Любовные романы : Современные любовные романы : Машка, или Ключи от счастья : Людмила Сурская

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0

вы читаете книгу




Книга о том, как жить рядом и победить такой загадочный объект, как мужчина. Книги о дружбе и любви всегда интересны и главное не уходят из моды. Мы можем родиться в разных местах, жить в разных городах, идти к дружбе и любви разными тропами, но чувства приобретения и потери мало отличается одно от другого у всех.

Мы рождаемся, а судьба уже подстерегает наше появление на свет за углом. Никто не ведает, куда она его выведет и за какой бок цапнет. Правда не ведёт на верёвочке, а даёт каждому шанс. Воспользоваться им наша задача.

Машка поспорила бы с каждым, кто предположил, что солист, с приляпавшегося к её сапогу ветром рекламного плаката популярной группы, будет её судьбой… "Что за чушь!" — полыхнёт гневом её лицо. Пошутила же так, ради прикола. Ан нет, всё не так!…

Две подружки с жаром помогали друг другу в поисках любви и преуспели в этом. Любую вершину можно одолеть, если есть желание и цель. Лёгкий и весёлый женский роман. Куда ж от него денешься, особенно, когда душу пощипывает потеря, печаль или ядовитой змеёй ревности опалит сердечко. Осенью тоже не сладко, она как правило и давит, и жмёт. Женщине тогда непременно нужна отдушина, передышка и она её получает, взяв в руки мою книгу.

Сурская Людмила

Машка, или Ключи от счастья



Жизнь гоняет нас по кругу. Зиму сменяет весна. Весну лето. Лето осень и опять планета пошла на новый виток, и так год за годом. День торопит ночь, солнце, заходя, тянет за собой звёзды и луну. Дождь когда-нибудь даже затяжной кончается, выпуская из плена радугу. Мы привыкаем и понимаем, что по-другому просто не будет. Так и будем крутиться, как на карусели, от рождения до смерти. Почему в природе всё размерено, рассчитано, в общем, кругом правильно, а человеческая жизнь сплошная аномалия. Разве не так?

Зима — снежок, морозец, кусающий нос и щёки и, конечно же, сказка для любого возраста Новый год. Дед Мороз с мешком подарков и чудесной девочкой Снегурочкой перетягивает всех. Детвора за одно это уже любит зиму, а если ещё обломились поездки на лыжах или посчастливилось разбить нос, катясь с горы, — вообще красота. Ёлка перевешивает холод и неудобства многочисленной одежды, нанизанной на каждом.

Весной — весёлое солнце, звонкая капель, хрупкие льдинки на лужах с упрямством, и мужеством борющиеся за жизнь первые цветы — подснежники. Именно весной, словно просыпаясь вместе с природой, кружит головы любовь.

Летом — жара, подставленные под загар спины, земляника, ромашки и сплошные отпускные удовольствия.

Осень, что с неё взять, она и есть осень. Холодное солнце, умирающая листва, ни цветов, ни любви. Грязь. Дождь.


Шальной осенний ветер кружил сорванные листья и оборванные детворой, ради забавы, объявления и рекламные плакаты, бросая их под ноги. Рваные пакеты носились по улицам, надуваясь грязными воздушными шариками. Дождём холодным сыпала осень по разноцветным зонтам, согнутым плечам и сгорбленным спинам торопящихся убежать от непогоды людей, не глядя под ноги расшвыривающих, безжалостно топча этот некогда яркий, а теперь унылый ковёр. На улицах куда не глянь стоят лужи воды. Солнце чуть подёрнуто туманной пеленой. Почему-то именно эту пору тоска выбрала для своего пира, змеёй вползая в душу, болью и безнадёжностью, сжимая сердце, питая подушку горючими слезами. Безумно хочется остановить этот сумасшедший листопад. Наполнить жаром и огнём солнце, каким-то чудом вернуть красоту деревьям, траве, перекрасить всё яркими красками жизни и непременно распустить цветы. Если б Земля, имея такой запас любви, могла это делать, мы бы точно любили на всю мощь. Стараясь во всю силу раскалить солнце, высушить холодные лужи на дорожках и распустить подснежники. Но хозяйка осени — тоска — опутывает всё своей крепкой паутиной, сомнения на стороже, и мы понимаем, что это тупиковый вариант. Нельзя затормозить или пустить вперёд часы, отмеряющие наше время, как бы нам не хотелось увидеть ландыши в октябре. Они раньше конца апреля или начала мая не появятся. Жизнь не сказка. Что, интересно, им снится под таким плотным ковром из осенних листьев, укрывших их на зиму? Похоже, весна, солнышко, а может девушка, которой со словами любви подарят их. Листопад при любом раскладе полыхнёт и уйдёт в бытиё. А голенькие деревья будут ждать нового наряда, чтоб прикрыть свою незащищённость и наготу. Первый щедрый снежок накинет на них кокетливые шубки. Белые краски закрасят опавшую в грязь листву и выбелят дорожки. Нарисует мороз свои сказочные узоры на окнах, скуёт сердца и заморозит души. Всё опять будет спать, поклёвывая носом до весны. Но это потом, а пока кружит по улицам листья ветер и безжалостно поливает мерзкий, плюхающий крупными холодными каплями дождь.

Две девчонки, прижавшись друг к дружке, бежали под одним зонтом. Лужи фонтаном разлетались из-под их высоченных каблуков. Мерзкий, холодный дождь не испортил их настроения. Барышни, без умолку болтая, даже не замечали его, треща о своём девичьем, сокровенном. О чём могут стрекотать так девчонки, не видя луж и брызг, разлетающихся на плащи, тут и думать нечего, только о любви и об успехах. Все любят ругать девичью дружбу. Эти две готовы поспорят на что угодно — те, кто так говорят, совершенно ничего не понимают. Юля и Маша. Они росли вместе в одном дворе, ходили в один садик, одну школу и даже в один класс, высиживая уроки за одной партой. Летом их запихивали в один пионерлагерь. Ничего удивительного: родители работали до развала Союза на одном предприятии и были очень дружны, а теперь занимались одним бизнесом. Что поделаешь, жизнь разделилась на два цвета, до развала — красный и после — полосатый. Когда-то смешно было слушать стариков с их "до революции" и "после революции" и вот допрыгались сами до этих "до" и "после". У нас нет просто истории, непременно добегаем до чего-то и бросаемся на амбразуру. И почему в нашей стране непременно так? Но всё уже решили и свершили без нас, так что остаётся только принимать мир таким, каким он есть. Давно закончена школа, а девчонки так и не потеряли дружбы. Щебеча под зонтом подружки, похоже, радовались даже непогоде. Их объединяли детские годы и почти родственные отношения. Девчонки наряды умудрялись носить одинаковые — так им хотелось. Что их отличало, так это характеры и, пожалуй, ещё талант. Юля имела хорошие голосовые данные, подавая в плюсе с "баксами" отца большие надежды, а Машка — нет. Девочка пыхтела с удовольствием только над изучением языков, на большее, к великому сожалению её мамы, она не тянула. Певица, музыкант, художник или, тем более, фигуристка с гимнасткой, куда её тоже пытались засунуть, из неё не получились. Отчаявшись найти у дочери хоть какой-то талант и пристроить в творческие круги, мама махнула рукой на несказанно обрадованную Машку, и та, облегчённо вздохнув, стала жить своей серенькой жизнью, болея и страдая за бурлящую успехом да страстями Юлю. С замиранием сердца, слушая песенку о том, что журавлик в небе лучше синицы в руке, она не горевала. В заоблачных высях не летала. Что ж тут поделаешь, если такая родилась серая, хотя лично ей и так не плохо. Её удел знания. У Юлии- чувства. Кто тут прав? Никто. Маше хорошо было с книгами. И взбалмошную непоседу Юлю она тоже любила и никогда не выискивала в ней недостатки. Не завидовала. Для подруги модные и дорогие композиторы писали песни, на отцовские щедроты снимались клипы, устраивались выступления в престижных залах. Крутило талантливую мордашку и ТV. Для малой куклы это с головой. Мама Маши, глядя на всё это, страдала, промокая слёзки на плече мужа за своё бесталанное чадо, но с природы спроса нет, какое родилось, такое и люби. В двенадцать Юлька со всем этим музыкальным свистоплясом влюбилась. Стрела впилась в танцора из её же подтанцовки. Отобранный туда бдительной мамочкой студент-первокурсник Максим, стал её головной болью, даже не подозревая о таком несчастье. Девчонка бегала за ним хвостиком, заглядывая в рот и глаза. Но не тут-то было. Парень малышку в цель свою не забивал. Чихал на её чувства, а она жестоко страдала. Случается и так. Народ вокруг, видя такое дело, посмеивался и был прав — детсад. Но куда деться от этого, случилось и смейся не смейся, а ничего с таким винегретом не поделаешь. Рослый, хорошо сложенный парень, естественно, не принимал её в серьёз. Ребёнок есть ребёнок, что с него возьмёшь. Тем более то был ребёнок людей на которых он работал. Они платили ему зарплату. Танцы для него, это всего лишь способ подработать к стипендии. Когда-то ещё в школе мама заставила его заниматься под прессом, а сейчас это помогало иметь подработку. Юлька безмерно мучилась, но вырасти быстрее своих календарных лет, не могла. Предмет её любви и восторга делал ей, как малышке ручкой, не желая воспринимать всерьёз. И против этого тоже не попрёшь. Жизненный цикл неизменен, зеркало отражало маленькую девочку и всего лишь. "Но почему всё так неправильно и несправедливо? — страдала Юлька. — Ведь к тому времени, когда я подрасту, он будет женат". Ей объясняли, что те, кому так сегодня она завидует и с которыми, не жалея, готова сию же минуты поменяться бы годками в той её взрослой жизни, будут зрелыми тётками. Но что ей её будущее, когда Максим в этой, и Юлька отдала бы всё за годочки, чтоб быть вровень с ним сегодня. Машка искренне жалела подругу, сочувствовала ей, но годков добавить не могла. А вообще-то, Машка относилась к этому, как к кино. Какая любовь, когда куклы они с Юлькой ещё рисуют, выдумывая и вырезая к ним наряды и всё такое прочее. Нет, Маша понимает, что она та любовь есть, но у взрослых. С ними хотя бы всё понятно, объяснимо и вздохи, и поцелуи, и слёзы. Словом "ля-ля", "лю-лю", как в кино, а тут у Юльки годочков — смех один. Но перечить подруге Машка не хотела. Пусть страдает. Может, это игра у неё такая. Творческая натура, их просто так не понять. Всхлипывания и вздохи дочери не прошли мимо глаз её мамочки. Юлька постаралась всё отрицать, ни в чём таком секретном не признаваясь, но сведущей женщине не составляло большого труда докопаться до истины и понять природу нервозных скачков в поведении дочери. Максима, недолго думая, выперли из танцгруппы, тем самым, лишив заработка. Сколько он не убеждал о своей непричастности к Юлькиным соплям, это мало кого интересовало. Рисковать никто не собирался. Юлька после таких родительских контрмер совсем пала духом. Машка была единственной отдушиной, кому она могла часами рассказывать о Максиме. Как гуляла с ним по парку, каталась на аттракционах и лакомилась мороженым. "А что, интересно, ещё могла она с ним делать", — думала Машка, бестолково поглаживая подружку по голове. Она никак не понимала её чувств, твердя одно:

— Ну, вот… я же говорила… Юла, для него ты маленькая. Ребёнок ты, подружка. Он и обращался с тобой, как с маленькой, но когда ты вырастешь, он состарится и женится, у него будут дети. Надо забыть.

Та совершенно не обращая внимания на чьи- либо советы, в том числе и Машины, злилась.

— Машка, ты дура, — ревела Юля, — это навсегда.

Жалостливая Маша соглашалась:

— Я верю, конечно, "навсегда", пока не вырастешь.

— Чего бы понимала…

— Живи, как хочешь!

После последней взбучки Юла обещала маме и заверяла отца стать паинькой и не быть столь наивной. Ей попробовали поверить, но слежку приставили. Только Юля не была бы собой, если б не облапошила их… Как-то, сбежав из дома и охраны, она пришла к Максиму в общежитие, забралась на его кровать в ожидании хозяина и уснула. Пришедший с занятий парень был ошарашен и напуган. Тягаться с отцом Юльки у него кишка тонка, да и причины не было, девчонка не в его вкусе и мала совсем. Из-за этой избалованной козявки уже у него было достаточно неприятностей. Чего же нарываться-то ещё. То просилась погулять с ней, то покатать, а козлом отпущения сделали его. Макса просто лишили доходной подработки. А как откажешь ей, если на неё и работали. Водил куда попросит, кто же знал, что у неё не всё в порядке с головой.

— Что ты тут делаешь? — растолкал он её без церемоний.

— Тебя жду-у…

— Ну, что от меня тебе надо, глупая? — жалостливо смотрел он на неё.

Юлька плакала спросонья, не врубаясь в ситуацию. Не помня, который час и как оказалась у него. Жалея, на чём свет стоит, себя разнесчастную, надеялась, сама не зная, на что. Забравшись с ногами на одеяло, она тихонько поскуливала, размазывая по лицу кулаком сопли и обиду.

— Молчишь, горе луковое? — ворчал парень, ища номер телефона её отца в своей записной книжке.

— Не надо, — ныла Юлька, враз сообразив, что её ждёт.

— Дудки. Больше я с тобой не лопухнусь, — пригрозил ей Макс.

— Пожалуйста, — всхлипывала она.

Только дело её не поправлялось, Макс на сей раз взял правильную линию и на её нытьё не поддавался.

— Ой, слушай, на черта оно тебе надо?… — это Юле, причём старательно избегая смотреть на неё, не сводившую с него виновато умоляющего взгляда, а в трубку:- Станислав Иванович, Максим Терехов беспокоит, вспомнили? Вот и ладушки. Вы Юлю не потеряли случаем? Есть такое. Заберите, у меня в общежитии на кровати сидит. Зачем пришла? Удочерить просится. Не до шуток мне. Вернулся с лекций, а тут такой сюрприз. Я её постерегу до вас, адрес записывайте.

Отключившись, он выдохнул, словно сбросил тяжёлый груз, и посмотрел на неё вполне весело.

— Ой, а мне пополам… — взвилась, умываясь слезами и соплями она, и в знак полного неодобрения отвернулась к стене.

Юльку забрали, хорошо ввалили и отправили учиться в Англию. Машка поскучнела. Новых подруг не завела, а с Юлькой стали видеться всего ничего на каникулах, даже наговориться не успевали.


Часики тикали. Девчонки выросли и кончали теперь уже каждый свою школу. Юлькины родители купили большую квартиру в другом районе, а Машкины расширились здесь и подружки вынуждены добираться друг к другу по нескольку часов, торча в пробках. Тихая Машка без своей предводительницы и бойкой подружки совсем растворилась во взрослеющем классе. Даже выпускной год не изменил её. Получив аттестат, Маша пошла в университет, наотрез отказавшись образовываться за границей, а Юлька, естественно, продолжила учиться уму разуму там же в Англии. Машка учила языки, Юлька — психологию. В доме Маши она по-прежнему свой человек. Когда-то Машка смеялась над Юлей за смешную детскую любовь, теперь время поменяло их местами, и уже Юля хихикает, веселясь над бестолковым Машкиным чувством. Та убогая подобрала оборванный осенним ветром рекламный плакат, прилипший к её модному сапогу вместе с листом клёна. На её беду это оказался не просто плакат, а групповой портрет какой-то известной музыкальной группы. Правда, до этого она о них слышать не слышала. Но раз дают концерты, значит, кто-то на них ходит. Притащив зачем-то домой находку, совсем уж непонятно для себя повесила на стену, над своей кроватью. "Пусть висит, — разгладила она порядком помятый плакат. — Последний привет от осени. Сам напросился в гости, приляпавшись к сапогу. Виси теперь". Ну, повесила и ладно, нет же, надо было ляпнуть пришедшей навестить её подруге, что влюблена в солиста. "Вот этого", — ткнула она пальцем в первого же наглого. Язык, конечно, без костей, но надо было всё же прикусить его, чтоб не болела потом голова и не ломило от бестолковой беготни ноги. Сочинила ж просто так, чтоб отделаться от вопросов о "друге", которым та постоянно мучает Машку и подразнить Юлиану. Отсутствие у Машки кавалеров не на шутку беспокоило деятельную Юльку, с каждым новым приездом она доставала её более упрямо, решительно не понимая, почему у Машки до сих пор никого не завелось. А теперь во всём полный порядок. Плакатное враньё, всё объясняло, ставя Юльку на место, а Машке определяя роль мученицы. Нагло улыбающийся белозубый парень с мятого и немного грязноватого плаката, отрабатывал с лихвой своё висение на Машкиной стене. А что, мы тоже не лыком шиты. О, какой! Какой он она разглядела в последний момент, но Юлиана не знает же об этом.

