Любовные романы : Исторические любовные романы : Потерянный герцог Уиндхэм (The Lost Duke of Wyndham) : Джулия Куинн

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21

вы читаете книгу

Джек Одли был разбойником.

Он всегда был бродяга и солдат. Вот кем он не был и никогда не хотел быть, так это пэром королевства, ответственным за древние традиции и средства к существованию сотен людей. Но как только его признали потерянным сыном Дома Виндхэм, его беззаботная жизнь закончилась. И если будут найдены доказательства его рождения, то он получит титул, которого никогда не хотел: герцог Виндхэм.

Грейс Эверсли потратила последние пять лет, трудясь компаньонкой у вдовствующей герцогини Виндхэм. Это — неблагодарная работа, со строго заведенным порядком… пока в ее жизни не появился Джек Одли, со своими распутными улыбками и веселым очарованием. Он не тот мужчина, которому можно ответить нет, и когда она в его руках, она не та женщина, которая хочет сказать нет. Но если он — настоящий герцог, тогда он — единственный мужчина, которого она никогда не сможет иметь…

Моей маме, которая делает все вещи возможными. А также Пауле, несмотря на то, что она когда–то представила нас как ее сына и невестку. Sheesh.

Глава первая

Моей маме,

которая делает все вещи возможными.

А также Пауле,

несмотря на то, что она когда–то представила нас

как ее сына и невестку.

Sheesh.

Грейс Эверсли была компаньонкой вдовствующей герцогини Виндхэм в течение пяти лет, и за это время она поняла о своей хозяйке несколько вещей, самой главной из которых было: под строгой, требовательной и надменной внешностью ее милости не билось золотое сердце.

Однако это не говорит о том, что оскорбленный орган был совершенно черным. Ее милость вдовствующую герцогиню Виндхэм никак нельзя было назвать злой в полной мере. Она не была жестокой, злобной, или даже окончательно подлой. Но Августа Элизабет Кандида Дебенхем Кэвендиш родилась дочерью герцога, вышла замуж за герцога, а затем родила другого герцога. Ее сестра была членом незначительной королевской семьи в некоей центрально–европейской стране, название которой Грейс никогда не могла правильно произнести, а ее брату принадлежала большая часть Восточной Англии. По мнению вдовы, мир был расслоен с совершенно ясной, жестко заданной иерархией.

Виндхэмы, и особенно Виндхэмы, которые были Дебенхэмами, прочно занимали верхнюю позицию.

Потому вдова ожидала ото всех соответствующего поведения и уважения. Она редко была добра, она не терпела глупость, и она никогда не делала незаслуженных комплиментов. (Некоторые утверждали, что она никогда не делала комплиментов вообще, но Грейс, совершенно точно, дважды явилась свидетельницей краткого, но честного — «хорошо сделано» – никто не верил ей, когда она упоминала об этом позже).

Но вдова спасла Грейс из безнадежной ситуации, и за это навсегда стала обладательницей благодарности Грейс, ее уважения и, более всего, ее лояльности. Однако сейчас нельзя не признать, что вдова была слегка навеселе. Они возвращались домой из Линкольнширского Собрания в изящном с хорошими рессорами экипаже, легко скользящем по темным полуночным дорогам, Грейс все равно не могла ничем помочь, и была счастливо освобождена от этого тем, что ее хозяйка быстро заснула.

Ночь была действительно прекрасна, и Грейс знала, что не должна быть такой жестокой. По прибытии в Собрание вдова немедленно заняла свое почетное место среди близких друзей, и Грейс уже не была обязана проявлять к ней внимание. Вместо этого она танцевала и смеялась со своими старыми друзьями, она выпила три бокала пунша, она дразнила Томаса — всегда интересное занятие; он был нынешним герцогом и, конечно, нуждался в том, чтобы его время от времени опускали на землю. Но больше всего она улыбалась. Она улыбалась так энергично и так часто, что у нее заболели щеки.

Чистая и неожиданная радость вечера оставила ее тело, наполненное энергией, и теперь она была совершенно счастлива ехать домой, усмехаясь в темноту под легкое похрапывание вдовы.

Грейс закрыла глаза, хотя сама и не думала спать. Было что–то усыпляющее в движении кареты. Она сидела сзади – как обычно — и ритмичный перестук лошадиных копыт приводил ее в сонное состояние. Это было странно. Ее глаза устали, хотя остальные части тела нет. Но возможно дремота не является столь уж неуместной, хотя как только они возвратятся к Белгрейв, она будет обязана помочь вдове с…

Бах!

