Любовные романы : Современные любовные романы : Машина Любви : Жаклин Сьюзан

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45

вы читаете книгу




Супербестселлер о славе, сексе, деньгах и тайнах человеческого подсознания. История великолепного мужчины, о котором мечтает каждая женщина, талантливого телерепортера Робина Стоуна. Герои американской писательницы Жаклин Сьюзанн живут в жестком, но манящем мире шоу-бизнеса. В США роман 28 недель держался в списке бестселлеров, его тираж составил 17 млн. экземпляров.

Аманда

Глава 1

В девять часов утра Аманда дрожала в полотняном платьице на ступеньках отеля «Плаза». Одна из булавок, которой было застегнуто платье на спине, упала на землю. Костюмерша бросилась заменять ее, и фотограф воспользовался моментом, чтобы перезарядить аппарат. Парикмахерша быстро опрыскала лаком выбившиеся пряди Аманды, и съемки возобновились.

Собравшиеся прохожие с восторгом смотрели на одну из модных красавиц — знаменитую манекенщицу, стоявшую в легком летнем платье под порывами ледяного мартовского ветра.

Фотограф закончил съемку, и ассистент бросился к Аманде с теплым пальто и термосом. Она вернулась в холл отеля и без сил опустилась в большое кресло, чтобы выпить кофе. Ничего, она выдержит. К счастью, следующие съемки в помещении.

Допив кофе, Аманда с помощью костюмерши сменила полотняное платье на удобные летние брюки. Затем поправила искусственную грудь в бюстгальтере, проверила макияж. Расческа затрещала в ее густых, отливающих золотом волосах.

Слава Богу, природа наделила ее высоким ростом, красивыми зубами, волосами, лицом. У нее стройные ноги и узкие бедра. Господь милостив к ней. Он упустил только одно: грудь Аманды была плоской, как у мальчика.

Удивительно, но в ее профессии это был скорее козырь, а вот в личной жизни… Аманда вспомнила стыд, который испытывала в двенадцать лет, когда грудь ее школьных подружек начала набухать. Она бросилась тогда к тетушке Розе, которая лишь рассмеялась: «Это придет, мое солнышко. Надеюсь только, что они не будут у тебя такими большими, как у твоей старой тетки».

Все это было прекрасно, пока Аманда сидела на кухне у тети Розы, и они еще не подозревали, что однажды она поедет в Нью-Йорк и встретит там таких людей, с которыми общалась теперь. Или как, например, певца Билли…

Аманде было восемнадцать лет, и она только начинала карьеру манекенщицы, когда произошла их встреча. Как сообщил Билли в печати, это была любовь с первого взгляда.

С того момента Аманда стала частью его свиты. Она открывала для себя незнакомый мир: премьеры в ночных клубах, личный шофер, компания, которую он повсюду таскал за собою — авторы, импресарио, представители прессы.

На пятый день знакомства они неожиданно оказались наедине в гостиничном номере Билли. Стоя посреди комнаты, она смотрела на цветы и ряды бутылок. Билли поцеловал ее, развязал галстук и пошел в спальню. Она послушно последовала за ним. Он снял рубашку и небрежным жестом расстегнул молнию брюк.

— О'кей, лапочка, снимай свои наряды.

Аманда была в панике, пока медленно стаскивала с себя одежду. Оставив плавки и бюстгальтер, она замерла. Он подошел и стал целовать ее в губы, шею, плечи, неловко расстегивая застежки лифчика, который соскользнул на пол. Явно разочарованный ее маленькой грудью, Билли отступил назад.

— Черт побери! Быстро надень свой лифчик, куколка! — Его взгляд скользнул по собственному телу, и он рассмеялся: — Птичка улетела от изумления.

Аманда надела бюстгальтер, одежду и бросилась из отеля.

На следующий день он прислал ей цветы, без конца звонил, донимал, и она в конце концов уступила. Они провели вдвоем три чудесных недели. Спали вместе, но лифчика Аманда больше не снимала.

Через три недели певец уехал на юг. Больше она о нем никогда не слышала. В качестве прощального подарка Билли подарил ей норковое манто. Аманда до сих пор помнила его изумление, когда он обнаружил, что она девственница.

Шум, который их идиллия наделала в прессе, стал Аманде своеобразным приглашением в агентство Ника Лонгуорта. Она успешно стала делать карьеру, начав с двадцати долларов в час. А сегодня, пять лет спустя, Аманда была одной из десяти ведущих манекенщиц страны и зарабатывала в час шестьдесят долларов.

Ник Лонгуорт заставил ее изучать журналы мод, научил одеваться и ходить. Аманда уехала из Бар-бизона и поселилась в милой квартирке в Ист-Сайде, где в одиночестве проводила все вечера. Купив телевизор и сиамского кота, она погрузилась в работу и изучение иллюстрированных журналов для женщин.


Робин Стоун ворвался в жизнь Аманды во время благотворительного бала.

Ее выбрали с пятью ведущими манекенщицами для демонстрации моды в «Уолдорфе». После обеда Аманда с другими девушками пошла в раздевалку. Камеры компании Ай-Би-Си были уже установлены. Парад мод должен был напрямую транслироваться в двадцать три часа. Аманда ждала в раздевалке с остальными манекенщицами, когда раздался тихий стук в дверь и вошел Робин Стоун.

Девушки представились ему. «Аманда, — сказала она, когда очередь дошла до нее, и так как он ждал продолжения, добавила: — Просто Аманда». Их взгляды встретились, и он улыбнулся. Он ходил по комнате, записывая их имена, а Аманда смотрела на него.

Робин был очень высок, и ей нравились его непринужденные жесты. Она несколько раз видела его на экране и смутно помнила, что когда-то он получил Пулитцеровскую премию по журналистике.

У него были черные жесткие волосы, слегка седеющие на висках. Аманду поразили его глаза, когда он настойчиво, словно оценивая, внезапно посмотрел на нее. Затем улыбнулся и вышел из комнаты.

В конце вечера, когда Аманда уже переоделась, в дверь тихонько постучали.

— Хэлло, мисс Аманда! — сказал, улыбаясь, Робин. — У вас есть муж, который ждет дома, или я могу пригласить вас выпить?

Они спустились в бар, и Аманда, сидя со стаканом кока-колы, изумилась, увидев, как Робин, не поморщившись, заглотнул одним махом пять рюмок водки. Она пошла к нему, хотя он не сказал ни слова. Простого пожатия руки оказалось достаточно, чтобы она поняла его желание.

Аманда была словно загипнотизированная. Она вошла к Робину без малейшего опасения и, стоя перед ним, начала раздеваться, не думая о своей груди. Заметив, что она медлит снимать бюстгальтер, он подошел и снял его сам.

— Вы не слишком разочарованы? — спросила она, — Только коровам нужно вымя, — ответил Робин.

Он притянул ее к себе и нежно поцеловал обе груди. Ничего подобного с Амандой еще не случалось. Она обхватила его голову руками и задрожала…

В эту первую ночь Робин взял ее молча и нежно. Потом, когда они отдыхали, он спросил:

— Хочешь быть моей подружкой?

Вместо ответа Аманда еще сильнее прижалась к нему. Он отодвинулся, и его ярко-голубые глаза испытующе посмотрели на нее. Губы Робина улыбались, но взгляд оставался серьезным.

— Никаких связей, обещаний, вопросов ни с одной, ни с другой стороны. Согласна?

Она молча кивнула, и он снова овладел ею со странной смесью страсти и нежности. Когда они лежали, удовлетворенные и измученные, Аманда бросила взгляд на часы. Три часа утра! Она выскользнула из постели. Робин приподнялся и схватил ее за запястье.

— Куда ты?

— Домой.

Он сжал ей запястье так грубо, что она вскрикнула.

— Когда ты спишь со мной, то остаешься здесь на всю ночь. Поняла?

— Но мне нужно возвратиться. Я в вечернем платье!

Он молча отпустил ее, встал, начал одеваться.

Они пошли к Аманде, и он снова любил ее. И когда она засыпала в его объятиях, то чувствовала себя настолько счастливой, что жалела всех женщин мира, потому что они не знали Робина Стоуна.

С тех пор прошло три месяца, и даже Слаггер, ее сиамский кот, так привык к Робину, что спал, свернувшись клубочком у его ног.

Робин зарабатывал немного, и чтобы было на что жить в конце месяца, часто ездил по выходным читать лекции.

Аманда обожала слушать его рассуждения и, безуспешно пытаясь понять разницу между республиканцами и демократами, могла часами сидеть в «Лансере», пока Робин говорил о политике с Джерри Моссом. Джерри жил в Гринвиче и работал в агентстве, занимающемся рекламой продукции фирмы «Алвэйзо». Благодаря дружбе Робина и Джерри Аманда стала рекламировать товары фирмы.

Аманда надела трикотажное платье перед зеркалом ванной комнаты в отеле «Плаза» и снова вышла в маленькую гостиную. Поднос с едой уже унесли. Фотограф разбирал свой аппарат. Его звали Айвэн Гринберг, и он был хорошим приятелем Аманды. Дружески улыбнувшись ему и помахав рукой костюмершам, которые укладывали платья, она вышла из комнаты — стройная, высокая, с рассыпанными по плечам золотистыми волосами.

Аманда остановилась у стойки администратора, чтобы позвонить. Никаких известий от Робина. Набрала его номер: на другом конце провода, в пустой квартире, долго звучали гудки. Аманда повесила трубку. Где же он мог быть?

Глава 2

В это время Робин Стоун был в «Бельвю Статфорд Отеле» в Филадельфии. Он медленно просыпался, чувствуя, что утро уже почти кончилось. Сквозь дрему услышал воркование голубей на подоконнике. Открыл глаза и сразу же вспомнил, где он.

Иногда, просыпаясь по утрам, Робин с большим трудом вспоминал город, в котором находился, мотель, где ночевал. Приходилось даже делать усилие, чтобы вспомнить имя девушки, которая ночью спала рядом с ним.

Но этим утром Робин был один.

Он поискал сигареты на столике у кровати. Пачка была пуста. И ни одного более-менее приличного окурка. С другой стороны кровати Робин заметил пепельницу, переполненную длинными окурками в пятнах оранжевой губной помады. Но к ним он не прикоснулся. По телефону заказал себе кофе, большой стакан апельсинового сока и две пачки сигарет. Ожидая заказ, он все же расправил один из окурков, вытряс из него пепел, закурил. Окурки в другой пепельнице были получше, но Робин встал и выбросил их в туалет. Он смотрел, как их смывает водой, с ощущением, будто избавляется от девицы, курившей эти сигареты.

Черт побери! Робин был абсолютно уверен, что она незамужняя. Обычно он нюхом чувствовал замужних женщин, этих искательниц приключений. Но вчера он ошибся. Может, потому, что эта девушка была не похожа на остальных? Ну да черт с ней! Это приключение, как и многие в его жизни, не будет иметь продолжения. Робин улыбнулся, посмотрел на часы. Почти полдень. Он еще может успеть на двухчасовой поезд, уходящий в Нью-Йорк.

Сегодня вечером они с Амандой отпразднуют новость и выпьют за здоровье Грегори Остина, человека, который вытащит Робина из этой рутины.

Он все еще не мог поверить в такую удачу, как не сразу поверил и в то, что это действительно Остин звонит ему в субботу в девять часов утра. Президент, генеральный директор Ай-Би-Си вызывает скромного провинциального журналиста! Робин думал, что это розыгрыш. Смеясь, Грегори посоветовал ему перезвонить в Ай-Би-Си и проверить. Робин перезвонил, и Остин снял трубку после первого звонка. Может ли Робин Стоун прийти к нему в кабинет сейчас же? Через десять минут Робин был у Грегори.

Остин был один в своем шикарном кабинете и сразу же перешел к делу. Что скажет Робин, если ему предложат место директора отдела информации? Остину также хотелось бы, чтобы Робин занялся реорганизацией службы и набрал команду, способную лучше всех осветить предвыборную кампанию этим летом.

Идея, очень понравилась Робину, но сама должность наводила на размышления. Морган Уайт был директором отдела новостей, Рэндольф Лестер — его заместителем. Что в таком случае означает должность «директор отдела информации»? Ну да Бог с ним, с названием. Главное — это пятьдесят тысяч в год, вдвое больше его нынешней зарплаты. А что касается остального, то, как сказал Остин: «Для начала пока воздержимся».

В следующий понедельник Робин должен был приступить к своим обязанностям. Грегори взялся сам сообщить эту новость в Ай-Би-Си.


Робин налил кофе и закурил. В окна отеля проникали лучи зимнего солнца. Через восемь дней он займет свое место на Ай-Би-Си. Робин глубоко затянулся. Хорошее настроение словно улетучилось вместе с дымом. Он раздавил сигарету на полу, как бы окончательно изгоняя из своих мыслей образ девушки с оранжевой помадой на губах.

Однажды в Нью-Йорке, когда Робин был еще студентом Гарварда, он видел пьесу «Дама в тени», в которой девушка без конца напевала запавшие ей в память первые такты какой-то мелодии. Вот и с ним иногда происходило то же самое. Только речь шла не о мелодии, а о воспоминании или образе… Это было нечто неопределенное, словно он вот-вот вспомнит что-то важное, что оставило в его памяти ощущение тепла, нежности и любви. А потом его охватила ужасная паника.

Такие моменты случались редко, но именно это произошло прошлой ночью. Словно короткая вспышка. И даже не одна, а две. Вначале это случилось, когда девушка скользнула к нему в постель и Робин прикоснулся к ее нежному, дрожащему, горячему телу. У нее была великолепная грудь. Обычно Робин не придавал большого значения груди. Для него целовать полную женскую грудь означало как бы возвращение в детство. Какое сексуальное удовольствие могли получать от этого мужчины? Только слабаки, считал Робин, испытывали необходимость зарыться в лоно женщины с пышным бюстом. Сам он питал слабость к ухоженным и свежим блондинкам, худеньким и достаточно крепким.

Однако накануне Робин провел ночь с брюнеткой, у которой была великолепная грудь. Удивительно, но он был очень возбужден. Сейчас он даже вспоминал, что закричал в момент экстаза. Но что? Обычно он не кричал никогда: ни с Амандой, ни с какой-либо другой женщиной. И однако он знал, что это с ним уже было, хотя впоследствии он никогда не мог вспомнить слов, которые произносил.

Робин зажег новую сигарету и усилием воли заставил себя переключиться на будущее, которое открывалось перед ним.


Отец оставил матери Робина — Китти — большое наследство: что-то около четырех миллионов долларов. Впоследствии деньги должны были перейти Робину и его сестре Лизе. А пока он довольствовался своими двадцатью тысячами в год.

Прекрасная Китти весело проводила время. Она была восхитительна: маленькая, светловолосая. Хотя, кто знает, какого цвета она теперь. Последний раз Робин видел ее два года назад в Риме, и тогда она была, что называется, «тигровой блондинкой».

Вспомнив мать, Робин с умилением улыбнулся. Для своих пятидесяти девяти она была еще чертовски хороша.

У Робина было счастливое детство и счастливая пора учебы в колледже. Отец прожил достаточно долго, чтобы оплатить Лизе самую шикарную свадьбу, которую когда-либо видели в Бостоне. Теперь она жила в Сан-Франциско со своим мужем-кретином, который стриг волосы бобриком и был самым крупным агентом по продаже недвижимости на всем побережье. У них было два прекрасных сына. Боже! Он не видел их уже пять лет.

Когда родилась Лиза, Робину было семь. Значит, теперь ей должно быть тридцать. Мать семейства и все такое. А он так и не определился. Возможно, из-за того замечания, которое двенадцатилетнему Робину сделал отец, когда впервые повел его на гольф.

— Отнесись к гольфу, как к школьному предмету. Как к алгебре, например. Ты должен научиться защищать себя, сынок. Ведь большинство дел вершится на площадке для гольфа.

