! — Малыш отразился в трельяже. — Эллины считали, что именно там сосредоточено все зло. А кельты, этруски, готы и прочие древние народы размещали преисподнюю исключительно в пещерных образованиях.

— Дорогой, ад не имеет никого отношения к земной коре, — опытная спелеологиня застегнула блузку, — ад внутри нас, поверь мне.

— Возможно, — сказал Малыш. — Возможно, ты и права.

— Ты обещал непременно принять мой подарок.

— Но это, наверное, далеко.

— Всего семь часов езды. — Аида поправила прическу. — Кстати, я давно все приготовила. Тебе не о чем беспокоиться. Багажник набит битком всем, что нам понадобится для экстремального пикника.

Малыш понял, что ему вряд ли удастся отвертеться.

— Но мы прибудем на место только к вечеру?

— Глупенький, в пещере не имеет никакого значения, что наверху — день или ночь. Звезды или облака. Никакого значения.

Аида наградила нерешительного мужа долгим и страстным поцелуем.

То ли за блистательный медальон, то ли за почти высказанное согласие.

Отдышавшись после внушительного поцелуя, Малыш попытался уменьшить негативные последствия грядущего путешествия в царство Плутона.

— Надеюсь, мы там пробудем недолго?

— Как скажешь, дорогой. Как скажешь.

И Малыш, исчерпав аргументы, облачился в одежду, которая подходила для выездного барбекю, а теперь вот пригодилась для визита в уникальную пещеру.

Аида села за руль своего верного старого внедорожника, усиленного лебедкой над передним бампером.

Малыш устроился рядом и включил приемник на спортивную волну. Аида не возражала, хотя терпеть не могла очки и голы.

Всю дорогу Малышу хотелось вернуться в город. Но заикнуться об этом он даже не посмел.

Слишком азартно вела машину дорогая супруга.

Слишком ей не терпелось показать ему подземное хозяйство.

Обмен подарками в честь семилетней годовщины свадьбы входил в заключительную фазу.

Он подарил ей золотой медальон девятьсот девяносто девятой пробы с изображением блистательной грации.

Она вознамерилась подарить ему чудо природы «Бездонную глотку».

Глава 4

Вечерний спуск

Когда закат сочно и щедро обагрил ближние отроги, Аида загнала внедорожник на заросший низким кустарником узкий клин, расположенный между кукурузными полями.

Тормоза всхлипнули.

Мотор заглох.

Аида замерла над рулем, и золотой медальон качнулся маятником, отсчитывающим последние часы на поверхности.

Малыш первым вылез из кабины и удивленно огляделся.

Где неприступная скала, ощерившаяся черной дырой?

Где дубовые врата, покрытые таинственными знаками?

Где хотя бы сооружение, похожее на дорожный туннель и ведущее черт знает куда?

Аида молча покинула машину, достала из багажника две каски с налобными фонарями.

— Примерь.

Малыш нахлобучил каску.

— Чуть великовата.

— Главное, не мотай головой.

— Как скажешь…

Переднюю часть каски украшала фара, от которой тянулся гибкий провод, соединенный с кожаным футляром.

— А куда эту штуку девать? — Малыш освободил шею от провода.

— На пояс, ближе к животу.

— Понятно.

Малыш приладил футляр с плоским аккумулятором на ремень джинсов.

Аида оглядела покорителя-неофита.

— Попробуй, как работает фара.

— А где выключатель?

— Догадайся с трех раз…

— Понятно.

Малыш нащупал на аккумуляторном торце маленький тугой пластиковый тумблер.

Раздался щелчок, и бледный луч слабо ударил по еще не сгустившемуся сумраку.

— Порядок, — сказала Аида и опробовала свой фонарь. — Значит, будешь включать свет только по моей команде. Надо экономить батареи.

Малыш вернул тумблер на место и поправил скособочившуюся каску.

Аида вынула из багажника дополнительный переносной фонарь с широким отражателем и тоже опробовала.

— А пещера-то где? — спросил нетерпеливо Малыш, озирая кукурузные поля. — Где пещера?

Не отвечая, Аида подхватила фонарь и, пройдя шагов двадцать, замерла у плоского одинокого камня, торчавшего из травы.

Малыш поплелся следом и обомлел.

Да, он готов был увидеть что угодно — внушительное, грандиозное, внушающее страх и ужас, но только не эту обрамленную рыжим плитняком воронку, на дне которой чернела узкая непрезентабельная дыра.

— Никогда бы не подумал, что эта обыкновенная дырина ведет в многокилометровый лабиринт.

— Ничего, Малыш, потерпи. Впереди тебя ждет такое…

Аида, упираясь ногами в уступы, спрыгнула вниз.

— Давай, не бойся, здесь неглубоко.

— А продукты для пикника и прочее?

— Вначале спускаемся налегке, — сказала Аида. — Вещами займемся позже.

— Как скажешь.

Малыш, страхуясь обеими руками, спустился на дно воронки.

Сбоку виднелся узкий проход.

Аида, низко пригнувшись, сунулась туда первой.

— Включай свет… и за мной, — глухо раздалось из чернеющего отверстия.

Малыш, прежде чем врубить налобный луч, посмотрел наверх.

Там, как в разбитом телескопе, перед ним предстал рваный кусок вечернего неба с бледными, едва уловимыми звездами.

Малышу вдруг стало не по себе — почудилось, что это небо и эти звезды он больше никогда, никогда, никогда не увидит.

— Эй, где ты там, увалень?

— Ползу! Ползу!

Малыш обреченно полез вглубь подземелья, носящего такое нехорошее названьице — «Бездонная глотка».

— Не отставай, — крикнула его прекрасная проводница. — А то потеряешься.

Малыш послушно углубился в темноту, которую фонарь с его великоватой каски напрочь лишал магической таинственности.

Супруга, двигаясь на четвереньках, вдруг провалилась вниз — только мелькнули рифленые подошвы ботинок.

Малыш замер.

— Ныряй, не бойся, — позвала жена. — Я тебя приму.

— Головой?

— Разумеется. Если сунешься ногами, то получится как бы против шерсти.

— Ты, как всегда, права…

Малыш, соблюдая только что приобретенную спелеологическую премудрость, начал проникновение на первый уровень лабиринта.

Преодолев горизонтальный, но загогулистый коридор, супружеская пара вновь повторила спуск в еще один вертикальный колодец глубиной не больше полутора метров.

— Теперь ты понял, Малыш, почему ни одна неверная жена не смогла выбраться отсюда наружу?

— Если честно, не очень.

— Пещерные ярусы соединены вертикальными колодцами.

— Да, занятная структура.

— Попасть сюда легко, а вот обратно выйти практически невозможно, если, конечно, лишишься ненароком света.

Аида показала пальцем на свод.

— Видишь, до этого лаза рукой не дотянуться.

— Ты хочешь сказать, его невозможно обнаружить в темноте наощупь?

— Вот именно. Сколько угодно ходи вдоль стен, а где лаз — не угадаешь.

— Да, классическая ловушка… — Малыш поправил каску.

— Ну, ты пока полюбуйся здешними красотами, а я займусь нашим багажом. — Аделаида, подпрыгнув, ловко подтянулась на руках и вернулась на предыдущий уровень.

Малыш уселся под лазом, боясь совершить даже шаг в сторону.

Аида свесилась вниз.

— Так, свет пока выключи.

— Как скажешь.

— И не вздумай уходить далеко.

— Да я и с места не сдвинусь.

— А чтобы ты не скучал, послушай-ка вступление в спелеологию. — Аида вытащила портативный диктофон, с которым никогда и нигде не расставалась.

Аида оставила притихшего неофита у лаза и принялась сама энергично и споро переносить вещи из багажника в каменный тамбур, откуда лежал путь к месту их будущего пикника.

Малыш послушно сидел у начала смертельно-опасного лабиринта и, периодически реагируя на живой голос, перекрывающий диктофонное бубнение, принимал сверху необходимый для подземной жизни скарб.

Когда Аида отправлялась в очередной раз к багажнику, Малыш пытался усвоить чуждую терминологию.

Диктофон с поучительными интонациями объяснял спелеологические понятия.

— Пещера — это полость в литосфере, длина которой больше размера ее входа.

Многозначительная пауза.

— Грот — это полость, у которой ширина входа превышает ее длину.

Пауза.

— Свод — это потолок.

— Лоток — это пол.

— Стена — это стена.

— Лаз — узкая часть длинного хода или галереи.

— Камин — труднопроходимый вертикальный участок.

— Зал — обширная часть полости с высоким сводом отделенная от соседних участков коридорами.

Наконец Аида закончила переброску всего необходимого для проведения экстремального подземного пикника.

Малыш выключил диктофон.

Сколько ходок совершила энергичная и неутомимая супруга от машины до тамбура Малыш не считал, но груду вещей красноречиво венчал портативный биотуалет.

Да, экологический внутрепещерный баланс не будет нарушен.

— Ну как успехи? — спросила почти не запыхавшаяся супруга у Малыша, просвещенного спелеологическими понятиями.

— Пещеры бывают вулканические, базальтовые, гипсовые, доломитовые, соленые и кон… кон… кон…

— Конгломератные… Неплохо, совсем неплохо.

— По генезису пещеры делятся на провальные, структурные, перекрытые и эфф… эфф…

— Эффлюэнтные.

— Вот именно.

Конечно, Малыш не стал признаваться, что не понял и половины из слов, и благоразумно воздержался от дополнительных вопросов.

Но четко запомнил, что галереи и коридоры подразделяются на ходы, лазы, трубы, расщелины и каверны.

Сдав этот маленький экзамен, Малыш получил спелеологическое равноправие.

Теперь он двигался замыкающим.

Глава 5

Чистосердечное признание

Часа три, не меньше, ушло на преодоление замысловатых коридоров.

Малыш, нагруженный тяжеленным рюкзаком, парой спальных мешков, свернутых в тугие рулоны, и портативным туалетом, послушно тащился за лидершей, которая знала планировку этого лабиринта как собственную квартиру.

Малыш полностью доверился опыту энергичной супруги и только старался не отставать. Он то выпрямлялся в полный рост, то сгибался до низкого поклона, то приседал, то двигался на четвереньках. При этом, не самом удобном, но единственно возможном на сложных участках способе передвижения Малыш напоминал сам себе вьючное животное, которое тупо плетется, не замечая ничего вокруг, и лишь мечтает о скором ночлеге в крытом стойле, порции сена, овса или, на худой конец, замаринованной соломы.

Кое-где пришлось вообще двигаться ползком, толкая впереди себя неудобный биотуалет, а за собой таща волоком тяжеленный рюкзак с притороченными спальниками.

Но вот неуемная супруга наконец-то позволила передохнуть двухместному каравану.

В широком зале с низким сводом и следами свежего обвала устроили большой привал — с глотками воды и жеванием долек горького черного шоколада.

Малыш, положив затылок на скатанный спальник, а ноги — на рюкзак, пытался дать отдых перенапряженной мускулатуре, которая привыкла к ритмичным упражнениям и гладкому бегу по набережной и никак не могла приспособиться к постоянной смене поз.

Встать — сесть — лечь.

Лечь — сесть — встать.

Сесть — встать — лечь.

Обе лодыжки сводила болезненная судорога.

— Хорошо-то как! — сказал нарочито бодро Малыш.

— Честно?

— Угу.

Левое бедро утратило чувствительность.

— Лучше не бывает.

— Я рада, что тебе нравится.

Натертые колени горели.

— Далеко еще нам корячиться?

— Часа полтора, не больше.

Малыш призадумался.

Да, надо продлить отдых любой ценой… Любой…

И чтобы отдалить возобновление маршрута, загнанный Малыш решил отвлечь Аиду откровенным признанием.

— Хочешь, я расскажу тебе то, что никогда никому не рассказывал?

Аида притаилась в мрачной тени, отключив свой свет, — привычка экономить аккумуляторный заряд.

— Хочешь?

— Правду и ничего, кроме правды? — уточнила, как на суде, клюнувшая на предложенную исповедь Аида.

— Отрезанность от внешнего мира располагает к откровенности.

— Это точно. А чистосердечное признание облегчает вину.

— Юридические сказочки, — возразил Малыш. — Вину искупает лишь наказание.

— Тоже верно.

Аида коротко хохотнула.

— Так о чем ты хотел рассказать?

Малыш повернулся к Аиде. Луч налобной фары вырвал из тьмы ее напряженное лицо.

— О старом подвале своих предков.

— Уже интересно.