— Вот, — показывала она на портрет, — делая скорбное лицо. — Провальный вариант. Я и Он. Рядом не поставишь. Ты, подруга, понимаешь моё состояние.

Юлька, подозрительно посмотрев на грязноватый плакат и на несчастную подружку, не сразу, но поверила в Машкину осеннюю сказку. "Зачем же тащить эту старую рвань домой, если не из-за любви", — решила, как всегда с жаром, она.

— Ты смешнее меня, Машуня.

— Почему это? — обиделась за свой выбор Машка. — Вроде ничего. Парень, как парень. Нос кривоват, но это ж не главное, а может, его вообще от полосы сгиба перекривило.

— У меня хоть реальный человек был. Понятно, перекос, пацанка в мужика влюбилась, а у тебя вообще ни в какие ворота — плакат.

— Что поделаешь, любовь зла, — вздыхала Маша, изображая печаль и искренне удивляясь тому, как это умная Юлька приняла всю эту Машкой насочинённую чушь близко к сердцу. — Да, вот такие дела, ну ты сама всё знаешь, как это бывает.

— Это вот на что? — постучала вдруг деятельная Юлька больно по Машкиной, не ожидающей ничего подобного, голове.

— Голова, — опешила Машка, почёсывая доставшееся руке подруги место.

— Слава Богу, соображаешь. Думать надо ей.

— Ну и что. — Не сдалась Машка, — какая разница, нравится он мне. Подумаешь, плакат, зато погладить и поцеловать можно, а у тебя даже фотки нет… вот! — показала она слишком привередливой подруге язык.

— Вот дурра, — злилась Юлька. — Реальных что ли парней мало. С чего тебя так занесло? Ты б ещё в виртуального влюбись.

— Что поделаешь, судьба такая, любить — не капусту шинковать, — водила дальше за нос подругу Машка, радуясь, что такая классная заморочка получилась.

— С шариком в обнимку случайно не летала?

— А что такое? — засуетилась Машка.

— Ты точно сдурела, — крутила пальцем у виска Юлька. — Я хоть по малолетству свихнулась, а ты с чего так слетела…

— Ничего, мне и такой в кайф, — упёрлась Машка. Вид у неё был какой-то особенно неприступный. — Где тебя так изъясняться учат? Сдаётся мне, твой отец спускает на ветер деньги обучая тебя в заморских университетах… Ай, я — яй!

Она утвердительно кивнула.

— Тоска зелёная. Пяться, не пяться, а признать придётся. Ведь по большому счёту с любовью нам не повезло. Причём обеим.

Машка доброжелательно настроенная на весь белый свет, посмеиваясь, легкомысленно отмахнулась:

— Да, ладно тебе, если у нас завал, то кому-то двойное удовольствие за нас.

Юлька не нашлась что ответить. Внимательно посмотрев на подругу и не став спорить, задумалась. Та промолчала, сопя себе в кулачок, решив вплотную заняться устройством Машкиного счастья, если уж своего не получилось. Если б Маняша знала о её спонсорских планах и туда, куда они заведут… Но, не ведая о такой перспективе, она радовалась приезду подруги, возможности общаться и говорить с ней. А Юлька, не откладывая в долгий ящик, со всем своим пылом занялась плакатным Машкиным героем. Первое, что сделала, это навела справки, где вечером выступает эта "головоломка" подруги. Тут же купила билеты за ближайший столик к сцене и с жаром взяла курс на победу. Только вперёд, на покорение. Она крутилась со всем пылом, удивляясь, почему Машке это не пришло в голову самой. Хотя, что с неё взять, кроме изучения языков, ни в чём никакой расторопности.

— Эй, подруга, — кричала она в трубку, — собирайся, мы едем.

— Куда?

Та с пылу жару заверила:

— Неважно, поторопись. Твоё влюблённое сердечко обрадуется.

— Не поняла? — возмутилась Маша.

Подруга уточнила, но до сути не довела:

— Чего в том непонятного. Я лечу к тебе, попроворнее там со сборами. Обещаю, довольная будешь.

— Едем далеко? — попробовала прояснить ситуацию ничего не понимающая Машка.

— Увидишь. Ну, ничего… пройдут и по нашей улице танки.

— Какие танки, ты чего? — пробовала разобраться Маша, но на том конце уже отключились.

Маша убеждала себя в том, что отказать подруге она не могла. У неё не было причин для отказа. Юлька налетела быстрее, чем Маша успела собраться. Покрутив подругу и буркнув — "сойдёт", она потащила её за собой, по дороге заскочив в цветочный магазин. Юлька расщедрилась на корзину диковинных дорогущих цветов.

Маша задумалась над её словами и помрачнела: "Сейчас вытащит на какое-нибудь официальное мероприятие, которое я страх как не люблю". Обычно она читала мысли подруги. Стоило ей о чём-то подумать, а Маша уже могла повторить её мысль вслух. К этому они обе привыкли с самого детства и уже не замечали, а в этот раз такого не получилось. Туманная завеса. Про всякий случай попробовала прощупать обстановку:

— Цветы-то зачем и ещё какие-то официальные, не люблю такие.

— Тебе их и необязательно любить, — отмахнулась Юлька. — Это не тебе. И вообще какие-то холодные у тебя рассуждения, подруга.

"Про что холодное это она? — изумилась Маша. — Ох, уж эта Юля". Пробуксовав рискнула расширить вопрос:

— Мы же в клуб какой-то едем или ты приврала и везёшь меня к кому-то из своих знакомых на празднование чего-то?

Но Юля, не собираясь раскрываться, берегла сюрприз и продолжала в прежнем духе.

— Не гадай на кофейной гуще, не поможет, — поцокала она языком.

— Не люблю твои сюрпризы, не знаешь, что от них ждать, — проворчала недовольная Маша.

Подруга хихикая заверила:

— Потерпи, сейчас увидишь. Только не умри от счастья.


Маша вздохнула и вздох тот был тяжёлым. С крученой и вездесущей Юлой смерть могла подстерегать где угодно. Лишь бы мгновенной. Правда, Маша очень надеялась на то, что после Юлькиных фейерверков она выживет. Для той не существовало невозможного, когда задавалась какой-либо целью. Маша всегда ей завидовала, по- доброму. Пробравшись к столику, корзину притулили сбоку, у стены. Маша не сразу в полутьме узнала ту несчастную группу, рекламный плакат которой прилепил расшалившийся осенний ветер к её ноге. Ей запомнился из всего коллектива только один и то потому, что дольше других пришлось разглаживать, помялась больше остальных именно его физиономия. Случайно она именно в него ткнула пальцем, сочиняя сказку для подруги. И этот солист с наглой ухмылкой, высокий и хорошо сложенный. В белой накрахмаленной рубашке на выпуск, очень элегантных брюках и туфлях на тонкой кожаной подошве, теперь стоял в нескольких метрах от неё. "Обалдеть! Нет никаких сомнений, — бросило в жар Машку, — на сцене стоял именно тот парень, в которого я неосмотрительно ткнула пальцем, показывая Юльке, как свою любовь. Ой, мамочки, лучше б я выбрала кого-то другого, с этим нахалом точно не договоришься, если припрёт". — Нервничала она, отхлёбывая большими глотками вино.

— Не волнуйся, — по-своему оценила состояние Машки подруга. — Всё под контролем. Он будет наш. Смотри какой ураган. Только не строй из себя скалу неприступную.

— Ещё чего! Я не желаю никаких знакомств. И заявляю тебе это… Обещаю, моей ноги около него не будет… Да чтоб мне провалиться на этом месте, — паниковала Маша.

— Не будь дурой и эгоисткой. К тому же, где ты набралась такой пошлости.

Юлька выпалила это и сразу надула губки, увидев округлившиеся глаза подруги. Мол, я стараюсь, а в тебе ни на самый маленький ноготок благодарности.

Машке стало стыдно, и она нырнула глазами в тарелку с фруктовым салатом. Сама же затеяла всё это с плакатом. Подруга из сил выбиваясь старалась… Надо терпеть. Первые минуты коллектив работал без него, вот Машка и опростоволосилась. Слишком поздно она поняла медвежью услугу сердобольной подруги. "Уже никуда не деться, придётся сидеть, иначе она поймёт, что я её обманула и тогда неизвестно, что хуже… Матерь Божья, во что я влипла?"

— Где ты про его выступления пронюхала, — подалась она к Юлии, задав мимолётный вопрос, перед этим пару раз оглянувшись: не слышит ли кто.

Та перекинула через плечо свои красивые волосы и тут же ответила:

— Ой, слушай, лучше не спрашивай. — И быстро перевела разговор на другое:- Машка, а у тебя губа не дура. Он вживую поинтереснее, чем на плакате твоём зачуханном. Возьми хоть рост, хоть стать. А плечи-то, плечи. Рожа — картинка, а голос обалдеть. — Завела свой неугомонный моторчик Юлька. — Главное не зевай.

— Это как, ты о чём? — забеспокоилась Маша, зная темперамент подруги, способный запросто её сейчас втянуть в какое-нибудь безобразие.

— Не прикидывайся пельменем, не люблю. Бери цветы и дуй к нему. На, — решительно плюхнула ей корзину на колени Юлька.

Маша, пытаясь избавиться от неприятного сосущего ощущения где-то в животе, убеждая себя, что ничего страшного с ней не произойдёт, если всучит она ему тот букет, всё же не двинулась с места.

— Зачем, я думала, ты сама подаришь, — заюлила она.

Юлька с такими эмоциями взмахнула руками, что чуть не снесла бокалы.

— Приехали. Кто в него влюблён, ты или я? Топай, давай.

— Я не могу, — заупрямилась Маша, устремив на неё умоляющий взгляд. — Ещё подумает, что я безумная фанатка.

Юля пристукнула ладошкой по столу.

— В чём беда-то. Опять у тебя телега посреди дороги. Пусть себе думает о чём хочет, только думает о тебе. Иди. — Подтолкнула её Юла, смягчив свой неожиданно резкий тон, прикосновением к её руке.

Маша заметила, что на них поглядывают со сторон. Выбухи подруги зацепили посторонний глаз. Самое время промолчать, но удержаться без уточнения не смогла:

— Я что должна отдать это именно ему?

Но та уже ничем ни стучала и не махала, а зловеще произнесла на ушко:

— Нет, мне. Поторопись. Совсем от любви мозги в шоколад превратились. Какая тебе разница, что он подумает, лишь бы заметил.

Всё ж и так понятно, но Машка, надеясь не понятно на что, тянула время. Авось пронесёт!

— Получится, как с приветом. Давай, я вон тому, толстенькому подарю. Вполне симпатичный парень. А этот, мой, позавидует. По-моему это ход…

Обессиленная борьбой Юлька едва удержалась, чтоб не дать ей под зад пинка. Маша и глазом не успела моргнуть, как она выдернула подругу с места и зашипела змеёй:

— Пошло, поехало… Петрушка с укропом. Зачем нам упитанный… Вот колбаса с глазами… Шевели ногами.

— Колбаса с глазами — рыба, — шмыгнула обиженно носом Машка. Ситуация становилась отчаянной. Она видела из неё только один выход — сбежать. Впрочем, есть и ещё один — признаться. Какой лучше трудно сказать. Советы всегда легче раздавать.

— Что? — вытаращила глаза деятельная подруга. — Если ты струсишь, — голос её то дрожал как натянутая струна, то чеканил как барабанные палочки, — я больше никогда… Слышишь, никогда не буду с тобой разговаривать!

Машка поняла, что припёрта. И из Юлы сочувствия не дождаться. Тяжело, словно собравшись на казнь, вздохнула:

— Не ругайся и не принимай к сердцу, я пошла…

Краснея, доплелась до полукруга олицетворяющего сцену и замерла, держа корзину на вытянутых руках. Пуча глаза, как рыба, выкинутая на весы, раскрывая беззвучный рот, постояла так около парня, совсем не соображая отдать ему это в руки или просто поставить и уйти. Окинув её сухим быстрым взглядом, певец попробовал выправить ситуацию.

— Это мне? — забрал он цветы у ожившей от включившегося дыхания Машки, догадавшись пожалеть безъязыкую девицу.

"Юлька, несмотря на то, что недипломированный пока ещё психолог, а рассчитала всё верно. Он, бесспорно меня запомнил, только вот под каким соусом?" — Плюхнулась Машка на стул рядом с неугомонной подругой.

— Ничего подруга, это неважно, — притворно-бодрым голосом убеждала, не сдаваясь, та, — главное, вы пообщались.

— Да, уж. Особенно я, — вздыхала расстроенная Маша. "И чего я пристала к бедному парню?"

Как бы там не было и кто из них был прав, но певец в следующий свой выход на сцену едва заметно поклонился ей, как бы персонально выделяя её из зала. Приветливая улыбка осветила его лицо.

— Ооо! — ликовала Юла. — А что я говорила!

Девчонки досидели до конца выступления. Не смотря на то, что поклонов больше не последовало, Юльке было интересно, а Машке нельзя выходить из придуманного образа. Вот и хлопали глазами до победного. "Юльке, похоже, понравилось делать меня счастливой, так что её запросто уже невозможно остановить". — Переживала Машка. А подруга, действительно обрадованная успехом (интересно каким?), трещала без умолку, берясь сразу же за разработку нового плана. "Это ей скучно и она так развлекается, — с тоской думала Маша, — а что же делать мне, несчастной?"

— Зачем тебе план? — разозлилась она на подругу.

— Будем влюблять в тебя этого лапочку.

— Он же тебе не понравился? — с надеждой заглянула ей в глаза Маша. — Я могу разлюбить…

— Я передумала, — заторопилась та с ответом.

— Ты же смеялась над плакатной любовью? — поддела Маша.

Подруга посмотрела на неё с недоумением, мол, ты чего, когда это было, и с энтузиазмом заявила:

— Мы картинку сделаем реальностью. Будем стараться, по крайней мере.

О! то не входило в планы Маши.

— Сама подумай, ну зачем мне эти трудности? — взмолилась она.

Только Юлька не собиралась складывать крылышки.

— Машуня, ты меня поражаешь, своей забывчивостью. И вообще, не надо меня пытаться учить. Слышала: учёного учить- только портить.

— Больно надо… А на память пока не жалуюсь, — хмыкнула Маша на всю эту её эмоциональную чушь.

Подруга аж зажестикулировала руками.

— А сказки, вспомни сказки?

— Вот только не надо ещё и сказок…,- отмахнулась Маша.

Но азарт Юлы так просто ручкой не смахнёшь. Она развязала бантик своих алых губ, на два конца.

— Нет, послушай. Ведь все герои, все! Прежде чем дотопают до счастья проходят испытания и борются с трудностями.

Маша просто так брякнула:

— Да? Неужели?

О! Для подруги это уже повод для разговора и психологического эксперимента.

— Ты вспомни, вспомни. Золушку оттесняют от туфельки. Иванушка и жар птицу ловил и за красавицей ездил, даже в кипятке варился…

Маша поняла, что попалась.

— Можешь, не продолжать… Я поняла, от тебя не отвязаться и ты непременно прогонишь меня через "огонь, воду и медные трубы".

— Вот и умница. Там тоже все боролись, — облегчённо вздохнула Юлька.

Но Маша просто так не сдалась. Пусть не думает…

— Ты упустила главное.

— Не сочиняй, — Юлька тут же отмахнулась. Себе она такое позволяла.

Но Маша продолжила:

— В каждой сказке был волшебник. У Золушки — крёстная, у Ивана — Конёк Горбунок…

— Подумаешь, можно и без цирка обойтись, — не собиралась отступать от своего она.

Маша вызывающе широко развела руками.

— Как?

— Выработать позитивный взгляд на любую ситуацию, — выпалила Юла.

