Любовные романы : Современные любовные романы : Лучше не бывает : Наталия Рощина

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0

вы читаете книгу




На что готов пойти графоман, чтобы исполнить вожделенную мечту всей жизни – увидеть свой опус опубликованным?

На все.

Преуспевающий бизнесмен и, по совместительству, писатель-любитель Дмитрий Шахов решает пойти к цели самым простым, на его взгляд, путем – соблазнить и влюбить в себя Полину, редактора престижного столичного издательства.

У него есть деньги, опыт, немалое обаяние, – а много ли надо, чтобы заставить потерять голову одинокую женщину, поверившую в то, что встретила наконец своего «прекрасного принца»?

Однако чем дальше, тем более сложными и неоднозначными становятся отношения Дмитрия и Полины, – и вскоре Шахов понимает: его игра постепенно становится правдой…

Пейзаж за окном был слишком знаком, а потому неинтересен. Шахов закрыл глаза. Прислушался. «Шансон» всегда поднимал Дмитрию настроение, но не в этот раз.

– Сергей, выключи радио, – обратился он к водителю.

– Хорошо, Дмитрий Павлович.

Что-то неприятное, колючее хозяйничало внутри, создавая дискомфорт и отнимая ощущение покоя. Если хорошенько покопаться, причину можно отыскать. Только нет желания заниматься самоанализом. Он устал. Поездка в столицу отняла много сил. Раньше Дмитрий не замечал за собой такой быстрой утомляемости. Плохие признаки. Среди людей его круга модно быть здоровым и энергичным.

Звонок мобильного телефона раздался некстати. Шахов нехотя взглянул на дисплей. Ну, конечно. Это Альбина.

– Слушаю, – буркнул Дмитрий.

– Привет, котик.

– Ну, привет.

– Ты не в духе?

– Скажем так, я еще не настроился на нужную волну.

– У тебя все в порядке? – В ее интонациях звучала напускная тревога. Шахов точно знал, что эта женщина не умеет волноваться. Ни разу за все эти годы не видел, чтобы Альбина переживала, выходила из себя. Все события она принимает с олимпийским спокойствием. Удивительное свойство ее характера. Такой выдержке остается только завидовать, что Дмитрий периодически и делал.

– Порядок. Лучше не бывает.

– У тебя есть километров двести, чтобы справиться с беспричинной хандрой.

– И все-то ты знаешь, – усмехнулся Шахов.

– Мы приглашены на открытие винного дома к Ролану, ты не забыл? – Ролан давно был любовником Альбины.

С тех пор как Альбина побывала в его постели, она поняла, что понятие мужской дружбы такое же скользкое, как и женской. Для Назимова связь с ней стала эпизодом, а ей было обидно, что все так быстро закончилось. К тому же Альбина долго не позволяла себе ничего подобного. Она решила поставить крест на своих моральных устоях только тогда, когда отношения с Шаховым уже катились в пропасть. Он никогда не любил ее, но откровенное пренебрежение – это слишком.

Внимание другого мужчины было весьма кстати. Назимов никогда не привлекал ее как мужчина, он был давним другом Шахова, из его целеустремленных студенческих лет, но в сложившейся ситуации Альбина решила не привередничать. Друг, брат – какая разница? Своей вины она не чувствовала. Шахов ничего не потерял. Ни о какой измене не может быть и речи. Измена, это когда есть любовь, есть что предавать, а между ними давно существует только пакт о ненападении.

Открытие «Шато» было прекрасным поводом увидеться с Назимовым. Альбина надеялась на продолжение отношений. Они помогут ей не чувствовать себя такой одинокой.

– Твой друг сегодня будет купаться в успехе. Ты должен быть рядом.

– Я никому ничего не должен, но на открытии буду.

– А если бы я не напомнила? Ты бы забыл?

– Ты не дашь мне забыть, дорогая.

– Не дам. Кстати, твоя жена позаботилась о том, чтобы ты выглядел супер. – Это означало, что гардероб Шахова пополнился очередной тройкой, стильной рубашкой и галстуком.

– Спасибо. Не могу поверить, что ты забыла о себе.

– Я? О себе? Разумеется, не забыла, – засмеялась Альбина. – Тебе понравится.

– Мы не в долгах?

– Шутка не прошла.

– Хорошо. Я все понял. До встречи. – Разговор окончен. Шахов нервно отбросил телефон на сиденье.

Альбина не чувствует той грани, за которой ее внимание его начинает раздражать. Да и вниманием это назвать трудно. Она просто выполняет свою работу. На самом деле ей глубоко наплевать на его настроение, здоровье, желания. Главное, чтобы мир вращался вокруг нее и желательно с нужной ей скоростью. Любой сбой в этом священном процессе может вызвать у нее недоумение – не более.

Задача Шахова – делать все, чтобы его половинка не испытывала дискомфорта. Он хорошо справляется, потому что иначе его жизнь станет невыносимой. Альбина сделает ее такой. Она не из тех, кто поддержит в трудную минуту. Она из тех, кто подковырками и издевками без угрызений совести будет доводить до бешенства, до ступора. Ее подножки не явны, но, споткнувшись, можно упасть и не подняться. Дмитрий не хочет доставлять ей такое удовольствие.

Как странно. Во что превратились их отношения? В начале они не задавались вопросом: для чего решили жить вместе? Все было ясно и казалось увлекательной игрой. Они вели себя так, как будто время можно повернуть вспять. Ничего не бывает потом. Важно, то, что происходит сейчас. Кажется, оба поняли это слишком поздно. Что-то оказалось безнадежно потеряно, однако легче делать вид, что все под контролем.

Они вместе не первый год, но Дмитрий не перестает удивляться непробиваемости Альбины. Она – само спокойствие и рассудительность. Иногда напоминает ему робота, удивительным образом спрятанного под оболочку привлекательной женщины. Вот и сегодня Альбина будет излучать счастье и уверенность, с видом знатока дегустируя изысканные вина. Наверняка провела не один час в Интернете, подзарядилась нужной информацией и умело пустит ее в ход. Альбина все делает основательно. Она хочет удивлять, вызывать восхищение, привлекать внимание. Ее женское обаяние безгранично, если она намеренно пускает его в ход. Альбина умеет выглядеть важно, вызывающе раскованно, но в то же время недоступно. Шахов не всегда понимает ее. Может быть, в этом вся прелесть? Может быть, поэтому они до сих пор вместе?

Дмитрий напрягся. Их союз, скорее, хитросплетение компромиссов и расчета. Любви не было. Нет, не было. По крайней мере, с его стороны. Они были молоды, полны нереализованных желаний. Альбина проявляла недвусмысленные знаки внимания. Он не воспользовался, просто взял то, что ему предлагали. Не в его правилах отказываться от того, что само плывет в руки.

Дмитрий не думал, что роман будет иметь продолжение. Не планировал раннюю женитьбу. Этот пункт его плана стоял после карьеры, материального достатка. Только при таком условии он мог чувствовать себя настоящим мужчиной, главой семьи. Альбина думала иначе и начала ненавязчиво переубеждать Дмитрия в том, что они подходят друг другу. Шахов решил, что такая хваткая особа не помешает его взлету, и не стал сопротивляться ее обаянию. Трудно сказать, когда он впервые пожалел об этом. Важно, что семья не сделала его счастливым.

Теперь он богат, успешен. Его возможности не безграничны, но весьма впечатляющи. Однако для ощущения гармонии Шахову нужно не это. То есть, правильнее сказать, все это и еще кое-что. Альбина смеется ему в лицо, когда он пытается говорить с ней о своей мечте. Пожалуй, этим она обижает его более всего. Могла бы проявить хоть чуточку деликатности. Хотя о чем это он? Она всегда делает только то, что доставляет ей удовольствие.

С тех пор как Дмитрий обмолвился о своей мечте, Альбина периодически посмеивается над ним. Он не обязан терпеть ее издевки! Он положит им конец. Жена смеется ему в лицо. Она ему не союзница. Разве так должна вести себя верная супруга? Даже сомневаясь в успехе, она обязана поддерживать, вселять уверенность, но Альбина и не думает притворяться. Самое неприятное, что она может стать свидетельницей его неудачи. Трудно представить, сколько насмешек придется ему проглотить в этом случае. Семейная жизнь стала слишком обременительной. Самое время расстаться.

Шахов не заметил, как его настроение постепенно улучшилось. Уже подъезжая к городу, он был в полном порядке. Оказывается, для того, чтобы почувствовать себя комфортно, нужно хотя бы мысленно освободиться от железной хватки собственной жены. Дмитрий решил, что не будет спешить домой. Там ничего нового, ничего такого, что заслуживает его внимания. Рука потянулась к телефону. Сейчас он услышит неповторимый чарующий голос женщины, с которой время летит незаметно. Женщины, которой от него не нужно ничего, кроме секса.

Они познакомились на одной из вечеринок. Взаимная симпатия была очевидной. Шахов решил не отказываться от удовольствия. Жизнь так коротка. Красивая женщина оказывала знаки внимания – грешно не отреагировать. Когда выяснилось, что оба связаны узами брака, и это ничего не изменило. Свидания помогали обоим на время освободиться от реальности. Океан иллюзий, в который они с удовольствием погружались. Им было хорошо вместе. Хорошо настолько, что иногда они заигрывались, представляя себя супругами.

– Как думаешь, сколько бы мы продержались? – в шутку спрашивала Галина.

– Неужели ты хочешь поставить такой чудовищный эксперимент?

– Нет, тогда мы все испортим.

Им казалось, они понимали друг друга. Иллюзия, в которую оба с удовольствием поверили. Именно поэтому Шахов вспомнил о Галине в такую важную минуту. Он в шаге от новой жизни! Галина должна узнать об этом от него. Дмитрий совершенно не принял во внимание, что последний раз они виделись недели три назад. Он забыл о своем обещании не пропадать надолго. Шахов был уверен, что это тот случай, когда ему будут рады всегда.

– Привет! – он улыбнулся, услышав ее звонкий голос.

– Привет, Галчонок!

– Как дела?

– Ты на работе? – он не соизволил отвечать. Одним словом не получится, а подробнее имеет ли смысл? Воспитанные люди в таком случае обмениваются дежурными фразами.

– Я на работе, разумеется.

– Скучаешь без меня?

– Ты просто кладезь вопросов.

– Еще один, самый важный: мы встретимся сегодня? – Шахов решил, что не пойдет с Альбиной на открытие винного дома. Встреча с Галиной – это гораздо приятнее. К тому же еще один повод насолить жене. Это ей не понравится. Она не выйдет из себя, но разрушенные планы не доставят ей удовольствие. Шахов улыбнулся. – Я соскучился.

– У меня сегодня цейтнот, – после небольшой паузы ответила Галина. – Милый, мне очень жаль. Сегодня никак.

Впервые Галина отказывалась от встречи, когда он так этого хотел. Обычно они никогда не договаривались заранее о следующем свидании. Инициатором выступал Шахов. Галина всегда отвечала «да». Он не задавался вопросом, чего ей это стоило. Наверное, просто хотела быть рядом. Желание – половина дела. Придумать повод для того, чтобы улизнуть из дома на пару часов, – пустяки. Кажется, их желания впервые не совпадают. К черту все условности! Она нужна ему! Она не смеет отказывать!

– Галчонок, ты подумала? – вопрос прозвучал, как угроза. Она должна понять, что от его предложений отказываются только один раз.

– Да, милый. Я всегда думаю, прежде чем ответить.

– Мне кажется, или ты иронизируешь?

– Милый, с чего ты взял? Я уверена, что думать очень полезно. Я серьезно, – Галина вздохнула, – не пойму, что тебя так удивляет? Не выполнила команду «к ноге»? Такое случается рано или поздно.

– Я тебя чем-то обидел? Позволь мне загладить мою вину. Ты не пожалеешь, – никогда еще он не опускался до такого. Она должна оценить его мягкую настойчивость.

– Мне не на что обижаться. Скажу только, что мне надоело быть девочкой по вызову.

– Девочку по вызову мое предложение окрылило бы, а ты дуешься.

– Мы больше не вместе, Шахов. – От звенящего серебристого голоса не осталось и следа.

– Вот как? – Его отвергали. Это было больно. Тем более в такой день, когда он был в шаге от новой жизни. – Хорошо. Я понял.

– Удачи.

– Само собой, куда уж без нее. – Шахов разозлился.

Жаль. Ему так хотелось поделиться с Галиной своими планами на будущее. Никого они не волнуют, кроме него самого. Несмотря на бесспорные атрибуты внешне благополучной жизни, Шахов одинок. На работе привык полагаться только на самого себя. А дома… Шикарный дом, в котором все устроено по его желанию, манит кого угодно, только не его. Все потому, что в нем хозяйничает не та женщина. Он не жаждет встречи с Альбиной. Они давно друг другу чужие. Она делает вид, что ей не безразлично то, что происходит с ним. В его жизни не было и нет ни единой по-настоящему преданной ему женщины. Даже любовница предала.

Открытие огорчило Шахова. В каждодневной гонке ему не удавалось серьезно подумать над этим. Даже в голову не приходило. Эти несколько часов дороги помогли понять, что он отчаянно нуждается в переменах. Вся жизнь – погоня за наслаждением, жажда счастья. Химера, вокруг которой столько наплели. Все намного проще. Для мужчины счастье заключается в обладании. Собственник по природе, он только тогда ощущает гармонию, когда полностью держит под контролем все, что происходит в его жизни. Но если он, Дмитрий Шахов, спросит себя: «Ты счастлив, дружище?» – ответ ему не понравится. Почему-то именно сегодня за эту не самую долгую поездку он осознал, что до безобразия несчастлив. Пусто на душе, у сердца – режим холостого хода. Так говорила его бабушка:

– Когда в сердце нет любви, оно тарахтит зря, вхолостую.

Ничего. У него все впереди. Все будет замечательно! А пока отпадает все ненужное. Процесс не очень болезненный, но в некотором смысле неприятный. В отношениях с Галиной все равно нужно было рано или поздно ставить точку. Если уж начинать новую жизнь холостяка, так и без старой любовницы. Все к лучшему. И на открытие винного дома он пойдет. Это одна из возможностей пообщаться с нужными людьми в непринужденной обстановке. Неприятное дополнение в виде Альбины можно пережить.

Серьезный разговор с ней он отложит. Ну, не сразу же с дороги заявлять ей о разводе? Шахов улыбнулся, представляя, как вытянется лицо Альбины. Он наивно полагал, что такая вещь, как расставание с ним, выведет жену из состояния равновесия. Наступит его очередь быть спокойным и величественным. К тому же на его стороне неожиданность. Его ничто и никто не смогут переубедить. Дмитрий предвкушал слезы Альбины, ее мольбы, угрозы. Смешно надеяться, что они подействуют на него.

Он даст им обоим шанс на лучшую жизнь. Только и всего. Он достоин счастья самой высокой пробы. Никто и ничто не может заставить его жить вопреки своим желаниям. Он не станет растрачивать молодость на ссоры с женщиной, которую, если честно, никогда не любил. На определенном этапе она была ему нужна. Но теперь время Альбины закончилось. Они расстанутся. Дмитрий всегда знал, чего хотел, а главное – добивался желаемого. В его прошлом всегда было так.


Он не помнит своих родителей. Совсем. Дмитрий был крохой, когда они погибли. Остались фотографии, которые бабушка хранила в большом альбоме, и воспоминания, которыми она периодически делилась с внуком. В них главным была любовь между отцом и матерью. Главное звено, без которого невозможен ни один счастливый брак.