Аида приготовилась внимать.

Малыш вдруг отчего-то замялся.

— Итак, — сказала нетерпеливо супруга. — В этом подвале ты нашел заспиртованную голову знаменитого маньяка прошлого века, убивавшего клонированных овец секатором для обрезки веток.

— Я могу сосредоточиться? — закапризничал Малыш. — Хоть немного.

— Разумеется, дорогой. — Аида ласково подбодрила робкого и стеснительного мужа. — Разумеется.

Помолчали.

Налобный луч Малыша шарил то по стенам, то по своду, то по груде вещей.

Наконец световой конус замер на раздвинутых коленях расслабившейся супруги.

— Знаешь, милая, когда я впервые увидел женские прелести?

— Ну разумеется, не в нашу первую брачную ночь.

— Представь — в четырнадцать неполных лет на бабушкином ранчо.

— Ты что, сорванец, подглядывал за подмыванием старушки? — разочаровано спросила Аида. — Как не стыдно!

— Пожалуйста, не перебивай.

— Не буду, не буду.

— Так вот, на ранчо был старый подвал, сохранившийся со времен гражданской войны.

— Кстати, мои предки, все без исключения, воевали на стороне южан, — заявила супруга из темноты.

— Нашла чем гордиться, — урезонил супругу Малыш.

— Но они же отстаивали не рабство, а жизненные принципы.

— Ты обещала не перебивать.

— Ах, извините.

— Ну вот, как-то раз, начитавшись приключений Тома Сойера, мы затеяли с кузиной игру в искателей сокровищ. Залезли в подвал с фонариками. Ну с теми, которые обычно продают на ярмарках…

Малыш взял паузу.

Аида терпеливо ждала продолжения.

— И кузина вдруг задрала подол своей юбки из красной шотландки и приказала мне снять с нее трусики, тоже из шотландки.

— Симпатичный гарнитурчик.

— Очень симпатичный.

— И ты подчинился?

— Да.

— И?

— Очень осторожно я спустил эту шелковую тряпочку до ее колен, и тут кузина широко раздвинула ноги.

— И?

— Я узрел ее девственность, еще не обрамленную растительностью. Влажную, трепещущую, розовую…

Малыш, как бы опомнившись, замолчал.

— Дальше, дальше, — строго потребовала пещерная супруга. — Дальше.

— Все. Я тут же убежал в панике из подвала.

— Должно быть, кузина была сильно разочарована.

— Не знаю, мы с ней никогда не обсуждали происшедшее.

— И кем она стала, когда выросла?

— Дантистом. Вышла замуж за своего техника, специалиста по вставным челюстям, и родила ему аж пятерых мальчишек.

За счет развернутого повествования о кузине Малыш получил целых полчаса дополнительного отдыха.

— Ладно, хватит рассиживаться! — Аида включила фару на каске. — Вперед, и только вперед!

Малыш подхватил рюкзак, ставший еще тяжелее, и спальные мешки, тоже прибавившие за это время в весе.

Про биотуалет можно и не говорить…

Глава 6

Эдипов комплекс

На следующем привале Малыш снова прибегнул к прежней хитрости.

— А знаешь, когда я первый раз испытал оргазм?

— Разумеется, не в нашу первую брачную ночь.

— Не поверишь, но я в первый раз спустил по-настоящему одновременно с отцом.

— Групповой инцест?

— Не совсем. Просто я подглядывал, как отец исполняет супружеский долг. В общем, рука сама расстегнула что надо, взялась за что надо и совершила что надо в заданном ритме.

— Классический Эдипов комплекс, — констатировала Аида.

— А ты-то откуда знаешь про фиванского царя? — спросил недоуменно Малыш. — Ты же мифологический словарь открывать брезгуешь.

— Да недавно появилось шикарное ток-шоу с ведущими психоаналитиками. А в спелеологии, как и в науке о рукокрылых, многое решает психология.

— В семейной жизни тоже, — уточнил Малыш.

— Так вот, беседе о сексуальной тяге мальчиков к собственным матерям был посвящен целый вечер. Но твоей неисчерпаемой Древней Греции почти не касались.

— О, Эллада! — воскликнул Малыш. — Боги как люди, люди как боги. А при этом — ну никакой политкорректности в отношениях между обитателями сияющего Олимпа и смертными, возделывающими плодоносные угодья…

Освоенная по мифологическому словарю тема вдохновила Малыша на новый приступ словонедержания — тем более что он готов был нести любую ахинею, лишь бы продлить минуты отдыха.

— Эллада времен олимпийских ристалищ и персидских войн весьма напоминала Соединенные Штаты Америки.

— Кажется, персы — это те же иранцы, если не хуже.

— Вроде. Так вот, Эллада состояла из пятидесяти пяти городов-полисов.

— По принципу наших штатов?

— Не совсем. Каждый такой город был самостоятельной единицей. В одних правили демократы, в других — республиканцы.

— Точно как у нас.

— А в третьих сидели тираны и прочие мелкопоместные царьки. Но среди них попадались неплохие хозяйственники. Вот, например, когда царствовал Эдип, народные массы блаженствовали от отсутствия инфляции и ипотечных кризисов.

— Интересно все же, чем это прославился их Эдип, что его психоаналитики до сих пор вспоминают?

Малыш уловил еще одну возможность продлить отдых и воспользовался этим в меру своих ограниченных знаний.

— Обыкновенная греческая трагедия. Один бродячий жулик, выдававший себя за прорицателя, наплел некому Лаию, царю Фив, что тот умрет от рук своего будущего отпрыска. Царь, естественно, хотел устроить жене своей Иокасте аборт, но не успел. Так на свет появился Эдип. Огорченный папаша тут же приказал рабам выбросить новорожденного в лес на съедение волкам. Но лукавый раб продал младенца пастуху за круг овечьего сыра.

— Какая гадость.

— Поступок раба?

— Нет, овечий сыр.

— Не знаю, не пробовал.

— Впрочем, говорят, исключительно полезен, особенно при женских болезнях. Так что там было дальше с маленьким Эдипчиком?

— Ну, пастух тоже сделал выгодный чендж. Так как у местного царя не было детей, пастух сбагрил младенца во дворец за пару сапог.

— Так дешево?

— Зато Эдип смог получить дворцовое воспитание. Но новоиспеченного принца подвела дурная наследственность. Он так же, как и его родной папаша, обожал предсказания. Поэтому в день своего восемнадцатилетия любопытный юноша направился в Дельфы, к тамошнему оракулу, который отличался поразительным умением отравлять людям жизнь своими не всегда понятными высказываниями.

— Как наши конгрессмены.

— Но Эдип получил вполне внятное предупреждение, не требующее дополнительных истолкований.

Малыш замолчал, припоминая дальнейшее запутанное развитие эллинских событий.

— А что дальше? — спросила спутница, далекая от мифологии.

— В общем, сюжет развивался стремительно и неотвратимо. Если предсказания сделаны, то сбыться им ничто не помешает. И вот Эдип, совершая обратную прогулку, встречается на узкой тропе с родным папашей, естественно, им не узнанным. Тот тоже направлялся в Дельфы, чтобы убедиться, что ребенок погиб и ему ничто не грозит. Конечно, и он не признает в случайном встречном того младенца, которого должны были скормить зверям. В общем, слово за слово, и разразилась потасовка с нанесением тяжких повреждений. Эдип, раздухарившись, перебил папиных телохранителей и треснул главного зачинщика бейсбольной битой по тыкве. Так, даже не предполагая, что предсказание сбылось, Эдип прикончил родного отца…

— А я слышала про какой-то загадочный конфликт между Эдипом и Сфинксом.

— Это герой попутно разгадал маленькую шараду. Сфинкс имел репутацию весьма оригинального чудовища. Он периодически ловил на перекрестке одиноких путников и задавал им замысловатые вопросы. Если путник отвечал неправильно, Сфинкс съедал недогадливого путешественника с потрохами.

— И о чем же спросил монстр Эдипчика?

— Да так, сущую ерунду. Почти как в телевизионном шоу «Колесо фортуны», только без угадывания букв. Мол, кто утром ходит на четверых, днем на двух, а вечером на трех?

— Я знаю ответ. Это спелеолог. Сначала он преодолевает на четвереньках узкий камин, потом шагает по залу с купольным сводом, ну и затем, помогая себе рукой, углубляется в ход с крутым наклоном.

— Вот, Эдип ответил почти так же — это человек в младенчестве, зрелости и старости. Ну и Сфинкс с отчаяния бросился в пропасть.

— А Эдипчик?

— Зашагал дальше, чтобы жениться на собственной матери.

— И женился?

— Конечно, благодаря славе победителя сфинкса. Благодарные фиванские обыватели единогласно избрали Эдипа своим царем, и Иокаста, царица, автоматически стала женой собственного сына. Она тоже не признала в сожителе родные гены и предавалась сексуальным утехам на всю катушку.

— И сколько они прожили вместе?

— Не поверишь — достаточно долго и счастливо. Но вот однажды на Фивы обрушилась эпидемия чумы. Тогда горожане отправили гонца к оракулу, и тот дал рекомендацию: изгоните из города убийцу предыдущего царя, и эпидемия кончится. Гонец доставил информацию Эдипу, и тот, будучи заботливым и внимательным царем, учинил расследование обстоятельств гибели своего предшественника. Оказалось, что один из раненных им телохранителей выжил. А был этот единственный свидетель как раз тем рабом, который продал младенца за сыр. Так Эдип узнал, что он убийца собственного отца и растлитель матери. Тогда Эдип медной пряжкой от ремня выколол себе оба глаза. Пока он занимался изуверством, его мать успела выпить яду. Так сбылись все предсказания!

— Похоже, древние греки ни шагу не могли ступить без прогноза оракулов.

— Да, сивилл и пифий на пелопонесском полуострове в те времена хватало.

— Малыш, а вот если бы тебе какая-нибудь гадалка на кофейной гуще напророчила, что ты никогда не выберешься из «Бездонной глотки», ты бы рискнул последовать за мной?

— Я в предсказания никогда не верил. — Малыш ухватился за рюкзак, показывая, что готов для продолжения трудного пути.

— Ну и правильно, — сказала почти шепотом Аида. — Все в наших собственных руках.

— Что ты там шепчешь, дорогая?

— Да вот хочу спросить — ты больше мне ничего не собираешься рассказать?

— О слепом Эдипе?

— Нет, о себе.

— Да я и так уже язык смозолил.

— Ну-ну… — Аида возобновила движение по только ей известному маршруту. — Ну-ну…

Глава 7

Без свидетелей

И вот достаточно вместительный зал с купольным сводом и уютной боковой нишей.

Теперь осталось передохнуть немного и приступать к организации фуршета на четвереньках.

Малыш оглянулся на своего любимого проводника.

Аида стягивала комбинезон.

— Давай, раздевайся, милый.

В луче фонаря мелькнул золотой медальон.

Блистательная грация Аглая торопилась выглянуть из расстегнутой блузки, чтобы приобщиться к владениям своего угрюмого супруга.

— Не бойся, здесь идеальный микроклимат — не жарко, не холодно. И полное отсутствие сквозняков.

Шустрая спелеологиня освободилась от мелкого бюстгальтера и уронила сей изящный предмет на расстеленный спальник.

— А вдруг кто ненароком застанет нас, так сказать, неглиже? — Малыш спустил до колен джинсы.

— Об этом можешь не беспокоиться. — Аида ловко отправила черные траурные трусики к черному бюстгальтеру на черный спальник. — Ты разве не понял, что «Бездонная глотка» находится на территории индейской резервации племени Большого медведя?

— Ну… пару тотемов заметил на въезде.

— И не просто на территории резервации, а в самом безлюдном и запретном ее месте. К пещере могут приходить исключительно шаманы, и то в строго определенные дни. Ну а чтобы спуститься вниз, и речи быть не может. Индейцы боятся духов мертвых. Да и делать внизу шаманам нечего.

— А неверные жены? — Малыш швырнул джинсы на траурный гарнитур. — Их что, по-прежнему загоняют в пещеру?

— Неверные жены сейчас сами убегают к цивилизованным любовникам.

Аида сняла каску и включила переносной стационарный фонарь.

Она была бесподобна в рассеянном свете — прекрасная в своей естественной наготе.

— А какая-нибудь туристическая группа не завалится к нам в самый неподходящий момент? — Малыш обнажил крепкий торс. — Или делегация ветеранов спелеологического движения?