— Всё? — почти рычала Маша.

Пожалуйста, раз так хочется Юлия добавила ещё:

— Заставь обстоятельства работать на тебя. К тому же у тебя есть я.

— Только не надо никого в меня влюблять. — Пыталась ещё взбрыкнуться Машка. — Он взрослый парень, у него наверняка есть жена, дети, любовницы. Зачем мне эта канитель. Хватит с меня и портрета.

— Ни фига! Завтра я всё о нём узнаю и тебе доложу. Готовься в случае чего к следующему походу. Кольца у него нет. Хотя в шоу бизнесе это ничего не значит, — возразила она сама себе. — Могут быть три жены и пять детей, а зрителям гнать, что девственник.

— Вот видишь, — уцепилась хоть за что-то Маша. — Ты что хочешь опустить меня до роли любовницы?

Юлька откликнулась скоренько:

— Я ж сказала, сначала узнаю.

"Хоть бы у него был гарем и куча детей", — отбивалась Маша в надежде, что повезёт.

— И потом, ты сама подумай, всё с ног на голову перевернуть нельзя. Девушке, бегать за мужчиной, не то, чтоб неприлично, а просто аморально. Меня мамочка убьёт.

— О, не смеши. Всё давно изменилось, теперь молодые люди ждут, когда их приласкают. А мамочке такие вещи уже в детских садиках детки не позволяют себе болтать.

— Ты говоришь ерунду. Чему тебя только в той Европе учат…

— Сейчас выясним, — вытащив из сумочки маленький магнитофончик, изображая борзую корреспондентку, она направилась к группе молодых людей.

Через пять минут она приложила его к Машиному уху. И та услышала, как на провокационный вопрос подруги: "Когда они собираются отчалить отсюда?" Последовал ответ: "А мы вообще-то здесь обычно до тех пор, пока нас девочки не снимут! Так, что дерзайте!".

— Ну, как тебе мои доказательства?

Машка закатила глаза.

— Я перевариваю твою информацию.

Юлька, празднуя победу, поторопила:

— Переваривай её быстрее. Инициатива — это теперь не мужская прерогатива.

Маша завела за ухо прядку волос, провела ногтём по подбородку, и не придя к согласию с собой, возмутилась:

— Ненормально это всё, неестественно.

Но Юлька как будто только этого и ждала, чтоб получить дополнительную дозу вдохновения.

— Ха! Теоретически вся та мура, о которой мы бестолково спорим, звучит так:- "Идеальная инициатива — это хорошо спланированное предприятие, которое в глазах мужчины должно выглядеть, как счастливое стечение обстоятельств". Ты поняла. Твой козёл должен не сомневаться в том, это благодаря судьбе, а ни твоим стараниям, вы встретились на одной половице, в один час.

Наконец Мария поняла, что так ей просто от Юлы не отбиться и, чтоб перевести с неприятной Машке темы разговор на ещё более нежелательную для Юльки, вредничая, спросила:

— Как же с Максимом?

— Никак, — сразу же потухла подруга, забыв про Маняшу. — Где его искать, кто знает, страна большая.

— Может, поискать как раз и стоит. Мало ль. — Посоветовала Машка глупость, боясь, что Юлька опять возьмётся за неё.

Та нехотя поддержала разговор.

— Наверное, при желании можно всё. Даже такое безрассудство. Но часики не останавливали свой бег и, скорее всего, у него семья, дети, жена.

Маша поддакнула:

— Тогда у него уже была девушка, я помню. Он приходил с ней на репетиции.

— Ты права, Машуня, была. Пока я выросла, у него мог пионерский отряд детишек родиться.

— Мог.

— Значит, не моё это. Так бывает. Болит у одного, а у второго нет. Я ж просила его подождать, когда подрасту. Не поверил, не заинтересовался даже. А женатый для меня табу. Табу!

Маша согласно закивала.

— Ты права Юла, ох, как права.

Закивать-то закивала, а подумала: "если отнять у неё эту сумасшедшую любовь, то что же ей останется в жизни? Отчего ж мы ненормальные-то такие". По-человечески ей было жаль подругу.

А Юла неслась в своих рассуждениях дальше. Больше это предназначалось её ушам. Воодушевляло, давало надежду и силы жить…

— Да, если судьба, то дорожки наши пересекутся. А нет, это будет только моя боль.

Видя, как кривятся её губы и маска боли уродует её лицо, Маша уже была не рада тому, что свернула разговор в старое, старое русло.

— Да. Наверное, оно, так. Мало ль в кого мы влюбляемся детьми, но чтоб это перекинулось на взрослую жизнь, не довелось слышать о таком. Может, это болезнь у тебя такая? — обняла подругу Маша. Ведь Юла имела полное право на счастье, которое почему-то так же как и Маше не желает улыбаться. Ну, почему не может сбыться Юлькина заветная мечта. Кто в небесной канцелярии ведает за это и так бездумно раздаёт подарки.

— Может и так, ты приехала Машенция, выходи. — Открыла она дверцу машины. — До завтра я всё узнаю, и мы его возьмём, — подмигнула она, обнадёживая Машку.

— Давай Юла, найдём себе не таких красивых и шустрых, чтоб голова болела, а? Говорят, жизнь с такими мужьями бывает размереннее и спокойнее, — ляпнула под настроение Маша.

— Посмотрим, — усмехнулась та.


"И дёрнул меня чёрт приколоться с тем плакатом, — ругалась Маша на себя, поднимаясь по лестнице в квартиру. — Кто б мне объяснил, зачем я его домой припёрла". Придя в комнату, плюхнулась на кровать, со стены ей подмигнул ставший её головной болью парень. "Чтоб тебе одними лягушками питаться, чтоб тебе на постели из листьев спать и одни копейки в кармане таскать, — выпалив ругательства, отвернулась она от него. — Чего тебе скажи, непременно нужно было, именно к моим ногам приклеится. Проблемы теперь от тебя налезают одна на другую".

Ни раздеться, ни отвести душу не успела.

— Мария, ты, где была? — постучавшись, вошла мамочка. — Поешь, я разогрею.

Маша не тронулась с места и даже не подняла на неё глаз, чтоб та подумала, как она занята делом. Может быть, та не решиться её отвлекать. Предстояло объяснение, а объясняться не было желания. Но мамочку не провести. Она подошла вплотную и положила руку дочери на плечо.

— Юля возила музыку слушать, — солгала Машка, не говорить же правду. Хотя почему солгала, музыка же там точно была, если считать то, что они слушали, музыкой.

— Зачем ты эту дрянь тут повесила? — ткнула родительница презрительно в плакат. Маша понимала, что родительница не одобряет её увлечения, хоть и не препятствует глупостям.

Плечи пожались сами собой: "И что от меня все хотят?"

— Не знаю, — выдержала маменькин изучающий взгляд Маша. — Осенью ветер с листочком клёна принёс. А вдруг на счастье.

— Если б тебе мешок для мусора прилип к сапогу, это на что по твоей теории?

На такое сразу не ответить.

— И что вам всем этот плакат дался, — обиделась Машка. — Висят себе баксов не просят. И вдруг поняла душой то, что в первую минуту такой рьяной защиты куска бумаги ей было ещё не понятно самой. Она билась за него, как за члена семьи. Напугалась не без того. Забеспокоилась: вдруг мама всё поймёт… — Ой,- выдохнула она раздражительно, — не доставай, мамочка.

А та горько вздыхала:

— Всё это противоречит правилам хорошего тона, и узнай они, потрясёт всех наших знакомых.

"Хорошо, что она ничего не знает о предпринимаемых сумасбродной Юлой усилиях", — с ужасом подумала Маша.

Чтоб прервать непонятный обоим разговор, поспешила скрыться от матери в душе.

Надо отдать Юльке должное, она честно и упорно искала способ "случайного" знакомства с героем Машкиного сердца. Оказалась задача не так проста. С ходу не выгорело. Но Юла не отступила. Тогда она резко сменила тактику. Юльки не было дня три. Позвонила, что снимается в новом клипе. Машка обрадовалась, авось закрутится и забудет о её сказке. Но подруга примчала к вечеру, на парах и вся при плане. Она ворвалась к ней в комнату с такой стремительностью, словно её подхватил вихрь и швырнул прямо под нос оторопевшей Маше. Она сникла. Значит, потащит сейчас опять куда-нибудь. Так оно и вышло:

— Собирайся, бегом.

Огромные глаза Маши вспорхнули птицами.

— Куда?

Торопясь, словно не успеет, подруга выдохнула:

— Они в казино. Вот так удача! Я всё заказала.

Машка опешила. "Не может быть!" Пока переваривала информацию, молчала. Потом уже не молчала. Сначала до хрипоты отстаивала своё право, потом поняв всю бесполезность слов, перестала. Подруга смотрела на неё равнодушным взглядом. Поняла: надвигающееся предотвратить не в её силах. Она сходила на кухню. Налила в стакан минеральной воды. Выпила её и неуверенно проныла:

— Может не надо?

Юла оглядела Машу критическим взглядом и заметила:

— Мне не нравится твой гардероб. — Дальше началось перетряхивание её шкафов. Не слушая Машу, она перебрала всё. — Надо завтра прошвырнуться нам по бутикам. Самый раз тебе обновиться и поднять настроение. Поверь — это так бодрит.

"Ещё и магазины…", — Машенция схватилась за висок. Придя в полное уныние, она всё же сделала попытку выкрутиться:

— Француженки считают, что чем меньше гардероб, тем лучше, — объявила Маняша несколько озадаченная прытью подруги.

— Чепуха! Большинству из них вообще глубоко наплевать на свой внешний вид, — тут же парировала Юла. — Но мы же не они. Поэтому всегда должны быть при гардеробе и параде.

Прежде чем что-то сказать, она в отчаянии подняла глаза к небу.

— Знаешь, у меня голова болит, — искала причину, чтоб остаться дома и просто поболтать Маша. — Я не осилю никаких мероприятий.

— Ничего с твоей тыквой не будет, — носилась подруга по комнате. — Увидишь любимого, послушаешь, как он поёт и порядок. Давай, торопись, клуша. Надо заехать букет купить.

— Опять? — подпрыгнула Машка, — я не пойду с веником к нему. Хоть режь.

Юла, не забывая о деле, подошла к трюмо, чтоб полюбоваться собой в зеркале. Улыбнулась: "Хороша!"

— Я лучше знаю, что делать и как кадрить. Тем более он холостяк. Вот такой перец. — Выставила она свой большой палец. — Девками обвешан, как баба кошёлками с рынка.

— Вот, — обрадовалась Машка, — зачем мешать, пусть висят. С меня происшествий вполне достаточно.

Юля ещё раз улыбнулась своему отражению: "Просто неотразима!"

— Только пожелай… Он будет наш, не сомневайся. Описываю в двух словах…

Маше захотелось её укусить, но в последнюю минуту вдруг осенило:

— Стоп! Ты, что, решила на мне дипломную работу обкатать?

— Зовут его Кирилл, фамилия Таран, — не моргнув глазом на Машкины колкости, докончила она. — Мировой парень.

Маша, покусывая нижнюю губу, молчала. Её смущало предчувствие чего-то непонятного, от чего ныло сердце, и рвалась в боли душа. "Лучше ничего не начинать, чтоб потом не кусать себе локти".

Дорога, несмотря на старания Юльки, быстрой не получилась. Машины больше стояли, нежели ехали. "Это даже хорошо, что застряли в пробке и опоздали к началу", — радовалась Маша, прихорашиваясь перед зеркалом в дамской комнате, вызывая своей нерасторопностью раздражение у деятельной подруги. Однако, сколько не тяни, а всё равно пришлось пройти к своему столику.

— Провозилась квочка, — ворчала Юлька. — Пару песен пропустили. На цветы, тащи, не дрейфь. — Подтолкнула она к сцене замешкавшуюся Машку. Всё повторилось до мелочей. Маша опять тормознула с цветами, застряв около него. "Просто наказание какое-то!" И опять он шутками выручил её, проводив глазами до места, не узнав сидящую к нему спиной Юлиану. Та жалеючи погладила подрагивающие Машкины руки.

— Оботрёшься…

Машка почти застонала.

Этим походом всё не кончилось. Правда, Юлиана на какое-то время пропала. Маша не могла вызвонить её даже по телефону. Но наполненная заботой подруга, сама напомнила о своём существовании и очень скоро. Каким уж способом неизвестно, но подруга достала примерный план их концертных выступлений и работы на несколько месяцев вперёд. Немало подивившись этому обстоятельству, она постаралась напрочь забыть о нём. Певец мало её тревожил: у неё было по горло своих дел. Но подруга не отставала:

— Вот смотри!…

— С ума сойти, как тебе это удалось? — не верила своим глазам Маша. "Вот влипла, так влипла, ещё заставит по всем пунктикам ходить. Ни за что, только уедет, сразу поставлю на этом безумии точку. Жаль, конечно, таких титанических усилий подруги, потраченных впустую, но балаган надо прекращать".

— Будешь ходить на всё, — тем не менее, давала инструкции Юля. — Я уеду, а ты темпов не сбавляй. Поняла, а то придётся начинать всё сначала.

— Есть! — с воодушевлением пообещала Маша, взяв под "козырёк", а на ум кинула совершенно иное.

Терзаясь стыдом за враньё, думала абсолютно о другом: "Больно оно мне надо. Ты уедешь, я Тарану прощальный марш сыграю". Но на десятое посещение "объекта" Машка со страхом почувствовала, что втянулась. "Этого ещё не хватало!" — ужаснулась она своему открытию.

— Машка, с каким чувством он забирает у тебя цветы? — оттачивала на ней свою профессию подруга, мучая вопросами.

— Со всем не с тем, что ты ожидаешь, — прижав руки к горевшим щекам, буркнула без восторга та.

Но опыт для Юльки превыше обиды и она требует:

— Давай по — порядку.

Ну хорошо, если ей так хочется для повышения профессионализму, Маша ей расскажет.

— Каждый раз по-разному он смотрит на меня. Было непонимание, презрение, усталость и даже, "а не пошла бы ты куда подальше". Может, Юла так и сделаем?

Подруга вытаращила глаза, но не сдалась.

— Брось ерундить. Сегодня как смотрел?

— "Чего тебе детка надо, ты мне до смерти надоела?" Сунув ему цветы, я трусливо сбежала. Всё, эксперименты самое время кончать Ты уезжаешь, у меня успехов ноль.

— Ни в коем случае, всё идёт прекрасно, — заверила она Машку.


И вот Юлька уехала, а Машка, всё время размышляла о её инструкциях, тихо ненавидя и презирая себя, ходила. Понимая, что можно уже спокойно бросить игру, остановиться не могла. "Не могу, — наконец призналась она сама себе. — Теперь безумно хочется его видеть, слышать его голос. Ловить каждое движение губ, глаз. Я знаю, как он поворачивает голову, как улыбается. Каждый взмах руки, шаг по сцене, я могу предугадать. Закрыв глаза, попробовала вспомнить его огромные глаза, какого они цвета? Кажется зелёные. Такие же, как мои, — обрадовалась она. Я влипла в любовь, — сев на колени в кровати, погладила его лицо на плакате Маша. Играла, играла и доигралась до бессонницы. Надо признать, что он нравится мне до дрожи в коленях и животе. Придётся посмотреть, где они выступают на этой неделе, а то соскучилась. Ой, в Питере! Почему бы и нет? Куплю билет и прокачусь". И прокатилась. В деле любви главное решиться полюбить, а потом уже несёт, как по накатанной колее. У Тарана чуть не выпал микрофон, когда он увидел её на том концерте.

— Кирка, смотри, — доставали его друзья, — Эта твоя лопухнутая незнакомка и сюда припёрлась.

— Сам на сцене еле устоял, — отмахнулся тот реагируя на болтовню друзей кислой усмешкой.

Друзья поддразнивали:

— Чего она хочет от тебя, спросил бы?

— А я знаю, дарит цветы и сидит себе или исчезает, — бурчал певец, явно удручённый происходящим.

— Что ни письма, ни записки, ни приглашения на свидание? — удивлялись ребята.

— Ни-че-го, — выпалил он.

— Посмотрим, что сегодня отчудит, пой. Нет, припереться в такую даль, она точно с приветом, — гудели ребята дразня его.

— Ну, я ей…,- цедит сквозь зубы он.