– Ребенок должен рождаться только в любви! – Бабушка вытирала повлажневшие глаза. – Вот как ты. Родители в тебе души не чаяли. Так мало пожили, так мало порадовались…

Бабушка была для Шахова человеком не от мира сего. Он обожал ее, восхищался ее легким характером, понятными ответами на его вопросы. Единственное, чего она не понимала – Дима старался поменьше огорчать человека, любящего его всем сердцем. В этом он не сомневался ни дня, но время шло. Общения с бабушкой уже не хватало для того, чтобы уверенно идти по жизни. Мальчик взрослел, познавал жизнь и пытался определить свое место в ней. Одно он знал наверняка: серого прозябания не будет.

– Твои родители гордились бы тобой, если бы ты… – И Анна Михайловна начинала фантазировать по поводу будущего своего единственного внука.

К сожалению, ни один из вариантов не устраивал Дмитрия. Бабушка не замечала зреющего внутреннего протеста. Она наивно полагала, что ее любимый внук никогда не пойдет против ее воли. Дима думал по-своему. Он рано осознал, что от твердости его характера зависит дорога, по которой ему предстоит или плестись, или идти с гордо поднятой головой. Выбрав последнее, Дмитрий решился на бунт.

Шахов размышлял о том, как сказать бабушке, что он не собирается работать по специальности. Он поступал в институт по инерции: школа, институт, аспирантура, кафедра… Бабушка мечтала о том, как ее талантливый внук дорастет до именитого ученого, с мнением которого будет считаться мировая наука. Никак не меньше. Она видела его перспективным доцентом, седеющим профессором, умудренным жизнью академиком. Фантазии Анны Михайловны простирались на десятилетия вперед. Для начала нужно было поступить в институт.

Не желая огорчать бабушку, благодарный внук сделал этот важный шаг. Но поступил в институт не ради учебы, поэтому с радостью ушел служить в армию. Там он окончательно утвердился со своим предназначением. Звучало громко и пафосно, однако, по сути, верно. Служба в армии стала своеобразным катализатором. Отличник боевой и политической подготовки, вернувшись в институт, Дмитрий с рвением взялся за общественные нагрузки. Зарабатывая авторитет, он быстро прослыл неутомимым идейным борцом. Одни считали Шахова приспособленцем, другие завидовали его умению чувствовать ситуацию. Многие смотрели на него, как на умудренного жизненным опытом товарища.

Шахов со всеми держался дружелюбно, в то же время никого не подпуская к себе близко. Он не старался быть простым и доступным. Особенно это касалось женской половины факультета, чьим вниманием он не был обделен. Обладая превосходным чувством юмора, приятной внешностью, Дмитрий разбил не одно сердце. Ему это доставляло истинное удовольствие. Женские слезы не действовали на него. Может быть, немного раздражали. Он жил, не тратя время на сентиментальные отступления. У него был план. Пункт «сердечные осложнения» в нем не значился.

Став профсоюзным лидером, Шахов проявлял себя, как мог. Команда приняла его. Он быстро вошел в доверие. В то время для него только это имело смысл. Дмитрий был готов на все, чтобы удержаться в среде, пропитанной лицемерием, предательством, двурушничеством. Шахов умел быть разным. Он принял правила игры и активно работал над образом идейного, уверенно смотрящего в будущее товарища. На тот момент это было актуально, беспроигрышно. К его мнению прислушивались. Дружбой с ним дорожили. Быть в стане его противников автоматически означало «не быть». Шахов умел сметать со своего пути всех и вся. Спорить с ним в те времена означало вступить в конфликт с системой. Кому же хотелось?

А потом наступили перемены. Глобальные, переворачивающие все с ног на голову, подкосившие многих, но не таких, как Шахов. Менялись должности, окружение, но цель оставалась прежней. Дмитрий шел к своей вершине, не сомневаясь в успехе. Быстро сориентировавшись, он направил свои паруса по ветру. Это была его стихия. Дмитрий почувствовал вкус свободы и новых возможностей. Все складывалось как нельзя лучше. Институт позади, однако связи, идущие из тех времен, помогали Шахову сметать препятствия на своем пути. Не сомневаясь в своем выборе, он шаг за шагом поднимался вверх. Амбиции подбрасывали его к небесам, реалии возвращали на грешную землю.

Упрямство, трудолюбие, связи сделали свое дело. Прошло несколько лет. Бизнес Шахова приносил доход, о котором многие могли только мечтать, но Дмитрий был готов к этому. Он совершенно спокойно, как должное воспринимал происходящее. Ему и в голову не приходило, что могло быть иначе. Имя Шахова стало синонимом успеха, но никакого головокружения Дмитрий не ощущал. Удовлетворенное самолюбие не собиралось почивать на лаврах. Шахов ни на минуту не сомневался, что заслуживал большего.

Жизнь удалась. Карьера шла вверх. Не на что жаловаться. Разве что… Альбина. Говорят, мужчине дается мечта и женщина, которая помогает воплотить эту мечту в жизнь. Шахов считал, что к его успехам Альбина никакого отношения не имеет. Он всего добился сам. Жена не мешала. Может быть, ему следовало быть ей благодарным уже за это?

– Я – талисман твоих удач, Митя, – не уставала замечать Альбина, чем здорово действовала ему на нервы.

Он не возражал. Не спорить с женщинами – еще один принцип Шахова. Он отмалчивался, позволяя Альбине восхвалять себя и свою роль в его взлете. Напрасно. Нужно было сразу поставить ее на место. Интуиция подсказывала, что попустительство в таких делах непозволительно, но время было упущено. Альбина приписала себе львиную долю его успехов.

Все началось с того, что эта девушка задержалась в роли его подруги дольше остальных. Она взирала на всех, кроме Шахова, с нескрываемым высокомерием. В какой-то степени это льстило его самолюбию. Дикарка, которая становилась ручной, ловила каждое его слово – это было интересно. Постепенно они все больше времени проводили вместе. Дмитрий не заметил, как привязался к ней. Ее присутствие стало чем-то само собой разумеющимся. Близость с Альбиной открыла ему еще одну грань ее натуры: неутомимая в любви, она умела доставить ему удовольствие. Внешняя холодность скрывала горячую страстную натуру. При этом Альбина никогда ни словом не обмолвилась о том, что, как истинный джентльмен, он обязан на ней жениться. Дмитрия это устраивало.

Однажды настал день, к которому он не был готов.

– Я беременна, – бесцветным голосом сообщила Альбина, когда они шли по благоухающему свежей зеленью весеннему парку. От неожиданности Дмитрий отреагировал не сразу. Его молчание Альбина расценила по-своему. – Ты не переживай. Я сама разберусь с этим. Расслабься.

– Ты решила за нас обоих? Почему?

– Это самый простой выход.

– Нам нужен не простой, а правильный. – Дмитрий сразу подумал о том, что ситуация напоминает сюжет женских романов. Она беременна. Он – подлец, она – святая. Такой расклад его не устраивал.

– Слушай, не изрекай. Ты не на собрании, – съязвила Альбина.

– Мы поженимся. – Решил Шахов и почувствовал облегчение. Значит, все правильно?

– Я не готова выйти за тебя замуж.

– А к аборту готова? – В этот момент в глубине души он хотел, чтобы Альбина настояла на своем. Тогда не пришлось бы ничего кардинально менять. Но она вдруг сникла, куда-то подевалась ее независимость и поза. Уткнувшись ему в плечо, Альбина расплакалась.

Он не пытался ее успокаивать. Женские слезы как обычно раздражали его. К чему эта сырость, когда все уже решено? Она станет его женой, родит ему ребенка. У них будет настоящая семья. Правда, немного раньше, чем он планировал, но в данном случае он не мог поступить иначе.

Студенческая свадьба, три дня в подарок от деканата – как сон. Казалось, все происходит не с ним. То, что он уже женат и скоро станет отцом, не укладывалось в голове. Изменения коснулись не только его личной жизни. Они совпали с быстрыми переменами в стране, его планах. Все получалось как нельзя лучше. Шахов уверенно шел вперед. Успех стал его постоянным спутником. Дмитрий считал это наградой за благородный поступок. Он не дал Альбине сделать то, о чем она жалела бы всю свою жизнь. К тому же Дмитрий ничего не потерял.

Маленькая однушка, в которой жила Альбина, казалась Дмитрию тихим раем после шумного, хаотичного жития-бытия в общежитии. Так приятно было нежиться в белоснежной ванне, пить крепкий кофе из красивой чашки, а не из треснутой инвалидки с неровным краем. Можно было спокойно готовиться к зачетам и экзаменам, смотреть телевизор и слушать любимую музыку. Альбина сносно готовила, но Шахов не был в претензии. Столовская еда была намного хуже. А еще можно было заниматься любовью, не опасаясь, что кто-то войдет в комнату.

Теперь это было их семейное гнездышко. Родители Альбины постарались оснастить его всем необходимым, всякими мелочами, которые облегчают быт. Милые люди, они были очень обеспокоены неожиданным выбором дочери. Дмитрий показался им заносчивым и ненадежным. Переживая, родители настраивали себя на то, что этот брак не будет долгим. Особенно переживала мама. Она была удивлена тем, что дочь ничего не рассказывала ей о своем избраннике.

Все произошло очень быстро. Альбина не хотела признаваться в истинной причине спешки. Ей было стыдно. Ее воспитывали в старых традициях, когда выходить замуж нужно по любви, а не по необходимости. Но Альбина считала, что у нее есть оправдание: она любила Дмитрия, восхищалась им. Ее высокомерие и независимость были напускными. Она все хорошо рассчитала. Только такое поведение могло привлечь внимание Дмитрия. Альбина шла ва-банк. Она вела себя раскованно, забыла о безопасности, за что оказалась наказана. Узнав, что беременна, запаниковала, но разыграла совсем иной спектакль. В нем она отнюдь не была жертвой. Роль немного легкомысленной, однако ценящей свободу женщины зацепила Шахова. Он попался и поступил, как порядочный мужчина. Только став его женой, Альбина долго не могла избавиться от комплекса женщины, которая женила на себе любимого мужчину. Дмитрию приходилось успокаивать ее:

– Нам хорошо вместе. Значит, все правильно. Рано или поздно мы решились бы на это. Все получилось в ускоренном темпе, только и всего.

– Ты никогда не упрекнешь меня? – Куда подевалась ее гордость.

– В чем, Аля? В том, что мы вместе?

– В том, что я была слишком доступна.

– Перестань. Вспомни, в каком веке мы живем.

За окном был двадцатый век. Но, как любила говорить бабушка Дмитрия:

– Времена всегда одинаковые, внучек. Честь и достоинство всегда в цене. Но были и будут те, кому на руку падение нравов!

Бабушка любила высказываться пафосно, но ее слова были не лишены смысла. Шахов не спорил. Он никогда не тратил время на то, что не мог изменить. Убеждения женщины, перешагнувшей шестидесятилетний рубеж, не поколебать. К тому же Анна Михайловна заменила ему родителей. Уже в благодарность за это он старался как можно меньше огорчать ее. Другой вопрос, насколько ему это удавалось, однако он делал все, что мог.

Например, бабушка тяжело переживала решение внука уехать из маленького городка его детства. Умом она понимала, что здесь ее мальчика ждет сомнительное будущее. Сердце разрывалось от боли, и все-таки Анна Михайловна напутствовала Дмитрия:

– Оставайся собой. Присматривайся к людям. Никому не доверяй.

– Никому?

– Только себе.

Он хорошо усвоил ее уроки.

– Помни: ты – все для меня, Митенька, – грустно улыбалась она, провожая его в армию. – Вся моя жизнь и надежды – ты.

Ее мальчик превращался в настоящего мужчину. Шахов знал, что бабушка с тревогой ждет еще одного признака взросления – появления в его жизни женщины. Она надеялась, что ей хватит жизненной мудрости принять выбор внука, но к Альбине отнеслась сухо, с изрядной долей недоверия. Анна Михайловна была разочарована и не собиралась это скрывать.

– Что тобой руководило, Митя? – прошептала она ему на ухо. Шахов пожалел, что устроил эти смотрины. Да и Альбина не хотела ехать. – Эта девушка могла стать эпизодом, но не частью твоей жизни.

– Ты просто ревнуешь, бабуля. Мы поженимся.

– Она нам чужая, внучек.

– Ничего больше не говори. Все решено, – так же тихо ответил Дмитрий.

– Я старше и больше понимаю в этой жизни. Ты совершаешь ошибку, Митенька. Остановись, пока не поздно. Ты пожалеешь…

Прошел не один год, прежде чем Дмитрий согласился с бабушкой. К тому времени ее уже не было в живых. Судьба бесцеремонно отобрала самое дорогое. Невосполнимая потеря. Как же ему не хватало ее – самой любимой, самой родной. Шахов вспоминал ее короткие точные фразы. Несколько слов, объясняющих все. Он не всегда прислушивался и заслужил то, что с ним происходило.

У него был дом его мечты, в нем хозяйничала женщина, к которой он давно охладел. Шахов старался не придавать этому факту большого значения. Он знал много случаев, когда брак на долгие годы оставался фикцией, а супруги жили своей жизнью. Как два суверенных государства, имеющих общую границу, подписавших пакт о ненападении. Когда в сердце нет любви, такой вариант кажется приемлемым.

Без женского внимания и ласки Шахов не оставался, но на первом месте у него был бизнес. Колоссальные успехи тешили его самолюбие. Его имя имело вес в узких деловых кругах, но для ощущения полноты жизни Дмитрию недоставало… Нет, не любимой и преданной женщины. Его манила слава. Он мечтал о том, чтобы стать известным, чтобы в дополнение к достатку и широчайшим возможностям на него свалилась популярность. Он спал и видел толпы поклонниц, жаждущих его автографов, мимолетного взгляда. Дмитрий имел неосторожность поделиться мечтой с Альбиной.

– Ты о чем, Шахов? – С некоторых пор она предпочитала обращаться к нему по фамилии. Отчуждение, закладывавшееся годами, выливалось даже в этом. – С жиру бесишься?

– Забудь. – Дмитрий понял, что союзницы у него нет.

– Постой, постой. Это уже не смешно. Ты бы сходил к психологу, – капризно скривив губы, Альбина издевалась над мужем. – Опять же – модно. Поговори с ним о своих тайных желаниях. Бог даст, попустит.

Шахову стало обидно. Почему-то он надеялся, что жена загорится его идеей так же, как и он. Она должна была принять его сторону, как шанс вернуться к прежним отношениям. Он сумел бы отблагодарить ее за поддержку. Но она предпочла осмеять его. За благородство приходилось платить. Черт возьми, если бы не ее беременность тогда, ему бы и в голову не пришло жениться. Дурак! Побыл в роли рыцаря. В очередной раз Шахов вспомнил слова бабушки. Она предупреждала:

– Самые наказуемые поступки те, что совершаются от чистого сердца. В ответ получишь только черную неблагодарность. Это единственный способ отплатить за добро…


Альбина так и не сделала Шахова отцом. Все, ради чего создавался этот союз, потеряло смысл. Благородный поступок обернулся многолетним кошмаром. Долгое время Шахов винил себя за то, что произошло. Чувство вины заставляло его закрывать глаза на капризы жены. Она издевалась над ним. Он находил объяснение каждой ее безумной выходке и терпеливо ждал, когда Альбина придет в себя.

Как же это могло произойти? Катастрофа. Все из-за того, что Альбина с первых дней супружества изводила Дмитрия подозрительностью. Ее ревность не имела границ. Просто мавр в юбке. Альбина хотела все время быть рядом. Она считала, что это укрепляет их отношения. Дмитрий воспринимал это, как неизбежный этап ее взросления. Альбина играла в семью, а ревность считала одним из неписанных правил этой игры.

– И смех, и грех, Аля. Ты меня удивляешь. Не надоело следить за мной? Я ведь не давал тебе повода. – Шахов пытался вразумить ее. Он не собирался ей изменять. Во всяком случае, в то время ему это не было нужно.