— Разве все, чему учишься, должно приносить деньги? — спросил Робин.

— Разумеется, если ты хочешь иметь жену и детей. Когда я был таким, как ты, то мечтал стать новым Кларенсом Дэрроу. А потом влюбился в твою мать и принялся зубрить гражданское право. Мне нечего жаловаться, я нажил состояние.

Робин научился играть в гольф. По окончании Гарварда он хотел поступить на филологический факультет, а затем специализироваться в журналистике, но этому воспротивился отец.

Когда в 1944 году Робин получил диплом, у него была возможность поступить на юридический, но в это время шла война, а ему уже исполнился двадцать один год, и он пошел добровольцем в военно-воздушные силы, пообещав сразу же по возвращении заняться правом.

Все обернулось иначе.

Робин сражался на фронте получил звание капитана, был ранен, о чем написали в заметке на второй странице газеты в Бостоне. Да, теперь отцу было чем гордиться! Ранение Робина не было серьезным, но неожиданно открылась старая рана, которую он получил, играя в футбол. Его госпитализировали. Чтобы как-то убить время, Робин начал писать рассказ о своей жизни в госпитале и о товарищах по оружию. Потом послал рукопись приятелю, который работал в Эн-Пи-Эй. Рассказ опубликовали. Так началась его журналистская деятельность.

Война окончилась, и Робин стал работать в Эн-Пи-Эй постоянным корреспондентом. Естественно, что родители снова завели старую песню: его долг — заняться юриспруденцией. Но как раз в это время Лиза встретила своего стриженного бобриком, и весь дом занялся приготовлениями к свадьбе. Спустя пять дней отец умер во время партии в скетч. Это была та смерть, о которой он мечтал: уйти из жизни с твердыми мускулами и в полной уверенности, что его долг выполнен.

Робин встал и оттолкнул столик на колесиках. Теперь он свободен и никому ничего не должен. И он был полон решимости преуспеть на выбранном пути.

Глава 3

Для всех в Ай-Би-Си этот понедельник начался как обычно. Цифры, как фамильярно называли ежедневный рейтинг популярности передач, лежали на каждом столе.

Первый признак грозы появился в десять часов утра в виде простой служебной записки: «Грегори Остин ожидает Дантона Миллера в своем кабинете в десять тридцать».

Записка была передана секретаршей Остина секретарше Дантона Миллера — Сьюзи Морган. Сьюзи прикрепила ее к стопке бумаг, которую положила на стол Миллера, после чего направилась в туалет.

Проходя мимо «клетки» секретариата, она заметила, что там уже царила активность: пишущие машинки трещали с половины десятого. Секретарши более высокого уровня — личные секретари важных шишек — приходили к десяти часам в черных очках и без макияжа. Они отмечались, докладывали своим уважаемым шефам, что явились, и исчезали в туалете. Через двадцать минут они выходили оттуда, похожие на манекенщиц.

Все уже были в сборе, когда вошла Сьюзи. Намочив слюной тушь для ресниц, она непринужденно вклинилась в общий разговор. Грегори Остин вызвал Дантона Миллера! Первая же девушка, вышедшая из туалета, передала информацию подруге, которая работала в юридической службе. Через пять минут новость распространилась по всем этажам.

Этель Эванс сидела за машинкой, когда известие достигло отдела рекламы. Этель так хотела расспросить Сьюзи поподробнее, что она, не дожидаясь лифта, перескакивая через ступеньки, помчалась в туалет на шестнадцатый этаж. Задыхаясь, ворвалась в него. Сьюзи была одна.

— Кажется, твой шеф скоро собирается поменять работу, — бросила Этель.

Сьюзи закончила красить губы, вытащила расческу и поправила несколько завитков, прекрасно понимая, что Этель с нетерпением ждет ответа. Она бросила с наигранным безразличием:

— Как всегда, утренние сплетни по понедельникам. У Этель сузились зрачки.

— Мне кажется, на сей раз это не пустые слова. Грегори проводит еженедельные совещания с директорами отделов по четвергам. Всем хорошо известно, что пригласить Дантона Миллера в понедельник — значит выставить его за дверь. Внезапно Сьюзи охватило беспокойство.

— Так говорят наверху?

Этель почувствовала облегчение: наконец-то хоть какая-то реакция. Она прислонилась к стене и с удовольствием закурила.

— Все это прекрасно понимают. Ты ведь видела «цифры»?

Сьюзи принялась взбивать волосы. В этом не было необходимости, просто она ненавидела Этель Эванс. Но если Дантон Миллер вылетит, вылетит и она. Нужно выведать, что за всем этим кроется. Сьюзи не могла не знать, что положение Дантона напрямую зависит от рейтинга передач. И однако нужно взять себя в руки. Этель Эванс всего лишь мелкая сошка в отделе рекламы.

Сьюзи ответила как можно более непринужденно:

— Конечно, я видела «цифры», но они в основном касаются отдела новостей. Вот пусть Морган Уайт и беспокоится.

Этель довольно громко рассмеялась:

— Морган Уайт — родственник Остинов. Он неуязвим. А вот твой дружок попал в переплет.

Сьюзи слегка покраснела. Они с Даном иногда встречались, но их отношения ограничивались или обедом в «21» или премьерой на Бродвее. Сьюзи знала, что ее считали подружкой Дана, и гордилась этим. Это возвышало ее над другими секретаршами.

Она улыбнулась Этель.

— Не беспокойся за Дана. Я уверена, что если он и потеряет место, у него будет достаточно других предложений.

Этель лишь усмехнулась.

— Моя дорогая, не надо обольщаться. В жизни человеку дается не так много шансов выкарабкаться наверх. Дан свой шанс упустил.


Дан, увидев записку, сразу почувствовал опасность. Он обожал свою работу и страшно боялся ее потерять. А работая на такого сумасшедшего, как Грегори Остин, можно было вылететь с работы в два счета. Дан знал об этом и поэтому никогда не рисковал, в отличие от других директоров программ. И вот теперь над ним нависла смертельная опасность.

В десять двадцать семь Дан вышел из своего кабинета и направился к лифту. Он весело поздоровался с лифтером, быстро доставившим его на последний этаж, спокойно поприветствовал секретаршу Остина, которая тут же доложила о его приходе шефу.

Дантон вошел в большую комнату, где Грегори обычно принимал гостей. Это была шикарная гостиная с роскошной мебелью. Самого Остина в ней не было. «Странно, — подумал Дантон, — если Грегори действительно хочет меня выставить, то должен быть уже здесь, чтобы покончить с этим делом как можно быстрее. Может, еще не все потеряно?»

Дантон уселся на один из кожаных диванов и с хмурым видом вытащил портсигар: прелестную вещицу из крокодиловой кожи в золотой оправе. Дантон — был щеголем. Он мог бы купить себе портсигар из чистого золота, но это не соответствовало бы его стилю: скромность и утонченная элегантность.

Внезапно Дан понял, что чувствует приговоренный k смерти, идущий к электрическому стулу, и хотя был не очень набожным, начал молиться молча и горячо. Если его не выставят, он изменится. Днем будет работать, как зверь, и во что бы то ни стало повысит рейтинг своих программ. Вечером будет смотреть телевизор и — никаких девочек, никаких выпивок.

Тяжелая дверь внезапно открылась, и вошел Грегори Остин, при виде которого Дан вскочил. Грегори Остин был невысок, но, несмотря на это, в нем чувствовалась настоящая мужская сила. У него были рыжие волосы, сильные загорелые руки с пятнами веснушек, плоский живот и обезоруживающая улыбка. Весь его облик излучал оптимизм и жизненную силу. Рассказывали, что Грегори производил настоящий фурор среди голливудских красавиц, но с тех пор, как встретил свою будущую жену Юдифь, совершенно перестал интересоваться другими женщинами.

Грегори дал знак Дантону сесть и молча протянул листок с результатами опроса телезрителей, который Дан сразу же начал просматривать, делая вид, что видит его впервые.

— Ну, что скажете?

Дан поморщился и для того, чтобы выиграть время, вытащил портсигар. Он закурил, медленно выпустил дым и пообещал Богу, что если не потеряет работу, больше никогда не прикоснется к сигаретам.

Грегори ткнул пальцем, покрытым рыжими волосками, в показатели отдела новостей.

— Да, не блестяще, — произнес Дан, словно только что об этом узнал. Он не мог оторвать глаз от двух развлекательных программ, которые фигурировали в последней десятке. Это он их рекомендовал. И, однако, Дан все-таки заставил себя непринужденно взглянуть на Грегори.

Остин нетерпеливо постукивал пальцем по листку.

— Обратите внимание на местные новости, мистер Миллер. Они не только сохраняют позиции, но временами даже берут верх над Си-Би-Си, Эй-Би-Си и Эн-Би-Си. И знаете, благодаря кому? Благодаря некоему Робину Стоуну!

— О, это прекрасный парень, я его видел несколько раз, — солгал Дан.

На самом деле он ни разу в жизни не видал этого типа и никогда не смотрел новости в двадцать три часа. В это время он уже обычно бывал пьян.

— Я смотрю его вечерами в течение месяца, — заявил Грегори. — Миссис Остин находит этого Стоуна потрясающим, а у нас женщины выбирают, по какому каналу смотреть информационную программу. Новости везде одинаковы. Все зависит от ведущего. И поэтому я предложил Робину Стоуну вести новости в семь часов вечера вместе с Джимом Боултом.

— Почему с Джимом?

— У нас с ним контракт. Кроме того, я не хочу, чтобы Стоун ограничивался только этой программой. У меня насчет него другие планы. У этого парня чертовски привлекательная внешность. Мы сделаем из него звезду. Он будет нашим постоянным корреспондентом в сенате. Его лицо будет знать вся страна. Нам нужны звезды, и такой звездой станет Робин Стоун.

— Да, возможно, — задумчиво произнес Дан.

Он ждал продолжения. Грегори вторгался во владения Моргана Уайта. Словно читая его мысли, Грегори спокойно добавил:

— Морган Уайт должен уйти.

Дан промолчал. Дело принимало совершенно неожиданный оборот. Но почему Грегори решил довериться ему, Дантону?

— Робин Стоун станет во главе службы информации.

— По-моему, прекрасная мысль, — поддакнул Дан.

— Но я не могу уволить Моргана. Необходимо, чтобы он ушел сам. У Моргана совершенно нет таланта, но зато огромное самомнение. Это фамильная черта. Вот на нее я и рассчитываю. Возвратившись к себе, вы пошлете Моргану служебную записку, в которой сообщите, что назначаете Робина Стоуна директором отдела информации.

— Директором отдела информации?

— Такого поста нет. Я учреждаю его временно. Вы скажете Моргану, что придумали этот пост специально для Стоуна, чтобы поднять рейтинг передач.

Дан задумчиво покачал головой.

— Морган скажет, что я вторгаюсь в его владения.

— Вы ни во что не вторгаетесь. Будучи директором канала, вы имеете полное право производить любые необходимые изменения. После этого Морган прибежит ко мне. Я разыграю удивление, но скажу, что вы действуете в полном соответствии со своими функциями.

— А если Морган не уйдет?

— Он уйдет. Я гарантирую это.


Рука Дантона дрожала, пока он писал и переписывал служебную записку Моргану. Испортив несколько черновиков, он продиктовал ее Сьюзи. Интересно, сколько понадобится времени, чтобы на всех этажах узнали сногсшибательную новость?

Стоя у окна, Дантон медленно обернулся, когда Морган Уайт ворвался в его кабинет, — Что происходит?

— Садитесь, Морган.

Дан вытащил портсигар, поколебался, затем одним щелчком открыл его. Если есть Бог, он поймет, что в такую минуту человек не может без сигарет.

Глава 4

На следующий День о назначении Робина было объявлено официально, и жизнь в Ай-Би-Си пошла своим чередом.

В службе новостей его прихода ожидали с некоторым опасением. Робин всегда держался особняком, и поэтому каждый задавался вопросом: что это за человек? Было известно, что он мог осушить три рюмки мартини с водкой так, словно это апельсиновый сок. Несколько женщин встречали его в сопровождении красивой девушки, иногда с ними был и Джерри Мосс, по-видимому, его единственный друг. Попробовали подкараулить его в ресторане «Лансер», но напрасно: Робин не появлялся. Наконец в пятницу, в конце рабочего дня, все, кто работал в службе информации, нашли на своих столах записку:

В ПОНЕДЕЛЬНИК В ДЕСЯТЬ ТРИДЦАТЬ СОСТОИТСЯ СОБРАНИЕ В КОНФЕРЕНЦ-ЗАЛЕ НА ВОСЕМНАДЦАТОМ ЭТАЖЕ. РОБИН СТОУН.

В десять двадцать первые участники собрания начали собираться в конференц-зале. Пришла даже Этель Эванс. Джимми Боулт бросил на нее удивленный взгляд. Ей здесь нечего было делать. В десять тридцать в зал вошел Рэндольф Лестер — заместитель директора службы информации во времена Моргана. Он отечески улыбнулся и сказал:

— Здравствуйте, друзья. Я знаю, что вы с радостью восприняли назначение мистера Стоуна директором службы информации. У нас будут изменения и, конечно же, большие перестановки. Но я уверен, вы поймете, что никто не ставит под сомнение талант каждого из вас.

В это время открылась дверь, и в зал вошел Робин. Несколько человек зааплодировали, но что-то во взгляде Робина мгновенно остановило их. Тогда он улыбнулся, и все в зале почувствовали себя провинившимися, но быстро прощенными детьми.

Этель заметила, что его улыбка действует на присутствующих, словно электрический разряд. Для Этель он стал внезапно более желанным, чем любой киноактер. Господи! Разбить бы этот стальной панцирь, заставить такого мужчину дрожать в своих руках… Внезапно она обнаружила, что он улыбается одними губами, в то время как его глаза остаются холодными.

— Я ознакомился с деятельностью службы, — спокойно начал Робин. — Каждый из вас в отдельности прекрасный работник. А баллы плохие.

Пока он говорил, Этель не спускала с него глаз. Красив, но холоден. Рост где-то под метр девяносто и ни капельки жира. Ей нужно срочно подумать о диете. Он снова улыбнулся. Только одной своей улыбкой он выиграет любую битву.

— Я не собираюсь работать по-старому. Этим летом я намерен создать сплоченную команду, которая будет освещать предвыборную борьбу в сенате. А теперь, — Робин повернулся к Рэндольфу Лестеру, — не представишь ли ты мне присутствующих?

Они встали и, обходя зал, Робин каждому пожимал руку. Он по-прежнему дружески улыбался, но его взгляд оставался холодным, а слова бесстрастными.

Когда Лестер заметил Этель, он вначале удивился, на мгновение заколебался и пошел дальше. Все произошло так быстро, что Этель даже не сообразила, что ее умышленно проигнорировали. Она увидела, как они дошли до конца стола, но Робин не сел. Он обвел глазами всех собравшихся, и его, взгляд остановился на Этель.

— Нас, кажется, не представили. Она встала.

— Я — Этель Эванс.

— Чем вы занимаетесь?

Она почувствовала, что краснеет.

— Я из службы рекламы.

— В таком случае, что вы здесь делаете? Он все еще улыбался, говорил спокойно, но от его взгляда Этель пробрал холод.

— Я… я думала… Я хочу сказать, что кто-то должен заниматься рекламой ваших новых программ. И решила, что могу вам понадобиться.

Она быстро села.

— Когда мне кто-нибудь понадобится, я дам знать службе рекламы, — сказал Робин, не меняя тона. — А теперь прошу вас вернуться к себе.

Все следили за Этель, когда она выходила из зала. Очутившись в коридоре, она прислонилась к двери. Этель казалось, что ее сейчас вытошнит, так ей было плохо. Она услышала, как Лестер спросил у Робина, будут ли по-прежнему еженедельные собрания проводиться по понедельникам.