— Ах да, я же не сказала тебе самого главного. Кроме индейцев, о «Бездонной глотке» знали только два человека. Я и еще один спелеолог, известный ученый в области карстоведения. Он когда-то спас от смерти вождя племени Больших медведей и за это получил беспрепятственный доступ в сакральную пещеру.

— Лучше бы отхватил Нобелевскую премию.

— Увы, на работы по карсту дают лишь мизерные гранты.

— Во-первых, не понимаю, что может быть интересного в этой однообразной тесноте. Во-вторых, как можно посвятить всю жизнь изучению подобной каменной скучищи?

— Кстати, милый, именно здесь профессор лишил меня девственности.

— Изнасиловал?

— Что ты. По обоюдному согласию.

— И как протекала ученая дефлорация?

— Было почти не больно. У профессора оказался большой опыт по этой части. Я у него была чуть ли не сто первая девственница. У него была страсть приохочивать своих преданных учениц к половой жизни и пещерам. Говорят, он каждой посвящал новую пещеру и ни разу не повторился.

— И где же сейчас этот преподаватель коитуса?

— Здесь, милый, здесь, где же ему еще быть.

— Вот это сюрприз! — Малыш, снявший все, кроме каски, оглядел просторный зал. — Профессор, где вы?

Но луч фары высветил лишь неровность стен.

— Зря стараешься, — сказала грустно Аида. — Он присутствует в пещере в качестве пепла.

— Не понял.

— Ну, когда профессор скончался, то, согласно завещанию, его тело сожгли на индейском священном костре, а пепел я собственноручно развеяла по всей «Бездонной глотке».

— Да, интеллектуалов всегда отличало от нас, простых смертных, стремление к чему-нибудь оригинальному. Помню, как-то хилый тип с математическим уклоном потребовал расписать его сантехнический узел алгебраическими формулами. Так мы едва нашли дизайнера, отличающего интеграл от бинома.

— Так, предлагаю сначала откушать, а потом…

Аида произвела узкими бедрами круговое движение.

Малышу всегда нравилось это ее умение в нужный момент усиливать почти до невыносимости получаемое удовольствие.

— Так значит, нам никто здесь не помешает.

— Если только мелькнет привидение неверной жены…

Аида выдернула из рюкзака пару бутылок с минеральной водой и извлекла пару жестяных банок:

— Походное меню: максимум калорий в минимуме объема.

— Наверху, наверное, уже ночь? — сказал Малыш, взглянув на мерцающие стрелки своего хронометра.

— Здесь, милый, нет привычного времени, — ответила Аида, раскатывая в нише второй спальник. — Здесь вечная ночь…

Пока Малыш вскрывал банки, Аида снова включила диктофон на продолжение начального спелеологического образования.

— Преодолевая особо узкие места, надо выдвигать одну руку вперед, а другую вытягивать параллельно телу и упираться коленями…

Глава 8

Супружеский тупик

Малышу надоело вслушиваться в набат своего встревоженного сердца.

Малышу надоело бессмысленно вглядываться в непроницаемый мрак.

Малышу надоело терзаться домыслами.

— Здесь вечная ночь, — повторил он слова куда-то исчезнувшей супруги. — Вечная ночь.

Но хоть что-то должно было остаться от их вчерашнего пикника?

Малыш осторожно распластался поверх спальника.

Пятки уперлись в шершавость стены.

Макушка едва коснулась бокового скоса ниши.

— Хорошо, что я не боюсь темноты, — сказал Малыш, ощупывая ближние метры шероховатого пола. — И не страдаю клаустрофобией.

Его пальцы двигались медленно, стараясь не пропустить ни одной пяди.

— А еще я обожаю яблочный пирог и жареную индейку, — разоткровенничался Малыш. — И люблю перечитывать «Двенадцать подвигов Геракла».

Пальцы обеих рук продолжали обыск.

— А ведь Геракл, этот накачанный парень в львиной шкуре, благополучно спустился в глубины царства мертвых, — припомнил вслух Малыш. — И благополучно вернулся на белый свет, да не один, а с псом-охранником… Как его… Цербером…

Пальцы действовали по неписаным законам, двигаясь по часовой стрелке.

— Хитроумный Одиссей, изобретатель Троянского коня, тоже хаживал в урочище забвения и даже побеседовал с тенями собственных родителей.

Пальцы едва касались пола.

— Сладкоголосый Орфей тоже проникал в подземные недра, чтобы воскресить Эвридику. И такой он сбацал там концерт, что ему вернули душу любимой жены. Жаль, он заговорил с ней слишком рано и не на ту тему. Она послушно шла за ним в призрачной тунике и эфемерных сандалиях, и до белого света оставались какие-то считанные метры. Но не выдержал древнегреческий суперстар и поинтересовался у покойной супруги, как ей понравился только что исполненный им номер…

Малыш умолк.

Пальцы наткнулись на что-то пластмассово-металлическое и мгновенно проидентифицировали обнаруженный предмет.

Мифы перестали отвлекать.

Сознание переключилось на только что найденный гаджет.

Да, это был, конечно же, диктофон.

Вряд ли он мог остаться в зале случайно.

Значит, надо просто нажать на кнопку.

И тогда все разъяснится.

Малыш так и сделал.

Вспыхнувший матовым светом микродисплей вселил в него надежду.

Малыш так хотел, чтобы это была лишь игра. Пусть азартная, рисковая, опасная, но игра.

Просто Аиде захотелось проверить, как ее муженек поведет себя в экстремальных подземных условиях.

Сейчас жена даст ему вводные.

И можно будет стартовать по этому лабиринту в сторону выхода.

Дисплей погас, и Малыш услышал голос, которого ждал.

Но вот интонации…

Это говорила Аида, но говорила что-то не то и не так.

Малыш вернул запись к началу и снова включил воспроизведение.

— Прощай, Малыш!

Короткая пауза.

— Навсегда прощай.

Пауза.

— Я больше чем уверена, Малыш, что тебе больше не увидеть солнца, не вдохнуть запаха трав и не услышать городского шума.

Пауза.

— Извини, конечно, что я взяла на себя функции прокурора, судьи и палача.

Короткая пауза.

— А вот адвокат тебе не понадобится.

Многозначительная пауза.

— Ты когда-то любил меня.

Пауза.

— Да, — подтвердил Малыш. — И сейчас люблю.

Но последние слова прозвучали фальшиво.

А диктофон продолжал зачитывать приговор.

— Ты можешь сказать, что любишь меня до сих пор, но это будет неправда.

— Почему? — спросил Малыш то ли себя, то ли пещерный мрак.

— И я решила тебя наказать.

— Почему? — повторил Малыш.

— Наберись терпения, и ты узнаешь про свою дальнейшую участь. Но помни: еще ни одна живая душа, обреченная на казнь в «Бездонной глотке», не вышла на поверхность.

— Сука! — вклинился Малыш в паузу. — Мерзкая сука.

Но голос Аиды спокойно продолжал зачитывать приговор.

— Я решила тебя наказать примерно и строго, и чуть позже ты поймешь, за что и почему.

— Коварная тварь! — Малыш сгреб диктофон. — Сука пещерная!

— Думаю, ты сейчас ругаешься последними словами. Только прошу, не разбивай голову о стену, а диктофон — тем более. Скоро ты узнаешь, где тебя ждет еда и питье.

Малыш поднес диктофон к самому уху.

— Ну давай же, сучка, давай.

— Значит, прежде чем начать копаться в собственном грязном белье и опрометчивых тайных чувствах, тебе не мешает, дорогой Малыш, подкрепиться.

Сколько накопившейся злости, сколько нескрываемого раздражения и садистского торжества было в этой фразе!

— Двигаясь вдоль стены, повернешь направо и метров через десять отыщешь рюкзак с продуктами. Только не торопись и не потеряй обратную дорогу к спальнику. Приятного аппетита, милый.

И Аида засмеялась.

Малыш никогда в жизни не слышал такого зловещего смеха.

Наверное, у женушки поехала крыша… Наверное, в последней экспедиции она забыла надеть каску, и какой-нибудь тяжелый камушек съездил ей по темечку… Иначе то, что она придумала, не объяснить…

Малыш заткнул диктофон и оставил зловещий гаджет на спальнике.

Да, насчет инструктажа он угадал верно.

Супружница всегда доставала его идиотскими педантичными наставлениями.

Как правильно вводить половой член.

Как экономно использовать зубную пасту.

Как намазывать клубничный джем на гренки.

Удаляясь на четвереньках от спального мешка и двигаясь вдоль стены, Малыш вдруг хохотнул.

— Наконец-то я избавился от этой дуры!

Нащупал скошенный угол первого лабиринтного поворота.

— Или она от меня.

Малыш выставлял вперед то одну руку, то другую и, ориентируясь на ощупь, двигался параллельно каменному борту.

При очередном соприкосновении пальцев с породой, отшлифованной за миллионы лет водой и неутомимым Хроносом, Малыш вдруг понял, что с этой пещерой ему сильно повезло. Вот если бы детали внутреннего лабиринтного интерьера — утолщения, выступы и углубления — имели бы зазубренную поверхность и остроотточенную структуру с вкраплениями, к примеру, алмазов, то его руки мгновенно превратились бы в кровавое саднящее месиво.

Малыш чуть шаркнул плечом о камень и замедлил ход.

— Нет, Аида даже пещеру для тюрьмы подобрала покомфортнее.

Чувство юмора не оставило Малыша и сейчас, в совершенно безнадежной ситуации, коварно подстроенной этой ненормальной бабой, сдвинутой на пещерах.

— Не хватает лишь пары светлячков для душевного равновесия.

Просмеявшись, Малыш вдруг ощутил зверский аппетит и неимоверную жажду.

До рюкзака, набитого продуктами, оставались считанные метры.

Успокаивало лишь одно.

Если Аида желает, чтобы он подольше мучился в этом лабиринте, то еда и питье наверняка подобраны с особенной тщательностью и отвечают всем спелеологическим параметрам.

Аида…

Наверное, более точное имя для коварной гадины трудно придумать.

Малыш ударился локтем о выступ и снова замедлил движение.

Надо просто не думать ни о ближайшем тяжелом будущем, ни о дальнейшей печальной кончине.

Главное, что теперь не надо строить фантастические гипотезы, выдумывать логичные объяснения и предаваться несбыточным иллюзиям.

Сука… подставила его, обыкновенная сука…

А он ведь ее любил по-настоящему.

Наверное, не зря его отец всегда врубал арию из оперы «Аида», прежде чем отправиться исполнять супружеские обязанности.

А мать не выпускала из рук мифологический словарь.

Аида…

Нет, от судьбы, видно, не уйдешь.

Коварная тварь.

И тут Малышу пришлось еще раз убедиться в изощренности фантазии своей полусупруги-полувдовы.

В тупике, до которого он наконец дополз на четвереньках, не оказалось ни рюкзака, ни калорийных вкусных консервов, ни витаминизированного питья…

Глава 9

Красивый труп

Еще раз тщательно прощупав неровности тупика и убедившись в действительном отсутствии какого-либо питания, Малыш лег на бок, скорчился и замер.

— Один-ноль в пользу Аиды, — прошептал он. — Объявляется перерыв.

Могла бы, гадина, оставить в тупике хотя бы банку сгущенного молока и бутылку минеральной воды.

Малыш облизнул потрескавшиеся губы и проглотил скудную горьковатую слюну.

Нет, за что все-таки безумная супруга устроила ему эту пещерную казнь?

Малыш перевернулся на живот, в котором практически завершился процесс нормального пищеварения. Остатки вчерашнего пикника, расщепленные желудочным соком, успели распределиться по тканям и сосудам.

Интересно, сколько человек может продержаться без еды и воды?

Да еще в темноте.

Да еще в лабиринте, из которого нет выхода.

А если нет надежды на благополучный исход, то зачем продлевать агонию?

Малыш поднялся на четвереньки.

Наверное, торжествующая где-то там на поверхности кандидатка в бодрые вдовушки права. Чем быстрей непутевый муженек загнется от голода и жажды, тем лучше. Ну а перед концом над ним и поиздеваться можно совершенно безнаказанно. А может, она захотела пустым обещанием разозлить его и довести до предела отчаяния и быстрого суицида?

Малыш легонько куснул правое запястье.

Вскрыть зубами вены и медленно истечь кровью?

Нет, она этого не дождется.

Аида конечно же, выждав срок, обязательно спустится в пещеру, чтобы взглянуть на окоченевший труп. Так пусть гадина увидит тело настоящего мужчины, боровшегося за жизнь до последнего мгновения.