Ничего нового она не изобрела, подарив букет села на место досматривать программу.

— Это уже наглость, — подтрунивала над Тараном группа, — завалить тебя цветами и ничего не просить.

— Сами же сказали с приветом, — Отбивался тот, решительно ничего не понимая. Вот это-то непонимание и заводило, зля Кирилла. "На фанатку не похожа, на сумасшедшую тоже. Влюблённая? Совсем не из той оперы, те лезут с поцелуями, со свиданиями и прочей ерундой. Так кто она и что ей надо?"

Маша сняла номер в отеле на два дня. На завтра запланировано ещё одно выступление коллектива, и она хотела побывать на нём. Но случилось непредвиденное, ей не повезло с билетом. Разобрали всё, даже дорогие места. "Купленные цветы придётся как-то передать ему, не выбрасывать же, в самом деле. Хорошо бы придумать как. У Юльки бы даже не возникло такой проблемы, а я не рыба не мясо". — Страдала она. Не придумав ничего оригинального, стала ждать их приезда у служебного входа. О приезде кумиров известил визг несущихся поклонниц. Машка, спрятавшись за чужие спины, пропустила Кирилла с висящими на нём девицами и тормознула шедшего последним гитариста. Узнав Машку, парень таращил, не стесняясь на неё глаза.

— Извините, — мне неловко, — лепетала она. — У меня нет билета на ваше выступление. Я не смогла купить. Отдайте цветы Кириллу. Простите за беспокойство. Спасибо.

Машка, всучив букет решилась пройтись — осмыслить пережитое и попробовать разобравшись понять чего она всё-таки от него хочет. Но гуляние по Питеру мало прояснило ситуацию, корни которой надо было искать совсем в другом месте. То есть не в голове, а сердце. Только Машка об этом старалась не думать.

А гитарист ничего от изумления не сказав, лишь кивнув в знак согласия головой, получив букет с трудом освоил происшедшее. Обернувшись у входа он уже не нашёл девушки.

— На свой веник, — пхнул он огромный букет Тарану. — Оранжерею тебе уже перетаскала.

— Не понял, — удивился тот, — откуда?

— Твоя, чокнутая, передала. Выяснилось, что у неё на это выступление нет билета. Чтоб лично сунуть тебе его в морду.

Его тёмные глазки зажглись не то огнём, не то радостью. Он помучил своё ухо.

— И ничего не сказала?

Ребята со смехом развели руками и пожали плечами.

— Ни-ни. "Извините, простите", и испарилась, даже рассмотреть, как следует, не успел.

Таран просто не мог не пробурчать:

— Ненормальная какая-то.

Ребята хмыкнули:

— Может и так, только, похоже, девочка не бомж и не вешалка с гардеробом.

— Не знаю, — покачал он головой.

Группа не собираясь притухать приводила ему новые аргументы:

— А ты прикинь. Букеты, посещения клубов, ресторанов и казино, а теперь ещё и поездки за тобой. Билеты везде дяди за денежки продают, не говоря уж о том, похавать требуется и всякую мелочь приобрести. К тому же на шее не виснет, к груди не припадает и в подъезде не караулит.

Таран, недовольный таким участием ребят, возмутился:

— У меня, что мало богатых баб, эка невидаль.

— Такая, с гербарием в голове, впервые, — сгибались от смеха ребята.

В Машке, без поддержки подружки, вели борьбу сразу несколько женщин. Одна, — сгорала от стыда за развёрнутые боевые действия. Другая, — таяла от любопытства, желая идти только вперёд. Третья металась между этими двумя, мешая обоим. "Цветы, это же не преступление, а удовольствие тому, кто дарит. А так же для того, кто принимает такой дар?" — убеждала себя Машка и новые букеты летели на сцену. Её борьба с собой закончилась тем, что она ходила уже почти на все его выступления и даже отважилась ездить за группой, пока правда, по большим городам. Клятвенно убеждая себя и мать, что чисто с экскурсионной целью. Кирилл попривыкнув к наличию на переднем крае ненормальной, начинал скучать, не найдя её на привычном месте. Обшаривая глазами зал, кривясь в усмешке, тянул:

— Наверное, цветы кончились.

Он тоже изучил уже её график преследований, хорошо зная, где можно увидеть, а куда она ещё не рискует добираться.


Юлька, прикатившая на рождественские каникулы, сразу включилась в борьбу за счастье подруги. В первый же день, прилетев к ней, развела бурную деятельность, забраковав враз всё, что делала Машка. Она прочитала там какую-то новомодную статью и желала её немедленно на ней испробовать.

— Как дела подруга, на том же месте застряла, где я тебя и оставила?

— По-моему он принимает меня за дурищу фанатку или за сумасшедшую.

— Сонная жизнь твоя кончается с моим приездом. Я её запрещаю.

— Я догадалась. Валерьянкой надо запастись.

— Будем выводить его из заблуждения. Покажем что ты не из этих, то есть не из тех. Черт, тебя саму покажем. — Носилась она по Машкиной комнате не в силах присесть.

— Юлька, ты меня со своим адским моторчиком впутала в г… Непонятно во что, — докончила Маша нейтрально, удержав себя от нехорошего слова.

— Не ной. — Не обиделась Юлька. — Перед Новогодними праздниками певцы нарасхват. Деньгу зашибают. Узнаем, у кого они распеваются, и пойдём по гостям. Главное — не переиграть и не напугать его.

— Как? — вспылила Маша.

— Не проблема, — погладила её обнадёживающе по плечу Юла.

Но Машку это только распылило.

— Юлька, почему ты через любую кочку перешагиваешь, а я у маленького камешка торможу?

— У каждого свои тараканы. И опять же кто на что учился. Не тяни время, собирайся.

Маша вынуждена была согласиться с таким подходом.

На ближайшее же число Юлька не только узнала, где они работают в концертной программе, развлекая коллектив крутого офиса, но и заимела приглашение на эту вечеринку. Старалась на всю катушку. Хотя признала — познакомиться с этим субъектом оказалось намного труднее, чем она себе представляла!

— Как-то не совсем удобно, перед хозяевами, — сомневалась Машка, подкрашиваясь перед зеркалом.

— Там будет море людей, жёны, дети, любовницы, до тебя никому нет никакого дела. Представь себе, у них праздник, не до нас. Нам след остерегаться на своём пути кретина, положившего на нас пьяный глаз, чтоб в семейный скандал не попасть.

— О, я не пойду, — напугалась Машка. — Зачем мне неприятности.

— Пойду, не пойду… Букет не забудь.

"Я ж ничего такого от него не хочу, подумаешь, посмотрю, не убудет с парня, целые залы глазеют и не сглазили пока". — Утрясала она свой поход со своею душенькой. Услышав про букет, она встрепенулась:

— Это, как шампанское на похоронах будет, Новый год же.

— Не отвлекайся от своего сердца, остальное, моя забота и моей голове решать, но ты права, надо подумать. Придумала, — прыгала она через минуту, — придумала! Возьмёшь большущую бутыль шампанского, завяжешь на горлышке бант помасштабнее, золотой, яркий и поставишь у его ног. Оригинально. Разве я не умница!

— Господи, это наказание какое-то. Кто меня за язык тянул. Могла ж про гаишника с жезлом пошутить. Что тебе в Англии своей не сиделось, зачем ты меня мучаешь, — разнервничалась Машка, представив себя с таким бочонком.

— Ну, Машунечка, — поглаживала она её по плечу, — Мы возьмём такую, что ты дотащишь. Машенька, котёнок, собирайся, я ж для тебя стараюсь.

— Зачем ты ко мне пристала только…,- сдавалась Машка на милость подруги. — Ты психолог, конечно, но, по-моему, мужики плохо понимают намёки, ничего не смыслят в женской логике, если разбираются то с трудом в наших фантазиях, но вот фальшь чувствуют всегда.

— Пристаёт жвачка. — Тут же взяла инициативу в свои руки, почувствовав слабинку Юлька. — Шевелись, время уходит. Берётся рассуждать в чём ничегошеньки не смыслит. Что там мужики могут понимать, когда они себя-то и то не понимает. Да нам и не обязательно это. Мужик, как снег, либо есть, либо его нет. Понятно?

— Чего б тебе самой не влюбиться в кого-нибудь и старайся для себя, на мне уже дорожку накатала, у тебя, как по маслу пойдёт.

— Это удар ниже пояса.

— Прости. — Обняла подругу Маша. — Я влезаю всё глубже и глубже.

— Отсюда и твоя паника. — Обрадовалась она.

Машка с трудом доволокла ту огромную бутыль, обвязанную у горлышка бантом до импровизированной сцены. Кирилл потерял дар речи, когда бутыль бухнулась ему под ноги и, не устояв, покатилась к ребятам. Машка под смех танцующих, пробежав марафон на четвереньках, выловила ее, приткнув к инструменту. Умирая от стыда, и прикрывая ладошками покрасневшие щёки, заторопилась улизнуть подальше. Шла, кляня себя убогую, Юльку такую разумную и ветер, принёсший тот плакат. "Уж лучше б то был мусорный мешок". — Глотала она тут же навернувшиеся слёзы, а ведь так хотелось быть сильной. Кирилл смотрел ей в след, было от чего обалдеть. Оказывается, ненормальная проникла и сюда, на закрытую вечеринку, плюс эта бутыль. Как она ещё сама не разлеглась на сцене рядом с такой бочкой. Полазив на карачках за катающимся по сцене подарком, опять же молчком уползла себе куда-то. "Нет, она меня точно добьёт", — охал он, отбиваясь от хохочущих ребят.

— Мне в какой-то миг показалось, что, ты озверел Таран, — смеялся барабанщик.

— Я точно больше не могу так, пойду, найду эту чебурашку и всыплю, чтоб не повадно было.

Друзья не соглашались с такой постановкой вопроса:

— Интересная особа, очень интересная…

Но Машку не так просто было сейчас найти. Она сопливилась в Юлькино плечо, прячась в женской комнате. Интересно, где ещё-то? Переживая свой провал и кляня свою несообразительность, она икала от слёз.

— Не переживай ты так, — утешала подруга, — не рассчитали размеры маленько. — Велика важность. Опять же ищем плюс… Ищем, ищем. О, нашла! Теперь он тебя разглядел всю. По крайней мере, зад твой при ползании просматривался на все сто. А он у тебя…

Договорить она не успела. На Машку такое успокоение подействовало потрясающе, она завыла:

— Господи, ну почему я дура такая-я… Ты вон остроумная, находчивая пользуешься фантастической популярностью у мужчин. В поклонниках недостатка не было никогда. А я… одно недоразумение.

Юла тут же принялась обкатывать на ней полученные знания.

— Машка, кончай меня промокать и айда, веселиться. Всем нам свойственно ошибаться и даже самые успешные порой терпят неудачи. Помнишь, модельер выплыл на сцену с расстёгнутой ширинкой и ничего не умер, только очков себе набрал. Потом опять же истина гласит. "Неудачи — это не что иное, как опыт, а он никогда не бывает отрицательным". Ну, закругляйся с терзаниями.

Маши ничего не оставалось как глубоко и тяжко вздохнуть.

— Спасибо утешила. Стыдно же на него смотреть, а она мне про модельера толчёт.

Юля тут же принялась бурно возражать.

— Вот ещё, из-за такой мелочи портить себе вечер. Хотя сама виновата, чего сунулась ловить её, катится и фиг с ней. Умывайся и пошли. Что за дела, весь праздник торчать в туалете.

— Я больше не могу-у…

Юла категорически не была с ней согласна.

— О! Что за канитель. Хватит заниматься самоедством. Мы сюда пришли отдыхать.

— Какой отдых после того, что я натворила.

Подруга теряя терпение прицыкнула:

— Машка, нельзя всё время возвращаться к ошибке и обвинять себя. Забудь.

— Как? Психолог посоветуй… — потребовала Маша.

Юлька в два счёта оседлала своего любимого конька.

— Закрой глаза и представь себя под струями воды, смывающими с тебя все твои неприятности. Помогает. На себе пробовала.

Машка не удержалась от ехидства.

— Экспериментируешь?

Юлька не отнекивалась.

— Это не эксперимент, а применение знаний на практике. Не хочешь это, то есть и ещё способ. Ты замечала, что если тебя кто-то обижает, ты сразу сгруппировавшись, задерживаешь воздух в лёгких?

— Как это? — опешила она.

— Перестаёшь дышать…

Маша ничего не помнила, но на всякий случай сказала:

— Ну?

Юльке и не требовалось её согласие.

— Так вот я тебе дам разъяснение и профессиональный совет.

— Опять глупость какая-то, — с осторожностью подошла к совету Маша.

— Обижаешь… Дыхание — это то, что связывает душу и тело. Поняла?

Маша подняла одно плечо выше другого, что означало:

— Туманна твоя заморская наука.

— Когда твои нервы натянуты, как струна, подумай: "Я вдыхаю радость, выдыхаю грусть. Вдыхаю энергию, выдыхаю слабость"

— Глупость… — брякнула рассерженная Маша.

— Не перебивай, — продолжила не смутившись Юла, — и сделай пять глубоких вдохов.

Маша бурча подчинилась.

— С тобой не соскучишься и своей смертью не помрёшь.

— Я серьёзно, — пригрозила Юлька.

Боясь обидеть подругу, Маша сдалась.

— Ну, хорошо. И зачем всё это?

— А вот в этом-то и вся соль. Это помогает сохранить спокойствие и уравновешенность. Чего тебе сейчас и не хватает. Давай попробуй. Ты ж ничего не теряешь.

Машка тяжело вздохнула.

— Тут ты права. На все сто процентов. Я уже ничего не теряю. Но от пяти вдохов я сдохну.

Подруга деятельно возразила:

— Ты обижаешь свои лёгкие.

После психологических тренингов, Юлька опять её вывела на люди, окунув в общее веселье. Когда Таран вытащил её из круга народного топтания, развернув к себе, у Машки подкосились ноги. Опомнившись, первое, что она сделала, это постаралась вырваться и исчезнуть.

— Куда, птичка, — прижал он её к себе, ловко уводя в танце из людской гущи.

— М-м… — мычала девушка не в силах выдавить из себя ни слова.

— Ты зачем за мной бродишь, а? — грозно припугнул он её.

Машка тупо молчала, не пытаясь даже выдавить словцо. Достаточно уже и того, что примитивно пялясь на парня сопела.

— Немая? — остановился он, изображая поцелуй её потной от напряжения ручки.

Она почувствовала себя ужасно.

— Не немая, всё глупо и нелепо, извините, — расстроенная Машка, не оглядываясь, пошла на выход.

Держащая всё под контролем Юля, бросив своего недовольного партнёра, догнала её уже у двери.

— Куда ты шалая? Видишь, мы продвигаемся вперёд.

— О чём ты? — огрызнулась Маша даже не поворачиваясь к ней.

Юля с готовностью выпалила:

— Вы уже танцуете.

Маша встала. Её руки застыли в мольбе на груди. Она просто молила подругу о пощаде:

— Зря это всё, Юла. Он ненавидит меня. И чего я этот плакат подобрала дурища. Надо выкинуть его из головы вместе с плакатом на помойку. Как ты там советовала: вдох, выдох и пока. Не спорь, это будет правильно.

Подруга обняла её за плечи, чмокнула бодря в щёку. По правде Юлии было жаль Машку и она решила сделать ей небольшую уступку. Погладив по плечу, сказала:

— Ты устала.

Маша кивнула:

— Насильно мил не будешь, это из мудрой старины идёт.

Юлька тут же возразила:

— Под лежачий камень вода не течёт, это тоже оттуда же.

— Не знаю.

— Ты уже сегодня кайф от его рук получила, — загорячилась на её упрямство подруга, — помнишь, ты говорила с самого начала, что ничегошеньки не получится, а ведь он держал тебя за руки. И вообще, отступать поздно, я договорилась с их директором, догадайся о чём?

Машка чуть не подпрыгнула, но у неё подвернулся каблук.

— Ты с ума сошла.

— Правильно, они будут петь в новогоднюю ночь, в нашем элитном клубе, я их за хорошие бабки перекупила. Представляешь. Разве я не молодец!

— На меня не рассчитывай, я не пойду, он так на меня смотрел…,- всхлипнула Машка.