— Нет, еженедельных собраний больше не будет, — ответил Робин. — Я буду приглашать вас к себе, когда сочту нужным. И еще одну вещь следует изменить… Избавьте меня от этого стола и поставьте круглый.

— Круглый? — переспросил Лестер.

— Ну да! Большой, красивый круглый стол. Если мы должны работать вместе, то и сидеть должны рядом друг с другом. Ты не возражаешь?

Наступила тишина, потом все заговорили одновременно, и Этель поняла, что Робин покинул зал. Через минуту все начнут выходить! Не дожидаясь лифта, она выскочила на лестницу и, желая спрятаться, побежала в туалет этажом ниже. Слезы, вызванные унижением, струились по ее щекам. «Негодяй! Негодяй, я его ненавижу!» Она разрыдалась. «Я его ненавижу, ненавижу!» Она вытерла глаза, посмотрелась в зеркало и тут же разрыдалась снова. «О Господи! Ну, почему я некрасивая?!»

Глава 5

Выставленная с позором из конференц-зала, Этель до вечера просидела в своем кабинете, не имея ни малейшего желания столкнуться с кем-нибудь нос к носу в коридоре. Она была уверена, что после всего случившегося стала объектом насмешек.

Этель принялась печатать все оперативные сводки, скопившиеся на ее столе. В восемнадцать тридцать этаж опустел. Исступленно работая, она на время забыла о своем унижении, но сейчас почувствовала себя измученной и опустошенной.

Она вынула зеркальце и попыталась привести в порядок макияж, с тоской глядя на свое отражение. Потом закрыла пишущую машинку и встала из-за стола. Слишком тесная юбка морщила со всех сторон. Этель вздохнула. Все, что она съедала, откладывалось на бедрах. Нужно всерьез сесть на диету.

Этель вошла в лифт и спустилась на первый этаж. В холле никого не было, но кафетерий еще работал. Она заказала черный кофе. Вынув пудреницу, подкрасила губы. Конечно, она некрасива, но защитить себя сумеет. Если бы только у нее не было этой щели между зубами! Но кретин дантист потребовал триста долларов за фарфоровую коронку! Она предложила ему переспать с ней, если он согласится лечить ее бесплатно, а он решил, что она шутит. Когда же она дала ему понять, что говорит серьезно, он сделал вид, что не верит ей. И тогда она поняла, что он не хотел ее! Ничтожный дантист Ирвинг Штейн не хотел ее, Этель Эванс, — девушку, которая имела дело только с кинозвездами и которую прозвали на Ай-Би-Си «трахальщицей знаменитостей»!

Выйдя из кафетерия, Этель направилась в бар. Там она принялась болтать с несколькими агентами по рекламе и более часа обменивалась с ними салонными шутками, попивая пиво. Краешком глаза Этель следила за входной дверью на тот случай, если появится кто-нибудь, кто мог бы сегодня пригласить ее поужинать.

Прошел час. Вдруг, как по сигналу, рекламные агенты быстро допили свои рюмки и устремились к выходу, торопясь на последний пригородный поезд. И ни один из этих мерзавцев не предложил расплатиться за нее!

Этель села за столик и заказала гамбургер. Чувствуя волчий аппетит, она все же заставила себя отказаться от половины хлеба. Она весила уже семьдесят килограммов. К счастью, у нее была тонкая талия и сногсшибательная грудь! Настоящей проблемой были ягодицы и бедра. Если она сейчас не похудеет, потом будет поздно. В следующем месяце ей исполнится тридцать, а она все еще не замужем.

Этель могла бы выйти замуж, пожелай она довольствоваться каким-нибудь ничтожеством. Например, оператором Ай-Би-Си или барменом из ресторана «Виллидж». Но ее мечтой было более шикарное замужество. Лучше одна ночь со знаменитым человеком, чем серые будни с посредственностью.

Прекрасно зная, что ее репутация известна всем, Этель гордилась ею, как гордилась и своим прозвищем. Широко известной стала переписка Этель с одной из ее подруг, работавшей в Голливуде. В письмах к ней Этель детально описывала каждое из своих приключений, проставляя оценку партнеру и уточняя даже размер его инструмента. У нее был забавный стиль, и Ивонна, ее корреспондентка, перепечатывала эти письма, которые затем свободно передавались из кабинета в кабинет.

Узнав об этом, Этель еще тщательнее стала следить за своими описаниями. Это послужило ей неплохой рекламой. Теперь многие знаменитости, приезжая в Нью-Йорк, звонили ей. Внезапно она подняла голову. Перед ней стоял Дантон Миллер. Он был уже заметно пьян.

— Привет, куколка! — игриво произнес он. Она рассеянно улыбнулась.

— А, вот и «Огни большого города».

— Что это значит? — спросил он.

— Как в одноименном фильме. Вы меня узнаете только тогда, когда пьяны. Дан, посмеиваясь, сел на стул.

— А ты, однако, смешная девчонка. — Он сделал знак бармену, чтобы ему наполнили бокал, потом с любопытством посмотрел на Этель: — Я слышал, ты великолепна в своем деле. Как ты считаешь, мне стоит переспать с тобой?

— Я сама выбираю себе партнеров, господин директор. Но не волнуйтесь, вы внесены в мой список. Как только у меня будет свободный вечерок…

— А сегодня он свободен?

— Пока да.

Он обнял ее за плечи.

— Ты действительно некрасива. В сущности, ты просто шлюха. Но я слышал, что с тобой это потрясающе!

— А с вами это так романтично! Дан внимательно посмотрел на нее.

— Кажется, ты за словом в карман не лезешь. Говорят, что ты слишком много болтаешь и ставишь оценки типам, с которыми спишь.

Этель пожала плечами.

— Почему бы и нет? Это иногда помогает моим приятельницам избегать ничтожеств.

— Наверное, я возьму тебя с собой.

— Вы забываете, господин директор, что это решаю я. Дан заискивающе посмотрел на нее.

— Ты не хочешь пойти со мной? Этель охватило чувство победы. Он уже умолял ее.

— Я соглашусь при одном условии: ваш шофер отвезет меня домой в любое время ночи.

— Ты вернешься к себе на «роллс-ройсе», если только будешь действительно так хороша, как говорят.

Дан с трудом встал и подозвал официанта. Этель с облегчением вздохнула, увидев, что он взял и ее счет.

На улице она внимательно взглянула на Дана:

— Забудьте про все. Я вовсе не собираюсь возиться с пьяным. Он схватил ее за руку.

— Боишься?! Может, твоя репутация преувеличена? Вполне вероятно. Не понимаю, чем ты можешь быть лучше других, если только не исполняешь в конце государственный гимн своим задом!

— Погоди, я тебе покажу, на что способна!

Этель остановила такси и впихнула в него Дана.

У Дана была симпатичная квартирка в Восточном квартале. Он сразу же потащил ее в спальню и неловко стал снимать с себя одежду. Этель увидела на его лице изумление, когда разделась.

— Ах ты, моя курочка! Да ты хорошо сложена!

Он бросил ее на кровать и попытался овладеть ею, но для этого оказался слишком пьян. Этель высвободилась и перевернула его на спину.

— Не перенапрягайся, дружок, — сказала она. — Может, ты и директор канала, но для меня ты всего лишь мальчик из хора. А теперь расслабься. Крошка Этель покажет тебе, что такое любовь!

Она начала ласкать его, и по мере того, как его возбуждение нарастало, он, дрожа, застонал:

— О, малышка! Ну ты и сильна!

Этель забыла, что назавтра он встретит ее в коридоре и сделает вид, что не узнает. В этот момент она любила директора первого канала Ай-Би-Си и чувствовала себя красивой…

Глава 6

Дантон Миллер отодвинул в сторону стопку бумаг. Ему никак не удавалось собраться с мыслями. Через час ему предстояло завтракать с Грегори Остином, и он не мог представить, о чем пойдет речь.

До сих пор рейтинг программ все еще был низким. Новости по-прежнему плелись в хвосте, правда, Энди Парино приступил к работе всего неделю назад, и следовало признать, что его приход существенно изменил передачу. Но, в конце концов, это их проблемы. У Дана хватало своих: сняли его развлекательную передачу, заменив ее вестерном, который выбрал сам Грегори. Дан решил спасти сезон какой-нибудь сенсационной программой. Ради этого он провел все вечера на прошлой неделе с пижонистым певцом, которого звали Кристи Лэйн.

Неделю назад Дан специально пошел в «Копа», чтобы посмотреть выступление комика Кристи, игравшего там выходные роли. Вначале он не обратил внимание на этого бесцветного сорокалетнего актера, напоминавшего мальчиков из кафе, которые когда-то пели песенки в Кони-Айленд. Но когда Дан наблюдал за ним, его внезапно осенила идея. Он резко повернулся к Сигу Хайману и Харви Хэррису, сопровождавшим его авторам, и сказал:

— Вот тот, кто мне нужен!

Дан знал: оба автора решили, что он сказал это, находясь под воздействием виски, но на следующий день, вызвав их, он официально сообщил, что намерен сделать пробы с Лэйном.

— Кристи Лэйн! Да это же чокнутый! Он не стоит и ломаного гроша, — сказал Сиг.

— В Нью-Йорке им затыкают дыры, когда в афише стоит суперзвезда. И к тому же его ирландские баллады… — Харви закатил глаза.

— Кроме всего прочего, он похож на моего дядюшку Чарли, который живет в «Астории», — добавил Сиг.

— Именно это мне и нужно, — продолжал настаивать Дан. — У каждого человека есть обожаемый дядюшка Чарли.

— Но я ненавижу своего дядюшку, — возразил Сиг.

Сиг был абсолютно прав, говоря о внешнем виде Кристи. Он действительно выглядел слишком обычно. Но постепенно Сиг и Харви поняли, что задумал Дан.

— Возьмем Кристи руководителем, — объяснил Дан. — Соберем труппу из певицы и ведущего, вы напишете скетчи. Кристи Лэйн, конечно, второразрядный актер, но на телевидении его не знают. Это будет новое лицо. И каждую неделю мы будем приглашать какую-нибудь звезду, чтобы привлечь публику. Уверяю вас, что это пойдет.

Как и многие артисты, Кристи Лэйн начал с ревю. Он умел танцевать, петь, рассказывать смешные истории, произносить текст. Это был довольно полный блондин среднего роста с редкими волосами и широким добродушным лицом. Он носил кричащие галстуки, широкий пиджак, запонки на его рубашке были величиной с полдоллара, а на мизинце сиял слишком большой бриллиант. И тем не менее Дан чувствовал, что может сделать симпатичный персонаж из этого любопытного сочетания предельно вульгарного и истинно талантливого.

К концу первой недели идея Дана начала развиваться. Даже авторы поняли суть замысла и больше не настаивали, чтобы Лэйн сменил свои ужасные галстуки и слишком широкий пиджак. Сам Кристи был убежден, что одет прекрасно.

На прошлой неделе Дан вкратце обрисовал литературный сценарий своей новой передачи Грегори Остину. Возможно, это и было причиной приглашения на завтрак, хотя Грегори был не тот человек, который тратит два часа на обсуждение замысла.

В двенадцать двадцать пять Дан вошел в лифт и поднялся на последний этаж. Он прямиком направился в личную столовую Грегори. Войдя туда, увидел стол, накрытый на три персоны. Дан вытаскивал сигарету, когда вошел Робин Стоун. Сразу же за ним появился Грегори Остин и дал им знак сесть.

Вначале они поговорили о том о сем. Обсудили шансы янки по сравнению с другими командами, порассуждали о влиянии погоды на счет во время игры в гольф.

Дан молча проглотил свой грейпфрутовый сок, съел две телячьи котлеты с зеленой фасолью и тремя кружочками помидора. Потом набросился на фруктовое желе.

Когда Грегори зажал в зубах незажженную сигарету, Дан понял, что сейчас тот перейдет к настоящей цели завтрака.

— У Робина много увлекательных планов, — сказал Грегори с теплотой в голосе. — Они касаются организации наших программ. Именно поэтому я и пригласил вас сегодня сюда, Дан.

Потом он повернулся к Робину и бросил на него отеческий взгляд. Робин, наклонившись через стол, посмотрел Дану прямо в глаза.

— Я хочу сделать передачу, которая будет называться «Мысли вслух», — решительно произнес он.

Дан вытащил портсигар. Тон Робина не оставлял никаких сомнений. Он не советовался, а информировал. Дан стряхнул пепел с сигареты. Вот, оказывается, в чем дело! Грегори уже дал зеленый свет Робину. Оставался только чисто формальный вопрос, и сейчас оба притворялись, что решают его. А он должен склонить голову и зааплодировать. Ну уж нет! Он не позволит так легко обвести себя.

Дан глубоко затянулся, а когда выдохнул дым, на его губах была неизменная улыбка.

— Хорошее название, — спокойно сказал он. — И что это будет? Информационная передача на четверть часа?

— На полчаса, — ответил Робин. — По понедельникам в одиннадцать вечера.

«Мерзавцы! Они уже и время выбрали!» — подумал Дан и повернулся к Грегори.

— Мне кажется, на это время у нас запланирован вестерн.

— Мистер Остин считает, — резко возразил Робин, — что «Мысли вслух» должны идти в это время. Совершенно новая информационная программа должна транслироваться тогда, когда ее сможет посмотреть наибольшее число зрителей. И потом, всегда можно найти способ снять вестерн.

— Вы представляете, во сколько нам это обойдется? После такой передачи, как ваша, мы будем вынуждены за бесценок уступить последующее эфирное время.

Дан обращался к Робину, но на самом деле он говорил все это только для Грегори.

— Если «Мысли вслух» пойдут, цена не упадет, — возразил Робин.

— Вот тут-то вы и ошибаетесь, — холодно сказал Дан. — Я уж не говорю о том, что мы никогда не найдем покупателя, заинтересованного в получасовых новостях.

Робин вышел из себя.

— Я ничего не понимаю в рыночной стоимости передачи! Этот вопрос вы можете обсуждать с коммерческой службой. Я здесь, чтобы сделать информационную программу более интересной, более познавательной, и думаю, что «Мысли вслух» будут очень увлекательной передачей.

Дан не верил своим ушам. Он надеялся, что его поддержит Грегори, но тот лишь уклончиво улыбался.

— Когда же вы собираетесь выйти в эфир? — спросил Дан.

— В октябре.

— И до этого ничего не планируете?

— Этим летом я буду освещать работу сената.

— Дан, я за то, чтобы дать Робину свободу действий, — вступил в разговор Грегори. — Рейтинг — это, конечно, хорошо, но нам нужна престижная передача. И если Робин сделает себе имя, отражая избирательную кампанию, передача «Мысли вслух» может иметь огромный коммерческий успех. — Он похлопал Робина по плечу: — Идите вперед, Робин, дерзайте. А я замолвлю словечко перед бухгалтерской службой, чтобы вам открыли необходимые кредиты.

Робин улыбнулся и направился к выходу.

— Я тотчас же принимаюсь за работу. Буду постоянно держать вас в курсе событий, мистер Остин.

Дан неловко встал. Грегори продолжал с нескрываемым восхищением смотреть на закрывшуюся за Робином дверь.

— Вот это личность! — сказал он.

— Если ему удастся осуществить то, что он задумал, — возразил Дан.

— Ему удастся. И даже если он потерпит поражение, не беда. По крайней мере, он действует. Знаете, Дан, я думаю, что взял на работу самого энергичного человека в нашей профессии.


Дан вернулся к себе в кабинет. Проект передачи с Кристи Лэйном лежал на столе. Внезапно он показался Дану совершенно бессмысленным. Высокомерие Робина Стоуна окончательно выбило его из колеи, однако он снял трубку и позвонил Сигу и Харви, назначив им на четыре часа встречу. Грегори хочет динамичной работы? Отлично. Дан начнет действовать.