Ревность Альбины росла, как на дрожжах. Выносить беспочвенные обвинения, доказывать свою непричастность к тем или иным фантазиям жены становилось все труднее. К тому же Дмитрий все чаще задерживался после работы. Это ставилось ему в вину. Кое-как защитив диплом, Альбина ушла в декретный отпуск и сидела дома, а Шахов целыми днями пропадал на работе. Ему удалось найти себя. Окрыленный первыми успехами, он укреплял свое положение, искал нужные связи, проявлял себя, как инициативный, энергичный и перспективный организатор. Дмитрий не знал усталости. Одержимый успехом, он работал за троих, закладывал фундамент благополучия. Рискованный, энергичный, хваткий Шахов оказался в числе тех, кому происходящие в обществе перемены были на руку. Он хотел, чтобы им гордились, чтобы на него смотрели с восхищением. Только бабушка безоговорочно была на его стороне.

– Милый, откуда в тебе это? – глядя на него повлажневшими глазами, Анна Михайловна боготворила Дмитрия. Ей, воспринимающей происходящее вокруг как катастрофу вселенского масштаба, было отрадно сознавать, что ее внук сумел найти себя в этом хаосе.

А Альбина вместо того, чтобы радоваться успехам мужа, изводила его истериками. Она держала в напряжении и его, и себя. Шахов проявлял ангельское терпение. Женские слезы мало трогали его, но это был особый случай. Не просто женщина, а жена. Не просто жена, а беременная жена. У него не было иного выхода.

– Я не могу все время быть одна! – рыдала Альбина, и Дмитрий чувствовал себя виноватым. – Тебя никогда нет рядом. Мне страшно!

Беременным нельзя ни в чем отказывать, их нельзя волновать. Все это он прекрасно знал. Именно поэтому после очередной истерики сдался, согласившись взять Альбину с собой на одно важное мероприятие. Многие ключевые вопросы решались вне стен кабинетов. Шахова беспокоило, что планируемое место встречи – сауна.

– Это не место для беременной женщины. – Дмитрий хотел убедить ее, что не стоит подвергать опасности себя и малыша.

– Я прекрасно себя чувствую! – парировала Альбина. – Я не больная, а беременная. Ничего со мной не случится.

– В последний раз прошу тебя успокоиться, – он гладил ее еще не слишком выступающий живот. – Я решу мои проблемы и весь вечер проведу с тобой.

– Ты только обещаешь.

– Честное слово.

– У вас намечается мальчишник?

– Нет, будут жены и любовницы. Обычное дело.

– Вот и ты тоже будешь с женой, – настаивала Альбина.

– Это же глупо!

– Оставь. Все время то смешно, то глупо. Я еду с тобой!

Отговорить ее не удалось. Только Шахов волновался не напрасно. В тот день он так и не успел уладить все свои дела. Весьма вероятно, что произошло обычное стечение обстоятельств, однако Дмитрий считал, что виноват только он. Нельзя было брать Альбину с собой, а потом игнорировать ее просьбы. Она чувствовала себя неловко и, разволновавшись, стала просить, чтобы Шахов отвез ее домой. Он был зол на нее и хотел наказать за упрямство.

– Я не просил тебя быть моим верным Санчо. Теперь наслаждайся! – резко ответил он.

Вскоре он уже жалел о своей грубости, но решения не изменил. Альбина чувствовала себя все хуже, но решила не привлекать к себе внимания. Она не ощущала ответственности ни за свою судьбу, ни за судьбу малыша, которого носила под сердцем. Была только обида на то, что с ней обращаются не так, как она того заслуживает.

Лишь когда Альбина потеряла сознание, Шахов понял, что заигрался в наказание. Но ничего не бывает «потом». Есть только «сейчас» и сегодняшние поступки, определяющие размеренный или сумасшедший бег времени. Дмитрий отдал бы все, чтобы перевести стрелки на пару часов назад. То, что казалось важным, потеряло смысл. Шахов чувствовал себя палачом.

– Расслабься, Дима, – успокаивали его, – ты ни в чем не виноват. Нужно просто пережить это.

Ему не были нужны слова сочувствия. Так паршиво ему не было с тех пор, как в армии «деды» хорошенько намяли ему бока за непочтение. Тогда он несколько дней провалялся в лазарете, а потом был зачислен в «свои». Никого не заложил, ни на кого не пожаловался. Героем себя не чувствовал, но совесть его была чиста.

В тот злополучный вечер его выворачивало наизнанку от собственной глупости и невозможности что-либо изменить. Слова доктора прозвучали, как приговор:

– Не хочу скрывать от вас, Дмитрий Павлович, операция прошла с осложнениями. Ваша жена больше не сможет иметь детей.

– Чушь! – в сердцах выкрикнул он. – Вы всегда так говорите, а потом люди спокойно рожают, растят детей.

– Чудеса возможны, но не в вашем случае. Я сожалею.

– Она знает? – Шахов знал ответ и боялся его.

– Да. Мы обязаны поставить в известность…

– Зачем?!

– Это наша работа.

– Идите к черту!

– Но…

– К черту! – Дмитрий был в ярости.

Из больницы Альбина вышла совсем другой женщиной. Доктор поставил ее перед неутешительным фактом, но она предпочла ни словом не обмолвиться об этом с Дмитрием. Исхудавшая, со впалыми скулами, она смотрела на него холодными глазами. Голубые озера затянуло льдом. Шахов был в растерянности. Такой Альбины он не знал: молчаливой, равнодушной ко всему. Ему стало с ней неуютно. Тогда в его жизни появились другие женщины.

Домой Дмитрий возвращался за полночь и старался осторожно проскользнуть на кухню, где периодически спал на раскладушке. Он спешил поскорее уснуть, чтобы избежать очередной ссоры с Альбиной или хотя бы оттянуть ее до утра. Дмитрий знал, что наступающий день не сулит ничего хорошего. Жена сделает все, чтобы испортить ему настроение. Обязательная программа, которую она исполняла со всей энергичностью женщины, похоронившей свои надежды. Шахов знал, что снова услышит обвинения в измене. Ему будет указано на то, что все происходящее не трогает истерзанного сердца Альбины.

– Ты можешь гулять как мартовский кот! – Формальное разрешение попахивало истерией беспомощности. – Я подожду, пока ты успокоишься и поймешь, какая ты свинья!

– Так кот или свинья? Давай определимся. – Шахов с удовольствием огрызался.

Он не отрицал своей вины, но Альбина сама сделала все, чтобы ему было неуютно рядом с ней. Дмитрий честно пытался быть хорошим мужем. Не слишком ли большая жертва? Его терпению пришел конец. Пожалуй, он изменял бы жене еще активнее, но работа отнимала слишком много сил и, главное, времени. Иногда ему хотелось сказать об этом Альбине. Когда слова вот-вот грозили сорваться с языка, он брал себя в руки.

А потом вдруг Альбина снова стала приветливой, улыбчивой. Возвращаясь после работы, Шахов уже не боялся столкнуться с разъяренной фурией. Она словно испарилась. Вместо нее в квартире хозяйничала та Альбина, которая когда-то смогла увлечь Дмитрия. Правда, у нее были грустные глаза, но они делали ее еще более привлекательной и придавали загадочность, называемую «изюминкой». Какое-то время Шахов по инерции продолжал изменять Альбине, однако наступил момент, когда ему стало совестно. Кажется, он заигрался в свободу.

– Мы начнем все сначала, – крепко сжимая Альбину в объятиях, уверял Дмитрий. – Новая работа, новый дом, новые отношения. Мы забудем прошлое, как будто ничего не было. Согласна?

Альбина молча кивнула. Никто не знал, чего ей стоило сделать так, чтобы муж снова мчался после работы домой. Она забыла о самолюбии, гордости, потому что страх остаться одной оказался гораздо сильнее. Кому она нужна с ее женской несостоятельностью? Комплекс женщины, которая никогда не станет матерью, подмял ее окончательно и бесповоротно. Благо, у Альбины хватило ума не броситься в бездну отчаяния. Она следила за собой, проявляла терпение и такт. Молчала, где нужно, говорила то, что он хотел слышать. Ужас перспективы остаться одной подмял гордое и независимое «я». Вернув внимание мужа, Альбина решила взять с него пример. Не засиделась ли она дома? Слишком много свободного времени – испытание, которого можно не выдержать. У Дмитрия работа всегда была и будет на первом месте, почему бы и ей не заняться чем-то серьезно?

Работа экономиста никогда ей не нравилась. Именно поэтому, когда у Шахова наладился бизнес, она с удовольствием приняла его предложение оставить работу в банке.

– Я хочу, чтобы ты занималась собой и домом. – Шахов ощущал себя настоящим мужиком, той стеной, на которую можно безбоязненно опереться. Альбина не спорила. Она всегда мечтала об этом: сытое размеренное существование с максимумом возможностей и минимумом обязанностей.

Бизнес Шахова активно развивался. Альбина точно знала, что ее муж доберется до вершины. Он был в своей стихии, а она оставалась в тени его возможностей и позволяла себе только блеск бриллиантов на званых вечеринках. Нужно было соответствовать высокому уровню собрания. Внешне Альбина выглядела безукоризненно, но в какой-то момент почувствовала, что это не предел ее мечтаний. Она не из тех, кто готов похоронить себя, проявляя чудеса кулинарии или светских манер. На то, чтобы следить за собой, посещать салоны, бутики, всегда найдется время. Детей у нее нет и не будет никогда. Что ее держит дома? Попробовала – довольно.

– Ты должен помочь мне организовать собственный бизнес! – заявила однажды Альбина. По тону и выражению ее лица Шахов понял, что жена не шутит. – У меня есть кое-какие мысли по этому поводу. Ты выслушаешь меня?

– Говори.

Дмитрий решил помочь и сделал все, что мог. Вскоре Альбина с гордостью рассматривала свою визитку: Шахова Альбина Георгиевна. Директор магазина мужской одежды «Богатырь». Руководство магазином поднимало ее в собственных глазах. Теперь она заслуживает еще большего уважения. Работающая женщина – это уже высший пилотаж. Широкая спина мужа это хорошо, а свой бизнес – еще лучше.

– Спасибо тебе, Шахов. – Альбина на самом деле была ему благодарна.

– Пустяки. – Ему было не до конца понятно, зачем жене нужна вся эта головная боль? Кажется, он работает за двоих ради того, чтобы она имела возможность заниматься только собой, домом. – Зачем тебе это, Алька?

– Теперь я сама себе хозяйка!

– Вот как? – Заявление не обрадовало Шахова. Он еще не знал, что чем лучше будет развиваться бизнес Альбины, тем холоднее будут отношения между ними. Очередная полоса непонимания, взаимных оскорблений не за горами. Это будет потом, а в тот момент Дмитрий искренне сожалел, что у них нет детей. Тогда Альбине было бы не до глупостей. Его жене скучно, она не знает, куда себя деть. Заботы о детях обычно помогают заполнить эту нишу.

– Быть хозяйкой собственной судьбы – это получше, чем сопливые носы вытирать. – Казалось, Альбина успешно успокаивала саму себя. Шахова ее откровения злили.

– У тебя крайности, честное слово, – недовольно бурчал он. – Не понимаю я тебя.

– И не поймешь, и не обязательно. – Дежурная улыбка не сходила с ее лица. – Раньше, что ли, понимал? Живем и хорошо.

– С каких пор ты так заговорила?

– С тех пор, как стала деловой женщиной. Мы с тобой теперь на равных. Я не о доходах. Куда уж мне за тобой угнаться. Я о том, что у меня тоже работа на первом месте. Дом, семья – это вторично. Ты жил так всегда, теперь и я попробую.

Шахов сделал вид, что не воспринимает сказанное всерьез. Он уже привык к тому, что Альбина постоянно задерживалась на работе, и все свои обязанности благополучно переложила на домработницу Марию Степановну – женщину средних лет. Невысокая полная, но расторопная, она превосходно готовила, умела быть незаметной. Внимательная, спокойная, ответственная Мария Степановна была на своем месте. Шахов, поначалу принявший ее настороженно, уже не жалел о ее появлении в их доме. Альбина всячески поощряла ее инициативы, а Мария Степановна, в свою очередь, четко выполняла указания хозяйки. Шахов всегда возвращался в чисто убранный дом, где его ждал вкусный ужин. Жена не каждый день сидела с ним за одним столом.

– Может, составите мне компанию? – Шахов не любил есть в одиночестве.

– Спасибо, Дмитрий Павлович, но с вашего позволения, я домой. – Мария Степановна точно знала, что в ее табели о рангах не ужинают за одним столом с хозяином. Особенно в отсутствие хозяйки.

– Да, конечно, до завтра.

Шахов едва прикасался к еде, а поздно вечером восторженная и полная впечатлений Альбина просила его составить ей компанию за столом. Ей не терпелось поделиться впечатлениями.

– Можешь меня поздравить! У меня все замечательно! Все идет так, как я мечтала. – Жена светилась от счастья.

– Поздравляю. – Шахов настороженно наблюдал за успехами жены. Чем лучше у нее шел бизнес, тем холоднее и недоступнее она становилась. Альбина снова превращалась в недоступную высокомерную студентку. Только на этот раз она не делала исключения для Шахова.


Столько времени прошло, а он сожалел о том, что был с ней откровенен. Давно знал, что ей есть дело только до собственных планов и достижений, и все же разговорился. Она купила его сладким голосом, заискивающими взглядами, и он попался. В конце концов, Шахов нуждался в том, чтобы поделиться с кем-то своими мечтами.

– Ты какой-то напряженный, – заметила Альбина. Не в ее правилах было проявлять заботу. Скорее всего, ее удивила нервозность Дмитрия. Он подсознательно пытался привлечь к себе внимание. – Что случилось?

В тот день они собирались на очередную корпоративную вечеринку. Сотрудники фирмы Шахова готовились отметить Рождество. Настроение Дмитрия не соответствовало моменту. Ему вдруг стало грустно, а редкое внимание Альбины расположило к откровениям. Тогда-то он и открыл жене причину своей угрюмости. То был довольно емкий рассказ о том, чего бы еще он хотел достичь в этой жизни.

– Знаешь, у меня ведь есть все.

– Все? – Альбина бросила на мужа взгляд, полный недоверия.

– Я хочу сказать, что зарабатываю отличные деньги и могу позволить себе многое.

– Многое, все…

– Ты будешь перебивать? – Шахов нервничал.

– Прости.

– Я всегда стремился к этому, – начал Дмитрий, не обратив внимания на насмешливый взгляд жены. – Только деньги – мусор.

– Это когда их много.

– Когда мало, это тоже мусор. Люди преоценивают их значение.

– Как интересно. Ты открыл нечто более важное?

– Для меня? Да. Я точно знаю, чего мне не хватает! – горячо продолжил Шахов.

– Поделись, если хочешь.

– Хочу. Для полного счастья мне нужна слава!

– То есть?

– Популярность – что может быть слаще! Тебя узнают. Ты становишься публичным человеком. Твое лицо мелькает на экранах, журналы полны интервью. Все хотят знать, что ты ешь на завтрак, каким одеколоном пользуешься, с кем спишь?

– Дима, ты серьезно? – Альбина не скрывала удивления.

– Абсолютно. Я уже начал действовать в этом направлении.

– Поподробнее.

– Зачем тебе подробности? Я стану писателем! Мои книги разойдутся по всему миру огромными тиражами!

– Что?!

– Альбина, ты только посмотри: стоит какому-нибудь новоявленному гению написать очередной шедевр на злобу дня, как его уже носят на руках. Что может быть проще?