— Пойдёшь куда ты денешься. Семейный выход. Наряд приготовь повыкрутастее. Одно плохо мамочкины глаза кругом, но, будем надеется, что они будут смотреть на другое. Как никак широкий выбор развлечений, от нарядов дам, до их драгоценностей и мехов. Мы приехали, вылезай, сопли подбери, чтоб раньше времени не волновать маман, — напутствовала она Машку, подогнав автомобиль к самому подъезду.


Как не крутилась Машка, а ехать пришлось. Она вошла в клуб в вечернем платье, купленном вчера с Юлькой для сегодняшнего вечера, при перчатках, сумочке из той же ткани что и платье, а ещё под руку со старшим братом Александром. Родители хотели блеснуть. Маму, при полном параде, вёл следом отец. Машка умерла бы со скуки, если б не Юлька, утащившая её тут же в противоположную от родителей сторону.

— Мама смотрит на меня, как милиционер. Словно подозревает в чём-то нехорошем, — пожаловалась подруге Маша, — представляешь, что будет с ней, когда она увидит на сцене оживший плакат.

— Подумаешь проблема, я её уведу на тот момент, вот ей ничего и не покажется.

Маша тут же съязвила:

— Эта твоя новая идея, намного удачнее предыдущей.

— Какой?

— С бутылкой шампанского, — хмыкнула она.

Юлька не обиделась и приняла обучать дальше.

— И вообще, Машенция, относись-ка к этому житейскому перекосу проще. У матерей миссия такая следить за дочерьми. Не переживай.

— Что ты, какие переживания, я веселюсь. Видишь, ха-ха. — Растянула улыбку Машка.

— Не кривляйся, он уже тут. Пошли к ёлке, поближе к сцене. Какая красотища, веселись. Подружки вертелись у зелёной красавицы, участвуя во всём, что предлагали затейники. Затем и пришли. Юлька, хлебнув "запада", отдыхала на полную катушку. Праздник набирал силу. Дамы блистали нарядами и драгоценностями, "случайно" сталкиваясь, охали и ахали над прикидом друг друга. Смокинги, дорогое шампанское, экзотические закуски и болтовня заполняли вечер.

"Жили же без этой ерунды раньше, — скучала Машка, вовсю стараясь "веселиться", чтоб не испортить настроение подруге. — Светский бал и танцы до утра, зачем мне это нужно. Улыбаться всем подряд за "будь здоров"". Тем не менее, цвела улыбкой, показывая Юльке, как ей хорошо. И только тогда, когда тоска подступала к глазам, готовая брызнуть водопадом, бежала в какой-нибудь укромный уголок отсидеться. Опутанная тащившимся за ней серпантином и обсыпанная конфетти Машка, торопясь в заветное местечко, налетела впопыхах на человека, выбив у него из рук бокал с шампанским. "Что ж мне так не везёт-то". Разлетевшееся на множество осколков стекло играло у неё под ногами всеми цветами радуги.

— Ой, извините, — сдёрнула она с лица на шею маскарадные очки. Я не хотела… Нечаянно. Подняв виноватые глаза на парня, проглотила язык. Перед ней стоял разъярённый Кирилл.

— Это опять ты, сумасшедшая…

Маша со всем усердием залепетала:

— Простите, пожалуйста, я нечаянно.

— Можешь не утруждать себя повторением, я не глухой. Чума болотная, что тебе надо, в конце-то концов?

Не слушая его шипения, она присела, собирая осколки: "Ещё поскользнётся и порежется кто", — торопилась Машка, не оставляя Тарану выбора, как только помочь ей.

— Давайте сюда, — протянула она ладошку, — я знаю, куда это можно отнести. Не ругайся так, я не нарочно.

Сорвавшись, сгорая от стыда, унеслась всё равно куда, лишь бы подальше от него. Такого вредного и злого. Кирилл даже ничего не успел сказать… "Вот шурупчик", — удивился он, поднимаясь на сцену. "Сейчас сама вернёшься, иначе, зачем ты тут", — думал он, собираясь петь. Таран не ошибся, услышав его голос, Машка появилась вновь. Спрятавшись за ёлкой, не сводила со сцены замаскированных маской глаз. Для себя она вдруг сделала открытие: его песни тревожат, волнуют и заставляют думать. Они, как глоток свежего холодного воздуха. У неё всегда держался комок в горле во время их исполнения. Народ танцевал и Машку тоже увёл в круг брат. Кирилл заметил за собой, рождающуюся где-то в глубине и поднимающуюся к самому горлу злость: "Этот хлыщ уже не первый раз крутится около неё". Он кипел, артистично улыбаясь веселящемуся народу. "Какое собственно мне до этой малявки дело", — убеждал он себя, уходя вглубь сцены. Но не думать не получилось. Девчонка занозой сидела в груди. "Надо пообщаться с ней", — решил он всё же, не в силах справится с нарастающим любопытством. Только запросто поговорить не получилось. Стоило группе сойти со сцены, как испарилась и Заноза.

— Люди, мне кто-то объяснит, какого рожна ей надо? — вскипел Таран.

— Занятный экземпляр, — подтрунивала группа. — Она тебя точно укатает Кирюха.

— Ладно, болтать, отработали и пошли в народ. Новый год, как ни как, надо получать хоть какое-то удовольствие от загубленного вечера.

Около Кирилла постоянно крутились женщины, он общался, танцевал, давал автографы, но всё время ловил себя на том, что ищет Занозу, как он окрестил странную девчонку. Только гостей был столько, что искать затерявшуюся девочку в огромном клубе было бессмысленно. И всё же посчитал, что лично ему это надо. Где-то тут промелькнула Юлиана, знакомая ему по концертной "солянке". Может спросить её. А что он скажет, ведь ничегошеньки о той попрыгуньи не знает. Постаравшись с мыслями и по подсказке этих самых мыслей проследив за Юлианой, он нашёл её в "Зимнем саду". Девчонка сидела над каким-то цветком и плакала.

— Ты чего хлюпаешь, дед Мороз подарком обделил? — подошёл он тихо сзади, разглядев её среди цветущего великолепия. — Машка испуганно вскочила, спешно вытирая кружевными перчатками слёзы. Она стояла перед ним, опустив лицо на грудь, как нашкодивший ребёнок. "Как он меня нашёл, и за что сейчас будет воспитывать?" — Опять молчишь? Тебя обидел кто или ты обиделась так жутко на меня? — попытался он быть терпеливым. Но Машка упорно молчала, с трудом сдерживая дрожь, чем совсем уж доконала парня. — Что ж ты дикая-то такая, — притянул он её к себе за локти. Почувствовав Машкин колотун, Кирилл взял в плотное кольцо своих рук. Такая резкая перемена в нём ещё больше разволновала Машку. — Э, да, ты не объезженная ещё кобылка. — Усмехнулся он, обжигая, её ушко горячими губами. От неё повеяло нежным ароматом незнакомых ему цветочных духов, и он, чтоб ещё раз вдохнуть этот запах, прикоснулся к её виску.

Закипевшая в Машке обида, подтолкнула к действиям. Освободив руку, попыталась двинуть ему оплеуху. — "Тише, не делай себе больно, — перехватил он, её ладонь, не дав повторить удар. — Интересно знать, зачем же ты меня пасёшь, если бежишь и дерёшься, а?"

Машка, сжавшись, молчала, совсем не готовая к такому вопросу. Пойманная Кириллом на военных действиях рука затекла. Он ждал, когда же она попросит пощады, но девчонка упорно терпела, морща нос и отводя глаза. "Ну, подожди", — усмехнулся он, крепко сжимая её в объятиях, прижался к её щеке, волнующе коснулся губ, скользнув по ним, закружил Машку в глубоком поцелуе. Она, задохнувшись и теряя под собой опору, прижалась к нему, а, опомнившись, забилась в его руках пойманной птицей. Не отпуская, а только отстранив полюбоваться на результат своей мести, он медленно и нежно целовал её в губы, нос, глаза:- Заноза, ты никогда не целовалась. Дикость какая.

Он говорил серьёзно и нет… Разве понять эти насмешливые глаза. Вот они рядом, но поди ж ты разберись в нём. Её сердце совсем было подкатившееся к горлу, забулькало и ей пришлось сделать судорожный глоток, чтоб оно не выскочило наружу. Обрадовалась дура, а он куражился. После такого вывода, вознесённая на облака Машка, плюхнулась на землю. Опять этот хлыщ над ней потешался.

— Сам Пятница для Робинзона Крузо. Отпусти. — Прорезался голос у неё.

— Какой прогресс, ты ещё и разговариваешь. — Опять коснулся он ушка. — Детские книжки читаем?

— А-а-а…,- попробовала отвернуть голову от его губ Машка, отмалчиваясь.

— Уже алфавит изучаем. Сколько ж тебе лет, мартышка?

— Двадцать второй. — Пролепетала она вместо того, чтоб, обидевшись, молчать дальше, держа марку. "Тоже мне укротитель обезьян нашёлся".

— Да, ты старушонка уже, — потешался, прищурившись, он, — что ж так слабо в твоей головке с романтическими грёзами. Певец, актёр, это ж первая ступень детской романтики.

Машка опять дёрнулась, пытаясь вырваться из его железных объятий.

— Пусти.

"Ну уж нет! Ты запомнишь эту встречу надолго", — мстительно думал он. Нагнувшись к ней и легко касаясь её тёплых дрожащих губ, парень провёл своими, хранящими запах шампанского и чего-то ещё, по Машкиным. Делая скользящие движения из стороны в сторону, как бы дразня её. Машка притихла, не понимая происходящего, и потом ей страшно понравились его поцелуи, как впрочем, и объятия тоже. "Права Юлька, мне его рук никогда не забыть", — сидело гвоздём в её голове. Прижавшись губами к её рту, он замер на секунду перед тем, как начать нежно, но не слишком напористо целовать её губы. "Это ведь он меня целоваться учит, — дошло до неё. — Как котёнка тычут в молоко, приучая есть с блюдца, так и он меня. А я то раскатала воображение…".

— Заноза, с любовью-то у тебя ещё хуже, чем с романтикой. Запущенный вариант, — усмехнулся он, явно заводя её.

И Машка, заглотнув крючок, опять задёргалась. Развязывая ему руки и давая возможность заломить её и так кружащуюся каруселью голову для головокружительных ласк. Отстранив обмякшую на его руках девчонку, Кирилл посмотрел внимательно, оценивая способности ученицы. Но, получив свободу, Машка, не собираясь потакать его игре, вырвавшись, сбежала. Она плохо ещё разбиралась в случившемся, поэтому хотелось немедленно сбежать и подумать. Уставшие родители, уступили настойчивым просьбам дочери покинуть клуб. Заказав машину, с удовольствием поехали домой. Поэтому все поиски, организованные Тараном Занозы не привели к успеху. По дороге домой, да и весь следующий день, она размышляла об умопомрачительном своём приключении.


"Ничего, дорогуша, на ближайший же концерт заявишься", — успокаивал Кирилл себя, грозя непонятному противнику войной. Таран ошибся, Машка не появилась ни на ближайшее выступление, ни позже. "Кажется, напугал", — пожалел он. Она объявилась вновь перед его глазами только весной. Болела, потом писала дипломную работу и госы. Всем существом своим она тянулась к Тарану. Воспоминания о его поцелуях, жгли губы и калиной перезрелой горели на щеках. К тому же распирало от желания поведать всему миру о своём маленьком счастье. Но она молчала, не проболтавшись об этом даже Юльке. Надо было всё обмозговать самой и пережить. Она толкла это в своей голове каждый день. Ей безумно хотелось продолжения. Непременно серьёзного. А память, как нарочно возвращала в действительность, напоминая ей о том, что это всего лишь игра и авантюра, выставляя серьёзный заслон. И тогда она начинала трезво рассуждать, на время отказываясь от опасной игры, сулившей ей одни неприятности. Вот и обходила стороной его выступления, скрываясь за деловой завесой и стараясь заглушить голос сердца и отвлеьч свои мысли от Тарана. Но весеннее солнышко припекало. И Машка только сейчас обратила внимание, что в город пришла весна. И не утерпев, сорвалась с места и погнала по списку Юлианы. В минуту, когда она толкнула дверь в кассы, она уже не рассуждала, как ночные бабочки над огнём, опасно или нет, просто летела на него. Нет, не совсем же ненормальная, сознавала умом, что летит в какую-то бездонную пропасть, в которой разобьётся в лепёшку, всё же неслась, не в состоянии сдерживать себя. Купив билет, отправилась на выступление группы. Они работали в середине концертного времени. Ребята заметили её, ещё находясь за кулисами. И сразу к Тарану:

— Кирюха, смотри, твоя пропажа нашлась, сидит как всегда на том же месте, в тот же час и гербарий при ней.

Забывшись от такого обалдения, Кирилл не успел разыграть равнодушие.

— Где, — ринулся он, — не вижу?

— Наш выход, сейчас разглядишь, — поторопили добродушно посмеиваясь ребята.

— Главное слова не забудь, — хихикали они.

Он пел, рассматривая Машку, всё время стараясь держаться с её стороны, чем несказанно вгонял девушку в смущение и краску. "Ничего же особенного, девчонка, как девчонка, а впилась занозой", — билось в мозгу. Дослушав песню до конца, поплелась к нему. Не поднимаясь на сцену, положила цветы на край сцены ему под ноги. Но уйти не удалось, как это она планировала. Ловко наклонившись, перехватил её руку, опускавшую букет, он прошептал в самое ушко:

— Опять пришла, подожди меня.

Отпрыгнув, Машка, пятясь раком и стараясь не плюхнуться к кому-то на колени, пробралась к месту. Потрогала горящие щёки: "Мама родная. Костёр. Надо убираться отсюда. Дальше для меня уже ничего интересного нет. Непременно уходить", — заторопилась она к выходу. Напрасно Таран осматривал, бегая по фойе и площади перед входом дворца, после окончания концерта. Её не было.

— Идиотка, что она хочет? — его увесистый кулак лупил собственную же ладонь.

— Ты не очень-то усердствуй, — рекомендовали, перемигиваясь, ребята, — без лап останешься. Микрофон привязывать придётся к шее.

— Нет, вы видели такое чудо. — Психовал он, задетый за живое. — Хладнокровная стерва…

— Чтоб Тарану отказывали, да никогда. Кукиш она тебе солидный вывернула. Может, она поспорила с кем, что ты ныть о ней будешь?

— Смейтесь, смейтесь, шутники, что я впрочем, обижаюсь-то, по сути, предельно на дурачка тяну. Зачем мне этот минус на голову. Пойдёмте, пиво раком откроем, я угощаю.

— Естественно, такое редкое событие надо отметить, когда ещё попадётся такой экземпляр, что наставит тебе рога. — Веселились над ним ребята, ловко используя с пользой тот повод.

Ей было невдомёк, что он истолковал её поведение по-своему. Машка очень переживала свою трусость. Она с большим трудом настроилась на цветы. Ей ничего не надо от него лишь бы взял. А тут события резво стали выходить из-под контроля. Поцелуи в новогоднюю ночь, а сегодня ещё и это его: — "Подожди меня". "Надо всё обдумать и на что-то решиться, а то и правда какое-то ребячество получается. Но сначала надо сдать госы и защитить диплом. Иначе вся учёба пойдёт кувырком. Я итак с ним в облаках летаю. Провала допустить нельзя. Зато свой после дипломный отпуск использую для поездок и походов за концертными гастролями группы. А что, вполне необычное провождение отпуска и с пользой, и с удовольствием". — Оправдывала она себя. Всегда насторожённая Машкина мамочка слишком запоздало поняла, откуда растут ноги у дури дочери к плакату, портившему дизайн в комнате. Прятанья по душевым кабинам на этот раз не помогло Маше. Понятно было, что разговора не избежать.

— Маша, девочка, — не дала она отвертеться Машке, — это ж несерьёзно. У нас есть хорошая партия для тебя, если есть напряг в общении с противоположным полом, только скажи.

— Мамуля, ты сама-то слышишь, что говоришь? У тебя есть кандидатура в мужья для меня. Бред какой-то. Не хочу. Тебе тоже папу бабушка в мужья нашла или в порядке исключения разрешили сделать это самой?

— Я женихов, валяющимися плакатом, на дороге не искала. Опять же, плакат на ночь не целовала…

Маша живенько её перебила:

— Мам, ну я же плакат притащила, а не живого мужика. Обойдётся.