Он продержал Сига и Харви в своем кабинете до семи вечера и на прощание попросил их принести через два дня не проект, а уже готовый набросок сценария.

После ухода авторов у Дана внезапно появилось желание напиться. В конце концов, он это заслужил. Дан направился в «21» и устроился в баре, где уже было полно завсегдатаев. Он заказал двойной скотч.

Что-то беспокоило его после стычки с Робином. Что-то нехорошее произошло в столовой. Но что? Дан чувствовал, что если вспомнит все, о чем шла речь, то будет знать, с какой стороны ожидать опасности и против чего бороться. Он подумал об Этель. Может быть, стоило развлечься с ней? Пригласить к себе, чтобы она снова сыграла с ним в свою игру? С Этель не нужно было тратить сил, чтобы удовлетворить ее. Ему даже показалось, что она предпочитала такой секс, при котором не нужно раздеваться. Дан почувствовал себя лучше. Только в глубине сознания оставалось беспокойство, имеющее отношение к Робину Стоуну. Он еще и еще раз перебирал все моменты завтрака вплоть до ухода Робина из кабинета. «Я тотчас же принимаюсь за работу…»

Дан с такой силой опустил стакан на стойку бара, что он разбился. Услужливый официант сразу же бросился убирать осколки, а бармен протянул другой двойной скотч. Боже мой! Он вспомнил! Это же последняя фраза Робина: «Я буду держать вас в курсе дела, мистер Остин».

Это перед ним, Дантоном Миллером, должен отчитываться Робин Стоун! Но этот сукин сын собирался перескочить через его голову, и Грегори был не против. Ну что ж, он знает, как решить эту проблему. Нужно, чтобы передача с Кристи Лэйном заставила их заткнуться! Нужно, чтобы он вышел победителем! Так будет лучше для многих.

Дан позвонил Этель из телефонной кабины.

— Придешь ко мне? — спросил он. — Я вам не проститутка, которую вызывают по телефону.

— Это значит?

— Это значит, что я еще не обедала.

— Ладно, приезжай в «Эль Марокко».

— А другого ресторана нет?

— Послушай, милочка, — он смягчил тон, — сейчас половина девятого. Я не могу позволить себе засиживаться допоздна. На следующей неделе я поведу тебя туда, куда ты захочешь.

— Это обещание?

— Клянусь своими баллами. Итак, встречаемся через полчаса.

Он вернулся в бар, допил свой скотч, посмотрел на часы. В такое время было уже неловко показываться в компании Этель. Он подписал счет и вдруг почувствовал, что слишком много выпил. Вызвал такси и вернулся к себе. Этель, должно быть, теперь ждет его. Ну и пусть ждет! Он не должен отчитываться перед этой шлюхой. Он, Дантон, важная персона, а она всего лишь пешка!

Глава 7

Этель ждала. В половине одиннадцатого она все же позвонила Дану. После долгих гудков он снял трубку.

— Что такое?

— Это я, мерзкий пьяница! Я уже целую вечность торчу в «Эль Марокко».

В ответ раздались короткие гудки. Секунду Этель смотрела на аппарат, потом с яростью швырнула трубку. И зачем ей нужно было связываться с ним? Дан не был проезжим киноактером на одну ночь, но даже киноактеру она не позволяла садиться себе на голову.

Этель вернулась к столу, оплатила счет и последний раз посмотрела вокруг. Она заметила, что внимание всех приковано к очень красивой девушке, только что вошедшей в зал. Боже, до чего она была хороша! Ее сопровождали двое мужчин, и вся компания уселась за первый столик около двери. Лицо девушки показалось Этель немного знакомым. Ну конечно! Она видела ее на обложке журнала «Вог» в этом месяце. Этель посмотрела на мужчин. Один из них был Робин Стоун, второй — Джерри Мосс. Она встречала Джерри на нескольких вечерах в агентстве.

Этель направилась прямо к их столику.

— Привет, Джерри, — с улыбкой сказала она. Он поднял глаза.

— А, добрый вечер, — небрежно бросил он, не вставая с места. Этель улыбнулась Робину.

— Я — Этель Эванс… Мы уже встречались. Я работаю в рекламной службе Ай-Би-Си.

Робин посмотрел на нее и медленно улыбнулся.

— Присоединяйтесь к нам, Этель. Это — Аманда.

Этель слегка улыбнулась, но ее улыбка осталась без ответа. Лицо девушки было застывшим, как маска, но Этель заметила, что она приревновала Робина к ней. «Как она может ревновать ко мне? — подумала Этель. — Если бы я была так хороша, весь мир принадлежал бы мне».

Этель взяла сигарету. Робин протянул ей зажигалку, и она пристально посмотрела на него, но он уже перевел взгляд на стакан. Тишина, установившаяся за столиком, начинала тяготить Этель. Джерри был смущен, Аманда недовольна, а Робин поглощал свой напиток.

— Я только что закончила одну работу, — сообщила Этель, — и зашла сюда перекусить.

— Не извиняйтесь, — сказал Робин и подозвал официанта. — Что будете пить?

— Пиво, — ответила она.

— Одно пиво для мисс, — заказал Робин, — а для меня стакан воды со льдом.

Официант принес напитки. Робин сделал большой глоток, и Аманда склонилась, чтобы попробовать из его стакана. Поморщившись, она резко выпрямилась.

— Робин! — ее взгляд был рассерженным.

— Тебе не нравится моя вода со льдом, дорогая?

— Но это же чистая водка!

Этель смотрела на них, сгорая от любопытства.

Робин сделал еще глоток.

— Должно быть, Майк ошибся, — сказал он.

— Нет, он с тобой заодно, — холодно возразила Аманда. — Робин! — Она наклонилась к нему: — Ты же обещал, что мы проведем этот вечер вместе.

— Но мы и так вместе, дорогая!

— Я хочу сказать — вдвоем, — тихим, умоляющим голосом произнесла Аманда, — а не с Джерри и с другой девушкой. Я не могу назвать это «вдвоем».

Робин взъерошил ей волосы.

— Я попросил Этель остаться ради Джерри. Получилось две пары.

— Робин, у меня завтра утром цветные съемки. Очень рано. Я должна была остаться дома, вымыть голову и лечь спать. А я пошла, чтобы быть с тобой.

— Тебе плохо здесь? — спросил он.

— Мне будет лучше дома. Я нужна тебе только для того, чтобы сидеть и смотреть, как ты пьешь.

Какое-то мгновение Робин смотрел на Аманду. Потом медленно улыбнулся и повернулся к Этель.

— Во сколько вы должны встать утром?

— О, для моей красоты не нужен сон. От этого я не стану краше. Робин улыбнулся.

— Джерри, считай, что мы поменялись дамами. Аманда взяла сумку и встала из-за стола.

— Робин, я хочу вернуться домой.

— Как хочешь, дорогая.

— Что?! — глаза Аманды заволокли слезы.

— Сядь, — мягко приказал Робин. — Мне нравится это местечко, и я хочу побыть тут немного.

Аманда нехотя села. Она ждала продолжения. Джерри со смущенным видом заерзал на стуле.

— Этель, нам, наверное, лучше уйти. У меня есть приятель, который живет в двух шагах отсюда. Он сегодня устраивает вечеринку.

— Вы оба останетесь здесь, — спокойно сказал Робин, но в его голосе явственно слышался приказ.

Он повернулся и с нежной улыбкой посмотрел на Аманду.

— Она прекрасна, не правда ли? И ей нужен отдых. А я веду себя, как негодяй. Ты действительно хочешь уйти, дорогая?

Аманда молча кивнула. Робин наклонился к ней и поцеловал в лоб.

— Посади Аманду в такси, Джерри, и возвращайся. В конце концов, мы не можем лишать сна ведущую манекенщицу страны под предлогом, что просто хотим выпить.

Аманда встала и направилась к выходу. За ней беспомощно шагал Джерри. Очутившись на улице, она разрыдалась.

— Джерри, что я сделала плохого? Я так люблю его! Что я сделала?

— Ничего, дорогая. Сегодня вечером ему все безразлично. Ничего не поделаешь, раз уж он в таком настроении. Завтра он обо всем забудет.

Джерри свистнул и подозвал такси.

— Передай ему, что я люблю его, Джерри! И не давай этой жирной нахалке увести его. Она этого хочет.

— Дорогая, Этель всего лишь шлюха. И Робин это прекрасно понимает. А ты постарайся хорошенько выспаться. Он открыл дверцу такси.

— Джерри, я возвращусь… Я не могу его оставить.

Джерри силой втолкнул Аманду в такси.

— Аманда, ты знаешь Робина всего лишь несколько недель, а я его знаю несколько лет. Никто не может диктовать ему, как себя вести. Не пытайся душить его, Аманда. Это парень, которому нужен воздух. Он всегда был таким. Даже в университете. А теперь поезжай и хорошо отдохни.

— Джерри, позвони мне, когда расстанешься с ним. Иначе я не смогу спокойно уснуть.

Джерри захлопнул дверцу, но Аманда опустила стекло и схватила его за руку.

— Позвони мне, Джерри, умоляю тебя!

Он пообещал и взглядом проводил такси, испытывая острую жалость к Аманде. Робин вел себя сегодня вечером, как садист. Зачем он пригласил Этель Эванс присоединиться к ним? Что хотел доказать?

Джерри вернулся в ресторан.

— Вы ничего не имеете против гамбургера? — спросил он у Робина и Этель.

— Ты мог бы и отказаться от какого-нибудь блюда, — ответил Робин. — На прошлой неделе ты пропустил два занятия по гимнастике.

— Я живу в двух шагах отсюда, — вмешалась в разговор Этель. — Почему бы нам не пойти ко мне? Я прекрасно готовлю омлет.

Робин встал.

— Спасибо, но я не голоден. Мы с Джерри проводим вас, а потом Джерри немного проводит меня.

Этель жила между 57-й и 1-й авеню. Она шла довольно быстро, чтобы не отставать от Робина.

— Вы живете недалеко отсюда? — спросила она.

— На берегу.

— Мы, наверное, соседи?

— Река большая.

Они продолжали идти молча. На этот раз Этель ничего не достигла. Робин умел своими ответами резко обрывать разговор. Они остановились перед ее домом.

— Вы уверены, что не хотите подняться и выпить по стаканчику?

— Нет, я возвращаюсь к себе.

— Ну что же, я думаю, мы еще увидимся. Уверена, что вам понравится на Ай-Би-Си, и если я могу для вас что-то сделать…

Робин медленно улыбнулся.

— Мне везде нравится, милочка. До свидания.

И он ушел, сопровождаемый Джерри.

Джерри проводил Робина до самого дома. Внезапно его поразила мысль, что он никогда не был в квартире Робина. Либо он провожал его до двери, либо они встречались в баре. Словно читая его мысли, Робин предложил зайти к нему выпить.

Квартира была довольно приятной, на удивление чистой и хорошо обставленной.

— Работа девушки, которая была у меня до Аманды, — пояснил Робин, обводя рукой комнату.

— Почему ты был так груб с ней сегодня? — спросил Джерри. — Она ведь тебя любит. Неужели ты ничего не испытываешь к ней? Она тебе не нравится?

— Нет.

Джерри бросил на Робина внимательный взгляд.

— Скажи, Робин, а ты вообще когда-нибудь что-нибудь испытываешь? Чувства, волнение?

— Может быть. Но я не способен это выражать. — Робин улыбнулся. — Я, как индейцы: когда заболеваю, то поворачиваюсь лицом к стене и жду, пока болезнь не пройдет.

Джерри встал.

— Вероятно, тебе никто не нужен, Робин. Но я твой друг и хочу дать тебе совет: не веди себя с Амандой так, как с другими девушками. Я ее не очень хорошо знаю, но в ней что-то есть… Это хорошая девушка, Робин.

Робин осторожно поставил стакан и пошел в другой конец комнаты.

— Господи! Я же совсем забыл о птичке!

Он вошел в кухню и зажег свет. Джерри последовал за ним. На полу стояла большая красивая клетка, в глубине которой, не двигаясь, сидела маленькая птичка и смотрела на них.

— Я забыл покормить Сэма, — объяснил Робин, доставая кусок хлеба.

— Это воробей? — спросил Джерри.

Робин подошел с корочкой хлеба, чашкой воды и пипеткой. Наклонившись, он взял птичку, которая доверчиво спряталась у него в ладони.

— Этот маленький разбойник хотел взлететь слишком рано, — сказал Робин. — Он выпал из гнезда и сломал себе крыло или что-то еще, приземляясь на мою террасу. Аманда была тут и, естественно, сразу же бросилась покупать клетку.

Робин накрошил немного хлеба и дал воробью. Удивлению Джерри не было предела, когда Робин при помощи пипетки накапал немного воды в маленький клювик.

Робин смущенно улыбнулся.

— У него не получается пить иначе. Он положил птичку в клетку и закрыл дверцу. Воробей с благодарностью смотрел на него.

— Ну, Сэм, пора спать!

Робин выключил свет, и они с Джерри вернулись в комнату.

— Я не думаю, что эта маленькая бестия страдает. Он сжирает все подчистую. Вряд ли бы больной так ел, как по-твоему, Джерри?

— Я не разбираюсь в птицах. Но я знаю, что дикая птица не может жить в заточении.

— Послушай, как только эта каналья выздоровеет, я ее выпущу на волю. Это хитрец. Ты заметил, как он закрывает клюв, чтобы потребовать воды?

Джерри чувствовал себя уставшим. Это было похоже на абсурд, чтобы человек, такой нежный с птичкой, был так груб с женщиной.

— Почему ты не позвонишь Аманде и не скажешь, что у воробья все в порядке? — спросил Джерри.

— Да она уже давно спит! Карьера для Аманды превыше всего! Послушай, Джерри, не ломай себе голову. Аманда многое знает, что ей нужно.

Джерри ушел от Робина, когда тот наливал себе очередной стакан. Было поздно, но все же Джерри зашел в аптеку, чтобы позвонить Аманде.

— Джерри! Я так рада, что ты позвонил. Он ушел с этой толстухой, да?

— К твоему сведению, мы оставили толстуху у двери ее дома через двадцать минут после твоего ухода.

Аманда с облегчением рассмеялась.

— О Джерри! А если я ему сейчас позвоню?

— Нет, Аманда. Будь хладнокровной. Дай ему время увлечься.

— Боже, как глупо! Любить человека и быть вынужденной это скрывать! Джерри, ты мужчина, скажи мне: твоя жена показывает тебе свою холодность? Неужели она прибегает к такому способу, чтобы соблазнять тебя?

Джерри рассмеялся.

— Мэри не ведущая манекенщица, а я не Робин Стоун. И если я не вернусь домой вовремя, то рискую потерять жену. Доброй ночи, дорогая!

Глава 8

Робин проснулся в семь часов утра. Чувствовал он себя хорошо. Он мог выпить любое количество водки, но у него никогда не раскалывалась голова.

Робин подошел к холодильнику и налил стакан апельсинового сока, затем взял корочку хлеба и приподнял крышку клетки Воробей с широко открытыми глазами лежал на боку. Тело его уже успело остыть. Робин поднял его и подержал на ладони. Видимо, при падении бедняга что-то повредил себе внутри.

— Ты никогда не жаловался, маленький прохвост, — прошептал он. — Это мне нравится.

Натянув брюки и спортивную рубашку, он положил маленькое тельце в целлофановый мешок и вышел из квартиры, чтобы бросить пакет в реку.

«Похороны в море, Сэм. Я не могу предложить тебе ничего лучшего», — подумал Робин, бросая пакет в черную воду.

Старая серая баржа плыла по реке, и пакет с несчастным Сэмом сразу же закружило в струе за кормой.