Но что же все-таки заставило Аиду встать на тропу войны?

Любопытство на мгновение перебороло голод и жажду.

Малыш, оберегая голову и конечности от лишних соприкосновений с пещерным интерьером, двинулся обратно.

Ответ на роковой вопрос наверняка содержался в диктофоне.

Глава 10

Вспомнить все

Малыш, разозленный напрасной вылазкой в тупик, благополучно вернулся в зал и прилег на спальник.

Да, гордая и надменная спелеологиня, возомнившая себя третьей властью, может издеваться теперь сколько угодно и как угодно.

Малыш нашарил диктофон, но палец замер на кнопке.

Конечно, можно все-таки шваркнуть гаджет о стену, но этой сбежавшей твари не будет ни капельки больно. А вдруг она все-таки скажет что-нибудь разумное? Мол, пошутила и хватит, а теперь в таком-то тупике, за таким-то поворотом спрятаны одежда, фонарь и схема пещеры.

Малыш включил диктофон, чтобы выслушать продолжение.

Но Аида не стала ни насмехаться над наивным идиотом, ни открывать тайну спасения — она вдруг заговорила о их первой встрече.

— Малыш, помнишь, как одним весенним утром я позвонила в ваше дизайнерское бюро, и ты через полтора часа прибыл для осмотра моей ванной комнаты, давно нуждавшейся в ремонте, и моего туалета, вопиющего о реконструкции, помнишь?

— Еще бы, — сказал Малыш и остановил воспроизведение голоса, требующего вернуться на семь лет назад. — Еще бы…

Глава 11

Грант на вампиров

На окнах — тяжелые, плотно задернутые портьеры, не пропускающие апрельское солнце.

И бесплатное лазерное шоу.

Малыш стоял в проеме двери, созерцая, как молодая особа в облегающем комбинезоне преодолевает в полумраке комнаты барьеры из лазерных лучей. То поднырнет, то обогнет, то пройдет боком, то совсем скорчится до полного неудобства движения.

Это напоминало тренировку по преодолению внутренней сигнализации.

— Никак, мэм, готовитесь к ограблению Вашингтонского музея изящных искусств?

— Не угадали, сэр, это всего лишь бьеннале актуальных инсталляций.

Малыш как раз был наслышан об этой нашумевшей выставке чугунных болванок и медных спиралей, так как на прошлой неделе поставлял туда разбитые унитазы. Бракованные изделия послужили центром эпохальной антитеррористической экспозиции.

— Хотите спереть люстру из сорока тысяч гигиенических тампонов?

— А что, прекрасное украшение интерьера.

— К тому же лет через сто будет стоить не меньше миллиона баксов.

— Если не два.

— А я в детстве мечтал ограбить какой-нибудь провинциальный банк. — Малыш еще никогда и никому не признавался о своих так и не осуществленных грабительских намерениях. — В шесть лет или в пять. Даже приготовил водяной пистолет, бейсбольные перчатки и маску рыжего клоуна.

— Я тоже не играла в куклы. Предпочитала лазить по заброшенным зданиям.

Хозяйка лазерного шоу преодолела очередной луч.

— Здорово у вас получается.

Малыш скрестил руки на груди, даже не предполагая, что в данный момент подражает императору Наполеону. Просто налаживался доверительный контакт с клиентом, а это сулило доходный проект.

— У меня сегодня праздник! — Заказчица нового сантехнического дизайна изящно проскользнула меж параллельных лазерных лучей и почти растворилась в полумраке большой комнаты.

— Какой, если не секрет?

Малыш всегда поддерживал разговор с клиентом.

— Я получила извещение, что мне присужден десятилетний грант по изучению вампиров.

— По изучению кого? — переспросил дизайнер, осторожно пятясь к дверям.

— Да вы не бойтесь, вампиры — это представители семейства рукокрылых.

— А я думал, вампиры только в ужастиках бывают на главных ролях.

— Я тоже раньше так же думала. Но как опытный спелеолог увлеклась хироптерологией.

— Чем, извините?

— Хироптерологией — то есть наукой о летучих мышах.

— Надо будет запомнить.

— И благодаря отчету о последней экспедиции в амазонские пещеры выиграла гранд.

Плоскогрудая и узкобедрая пещерная ученая, осчастливленная гарантированным будущим, преодолев еще пару лазерных диагоналей, включила верхний свет.

— Вот они, мои красавчики!

Проморгавшись, Малыш увидел не чучела отловленных вампиров и даже не муляжи кровососов, выполненные в натуральный размер, а всего лишь фотографии.

Разноформатные снимки занимали все стены и простенки — от пола и до потолка.

— Я бы расположил эту галерею не так кучно, — сказал Малыш убедительным тоном прожженного дизайнера. — Между экспонатами не хватает пространства.

— В спальне у меня то же самое, — улыбнулась специалистка по рукокрылым бестиям. — И на кухне тоже.

— У меня однокашник из колледжа десять лет коллекционирует писсуары. Так когда он их выставил на своем газоне, так сказать, в ряд, возмущенные соседи подали на сантехнического маньяка в суд за попрание достоинства женщин, и суд обязал его дополнительно собирать биде.

— А с вами не соскучишься.

— Есть немного.

— А вы знаете, кто изображен на этом фото?

— С подобными тварями мне еще не приходилось сталкиваться.

— Это не твари, это милейшие и нежнейшие создания. Очень привязчивые. Я одну мышку носила в кармане целый месяц. Так она улетала на всю ночь, а с рассветом возвращалась ко мне в карман.

— Карманный вампир… довольно прикольно.

— Это был обыкновенный фруктоед. Обратите внимание вот на этого представителя семейства листоносовых. По народному его называют Белоплечий старик.

— Почти как мафиози?

— Да, у многих видов очень занятные названия. Этот, к примеру, Большой голоспин.

— Шикарная кликуха.

— Это Щеленос.

— Ну и рожа уголовная.

— Это наш абориген. Серебристый вечерник.

— Типичный американец.

— Это Южный кожан, распространен от Великих озер до Техаса.

— Наверное, это какой-нибудь его наглый родственник однажды до полусмерти напугал нашу прабабушку, запутавшись в ее пышной седой шевелюре.

— Эта Ночница тоже встречается практически во всех континентальных штатах, включая и Аляску.

— Думаю, она точно бы выиграла конкурс «мисс Летучая мышь»… А это — ну вылитый бандит с Дикого Запада… — Малыш терпеливо продолжал осмотр странного вернисажа. — Ему только шляпы ковбойской не хватает.

— Ты угадал — это техасская знаменитость Бракенский складчатогуб.

— И чем же прославилась эта летающая смесь бульдога с носорогом?

— Где, по-вашему, находится самая большая в мире колония рукокрылых?

— В Штатах, разумеется.

— Да, на юге, возле Сан-Антонио, что в Техасе. Там в Бракенской пещере каждое лето скапливается более двадцати пяти миллионов особей.

— Сколько-сколько?

— Более двадцати пяти миллионов.

— Я горжусь техасскими рукокрылыми.

— Но все же они, конечно, герои, но с эмигрантским душком.

— Это как?

— Складчатогубы на зиму перелетают в Колумбию.

— Все двадцать пять миллионов?

— Да.

— Ну точно — мафия.

— И что интересно, из Колумбии возвращаются только самки.

— А мужской пол что, гибнет в кокаиновых разборках?

— Нет, самцы предпочитают оставаться в Мексике подальше от беременных жен и будущего потомства.

— Я их понимаю: карнавалы, гитары, сомбреро…

— Скорей всего, это связано с недостатком пищи для рожениц и будущего потомства.

— Плодятся как кролики?

— Нет, в основном на свет появляется один и весьма редко — два детеныша. Исключение составляет лишь наш Чикагский волосатохвост.

— Гангстер на гангстере.

— Да нет, вполне миролюбивое создание. Приносит за раз до трех-четырех малышек.

— И чем она их выкармливает?

— Как и любое млекопитающее — грудным молоком. У волосатохвостки аж четыре соска.

— Почти как у свиньи.

— Извините, но у свиньи восемь сосков.

— Я и говорю — почти.

— К тому же, как известно, представители отряда кабанообразных не летают.

— Зато хрюкают.

— И не обладают способностями к эхолокации.

— Я тоже.

— Знаете, не ожидала такого признания от специалиста по сантехническому дизайну.

— Давайте лучше вернемся к нашим баранам, вернее, мышам.

— Кажется, мы остановились на миграции из Колумбии.

— Дамы — в родной Техас, господа — в Мексику.

— Запомнили?

— Думаю, мексиканские невозвращенцы наверняка алименты не платят.

— Да, потрясающая тема для докторской диссертации.

— Но полуночным гулякам все равно не позавидуешь.

— Почему?

— Во-первых, они лишены сексуальных партнерш, а во-вторых, даже не могут увидеть своих новорожденных дочек и сыночков.

— Ничего, рукокрылые парни наверстают упущенное в зимний период, когда семьи воссоединятся.

Перешли к следующей стене.

— У, какой взгляд — аж мурашки по коже, — сказал Малыш, переходя к очередному портрету рукокрылой красавицы.

— О, это самый крупный из летающих вампиров. В прошлом году от их укусов погибло два десятка младенцев. Но родители сами виноваты. Надо было закрывать спящих деток противомоскитными сетками.

А вот этот бравый экземпляр когда-то входил в состав диверсионных подразделений. В годы второй мировой войны из них готовили отряды поджигателей-диверсантов. Планировалось выпускать их на японские города тысячами, с прикрепленными зарядами. Но тут ученые изобрели атомную бомбу, и надобность в рукокрылых диверсантах отпала.

— Да, с одной бомбой возни гораздо меньше, чем с оравой дрессированных летунов.

— И эффективность выше.

— Само собой.

— Правда, сейчас, по непроверенным данным, ведутся новые разработки по использованию подковоносов в роли ночных разведчиков для Афганистана.

— Пусть уж лучше гибнут мыши, чем наши люди.

— Тоже верно. А вот посмотри на это очаровательное создание.

И представляя ему подковоносов, увлеченная спелеологиня незаметно перешла на постоянное «ты».

Малыш, осторожно и неловко пробираясь меж бледных лазерных лучей, делал вид, что его более всего в данный момент занимает не ванная, требующая ремонта, и не туалет, вопиющий о реконструкции, а вот эти милые кровососущие создания.

— Никогда даже не подозревал о существовании такого количества настоящих вампиров. Это же сколько кровушки надо. Железнодорожный состав, не меньше.

— Каждый питается, чем может… Кстати, среди рукокрылых встречаются и радиоактивные представители. Хватанули дозу во время подземных ядерных испытаний, выжили и полетели разносить невидимую смерть.

Малышу не было никакого дела до летающих мышей с радиоактивной начинкой, но прекращать беседу было явно преждевременно.

Эта фанатка пещер, не обладающая ничем соблазнительным — от щуплой фигуры до короткой прически, — завораживала восторженным голосом и грациозностью выверенных движений.

Малышу хотелось смотреть и смотреть на нее.

И он поддерживал разговор.

— Да, встретишь такой летательный аппарат ночью — точно испугаешься.

— В сутки они потребляют около литра свежей крови.

— А сколько живет такая гадина?

— Некоторые дотягивают лет до двадцати.

— Солидный возраст.

И вдруг в самый разгар лекции спелеологиня с хироптерологическим уклоном предложила Малышу отметить получение гранта.

И Малыш без малейшей заминки и какого-либо сомнения тут же согласился.

— Это шикарный бар называется «Вурдалак», а их фирменный напиток — «Кровь младенцев».

— Как гадко звучит.

— Правда, в меню этот великолепный коктейль именуется проще — томатный сок с русской водкой.

Чуть-чуть поспорив, они договорились о том, что каждый оплатит ровно половину намеченного торжества.

Так к Малышу в обрамлении лазерных лучей и прищуренных вампирских взглядов пришла настоящая, без каких-либо посторонних примесей, чистая любовь.

Глава 12

Пир у вурдалака

Весь вечер они провели в полутемном ресторанчике «Вурдалак», пили «Кровь младенцев» и откушивали бифштекс а-ля «Летучая мышь», а на эстраде, залитой багровым светом, вокальное трио из Трансильвании воспевало злодеяния графа Дракулы.

— Знаешь, почему у рукокрылых вампиров такие мелкие зубы? — спрашивала обладательница десятилетнего гранта и сама же отвечала на поставленный вопрос: — Потому что им не приходится ничего никогда пережевывать.