Грейс выпрямилась, посмотрев на свою хозяйку, которая, чудесным образом, не проснулась. Что это был за звук? Наверное, кто–то…

Бах!

На сей раз, карета покачнулась, остановившись столь стремительно, что вдова, которая сидела впереди, упала со своего места.

Грейс немедленно встала на колени рядом с хозяйкой, инстинктивно обхватив ее руками.

— Что за черт? – гневно воскликнула герцогиня, но затихла, поймав выражение лица Грейс.

— Выстрелы, — прошептала Грейс.

Губы вдовы сморщились, затем она сорвала с себя изумрудное ожерелье и бросила его Грейс. – Спрячьте это, — приказала она.

— Я? — пропищала Грейс, но тут же запихала драгоценности под подушку. И все, о чем она смогла подумать, было то, что было бы неплохо вложить немного смысла в уважаемую Августу Виндхэм, поскольку если она будет убита, то произойдет это из–за скупости вдовы, не желающей расстаться со своими драгоценностями…

Дверь резко открыли.

— Вставайте и выходите!

Грейс замерла, все еще сидя на полу рядом с хозяйкой. Медленно она повернула свою голову к дверному проему, но все, что она смогла увидеть, было круглое серебристое дуло пистолета угрожающе нацеленное ей в лоб.

— Леди, — снова произнес голос, на сей раз он был немного другим, почти вежливым. Говорящий вышел из тени вперед и изящным круговым движением протянул свою руку, чтобы сопроводить их. – Буду рад Вашему обществу, если позволите, — пророкотал он.

Грейс бросила взгляд назад – тщетно, как она и ожидала, было ясно, что нет никакого средства спастись. Она повернулась к вдове, ожидая увидеть ее в ярости, но та была совершенно белой. Именно тогда Грейс поняла, что дрожит.

Вдова дрожала.

Они дрожали обе.

Разбойник наклонился, прислонившись плечом к дверному проему. Он улыбнулся медленно и лениво, с очарованием жулика. Как могла видеть Грейс, половина его лица была скрыта маской, она не знала его, но три вещи о нем были совершенно ясны:

Он был молод.

Он был силен.

И он был смертельно опасен.

— Мэм, — сказала Грейс, толкнув вдову локтем. — Я думаю, что мы должны сделать так, как он говорит.

— Мне нравятся разумные женщины, — сказал он и снова улыбнулся. На этот раз всего лишь слегка приподнялся уголок его рта. Но его пистолет оставался поднятым, и его очарование ничуть не помогло успокоить страх Грейс.

Затем он протянул ей руку. Он протянул свою руку. Так, словно они прибыли на прием. Так, словно он был джентльменом и собирался спросить о погоде.

— Могу я быть полезен? – пророкотал он.

Грейс в отчаянии покачала головой. Она не могла дотронуться до него. Она точно не знала почему, но сердцем чувствовала, что это будет чрезвычайное бедствие, если вложить свою руку в его.

— Что ж, — сказал он с небольшим вздохом. — Леди сегодня настолько самостоятельны. Это разбивает мне сердце, в самом деле. — Он наклонился, словно делясь секретом. — Никому не нравится чувствовать себя лишним.

Грейс уставилась на него.

— Все немеют от моей милости и очарования, — сказал он, отстраняясь, чтобы позволить им выйти. – И так каждый раз. Право же, мне нельзя находиться рядом с леди. Я Вас так раздражаю.

Он был безумен. Это было единственным объяснением. Грейс не заботило, были ли милы его манеры, он должно быть безумен. И у него имелось оружие.

— Хотя, — размышлял он, не выпуская пистолета из рук, и его голос, казалось, сотрясал воздух, — некоторые, конечно, скажут, что немая женщина является наименее раздражающей из всех.

Томас согласился бы, подумала Грейс. Герцог Виндхэм, который несколько лет назад настоял, чтобы она называла его по имени (вместо нелепого хора из Ваша милость, мисс Милость, Ваша милость) [мисс Грейс = мисс Милость], не терпел никакой болтовни.

— Мэм, — немедленно прошептала она, потянув вдову за руку.

Вдова ни слова не сказала и не кивнула, но она взяла руку Грейс и позволила помочь ей выйти из кареты.

— Ах, теперь намного лучше, — сказал разбойник, ухмыльнувшись. — Какая удача для меня наткнуться на двух столь божественных леди. Я думал, что меня встретит противный старый джентльмен.

Грейс отступила в сторону, не отрывая взгляда от его лица. Он не был похож на преступника, или точнее, на ее представление о преступнике. Его произношение говорило об образовании и хорошем воспитании, и он, наверняка, недавно мылся, иначе она не могла бы не почувствовать запаха.