На что мама вытаращила глаза.

— Машка, у тебя ум есть?

О пошло поехало…

— А что так заметно его отсутствие? — упёрлась она взглядом в мамочку.

Та же размазывая крем на руках, болезненно вздыхала:

— Почему у всех дети, как дети, а ей мужика с картинки подавай.

Маша осторожно отбивалась:

— Кому, какой вред может причинить этот плакат? Мне лично непонятно. Если у тебя другой подход объясни мне тёмной.

О! У неё именно этот другой подход и был.

— Маш, картинка она и есть картинка, а в жизни он может оказаться маленьким, щупленьким или, наоборот, с увесистым пузом, кривым и рыжим.

Маше это всё не понравилось, особенно намёки на пузатого и рыжего. "Придумала ж такое".

— Ты так говоришь, как будто я замуж за него собралась? Могу я просто помечтать?

Мамочка покончила с руками и принялась за лицо. Вооружившись ватой, она принялась снимать с него крем. Чтоб не терять времени мамочка воспитывала занимаясь собой. Последнее восклицание дочери ей пришлось по душе.

— Бог с тобой, если так. Мы с отцом вынуждены будем по делам уехать на год, два, а возможно и дольше в Европу. Бизнес переходит туда. Открывают там филиал. Как я могу тебя здесь оставить одну, скажи?

Маша аж перестала дышать, она не могла поверить в своё счастье. Теряя голос от волнения, она принялась убеждать:

— Нормально, без проблем.

Но вот мамочка сомневалась.

— Я надеялась, институт закончишь, поумнеешь, а ты чем дальше, тем хуже… Сказать кому стыдно. В плакат влюбилась.

— Всё будет тип-топ, — подластилась Маша к ней. — Скоро я получу диплом. Отдохну и выйду на работу в офис Саши. Брат загрузит меня делами. Александр молодец, уже пять лет живёт один, и заметь, не пропал без мамочки. А мне никакого доверия. Обидно.

— Маша, он мужик, а вот что придумать с тобой, ума не приложу. Может, взять тебя с собой. Что тебе собственно здесь делать?

— Даже не мечтайте об этом, — ужаснулась она такой перспективе не видеть его месяцами и годами. — Юля вернётся скоро. Нам вдвоём не скучно будет. Мамуля, не смотри так, я не поеду ни за что. На что мне Европа. Дайте шанс попробовать жить самой. Не получится, я ваша.

— А это? — махнула она презрительно на плакат.

Захлёбываясь принялась объясняться.

— Всего лишь плакат, бумажка. Как любимая книга, песня, картина, фильм. У тебя же были любимые фильмы, которые ты ходила смотреть тысячу раз или актёры? Ты наверняка влюблялась в актёров, все влюбляются? "Посмотрим, чья чаша перевесит…"

— Ты права, "Чёрного тюльпана" раз десять смотрела.

— Вот, видишь, — победно возвопила она.

Покончив с косметическими действиями, мать собрала косметику в сумочку и с надеждой вздохнула:

— Ох, хочется верить тебе. Очень надеюсь, у тебя хватит ума пережить эту картинку детства и заняться устройством своей личной жизни.

Маша не могла её в своём убеждении не дожать.

— Сама подумай, как наши с ним дорожки пересекутся, никак.

От самой двери матушка заявила:

— Это только и вселяет надежду на покой.

"Ура! Ура! Ура!" — разрывалось радостью победы сердце девушки.


После Машкиной защиты, весело и со вкусом отметив это событие, родители уехали. Машуня ликовала. "Наконец-то сама себе хозяйка!" Рассчитав лишнюю обслугу, примерила на себя работу Золушки. Не впечатлило. Поняв, что проба заняться хозяйством самой с треском провалилась, вызвонила экс прислуге и, оставив только одну, нравившуюся ей женщину занялась собой. Теперь всё встало на свои места. С нетерпением ожидая приезда Юльки, которая непременно достанет новый график их гастролей и посоветует, как же ей вести себя с Тараном дальше, она коротала время, гуляя по старой Москве. О, эти маленькие особнячки в арбатских переулках — с колоннами, портиками, арками-нишами, с барельефами, эмблемами воинской доблести и прочей, прочей прелестной чепухой, — как они привлекательны и милы. Машка готова день-деньской бродить, любуясь ими! Они напоминают ей декорации-обманки или рисунки с открыток. Дав волю фантазии, она запросто представляет себе убранство комнат: люстры, канделябры, мебель непременно красного дерева и расписанные на классический манер потолки. Здесь бушевали балы, и писались поразительной красоты письма… случайно набрела на уютное кафе. Перешла улицу, толкнула стеклянную дверь. Пахло мятным чаем, цитрусовыми цукатами и ещё, кажется, корицей. Смешно, но ей показалось, что повеяло удивительной атмосферой её сегодняшнего настроения — ничегонеделанья. Неповторимое ощущение, когда никто никуда её не подгоняет, а время становится на пример только что вымешенного теста, тягучим. Она села на стул у стойки, заказала эспрессо и принялась рассматривать прохожих за окном. Потом заказала кусочек торта и чашку чая. Поблагодарив и запросто осилив всё это, пошла гулять дальше.

Набродившись, Машка приходила в пустую квартиру, заставляла себя что-то проглотить, искупаться. А, закрывая глаза, она как наяву чувствовала опять его страстные губы на своём лице. "Это наваждение какое-то", — мотала головой она, стряхивая видение. "Только глюков не хватало…". Но ему, видно, даже видением доставляло удовольствие измываться над ней и всё повторялось вновь и вновь. Иногда придя домой, забравшись с ногами в любимое кресло напротив плаката, просиживала в нём до рассвета. Припомнив запах его туалетной воды, Машка оббегала с десяток магазинов и перенюхала сотню флаконов, прежде чем нашла, то чем он пользуется. И теперь этот флакон стоял у неё на столике. Иногда она брызгала им лишнюю подушку, чтоб организовать иллюзию его присутствия. Засыпая и просыпаясь под него. "Мало ль лежал и ушёл", — фантазировала она. Шла на это хорошо понимая, что на иллюзии долго не протянет. Накупив музыкальных дисков крутила его песни, но и этого становилось с каждым днём мало. "Я знаю, в каком ресторане они работают, почему б и не пойти хотя бы на полчаса. Ну не так уж это и неприлично одной, — уговаривала она себя на безумство. Я только посмотрю минут пять не больше и уйду. С образованием покончено и я вольная птица". Главная сложность как всегда в принятии решения, а, приняв, повеселела. Позвонив в ресторан, заказала место поближе к сцене. В темпе, одевшись и вызвав такси, заехала в цветочный магазин. Купив красивый небольшой букет на свой вкус, отправилась смотреть выступление группы. Устроившись за столиком, заказала фрукты сок и бокал лёгкого вина. Он пел, время бежало, а уходить совсем не хотелось. Наконец заставив себя встать, она подала ему букет, он, отвернувшись, не взял. Машка, на этот раз не растерявшись, положила на край сцены и пошла на выход. Шла, боясь споткнуться и упасть, лихорадочно соображая, чем вызван такой резкий разворот в его настроении.

Кирилл давно заметил её в зале, одиноко кукующую за столиком, но, решив изображать обиженного не прикоснулся к её цветам, равнодушно отвернувшись. А до этого старательно отводя глаза от неё, пел в другую сторону. Заметив такой его фокус, группа хихикала: "Чем, интересно, все остальные слушатели провинились с этой стороны зала? Зачем ты над ребёнком куражишься Кирюха?"

— Сколько можно надо мной выделываться, — буркнул он.

Это было бессердечно.

Добравшись домой, расстроенная Машка проплакала полночи. Квартира без родителей сделалась, не только пуста, но и холодна. Вот ведь как бывает. Так хотелось пожить одной без контроля, самой по себе, а осталась, враз повеяло холодом и одиночеством. Никто не ждал, не донимал, не приглашал по десять раз покушать, не рылся в её вещах, перетряхивая и сортируя. Получается для теплоты и покоя всего этого, как раз и не хватает сейчас. "Это всё из-за тебя, — погрозила Машка улыбающемуся с плаката Кириллу. — Ты меня так раскиселил, ты, ты… Не настоящие вы все, из шоу бизнеса. Что с вас взять, сплошная игра во всём, легкомысленные особы. Одно слово это чего стоит "шоу бис". Тьфу".

Растормошила её лежащую поперёк кровати утром Юлька. Шум стоял не вероятный, как будто ни она одна орала над Машей, а целый оркестр.

— Звоню, звоню ни гу-гу. Испуг уже прошиб. Мало ли что, одна живёшь. — Кричала она как глухой Машке, тряся её на всё силёнки. Не выспавшаяся Машка, плохо понимая происходящее, глупо моргала.

— Ты откуда? — тёрла она глаза.

Та неопределённо махнула.

— Оттуда. Сашу сорвала с работы, — продолжала она объяснять подруге ситуацию. — Он и открыл. Вот чудилка, спишь без задних ног, оказывается.

Машка недовольно раздирала никак не желающие открываться глаза кулаком. Уснула под утро, жалея себя разнесчастную. Просопливилась в подушку почти до утра. Вместо объяснений недовольно спросила:

— Который час?

— Обед прошёл, я задерживаюсь по твоей милости, — подсел к ней брат. — Дрыхнет, а ты панику бестолковую устроила Юлька.

— Кто ж знал, что она живая, — оправдывалась та.

Он легко щипнул её за руку. Машка ойкнула.

— Живее не бывает, опять, наверное, всю ночь по своему балалаечнику убивалась? — заметил брат.

— Отстань, — отмахнулась от него Машка.

— Саш, не перегибай палку, — попробовала влезть в воспитательный процесс Юлька.

Она получила такой взгляд, что отвернулась, но этим не обошлось.

— Не лезь, — отбрил он её.

— Братец, это чересчур жестоко, — пропищала несчастная Маша.

Саша огляделся ища причину такой хандры. Взгляд его скользнул по плакату, потом по туалетному столику заставленного всякой всячиной.

— Оп-па, это серьёзно, — расшвырял он стопку дисков и кассет. Смотри-ка, и видео достала или сама записала? Ах, ах, какие мы ранимые, не кривись. Всю ночь уши напрягала. Ума ноль. Зачем тебе это кино.

Маша негодовала.

— Это моя жизнь…

— А моя головная боль, — похлопал по своей голове ладонью Саша.

— Не трогай меня. Лучше сделай кофе, — огрызнулась она на брата.

Тот пошёл на попятную, сменив гнев на милость. Теперь его занимал её желудок.

— Ты вообще-то ешь? Я проверил, холодильник пуст. Одни глаза на бледном портрете остались. Смотри, допрыгаешься, матушке наябедничаю.

"О! только не это!"

— Сашенька, миленький мой братик, ты не сделаешь этого, — метнулась она к нему.

— Если дальше так пойдёт, запросто, — пригрозил брат, отбиваясь от её объятий. — Ладно, поеду я, дела жмут. Деньги есть, не растрынькала ещё?

— Есть, — кивнула обрадовано она.

Но при волшебном слове — "деньги", оживилась скучающая от нотаций Юлька, которую воспитательным процессом оттёрли от подруги.

— Саша ты такой тормоз, ну совсем никакой, с кисточкой, денег всегда мало, тем более для молодой девушки, — не смотря на Машкины протесты, протянула Юля к нему руку. — Позолоти бриллиантовый. Мартышкам и вешалкам своим не жалеешь, а на сестре экономию развёл.

Собравшийся было выходить Александр встал, как вкопанный.

— Ещё одна с пальм голос подаёт. Вас обоих на цепочках надо к дереву привязывать. О чём матушка думала, оставляя тебя одну. На вот, — кинул он на стол пачку. — В счёт будущей зарплаты.

Выпалив:- "Ты прелесть!" Проводив Сашу, Юлька накинулась на подругу.

— Ты чего так раскисла Машуня?

Та с глубоким всхлипом поведала:

— Он даже не смотрит на меня, вчера цветы не взял.

— Надеюсь, ты там не упрашивала его…,- напугалась Юля, вспомнив историю с катающейся по сцене бутылкой.

Маше вспомнила тоже самое.

— Оставила у ног…,- уткнулась в грудь подруги она, наконец-то появилась и у неё своя стена плача. — Там таких, как я, сотни бегают. Я видела. Серьёзного ничего не получится.

Что могла сделать в такой ситуации верная подруга? Правильно — уговаривать.

— Не накручивай себя подруга. У каждого свой интерес в этой жизни. Они это они, а у тебя сердце болит, любовь у тебя, это открывает все двери и замки. Встряхнись. Вечером будет тебе график их гастролей. Давай сегодня со мной проветришься, я пару старых песен своих пою. Юбилейный вечер поэта песенника, у меня есть два пригласительных. Собирайся. Вся богема подвалит, я тебе обещаю. Походим, пообщаемся. Твой — тоже там участие принимает.

— Зачем надоедать, всё равно ничего из этого не сложится, — засомневалась Маша.

Юля сразу всё расставила по местам:

— А при чём здесь он, на людей посмотришь, себя покажешь. Поехали. Совсем закисла без меня. Каблук высокий не примеряй, — остановила она Машку, выкинувшую из шкафа пару туфель на высоком каблуке.

Такому Маша не могла не удивиться, Юлька буквально каждый раз заставляла её выряжаться в каблуки невозможного размера.

— Почему?

Подруга не сделала из того тайны.

— Сходим потом в одно место, мне советовали посетить, посидим недолго, потанцуем.

Машка катилась с ней по вечерней Москве удивляясь, как подруга ловко управляется с автомобилем. Машке никогда не научиться этому. Вместе же учились вождению на курсах, но Юля водит, а Машка нет. "Куда не глянь везде кулёма", — обругала она себя. Переключившись на подсказывающего Юльке водителя и телохранителя, который, уступив руль хозяйке, приглядывал всё же за ней, она отвлеклась от своих невесёлых дум. Машке было смешно и удивительно смотреть на то, как Юльке вдруг посадили на хвост водителя и телохранителя. Раньше они разъезжали одни. "С чего бы это такие меры", — гадала Маша. Прервав её бестолковые мысли, подруга тормознула у цветочного базара.

— Зачем? — рассердилась Маша.

— Юбиляру.

Машка поверила, а та притащила целый вагон цветов.

— Обманула?

— На половину. Один юбиляру, один мне подаришь, один тигру своему.

— Тебе-то зачем?

— За пиаром, — брякнула она бестолковой Машке.

— У вас всё от верблюда, — ворчала Маша, — не настоящее.

Подруга выгнула бровь.

— Я тебя умоляю.

Но на сей раз так быстро договориться не получилось. Подруга проявляя упрямство отказалась.

— Не пойду к нему с букетом, не проси. Не хватало ещё, подумают люди что-то.

Юле пришлось проявить характер и прицыкнуть.

— Машка, взрослей. Окружающим совсем не важно, что ты делаешь. Значение имеет только то, как ты из этого выкручиваться будешь. Тут уж будь добра постарайся.


Получив от Юльки пригласительные и "увидимся", Машка, пройдя в зал, пристроила цветы на пока свободное место подруги. После своего выступления, та на какое-то время спустится к ней. Она пела пятой, Машка поторопилась на сцену с вязанками белых роз. Шла и молила Бога, чтоб цветы не перетянули её: "Ничегошеньки не видно из-за торчащих в разные стороны кустов. Растянуться только не хватало на его потеху. Бутылку уже по сцене ловила." Корзину для юбиляра Юла забрала сразу с собой и вручив ему после исполнения песен вместе с комплиментами, принимала сейчас свободными руками от Машки с улыбкой и расшаркиванием букет. Шлёпнув на плечо подруги пиарные розы, приложившись к щёчке Юльки, ещё раз подивилась её артистическому таланту. У Машки всегда всё на лице написано, а подруга сплошная загадка. Юлька обожала белые розы, даря их всем, кому придётся, и, покупая себе. Опять же в отличие от Маши, предпочитающей: васильки, ландыши и ромашки, что попроще, а душу греет. Юлька, отпев своё и избавившись от концертного костюма, спустилась в зал, заняв место около подруги. Наблюдавшие из-за кулис ребята, ждущие объявления своего выхода, подтолкнули Кирилла под локоть:

— Кирюха, посмотри, кто рядом с чокнутой твоей сидит?