– Сейчас все, кому не лень, пытаются писать, – Альбина пожала плечами.

– Пусть. Я стану лучшим, самым популярным.

– Интересно, каким образом? Насколько я помню, для тебя написать письмо – подвиг.

– Все возможно, если очень захотеть. – Шахов мечтательно смотрел вдаль. Мысленно он подписывал первый экземпляр своего романа. Какое сладостное ощущение.

– Что ты улыбаешься?

– Представляю, как все здорово получится. Ты недооцениваешь мои способности.

– Мусор в виде шелестящих купюр, насколько я понимаю, пригодится?

– Совершенно верно. – Дмитрию не понравился выпад Альбины. Эта женщина не имеет права сомневаться в нем. Она обязана поддерживать все его начинания. К чему ирония? Она не понимает, насколько для него важно воплотить свои планы в жизнь. – Ладно. Забудь.

Разговор резко оборвался. Шахов погрузился в обиду, Альбина засуетилась, озабоченно поглядывая на часы. Всем свом видом она показывала, что тема исчерпана, есть вещи более важные. Шахова не любила опаздывать. Естественно в такой момент она не могла долго думать о капризах супруга. «С жиру бесится», – подумала Альбина, не восприняв всерьез сказанное Дмитрием.

Зимние холода сменила несмелая весенняя оттепель. В разговорах с Альбиной Шахов больше ни словом не обмолвился о жажде славы писателя. Он и сам знал, что в этом смысле бездарен. Но остановить его не мог никто и ничто. Возникшее желание – очередной рубеж, который он обязательно преодолеет. Только делиться своими планами он больше ни с кем не собирался. В первую очередь это касалось Альбины. Невозможная баба! Узнала слабое место и без стеснения бьет.

Шахову стоит немалых усилий сдерживать ответный порыв. Пусть не думает, что ему нечем уколоть ее. Он – мужчина и не опустится до дешевых женских штучек. Только рано или поздно ему надоест жить рядом с этим ходячим равнодушием. Тогда он освободится от того, что не стоило и затевать. Он всегда был и останется хозяином своей судьбы. Если Альбина этого не понимает, ей придется освободить насиженное место.


Решение обрести статус холостяка приятно щекотало нервы. Весной Шахов несмело думал об этом, а к концу лета – его захватила жажда свободы. Стать известным писателем, желанным гостем на телевидении, потенциальным женихом для разрастающейся армии влюбленных читательниц – разве не стоит ради этого сделать все и больше? И пусть жена посмеивается. Хорошо смеется тот, кто, как известно, смеется без последствий. Альбина свое получит.

Даже отказ Галины прибавил Шахову уверенности в том, что он на правильном пути. Он войдет в распахнутые ворота новой жизни без жены, без любовницы. Он ни на минуту не сомневался, что останется без женского внимания. Только это для него вторично. Главное, любовь благодарных читательниц, ожидающих его новых работ. Что чувствуешь, зарабатывая хорошие деньги, он уже знал. Какие ощущения дает секс с красивой женщиной – прочувствовал. Адреналин внебрачной связи и предательство друзей – проходил. А вот что происходит, когда на тебя обрушивается лавина славы – оставалось загадкой. Он должен познать. Ради этого он готов на все.

Некоторые шаги он уже предпринял. Интернет – отличная вещь, а их местный книжный рынок – кладезь нужной информации. Ему нужна квалифицированная помощь. Самый главный аргумент – высокое вознаграждение. Шахов без труда узнал адреса нескольких издательств, фамилии редакторов.

– Павловский П.Ф., Сидоркина М.В., Панина Г.Л., Воробьева П.С… – Записная книжка Шахова пополнялась. Мужчин редакторов он автоматически исключал. Ему хотелось иметь дело с женщиной. Он еще не знал, что такой выбор изменит все. А пока Дмитрий просматривал внушительный список фамилий. Нужно было на ком-то остановиться. Шахов решил действовать интуитивно. Последняя фамилия понравилась ему больше остальных. К тому же в данных об этом крупном издательстве она встречалась чаще. Наверняка это опытный редактор, который воплотит мечту Шахова в жизнь. У него перехватило дыхание – все произойдет гораздо быстрее, чем он предполагает. Предчувствие его не обманет. Он на правильном пути! Главное, понравиться этой женщине с первого взгляда, произвести впечатление, после чего она не сможет отказать ему. Потом пойдет в дело материальная заинтересованность. Все будет замечательно.

Возвращаясь из столицы, Дмитрий прокручивал в голове момент их знакомства. Очень важно, с чего они начнут. Какой окажется эта женщина: молодой или в возрасте, закомплексованной и замкнутой или современной и открытой? Ему предстоит невероятно сложная работа, но он справится. Время есть, а трудности только подзадоривали Шахова.


– Ты так здорово говорил сегодня! – заметила Альбина, когда они возвращались с открытия винного дома «Шато».

Водитель вез их привычным маршрутом, Дмитрий уставился в окно. Меньше всего он хотел говорить с женой. Он устал от ее общества. В голове уже основательно закрепилась мысль о свободе. Дмитрий представлял, сколько плюсов даст ему освобождение от необходимости играть в образцовую семью. Их брак исчерпал себя. Стоило ли начинать?

Сколько лет прошло! Детей не нажили, а вот имущество придется поделить. Шахов не собирался быть щедрым рыцарем и оставлять все. Его супруга имеет сомнительное отношение к его капиталам. Зачем начинать с нуля? Тем более Альбина это не оценит. Она стала меркантильной, все измеряет в долларовом эквиваленте. Почувствовав вкус денег, Альбина хотела зарабатывать все больше и, главное, была благодарна за это только себе. Она словно забыла о том, что начальный капитал, нужные знакомства ей обеспечил Дмитрий. В ее разговорах все чаще проскальзывали нотки независимости, воспевания собственной хватки, прозорливости.

В определенной мере самостоятельность Альбины была Шахову на руку. Все-таки они столько лет прожили вместе. Дмитрий мог не переживать, что без него Альбина окажется лишенной средств к существованию. Мешать ее бизнесу он не собирался. Зачем? Расставаться с материально независимой женщиной гораздо проще. Шахов надеялся, что бракоразводный процесс пройдет достаточно цивилизованно. Хотя нордическое спокойствие Альбины наверняка напускное. Эта женщина умеет держать себя в руках. Она еще покажет себя, когда речь зайдет о дележе имущества. Но Дмитрий уже все решил. Его ничто не остановит. Он готов на все, чтобы ускорить события.

Шахов был в приподнятом настроении. Все его естество жаждало перемен. В тот вечер Шахов почти не обращал внимания на то, что происходило вокруг. Открытие нового винного дома не впечатлило его. Сложнее было сделать так, чтобы никто не заметил этого. Дмитрий раздавал улыбки направо и налево. Пришлось выступить с коротким приветствием, похвалой в адрес хозяев новомодного заведения. Все слушали его, затаив дыхание, а ему было нестерпимо скучно. Все здесь озабочены собственной значимостью, а у Шахова начался процесс внутреннего очищения. Он освобождался от того, что тяготило его, и стоял на пороге новой жизни. Жизни, полной радости, в которой главное место отведено воплощенной мечте.

Дмитрий едва ли следил за происходящим, настолько он был погружен в собственные мысли. При этом он пребывал в отличном расположении духа. Его возвышенная отрешенность не укрылась от Альбины. В последнее время она чаще видела его усталым, безразличным и хотела знать причину резкой смены его настроения. Веселый Шахов беспокоил ее еще больше, чем задумчивый. Альбина была настроена решительно.

– Твоя речь произвела на всех впечатление. Ты умеешь завоевывать симпатии, – комплименты, по ее мнению, никогда не повредят.

– Спасибо. – Шахов продолжал смотреть в окно.

– Я не узнавала тебя сегодня. Куда подевалась твоя угрюмость? Ты был похож на человека, у которого легко на душе. Поделись, милый.

– Ничего особенного, – отмахнулся Шахов. Не самый удачный момент для выяснения отношений. – Уладил рабочие вопросы и радуюсь.

– Нет, ты меня не проведешь! – Альбина, шутя, погрозила ему пальцем, придвинулась вплотную. Дмитрий вопросительно взглянул на нее. Синие озера потемнели, застыли, предвещая бурю.

– Аля, я устал. – Не выдержав взгляда, Шахов снова отвернулся к окну.

– Неправда. Ты что-то задумал, Шахов. Я должна знать. Ты еще по телефону как-то странно со мной разговаривал.

– Тебе показалось.

– Посмотри на меня!

– Альбина, ради Бога. Избавь меня от твоих экспериментов.

– Посмотри мне в глаза!

– Чего ты хочешь? Поссориться? – Шахов не любил выяснений отношений при свидетелях. Сергей, хотя и делал вид, что занят дорогой, не мог не слышать то, что происходит на заднем сиденье.

– У меня плохое предчувствие. – Альбина говорила, как обычно, спокойно, ровно.

– Здорово! – Дмитрий искренне восхитился женской интуицией. Он только задумался о разводе, а ей уже неуютно. Однако вслух произнес совсем иное: – У меня хорошее настроение, а у нее дурное предчувствие. Как прикажешь это понимать?

– Что именно?

– Перестань, Альбина. Потерпи, до дома совсем чуть-чуть осталось. Там все и выясним.

– Ага! Значит, все-таки есть что выяснять?

Шахов замолчал, решив ни под каким предлогом не продолжать разговор. Он сумел абстрагироваться от нападок Альбины, и ей пришлось смириться с его спокойствием, непробиваемостью. Зато, едва переступив порог дома, она снова обрушилась на Шахова:

– Ты игнорировал меня весь вечер! Ходил с такой идиотской улыбочкой на лице. Как будто тебе известно то, о чем остальные и не догадываются. Сколько апломба! Просто Ренат Ахметов, а не Дмитрий Шахов! Что с тобой? – Альбина раздевалась на ходу. Казалось, она едва дождалась, чтобы снять новое платье. Резко расстегнув застежку «молнию», стащила его, отшвырнула.

«Как змея кожу сменила. Только очень быстро», – усмехнулся Шахов.

Он догадывался о причинах недовольства: сегодня Альбина не услышала от него ни единого комплимента в свой адрес. Да и за новехонький костюм он поблагодарил сухо, сдержанно, заметив, что качество ткани оставляет желать лучшего. Сегодня ему доставляло удовольствие злить Альбину. Впервые он знал, что окажется безнаказанным. И все потому, что эта женщина его больше не интересует. Значит, все ее выпады больше на него не действуют.

Больнее всего ранят близкие. Грубость от случайного человека едва коснется, скользнет, не проникая внутрь. Тогда как обида от людей близких вонзается прямо в сердце. Дмитрий почувствовал, что Альбина уже не принадлежит к их числу. Собственно, они никогда не были близки так, как это случается с людьми горячо любящими, преданными друг другу. Шахов всегда воспринимал его союз с Альбиной, как нечто временное. Он женился, руководствуясь законами своей совести. Не мог оставить женщину наедине с проблемой, к которой имел прямое отношение. Теперь можно поставить точку. Альбина больше не будет частью его жизни. Такая спутница ему не нужна. Она посмела надсмехаться над его мечтой! Она не верит в него! А у него все получится. Пусть не сразу, но в таком случае Альбина не должна стать свидетельницей его неудач.

– Ты долго будешь молчать? И что ты улыбаешься? Просвети меня, пожалуйста. – Она поднималась в спальню, нервно снимая с себя украшения. Сжав серьги и кольцо в кулаке, потрясала им в воздухе. – То сидит, как сыч, слова доброго не услышишь, то сияет, как ясное солнышко. Я должна знать, что происходит!

– Согласен. – Он вошел в спальню, снял пиджак, небрежно бросив его на кресло. Сам рухнул на аккуратно убранную кровать, потянулся всем телом. Шахов знал, что это не понравится Альбине. Она приходит в ярость, когда нарушается порядок. Каждая вещь имеет свое место и назначение – это одно из ее любимых изречений. Искоса взглянув на Альбину, Дмитрий понял, что не ошибся. Жена вскипала. Измятая постель – повод для замечаний.

– Шахов, я ненавижу, когда ты так делаешь!

– По-моему, тебе не нравится все, что бы я ни делал. Боюсь, мне придется огорчать тебя все больше.

– Ты достаточно испортил мне настроение. Может, на сегодня хватит? – Альбина взяла пеньюар и направилась в ванную. Ей не нравилась та чертовщинка, которая искрилась в глазах Шахова. Она не предвещала ничего хорошего.

– Сначала ты просишь объяснений, а потом убегаешь от них.

– Хочу поскорее смыть с себя этот вечер.

– Он был так плох?

– Отвратителен.

– Все равно не спеши. – Дмитрий сел, опираясь на локти. – Подожди. Смоешь все сразу. Весь негатив.

– Хватит загадок.

– Ты права. Не буду ходить вокруг да около. Мы взрослые люди, поэтому и вопросы будем решать по-взрослому. – Шахов поднялся. Ослабил узел галстука. – Говорят, утро вечера мудренее, но для нас с тобой смена времени суток не имеет значения. Я уже все решил и мечтаю поделиться с тобой своими планами.

– Ты все решил? Еще одна мечта? – Альбина поиграла бровями. Скрыть нервозность не удалось. Хотелось спрятаться за дверью ванной и остановить время. Что-то подсказывало, что сейчас будет произнесено то, что полностью изменит их жизнь. Неловко съежившись, Альбина села в кресло. Ей показалось, что в нем она не так беззащитна.

– Нам нужно расстаться.

– Что? – Она задала вопрос по инерции. Смысл услышанного сразу дошел до Альбины.

– На самом деле мы давно свободны друг от друга. Мы не вместе. Мы существуем под одной крышей. Два человека, которые по инерции продолжают вместе есть, пить… спать. Это неправильно. Пора все исправить. Жизнь одна. Лично я не собираюсь провести ее во лжи, притворстве. Мы заигрались, Аля. Ты согласна?

– Ты все переворачиваешь с ног на голову. У нас все в порядке. Нет, я уверена, что у нас крепкий кулак, что мы – одно целое. Нас связывает столько прекрасных лет! – Альбина слышала, как фальшиво звучит ее попытка оттянуть крах. Как больно. Впервые после того, как она поняла, что не будет иметь детей. Неужели можно пережить такую боль дважды?

Трудно поверить! Шахов бросает ее. Ее, красивую, умную, предприимчивую! Она – воплощение элегантности, сдержанности. А как здорово они смотрятся вместе: Шахов, умевший нравиться, и она, обожающая покорять. Ей нравилось внимание мужчин. Только она никогда не позволяла себе ничего лишнего. Ничего, переступающего границы флирта. Ей, замужней женщине, не были нужны осложнения. Так ее воспитали. В отношениях с Дмитрием ее устраивало практически все. В конце концов, идеального брака не существует. Альбина была уверена, что Шахову с ней тоже достаточно уютно. Да, некое охлаждение было, но по большому счету у них было все в порядке. Она и подумать не могла, что Шахов считает иначе. Оказывается, он больше не в силах притворяться. Подумать только, она мешает ему жить! Какой ужас! Скоро все узнают об этом. Альбина едва проглотила колючий комок. Шахов перестанет быть ее супругом. Ее рейтинг упадет, ее бизнес окажется под угрозой. Она это точно знает. Мужчинам прощается многое, женщинам – ничего. Что может быть хуже – ее бросают!

– Я не могу жить прошлым, Альбина.

– Почему прошлым?

– Да, нам есть что вспомнить, но главное то, что впереди, – невозмутимо продолжал Шахов. – В моем будущем я свободен. Понимаешь? Абсолютно свободен. Я устал от нашего дуэта. Что ты молчишь?

– Не знаю, что тебе ответить.