— Или, возможно, одна из тех ужасных юных жаб, утянутых в жилет на два размера меньше, — размышлял он, глубокомысленно потирая свободной рукой подбородок. — Вы знаете таких, не так ли? – спросил он у Грейс. — Красное лицо, пьет слишком много, думает слишком мало.

К своему большому удивлению Грейс кивнула.

— Так я и думал, что Вы знаете, — ответил он. – У них довольно толстый зад, как не печально.

Грейс только стояла и мигала, наблюдая за его ртом. Это была единственная часть его лица, за которой она могла наблюдать, верхнюю часть скрывала маска. Но его губы были настолько полны движения, так отлично сформированы и выразительны, что она почти чувствовала, что могла его видеть. Это было странно. И завораживающе. И более чем тревожно.

— Ах, ну, что ж, — сказал он, с тем же самым обманчиво–скучающим вздохом, который Грейс видела у Томаса, когда тот желал сменить тему разговора. — Я уверен, что Вы, леди, понимаете, что это не светский раут. — Его глаза метнулись к Грейс, и на лице появилась дьявольская улыбка. — Не совсем.

Губы Грейс приоткрылись.

Его взгляд — насколько она могла видеть его глаза через маску — стал тяжелым и обольстительным.

— Я, действительно, люблю смешивать бизнес и удовольствие, — пророкотал он. — Это не так часто случается, не с теми же тучными молодыми господами, путешествующими по дорогам.

Она знала, что должна задохнуться от возмущения, но голос разбойника был таким успокаивающим, как прекрасный бренди, который ей иногда предлагали в Белгрейве. Были в нем совсем небольшие переливы, свидетельствующие о детстве, проведенном далеко от Линкольншира, и Грейс чувствовал на себе его влияние, словно она могла упасть вперед, легко и мягко, и земля была где–то в другом месте. Далеко, далеко отсюда.

Быстрая, как молния, его рука подхватила ее локоть, поддержав ее.

— Вы же не собираетесь падать в обморок, не так ли? – спросил он, его руки сжимали ее ровно настолько, сколько требовалось, чтобы удержать ее на ногах.

Не позволяя ей идти.

Грейс покачала головой.

— Нет, — сказала она тихо.

— Сердечное Вам за это спасибо, — ответил он. — Было бы прекрасно поймать Вас, но тогда я должен буду опустить свой пистолет, у нас ведь до этого не дойдет, не так ли? – И он повернулся к вдове, довольно посмеиваясь. — Вы тоже не вздумайте делать этого. Я был бы более чем счастлив поймать и Вас тоже, но не думаю, что любая из Вас желала бы оставить моих партнеров отвечающими за огнестрельное оружие.

И только тогда Грейс поняла, что было еще трое других мужчин. Конечно, кто–то должен был быть с ним – он не мог организовать это один. Но остальные были совершенно бесшумны, предпочитая оставаться в тени.

А она не в состоянии была отвести взгляд от их лидера.

— Наш кучер ранен? — спросила Грейс, огорченная тем, что она только теперь подумала о его судьбе. Ни его, ни лакея, который служил эскортом, не было в поле зрения.

— Ничего такого, кроме места для любви и нежности, — заверил ее разбойник. — Он женат?

О чем он говорит?

— Я, я не думаю, — ответила Грейс.

— Тогда пошлите его в трактир. Там есть довольно приятная девица, которая… О, о чем это я думаю? Я же среди леди. – Хмыкнул он. – Тогда теплый бульон и, возможно, холодный компресс. После этого свободный день на любовь и нежность. Другой приятель, между прочим — он кивнул в сторону соседней группы деревьев — там. Совершенно цел, уверяю Вас, хотя он, вероятно, находит некоторые свои места более напряженными, чем он предпочитает.

Грейс вспыхнула и повернулась к вдове, пораженная тем, что она не давала разбойнику повода для такого непристойного разговора. Но вдова все еще была столь же бледна как белый лист, она уставилась на вора, как будто увидела призрака.

— Мэм? — сказала Грейс, немедленно беря ее руку. Она была холодной и липкой. И поникшей. Совершенно поникшей. — Мэм?

— Как Вас зовут? – прошептала вдова.

— Мое имя? — повторила Грейс в ужасе. С ней случился удар? Потеряла память?

Ваше имя, — сказала вдова с большей силой, и было ясно, что на сей раз она обращалась к разбойнику.

Но он только засмеялся.