— Юлиана!

— Точно она! — наперебой предупреждали ребята.

— Кто?

— Включи телевизор и увидишь.

— Теперь понятно, откуда у неё график наших выступлений. Бабьё наше похлеще ЧК.

— Не говори Кирюха, страшная вырисовывается картина. — Хихикали ребята.

Он, принципиально двигаясь по сцене, не смотрел в их угол. Поворачиваясь спиной и уходя на другую сторону. Демонстрируя этим двум, что они для него ничто, ноль, пустое место. Так старался, что Юлька, не выдержав, прыснула в колени.

— Маш, а ты точно его зацепила, даже не верится. — Смеялась она над военными манёврами Кирилла. — Смотри, как старается тебя не замечать. Всё верно, не сомневайся.

— Ты просто меня жалеешь.

— Сама подумай, зачем ему спиной к тебе стоять. Он бы просто сделал из тебя пустое место, а так… он тебя заводит.

— Не знаю, что и сказать.

— Ничего говорить не надо, думалку включи. Почему умные люди, когда касается их собственной любви, глупеют.

Кирилл красный и злой на хихикающую Юльку раскланивался, когда припозднившаяся Маша сунула ему под нос букет. Ему ничего не оставалось делать, как только принять. Пройдя рискованную церемонию с цветами, Машка с облегчением плюхнулась в кресло:

— Уф, думала, двинет по букету ногой и полетит он мячиком в зал. Обратила внимание, как у него перекосило лицо от чувства безысходности. Проморгал ситуацию.

— А каким неудовольствием горели его глаза, ты заметила?

— Я больше на руки и ноги смотрела, чтоб не получить.

— Много потеряла, это он сообразил, откуда у тебя маршрут их работы.

— Юль, а он тебе не того, фейс не подпортит.

— Остынь подруга, что он мне сделает "не того", "того", — передразнила она Машу. Руки коротки. Забыла телохранитель у меня. Скажу, близко не допустят.

Зная, что папенька около Юлианы держит охрану, горевший негодованием Кирилл, даже не сделал за кулисами и попытки подойти. Но на прощальном выходе всех участников концерта, на который отправилась попорхать ещё разик и Юлька, ребята взяли её в кольцо. Охрана бесполезно металась за кулисами, не имея возможности двинуть за хозяйкой.

— Какие люди, — зловеще зашипел Таран рядом.

— На верблюде. — Не заржавело за ней. — Отвали.

Таран вытаращил для устрашения глаза и перекосил в зловещей маске рот.

— Не крути головой на охрану, не поможет. Колись уже. Мозги мужиков далеко не женские.

Ишь как икру мечет, покосилась она на Тарана. Только её голыми руками не возьмёшь и на мякине не проведёшь и на чём-то там не объедешь.

— Ага, — скорчила гримасу Юлька, — ваши на меньший вес тянут.

— Ты не юмори давай, я не в том настроении, — прищемил её бок Таран.

— Ой, мама, — взвизгнула она совсем не к месту, получилось как раз вместо слов прощальной песни, чем привлекла к себе ненужное внимание коллег.

— Тихо ты, — зашипел Кирилл, — девчонка ненормальная твоя работа?

— Подружка моя, — сдалась она, почёсывая бок.

— Чего ей от меня надо?

Юлька, чтоб не быть предательницей благоразумно решила отмолчаться. Но Тарана это не устраивало.

— Не молчи, хуже будет, — нажал на ноющую косточку он.

— Умирает по тебе.

Таран почесал свою макушку.

— Хм… Странно она умирает. Говори правду… — дёрнул он её за волосы.

— Ай!… - вырвалось из неё. — Как умеет, болван.

Большего из неё при таком скоплении народа не выжать. Потеряв к ней интерес, Кирилл отпустил. Юлька скоренько перебежала на другую сторону сцены. За кулисами Юльку тут же закрыл собой, оказавшийся только что не удел телохранитель. Сунув Кириллу под нос кулак, он готов был тут же реабилитироваться перед хозяйкой. Но перекошённое злостью лицо и бойцовский квадратный вид не напугали Тарана.

— У меня свой такой же имеется. Во, — махнул он перед охранником Юлианы, проходя мимо. — Допрыгаешься коза.

— Бревно, — смело выглянула она из-за широкой спины своей охраны.

— Да?! — шагнул к ней Таран.

— Да! — показала она ему язык.


Машка ждала её у машины. Юля вернулась не довольная всем светом и красная от негодования персонально на Тарана… Охранник нёс цветы и Юлькин концертный костюм. "Не лень им головы людям морочить, таская букеты туда и обратно", — удивлялась подруге и её шоу бизнесу Машка.

— Представляешь, он ещё Валерику кулак под нос сунул, — пылала гневом шоу дива.

— Значит, мне не показалось, и нападение всё же было. Я видела, как они тебя зажали на сцене, — посочувствовала Маша.

Она не просто возмутилась, а выбухнула.

— Какого чёрта показалось, так и было.

Обрадованная Маша ей тут же напомнила:

— Вот! Я же предупреждала тебя…

А Юлька, не признавая своих просчётов, ябедничала:

— Понимаешь, подумать не могла, что твоё разлюбезное бревно, применит ко мне прямо на сцене допрос с пристрастием.

— Это как? — открыла рот Машка.

— Щипался, во, — показала она "вещдок", красную кожу, — полюбуйся, чего ради тебя приходиться терпеть.

Маша смутилась.

— Это он явно перестарался.

Но Юла, не умеющая на одном долго месте крутиться, перевела стрелки:

— Всё, забыли и поехали в одно место, мне отец советовал посетить этот ресторанчик. Любопытно посмотреть, что конкретно его в нём околдовало.

Им повезло, оказался свободным столик. Пристроились в сторонке за колонной. Стараясь не шуметь и не очень пока смотреть по сторонам, подозвали официанта и сделали заказ.

— Обычно у нас аншлаг, — улыбнулся им выхоленный парень. — Все столики на заказ. Постоянных клиентов уже знаем в лицо.

— Посмотрим, посмотрим, — зевнула Юлька, демонстрируя равнодушие, но пробегая глазами перечень блюд и напитков.

— Вы к нам случайно попали или по рекомендации? — улыбнулся опять официант, стараясь бороться с её таким пренебрежением.

— По рекомендации, если вас это утешит.

Юлька с видом светской львицы осмотрела зал. Маша почувствовала, как подруга напряглась. Над чем-то подумав, Юла резко развернулась вправо. И, когда она развернулась, на Машу глянули сумасшедшие её глаза. Помяв в руках салфетку, она бросила её не думая, Машке на колени. И что-то решив для себя, пошла к сцене, откуда только что ушли на отдых певцы. "Какая её муха укусила", — крутила головой по залу Маша, ища источник такого не понятного поведения Юльки. "Мамочка моя. Упасть не встать", — зажала рот ладошкой она. За два столика от них лениво потягивал вино Максим. "Скорее всего, деловая встреча. Рядом с ним мужчина лет сорока, вот это номер", — кумекала Машка, не спуская глаз с подруги. Та пела, стараясь попасть в такт за подыгрывающим ей музыкантом, песни из своего репертуара десятилетней давности. Не обративший никакого внимания по началу Максим, постепенно заинтересовавшись присматривался к ней сейчас. "Вероятно, вспомнил её репертуар. — Поняла Маша, кося на него глаза. — Прыгал же под них в подтанцовках" Маша видела, как нелегко подруге петь. Слёзы, заволакивая глаза, сжимали горло, мешая ей. Машка, сигналя руками, "кончай" старалась достучаться до неё, но Юлька ничего и ни кого не замечала. "Хорошо хоть вернувшиеся с перерыва певцы потеснили её", — обрадовалась такому повороту Маша, встречая недовольную подругу. Но та, выпив бокал вина и стрельнув в Машу огненной стрелой горящих безумством глаз, отправилась приглашать на танец свою боль. Максим предусмотрительно поднялся с её приближением. Юлька какое-то время молча изучала подзабытое лицо, потом, вцепившись в руку, повела к танцующим парам. Устроив голову на его груди и закрыв глаза, она в такт музыки старалась передвигать ногами. "Ничего себе посидели", — волновалась Маша за подругу, со страхом наблюдая за этой, казавшейся для несведущих, обычной сценой. И только Машка знала, что происходит сейчас с её душой. "Как же она жила всё это время, пряча от всех правду и такую чудовищную боль…" Машка сама с трудом сглотнула заполнившую горло горечь и слизнула сбежавшую по щеке слезу. "И ведь никому ни-ни. Даже ни полсловечка". Их танец пошёл уже на второй круг. Юлька не желала отпускать, а он всё говорил и говорил ей что-то на ушко. "Усилия затрачены вхолостую. Она же его сейчас совсем не слышит. Почему мужики такие ослы", — страдала за подругу Маша не в силах помочь. "Слава Богу, идут, на третий круг не пошли", — обрадовалась она их возвращению к столику. Юлька спешно знакомила его с Машей, плохо понимая происходящее. Маша помнила его, принимая участие во всех съёмках клипов, репетиций и выступлений подруги, но парень тогда не обращал внимания на маленьких девочек носящиеся под ногами. Извинившись, он вернулся к своему столику. Помолчав и глупо уставившись в свою тарелку, Юлька вдруг опять поднялась. Напугавшись, Машка, не церемонясь, толкнула её обратно, на место. Подруга, окинув её ненавидящим взором, прорычала:

— Оставь меня.

"Ого. Ничего себе заявочки", — напугалась Маша, боясь не справиться с ситуацией.

— Успокойся. Ты же умница. Кольца у него на пальце нет, я посмотрела. Может и холост. С нас глаз не спускает, — комментировала она происходящее за его столиком. — Поднимаются, выходят.

— Замолчи, я его не отпущу, ни за что больше не потеряю. Ты не понимаешь, как это больно, страшно жить так, как я живу. Пусти, — рванулась она. — Я утону в этом омуте, чтобы жить. Пойми, у меня нет другого выхода.

Отпихнув не совладавшую с ней Машку, она выбежала за удаляющимися мужчинами. Маше ничего не осталось, как пойти следом. Но Юлькины страхи не оправдались. Проводив партнёра, Максим возвращался в зал. Юлька со всего своего разгона влетела в него. Мчащаяся следом Машка, еле успела затормозить, увидев предостерегающий жест парня. Придерживая обливающую его грудь слезами Юльку, он отошёл к окну. — Иди, мы через пять минут подойдём, — просигналил он смущённой Машке. Это его "пять минут", она ждала полчаса. Перейдя за столик девчонок, Максим, озадаченно улыбался, осторожно поглаживая, держащую его Юлькину руку. Маша видела, — парень растерян. "Что-то не так. Надо выпутываться", — забеспокоилась она. Помучившись, решила пригласить его на танец и поговорить. Извинившись, так и сделала. Юлька не понимающе долго смотрела на неё, но руку отпустила. Отведя парня в танце подальше от подруги, она в упор спросила его.

— Что дальше?

— Не знаю, я думал, детская блажь прошла.

— Женат?

— Нет.

— Чем занимаешься?

— А вы не в курсе?

— Почему ты решил, что мы должны быть в курсе?

— Работаю в фирме её и твоего отца. Он сам меня нашёл и забрал ещё, когда на предпоследнем курсе учился.

Машин рот раскрылся, демонстрируя удивление.

— Вот это номер! — выдавила из себя она.

А Макс продолжал своё повествование:

— После института отправил в Европу. Учился ещё и там. Полгода как вернулся.

Маша опомнившись выбрала главное — Юля. А выбрав переключилась на неё.

— Она тебя ждала. Ты должен знать об этом. У неё никогда, никого не было. Не отпустит она тебя сегодня. Давай сделаем так. Я отправлю её охрану, заверив, что она ночует у меня. А ты подъедешь попозже и заберёшь её. Юлька девочка теперь взрослая, совершеннолетняя. Если она тебе интересна, конечно, и у тебя нет на другую женщину серьёзных планов. Предположим, что всё не так, тогда доводишь нас до машины, она стоит, ждёт нас у ресторана, сажаешь и машешь ручкой в след. Желательно подольше, чтоб мы с ней там как-то управились. Понятно моё предложение?

Он не улыбнулся, но кивнул.

— Вполне.

Маша вскинула подбородок.

— Так как?

Он сглотнул преграду в горле и выдал совершенно по Машиным меркам несуразное:

— Меня убьют за неё.

— Подумаешь. Один раз все когда-нибудь умрём. А, может, и как раз, нет. Вернули же тебя для чего-то назад, отменив казнь. И ещё не маловажный факт, сюда её отправил тоже отец. Поверь не всё в вашей истории просто, — прищурилась Машка.

— Хорошо, делай, как сказала, — сдался он.

Вернувшись к столику, Машка, собрав свои и Юлькины вещи, потянула за собой невменяемую от любви и такой встречи подругу.

— Юла, мы уходим.

— Идите, я расплачусь, — успокоил Максим, искавшую официанта Машу.

Увидев такое дело, Юлька упрямо замотала головой, отказываясь подчиняться Машке. Полные слёз её глаза, держали в плену Максима.

— Иди, — шепнул он, — Маша в курсе, я приеду.

Она не хотела верить. Ему пришлось коснуться уголков её губ.

Юля замерла и поддалась уговорам. Машка разыграла всё, как по нотам, никак не ожидая от себя таких способностей. Юлькин охранник довёз Машу до подъезда, но та вместо того, чтоб попрощаться и выйти, начала уговаривать подругу остаться переночевать у неё. Валера связался с отцом Юли, получив добро, отпустил.

— Оставляй, — разрешил Станислав Иванович. Машке действительно скучно. Пусть поболтают. Давно не виделись. Новостей, поди, накопилось чемодан и тележка.

Пропустив машину с охранником на выезде со двора, въехал Максим.

Девчонки ждали, мучаясь нетерпением в гостиной. Услышав подъём лифта, Юлька рванула дверь. Махнув от переполнявшей её радости на шею парню, она как маленькая взвизгнула. Маша, направляющаяся к двери при таком гарцевании подруги, остановилась и, хлопая глазами, наблюдала.

— Юлька, ты совсем не повзрослела, — проговорил он извиняющимся тоном, подхватив её на руки.

— Увези меня, скорее, — прижалась она к его щеке. — Я без тебя не жила.

Маша выгнула бровь. Подруга слишком рисковала.

— Маша, — повернулся он к хозяйке, — вот визитка. Там телефоны мои и адрес, если что пойдёт не так…

— Я ж говорила, а ты не слушала. Счастливо, — помахала им Маша в след. Как там Юлька говорила когда-то, вспоминала она: "Искать не буду, если судьба сведёт, то уже навсегда". "Вот и всё. Юлька дождалась своего счастья, а у меня один плакат. Правда, судьбу можно подтолкнуть", — сморщила Маша носик и приложилась губами к ухмыляющемуся со стены Тарану.

К назначенному часу Юля не приехала. Ребята безнадёжно опаздывали. Машке приходилось врать Валере, приехавшему за ней и грозно топтавшемуся на пороге. Покрывая подругу, придумывая на ходу всякую чепуху, она несла:

— Уехала срочно по звонку, будет ждать у метро на… Таганской.

Когда закрылась за ним дверь, бросилась, натыкаясь на мебель, к телефону.

— Гоните к метро, — шумела она в трубку, — отправила твою машину туда.

— Машка ты молодец, а то я всю свою связь поотключала. — Звенела счастьем подруга. Только надо было станцию самую дальнюю придумать. — Добавила она весьма обеспокоенно. Машка улыбалась представляя счастливую подругу.

— Сумасшедшая, какая уж на ум пришла. Торопись…

— Увидимся.

— Увидимся, увидимся… — шептала Маша, прижимая горячую трубку к щеке.