«Мне жаль, что ты не сумел выпутаться, дружок, но, по крайней мере, в последний путь тебя проводило искреннее сердце. А на это могут рассчитывать далеко не все люди.»

Робин подождал, пока пакет не исчезнет, и только после этого вернулся домой.

Он принял холодный душ и уже закрывал кран, когда зазвонил телефон. Наскоро обмотавшись полотенцем, он бросился в комнату, оставляя за собой следы мокрых ног.

— Я разбудила тебя, Робин? — Это была Аманда. — У меня очень ранний сеанс, и я хотела застать тебя перед уходом.

Робин пошарил рядом с собой в поисках сигарет.

— Робин, ты меня слышишь?

— Конечно. — Он перевернул все в тумбочке, разыскивая спички, пока не заметил их на полу.

— Я очень сожалею о вчерашнем.

— О вчерашнем?

— О моем внезапном уходе. Но я больше не могла выносить эту девицу. Наверное, я была уставшей и…

— Не думай больше об этом. Это же было вчера вечером.

— А сегодня вечером?

— Ты приглашаешь меня поужинать?

— С удовольствием.

— Договорились. Ты приготовишь бифштексы и свой знаменитый салат.

— Робин, как поживает птичка?

— Она умерла.

— Как?! Но еще вчера она была жива!

— Она умерла сегодня утром между четырьмя и пятью часами. Когда я ее нашел, она была уже застывшей.

— Что же ты с ней сделал?

— Бросил в реку.

— Но это же так бесчеловечно! Неужели ты никогда ничего не чувствуешь, Робин?

— Напротив. Сейчас, например, я чувствую себя очень мокрым.

— Нет, ты невозможен. — Аманда рассмеялась, чтобы разрядить атмосферу. — Хорошо, жду тебя в семь часов. Бифштекс и салат. Больше ничего не хочешь?

— Конечно, хочу. Тебя.

Она снова рассмеялась, немного успокоившись.

— Да, Робин, забыла тебе сказать. На следующей неделе я приглашена на бал «Апрель в Париже». Ты пойдешь со мной?

— Ни за что в жизни.

— Но я должна туда пойти!

— Дорогая, меня, может, даже не будет здесь на следующей неделе.

— Ты куда-то уезжаешь?

— Да, возможно. В Майами. Мне нужно начинать формировать команду для сената с Энди Парино. Он работает там на одной из наших студий. Ты бы хотела поехать со мной?

— Но у меня же нет отпуска, Робин. Я работаю все лето и всю зиму.

— Ты напомнила мне, что я тоже должен поработать. До вечера, дорогая. И ради Бога, закрой своего чертова кота в ванной. В последний раз он целый вечер не слезал с моих колен.

Аманда рассмеялась.

— Он тебя обожает… А я… Я люблю тебя, Робин! Но он уже повесил трубку.


Аманда быстро села в такси и назвала шоферу адрес ресторана «Лансер».

Робин вернулся из Майами, и сегодня был их последний вечер перед его поездкой в Лос-Анджелес.

Проклятый Ник Лонгуорт! Она хотела взять десять дней отпуска и поехать вместе с Робином в Лос-Анджелес, но Ник не внял ее просьбам. Аманда становилась одной из самых престижных манекенщиц в стране, и Ник договорился для нее об очень важных встречах в июле.

Аманда глянула на часы. Она опаздывала на десять минут, а такси еле тащилось. Она уселась поудобнее и закурила. Бесполезно нервничать. Вероятнее всего, Робин сейчас с Энди Парино. Аманде нравился Энди. Он обладал очень привлекательной внешностью, может быть, даже более привлекательной, чем Робин. Но Энди волновал ее не больше, чем все мужчины, которые иногда снимались с ней. Когда же она думала о Робине, у нее кружилась голова.

Аманде захотелось выскочить из этого проклятого такси и бегом помчаться к Робину. Но на улице было противно и влажно, и от ее прически ничего не останется.

Аманда в нерешительности остановилась в полутемном баре.

— Сюда, дорогая!

Она узнала голос Робина и направилась к столику, который стоял в нише в глубине зала. При ее приближении мужчины встали, а Энди искренне и дружески улыбнулся. Но когда Аманда увидела легкую улыбку Робина и когда они, как заговорщики, переглянулись, все перестало существовать для нее. Она уже ничего не замечала: ни Энди, ни бара, ни шума. В этот момент ей показалось, что у нее останавливается сердце — так быстротечно и прекрасно было ощущение интимности, возникшей между ними.

Официант поставил перед ней мартини.

— Это я тебе заказал, — заявил Робин. — Уверен, что это восстановит твои силы. Наверное, адски трудно — стоять под лучами юпитеров в такую погоду.

Аманда не любила вкус алкоголя. Обычно она заказывала кока-колу и смущенно говорила: «Я не пью». Но теперь инстинкт ей подсказывал, что Робин никогда не будет с девушкой, которая совсем не пьет. Однако сегодня мартини показался ей свежим и приятным. Может быть, она просто начинала привыкать?

Робин и Энди рассуждали о назначении кандидатов, а Аманда тянула свой мартини и рассматривала профиль Робина. В девять вечера они пошли ужинать в итальянский ресторан. К большой радости Аманды, Робин отрицательно покачал головой, когда после ужина Энди предложил пойти выпить по последнему стаканчику в «Эль Марокко».

— Я с тобой буду целых десять дней, старина, а сегодня у меня последний вечер с моей подружкой.

В эту ночь он был необычайно нежен. Приподняв ее золотистые волосы, он растроганно смотрел на нее.

— Моя маленькая Аманда, ты такая красивая, стройная, нежная.

Он прижал ее к себе и погладил по голове. А затем они занимались любовью до тех пор, пока, уставшие и удовлетворенные, не откинулись в изнеможении на подушки. Неожиданно Робин вскочил и потянул за собой Аманду.

— Пошли вместе под душ!

Они стояли под горячими струями воды, и Аманда изо всех сил прижималась к его мокрому телу. Потом они завернулись в одно полотенце, и Аманда, глядя Робину прямо в глаза, сказала:

— Я люблю тебя, Робин.

Он наклонился и, обняв ее, поцеловал маленькие плоские груди.

— Я люблю твое тело, Аманда. Оно стройное, крепкое, прекрасное.

Он понес ее в комнату, и они снова занялись любовью, а затем, обнявшись, уснули.

Аманда проснулась оттого, что затекла рука, на которой лежал Робин. В комнате было темно. Она осторожно высвободила руку. Робин слегка пошевелился, но не проснулся. Она заметила, как в темноте сверкнули глаза сиамского кота. Он проскользнул в комнату и теперь разлегся на постели. Аманда осторожно взяла кота на руки и погладила по голове.

— Я должна отнести тебя в гостиную, Слаггер, — прошептала она и выскользнула из кровати, держа кота в руках.

Робин пошевелился, и его рука зашарила по пустой подушке.

— Не оставляй меня! — закричал он. — Прошу тебя, не оставляй меня!

Удивленная, Аманда выпустила кота и быстро легла рядом с Робином. Она прижала его к себе.

— Я здесь, Робин.

Он дрожал всем телом. Глаза его были широко открыты и устремлены в темноту.

— Робин, — Аманда прикоснулась губами к его влажному лбу. — Я здесь. Я тебя люблю.

Он резко дернулся, потом посмотрел на Аманду, быстро мигая, словно только что проснулся. Наконец улыбнулся и привлек ее к себе.

— В чем дело, дорогая? Аманда не знала, что и думать.

— Интересно, что это мы делаем, сидя на кровати в темноте?

— Я прогоняла кота и заодно хотела попить, а ты стал кричать.

— Я кричал?

— Да. Ты говорил: «Не оставляй меня».

В глазах Робина промелькнуло что-то похожее на испуг. Аманда прижалась к нему. Она впервые видела его таким слабым и уязвимым.

— Робин, я никогда не оставлю тебя. Я люблю тебя. Он оттолкнул ее и рассмеялся.

— Оставь меня, когда захочешь, дорогая, но только не посреди ночи. Она изумленно взглянула на него.

— Но почему?

— Не знаю, — задумчиво проговорил он, — честное слово, не знаю. — Потом снова улыбнулся: — Но ты подала мне идею: я тоже хочу пить. — Он легонько шлепнул ее по заду. — Пойдем на кухню выпьем пива.

Они выпили пива и снова занялись любовью.


Весна подарила Аманде встречу с Робином, летом их отношения переросли в страсть. Робин уезжал в Лос-Анджелес и Чикаго заниматься предвыборной кампанией, и каждый раз после его возвращения Аманда чувствовала, что любит и желает его все сильнее. Она жила встречами с Робином, и однажды в ее уме родился необычный план.

Если бы ей удалось сняться в рекламной передаче, Робин наверняка проникся бы к ней уважением. Она сказала об этом Нику Лонгуорту, который только расхохотался.

— Малышка, это, конечно, потрясающая идея, но, во-первых, ты не умеешь говорить, а это целое искусство, и, во-вторых, ты не захочешь сниматься в групповых сценах. Но именно с этого начинают дебютантки. Единственное, что ты могла бы попробовать, это рекламировать какой-нибудь дорогой товар, но этого не так легко добиться. Обычно на такую роль берут какую-нибудь голливудскую знаменитость, способную поднять престиж продукции и помочь продать ее.

В рождественский вечер Аманда с Робином украсили елку в ее квартире. Робин подарил ей часы с браслетом. Это была изысканная, очень красивая вещица, но без бриллиантов. Аманда подарила Робину золотой портсигар в виде маленького конверта. Джерри забежал к ним на минутку перед тем, как отправиться в Гринвич. Он принес шампанское и резиновую игрушку для Слаггера. Они выпили по стаканчику, и он сразу же ушел.

Аманда с Робином уже собирались ложиться, когда Слаггер вскочил к ним на кровать со своей новой игрушкой. Аманда хотела закрыть его в столовой.

— Оставь его здесь, — попросил Робин, — все-таки сегодня Рождество. Да, я же совсем забыл!

Он потянулся к куртке, лежащей на стуле, и вытащил из кармана маленький плоский сверток.

— С Рождеством, Слаггер!

Робин бросил сверток на кровать. Развернув его, Аманда увидела маленький ошейник из черной кожи, украшенный колокольчиками и крошечной серебряной пластинкой с выгравированным именем Слаггера. У Аманды навернулись на глаза слезы. Она бросилась к Робину и обняла его.

— Робин, ты действительно любишь Слаггера? Он засмеялся.

— Ну конечно, я его люблю. Только ненавижу, когда он незаметно прыгает на меня. А эти чертовы колокольчики будут, по крайней мере, хоть сообщать о его приближении.

Потом он привлек Аманду к себе, поцеловал, и они даже не услышали, как зазвенели серебряные колокольчики, когда Слаггер гордо спрыгнул с кровати и вышел из комнаты.

Глава 9

В январе «Нью-Йорк Тайме» опубликовала изменения в телевизионной программе на февраль. Дан, все лето корпевший над заключительной пробой с Кристи, блаженно улыбнулся, увидев «Кристи Лэйн Шоу» во главе программ. С того дня, как Грегори посмотрел пробу и дал передаче зеленый свет, Дан прекратил принимать транквилизаторы.

Сегодня вечером он собирался отпраздновать победу. Дан вспомнил об Этель. Может, ему не стоило привлекать ее к передаче с Кристи Лэйном? Но, черт возьми, надо же было ее как-то вознаградить! Ни одна женщина не могла сравниться с ней в постели.

Этель прямо-таки набросилась на эту работу. Дан догадывался, что повышение зарплаты на двадцать пять долларов интересовало ее меньше, чем еженедельные встречи с новыми голливудскими звездами. Этель была настоящей нимфоманкой, а Дан мог предложить себя не более двух раз в неделю и не имел ничего против, чтобы она ловила знаменитых актеров. Удивляло только то, что Этель не испытывала никакого сексуального влечения к Лэйну. «Он вызывает у меня отвращение, — говорила она. — А его бледная кожа напоминает мне брюшко ощипанной курицы».

Дан откинулся на спинку кресла и радостно улыбнулся: только бы дождаться февраля, и можно считать, что дело в шляпе. «Алвэйзо» уже дало согласие на финансирование и обещало взять на себя рекламную часть. Оставалось только найти красивую девушку для рекламных вставок. Она будет неплохо контрастировать с семейной атмосферой «Кристи Лэйн Шоу». В этот момент кабинет Джерри Мосса, вероятно, осаждали толпы красивейших манекенщиц.


Перед Джерри встала проблема: Аманда. Ее скандинавские черты лица, высокие скулы, тяжелые светлые волосы идеально подходили для рекламы любой продукции «Алвэйзо». Джерри хотел, чтобы она участвовала и в передаче. Но как отнесется к этому Робин?

Черт возьми! Джерри ненавидел сам себя. В конце концов, речь идет о том, кто лучше подходит для передачи, а не о том, что подумает Робин Стоун!

Джерри бросил взгляд на фотографию Мэри и детей, лежащую на его столе. Может, он испытывает неестественные чувства к Робину? Смешно! Он очень любил Робина, ему нравилось бывать с ним, но не больше. Иногда Робин относился к нему с самой искренней сердечностью, иногда не разговаривал. Потом снова становился общительным и даже, казалось, был счастлив его видеть. Однако Джерри чувствовал, что если однажды он не позвонит Робину или не придет как обычно в пять часов в «Лансер», то Робин этого даже не заметит.

Джерри нажал кнопку переговорного устройства и попросил секретаршу пригласить Аманду. Через несколько секунд она перешагнула порог его кабинета и села в кресло напротив.

— Аманда, тебе действительно нужна эта работа?

— Да, очень.

Джерри с любопытством посмотрел на нее. Кажется, она начинала говорить языком Робина: четко и ясно. Вдруг Джерри заметил, что она украдкой посматривает на часы. Ничего удивительного, что она дорожит своим временем. Затем его взгляд остановился на самих часах. Боже! Он был поражен. Мэри любовалась такими в витрине «Картье», но они стоили больше двух тысяч долларов.

— Какие красивые у тебя часы, — сказал он.

— Спасибо. — Она улыбнулась. — Это подарок Робина к Рождеству.

На праздники Джерри послал Робину ящик русской водки, а Робин не прислал ему даже поздравительной открытки.

Внезапно Аманда наклонилась к Джерри. Взгляд у нее был умоляющим.

— Я очень хочу сделать эту передачу, Джерри! Я хочу, чтобы Робин гордился мною. Джерри, я его люблю. Я не могу жить без него. Ты — его лучший друг. Как ты считаешь, у нас с ним что-нибудь получится? Мы уже почти год вместе, а мне иногда кажется, что я его знаю не лучше, чем в первый день знакомства. Он такой своенравный. Что ты думаешь об этом, Джерри? Мужчины ведь многое доверяют друг другу.

Слушая Аманду, Джерри испытывал к ней странную симпатию. Любить Робина — это, должно быть, испытывать адские муки.

— Джерри, я хочу выйти за него замуж, иметь от него детей. — Ее лицо стало очень серьезным. — Знаешь, как я провожу вечера в те дни, когда он уезжает? Я слушаю лекции по литературе в Новой Школе. Когда я рассказала об этом Робину, он рассмеялся и назвал меня синим чулком. Иногда мне хотелось бы любить его меньше. Я чувствую себя потерянной даже тогда, когда он уходит утром после проведенной вместе ночи. Знаешь, что я потом делаю, Джерри? Я прижимаю к лицу полотенце, которым он вытирался. Иногда я даже кладу это полотенце в сумку и беру с собой, чтобы прикоснуться к нему днем и почувствовать запах Робина… Меня пробирает дрожь в такие минуты. Это глупо, Джерри, но я иногда это делаю даже перед тем, как мы должны встретиться в «Лансере». Все это очень страшит меня. Я до смерти боюсь его потерять.