Внимая зоологическим парадоксам, Малыш разделывал ножом жестковатый бифштекс.

— Обычно вампиры нападают на спящего человека и впиваются ему или в шею, или в ногу, или в голову. А знаешь, почему жертва ничего не чувствует?

И снова отвечала сама:

— В слюне вампиров, кроме фермента, не дающего человеческой крови сворачиваться, присутствует обезболивающее средство, формулу которого до сих пор не расшифровали.

Малыш молча соглашался с пещерной биохимией и прикладывался к смеси томатного сока и русской водки.

— Но самое потрясающее заключается в том, что иногда вампиры как бы влюбляются в свою жертву и жаждут исключительно ее крови. Они годами преследуют избранный объект!

Поражаясь рукокрылому фанатизму, Малыш поглядывал на блюдо с шоколадными гробиками.

— Интересно, там внутри безе или суфле? — спрашивал далекий от хироптерологических проблем влюбленный дизайнер.

Но покорительница пещер все твердила о своих бесшумных и нежных подопечных:

— Самое печальное заключается в полной зависимости рукокрылых от свежей крови. Если они не припадут к чьей-нибудь вене в течение трех суток, их ждет неминуемая гибель.

Вокальное трио снова завыло по-волчьи о судьбе Дракулы.

Малышу же все не терпелось перейти к похоронному десерту.

— Нет красивей зрелища, чем вылет стаи вампиров на охоту. Когда десятитысячная армада заслоняет крылами луну и уносится в ночь…

— Наверное, все-таки суфле?

Малыш поворачивал блюдо с шоколадными гробиками.

— Или безе?

Трио старательно выводило рулады трансильванского леса.

В общем, отметили получение гранта…

А на прощание милая хироптерологиня, возбужденная «Кровью младенца» и десертом «Шоколад в гробу», заявила, что если ей по возвращении из пещер понравится новый туалетно-ванный дизайн, то она, так уж и быть, выйдет замуж за Малыша.

Так прямо и сказала — выйду замуж, хотя Малыш еще не успел даже подумать об этом.

Но что было совершенно ясно для влюбленного дизайнера, так это то, что упускать подобный шанс нельзя ни в коем случае…

Глава 13

Ценные указания

Малыш вдруг отчетливо припомнил тот недоеденный кусок бифштекса, напоминающий распростертое перепончатое крыло, и бокал с недопитым томатным соком, смешанным с русской водкой.

Жаль, что в «Бездонной глотке» не водятся даже захудалые рукокрылые.

За семь лет Малыш ненароком вызубрил почти все подписи под зоологическими фотоснимками. В лабиринте определенно отсутствовали футлярохвостые, зайцегубые, подковоносые, листобородые, клейконогие, бульдоговые, кожановые. Малыш даже согласился бы на контакт с летающим вампиром из семейства десмодовых, питающихся исключительно кровью.

Еще не известно, кто бы вышел победителем из рукопашной схватки с рукокрылым бандитом. Конечно, темнота — союзник противника, но на стороне Малыша тяжелая весовая категория, спортивная злость и обыкновенный голод.

Малыш представил, как он своим обнаженным телом подманивает кровососущие экземпляры, хватает самого жадного и сворачивает хлипкую шею, а потом впивается зубами в тонкую бархатистую шкурку, добираясь до нежного розового мясца…

У созданий, питающихся исключительно кровушкой, должно быть непременно розовое и непременно нежное мясо.

И хрупкие сладкие косточки, которые так хорошо обгладывать и обсасывать…

Когда в желудке забулькал бесполезный литр соляной кислоты с соответствующими ферментами, Малыш изгнал из воображения разделку летающего блюда и помассировал живот.

Рукокрылые отсутствовали здесь, как и ученая супруга со своим фирменным яблочным пирогом по бабушкиному рецепту.

Оставалась лишь надежда на голос из диктофона.

И Малыш не ошибся.

— Думаю, Малыш, ты вспомнил, что надо. Да, ты любил меня. И поэтому никогда не спрашивал — почему я решилась вступить с тобой в брак. Чуть позже ты узнаешь об этом. А пока тебе надо малость подкрепиться. Извини, я немного погорячилась и дала тебе неправильные координаты. Тот тупик, который нужен тебе, находится не слева от выхода, а справа. И не забудь выключить диктофон, а то батарейки посадишь раньше времени. А мне так много надо тебе сказать. Желаю удачи!

Даже в разгневанном состоянии Аида сохранила привычку к педантичным указаниям.

— Перекусить бы не помешало, — сказал Малыш сам себе. — И пропустить хотя бы пару глотков тоже.

И Малышу снова припомнился недоеденный бифштекс а-ля «Летучая мышь» и пьянящая «Кровь младенца».

И условие согласия на брак…

Глава 14

Скоротечное замужество

Наверное, никогда еще согласие будущей невесты не зависело от правильного выбора женихом сантехнических аксессуаров.

Малыш так вдохновенно не работал еще ни над одним проектом. Он контролировал каждое действие сантехников и плиточников. Он лично проверял качество материала и качество укладки. Он вникал в каждую мелочь.

И когда потенциальная невеста вернулась из царства тьмы, труды Малыша были оценены по достоинству.

Одобрение получили и ванная, исполненная в стиле римских цезарей, и туалет, выполненный в древнегреческих мотивах — лавровые венки, виноградная лоза, ветви кипарисов.

Малыш смотрел на заказчицу ремонта взглядом преданного пса, взглядом мужчины, жаждущего плоти, взглядом, не оставляющим сомнения в будущем счастье избранницы.

Спелеологиня погладила влюбленного дизайнера по вихрам и произнесла сакраментальное «да». Одним коротким словам одобрив и качество проведенных работ, и матримониальные намерения проектировщика.

Малыш сразу после скромной помолвки, отмеченной «Кровью младенца» и «Крылом летучей мыши», перебрался к будущей супруге.

Рукокрылым на стенах пришлось потесниться. К фотографиям вампиров присоединились боксеры, падающие в нокауты, вратари, пропускающие голы, баскетболисты, не попадающие в кольцо из-за трехочковой линии.

Мифологический словарь, облегчавший матери сексуальные наскоки отца, тоже переехал на новое место.

Теперь фолиант с богами и богинями открывался лишь при длительном отсутствии хозяйки.

Скучая по жене, Малыш жевал яблочный пирог и вчитывался в подробности битвы титанов.

И каждую весну жена, по-прежнему верная пещерам, тренировалась в лазерных лучах.

И всем было хорошо: и любимой супруге, не стесняющейся плоской груди и узких бедер, и Малышу, обожающему смотреть, как обнаженная партнерша выделывает замысловатые тренировочные па, и вампирам, обеспечивающим безбедное существование неутомимой исследовательнице, и боксерам, все падающим в нокауты и никак не могущим упасть…

Глава 15

Верх цинизма

Малыш закончил вспоминать скоропалительный, но такой удачный брак.

И на тебе: на восьмом году счастливой (без оговорок) семейной жизни вдруг случилась эта необъяснимая катастрофа.

От милой супруги остался лишь злой, насмешливый голос, запечатленный гаджетом шестого поколения:

— Желаю удачи.

Следуя рекомендации коварной, но по-прежнему заботливой жены, пленник лабиринта выключил диктофон и отправился по указанному адресу.

Гаджет он снова оставил на спальнике.

Обе руки для надежности должны были оставаться свободными.

Эта галерея оказалась гораздо просторней и шире предыдущей. К тому же свод тоже ушел вверх.

Малыш с наслаждением выпрямился.

Только бы не потерять ориентир для возвращения в зал.

Малыш начал двигаться осторожным шагом, все время ощупывая правой рукой ближнюю стену.

Но вот загиб, поворот, и ладонь уперлась в торец.

Долгожданный тупик.

Малыш облизнул пересохшие губы.

Теперь — аккуратно обследовать тупиковое пространство.

Малыш присел на корточки и раскинул руки.

Но кругом была лишь пустота и камень.

Камень и пустота.

Неужели Аида опять специально отправила его по ложному следу?

— Паскуда! — крикнул Малыш.

Но его сиплый голос застрял в тупике.

— Скунсиха! Безмозглая кукла! Плоская вешалка!

Перегрузив тупик бесполезными ругательствами, Малыш решил вернуться к диктофону и на этот раз выслушать все до самого конца.

Но тут оголенная пятка, еще не смозоленная о предательские выступы, неожиданно попала на что-то холодное, гладкое и, судя по всему, металлическое.

Малыш нагнулся к невидимой в тупиковом мраке находке.

Пальцы, заменявшие зрение, подсказали: это ложка.

Столовая ложка.

С дыркой, пробитой в ручке, и привязанным шнурком.

Аида всегда отличалась предусмотрительностью.

Малыш повесил столовую ложку на шею.

Инструмент для потребления жидкой и пастообразной пищи холодил грудь.

Малыш тщательнейшим образом прощупал каждый дюйм тупика.

Но больше здесь ничего не оказалось.

— Более изощренный цинизм трудно придумать, — пожаловался Малыш тупику и зачем-то лизнул пустую ложку. — Впрочем, похоже, без еды нас не оставят.

Малыш слишком хорошо изучил Аиду, чтобы ошибаться. Просто супруга подавала свое наказание медленно и последовательно.

Глава 16

Расчет за любовь

Благополучно вернувшись с облизанной, но пустой ложкой к спальному мешку, крепко притомленный бесполезным рейдом, обманутый Малыш немного передохнул и вновь нашарил коварный гаджет.

И новые слова Аиды подтвердили догадку Малыша о тактике, выбранной разозленной супругой:

— Не беспокойся, родной, тебе будет чем заполнить ложку. Но сначала терпеливо выслушай ответ на главный вопрос твоей никчемной жизни. Почему я так поступила.

Короткая пауза.

— Ты никогда не интересовался истинными причинами моего решения выйти за тебя замуж. И правильно делал.

Длинная пауза.

— Так вот, знай: я пошла за тебя с отчаяния. И ремонт я затеяла, чтобы отвлечься от траурных мыслей. Прошло всего две недели, как моя настоящая любовь, мой самый хороший, самый близкий человек погиб. Тебе, среднестатистическому обывателю, получающему адреналин только от чтения древних мифов, не понять наших отношений. Он так же, как и я, исповедовал экстремальный образ жизни. Но, в отличие от меня, его стихией было небо. Такого мастера затяжных прыжков еще долго не будет на свете. Профессионал, инструктор, истинный мастер. Но, как это ни странно, его трагическая кончина развязала мне руки. Будучи женатым, он оставался верен своей дуре-жене, своим сопливым близнецам. И моя безответная любовь к покорителю заоблачных высот оборвалась в момент, когда не раскрылся его парашют. Что там произошло с запасным куполом, я не знаю. И на пышных похоронах я не присутствовала. Так что за тебя я пошла не из-за твоего аляповатого дизайна и даже не из-за твоего влюбленного взгляда. Пошла только с отчаяния. Променяла неизбежную тоску на имитирование оргазма и заботы о дорогом и единственном.

Малыш выключил диктофон, чтобы оборвать приступ ее язвительного смеха.

Но через мгновение включил снова.

Аида продолжила исповедь фальшивой жены.

— Но, несмотря ни на что, ты любил меня, любил искренне и нежно, пусть и простодушно, и слепо, но любил. К тому же семь лет замужества протекли гораздо лучше, чем я предполагала. За это, дорогой и хороший, я тебя вознаграждаю лишними днями жизни. Думаю, еще дней тридцать, а может, сорок ты протянешь, если, конечно, правильно распределишь норму потребления воды и продуктов. Ах да, я же еще не сообщила координаты. В общем, тебе надо вернуться в первый тупик, который показался тебе пустым. Я уверена на сто процентов, что ты по неопытности не додумался опереться на стенной уступ и пошарить на верхней полке.

— Вот гадина из гадин, — вклинился в паузу Малыш.

— Да, и самое главное. Там имеется консервный нож. Я привязала к нему надежный шнурок. Повесь нож на шею и не вздумай посеять. Банки ты не откроешь ни зубами, ни камнем. Так что будь внимателен. Я так хочу продлить твою пещерную агонию! И возьми с собой спальник — он тебе пригодится в качестве рюкзака. И еще не теряй зря силы, пытаясь добыть огонь, высекая искры из жести, — все равно не получится.

На этот раз в голосе доморощенного изверга, пусть и с палаческим высокомерием, но звучала истина.

Малыш, оставив диктофон в нише и захватив с собой спальный мешок, вернулся в указанный тупик.