– Просто прими это как данность.

– Это месть за то, что я так и не родила?

– Даже дети не смогли бы удержать меня. Неужели ты не понимаешь?

– Ты жесток, Шахов. – Альбина встала. Машинально накинула пеньюар, завязала поясок.

– Моя жестокость ничто в сравнении с твоим равнодушием, милая. Я больше не могу жить с женщиной, которой нет дела до моих неприятностей, которая способна разделять лишь успех. Женщина, от которой слышишь насмешки, рано или поздно оказывается одна со своим тончайшим чувством юмора.

– Какие глубокие мысли… Стоп, стоп! Кажется, я поняла. Тебя задела моя реакция на твою бредовую идею стать писателем? Я угадала? – Дмитрий едва заметно кивнул. – Ничего не понимаю. Как ты, серьезный бизнесмен, можешь зацикливаться на таких вещах? Всему в этом мире рано или поздно находится объяснение. Дай подумать.

– Не утруждайся. Никаких аналитических операций. Я все решил. Ничто на свете не заставит меня передумать. Я столько натерпелся, живя с тобой. Надеюсь, судьба вознаградит меня за долготерпение. Такое уже случалось. Вспомни свою любимую Донцову. Яркий пример, между прочим.

– Постой, ты о чем? Ты-то натерпелся? – Хмыкнула Альбина, презрительно пождав губы. – Ах да, мы создаем легенду известному писателю. Не получится: слишком рядовая биография. Не стыдно тебе? Это Донцова натерпелась. Это она победила рак, саму себя, переписала свою жизнь заново. Она достойна той безумной славы, которая свалилась ей на голову. А ты с чем боролся? С моим трезвым взглядом на жизнь?

– Мы расстаемся, Альбина. – Шахов решил не реагировать на выпад в свой адрес. – Мне так удобно. Согласись, я ждал от нашего брака иного, совершенно иного. Пусть я – плохой муж и не состоявшийся отец. Я пытаюсь найти компенсации.

– Это подло, Дмитрий. Подло напоминать о моих женских проблемах.

– Извини, наверное, и в этом дело. Со временем я это понял. Все кончено, Аля.

Ее глаза были полны ненависти, а Шахов едва сдерживал улыбку. Пожалуй, только ради того, чтобы увидеть ее такой, стоило все это затевать. Альбина не утратила способность чувствовать. Она еще не окончательно превратилась в Снежную королеву. Есть вероятность, что когда-нибудь она оттает. Тем лучше для нее. Наверняка рядом с ней рано или поздно окажется другой мужчина, с которым она почувствует себя счастливой. Шахов не ревновал. Пусть все у нее сложится прекрасно, это снимет с него груз вины за их расставание.

Первый шаг сделан. Дмитрий не думал, что это будет сделать так легко. Мечты о свободе и славе писателя принимали реальные очертания. Одно, как он решил, находится в непосредственной связи с другим. И пусть Альбина мечет громы и молнии. Его они не заденут. Его вообще нет в этой комнате. Он парит там, высоко в облаках, где и положено быть тому, кто собирается удержаться на вершине.


Каждый день приближал исполнение мечты. Даже бракоразводный процесс не мог испортить ему настроение. Шаховым давали два месяца на раздумья, но они категорически отказались. Причина развода: непримиримые противоречия. Альбина проявила удивительное благоразумие и не стала превращать развод в военные действия. Она вела себя рассудительно, не устраивала истерик. Казалось, она находится в трансе и просто не в состоянии реагировать бурно. Дмитрий побаивался, что в какой-то момент Альбина взорвется, и тогда начнутся сложности. Время шло, но ничего такого не происходило.

– Ты еще пожалеешь, что так обошелся со мной, – зло произнесла Альбина, обретя статус свободной женщины. – Я отомщу!

Еще не до конца осознавший себя холостяком, Шахов был настроен миролюбиво. Он обожал весь мир и даже Альбину с ее максимализмом и неисправимым эгоизмом. Реплика бывшей жены показалась ему неуместной. Она перечеркивала всю ту цивилизованность и такт, который Альбина демонстрировала в ходе процесса. Дмитрий недоуменно пожал плечами.

– Не стану тебя отговаривать. Зачем же отбирать у человека мечту?

– А твоя мечта не стоит выеденного яйца! – взвизгнула Альбина, сжимая кулаки. – Ты с жиру бесишься! Бездарь! Ничего у тебя не получится.

– Поживем – увидим.

– Бог воздаст тебе по заслугам. Ты получишь свое, не сомневайся!

– Жду с нетерпением выплаты по счетам, – засмеялся Дмитрий.

– Не торопи время. Может быть, у тебя его осталось немного.

– Откуда такой пессимизм? – Шахову не хотелось продолжать в таком духе.

Альбина вела свою партию на повышенных тонах, привлекая внимание прохожих. Дмитрию было неуютно под недоуменными взглядами незнакомых людей. А его бывшая словно черпала в них энергию. Альбина распалялась не на шутку, стараясь вывести Шахова из равновесия. Он лишил ее удовольствия увидеть себя растревоженным. Никаких ответных выпадов. Он не опустится до этого.

– Счастливо тебе, Аля. – Воспользовавшись паузой, он наклонился и поцеловал ее в щеку. От неожиданности Альбина открыла рот. Однако, взяв себя в руки, нехорошо улыбнулась. – Я знаю, на самом деле ты желаешь мне только добра. Как и я тебе. Разве может быть иначе? Мы столько лет прожили вместе. Это связало нас навсегда. Просто теперь мы будем жить не под одной крышей.

– Что ты несешь, Шахов?! Мы чужие люди.

– Каждый останется при своем мнении. Не возражаешь? – Не дожидаясь ответа, он очаровательно улыбнулся и направился к своей машине.

– Когда надоест играть в Генри Миллера, звони. Я сумею утешить тебя. – Альбина в считанные секунды оказалась возле открытого окна его автомобиля.

– Ну что ты… – Шахов собирался ответить на звонок мобильного телефона, но, взглянув на дисплей, отбросил его на сиденье, – я не осмелюсь побеспокоить тебя из-за такой мелочи. К тому же я уверен, что у меня все получится. Не злись, тебе это не идет.

– Да пошел ты!

– Уже уехал, – улыбнулся Шахов.

Он ехал в новую квартиру. Дом, в котором он так и не познал счастья, остался в полном распоряжении Альбины. Шахов считал это справедливым. Он – мужчина, а значит, не мог поступить иначе. Его бизнес развивается. Он заработает еще не на одну квартиру. Для него это не проблема. Даже интересно. Все сначала. Дмитрию предстояло обзавестись мебелью, всякими бытовыми мелочами. Пропадая на работе, в командировках, он не спешил заниматься уютом своего нового жилища. Только в день обретенной свободы понял, что пришло время превращать квартиру в то место, куда он будет спешить после работы, возвращаясь из дальних поездок. Теперь ему не придется терпеть рядом с собой женщину, с которой его давно ничего не связывало.

Можно было стать свободным гораздо раньше. Нерешительность Шахова, обычно легко идущего на перемены, обернулась годами душевного одиночества. Он старался не задумываться над тем, что в его жизни нет той гармонии и радости, о которых мечтает каждый нормальный человек. С головой уходя в работу, Дмитрий жил по инерции. Так поступают многие.

Он говорил себе: «Что с того, ну нет любви. Главное, уважать друг друга и не наступать на “больные мозоли”». Привычки известны, недостатки уже не удивляют. Ничего нового, но и ничего внештатного. Шаховы вели размеренное существование. Сытое, заполненное каждодневной суетой. Он даже уговорил себя, что в отсутствии детей есть и положительный момент. Если бы не откровенные издевки Альбины по поводу амбициозных планов Шахова-писателя, он не решился бы на перемены. Все шло бы своим чередом. День за днем, год за годом. Погоня за успехом, материальным благополучием. Бесконечная гонка за тем, чего не бывает много. А Шахову нужно все! Тому, кто этого не понимает, нет места в его жизни.

Теперь он на верном пути. Никаких жертв от него не потребуется. Нужно только включить обаяние и подчинить женщину с красивым именем Полина. Из внушительного списка редакторов Шахов выбрал именно ее. Сначала просто понравилась фамилия, да и встречалась она чаще остальных. Интуиция подсказывала, что Дмитрий не ошибся. Эта женщина придаст его мыслям законченный вид. Он лишь обозначит сюжетные линии. Он попросту не способен на большее. Воробьевой придется потрудиться, но она не останется внакладе. Вознаграждение будет внушительным. От больших денег еще никто не отказывался. Плюс его способность очаровывать – Воробьева не устоит. Пройдет немного времени, и он получит желанную славу. Славу, которой ему так не хватает. Славу, которая сделает его счастливым. Он ведь должен узнать, каково это – быть счастливым.


Шахов узнал телефон редакции и график работы Воробьевой. Нужная информация добывалась без труда. Дмитрий умел разговаривать с людьми, легко располагая к себе с первых же минут общения. Механизм воплощения мечты набирал обороты.

Здание, арендуемое издательством, находилось в центре города. Не рассчитав, Шахов оказался на месте гораздо раньше, чем планировал. Оставалось сделать первый шаг – переступить порог издательства. Дмитрий курил одну сигарету за другой. Он забыл, когда так волновался. Ни разу в жизни у него так бешено не колотилось сердце. В какой-то момент Дмитрий решил, что напрасно все это затеял. Настолько велико было волнение. В растерянности был готов отказаться от своей затеи. Правда, тут же пристыдил самого себя. Неужели испугался? Неужели Альбина была права, когда говорила, что его мечта не стоит выеденного яйца? Вопросы сплетались в прочный узел, развязывать который или оставить Шахову предстояло решить незамедлительно. Отшвырнув недокуренную сигарету, он зашагал к зданию.

Пройдя через широкий холл, Дмитрий стал ориентироваться по указателям. На лестничном пролете курили две молодые женщины. Они что-то живо обсуждали, но с появлением Шахова разговор прервался. Обе одновременно уставились на него. В глазах читалось: «Проходи дальше, не мешай». Очаровательно улыбаясь, Дмитрий решил проверить силу своего обаяния.

– Добрый день! – Он сделал паузу, ожидая ответного приветствия. Ему едва кивнули. В их взглядах не было и намека на дружелюбность. Посетитель им явно был некстати. – Вы бы не могли помочь мне?

– В чем? – неохотно отреагировала та, что была ближе. Она глубоко затянулась и неожиданно выпустила дым через нос.

Шахову никогда не нравились курящие женщины. Он представил, как отвратительно пахнет у этой дамы из носа, но вовремя справился со своими эмоциями. Высказывать свое мнение было бы неуместным. К тому же беспроигрышная улыбка не действовала, но отступать было поздно.

– Мне нужна Полина Сергеевна Воробьева.

– Сейчас найдем. – Обе словно по команде потушили сигареты. – Пойдемте.

– Спасибо. – Шахов продолжал улыбаться, однако на этот раз и сам чувствовал, насколько фальшива его улыбка. Ему никак не удавалось справиться с волнением.

За дверью оказался длинный коридор. Освещенный ярким солнцем, с множеством цветов на подоконниках, он показался Дмитрию очень красивым. Каким-то по-домашнему уютным.

– Подождите здесь. – Ему указали на небольшой диванчик. Женщины по очереди исчезли за одной из дубовых, покрытых лаком дверей.

Дмитрий перестал улыбаться. Губы дрожали от напряжения. Давненько Шахову не приходилось так стараться, чтобы произвести нужное впечатление. Похоже, в этот день старания шли в противофазе с результатом. Оставшись один, Шахов вздохнул с облегчением. Осторожно сел на краешек дивана. Оставалось немного времени, чтобы решить, с чего начать разговор. Странно, что до сего момента он как-то не задумывался над этим. Экспромт в таком деле может и подвести. Здесь нужна основательная подготовка. Кажется, он поторопился. Нужно было узнать побольше информации об этой редакторше. Он должен ей понравиться во что бы то ни стало. Очевидно, что обаять двух незнакомок ему не удалось, но с Полиной Сергеевной осечки быть не должно.

Волнение нарастало. Шахов паниковал. Когда ситуация касалась вопросов бизнеса, душа его, как сторонний наблюдатель, равнодушно-циничным взглядом следила за происходящим. Мечта – это совсем иное. Здесь каждое слово, каждый миг – индикатор удачи или провала.

Одна из дверей открылась. Показалась женщина. Взгляд ее скользнул по пустому коридору и остановился на Шахове. Внутри у него все оборвалось. Во-первых, он сразу понял, что это Она. Во-вторых, он не ожидал, что Полина Сергеевна окажется настолько привлекательной. Пока она шла к нему по длинному коридору, он успел рассмотреть ее красивую фигуру, удивительные густые волосы цвета спелой ржи. А когда женщина подошла ближе, Шахов улетел в бесконечные просторы ее огромных глаз цвета чистого неба. Красивые грустные глаза.

Дмитрий медленно поднялся. Своих эмоций он решил не скрывать. Правда, слова никак не желали связываться в комплименты. Шахов улыбнулся. Пусть улыбка скажет обо всем лучше самых приятных слов. Увидев, как красива Полина Воробьева, Дмитрий решил, что все складывается замечательно. Ему не придется слишком напрягаться. Такая женщина не может не понравиться. Это облегчало его задачу.

– Добрый день! – Она обратилась к нему первой.

– Добрый день, Полина Сергеевна.

– Мы знакомы?

– Скажем так, я интересовался вами. Меня зовут Дмитрий. Дмитрий Павлович, как угодно.

– Допустим. Что дальше?

– Это разговор не на пять минут.

– Да? – Воробьева спрятала руки за спину. Склонив голову набок, внимательно вглядывалась в лицо обаятельного незнакомца. – У меня много работы. Я бы попросила вас быть предельно кратким.

– Цейтнот на работе – ситуация знакомая. Есть другой вариант. Вы не откажетесь поужинать в моей компании? Я могу надеяться на то, что внерабочее время вы согласитесь провести со мной?

– С какой стати?

– Хороший вопрос. – Шахов пожал плечами. – Я понимаю, это очень смело с моей стороны, но…

– Смелость города берет.

– Так вы согласны? – Дмитрий проникся к Полине симпатией с первых минут общения. Кажется, ему несказанно повезло. Полина – молодая интересная женщина, а не придирчивая грымза, с которой было бы весьма проблематично общаться. Оставалось понравиться ей. Понравиться настолько, чтобы она была готова ради него на все. Она влюбится в него и согласится быть его соратницей. Принести себя в жертву делу любимого – женщины это любят. Шахов сразу отбросил мысль о конкуренте. Он точно знал, что у этой женщины в данный момент полное затишье на любовном фронте. Дмитрию хорошо был знаком этот оценивающий, внимательный, цепкий взгляд. Ему хотелось верить, что Полина свободна и рассматривает его, как потенциального партнера.

– У меня сегодня вечер занят. – То, как поспешно она это произнесла, убедило Дмитрия в правильности собственных предположений.

– А завтра?

– Не знаю.

– В выходной?

– Нет. – Она покачала головой.

– Тогда назовите день сами.

– Почему я должна это сделать?

– Не вижу причин отказываться. В коридоре вашего издательства появляется молодой красивый умный и обеспеченный мужчина с предложением поужинать в хорошем ресторане. В этом есть элемент романтики или чуть-чуть здорового авантюризма. Я ошибаюсь?

Возникла пауза, во время которой Шахов продолжал изучать Полину, а она подыскивала нужные слова. Красноречие изменило ей. Так хотелось ответить что-то едкое, чтобы поставить на место этого самодовольного нахала. Но все дело в том, что он действительно красив, молод, а что касается обеспеченности, мог и приврать. К тому же планка у каждого своя. Но в данном случае Воробьеву не интересовало материальное положение стоящего перед ней мужчины. Мужчина понравился ей настолько, что захотелось ответить на неожиданное предложение согласием. Сердце растревоженно забилось, затрепетало. Полина покраснела и, смутившись, отвела взгляд.