Аманда прижала руки к глазам, словно отгоняя черные мысли. Джерри был потрясен. Внезапно Аманда схватила ручку, поспешно подписала контракт и встала. Протянув на прощание ему руку, она уже полностью владела собой.

Джерри посмотрел ей вслед. Кто бы мог предположить, что это божественное создание будет переживать такую сумасшедшую любовь? Любить такого человека, как Робин Стоун, означало обрекать себя на вечные муки. Без сомнения, любая женщина знала, что рано или поздно потеряет его. Ну что ж, Аманды приходят и уходят, а он, Джерри, всегда сможет найти Робина в «Лансере».


Через две недели Джерри впервые в жизни обратился к психиатру. Он так редко занимался любовью с Мэри, что это не могло не привести к конфликту. Сначала она говорила с ним об этом намеками.

— Послушай, ты, кажется, за своей работой и за игрой в гольф по выходным забыл о женщине своей жизни.

Джерри сделал непонимающий вид и сослался на забывчивость.

— Ни разу за все лето, — мило уточнила Мэри. — А сейчас, между прочим, середина сентября. Может быть, мне нужно подождать, когда в гольф станет играть слишком холодно?

Джерри рассыпался в извинениях. Летом нужно было готовиться к новому сезону, и теперь, в сентябре, он чувствовал себя чертовски уставшим. Во время рождественских праздников Джерри нашел себе новые извинения. В январе ему нужно было обсудить дела с «Алвэйзо», написать текст к передачам. Но если Мэри до поры до времени и довольствовалась такими объяснениями, сам Джерри не был удовлетворен ими, и его постоянно грыз червь сомнения.

Иногда он винил во всем Мэри. Как может мужчина желать женщину, которая ложится в постель с густым слоем крема на лице и огромными розовыми бигуди в волосах? Атмосфера в доме была наэлектризована, и однажды разразилась гроза.

Это случилось во вторник, через неделю после подписания контракта с Амандой. Весь день Джерри проработал над текстом рекламы, все шло хорошо. Это был один из тех редких дней, когда не случилось ни одного досадного инцидента, и Джерри был в прекрасном настроении. Даже погода была подстать. Он сел на поезд в семнадцать десять и, вернувшись домой, с удовольствием поиграл с детьми. А когда няня увела их спать, приготовил два коктейля, ожидая Мэри. Она вошла в комнату, молча взяла стакан и даже не улыбнулась. Джерри похвалил ее прическу.

— Я причесываюсь так уже целый год, — ответила Мэри.

Он решил не поддаваться плохому настроению жены и, подняв свой стакан, непринужденно сказал:

— А сегодня вечером эта прическа особенно тебе идет. Мэри подозрительно взглянула на него.

— Ты сегодня вернулся вовремя. Что случилось? Может, тебя бросил Робин?

От ярости Джерри даже пролил свой мартини. Обвинение Мэри возмутило его, и он ушел, громко хлопнув дверью. Однако он чувствовал себя виноватым, так как Робин действительно не смог встретиться с ним.

Разумеется, он довольно быстро помирился с Мэри. А поздно вечером она пришла к нему в спальню без крема на лице и без своих розовых бигуди. Однако в постели он оказался совершенно беспомощным. Такого с ним еще не случалось. Мэри повернулась к нему спиной и заплакала. Забыв о себе самом, Джерри стал извиняться, объясняя случившееся аперитивами и крайней усталостью в связи с будущей передачей «Кристи Лэйн Шоу».

На следующий день он пошел к своему врачу и попросил прописать ему инъекции витамина В-12. Доктор Андерсон ответил, что в этом нет никакой необходимости. Джерри, смущаясь, был вынужден рассказать о своих затруднениях в семейной жизни. Андерсон посоветовал ему срочно обратиться к психиатру Арчи Гоулду.

В первый свой визит Джерри ожидал увидеть старую очкастую зебру с бородкой и немецким акцентом, но доктор Арчи Гоулд оказался на удивление симпатичным, тщательно выбритым молодым человеком. Без обиняков Джерри перешел к пели визита.

— Мне ничего не удается в постели с женой. И однако я ее люблю, и никакая другая женщина меня не привлекает. Что, по-вашему, можно сделать?

Джерри не заметил, как пробежали пятьдесят минут. Он был поражен, когда доктор предложил ему три сеанса в неделю. Джерри считал, что какой бы ни была причина его беспомощности, вполне достаточно и часа, чтобы вылечиться. Три сеанса в неделю! Смешно! Но тут он вспомнил о Мэри, о ее сдавленных рыданиях в ванной и согласился.

Третий сеанс был полностью посвящен Робину Стоуну. Затем постепенно в их беседах всплыло имя Аманды.

В конце второй недели Джерри почувствовал себя лучше. Психоанализ по Фрейду и экскурс в детство избавили его от гнетущего сомнения: он не был извращенцем.

Потом перешли к разговору о его отце — огромном жизнелюбивом весельчаке, который совсем не интересовался своим маленьким сыном. Зато позже начал брать его с собой на футбольные матчи, где, не переставая, пел дифирамбы Робину Стоуну. «Вот это парень! Вот это мужчина! — восклицал он. — Бери с него пример, сынок!»

Отвечая на вопросы доктора Гоулда, Джерри вспомнил те моменты своей жизни, когда ущемлялось его «эго». Вспомнил, как обидно насмехался над ним отец, когда понял, что Джерри не будет выше метра семидесяти двух сантиметров ростом. «Как я, у которого рост метр девяносто два, мог произвести на свет такого шпингалета? Ты, должно быть, пошел по матери. Все Болдвины — недоноски».

Постепенно Джерри приоткрывались многие ранее непонятные ему вещи. Стараясь завоевать дружбу с Робином, он подсознательно хотел понравиться отцу. Это открытие пришлось Джерри по вкусу.

— Что вы скажете по поводу моего диагноза? — спросил он у врача. Доктор Гоулд холодно взглянул на него.

— Постарайтесь сами ответить на ваши вопросы.

— За что же я вам плачу, если вы мне ничего не говорите? — спросил Джерри.

— Я здесь не для того, чтобы давать вам готовые ответы на все вопросы, а для того, чтобы подталкивать вас к поиску этих ответов.

Джерри стал агрессивным по отношению к доктору, требовал, чтобы Гоулд объяснил, почему он так дорожит встречами с Робином в «Лансере», зная, что потом будет испытывать угрызения совести по отношению к Мэри.

— Это не может так продолжаться, — повторял он. — Я хочу доставить удовольствие жене и в то же время хочу делать то, что мне нравится. Почему я не такой, как Робин? Его не мучает совесть, он свободен.

— Не думаю, что он так уж свободен, как вам кажется, — сказал Гоулд.

— Нет, он хозяин самому себе. Даже Аманда чувствует, что не имеет никакой власти над ним.

И Джерри рассказал доктору историю с полотенцем, которое Аманда целый день таскает в сумочке. Доктор Гоулд покачал головой.

— Еще одна, нуждающаяся в лечении.

— Нет, она просто сентиментальна и любит его! — возразил Джерри. Арчи Гоулд нахмурился.

— Это уже не любовь, а рабство. Представьте, что будет с ней, если он ее оставит? Когда возвращается из Нью-Йорка ваш друг Стоун?

— Завтра. А зачем это вам?

— Если я найду вас в баре, вы сможете представить меня Робину и Аманде? Джерри задумался.

— А как я им вас представлю? Не могу же я сказать: «Да, Робин, мой психиатр хочет некоторое время понаблюдать за тобой!»

Доктор Гоулд рассмеялся.

— Я легко могу сойти за одного из ваших друзей. Мы с вами почти ровесники.


Джерри сильно разнервничался, когда вечером увидел доктора Гоулда в дверях бара. Робин уже пил третий стакан, а Аманда в этот день поздно работала. Она должна была встретиться с Робином в итальянском ресторане.

— Да, Робин, — воскликнул Джерри, когда доктор Гоулд подошел к ним, — я же совсем забыл тебе сказать! Недавно я встретил одного из своих школьных друзей. — Джерри положил руку на плечо доктора. — Арчи, — он еле смог выговорить это короткое имя, — это мой друг Робин Стоун. Робин, позволь представить тебе доктора Арчи Гоулда.

Робин рассеянно глянул на доктора. Сегодня вечером он не был расположен к разговорам. Доктор был тоже немногословен. Его холодные серые глаза изучающе смотрели на Робина. Один Джерри трещал без умолку: нужно же было хоть кому-то поддержать разговор!

Вдруг Робин повернулся к доктору и спросил:

— Вы хирург, Арчи?

— В некоторой степени.

— Он копается в подсознании, — вступил в разговор Джерри, стараясь казаться непринужденным.

— Фрейдист? — спросил Робин, оборвав Джерри. Доктор Гоулд покачал головой.

— Психиатр или психоаналитик?

— И тот, и другой.

— Черт возьми, — проговорил Робин, — слишком долго нужно учиться. А потом еще, наверное, года два анализировать самого себя?

Арчи согласился.

— У вас всегда была склонность к тому, чем вы сейчас занимаетесь? — спросил Робин.

— Более-менее. Вначале я хотел стать нейрохирургом, но в этой области часто встречаются неизлечимые больные, и единственное, что можно для них сделать, это прописать наркотики. Тогда как с помощью психоанализа… — взгляд доктора оживился, — можно вылечить. Ничто не приносит мне большей радости, чем когда я вижу, как пациент приходит в душевное равновесие, начинает нормально работать, используя все свои способности, находит свое место в обществе… Психоанализ позволяет мне все-таки надеяться на лучшее будущее. Я верю в это. Робин улыбнулся.

— Я нашел ваше слабое место, доктор.

— Мое слабое место?

— Вы любите людей. — Он бросил на стойку банковский билет: — Эй, бармен! (Бармен не заставил себя ждать.) Возьмите за все, обслужите моих друзей, остальное оставьте себе. — Он протянул руку доктору Гоулду: — Сожалею, что вынужден вас покинуть. У меня свидание с моей подружкой.

И он вышел из зала.

Джерри пристально смотрел на дверь. Бармен поставил на стойку два стакана.

— За счет мистера Стоуна, — сказал он. — Какой хороший парень, да? Джерри повернулся к доктору.

— Ну что? — спросил он.

— Как сказал бармен, — улыбаясь ответил Арчи, — хороший парень. Джерри не смог скрыть своей гордости.

— А что я вам говорил! Вы ему понравились.

— Конечно, именно этого я и добивался. Я все сделал для этого.

— Вы считаете, что у него есть проблемы или комплексы?

— Пока не могу ничего сказать. Внешне он уверен в себе. И, кажется, искренне любит Аманду.

— Почему вы так думаете? Он ведь не говорил о ней.

— Нет. Уходя, он сказал: «У меня свидание с моей подружкой».

— А как по-вашему, он меня любит?

— Нет.

— Нет? — растерянно воскликнул Джерри. — Значит, я ему не нравлюсь?

— Он даже не замечает вашего присутствия.


В режиссерской было полно народу. Через четверть часа начиналась трансляция «Кристи Лэйн Шоу» в прямом эфире. День был сумасшедшим, и всеобщий ажиотаж сказался даже на Аманде: на последней репетиции она довольно неуверенно держала балл он с лаком, закрыв марку «Алвэйзо». Однако всеобщее возбуждение, казалось, не коснулось Кристи Лэйна и его «клана». Кристи паясничал, кто-то пошел за сэндвичами, и можно было подумать, что лихорадочные приготовления лишь забавляли их.

Публика уже собралась. Джерри устроился в углу. Он не переставал удивляться Робину, который собирался смотреть передачу дома и в общем-то никак не отреагировал на ангажемент Аманды. Появился Дантон Миллер, как всегда безукоризненный в своем черном костюме. Как 'ураган, влетел Харви Филипс, директор агентства. Оставалось чуть больше минуты.

Вдруг в студии воцарилась абсолютная тишина. Заиграл оркестр. Диктор выкрикнул: «Кристи Лэйн Шоу», и передача началась.

Джерри решил покинуть режиссерскую и пойти за кулисы, чтобы быть рядом с Амандой, если вдруг в последнюю минуту ее охватит страх.

Она сидела перед зеркалом в гримерной и поправляла прическу. Ее спокойная улыбка вселила в Джерри уверенность.

— Не волнуйся, Джерри. Я сумею держать баллон так, чтобы была видна этикетка. Сядь и расслабься. Ты похож на встревоженную мать.

Дверь распахнулась, и вошла Этель. Она осмотрела комнату и, видимо, очень удивилась, не найдя в ней никого, кроме Аманды и Джерри. Она улыбнулась и протянула руку Аманде.

— Успеха вам, Аманда.

Аманда, удивившись, вежливо пожала протянутую руку и попыталась вспомнить, где она уже видела эту девушку.

— Я — Этель Эванс. Мы встречались на телестудии в прошлом году. Вы были с Джерри и Робином Стоуном.

— Ах да, припоминаю, — сказала Аманда и, отвернувшись, стала покрывать волосы лаком.

Этель уселась перед зеркалом рядом с Амандой, почти вытеснив ее.

— Вы произведете фурор, Аманда. Они отобьют ладони, аплодируя вам. Да, чуть не забыла! Я пришла сюда для того, чтобы, во-первых, пожелать вам успеха, а во-вторых, попросить вас сфотографироваться с Кристи Лэйном после передачи.

Аманда вопросительно взглянула на Джерри, но тот утвердительно кивнул.

— Хорошо, надеюсь только, что это будет не долго.

— О, всего три-четыре снимка. — Этель направилась к двери. — Спущусь, посмотрю шоу. Успокойтесь, Аманда. Я уверена, что вы произведете сенсацию. Ах, если бы я была такой же красивой, весь мир был бы у моих ног!

Неожиданно Аманда почувствовала симпатию к этой некрасивой девушке, в чьем голосе звучала искренность, а в глазах светилась печаль. Как только Этель вышла, Аманда схватила Джерри за руку.

— Я хотела бы позвонить Робину, чтобы напомнить ему о передаче. Ты же знаешь его: он способен выпить несколько стаканов, лечь и уснуть.

Единственный телефон в студии находился около двери, ведущей на сцену. Гремела музыка, раздавались аплодисменты. Видимо, передача шла хорошо. Пока Аманда звонила, Джерри ждал в коридоре, где вовсю гуляли сквозняки. Он увидел, как она повесила трубку, и из автомата выпала монетка.

— Занято, — сказала Аманда. — А мой выход через несколько минут.

— Нужно идти, — произнес Джерри. — Не забудь обойти занавес.

— Одну минутку, я попытаюсь еще раз.

— Брось! — почти грубо приказал Джерри. — Ты должна быть на месте, когда камера повернется к тебе. Иди! Я сам позвоню ему от тебя.

Джерри подождал, пока Аманда не исчезла за занавесом и не появилась на фоне декораций, потом набрал номер Робина. Занято. Набрал еще раз. «Негодяй! — выругался про себя Джерри. — Ведь он же знает, что она должна сейчас испытывать. Как он может так поступать?»

Джерри проскользнул за кулисы как раз вовремя, чтобы подбодрить улыбкой Аманду. Ее лицо осветилось. Уверенная в том, что Джерри поговорил с Робином, она вела себя совершенно раскованно в те моменты, когда камера поворачивалась к ней.

Джерри наблюдал за ней на мониторе. Фотогенична, как ангел. Удивительно, что ее до сих пор не замечали.

Когда закончилась реклама, Аманда присоединилась к Джерри. Ноги у нее дрожали.

— Ну как я? — задыхаясь, спросила она.

— Лучше, чем хорошо. Ты была великолепна! А теперь отдохни пять минут и переоденься для рекламы губной помады. Потом будешь свободна.

— Что сказал Робин?

— Я не дозвонился. Все время занято.

В глазах Аманды появилось беспокойство, но Джерри взял ее за плечи и быстро толкнул к лестнице.