Интуиция подсказывала узнику, что на этот раз его ждет спелеологическая пайка.

Глава 17

Пир во мраке

И действительно, вскарабкавшись на неудобный уступ, Малыш нащупал на узкой выщербленной каменной полке и холодные металлические бока консервных банок, и влажные грани пластиковых бутылок. Их тут было намного больше десятка.

Осчастливленный узник вдруг испытал искреннее чувство благодарности к своей пещерной мучительнице.

Но прежде чем начать спускать провизию вниз, на спальник, Малыш отыскал консервный нож.

Он, как и ложка, тоже был с продетым в дырочку крепким шнурком.

Аида, судя по всему, готовила эту комедию долго и тщательно. У нее был рассчитан каждый шаг, и это указывало, что выезд к «Бездонной глотке» тщательно проработан.

Малыш пристроил консервный нож на шею.

Отсутствие импровизации в действиях Аиды не оставляло Малышу никаких надежд.

Во-первых, опытная спелеологиня вряд ли допустила какую-нибудь ошибку, позволяющую наказанному выбраться из проклятого лабиринта. Во-вторых — это свидетельствовало о том, что она не вернется.

Малыш скинул на раскатанный спальник первую банку — та попала точно в цель и отозвалась приглушенным звуком.

Единственная зацепка оставалась в хлипком предположении, что Аида заранее учла количество оставленных продуктов и вернется точно в момент, когда они будут на исходе.

Малыш сбросил еще банку и опять не промазал мимо спальника.

Да, его семилетняя любовь действительно вознаграждена более чем щедро.

При каждом движении еще не пущенные в ход инструменты — нож и ложка — соприкасались, издавая изумительную предобеденную мелодию.

Двадцать пять банок!

Двадцать пять бутылок!

Аида явно захотела приобщить почти уничтоженного мужа к спелеологическому бытию.

— Спасибо! — сказал Малыш неизвестно зачем и даже повторил никому не нужную благодарность: — Спасибо!

Только спустив все банки и бутылки на спальник, Малыш позволил себе первый глоток и не мог остановиться, пока не опорожнил всю бутылку.

Пиршество в тупике продолжилось с открытием крайней банки.

Малыш даже не думал о том, что ему выпадет: — рыба, мясо или какое-нибудь овощное рагу.

Он орудовал консервным ножом очень аккуратно и осторожно — как-никак, ему еще никогда не приходилось вскрывать банку в полной темноте и на ощупь…

Не хватало в такой счастливый момент еще порезаться о жестяную кромку…

Ощутив по запаху, что ему предлагается что-то, приправленное томатами, Малыш, сдерживая нетерпение, подцепил ложкой первую небольшую порцию.

Открытая ладонь страховала движение ложки от банки ко рту. Чтобы ни один кусочек не пропал.

У чудесного блюда оказался терпкий вкус тушеной свинины с бобами.

Организм получил жиры, белки и углеводы.

Да, злая Аида прекрасно разбиралась в пещерном питании.

Малыш смаковал каждую порцию и не торопился глотать.

Ничего вкуснее он не пробовал в жизни.

Малыш вспомнил, как выглядит банка этой благословенной пищи: розовая свинья в желтом сомбреро, но никак не мог вспомнить, как же правильно называется эта проперченная как следует прелесть.

Опустошив банку до гулкого донышка, Малыш тщательно облизал ложку, не оставляя ни крупинки, ни жиринки.

Немного передохнув от пира, повеселевший узник лабиринта запихал все банки с бутылками вглубь спальника, из которого получилось не только прекрасное хранилище для продуктов, но и удобное средство их перемещения.

Малыш возвращался в зал к диктофону, волоча за собой мешок, которому позавидовал бы любой Санта Клаус.

На шее задорно брякали консервный нож и ложка.

Позади в спальном мешке постукивали загадочные банки.

Может, там находится рыба в собственном соку или заливная баранина… или говяжьи языки под майонезом.

Ложка билась о консервный нож где-то в районе наполненного желудка…

Глава 18

Повышенная комфортность

Но Малышу не удалось спокойно попереваривать свинину с бобами.

Облизав пальцы, все же поймавшие консервный жир, узник, получивший экс-любовную пайку, включил диктофон.

— А сейчас, Малыш, тебя ждет главный сюрприз. Надеюсь, ты покушал. Только не съедай все сразу. Лучший рацион — банка в день: сыт не будешь, но и ноги не протянешь. Воду тоже экономь.

Малыш внимал, порыгивая: все-таки трапеза в полной темноте, оказывается, требует определенных навыков.

— А сейчас тебя ждет главный сюрприз.

Пауза.

Малыш призадумался — неужто супруга в насмешку приготовила для него резиновую женщину?

С нее станется.

— Значит, от того тупика, в котором ты нашел столовую ложку, надо отсчитать два ответвления направо и одно налево. Там для тебя прощальный презент. Конечно, по цене он несравним с твоим золотым подношением, но поверь, он тебя, по крайней мере, не разочарует.

Короткая пауза.

— И поторопись, а то можешь и опоздать.

Малыш поспешно выключил диктофон.

— Ох, сука, оставила какие-то скоропортящиеся продукты, — сказал Малыш сам себе. — Только бы не клубнику со сливками.

Но в данный момент выбирать не приходилось.

Малыш, напоследок пересчитав обретенную провизию, двинулся в сторону тупика имени Столовой Ложки.

Жутко не хотелось оставлять двадцать четыре банки и двадцать четыре бутылки без присмотра, но тащить их за собой тоже было глупо.

Малыш достиг первого поворота.

Ведь он в любом случае вернется сюда.

Малыш миновал поворот на тупик.

Если, конечно, Аида не придумала какую-нибудь сверх-гадость.

Малыш добрался до первого левого хода. Что ждет впереди?

Вдруг там снаряжен капкан, который обычно браконьеры ставят на гризли? Хоп — и рука в стальной ловушке, и нельзя вернуться ни к воде, ни к свиным консервам.

Впрочем, капканную тему быстро сменило ожидание возможного десерта.

— Я люблю клубнику со сливками! — прокричал Малыш.

Руки нащупали второй левый проход.

Малыш передвигался теперь более успешно, понемногу привыкая к невидимому лабиринту, к его свойствам и особенностям.

Малыш никогда не боялся темноты и не страдал клаустрофобией. А вот склонностью к поглощению десерта, особенно шоколадных тортов, страдал.

Как ему завидовала Аида, которая не могла себе позволить ни кусочка из-за страха набрать лишний вес!

Как завидовала…

Малыш свернул вправо.

Где-то здесь?

Но вот из указанного коварной супругой тупика, не менее темного и тесного, чем предыдущие, пахнуло, и отнюдь не клубникой.

И Малыш, даже не прикасаясь к последнему сюрпризу, определил по специфическому ароматцу, что это портативный биотуалет.

Только одного не мог понять разочарованный узник — Аида заботилась о его комфорте или о внутрипещерном экологическом балансе?

Впрочем, зловредная супруга все рассчитала точно — рабочего объема этой облегченной модели, функционирующей в безводном режиме, хватит ровно на отведенный пещерный срок.

А затем, возле мертвого тела, истощенного и обезвоженного, переносной унитаз превратится в самый оригинальный обелиск на свете… А что, самый подходящий траурный монумент для специалиста по дизайну биде и писсуаров…

— Прах и дерьмо! — сказал Малыш сам себе. — Дерьмо и прах.

Малыш не стал отказываться от презента. Хотя, конечно, фонарь или свечка были бы куда уместней.

Глава 19

Сокровища ацтеков

Прижимая одной рукой биотуалет к боку, а другой нащупывая обратный путь, Малыш благополучно вернулся к продуктовому складу.

Вот и зал.

Банки и бутылки на месте.

Малыш пристроил сантехнический дар зловещей супруги возле спальной ниши.

— Чем не пятизвездный отель? — спросил Малыш сам себя. — «Бездонная глотка-хаус».

Воспользовавшись удобством, Малыш решил продолжить обвинительные слушания.

Вот и гаджет — подмигивает ему крошечным красным глазком.

Представление без зрителей, болельщиков и судей продолжается.

Малыш устроил спальник в нишу, но освобождать от банок и бутылок не стал. Правда, теперь места оставалось только для полусидячего положения, но зато можно было каждую минуту нащупать запас.

Итак — встать, суд идет!

Малыш нащупал пусковую кнопку.

Должен же в конце концов этот проклятый диктофон разъяснить детали, приведшие к полному краху когда-то крепкой и сплоченной семьи.

Палец обвиняемого застыл на пусковой кнопке.

Скорей всего, сейчас бывшая жена, бывшая любовь и самозваный судия объявит свои мотивы и приведет убийственные факты.

Палец не решался включить продолжение записи.

Еще до объявления причин сурового приговора Малыш начал смутно догадываться, за что получил пожизненный спелеологический срок. Он вдруг осознал, почему подвергся именно подобному наказанию — вечной тьмой.

Но ведь Аида не могла знать про это…

Как же произошла утечка роковой информации?

Единственное, что могло спровоцировать Аиду на праведный гнев и законную ревность, — это зимний уикенд.

Но ведь спелеологиня находилась в тот момент далеко!

Палец на кнопке онемел.

Прежде чем возобновить обвинительное прослушивание, Малыш отдался воспоминаниям.

Уикенд с мокрым крупным противным снегом за стеклопакетом.

А на экране телевизора — бесконечная пробка на трассе федерального значения и трейлеры в кювете.

Та проклятая суббота выдалась на редкость мерзкой и слякотной.

Настроение после предварительной сдачи проекта для миллионера из Кливленда было препоганое, соответственно погоде.

Проекту явно не хватало деталировки в декоре.

Конечно, будь дома Аида, и мерзкий уикенд прошел бы как обычно. Малыш не стал бы грузить любимую женушку сантехническими недоработками. А милая Аида — донимать своими недоисследованными пещерами и недоловленными вампирами. Малыш бы просто забылся в сексуальном раже. За семь лет он так и не пресытился этой женщиной, которая всегда соглашалась неохотно, береглась от беременности, но потом втягивалась и делала все, что полагается, и даже с каким-то невыразимым остервенением и спортивной злостью.

Но Аида отсутствовала вторую неделю.

Яблочный пирог, изготовленный перед самым отъездом заботливой супруги, был давно съеден.

Мифологический словарь не читался, не смотрелся и даже не листался.

Тут Малыш вспомнил про вчерашний звонок дерзкой исследовательницы земных глубин и успел вовремя включить телевизор.

По общенациональному каналу как раз начинали прямую трансляцию репортажа об американской спелеологической группе, в которую входила Аида, об их решающей попытке проникнуть в одну из самых загадочных пещер Юкатана.

Комментатор твердил что-то о спрятанном в затопленной пещере золоте ацтеков, о древних запасах, исчисляемых тоннами, о ювелирных изделиях из драгоценных камней.

А скромная Аида над пропастью страховала разведчика, у которого за плечами ярко желтел плоский акваланг, приспособленный для преодоления сифонов.

Когда в кадре осталась одна сосредоточенная родная спелеологиня, Малыш поцеловал экран.

Но тут затрезвонил сволочной телефон.

Глава 20

Черно-белый уикенд

Босс-вумен позвонила подчиненному ровно в полдень и, как бы насмехаясь над слякотной погодой, спросила, почему он с женой не на романтическом барбекю.

Малыш глупо признался в трубку, что супруга покоряет в данный момент пещеру и миллионы зрителей, находясь на достаточном удалении от родных пенатов.

Тогда сообразительная босс-вумен предложила сегодня же заняться исправлением допущенных ошибок. В ход пошло обещание премиальных и возможное повышение в фирменной иерархии.

Позволив себе немного поартачиться для гонору, Малыш сдался под вербальным напором властной начальницы.

Конечно, будь Аида дома, Малыш бы никогда не согласился испортить уикенд какими-то срочными поправками в проекте для миллионера из Кливленда.

Хотя он, конечно, догадывался, что дело не в фигурной крышке позолоченного унитаза и бачка с электронной настройкой.

Просто бизнес-леди хотелось пополнить свою коллекцию соблазненных сотрудников. О ее способности к эротическому шантажу и сексуальных домогательствах ходили легенды.

А Малышу вдруг приспичило наконец-то попробовать негритянской плоти. Каждый настоящий янки рано или поздно делает это.

Черная против белого.

Белый против черной.

Получалась шахматная блиц-партия с заранее обусловленным цейтнотом.