В ее жизни все было слишком предсказуемо. В свои тридцать пять она перестала парить в облаках. Поиск идеального мужчины завершился около года назад. С тех пор она чувствовала себя одинокой и несчастной. Надежда умирала, а вместе с ней угасала красивая отчаявшаяся женщина. С каждым годом это становилось все заметнее, но сил на борьбу почти не осталось. И вот, когда она почти сдалась, явился Он. В глазах Дмитрия Полина прочла желание подарить ей сказку, в которую она запретила себе верить. Полина боялась обмануться, но отказаться от шанса обрести счастье боялась еще больше.

– Поверьте, я не причиню вам зла. – Шахов продолжил мягко, но настойчиво наступать. Он старался поймать ускользающий взгляд Полины. Женщина нервничала. Ему это казалось хорошим знаком. Он сумел зацепить ее. – Вы не пожалеете. Я не дам вам повода, ни единого.

– Звучит заманчиво, – Полина улыбнулась, – только это не в моем стиле. На что вы вообще рассчитывали?

– На то, что смогу убедить вас.

– Вот так, за пять минут? Это несерьезно, Дмитрий Павлович. Не в моих правилах соглашаться, когда я ни в чем не уверена.

– Отступите от правил. – Она запомнила его имя! Это уже что-то. – Поверьте, я – особый случай!

– Интрига за интригой.

– Я все расскажу, только дайте мне шанс. – В его глазах мелькнули чертики. Предвкушая легкую победу, Шахов расслабился. Волнение окончательно улеглось. – Коридор издательства – не лучшее место для разговора. Я знаю, где мы можем основательно поговорить. Соглашайтесь!

– Простите, но я вынуждена отказаться.

– Вы не можете со мной так поступить! От вашего согласия зависит слишком много. К тому же я не сделал вам ничего плохого. Не отталкивайте меня так сразу.

– Извините, я должна идти. – Чего ей стоило отказаться!

Полина решила, что ни в коем случае нельзя соглашаться сразу. Это все испортит. Все! Она вкладывала особый смысл в это короткое емкое слово. Она не могла ошибиться – сама судьба привела к ней красивого, полного загадок мужчину. Воробьева чувствовала, что он так просто не отступит. Значит, она может покапризничать. Повернувшись, медленно, с достоинством зашагала по коридору. Стук ее каблуков не поспевал за гулкими ударами взволнованного сердца.

Она ожидала, что Дмитрий позовет ее. Тщетно. Полина едва сдержалась, чтобы не оглянуться. Она скрылась за дверью и только теперь почувствовала, как дрожат колени. Какие жертвы ради сохранения достоинства! Едва добравшись до своего рабочего стола, Воробьева огорченно вздохнула. Жаль. Она так и не узнала, что было нужно этому странному мужчине. Он не захотел настоять на своем. Значит, все только слова. Надуманная важность. Опять все разбилось о прочную стену ничего не значащих слов.


До конца рабочего дня Полина тщетно вчитывалась в ровные печатные строки. Смысл прочитанного ускользал от нее. В очередной раз, взглянув на часы, она быстро собрала рукопись в стопку. Подравнивая края, постучала о стол и с облегчением отложила внушительную по объему работу. Полина заканчивала редактировать роман одного из авторов, которого издательство печатало с удовольствием. Написан он был паршиво, правки было много, но сюжет, как всегда, потрясающий. Именно из-за этого, зная, что шероховатости пригладят редакторы, издательство шло на сотрудничество.

Полина всегда удивлялась, насколько человек может быть субъективным к результатам своего труда. Ей было нелегко убеждать этого автора в необходимости поправок. Ему нравилось все, что он писал. Его воля, он бы отправлял рукопись в печать, минуя редакторские и корректорские правки. Этот новомодный гений считал, что корректоры и редакторы – придирчивые особы, не обладающие вкусом, чутьем времени. Сами ни на что не способны. Только на то, чтобы критиковать. Им бы лишь найти неправильный оборот и пропущенные запятые. Парятся, так и не создав ничего своего. Всю жизнь барахтаются в водовороте чужих мыслей. Будучи выше этой, по его мнению, надуманной, суеты, автор писал роман за романом. Его работоспособность поражала. Этот роман был четвертым. Полина в очередной раз пыталась придать его произведению законченный, а главное, легко читаемый вид.

Удивительным было то, что первые три имели успех. Читатели раскупали романы этого автора на «ура». Воробьева не слишком гордилась тем, что в какой-то степени была причастна к его признанию. Она была уверена, что такой успех недолговечен. Слишком очевидным было желание автора писать так, чтобы снизойти до самой неизбалованной аудитории. По мнению Полины, настоящий писатель обязан поднимать читателя на более высокий уровень. А этот с удовольствием писал низкосортные кровавые детективы. Сюжеты закрученные, с неожиданной развязкой, но, как казалось Воробьевой, лишенные какой бы то ни было этики, морали.

Автор оспаривал особый взгляд на построение сюжетных линий. Читая очередную рукопись, Полина не могла не заметить, что она полна штампов. Ни одно из прежних замечаний редактора не было учтено. Предстояла кропотливая работа по переписыванию произведения. Руководство знало, что она справится в рекордно-короткие сроки, как того требуют планы издательства. Но сегодня кровавые разборки на страницах романа особенно раздражали Полину. Ей было жаль тратить время на возомнившего себя гением тривиального писаку.

– Что, Полина Сергеевна, на сегодня достаточно? – За соседним столом, заваленным бумагами, книгами, журналами, восседал Марк Иосифович. Его язвительные комментарии относительно авторов и их творений давно стали делом привычным. Правда, произносились они лишь в узком кругу проверенных временем редакторов. Спорить с начальством Марк Иосифович не считал возможным.

– Да, перед глазами пелена. Устала. – Полина лукавила. Дело было не в усталости, а в отсутствии душевного покоя. Его нарушил странный мужчина, которого она никак не могла забыть. Стоило ей начать вчитываться в рукопись, как с листа на нее смотрели насмешливые карие глаза. В них была сила, уверенность и… ей не могло показаться – восхищение!

– Отдохните, Поля, – Марк Иосифович указал на внушительные стопки на своем столе. – Иначе все это может просто привалить. Отвлекитесь от перлов современных гениев пера. Черт с ними!

Марк Иосифович считал, что в наши дни не написано ни одной хорошей книги. Он иронично воспринимал шумиху вокруг сомнительного качества произведений. Падение нравов и отсутствие принципов, по его мнению, способствовало развитию низкопробной литературы. Поэтому к своей работе в последнее время относился с прохладцей. Часто ворчал, что лучшие годы позади, что раньше работа приносила удовлетворение, а сейчас стала средством к более чем скромному существованию.

– Напрасно вы так, Марк Иосифович, – Полина возражала по инерции. Сегодня у нее был день отрицаний. – Я люблю мою работу. Просто устала да и… Короче, сама виновата.

– Вам, милая, давно пора самой романы писать. Уверен, у вас хорошо получится. Я не каждому редактору это говорю.

– Ну что вы! – усмехнулась Полина. – Одно дело подправлять чужие ошибки, совсем другое – писать самой.

– Вы себя недооцениваете. Когда-нибудь вы вспомните мои слова.

– Хорошо, хорошо. – Полина взглянула на часы. Рабочий день подошел к концу. – Я, пожалуй, пойду.

– До завтра, Поля. – Марк Иосифович надел очки. – Я скоро за вами. На улице такая жара. Страшно подумать, что нужно туда выйти.

– А я люблю жару!

– Это по молодости, это пройдет.

– Вот какой вы! – Полина подкрасила губы, припудрила лицо. Отражение в зеркале на этот раз ей не понравилось. Темные круги под глазами. Пора идти в отпуск. Только до него еще целый месяц. Отдыхать Полина привыкла в июле. В этом году она решила следовать традиции, о чем сейчас жалела. Потому что действительно устала. – До завтра, Марк Иосифович!

Полина шла знакомым коридором, любуясь пестрыми традесканциями, свисающими из кашпо. Яркие зонтики каланхоэ и пеларгоний причудливо чередовались, создавая своеобразный узор. Одна из редакторов очень любила цветы. Это благодаря ее стараниям все окна утопали в зелени. Просто и красиво. Полина осторожно коснулась перламутровых листьев пиперомии, бросила взгляд на огромную монстеру возле столика. Того самого, где ее ждал Дмитрий. Полина остановилась. Мысленно восстановила самые незначительные подробности короткого разговора. Уж не приснился ли ей этот красавец, который явно не привык к отказам? В одном он абсолютно прав: такие мужчины не каждый день появляются в коридорах издательства. Может быть, она упустила свою судьбу? Некого винить.

Вздохнув, Воробьева направилась к лестнице. Ей предстоял долгий путь домой. Сестра матери девять лет назад продала дом, переехала в Ростов, а своей любимой племяннице купила однокомнатную квартиру. Были бы свои дети, наверняка тетя Кира поступила бы иначе. Но, так и не устроив личную жизнь, всю свою недосказанную любовь она дарила Полине. Та отвечала ей взаимностью. Их связывала настоящая дружба с тайнами, слезами, признаниями. Пожалуй, с матерью Полина была менее откровенна. Вся информация в первую очередь попадала на суд тетки.

– Это у нас семейное – одиночество, – вздыхала Кира Петровна. – Я одна всю жизнь маюсь, мама твоя недолго в замужних походила. Сколько тебе лет, вспомни, а мужчины рядом все нет.

– Если бы мне это сказал кто-то другой, я бы обиделась.

– Ты же знаешь, я всегда любила тебя, как дочь.

– Любила?

– Люблю, конечно, люблю. И мечтаю увидеть тебя счастливой. Ты так редко улыбаешься, девочка. В твоих глазах столько грусти. Пора перестать витать в облаках.

– О чем вы, тетя Кира?

– Оглянись. Твой мужчина где-то поблизости. И не будем спорить, кто кого выбирает: мужчина женщину или наоборот. Когда люди любят, это совсем не важно.

– Ключевое слово «любить», а я любить больше не хочу. – К тому моменту, когда происходил этот разговор, Полина успела разочароваться во всем, что связано с этим воспетым чувством. – Все, кого я когда-либо любила, рано или поздно предавали меня. Больше не хочу, чтобы не было больно. Может быть, когда-нибудь рядом со мной окажется мужчина, которому я просто позволю быть рядом. Позволю, чувствуя, как сильно он любит меня.

– Ты говоришь страшные вещи, девочка! – Тетя Кира смахнула слезу. – Я понимаю. Я все понимаю. Только ты прости их всех и стань наконец счастливой. Кому, как не тебе, милая?!

– Спасибо.

– За что ты благодаришь меня?

– Вы всегда рядом, когда мне плохо.

– Получается, тебе никогда не бывает хорошо? – улыбнулась Кира Петровна. – Теперь с этим будет покончено. Я уезжаю, а ты остаешься и хозяйничаешь в своей собственной квартире.

– Почему Ростов? Так далеко.

– Позволь мне не отвечать, девочка.

– Да, конечно, – Полина решила, что здесь какая-то сердечная тайна. Тетя все ей расскажет, когда придет время. Какая это будет захватывающая история!

– Послушай, Поля. Я на многое готова ради тебя. И эта квартира… Это самое малое, что я могу сделать для тебя сейчас. Не через десять лет, не после смерти, а сейчас, понимаешь? Устраивай свою жизнь, выбирай самого достойного, любимого. Договорились?

– Разве можно вам отказать, тетя Кира?

– И прости всех.

– Кого вы имеете в виду? – Голос Полины дрогнул.

– Ты знаешь. Прощая, мы получаем освобождение.

– От чего?

– От собственных проблем, Полюшка.

– Я постараюсь, но не обещаю.

Так Полина начала самостоятельную жизнь. В том плане, что теперь не нужно было каждый день представать пред пытливыми глазами Маргариты Петровны. Не нужно защищаться, притворяться и терпеть друг друга. Хотя той напряженности, что была между ними долгие годы, уже нет, они никогда не были по-настоящему близки. Все сложилось, ничего не исправить. Хорошо, что обеим хватило мудрости не рассориться окончательно. Теперь они будут жить каждая своей жизнью. Это позволит избежать многих проблем. Тетя Кира даже не представляла, какой нужный и своевременный подарок преподнесла своей племяннице.

Немного пройти до метро, потом полчаса поездки в подземке и две остановки троллейбусом. В хорошую погоду этот последний участок пути Полина преодолевала пешком. Кто-то скажет – далековато. Практически окраина города. Полину все устраивало, но не без того, чтобы мечтать когда-нибудь перебраться поближе к центру. Правда, там не будет внушительной посадки из лиственных деревьев, в которых так любят неспешные прогулки жители близлежащих домов. Не будет соснового бора в десяти минутах ходьбы, а значит – и походов за маслятами осенью.

Полина вышла из здания. Какие маслята? О чем она думает? Важен не пейзаж за окном, а то, что ей тридцать пять, а она все еще одинокая женщина с сомнительными перспективами. И то, что появление мужчины на горизонте – уже событие. Зачем же она была так категорична с Дмитрием? В тот момент она самой себе нравилась, но это состояние так быстро прошло. Осталась горечь непознанного, потерянного.

– Полина!

Раскаленный летним солнцем асфальт поплыл перед глазами. Сомнений не было. Она могла поспорить, что знала обладателя этого голоса. Полина обернулась: Дмитрий вышел к ней из тени густых каштанов. Его раскрасневшееся то ли от жары, то ли от волнения лицо выражало нескрываемую радость.

– Все-таки я дождался вас!

– Не думала снова вас увидеть, – Полина пыталась играть в равнодушное спокойствие.

– Я забыл предупредить о своем упрямстве.

– Надеюсь, вы знаете, что делаете.

– Вы правы.

Полина отвела взгляд. Она была очень рада Дмитрию, но почему-то хотела, чтобы он этого не заметил. Что-то мешало быть собой. Привычка все усложнять уже не раз срабатывала против Полины. Может быть, потому она до сих пор одна? Нужно расслабиться и получать удовольствие от общения. Тем более что этот мужчина понравился ей с первого взгляда. Обычно все ее романы начинались с того, что Полина вдруг замечала в мужчине нечто невероятное, завораживающее, и мгновенно влюблялась. Очень скоро бесшабашную влюбленность сменяло разочарование. Полина давала себе слово в будущем быть более рассудительной, но забывала о клятве, как только сердце снова учащенно билось в предвкушении нового чувства.

Пауза в разговоре затянулась.

– Жарко. – Шахов расстегнул еще одну пуговицу белоснежной рубашки. – Невыносимо. По-моему, самое время съесть мороженое. Не возражаете? Я знаю один очень уютный ресторан, где подают отличные десерты и мороженое.

– Я люблю кофе гляссе.

– Замечательно. Это их фирменный напиток.

– Что ж… – Полина улыбнулась.

Она не станет больше строить из себя неприступную крепость. Незачем испытывать терпение незнакомца. Она переживала, что он навсегда исчез из ее жизни, так и не объяснив причины своего появления. Она будет осторожной, но не придирчивой. Будет жаль, если при дальнейшем общении он окажется скучным типом, озабоченным материальным благополучием и сознанием собственного достоинства.

– Я рад, что вы согласились, – Шахов вздохнул с облегчением.

– Надеюсь, мне не придется жалеть об этом.

– Ни в коем случае. Только положительные эмоции.

– Как поедем?