— Поднимайся и переоденься. Но не плачь, а то испортишь грим.

На сцене в это время пел попурри Боб Диксон. К Джерри с Амандой вразвалку подошел Кристи Лэйн.

— Слышали? Все аплодисменты для меня. Я — чемпион! — Он положил ладонь на руку Аманды: — А ты, ты — самая красивая. Если сумеешь хорошо завершить передачу, дядюшка Кристи, возможно, и пригласит тебя на сэндвич.

— Полегче, — сказал Джерри, отталкивая руку Кристи. — Пока вы еще не Берл и не Глизон. И потом, почему дядюшка Кристи?

— А разве вы не слышали, что Дан на разные лады повторяет уже несколько месяцев? Я — символ семьи! Я всем напоминаю чьего-то старого дядюшку или мужа. — Кристи посмотрел на Аманду голубыми слезящимися глазами: — А тебе, дорогуша, кого из твоей семьи я напоминаю? Надеюсь, что никого. Потому что в таком случае то, что я задумал, будет кровосмешением. — Кристи глянул на сцену. — Кажется, наша кинозвезда закончила свой номер. А теперь смотрите, как работает настоящий профессионал!

Он побежал к сцене. Аманда, словно не веря своим глазам, осталась стоять, потом повернулась и направилась к телефону. Джерри удержал ее.

— Э, нет! У тебя осталось всего шесть минут, чтобы переодеться и поправить грим. После передачи можешь звонить сколько угодно. Если будешь умницей, я вас обоих приглашу отметить твой успех.

— Нет, Джерри. Сегодня вечером я хочу быть только с ним.

Аманда провела рекламный эпизод с той же уверенностью, что и первый. «Кристи Лэйн Шоу» закончилось. Охваченные эйфорией успеха, все поздравляли друг друга. Заказчики, Дантон Миллер и авторы окружили Кристи и пожимали ему руки. Сверкали лучи прожекторов. Этель схватила Аманду за руку.

— Я хотела бы сфотографировать вас с Кристи. Аманда побежала к телефону. Этель за ней.

— Ваш разговор не может подождать? Это очень важно.

Не отвечая, Аманда набрала номер. Она чувствовала, что Этель не сводит с нее глаз. Подошел Джерри. На этот раз сигнала «занято» не было. В квартире Робина раздавались длинные гудки: один, два, три…

На десятом Аманда повесила трубку, снова набрала номер и услышала все те же гудки. Джерри и Этель наблюдали за ней. Она заметила, как губы Этель скривились в презрительную усмешку. Аманда выпрямилась. Она не позволит насмехаться над собой. Повесив трубку, забрала монетку и, улыбаясь, повернулась к Этель и Джерри.

— Какая я глупая! Совсем одурела от передачи и забыла… Она сделала паузу, чтобы что-нибудь придумать.

— Все еще занято? — участливо спросил Джерри.

— Да. И знаешь, почему? Он сказал, что снимет трубку, чтобы никто не мешал ему смотреть передачу. А у меня это вылетело из головы. — Она повернулась к Этель. — Ну, пойдемте. Сфотографируемся, а потом я помчусь к нему, как договорились. Джерри, будь другом, вызови мне автомобиль с шофером.

Она подошла к Кристи Лэйну, встала между ним и Бобом Диксоном и, глядя в камеру, изобразила на лице свою самую красивую улыбку, потом сразу же убежала. Джерри заказал автомобиль. Он все думал, что же произошло у телефона. Вряд ли Аманда могла забыть о предупреждении Робина. Но она так искренне улыбалась, просто сияла.

Едва Аманда очутилась в темноте автомобиля, защищавшей ее от чужих глаз, она сразу же перестала улыбаться и попросила шофера отвезти ее домой. Она была довольна, что уехала в этом шикарном автомобиле, не став дожидаться такси. Любовница Робина Стоуна ушла с гордо поднятой головой. Он бы это одобрил.


На следующее утро телефонный звонок Робина разбудил ее. Голос у него был веселый.

— Привет, звезда!

Она полночи провела без сна, не зная, оправдывать его или ненавидеть. В конце концов решила быть с ним холодной, но его ранний звонок сбил ее с толку.

— Где ты был вчера вечером? — спросила она совсем не тем тоном, которым решила говорить с ним.

— Смотрел на тебя, — беспечно ответил Робин.

— Неправда. — Аманда не смогла сдержаться. — Я звонила тебе сразу же после окончания передачи. Твой телефон не отвечал.

— Совершенно верно. В тот момент, когда началась передача, позвонил Энди, потом кто-то еще. И чтобы меня не беспокоили во время твоего выступления, я отключил его.

— А тебе не пришло в голову, что я могу позвонить?

— Я действительно ждал твоего звонка, но, к несчастью, забыл включить аппарат.

— Но почему ты сам не позвонил мне? — воскликнула Аманда. — Ты не подумал о том, что мне захочется побыть с тобой после передачи?

— Я был уверен, что ты поехала куда-нибудь со всей компанией обмывать успех.

— Робин! — Аманда была в отчаянии. — Я хотела быть с тобой! Ты — мой мужчина. Разве не так?

— Конечно, — голос Робина был по-прежнему веселым. — Но это еще не значит, что мы прикованы друг к другу. Ты мне не принадлежишь — ни ты, ни твое время.

— Но Робин! Я хочу принадлежать тебе… полностью, хочу отдавать тебе свое время. Только ты один что-то для меня значишь. Я люблю тебя. Я знаю, ты не хочешь жениться, но это не мешает мне быть твоей.

— Мне достаточно, чтобы ты была моей подружкой.

— Но если я твоя подружка, то я хочу все делить с тобой. Робин, я хочу принадлежать тебе!

— А я не хотел бы причинить тебе боль.

— Не бойся, Робин, я никогда ни в чем не буду упрекать тебя.

— Тогда скажем так: я сам не хочу страдать. Некоторое время они молчали.

— Кто заставлял тебя страдать, Робин?

— Не понимаю.

— Тот, кто никогда не страдал, не может бояться боли. Из-за того, что кто-то когда-то причинил тебе боль, ты время от времени воздвигаешь стальную дверь между нами.

— Нет, Аманда. Никто никогда не причинял мне боль. Я мог бы придумать тебе целую историю о том, как некая сирена разбила мое сердце, когда я служил в армии, но ничего этого не было. У меня было много любовниц. Я люблю женщин, но мне кажется, что я никем не дорожил так, как тобой.

— Почему же тогда ты отдаешь себя только наполовину? И почему вынуждаешь меня делать то же самое?

— Не знаю. Правда, не знаю. Наверное, мой инстинкт подсказывает, что без стальной двери, как ты это называешь, я буду в опасности. — Он засмеялся. — Но, может быть, если приоткрыть ее, то за ней ничего не окажется.

— А ты пытался когда-нибудь ее открыть?

— Именно это я сейчас и делаю, — спокойно сказал он. — Я приоткрыл ее, потому что достаточно дорожу тобой и хочу, чтобы ты меня понимала. Но я сейчас же ее закрываю.

Аманда молчала. Робин никогда не говорил ей так много, и она догадывалась, что он пытается объяснить что-то еще.

— Аманда, — продолжил он, — я действительно дорожу и восхищаюсь тобой, потому что мне кажется, что у тебя тоже есть стальная дверь. Ты красива, честолюбива, независима. Я никогда бы не смог любить и уважать девушку, для которой был бы единственным смыслом жизни. Нужно, чтобы люди немного подходили друг другу. Ну, теперь все в порядке?

Аманда заставила себя засмеяться.

— Все. Я сделаю сегодня твои любимые салат и бифштексы. Согласен?

— Согласен. А я принесу вино. До вечера.

Аманда повесила трубку. Какой чудесный день! Ей казалось, что она нашла ключ к Робину. Нужно не показывать ему своей привязанности, ничего не требовать. Чем меньше она будет просить, тем больше он ей даст. А потом и сам поймет, что они созданы друг для друга.

Впервые с тех пор, как познакомилась с Робином, Аманда почувствовала, что полна уверенности. Все будет хорошо. Она была убеждена в этом.

Глава 10

Весь день Аманда пребывала в прекрасном настроении. Позирую перед фотокамерами, она вновь и вновь мысленно возвращалась к разговору с Робином, и эти мысли заставляли ее забывать об ослепляющих лучах юпитеров, о ревматических болях в шее и болезненных ощущениях в спине.

Последний сеанс закончился в четыре часа, и Аманда зашла в кабинет к Нику Лонгуорту.

— Завтрашняя программа должна тебе понравиться, — сказал он. — Сеанс начнется в одиннадцать утра. Кстати, снимать будет твой старый приятель Айвэн Гринберг.

Аманда обрадовалась. Если первый сеанс в одиннадцать часов, она сможет поваляться в постели до девяти и приготовить завтрак Робину…

Придя домой, она включила телевизор и настроилась на Ай-Би-Си. Робин любил смотреть Энди в вечернем информационном выпуске. Обычно, когда Аманда с Робином были вместе и он смотрел передачу, она прижималась к нему или садилась в другом конце комнаты, чтобы полюбоваться его профилем. Но в этот вечер Аманда включила телевизор потому, что решила интересоваться всем, что интересовало Робина.


Еще одним человеком, который с нетерпением ожидал вечернего выпуска новостей, был Грегори Остин. В который раз он вынужден был признать правоту Робина: Энди Парино работал великолепно. Передача «Мысли вслух» вызвала положительные отклики в прессе, и ее рейтинг рос с каждым днем. По идее, Робину следовало время от времени показываться своему шефу хотя бы для того, чтобы выслушать поздравления, но он не появлялся.

В отличие от него, Дантон Миллер никогда не упускал случая покрасоваться и сорвать комплименты в свой адрес. Но как бы там ни было, шоу с Лэйном показало, что не стоит переоценивать интеллектуальный уровень публики. Сборище дураков! «Кристи Лэйн Шоу» не имело никакой ценности. Юдифь вообще не смогла досмотреть его до конца. Шоу нещадно критиковали в утренних газетах, но баллы популярности оказались сенсационными.

Без двух минут семь Грегори подошел к бару, налил немного шотландского виски с содовой водой и приготовил вермут со льдом для Юдифь. Он никак не мог понять, как она пьет эту смесь, напоминающую по вкусу лак. Но Юдифь утверждала, что все европейские знаменитости предпочитают вино или вермут.

Она вошла, легонько постучав в дверь, и села в кресло напротив Грегори. В который раз он подумал: «Боже, до чего она хороша!» В сорок шесть лет Юдифь выглядела не больше, чем на тридцать пять.

Передача началась.

— Добрый вечер. В эфире вечерняя информационная программа, — объявил диктор. — В конце передачи вы встретитесь с Робином Стоуном, директором службы новостей Ай-Би-Си, автором и ведущим популярной передачи «Мысли вслух».

— Что это значит? — воскликнул Грегори, наклоняясь к экрану.

— С каких пор Робин Стоун выступает в вечерних новостях? — спросила Юдифь.

— Ничего не понимаю.

— Он очень красивый мужчина, — заметила Юдифь. — Но когда я смотрю на него, у меня создается впечатление, будто он боится раскрыть себя перед камерой. Интересно, какой он в жизни?

— Точно такой же, как на экране. Ты очень точно его описала. Это человек-загадка. На первый взгляд он привлекателен, но это привлекательность машины.

Юдифь явно заинтересовалась Робином.

— Давай пригласим его пообедать в один из вечеров. Я хотела бы с ним познакомиться.

— Ты это серьезно? — смеясь спросил Грегори.

— Почему бы и нет?! Многие из моих подруг умирают от желания познакомиться с ним. Его никогда не видно в обществе, а он становится знаменитым.

— Юдифь, ты же знаешь мой принцип: никогда не приглашать к себе тех, с кем работаешь.

— Но почему?

— Потому что если я приглашу его, то буду вынужден принимать директоров всех других служб. Подумай сама! Дантон Миллер пришел к нам впервые только в этом году.

Грегори наклонился к телевизору и прибавил звук. Юдифь протянула ему стакан и слегка оперлась на его плечо.

— Но, Грег, Дантон Миллер не интересует моих приятельниц, они хотят познакомиться с Робином Стоуном.

Грегори похлопал жену по руке.

— Посмотрим, у нас еще целый год впереди, многое может измениться. На экране крупным планом появился Робин.

— Добрый вечер, — его суховатый голос разнесся по всей комнате. — Среди новостей последних дней нас всех взволновало пиратское нападение на прогулочный корабль «Санта-Мария». Эта преступная акция была совершена двадцатью четырьмя политическими изгнанниками из Португалии и Испании и шестью членами экипажа. Нападение возглавил Энрике Гальвао, бывший капитан португальской армии. Как нам только что сообщили, сегодня Гальвао разрешил пассажирам покинуть корабль. На борту «Санта-Марии» находились также и американские туристы. Репортер, сообщивший нам об этом, намеревается взять интервью у Гальвао и заснять его на пленку. Сегодня вечером я тоже выезжаю на встречу с ним. Надеюсь, мне удастся привезти это интервью и показать его в передаче «Мысли вслух».

Раздраженный Грегори выключил телевизор.

— Каков наглец! Кто ему позволил разъезжать, не получив на это разрешения? Почему мне об этом не сообщили? Несколько недель назад он торчал в Лондоне! Мне же нужны прямые репортажи, а не в записи! Это наш главный козырь при продаже!

— Робин не может делать все время прямые репортажи, Грег, Его передача пользуется таким успехом благодаря встречам со знаменитыми людьми всего мира. И лично я считаю очень интересной мысль Робина снять Гальвао для передачи «Мысли вслух». Очень интересно посмотреть на человека, который в шестьдесят шесть лет осмелился захватить шикарный корабль с шестьюстами пассажирами на борту.

Грегори снял трубку и попросил телефонистку Ай-Би-Си разыскать Дантона Миллера. Она перезвонила через пять минут.

— Дан! — рявкнул гневно Грегори. — Держу пари, что вы кайфуете в «21» и, конечно, не знаете, что происходит.

— Вы правы, — спокойно заявил Дан. — Я как раз отдыхал на красивом диване в вестибюле и смотрел вечерние новости.

— Так вы знали об отъезде Робина в Бразилию?

— Нет, конечно. Он ведь отчитывается только перед вами. Грегори еще больше разозлился.

— Черт возьми! Почему же тогда он мне ничего не сообщил?

— Может, он пытался сделать это, но вас сегодня не было в кабинете.

Грегори скривился от ярости.

— Да, меня не было после обеда. Ну так что же? Стоит мне отлучиться на один день, и рушится вся программа! Все летит кувырком!

— Не думаю, что Ай-Би-Си пропадет, если один ловкач укатит в Бразилию. Но мне очень не нравится, что Робин Стоун использует вечерний выпуск для саморекламы. Ни одному из директоров служб не позволительна подобная вольность. К сожалению, Робин мне не подчиняется. Но, может, он воспользовался таким способом, чтобы предупредить вас. Это все же быстрее, чем посылать телеграмму.

Грегори разъяренно бросил трубку. Дантон явно злорадствовал, и это окончательно взбесило Грегори. Он сидел со сжатыми кулаками и неподвижным взглядом. Юдифь, улыбаясь, протянула ему третий стакан скотча.

— Ты ведешь себя, как ребенок. По существу, то, что замыслил Робин Стоун, отвечает общим интересам. Все, кто смотрел сегодняшний выпуск, с нетерпением будут ждать интервью с Гальвао. Постарайся успокоиться.

Грегори улыбнулся, и морщины на его лице разгладились.

— Кажется, ты права. Это сообщение — прекрасная реклама. Но речь идет о моей компании. Я ее создал, расширил. И теперь не хочу, чтобы кто-то принимал решения, не проконсультировавшись со мной.