Ну и с интимными шахами.

Ну и с грязными матами.

Разумеется, никакого намека на симпатию и привязанность, а тем более любовь.

Хотя, крути не крути, а бедная жена принесена в жертву.

Изменнический гамбит с некорректной жертвой Аидой, которая все страховала и страховала партнера на телевизионном экране.

Малыш сквозь мелькание прожаристых и упругих грудей с ядреными возбужденными фиолетовыми сосками видел на экране согбенную фигуру своей бледной законной супруги и жалел, что так и не удосужился выключить телевизор.

А курчавая от лобка до затылка босс-вумен упивалась своей безраздельной властью.

Она была черной королевой. Полногрудой и крутобедрой.

Черной Королевой, но с правом первого хода.

Она царствовала стремительных полчаса на чужом сексодроме.

Она по праву находилась сверху.

Она задавала бешеный темп, не требуя ни разогрева, ни раскачки.

Она принуждала не отставать, не отставать, не отставать.

Она не давала передышки.

И вот они совершили обоюдный финишный рывок.

Пока Малыш очухивался от бешеного ритма и невыносимой сладости афро-американского нутра, черная Королева снова превратилась в деловитую босс-вумен.

Объявив, что у нее сегодня еще три очень важных свидания, босс-вумен ушла навсегда из половой жизни недостаточно похотливого и шустрого подчиненного.

Она исполнила все, что полагалось черной Королеве.

А Малыш так и не понял, кем был — то ли неуклюжим слоном, то ли загнанным конем, то ли просто-напросто белой пешкой, которых Черная Королева поимела достаточно. По крайней мере, татуированные белые черепа на ее предплечье свидетельствовали о многочисленных победах.

Малыш, не вдохновленный ею на новые изменнические подвиги, вернулся к ожиданию возвращения своей плоскогрудой и узкобедрой спелеологини.

А дородная особа, удовлетворенная экспресс-соблазнением очередного белого сосунка, отправилась хвастаться стремительной победой своему постоянному бойфренду, выходцу из Гарлема.

Глава 21

Прямая трансляция

— Нет, не могла Аида видеть супружескую опоганенную постель с той стороны экрана, — сказал Малыш сам себе. — Это противоречит данным науки и трезвому разуму.

Впрочем, сейчас дотошная супруга наверняка объяснит, как узнала о получасовой измене.

Неужели босс-вумен похвасталась кому не следует?

Неужели черно-белый уикенд превратился в кромешную тьму пещерного пикника?

Малыш занемевшим пальцем включил диктофон.

Коротко просмеявшись, Аида принялась излагать убийственные факты:

— Ты, наверное, удивишься, что я знаю про твою черную измену, черную в прямом и переносном смысле.

Пауза.

— А ты зря не интересовался моими очаровательными вампирчиками. Если бы хоть чуточку вникал в мои контакты с рукокрылыми, то так бы не подставился.

Пауза.

— Видишь ли, Малыш, я в квартирных условиях испытывала систему визуального слежения за пещерными популяциями. Ты, конечно, не обратил внимания на микрокамеры, так похожие на лазерные источники. Так вот, уезжая второпях догонять группу, я успела приготовить тебе яблочный пирог, а вот камеры, извини, выключить забыла. Так они и зафиксировали вашу совместную работу над ошибками.

Пауза.

— Конечно, я умилилась, когда ты целовал экран телевизора, на котором я мучилась со страховкой.

Пауза.

— Но что ты творил потом! Потом!

То ли всхлип, то ли попытка смеха.

— Ты назвал ее Черной Королевой.

— Ты позволил ей раздеться.

— Ты позволил завалить себя в нашу кровать.

— Ты позволил ей оседлать себя.

Зубовный скрежет.

— Она трахалась с моим мужем, в моей постели, при включенном телевизоре, который показывал меня.

— Она подмывалась моим душем, она вытиралась моим полотенцем, она использовала мой любимый дезодорант!

— А такого не прощают никогда и никому!

Малыш выключил диктофон, но тут же включил снова.

— Я могла бы засудить черную сучку!

Пауза.

— Я могла бы устроить громкий развод.

Пауза.

— Но я стерла запись своего позора.

Пауза.

— И решила сама и по-своему наказать тебя, Малыш. Потому что когда я вернулась, уставшая и измотанная, да к тому же без золота ацтеков, ты смотрел на меня глазами влюбленной и преданной собаки. А собаки, как известно из биологии, не умеют врать. Так вот, просмотрев на досуге запись твоей подлой шалости, я убедилась: ты самый отвратительный, двуличный и закоренелый обманщик. Ты ради получаса сомнительного кайфа уничтожил наше счастье, свою любовь и мою веру в тебя.

Длинная пауза.

Малыш услышал, как его сердце беспомощно пытается вырваться из тесной грудной клетки.

Этот опасный перестук готовился перерасти в предынфарктный штопор.

— Сволочь!

— Гад!

— Предатель!

— Как я ошиблась в тебе, как ошиблась!

Но голос, наполненный уверенной ненавистью и выношенной местью, воскресил Малыша. Его спасла собственная злость на эту пещерную мстительницу, на эту патологическую ревнивицу, на эту паразитку, которая хуже любого рукокрылого вампира пользовалась его искренней и постоянной любовью.

Малыш спокойно дослушал до конца обвинительную речь.

— Охотница за скальпами не виновата. Она лишь проверила тебя на супружескую верность, а ты сдал и меня, и свою любовь, и наше пусть робкое, искусственное, но тихое и уютное счастье.

Всхлип.

— Теперь, думаю, Малыш, тебе ясно, что ты заслужил эту долгую и мучительную казнь.

Всхлип.

— Дура, обыкновенная дура, — сказал Малыш выключенному диктофону. — Я же не по любви связался с этой афро-американской пышкой. Мне просто было любопытно, так сказать, в натуральном виде сравнить черный клитор с твоим красновато-бледным, и все!


Участник черно-белого уикенда вновь запустил в пещерный эфир безапелляционный голос, исходящий ревностью и ненавистью.

— Теперь немного о грустном, но справедливом. За все приходится платить, не так ли, Малыш? Так вот, я хочу напомнить тебе: не питай иллюзий. Тебе никогда ни за что не выбраться из этого лабиринта. У тебя нет главного — света. А без света в «Бездонной глотке» обречен даже самый искусный профессионал-спелеолог. Как ни старайся, ты не обнаружишь тот единственный вертикальный лаз, который на нашем сленге называется колодец. Дыру в своде — единственную в лабиринте выводящую на поверхность, можно обнаружить только визуально. Так что не трать зря силы на ощупывание стен и пола. Запасного выхода не имеется — сама проверяла. Будешь снова и снова возвращаться к месту старта. Лучше сиди в зале, кушай, пока кушается, пей, пока пьется. А потом, когда закончатся консервы, когда иссякнет вода, вытянись в струнку и усни навеки. Да и надеяться на случайное спасение тоже не стоит. Вспомни, что «Бездонная глотка» находится на территории индейской резервации, и пещеру, кроме твоей бывшей жены, знают только индейские шаманы. А для них «Бездонная глотка» — запретная зона. Они духов предков боятся гораздо больше, чем блюстителей порядка. Так что ты, Малыш, никогда не выйдешь на белый свет, поверь мне, никогда! Прощай, Малыш, прощай.

Не дожидаясь очередного приступа издевательского смеха, Малыш успокоил диктофон и начал энергичный монолог:

— Врешь, чертова богиня от дерьмовой спелеологии. Вообразила себе, что ты хозяйка чужой судьбы. Манипуляторша недоделанная. Да я докажу тебе, дура, что может настоящий мужчина. Я выберусь отсюда, поняла, сука, выберусь! И буду бороться, отчаянно бороться, до последнего вздоха. Я сделаю все, чтобы сорвать твой коварный, дикий, беспощадный план.

Малыш усилил голос до хрипоты.

— Думаешь, загнала меня в лабиринт ревности на смертные муки? Чудовище, не умеющее любить, но умеющее ненавидеть. Я докажу тебе! Докажу!

«Бездонная глотка» внимала словам отчаянного оптимиста. Сколько молитв, заклинаний, просьб, раскаяний и проклятий слышал этот каменный лабиринт — не перечесть.

Но надежда всегда остается надеждой.

Малыш сорвался в истошный крик:

— Я докажу тебе, мерзкая тварь, что ты не права. Докажу!

Впрочем, Аида не слышала его речей.

Она успела вернуться в город, принять горячий душ и завалиться спать на широком кожаном сексодроме, закрытом, наверное, уже навсегда.

Глава 22

Пещерный распорядок

Здесь не было ни дня, ни ночи, ни утра, ни вечера.

Но Малыш решил устроить собственный распорядок: пещерные сутки делились не на двадцать четыре привычных часа, а на три неравнозначных периода — максимально возможный сон, для восстановления сил и бодрости духа, короткое, но полноценное питание — банка за раз, чтобы не дать продукту испортиться и чтобы хватало калорий на активную фазу. Да, Малыш не собирался отсиживаться в ожидании неизвестно какого чуда. Он решил самым тщательным образом исследовать лабиринтные закоулки.

Может, индейцы сделали запасы на случай военных действий.

Может, какой-нибудь погибший спелеолог замумифицировался, оставив в карманах фонарик с запасными батарейками.

Ну не могла все учесть ревнивая жена.

Итак, условные сутки Малыш разбил на три фазы, но прежде чем приступить к исследованию лабиринта, надо было выжать максимальное из диктофона.

Отоспавшись, Малыш не торопился пуститься в тяжелый, но неизбежный поход с весьма сомнительными шансами.

Может, что-то еще существенное упущено в записи сбрендившей женушки.

Может, общение с диктофоном как-то даст малюсенькую зацепку, невольную подсказку или хотя бы намек, поддающийся расшифровке.

Малыш снова и снова включал гаджет, и не ради короткой вспышки дисплея.

Теперь он отыскивал его во мраке одним движением руки. Координация тела начала приучаться к полной темноте, и плечи теперь не задевали стен, и коленки лишний раз не натыкались на выступы.

Малыш включал диктофон, чтобы убедиться еще раз, что он не пропустил чего-либо важного. Малыш пытался отыскать в гневных словах хоть какой-то намек на возможное спасение, хоть какой-то скрытый ключик, хоть какой-то малюсенький шанс выпутаться из этого безвыходного положения.

Может, Аида зашифровала это в своих обвинительных речах и только ждет, когда он наконец поймет намек, отыщет спрятанный источник света и самостоятельно выберется наружу.

Тогда неизбежность трагедии обернется легкостью фарса. Приговор, не подлежащий обжалованию, превратится во внутрисемейный розыгрыш. Невозможность какой-либо амнистии обернется пусть затянувшейся, пусть глупой и нелепой, но шуткой. А примерное, суровое, безжалостное наказание ознаменуется очистительным хэппи-эндом.

Малыш сам выберется наверх и попадет в объятия супруги.

Они помирятся и простят друг друга.

И все вернется в прежнее русло.

И «Бездонная глотка» будет лишь маленьким и никчемным эпизодом, напоминающим, что в этой жизни приходится платить даже за самый незначительный проступок.

Диктофон послушно возвращался к началу и прокручивал инвективы, порожденные эмоциональным срывом.

Но в словах бывшей супруги, патологической дуры, отдавшейся во власть неконтролируемой ревности, не находилось ни второго, ни третьего, ни четвертого смысла.

— Виноват.

— Измена.

— Предательство.

— Никогда не выбраться.

— Мучительная смерть.

И эмоции, насыщенные какой-то ненормальной ненавистью.

Как будто это Малыш в этой самой пещере лишал Аиду девственности.

Как будто он испортил основной парашют и запасной тоже, что повлекло за собой гибель ее бесперспективной любви.

Как будто Малыш предложил ей руку и сердце без каких-либо оснований.

Как будто Малыш все эти семь лет прикидывался счастливым и беззаботным.

Как будто Малыш регулярно бросал супругу, таскаясь по пещерам и милуясь с вампирами.

Малыш дал слабеющему диктофону передохнуть, а сам принялся готовиться ко сну.

Вынимая из спальника банки с бутылками и составляя их в самый дальний надежный угол зала, пересчитывал количество и переводил его в отпущенные дни.

Забравшись в спальник, Малыш все-таки не выдержал жажды, порожденной мексиканской свининой с бобами.

Открыл бутылку, но позволил себе только два глотка.

Приготовившись ко сну, Малыш снова включил диктофон.