"Похоже, увидимся не скоро", — всё же оценила действительность Маша. Юльку теперь калачом к ней не заманишь. Занята подруга любовью. Не найти сейчас силы способной оторвать её от Макса. "Проехаться, что ли за тобой, — ни нашла она ничего лучшего, как разговорить портрет. — А что, это неплохая идея, прокачусь хотя бы недалеко". В одну минуту потребность видеть его сорвала её с места и погнала к нему. В эту минуту она уже не рассуждала. Побросав в небольшую сумку смену белья, Машка помчалась не сдерживая себя в городок предполагаемых гастролей. Пять часов скорым поездом, и она в провинциальном городке. Гостиницу долго выбирать не пришлось, одна на всех приезжающих в центре города. На верхних этажах номера, а внизу ресторан игральные автоматы и всякая ерунда. Сняв номер, купила билет на концерт. Она уже усвоила, что дорогие первые ряды всегда имеются в продаже. Хотя цены, не в пример столичным, тут были смехотворные. "Наверное, зарплаты тоже", — решила она. Побродив по городку, закупила на ужин фруктов, лотки с которыми торчали через каждые тридцать метров. Приятным сюрпризом было наличие в номере работающего пусть маленького и тарахтящего, но холодильника. Можно положить всё в него и о завтраке не надо ломать голову. Свободное время посвятила осмотру города. "Как люди в таких местах живут, — вздыхала она, бродя по улицам. — Скучища, но ведь живут и незаметно, чтоб были от этого несчастны". Утром проспала почти до двенадцати. "Это уже не утро, а обед", — удивилась она, посмотрев на часы. Воздух не столичный, спится без задних ног. Куда собственно спешить-то, город уже вчера обошла весь. Валялась бы и ещё, но поднял шум таскаемых вещей и мужской хохот. "Ага, приехали соколики, — поняла причину беготни Маша. — Персонал, похоже, летает. А как же столичные знаменитости пожаловали". Соблюдая меры предосторожности проследила, когда они, побросав вещички, отправились в клуб, что было не таким уж сложным делом. Так, как уходили они не с меньшим топотом, нежели пришли. Машка, приведя себя в порядок перед концертом, поспешила к гастроному за букетом. Надо же придерживаться традиции. Вчера с пользой гуляя по городку, высмотрела место продажи цветов. Ни о каких цветочных магазинах тут не слыхивали. Бабки сами себе и художницы и продавщицы, собирая букеты за разговором, вяжут, какую хочется им бумагу, ляпая банты. Тут тебе и вкус, и дизайн в одном лице. Покопавшись и выбрав, что получше, Машка, с трудом уговорила обиженную бабусю сменить яркую бумагу и убрать бант.

"А, что было ярко и красиво, а теперь никакого вида". — Не одобрила она Машину переэкипировку цветов торговка. Расплатившись и не слушая бурчание женщины, поспешила в клуб, куда уже валил валом народ. Любой приезд артистов для таких мест событие. Вошла в зал почти последней. Люди тут приходят пораньше, себя показать и пообщаться. Ребята на сцене работали, не обращая на неё внимания. Им и в голову, естественно, не могло прийти увидеть Занозу в таком месте. Кирилл появился только спустя минут двадцать после начала. Как всегда, отцепив микрофон, пошёл гулять по сцене, кося глазами в зал. Наклонившись со сцены к первым рядам, обращаясь к зрителям песней, он проглотил слова, увидев её сидящей перед собой. Чтоб не лезть ему на глаза, она старалась укрыться за цветами, но именно они и привлекли его внимание. В провинции не очень-то дождёшься благодарного цветочного бума. Поняв, что раскрыта, поднявшись на цыпочки, положила букет на краешек высокой деревянной сцены, не рискнув уже идти туда самой. Слишком красноречива была его реакция. "Ты?!" — выдохнул он потрясённым тоном. Из лучших побуждений, она покачала головой, словно пытаясь его разуверить, мол, это не я, а кто-то другой. Стараясь смотреть мимо него, досидела до конца. Торопиться-то всё равно некуда. Гостиница. Толпа сама вынесла её на мокрую улицу. Пока баловали себя концертом, над городом пронёсся ветер, небо, укрытое неизвестно откуда взявшимися стаями туч, исчезло бесследно, и разразился дождь. Летний, вроде не очень холодный, но, как из ведра. "Судьба, а может быть, силы небесные ополчились против меня", — решила она. Машка, прикрыв голову сумкой, побежала на автобусную остановку. "Вот Маруська, — ругала она себя, — зонт не взяла. Хотя кто знал, что небо продырявится, да ещё и так безобразно". Малочисленное такси расхватали первые, выкатившиеся из клуба зрители. "Придётся помокнуть", — вздыхала она. На первый автобус тоже не попала, оттеснил местный проворный, привычный к такому обороту люд. Правда, народу с его отходом стало поменьше. "Ничего в следующий влезу обязательно, — не теряла надежды она. — К тому же всё равно промокла". Время шло, а автобус не торопился их спасать от дождя. А тот лил уже ливмя. Настроение упало почти до нуля. Мокрая, продрогшая, она готова была уже потащиться по опустевшим улицам пешком, лишь бы попасть восвояси. "Похоже, они здесь ходят в час по одному или и того хуже", — запаниковала Маша, отбегая в сторону от брызг тормознувшего около неё микроавтобуса. Выскочивший из открывшейся двери человек, затолкал её вовнутрь машины. Она даже не сообразила, что ей стоит сделать: испугаться или обрадоваться, как машина понеслась по городу. Вытерев лицо ладонью, от бежавшей с волос воды, чтоб хоть что-то видеть, обомлела. Она мчалась с группой Тарана к гостинице. На пол и сидение натекла с одежды приличная лужа. Маша, смутившись, извинилась перед водителем.

— Ничего высохнет, — улыбнулся мужик и пожелал:- счастливо!

Машку трясло от мокрой одежды и пальцев Кирилла, крепко сжимавших локоть, но она расслышала:

— Какой номер?

— Пятьдесят, — пролепетала она в волнении в ответ.

Поглядывая косо на Машу, ключи ему отдали. Проведя её по коридору, он, открыв дверь, подтолкнул девушку в комнату и тут же скомандовал:

— Бегом под горячий душ. С собой полотенце есть?

— Нет.

— Я банное и коньяк принесу, — пояснил он. И тут же вспомнив спросил:- Переодеться есть во что?

— Нет, — помотала головой, о таких природных катаклизмах, как дождь она не подумала. И отправляясь на один день, захватить хотя бы ночную рубашку не догадалась. От того и оправдывалась сейчас:- Я думала сегодня в ночь вернуться в Москву.

— Значит, прихвачу свою футболку. Не вздумай запираться, — уверенным тоном, с металлическими нотками предупредил он.

Маша и не собиралась. Вернувшись и принеся всё необходимое, постучав в душевую, просунул в приоткрытую дверь полотенце. Но Машка не торопилась выходить на его глаза.

— Что ты там ещё плюхаешься, ночевать, что ли в душевой собралась? — проявил он нетерпение, уже зная её фокусы.

— Постирушки, сейчас….,- оправдывалась она.

— Кинь, я сам постираю, выползай.

— Уже иду. Отвернись, — попросила она, высунув замотанную полотенцем голову.

— Ну, не зависай, перемотана же вся. Всё-таки достирала. Давай развешу. На, переоденься, — подал Таран свою футболку.

— Я сама, — вцепилась Машка в одежду. Развешивая костюм на спинки стульев, а бельё, пряча на батарею под штору.

Наблюдавший сию картину Таран с иронией предупредил:

— Цирк кончай, переодевайся, я отвернусь.

Но Маша, схватив футболку, спряталась опять в душевой. "Ого, чего он захотел!"

Высушив феном волосы вышла на его глаза.

— Сойдёт, — оценил он на ней наряд при её появлении.

— На безрыбье и рак… — Скривилась она.

— На, пей, — перебил её болтовню, налив полстакана коньяка Кирилл.

— Нет, — сопротивлялась, отпихиваясь от стакана, Маша. Смеша Тарана выпученными глазами.

— Хватит колбаситься, пей, а то заболеешь, — подошёл он к ней совсем близко. — И в постель.

— Я никогда такое не пила, не настаивай, не буду, — упёрлась руками ему в грудь она. Кирилл, ухватив её сзади за волосы и ловко запрокинув голову, поднёс стакан к губам.

— Пей.

Делать нечего, пришлось подчиниться. Машка, хлебнув, закашлялась. Из закрытых длинными ресницами глаз, покатились слёзы.

— Не глотается.

— Давай, давай, не останавливайся, — настаивал парень, торопясь вылить в неё огненный напиток. — Вот и молодец. — Слизнул он с её подбородка текущие пьяные ручейки. А теперь на закуси шоколадом. — Разломав плитку, он принялся отправлять ей в рот горьковатые кусочки. — Беда с тобой, слёзы капают, как у крокодила, — горячие губы парня осушили слипающиеся от слабости глаза. У Машки подкашивались ноги, а по телу торопясь, растекался обжигающий огонь. Колени не выдержали такой нагрузки и подкосились. Пошатнувшись, она поплыла. Сильные руки парня, подхватив девчонку, уложили в кровать.

— Спи, я спущусь в ресторан, у нас там ещё работа. Тебе принести чего-нибудь? — укрыв одеялом обещал он. Лицо его источало растерянность, а вот глаза напоминали топлёное масло и удовольствие. Вот-вот облизнётся и скажет- мяу!

Только Маше было не до его изучения. Да и верила ему. Вот почему-то знала, что он не сделает ей ничего плохого.

— Не знаю, — прошептала она, закрывая глаза. Комната качалась, как на качелях, страшно хотелось спать.


Укрыв девушку, он, забрав ключ, запер номер. Торопясь в ресторан, всё же завернул к администратору. Было страх, как интересно узнать её имя. Получался парадокс. Она знала о нём многое, он даже не знал, как её зовут. "Чего бы у Юлианы не спросить перед тем как ругаться с ней!?" — покаянно копошилось в голове. Правда, чего жалеть о том, чего уже не ухватить!

— Вообще-то это не по инструкции, но ради вас, — улыбалась женщина. Она просмотрела документы и с новой улыбкой, что была краше прежней, объявила:- Маша Дмитриева.

— Я так признателен, — приложился Кирилл к ручке администраторши. — Вы мне так помогли.

"Надо же имя простое и смешное, как сама она. Было бы неправдоподобно и неправильно, если б её назвали, как-то по-другому".

С рестораном у них был договор до двух часов ночи, развлекать местную публику. Поэтому, у кого водились в городе деньги все сидели здесь, от чего в зале ни только негде было яблоку упасть, но и дышать. Не помогали и кондиционеры. Разношёрстная публика, от денежных людей до братвы, просаживала сегодня деньги, получая удовольствие от общения со столичными знаменитостями. Работать музыкантам в такой духоте было нелегко. Молодёжь толпами бродила мимо ресторана, осаждая перекрытый вход. Облепленные с улицы телами окна, угрожали обвалиться. Отработав до закрытия, Кирилл, набрав с собой еды, естественно, под насмешки и потколы ребят, с видом победителя отправился в противоположную от них сторону. Должен же был он, воспользовавшись случаем, реабилитироваться перед друзьями и этой мартышке насолить. Открыв Машкин номер, и осторожно передвигаясь в полумраке, но, стараясь не включать свет, подсел к девушке на край кровати. Она спала, разметавшись по постели. Просторная футболка завернулась, оголяя затянутую в кружево загорелую попу и красивые ноги. Потрогав лоб, успокоился, кажется, температуры нет, просто развезло так с коньяка. Жаль будить, но уснула на голодный желудок. Словно почувствовав на себе взгляд чужого человека, Машка открыла глаза и, схватившись за края футболки, села в худосочные подушки. Поёрзала, оторопело глядя спросонья на него, пытаясь изо всех силёнок найти одеяло и натянуть его на ноги.

— Маш, я тебе еду принёс, покушай. — Полушёпотом, чтоб не напугать, предложил он ей. — Свет включить?

— Не надо, — испугалась Маша за свой растрёпанный вид.

— Ты поняла, что я тебе сказал?

— Про свет? — переспросила испуганно она.

— Про еду, — хмыкнул Кирилл.

— Я не хочу, — потянула, всё же найдя одеяло, на колени озадаченная Машка.

Кирилл явно буксовал не зная, что делать с ней дальше. Не было решения и у Маши. Он представлял себе всё проще, раньше ему не приходилось сталкиваться с такой бестолковщиной. Тратить драгоценное время на разговоры, уговоры и объяснения — не в его правилах, а тут вот:

— Как ты сюда попала?

Она, подумав, махнула в сторону вокзала:

— На поезде.

— Это я догадался, — хмыкнул он. — Зачем?

— Не скажу, — отвернулась она.

Он решился откровенно поговорить.

— Понятно, Маш….

— Откуда ты знаешь, что я Маша? — перебила, заинтересовавшись, она его.

— Всё проще простого, не только вы с Юлианой у Штирлица радистками стажировались, — оживился он, поближе подсаживаясь к ней. — Мы тоже не лыком шиты, что-то умеем…

Маша при упоминании Юлианы скисла.

— Юльку не трогай больше. Она не причём. Это я…

О! Получив зацепку, Таран придвинулся ближе и ринулся в атаку.

— Если та коза не чирикала, то колись, какая такая сорока про меня натрещала?

Она решила не кривить душой и выложила всю правду матку:

— Осенний ветер с кленовым листочком ваш рекламный плакат к моему сапогу приклеил, — отвела глаза Маша.

Вот такого он не ожидал и даже не поверил.

— И прямо моей рожей, — развеселился Таран, — Это что байка такая?

— Нет, — замотала она головой, уколотая недоверием в самое сердце. — Так и было.

— Коряво как всё, — присвистнул Кирилл. — Неужели всё же мой профиль целовал твой сапожок?

Машка улыбнулась, ещё раз подтвердив правильность хода его мыслей. А он с энтузиазмом принялся развивать их:

— И ты решила, значит, судьба. А, если б там чья-то другая харя была?

— Но был ты, — всхлипнула Машка, которой разговор перестал нравиться. Сейчас она не рассуждала, как надо было, а защищала свою правоту. К тому же её душу переполняла безумная любовь.

Он не настаивал на продолжении темы. О чём-то думал, потирая лоб. Маша заметила, как он сам ужаснулся какой-то своей мысли. В его глазах застыло отчаяние. Но она ничего не поняла. А он вспомнил, о чём хотел поговорить с самого начала и приступил, наконец, к этой не простой миссии:

— Маш, ты только не пугайся… Это точно не так уж и страшно… — Поняв что довёл её почти до обморока, выложил сразу:- Маняша, можно я на той половине кровати лягу. Если сейчас вернусь в свой номер, ребята засмеют. Ты ж не маленькая, понимаешь.

Она понимала. И готова была разделить с ним любую участь, а не только номер в гостинице. Но съёжилась не только от мысли, что придётся это сделать с ним, но как объяснить ему завтра своё бессовестное поведение. Она просто не знала, радоваться этому обстоятельству или огорчаться. Опять же, много времени на раздумья у неё не осталось. На всё про всё несколько минут. Не скажешь же ему, чтоб ушёл, ей надо подумать. Она едва сумела заставить себя бросить мимолётный взгляд на его лицо и встретиться с ним глазами. И, оценив его виновато просящее лицо и умоляющий взгляд, Машка согласно кивнула, покорно отодвигаясь на теперь уже свой край. Совсем, естественно, не представляя, каким в реальности получится такой отдых и во что он выльется.

Он улыбался, но не сказал ни слова благодарности. Зато вздохнул с явным облегчением и даже похлопал себя по бокам, словно ища чего-то. На глаза попалась опять еда.

— Может, всё же поешь? — предложил опять повеселевший, чувствующий себя увереннее Таран. Всё-таки, как не крути, а поспокойнее теперь. Облома такого перед друзьями не будет. Откуда им знать, как он провёл ночь. Главное, что у неё.

— Что у тебя есть? — вытянула совсем по детски шею Маша. Решив видно, что объесть его будет не так зазорно, если уж она сдаёт ему на ночь полкровати.

— Вот. — Разложил он перед ней лотки с едой. — Ассортимент в наличии. Голодной не останешься.

Она подумала-подумала и сдалась. Почти свои люди. Он подал ей персик. Она взяла его.

— Ладно, — не захотела она его обижать и улыбнулась застенчиво и благодарно.

А он устроил на куске батона кусок цыплёнка и, подсовывая одноразовый стаканчик, подсказывал:

— Соком запей. Я взял наугад. Апельсиновый. Ну, как?

— Вкусно, — облизала пальчик она.

О! Сразу заметил такой непорядок. Вытерев ей руки влажной салф


Содержание:
 0  вы читаете: Машка, или Ключи от счастья : Людмила Сурская    



 




sitemap