Узнав из вечерних новостей, что Робин улетает в Бразилию, Аманда застыла перед телевизором. Нет, этого не может быть! С минуту на минуту раздастся звонок, и Робин появится в дверях.

Прождав десять минут и выкурив шесть сигарет, она сняла трубку и позвонила ему домой. Телефон не отвечал. Она позвонила на Ай-Би-Си. Никто не знал, каким рейсом улетал мистер Стоун.

В восемь тридцать телефон зазвонил. Она так быстро бросилась к трубке, что ударилась щиколоткой о край стола.

— Иван Грозный у телефона.

Аманда совсем расстроилась. Она очень любила Айвэна Гринберга, но от разочарования слезы потекли у нее по лицу.

— Ты меня слышишь, Манди?

— Да, — тихо ответила она.

— Извини, я тебя, наверное, побеспокоил?

— Да нет. Я просто смотрела телевизор. Он рассмеялся.

— Понимаю. Теперь, когда ты стала телезвездой, должна следить за конкурентками.

— Айвэн, я тебя обожаю, но мне должны позвонить. Я жду важного звонка.

Она повесила трубку и неподвижно уселась перед телевизором. В девять пятнадцать она позвонила в аэропорт. Да, Робин Стоун был на борту самолета, который улетел в двадцать один ноль-ноль.

Аманда упала в кресло, черные от туши слезы покатились по ее щекам. Наконец она медленно встала. Ей нужно с кем-то поговорить. Вот уже долгое время она доверяла все свои секреты Айвэну. Аманда набрала его номер и облегченно вздохнула, когда после второго гудка он снял трубку.

— Айвэн, я хочу гамбургер.

— Прекрасно! Я как раз собирался уходить. Приходи в «Тигр». Это новое бистро на углу 5-й авеню. Совсем рядом с твоим домом.


Бистро «Тигр» пользовалось большой популярностью. Почти все столики в нем были заняты. Аманда узнала нескольких манекенщиц и рекламных агентов. Отщипывая маленькие кусочки от своего гамбургера, она смотрела на Айвэна, ожидая ответа.

Он почесал голову и сказал:

— Ничего не понимаю. Утром он тебя любит, вечером исчезает. И надо же было тебе среди всех знаменитостей, которые шатаются по Нью-Йорку, выбрать именно его. Этот парень недостоин тебя. Кто он такой, в конце концов? Заурядный телевизионный журналист.

— Не только. Он директор службы информации в Ай-Би-Си. И я его люблю.

— За что?

Аманда начертила инициалы Робина на влажной салфетке.

— Я сама хотела бы это знать.

— Он лучше других в постели? Знает какие-то особые приемы?

Она отвернулась, и из-под черных очков потекли слезы.

— Ну-ну, Манди, на тебя же смотрят.

— Мне все равно. Я их не знаю.

— Зато они тебя знают. В этом месяце твоя фотография на обложках двух журналов. Радуйся и извлекай пользу!

— Мне наплевать.

— Ты не права. Ведь твой Робин Стоун не будет оплачивать тебе квартиру и дарить меховые манто. Разве деньги ничего не значат для тебя? Может, у тебя есть богатые родственники?

— Нет, мой единственный источник существования — это работа. Моя мать умерла, а меня воспитала тетя. Теперь я помогаю ей.

— Тогда думай о серьезных вещах, Манди. Заработай в этом году как можно больше денег, так как в будущем может прийти очередь другой.

Слезы продолжали течь по щекам Аманды.

— Это не даст мне Робина.

— Может, и так. Но сидеть и ждать его — глупо. Сделай так, чтобы он думал, будто ты развлекаешься.

— Тогда у него будет предлог бросить меня.

— Как я понял из твоих рассказов, он не нуждается ни в каких предлогах. Он делает то, что ему нравится. Постарайся казаться равнодушной. Встречайся с другими мужчинами, когда его нет.

— С кем?

— Я не поставляю услужливых кавалеров, голубка, но ты, конечно же, знаешь немало мужчин. Она покачала головой.

— Вот уже год я встречаюсь только с Робином.

— И никто не ухаживает за тобой?

— Никто, на кого бы я обратила внимание, — со слабой улыбкой проговорила Аманда. — Этот ужасный Кристи Лэйн, например. Он приглашал меня провести с ним вечер.

— Ты могла нарваться и на худшего. Аманда внимательно посмотрела на Айвэна. Увидев, что он говорит серьезно, она поморщилась.

— Я его не выношу.

— А я и не предлагаю тебе спать с ним. Используй его известность.

— Это нечестно по отношению к нему. Айвэн взял Аманду за подбородок.

— Послушай, ты хорошая девушка, я знаю. Иначе я не стал бы терять с тобой время, тогда как у самого куча дел и три мышки, которые только и ждут моего знака. Посмотри на вещи трезво. Робин не такой, как другие. Это нечто вроде совершенной машины. Так защищайся же, крошка. Это единственный шанс.

Аманда рассеянно кивнула, продолжая рисовать на салфетке инициалы Робина.

Глава 11

Узнав об отъезде Робина, Джерри тоже сильно огорчился. Они виделись за завтраком, договорились встретиться в пять часов в «Лансере». Джерри напрасно прождал Робина до семи вечера и о том, что произошло, узнал только потому, что Мэри случайно слышала выступление Робина в вечерних новостях.

На следующее утро он имел долгую беседу с доктором Гоулдом. Доктор не считал, что Робин испытывает удовольствие, поступая жестоко. По мнению Гоулда, большинство поступков Робина объяснялось подсознательным желанием избежать зависимости от кого бы то ни было. Робин ничего не требовал от друзей и хотел, чтобы и они ничего не требовали от него.


Разговор с Айвэном придал Аманде силы. Она вышла из оцепенения и, идя на вторую передачу «Кристи Лэйн Шоу», чувствовала лишь законную злобу. В этот раз, когда Кристи пригласил ее перекусить после представления, Аманда не стала отказываться. Они пошли в «Дэнни Хайдэуэй» в сопровождении его «клана» и Агнессы, танцовщицы из «Латинского квартала». Аманда сидела рядом с Кристи и после первых же его слов: «Что будешь заказывать, куколка?» — она расхотела вести с ним какие бы то ни было разговоры.

До конца обеда Кристи и его «клан» обсуждали свои дела и строили планы на будущее, танцовщица поглощала все, что попадалось ей под руку, а Аманда чувствовала себя как никогда лишней, но была рада, что ее оставили в покое.

Когда они подвезли ее к дому, Кристи остался сидеть в машине и отправил Эдди проводить ее до дверей.

— Увидимся завтра, куколка? — крикнул он. — В «Копа» премьера.

— Позвоните мне, — сказала она перед тем, как войти в здание.

Он позвонил утром, и она согласилась провести с ним вечер.

Все-таки это было лучше, чем оставаться дома и портить себе кровь из-за Робина.

На следующий день Аманде позвонил Айвэн и поздравил с шумной оглаской, которую получили их отношения с Кристи в прессе.

— Наконец-то ты поумнела, — сказал он.

Поначалу эта газетная шумиха напугала Аманду, но прошло три дня, от Робина не было никаких известий, и она снова решила встретиться с Кристи.

Они пошли в ночной ресторан, и она снова сидела между «кланом» и пресс-атташе, да еще парой каких-то второстепенных танцоров, надеявшихся попасть в передачу Кристи.

Через несколько дней в вечерней газете появилась заметка о Кристи под названием «Типичный мужчина». Три колонки занимала фотография Аманды, сопровождаемая комментарием:

«Типичный мужчина Кристи Лэйн никогда не появляется с любой женщиной. Он бывает в обществе с самой знаменитой манекенщицей Нью-Йорка».

Как следовало из статьи, Кристи якобы сказал: «Мы знакомы недавно, всего несколько недель, но я и вправду влюбился».

Аманда с отвращением отшвырнула газету. Потом еще раз перечитала статью. Это было ужасно! Она смотрела на пустое и невыразительное лицо Кристи и чувствовала, как к горлу подступает тошнота. Что будет, если они когда-нибудь останутся наедине?

Зазвонил телефон и, сняв трубку, Аманда услышала ликующий голос Кристи.

— Ну что, лапочка, ты уже знаешь о газетной шумихе? И это только начало. Кристи Лэйн — восходящая звезда, у которой все впереди! Сегодня вечером мы отметим успех. Только ты и я. Я попросил Дантона заказать нам хороший столик в «21». Выпьем по стаканчику, а потом пойдем в «Эль Марокко».

— Сожалею, Кристи, — ответила Аманда, — но у меня вечером съемки, а завтра рано утром очень важная встреча.

— Пошли ты всех к черту! Ты проведешь вечер с новым королем.

— Я не могу отменять свои встречи, Кристи. Мне нужно зарабатывать на жизнь.

— Жаль, конечно, что ты не придешь.

— И мне жаль, Кристи.

Аманда повесила трубку, решив больше никогда не встречаться с Кристи. В этот момент позвонил Айвэн.

— Надеюсь, ты прочла всю газету. Во всяком случае, эта история с Кристи Лэйном позволит тебе не уронить достоинства,

— Что ты имеешь в виду?

— Я думал, что манекенщица номер один интересуется страничкой светской жизни. Ты что, действительно ничего не видела?

— Нет.

— Двадцать седьмая страница, — сказал Айвэн. — Я не вешаю трубку, пока ты будешь вскрывать себе вены.

Аманда стала лихорадочно перелистывать страницы. Знакомая улыбка Робина заставила ее остановиться. Он обнимал за плечи некую баронессу Эрику фон Грац.

— Ты жива еще, голубка?

— Айвэн, ты — садист.

— Нет, Аманда, я просто стараюсь повернуть тебя лицом к реальности. — Голос Айвэна был серьезным. — Если я тебе понадоблюсь, я дома.

Аманда медленно повесила трубку, не отрывая глаз от газеты. Робин казался непринужденным, а баронесса довольно соблазнительной. Аманда просмотрела еще одну газету и снова увидела фотографию Робина вместе с баронессой. Рыдая, она бросилась на кровать и стала избивать кулаками подушку, словно это было улыбающееся лицо Робина Стоуна.

Внезапно ее настроение изменилось, и она набрала номер Кристи. Он сразу же снял трубку.

— Я как раз выходил. Ты поймала меня на ходу.

— Я перенесла встречу.

Голос Кристи моментально изменился.

— Превосходно! Значит, идем! Встречаемся в «21» в половине седьмого. Как раз в это время должна прийти девица из «Лайфа».

Вечер прошел лучше, чем она ожидала. Дантон Миллер явно подкупил персонал ресторана, и им выделили самый удобный столик в центре зала. Аманда заставила себя выпить скотч, чтобы вечер казался не таким тягостным. Журналистка из «Лайфа» оказалась очаровательной. Она объяснила Кристи, что ее прислали в разведку относительно возможного интервью с ним. Она доложит начальству о своих впечатлениях, и если редакция сочтет это интересным, то пришлет корреспондента, который потом напишет статью.

Кристи натянуто улыбнулся.

— Ну, это уж слишком! Экзамен перед интервью! Ну и снобы же работают в вашей лавочке.

Такое унижение привело его в растерянность. Теперь Аманда поняла, что в большинстве случаев за его кривлянием скрывалась неуверенная натура. Сжалившись над ним, она взяла его за руку. Журналистка из «Лайфа» тоже была тронута растерянным видом Кристи. Она попыталась как можно непринужденнее засмеяться.

— У нас так принято, мистер Лэйн. На прошлой неделе, например, я встречалась с одним важным сенатором, но редакция не дала согласия на статью.

Кристи немного взбодрился и стал настаивать на том, чтобы журналистка пошла с ними в «Эль Марокко». Он рассказал ей о своем скромном дебюте, о своей нужде, вспомнил те кабачки, в которых начинал выступать. К удивлению Аманды, журналистка заинтересовалась его рассказами. Она стала что-то помечать у себя, в блокноте, и это удвоило пыл Кристи. Он обнял Аманду за талию и, подмигнув журналистке, заявил:

— И представьте себе, что такой мужлан, как я, сумел подцепить девушку с обложки журнала мод!

Аманда вернулась домой измученная и, с трудом раздевшись, как обычно стала расчесывать на ночь свои густые золотистые волосы. Взглянув случайно на расческу, она пришла в ужас: между зубьями застряли целые пучки волос. Нужно срочно прекращать пользоваться лаком «Алвэйзо». Напрасно Джерри расхваливал его, для ее волос это настоящий яд. Она легла в постель, поблагодарив Бога за то, что, по крайней мере, у нее не осталось сил, чтобы думать о Робине и его баронессе.

Четыре следующих вечера она провела вместе с Кристи, корреспондентом из «Лайфа» и фотографом. К концу недели статья для «Лайфа» была готова, и все шло к тому, что ее опубликуют, хотя, как сказала журналистка, в этом можно было быть уверенным только тогда, когда статья будет отдана в набор. Во время передачи Кристи с Амандой в последний раз сфотографировали.

— Дело сделано, — сказал Кристи, обнимая Аманду за талию. — Сегодня вечером мы это отметим. Кстати, только что опубликовали результаты опроса. Я в первой десятке! Слышишь, куколка? Две недели назад я был девятнадцатым, а сегодня уже восьмой. Обскакал целых десять конкурентов! Это нужно обмыть. И вообще, мы еще никогда не были вдвоем.

Они пошли в «Дэнни Хайдэуэй», и их провели к самому престижному столику. Кр


Содержание:
 0  вы читаете: Машина Любви : Жаклин Сьюзан  1  Глава 1 : Жаклин Сьюзан
 2  Глава 2 : Жаклин Сьюзан  3  Глава 3 : Жаклин Сьюзан
 4  Глава 4 : Жаклин Сьюзан  5  Глава 5 : Жаклин Сьюзан
 6  Глава 6 : Жаклин Сьюзан  7  Глава 7 : Жаклин Сьюзан
 8  Глава 8 : Жаклин Сьюзан  9  Глава 9 : Жаклин Сьюзан
 10  Глава 10 : Жаклин Сьюзан  11  Глава 11 : Жаклин Сьюзан
 12  Глава 12 : Жаклин Сьюзан  13  Глава 13 : Жаклин Сьюзан
 14  Глава 14 : Жаклин Сьюзан  15  Глава 15 : Жаклин Сьюзан
 16  Глава 16 : Жаклин Сьюзан  17  Глава 17 : Жаклин Сьюзан
 18  Мэгги : Жаклин Сьюзан  19  Глава 19 : Жаклин Сьюзан
 20  Глава 20 : Жаклин Сьюзан  21  Глава 21 : Жаклин Сьюзан
 22  Глава 22 : Жаклин Сьюзан  23  Глава 23 : Жаклин Сьюзан
 24  Глава 24 : Жаклин Сьюзан  25  Глава 25 : Жаклин Сьюзан
 26  Глава 18 : Жаклин Сьюзан  27  Глава 19 : Жаклин Сьюзан
 28  Глава 20 : Жаклин Сьюзан  29  Глава 21 : Жаклин Сьюзан
 30  Глава 22 : Жаклин Сьюзан  31  Глава 23 : Жаклин Сьюзан
 32  Глава 24 : Жаклин Сьюзан  33  Глава 25 : Жаклин Сьюзан
 34  Юдифь : Жаклин Сьюзан  35  Глава 27 : Жаклин Сьюзан
 36  Глава 28 : Жаклин Сьюзан  37  Глава 29 : Жаклин Сьюзан
 38  Глава 30 : Жаклин Сьюзан  39  Глава 31 : Жаклин Сьюзан
 40  Глава 26 : Жаклин Сьюзан  41  Глава 27 : Жаклин Сьюзан
 42  Глава 28 : Жаклин Сьюзан  43  Глава 29 : Жаклин Сьюзан
 44  Глава 30 : Жаклин Сьюзан  45  Глава 31 : Жаклин Сьюзан



 




sitemap