Смех бывшей жены теперь не раздражал и не огорчал, а даже, наоборот, успокаивал.

Чем больше смеялась Аида, тем сильнее хотелось Малышу доказать этой ревнивой дуре, что он способен спастись.

И «Бездонная глотка» ему нипочем.

Малыш снова и снова включал запись.

Но вот ресурс диктофона иссяк.

Малыш, подперев щеку ладонью, включил диктофон и, так как батарейки начали садиться, поднес его к самому уху.

Но случилось то, что и должно было случиться.

В последний раз диктофон издал нечленораздельный звук, исказив голос коварной супруги.

Издал — и умолк навсегда.

Батарейки наконец-то сдохли.

Безжалостная судия так и не подсказала пути к спасению.

Малыш, прежде чем попытаться заснуть, позволил себе еще пару глотков минеральной воды.

— Прощай, Аида, — сказал Малыш. — Прощай.

Глава 23

Пробный этап

Малыш отоспался как следует.

Без привычной черной повязки на глазах от слишком раннего рассвета.

Без мягких берушей, отделяющих барабанные перепонки от утренних рокерских взвоев и строительных шумов.

Даже сны, обычно заполненные неисправными бачками да капающими смесителями, обошлись без сантехнических кошмаров.

Во снах не было ничего, кроме ровного и спокойного мрака.

Ничего.

Проснувшись, Малыш ополовинил бутылку воды и принялся вскрывать консервы.

Во второй банке оказалась тоже свинина с бобами в том же перченом томатном соусе.

Не повторяя вчерашней оплошности, Малыш сразу запил пряное блюдо водой. Но осушил бутылку не до конца, оставив, судя по весу и бульканью, где-то четверть от объема.

Малышу предстояло начать штурм лабиринта.

Без света.

С перетаскиванием спальника, груженого продуктами.

С транспортировкой биотуалета, постепенно набирающего вес.

С вынужденным заползанием в каждый тупик.

И Малыш, пока не рассосались калории, двинул в сторону, противоположную тупику имени Столовой Ложки.

Унитаз с округлым дизайном прекрасно исполнял роль тарана и предохранял хозяина от нежелательных контактов с камнями, охраняющими перекрестки.

На первом разветвлении Малыш, оставив и продовольственный спальник, и туалет позади, отважно сунулся наощупь во что-то узкое и почти непролазное.

Негостеприимный тупик обозначился весьма скоро.

Малыш задом покинул ошибочное направление и углубился в соседнее, более широкое и удобное.

Минут через пять Малыш с волнением почувствовал, как преодоленный им ход превращается в расширение.

Держась левой рукой за обрез стены, чтобы не потерять возможности правильного возвращения к оставленному спальнику и брошенному биотуалету, Малыш правой начал зондировать открывшееся пространство.

И тут — почти шок.

Рука наткнулась на еще один унитаз.

И запах у найденного предмета был точно такой же, как у первого.

Но никаких объяснений и догадок не потребовалось, когда рука Малыша продвинулась от пластмассовой гладкости и угодила в мягкость спального мешка.

Малыш не стал опровергать теорию вероятности и согласился с мыслью, что просто-напросто сделал круг, а скорей всего, полукруг и очутился на развилке, с которой стартовал.

Чтобы не повторять подобных ошибок, а также чтобы исключить повторные посещения уже преодоленных ходов, Малыш придумал оставлять на перекрестках тару — пустую бутылку или пустую банку — и обязательно класть ее отверстием назад, к главному ходу, а пройденные рукава отмечать барьером из вереницы камушков.

Там, где позволяла ширина и высота, Малыш не расставался с сопутствующим грузом. Но перед особо узкими проходами все же оставлял на временное хранение биотуалет и спальный продуктовый мешок. И каждый раз, возвращаясь из очередного тупика, несказанно радовался встрече с комфортом и консервами.

Передвигался неопытный спелеолог то ползком, то на четвереньках, то выпрямляясь, то на полусогнутых, то медленно, то чуть быстрее, то прощупывая каждый дюйм, то перехватывая стену с руки на руку.

Консервный нож и столовая ложка издавали бодрящий звук, обещающий вознаграждение за проделанный путь.

Початая булькающая бутылка провоцировала на незапланированные глотки.

Но консервы Малыш так и не решился вскрыть раньше намеченного времени.

Программу первого этапа лабиринтного преодоления он упорно воплощал в жизнь.

Двигаться, пока есть силы.

Останавливаться для передышки на перекрестках и в достигнутых тупиках.

И снова вперед.

А когда не останется ни желания, ни возможности, закончить пробный разведывательный этап длительным отдыхом, переходящим в крепкий сон.

И только выспавшись и частично восстановив силы и кондиции, открыть очередную банку и заправить организм калориями.

Такой режим полностью исключал создание хотя бы минимальных энергетических запасов в мускульных тканях, но зато давал иллюзию поиска спасительного варианта.

А чтобы хотелось продолжать и продолжать вынужденное слепое обследование лабиринтных извивов и ответвлений, Малыш снова и снова прокручивал мысленно диктофонную запись.

— Я хочу продлить твою агонию.

Стена.

— Тебе никогда не выбраться наружу.

Угол.

— Ты виноват.

Поворот.

— Я всегда любила другого.

Стена.

— Тебе будет о чем вспомнить, скитаясь в лабиринте.

Тупик.

— Ты заслужил.

Разворот.

— Я вернусь к своим рукокрылым вампирам, а ты останешься навсегда в полном одиночестве, как подлец, живой или мертвый, но подлец.

Перекресток.

— Ты уничтожил наше тихое семейное счастье.

Новая стена.

— Виноват.

Новый угол.

— Заслужил.

Новый поворот.

— Никогда.

Новый тупик.

— Даже не надейся.

Принудительный разворот.

— Никогда.

Стена.

— Приговорен.

Угол.

— Обречен.

Тупик.

— Прощай, Малыш.

Стена.

— Навсегда.

Угол.

— Прощай.

Тупик.

— Прощай.

Непроницаемая тьма превращала каменный лабиринт в дурную бесконечность.

Но Малыш втянулся в ритм почти безнадежного путешествия — неизвестно куда, неизвестно зачем. Все равно двигаться лучше, чем сидеть на одном месте и ждать неизбежного финала.

Иногда наказанному за случайную измену мужу казалось, что претендентка в скорые вдовы одумается и снова захочет превратиться в жену.

Аида со своим колоссальным пещерным опытом легко отыскала бы своего непутевого супруга, обреченного на скитания вдали от дневного света и ночных звезд.

Но о раскаявшейся жене, спешащей на помощь, Малыш вспоминал все реже и реже.

А вот ее горькие слова повторял снова и снова.

— Подлец.

— Сволочь.

— Гад.

И вот наконец жертва ревности выбилась из сил.

Биотуалет замер, наткнувшись на очередное препятствие.

Малыш, даже не освобождая спальник от банок и бутылок, уснул сверху на консервированном запасе.

В полной темноте и абсолютной тишине.

Глубоко под землей.

В смертельном лабиринте.

Глава 24

Чудесное спасение

Малыша разбудила шумная и веселая кинематографическая перекличка.

— Дубль третий!

— Камера!

— Поехали!

— Уберите с переднего плана этого кретина.

— И света, добавьте света.

И Малыш заметил слабый, но явный отблеск света.

Перекличка была прекрасно слышна, но вот роскошное освещение только угадывалось по мерцанию на стене.

— Я сказал: побольше света.

— Дымы пускать?

— Где пиротехник, я спрашиваю, где пиротехник?

— Каскадеры, пошли.

— Разве так лежат трупы, погибшие от скитания в пещере?

— Они еще чуть-чуть живые.

— Всем изображать агонию!

— Как скажете, шеф.

— Пожалуйста, агонию — медленную и выразительную.

— Камера — средний план.

— Дубль четвертый.

— Мотор!

Забыв, что он полностью обнажен и не мыт, Малыш торопливо освободился от липкой потности спальника.

— Какое счастье!

Малыш привычно встал на четвереньки.

— Какое везение!

Малыш резво побежал на спасительный отблеск.

— В пещеру пожаловали кинематографисты. Малыш завернул за угол и увидел свет в конце длинного туннеля.

— Никто не поверит, что меня спас Голливуд!

Боясь, что съемки прекратятся раньше, чем он достигнет площадки, Малыш поднажал, не жалея ни локтей ни коленей.

А голоса по-прежнему звучали деловито и раздраженно.

— Дубль пятый.

— Мотор!

— Камера!

— Софиты!

— Микрофон!

— Дым, пускайте дым!

— И побольше тоски в глазах! По системе Станиславского. Тебя же оставила подыхать в пещере не кто-нибудь, а любимая женушка.

Малыш приближался к заветному свету и спасительному звуку.

— Разве так умирают от голода?

— Разве так умирают от жажды?

— Жертва ревности должна вызывать в зрителе жалость и омерзение одновременно.

— Жалость и омерзение.

— Омерзение и жалость.

— Дубль шестой!

— Свет!

— Камера!

— Мотор!

— Разве так прощаются с жизнью?

Наконец, изодрав локти в кровь, а колени превратив в сплошные ссадины, Малыш вторгся в ослепительную киношность и крепко зажмурил глаза, отвыкшие от света.

— Уберите этого голого сукиного сына из кадра! — заорал режиссер в мегафон. — Умоляю!

— Из меня получится очень красивый труп! — закричал Малыш. — Очень красивый!

И проснулся.

В полной темноте глубоко под землей.

В «Бездонной глотке», которая еще не заинтересовала деятелей из Голливуда и вряд ли когда-нибудь заинтересует.

Они лучше построят соответствующую декорацию в павильоне, чем тащить аппаратуру, режиссера и актеров с массовкой в дыру, расположенную между кукурузными полями.

Но кинематографический сон с лже-спасением неожиданно убедил Малыша во вполне возможном хэппи-энде.

Жизнь, как известно, нисколько не уступает по интригам, завязкам и финалам самым кассовым фильмам, нисколько не уступает.

Глава 25

Женские козни

После того, как диктофон перестал воспроизводить гневный голос, Малышу перестало хватать посторонних звуков.

Да, он ни капельки не боялся темноты и уже приловчился к д


Содержание:
 0  вы читаете: Лабиринты ревности : Абигайль Кейси  1  Глава 1 Экстремальный пикник : Абигайль Кейси
 2  Глава 2 Мрачное предчувствие : Абигайль Кейси  4  Глава 4 Вечерний спуск : Абигайль Кейси
 6  Глава 6 Эдипов комплекс : Абигайль Кейси  8  Глава 8 Супружеский тупик : Абигайль Кейси
 10  Глава 11 Грант на вампиров : Абигайль Кейси  12  Глава 13 Ценные указания : Абигайль Кейси
 14  Глава 15 Верх цинизма : Абигайль Кейси  16  Глава 17 Пир во мраке : Абигайль Кейси
 18  Глава 19 Сокровища ацтеков : Абигайль Кейси  20  Глава 21 Прямая трансляция : Абигайль Кейси
 22  Глава 23 Пробный этап : Абигайль Кейси  24  Глава 25 Женские козни : Абигайль Кейси
 26  Часть вторая Обрученные тьмой : Абигайль Кейси  28  Глава 3 Пещерный репертуар : Абигайль Кейси
 30  Глава 5 О кротах и еще кое о чем : Абигайль Кейси  32  Глава 7 Кулинарный мазохизм : Абигайль Кейси
 34  Глава 9 Семейный инцидент : Абигайль Кейси  36  Глава 11 Маков цвет : Абигайль Кейси
 38  Глава 2 Явления и глюки : Абигайль Кейси  40  Глава 4 Дипломатическое сношение : Абигайль Кейси
 42  Глава 6 Откровенные разговоры : Абигайль Кейси  44  Глава 8 Черный грех : Абигайль Кейси
 46  Глава 10 Жертвенный вариант : Абигайль Кейси  48  Часть третья Обрученные тьмой : Абигайль Кейси
 50  Глава 3 Последняя ложка : Абигайль Кейси  52  Глава 5 Поиск вслепую : Абигайль Кейси
 54  Глава 7 Использованная спичка : Абигайль Кейси  56  Глава 1 Хронология чувств : Абигайль Кейси
 58  Глава 3 Последняя ложка : Абигайль Кейси  60  Глава 5 Поиск вслепую : Абигайль Кейси
 62  Глава 7 Использованная спичка : Абигайль Кейси  63  Глава 8 Последний тупик : Абигайль Кейси



 




sitemap