– Не возражаете, если мы исключим экзотику в виде поездки на общественном транспорте?

– Да, хотелось бы чего-то менее экстремального, – в тон ему ответила Воробьева. – Что вы предложите?

– Вот это. – Шахов осторожно взял ее под локоток и мягко повел к припаркованному в тени роскошных каштанов автомобилю.

Полина плохо разбиралась в иностранных автомобилях, но при ближайшем рассмотрении прочесть название марки смогла. Внушительных размеров золотистый «Крайслер» внутри оказался таким же шикарным, как и снаружи. Шахов помог ей устроиться на переднем сиденье, а потом занял водительское место.

– Какую музыку будем слушать? – Дмитрий включил DVD-плеер.

– Чайковского «Allegro Moderato». – Каково же было удивление Полины, когда из колонок раздались первые аккорды любимого произведения. – Вы просто волшебник или действительно интересовались мной?

– Всего по чуть-чуть, – улыбнулся Шахов. Пока все шло, как надо. Женщина восторгается. От восторженности до влюбленности один шаг.

– Я заинтригована.

– Это то, на что я смел надеяться.

– Вы ведь не просто так оказались в коридоре издательства?

– Совершенно верно.

– Вам что-то нужно от меня?

– Мне нужны вы. – Дмитрий улыбнулся.

Остановка на перекрестке позволила ему дольше положенного задержать взгляд на Полине. Та не собиралась скрывать волнение. Ей нравилось происходящее. Приключение, которого давно не хватало в ее жизни. Шахову предстояло стать тем прекрасным принцем, только не на белом коне, а на золотистом «Крайслере», что, по мнению Полины, было не менее романтично.

– Однако… – Полина заерзала.

– Не волнуйтесь. Я не маньяк и не шизофреник, одержимый манией обольщения красивых женщин.

– А кто же вы? – Вообще-то нужно было раньше интересоваться.

– Вот и приехали. – Шахов проигнорировал вопрос. Мягко остановил машину. – Мы на месте. Сейчас я помогу вам выйти.

– Я никуда не пойду, пока не узнаю, кто вы и чем занимаетесь. – Полина произнесла это тоном, не допускающим возражения.

– Хорошо. Это справедливо. Держите.

Как по мановению волшебной палочки, в руке у Шахова оказалась визитная карточка. Полина прочла: «Шахов Дмитрий Павлович. Генеральный директор фирмы «Успех», тел… факс…». На сердце отлегло. Хотя в наше время наштамповать можно любые визитки, Полина была уверена, что эта настоящая. Просто ей очень хотелось в это верить.

– Не знаю, что сказать, – Полина подняла на Шахова глаза, в глубине которых сверкали искорки неимоверной радости.

– А ничего и не нужно говорить. Доверьтесь мне.

Он так очаровательно улыбался. Он был настолько галантен и предупредителен. Устоять перед его обаянием было невозможно. Полина сказала себе: «Будь что будет!» – и решительно окунулась в водоворот нового романа.


Маргарита Петровна с восторгом рассматривала фотографии. Экзотика, в которую окунулась ее дочь, поразила ее воображение. Райское место. Богатство тропической флоры в сочетании с чудесами современного зодчества и высоким качеством обслуживания – три столпа неповторимого и роскошного отдыха. Такого в жизни Маргариты Петровны не случалось ни разу. Экзотика ее отпуска включала в себя отдых в Крыму по горящей путевке либо стенания о том, что отдыхать с ребенком – это полный кошмар. Полина всегда знала, что мама очень устала, что ее всклокоченным нервам требуется разрядка. Но статус матери, растящей дочь без отца, лишал ее полноценного отдыха. Груз вины за то, что она осталась с матерью и окончательно испортила ей жизнь, Полина несла до сих пор. С годами он не становился легче, потому что отношения между двумя женщинами вряд ли можно было назвать простыми.

Показывая роскошь неожиданного отдыха, Полина знала: Маргарита Петровна делала вид, что восторгается. Дочь знала, что в глубине души мать ей завидует.

– А это гостиница, – Полина намеренно подробно комментировала каждую фотографию, – «Титаник» называется. Видишь, в виде корабля.

– Здорово. Лифт вообще сказочный.

– Стеклянный. А мы жили вот здесь…

На очередной фотографии уютный домик, со ступенек крыльца можно попасть в бассейн. Вода в нем была такая голубая, словно в нее добавили купорос. Маргарита Петровна не успевала восхищаться. Одна райская картинка сменяла другую. Вот это мужчина! Исполнитель желаний – так говорит о нем Полина. Пожалуй, она права. В жизни самой Маргариты Петровны не было ничего подобного. Все, чего она достигла, далось ей тяжелым трудом. Никаких поблажек. Может, хотя бы Полине повезет. Несмотря на все недоразумения, которые были между ними, Маргарита Петровна считала, что дети должны жить лучше своих родителей. Скажи она об этом Поле, та наградила бы ее одним из своих холодных, недоверчивых взглядов. Что поделаешь – отношения сложились. Вряд ли произойдет нечто, способное внести в них теплоту и понимание.

Улыбка не сходила с лица Маргариты Петровны. Все для того, чтобы дочь не подумала плохого.

– Ну, ты рада за меня? – Словно забывшись, Полина чмокнула мать в щеку. В их отношениях давно не было нежности.

Не зная, что сказать, Маргарита Петровна не нашла ничего лучшего, как всплакнуть. То ли себя жалела, то ли дочь? В тридцать пять у Полины ни семьи, ни детей. По современным меркам и тем, и другим обзавестись еще не поздно, но Маргарита Петровна придерживалась консервативных взглядов. Она считала, что дочке давно пора замуж, а рожать в сорок лет – не лучший вариант для женщины. Ко всему, сама Полина как будто не замечала ускользающего времени. У Маргариты Петровны сжималось сердце. Она пыталась напомнить дочери о том, что ничего не бывает потом. Полина ершилась, дерзила, отказывалась разговаривать, бросала трубку. Никогда не звонила первой, чтобы извиниться. Она не считала себя виноватой. Все чаще просила не вмешиваться, не советовать, не комментировать.

– А о чем же мы тогда будем говорить, доченька? – недоумевала Маргарита Петровна.

– Мало ли тем, мам…

– О погоде? О политике?

– О религии, НЛО, катастрофах, животных… – Полина загибала пальцы. – Еще?

И вот настал тот замечательный момент, когда Полина по собственной инициативе рассказывает о своем мужчине. Есть чем похвастать, и все это достается не любимой тете Кире, а ей! Маргарита Петровна была в восторге. Ее дочка светилась от счастья. Сколько эмоций, которые невозможно держать в себе. Может быть, Полине наконец повезло? Отлюбит за весь их несчастливый женский род.

– Это как сон, – прошептала Маргарита Петровна. – Я всегда знала, что ты получишь счастье самой высокой пробы.

– Штамп, мама. Счастье не имеет пробы. Оно или есть, или нет. Да, и еще говорят, что счастье долгим не бывает.

– С этим штампом ты готова согласиться? – Маргарита Петровна чувствовала, что разговор плавно скатывается в обычное русло. Еще немного, и они поссорятся. Как обычно. Поймав не самый добрый взгляд дочери, мать опустила глаза. – Я бы хотела еще разок посмотреть фотографии. Можно?

Полина молча протянула ей пачку фотографий. Начался еще один виток комментариев. Каждое слово воспринималось так, как будто было услышано впервые. Неподдельный интерес матери успокоил Полину. Она с удовольствием снова и снова описывала несколько дней сказочной жизни.

– Интересный мужчина, – не смогла не отметить Маргарита Петровна. Она едва не добавила что-то вроде: красивый мужчина – чужой мужчина, но вовремя сдержалась. Дочери такие истины не понравятся. Не дай бог обидится. Поэтому пришлось быстро исправиться: – Какая из вас красивая пара. Необыкновенная!

Мужчина, появившийся в жизни Полины, пока проявлял себя с самой лучшей стороны. Но материнское сердце подсказывало, что радоваться рано. Дочка была отчаянно влюблена, а ее спутник выглядел слишком рассудительным и спокойным. У него глаза словно жили своей жизнью, обособленной от его очаровательных улыбок. Что-то в этом союзе настораживало Маргариту Петровну.

– Я не думала, что буду так счастлива! – взволнованно призналась Полина.

– Дай-то бог, девочка. Пришло, и хорошо, и ладно. Дождалась.

– Это потому, что уже не ждала.

– Все так говорят, а в душе продолжают надеяться, – заметила Маргарита Петровна.

– Ты о себе?

– Может быть…

– Ты словно не рада за меня.

– Ну что ты! Что ты! – Маргарита Петровна аккуратно сложила фотографии в конверт. – Ты же знаешь, мне ничего от жизни не нужно, только бы у тебя все сложилось.

– С каких это пор?

– Поля!

– Ладно, проехали. Всем что-то нужно от этой жизни для себя, исключительно для себя, мам. И ты никогда не переубедишь меня в обратном. Никто не переубедит, особенно ты! Мы ведь обе знаем, что я имею в виду.

– Мы же договаривались.

– Договаривались. – Полина достала сигареты. Игнорируя осуждающие взгляды матери, закурила. – Завари, пожалуйста, кофейку.

– Дымишь, как мужик!

– Здесь давно мужиком не пахло, – усмехнулась Полина, но под укоризненным взглядом Маргариты Петровны стушевалась. – Не сердись. Я не хотела тебя обидеть. Сегодня я добрая.

– Будет тебе, Поля. – Аромат кофе распространился по кухне, смешавшись с запахом сигаретного дыма. – Моя песенка уже спета. Никого не ищу и не хочу больше все начинать сначала.

Полина понимала, что та хотела сказать. Маргарите Петровне в прошлом году исполнилось пятьдесят пять. Она была энергичной, не по годам моложавой. После развода несколько попыток Маргариты Петровны устроить личную жизнь закончились неудачей. Полина помнила всех мужчин, которые периодически появлялись в их доме. В какой-то момент она даже хотела, чтобы один из них остался с ними навсегда. Полина чувствовала, что так будет лучше и для матери, и для нее самой. Но ничего не получалось, не складывалось. Мужчины, с которыми мама знакомила Полину, не пытались понравиться ей. Чаще они вели себя так, как будто ее не существовало. Маргарита Петровна делала вид, что ее это очень огорчает.

– Любишь женщину – люби и ее ребенка, – говорила она.

На самом деле это был отличный повод разорвать отношения. Маргарита Петровна старалась, боролась с собой, но забыть отца Полины так и не смогла. Никто не выдерживал с ним сравнения. Это был ее единственный мужчина. В том, что они расстались, она винила только себя. Правда, понимание этого пришло со временем. Тогда она повела себя на удивление глупо, сама все разрушила. А потом и вовсе отличилась, но об этом они с Полиной договорились не вспоминать.

С годами Маргарита Петровна пришла к выводу, что с судьбой бороться бесполезно. Наверное, ей на роду написано жить одной, растить дочь и находить радость в ее успехах. Время кое-как залечило раны. Пришлось смириться и уйти в режим ожидания счастья не для себя – для Полины. Маргарита Петровна точно знала, что ее дочь пусть не в восемнадцать, но встретит своего мужчину. Того, на которого можно положиться, того, который сделает ее счастливой. Надежды оправдались не скоро. Ждать пришлось почти в два раза дольше.

– Знаешь, – Полина смаковала ароматный крепкий кофе, – я ведь говорила себе, что не буду любить. Я была холодной и неприступной. Мое сердце билось бесстрастно. Я свыкалась с мыслью об одиночестве. Ты, тетя Кира, я – звенья одной цепи. Мы соединили их, продолжая оставаться одинокими и несчастными. Но сейчас мне так хорошо, что иногда страшно делается.

– Любишь ты преувеличивать.

– Для него любых слов мало.

– Однако…

– Он такой необыкновенный.

– На фото – мужчина как мужчина. – Маргарита Петровна нарочно подзадоривала дочь.

– Он многого добился в жизни. Рядом с ним я ощущаю себя ничтожеством.

– Вот еще новости! Не смей так унижать себя! – Маргарита Петровна негодовала. – Он ведет себя заносчиво, заставляя тебя чувствовать себя неловко? Тогда нужно бежать от него подальше.

– Нет, нет. Он щедрый, добрый, чуткий, внимательный. И все это без надрыва. Он не заставляет себя быть таким. Просто…

– Что?

– Мне кажется, ему что-то нужно от меня… Не я сама, а что-то, чего ему не может дать другая женщина. Он такой замечательный, а я… серая мышка, недостойная его мизинца.

– Ты сходишь с ума от любви. Не смей унижать себя! В твои годы пора быть более благоразумной.

– Возраст? Я сама с ужасом вспоминаю о нем. Еще ты… Кстати, я старше его.

– Это как раз некстати, – Маргарита Петровна смотрела на дочь, словно видела ее впервые. Пожалуй, такой она действительно ее не знала. Кого-то любовь окрыляет, других толкает в пропасть. Благо, ее дочь принадлежит к тем первым – счастливчикам, которым повезло взлететь. – Ты ведь знаешь, что женщины стареют быстрее.

– К счастливым это не относится.

– Я только хочу напомнить, что ты должна мыслить трезво.

– Это возможно, когда любишь? – усмехнулась Полина.

– Уважать себя нужно в любой ситуации.

– Я знаю. – Полина взяла еще одну сигарету, но тут же вложила ее обратно в пачку. – Ему не нравится, что я курю.

– Неужели? И ты бросишь ради него? – Маргарите Петровне было обидно. Сколько раз она просила дочь не поддаваться дурной привычке. На ее слова та не обращала внимания.

– А мне не нравится, что он слишком часто принимает снотворное, – сболтнула Полина.

– Что? А что еще он принимает?

– Он не наркоман, мам.

– Плохо спят люди нездоровые или с нечистой совестью.

– К Дмитрию это не относится. – Полина, не задумываясь, бросилась на защиту любимого. – Он много работает, нагрузки запредельные.

– Кем работает?

– У него своя фирма. Какая-то очень крупная фирма с большим количеством подчиненных. Честно говоря, мы никогда не говорим о его работе.

– Ты так мало знаешь о нем.

– Все, что нужно, знаю, – упрямилась Полина.

Хотя делала она это исключительно из чувства противоречия. О Шахове она действительно знала очень мало. Директор фирмы, о бизнесе как таковом они не говорили ни разу. Полина не проявила любопытства и тогда, когда Дмитрий сказал, что был женат. Ну, был. Какая разница, почему они расстались, сколько прожили вместе, как прожили? Все это в прошлом. Маме эту страницу его биографии она открывать не собиралась.

– Ты ничего не скрываешь от меня, Поля?

– Мам, это несправедливо. Впервые за долгий промежуток времени я пытаюсь быть с тобой откровенной.

– Спасибо, я оценила.

– Так ли?

– И все-таки ты сомневаешься, что-то тебя беспокоит! – настаивала Маргарита Петровна. – Сама ведь говоришь, что он с тобой не просто так. Хотя, может, ты преувеличиваешь. Что такого ему, богатому, успешному, нужно от тебя, кроме тебя самой?

– Он так и говорит, – улыбнулась Полина. – Мол, мне нужна ты. Но что это означает?

– Напомни, как вы познакомились?

– Мам, я уже сто раз тебе рассказывала.

– Еще разочек, последний.

– Ты словно хочешь меня поймать на вранье. – Полина потупилась.

Каждый раз история ее знакомства с Шаховым обрастала новыми деталями. Но в ней всегда не хватало главного звена. Именно на это намекала Маргарита Петровна. Полина делала вид, что не понимает, к чему та ведет. Но тогда в ресторане, попивая свой любимый кофе глясе, Полина так и не поняла, почему Шахов оказался в коридоре ее издательства. Он не пытался объяснить, она не хотела спрашивать. Любопытство никогда не числилось в списке ее недостатков. Правда, в этом случае Полина попросту боялась, что правда все испортит. Боязнь правды – не самое лучшее качество, но за Воробьевой водился этот грешок. Особенно если речь шла о ее личной жизни. Она предпочитала меньше знать, больше слушать и делать выводы, от которых на сердце становилось легко.

– Полина, ты сама вспомни, как появился твой рыцарь, – настаивала Маргарита Петровна. – Такого в реальной жизни не бывает.

– Я тебе уже говорила. Он увидел меня на книжной ярмарке, – снова начала Полина. Она давно дорисовала нужные детали и настолько приняла их, что ей уже казалось, что так и было на самом деле. – Сразу подойти не решился. Узнал, где я работаю, и… Я не могу вызвать мгновенное сильное чувство?

– Оно называется любовью с первого взгляда, – многозначительно глядя на дочь, заметила Маргарита Петровна. – Только к твоему случаю оно не имеет никакого отношения.

– Что ты хочешь сказать?

– Ты сама скоро во всем разберешься. Надеюсь, потом и меня просветишь.

– Мам, ты давно разуверилась в любви. Это можно понять. Я-то при чем?

– Пусть Дмитрий Павлович окажется именно тем, за кого ты его принимаешь. Я хотела бы, чтобы у тебя не оказалось повода для разочарования. Мужчины в этом плане бо-ольшие специалисты.

– Мне не нравится, когда ты так говоришь. Ты же знаешь, я придерживаюсь мнения, что всегда виноваты обе стороны. Какая-то больше, какая-то меньше.

– И кто же из нас был больше виноват? – завелась Маргарита Петровна. Дочь прозрачно намекала на ее развалившийся брак с отцом.

– Мой ответ тебе не понравится.

– Хорошо. Ничего не говори. – Маргарита Петровна обняла дочь. – Я хочу нянчить внуков и видеть твои сияющие глаза. Тогда пойму, что не зря осталась на этом свете.

– Тебе все еще нужны доказательства?

Полина уткнулась матери в грудь, задыхаясь от подступивших слез. Она была влюблена, а мама, как всегда, не могла вырваться из плена собственных ошибок. Она верна себе. Наверное, не стоило приносить ей все эти фотографии, хвастаться. Происходящее касается только их двоих. Глупое желание поделиться радостью. Разве можно поделиться бешено бьющимся сердцем, прерывистым дыханием, слезами восторга? Полина ругала себя за ребячество. Она не должна была показывать матери свою бьющую через край радость.

Мужчина ее мечты открывал для нее мир, в котором ей было так уютно, спокойно, легко. Она забыла о возрасте, прошлых ошибках, похоронила свои обиды и была в шаге от того, чтобы выполнить просьбу тети Киры. Всепрощение стояло на повестке дня. Хотелось любить весь мир. Но что-то мешало наслаждаться нежданным счастьем. Глубоко в душе поселилось сомнение в долговечности и искренности чувств. Нет, в себе Полина не сомневалась.

– Проклятый возраст, – прошептала она, отстраняясь от Маргариты Петровны. – Это он мешает мне дышать полной грудью.

– Тебе ли говорить о возрасте? Просто забудь обо всем, что отравляет жизнь. Это единственный способ быть счастливой. Не бороться, а просто быть выше, понимаешь?

Полина кивнула. Маргарита Петровна улыбнулась. Никто не знает, чего ей стоило перестать считать себя неудачницей. В конце концов, не каждой женщине удается стать образцовой женой и матерью. Вот и она в какой-то момент сломалась. Сломалась, не выдержав предательства любимого. Сколько лет прошло, а она так и не изменила своего мнения на этот счет. Ее предали. Она хотела отомстить. Всем и Полине в том числе. За что ей? За то, что продолжала любить отца.

– Все будет хорошо, мам. – Полина прервала ход ее мыслей, поднялась, взяла пачку фотографий.

– Ты кого уговариваешь?

– Он сказал, что я никогда не пожалею, что допустила его так близко.

– Ты поверила?

Полина пожала плечами. Маргарита Петровна понимающе кивнула. Она давно перестала верить словам. Время покажет, на что способен мужчина, ворвавшийся в жизнь ее дочери. Если это бескорыстная любовь – она снова поверит в существование настоящей любви. А главное, в то, что счастье никогда не пройдет стороной, если вовремя распахнуть ему дверь. Свое счастье она упустила. Дверь оказалась заколоченной…


Они ехали к нему на дачу. Шахов предупредил, что не любит размеренной загородной жизни, поэтому появляется там крайне редко. Речь шла не о царящем там беспорядке, а равнодушном отношении хозяина к своей собственности.

– Кто же следит за домом? – поинтересовалась Полина.

– Есть сторож и женщина, которая периодически убирает и готовится к моему приезду.

– Я бы с удовольствием жила за городом, – Полина смотрела в окно. Едва тронутые позолотой осины и березы, сухая трава, прозрачный, звенящий утренней прохладой воздух – считанные дни осталось хозяйничать лету. Любимое время года, принесшее столько счастья. Полина вздохнула.

– Что? – Шахов удивленно посмотрел на нее.

– Отпуск пролетел. Лето заканчивается.

– Ну и что?

– Не люблю осень с ее дождями, сыростью, грязью вперемешку с листьями.

– А как же: «…в багрец и золото одетые леса…»? – улыбнулся Дмитрий.

– По мне уж лучше: «Мороз и солнце день чудесный…»

Остаток дороги они провели в молчании. Шахов включил радио. Незатейливые песенки навеяли на Полину легкое нестроение. К тому же она была рада вырваться из города. Перспектива провести выходные на даче Дмитрия оказалась весьма кстати. Полина затеяла небольшой ремонт. Маргарита Петровна отговаривала ее, прозрачно намекала, что планируемые преобразования ничего принципиально не изменят. Но Полина была неумолима. Она нуждалась в переменах, свежести. Ей нравилось чувствовать себя хозяйкой и самой решать, что и когда делать. Спасибо тете Кире.

На стенах – свежие обои. Клеила с подружкой, для которой ремонт – ее работа. Полина нуждалась в помощи. Она не умела шпатлевать, грунтовать, зачищать стены, а клеить обойные полотна самой – это сродни садизму. После Полина кое-что подкрасила, заказала новую прихожую. Этим утром покрыла лаком паркет. Поднялась затемно и принялась за дело. Она могла бы нанять для этого рабочих, но ей хотелось сделать как можно больше своими руками. Работы она не боялась. Все, за что бралась, делала легко, с настроением. Энергии прибавляло ожидание встречи с Дмитрием. Полина была на подъеме. Ей удавалось все. Неприятности, которые взяли ее в плотное кольцо, были вынуждены отступить. Как-то незаметно наладилась обстановка на работе, отношения с мамой стали более доверительными.

– Да ты светишься изнутри! – говорили знакомые при встрече.

Полина только загадочно улыбалась. Теперь у нее не было проблемы выбора. Шахов постепенно занимал все большее пространство в ее сердце. Полина полюбила настолько сильно, насколько могла полюбить женщина, истосковавшаяся по ласке, нежности, сильному плечу.

– Что ты думаешь обо всем этом? – Шахов остановил машину на опушке леса. Макушки деревьев были едва тронуты увядающим великолепием наступавшей осени. А чуть поодаль виднелся краешек озера, в котором отражалось холодное голубое небо. Линию горизонта покрывал кажущийся бесконечным сосновый бор. От этого величия захватывало дух, время теряло смысл.

– Какая красота! – воскликнула Полина.

– Я знал, что тебе понравится, – равнодушно взирая на открывшийся вид, заметил Шахов. – Ты у нас натура романтическая.

– А ты?

– И я, но не в такой степени.

– Я жила бы здесь, забыв о душном суетном городе.

– Не верю я тебе, Полина Сергеевна. Ты – дитя своего времени, дитя цивилизации. Без выхлопных газов и своей бетонной коробки начнешь чахнуть. Дай тебе все, ты умрешь со скуки.

– Зато ты – другое дело, да?

– У меня всегда есть выбор.

– А я должна безропотно принимать то, что предлагают? – обиделась Воробьева. – Бедная, неизбалованная, одинокая, скучающая женщина. Зачем же ты искушаешь меня?

– Я не это имел в виду, совсем не это.

– А что, Дима?

– Прости. Я глупость сморозил.

– Ты не замечаешь, когда унижаешь меня. – Полина закрыла глаза. – Ты не виноват. Мы из разных миров. Зачем делать вид, что это не так? Мне будет казаться, что ты снисходишь. Тебе – что я не могу подняться.

– Это не ты говоришь. Чужие, разрушительные мысли. Кто тебя настраивает против меня? – Шахов занервничал. Он был готов открыть Полине свои планы. Мечта так близко. Сегодня он покажет ей свои заметки и попросит придать им законченный вид. Она не откажется. Она – не Альбина и будет рада помочь ему. – Не нужно усложнять.

– Ты привык упрощать?

– Поля, мы что, поссориться решили?

– Когда-то же нужно попробовать.

– По-моему, момент не самый лучший.

– А для ссоры, оказывается, нужно выбрать момент? – Полина нахмурилась. – Шахов, послушай себя.

– Я хочу, чтобы ты запомнила эти выходные, милая. И не тем, что мы чуть-чуть не повздорили.

– Чем тогда?

– Сейчас увидишь. Моя резиденция должна восхитить тебя и заставить забыть обо всем на свете. Все глупости в сторону! Только ты, я и спокойствие окружающего великолепия.

Автомобиль Шахова плавно тронулся с места. Полина внутренне сжалась. Почему-то именно в этот момент она снова ощутила пропасть, которая разверзлась между ними. Они никогда не будут по-настоящему близки. Они смотрят на мир по-разному. И этого не изменить. Наверное, все эти мысли были написаны на лице Воробьевой. Бросив на нее мимолетный взгляд, Дмитрий осторожно положил ей руку на колено.

– Перестань, малыш. У нас все замечательно.

– Играть в страуса, конечно, в моем стиле, – горько усмехнулась Полина. – Ты тоже это понял?

– Не наговаривай на себя. Сейчас мы приедем, потерпи. Ты увидишь мой терем-теремок и захочешь стать его гостьей.

Полина усмехнулась. Глупый мужчина. Как любая женщина на ее месте, она мечтала о роли хозяйки. Неужели Шахов настолько наивен, чтобы не понимать этого? Побыть гостьей – что здесь такого? Наверняка до нее в этой роли блистали другие избранницы. Каждая хотела задержаться подольше. Не получилось. Что-то они делали не так, если сейчас рядом с Шаховым она.

Учитывая свой не самый безгрешный опыт в личной жизни, Полина старалась не повторять ошибок прошлого. Все ее разговоры о равноправии, свободе, отмирании института семьи – мишура, желание понравиться. Она вела себя осторожно. Не спорила с Дмитрием, создавая нужный образ. Имела собственное мнение, только почему-то чаще всего оно совпадало с точкой зрения Шахова.

В какой-то момент Полине показалось, что она перестала быть собой. Это ее не испугало. Она была готова раствориться в любимом мужчине. Он не должен иметь ни малейшего повода для сомнений, ни малейшего желания смотреть на сторону. Он должен быть убежден, что именно она – лучший выбор. К тому же инициатива знакомства принадлежала Шахову. Это что-то да значит. Если он предлагает ей роль гостьи, значит, пока это все, на что он готов. Нет ничего хуже подталкивать мужчину к важному шагу. Полина не опустится до этого. Время работает против нее. Вряд ли найдется женщина, которая бы так мечтала о переменах. Шахов должен созреть для них. Она подождет. И очень скоро примчится к маме, чтобы сказать…

– Вот мы и приехали. – Дмитрий неожиданно резко затормозил. Быстро вышел из машины и, открыв дверцу, протянул руку. – Прошу.

Полина выпорхнула из автомобиля, осматриваясь по сторонам. За кованым забором, ворота которого открылись и закрылись за ними автоматически, стоял величественный дом. На скромный теремок он никак не был похож. Скорее, на замок, хозяин которого – приверженец смешения стилей. Полина не собиралась скрывать восхищения.

– Сказочно! – Скользнув взглядом по аккуратно подстриженным газонам, она подумала, что там, за забором совсем другая жизнь. В ней есть проблемы, слезы, отчаяние, а в этой осталось место лишь для красоты, любви и радости. – Кажется, я сплю и вижу замечательный сон.

– Все происходит на самом деле. Вот тебе самое неопровержимое доказательство. Николаевич собственной персоной.

Навстречу к ним со стороны дома, прихрамывая, шел мужчина. Среднего роста, скромно одетый, на вид лет пятидесяти. Он открыто улыбался, приветливо махал рукой.

– С приездом, Дмитрий Павлович. – Голос его оказался неожиданно высоким, не соответствующим статному виду. Сторож держался с достоинством. Как будто встретились два хозяина.

– Здорово, Игорь Николаевич. – Крепкое рукопожатие, обмен короткими фразами.

– Заждались мы вас. Хорошо, что время нашли для отдыха. Деньки-то какие стоят.

– Знакомьтесь, это Полина Сергеевна, – наконец Шахов вспомнил о ней. Эти несколько секунд длились вечность. Замерев, она ждала, когда ей будет позволено вступить в разговор.

– Полина, – она протянула руку.

– Очень приятно. – Мужчина вдруг засмущался и, не глядя ей в глаза, осторожно пожал руку. – Мы с Раисой Игнатьевной будем рады, если вам здесь понравится.

– Раиса Игнатьевна – супруга Игоря Николаевича, – объяснил Шахов. – Она – кудесница. Готовит – пальчики оближешь. Умеет в самые кратчайшие сроки подготовить дом к приезду капризного хозяина.

– А ты умеешь быть капризным? – улыбнулась Полина. За время общения с Дмитрием она убедилась, что он натура самолюбивая, ранимая. Капризы – это было что-то из хорошо скрываемых недостатков.

– Я умею быть разным. Пойдем. – Он взял ее за руку. – Сейчас будет экскурсия по терему.

– По замку, ты хотел сказать? – Ей нравилось чувствовать его крепкое рукопожатие. Как приятно быть ведомой сильным мужчиной. Просто не каждая женщина готова в этом признаться.

– Не преувеличивай. Ты сегодня как-то странно настроена.

– А ты не допускаешь, что это от волнения? – едва поспевая за Шаховым, поинтересовалась Полина.

– Нет.

– Почему?

– Потому что я вижу тебя другой. – Он остановился и пристально посмотрел ей в глаза.

– Что, если ты придумал меня?

– Мне бы не хотелось разочароваться.

Полина почувствовала, что краснеет. Оказывается, перед ними стоит совершенно одинаковая задача – не разочароваться. Кому повезет больше?

Шахов распахнул двери, пропуская ее внутрь. На мгновение Воробьева замешкалась. Сегодняшний день очень важный. Она войдет, и все изменится. Страшась этих перемен, Полина едва заставила себя перешагнуть порог дома.


Альбина не верила своим глазам. Этого не могло быть, потому что этого не могло быть никогда! Он не способен на это. Никто в мире не убедит ее в том, что Шахов сумел написать роман. Мало того – этот роман принят читателями, а его автора называют долгожданным открытием! Еще немного, и Шахов попадет в разряд героев своего времени, кумиров поколения.

– Этого не может быть… – в который раз прошептала Альбина, отбрасывая журнал в сторону.

Интервью бывшего мужа вывело ее из себя. Лицемер! Теперь, оказавшись на гребне славы, Шахов создавал нужный образ. Тот


Содержание:
 0  вы читаете: Лучше не бывает : Наталия Рощина    



 




sitemap