— Я рад вниманию столь прекрасной леди, но конечно Вы не думаете, что я назову свое имя, совершая поступок, за который могут повесить.

— Мне надо знать Ваше имя, — сказала вдова.

— А я, к сожалению, нуждаюсь в Ваших драгоценностях, — ответил он. С почтительным наклоном головы он указал на руку вдовы. — Это кольцо, если Вы не возражаете.

— Пожалуйста, — прошептала вдова, и Грейс пристально вгляделась в ее лицо. Вдова редко говорила спасибо и никогда не говорила пожалуйста.

— Она должна сесть, — сказал Грейс разбойнику, поскольку, конечно же, вдова была больна. У нее было прекрасное здоровье, но ей уже было далеко за семьдесят, и у нее был шок.

— Мне нет необходимости садиться, — резко сказала вдова, избавляясь от Грейс. Она вернулась к разбойнику, сняла свое кольцо и протянула ему. Он выдернул у нее кольцо, повертел его своими пальцами прежде, чем положить в карман.

Грейс тихо стояла, наблюдая за обменом, ожидая, что он попросит еще. Но к ее удивлению, вдова заговорила первой.

— У меня есть еще сумочка в карете, — медленно сказала она со странным, совершенно нетипичным уважением. – Пожалуйста, позвольте мне достать ее.

— Как бы я не хотел потворствовать Вам, — вежливо сказал он, — я должен отказаться. Кто знает, может, у Вас имеются два пистолета, спрятанные под сиденьем.

Грейс сглотнула, думая о драгоценностях.

— И, — добавил он, его поведение становилось почти кокетливым, — я могу сказать, что Вы — наиболее невыносимый тип женщины. — Он вздохнул с драматическим талантом. — Умная. О, признайте это. — Он одарил вдову гибельной улыбкой. — Вы — опытный наездник, первоклассная попытка, Вы можете придумывать истории достойные Шекспира.

От его слов вдова побледнела еще больше, если это еще возможно.

— Ах, чтобы прожить следующие двадцать лет, — сказал он со вздохом, — я не могу позволить Вам убежать.

Пожалуйста, — попросила вдова. — Существует нечто, что я должна отдать Вам.

Вот это — долгожданная смена аллюра, — заметил он. — Люди так редко желают расстаться со своими вещами, так этого не любят.

Грейс подошла к вдове.

— Пожалуйста, позвольте мне помочь Вам, — настаивала она.

Вдове была нехорошо. Ей не могло быть хорошо. Она никогда не была скромна, и не просила, и…

— Возьмите ее! — внезапно выкрикнула вдова, хватая руку Грейс и толкая ее к разбойнику. — Вы можете держать ее в заложниках с пистолетом у головы, если желаете. Обещаю Вам, я вернусь без оружия.

Грейс покачнулась и оступилась, шок сделал ее почти нечувствительной. Она упала напротив разбойника, и одна из его рук немедленно обвилась вокруг нее. Объятие было странным, почти покровительственным, и она знала, что он был столь же ошеломлен, как она.

Они оба наблюдали, как вдова, не ожидая его разрешения, быстро поднялась в карету.

Грейс боялась дышать. Ее спина была прижата к нему, а его большая рука лежала на ее животе, кончики его пальцев мягко обвивались вокруг ее правого бедра. Он был теплым, и она почувствовала жар, и, святые небеса, она никогда, никогда, не стояла так близко к мужчине.

Она могла чувствовать его запах, чувствовать его дыхание, теплое и мягкое возле ее шеи. А затем он сделал самую удивительную вещь. Его губы приблизились к ее уху, и он прошептал:

— Она не должна была делать этого.

Он казался … нежным. Почти сочувствующим. И строгим, как если бы он не одобрял обращение вдовы с ней.

— Я не привык так держать женщину, — рокотал он в ее ухо. — Я вообще предпочитаю другой вид близости, а как Вы?

Она ничего не сказала, она боялась говорить, боялась, что если она попытается заговорить, то обнаружит, что у нее пропал голос.

— Я не нанесу Вам вреда, — рокотал он, его губы касались ее уха.

Ее глаза упали на пистолет, все еще находящийся в его правой руке. Он выглядел грозным и опасным и находился возле ее бедра.

— Все мы прячемся в своем панцире, — прошептал он, затем слегка шевельнулся, и внезапно его свободная рука легла на ее подбородок. Один палец слегка поглаживал ее губы, а затем он наклонился и поцеловал ее.

Грейс в шоке смотрела, как он отступил, мягко ей улыбаясь.

— Это было слишком коротко, — сказал он. — Жаль. — Он отстранился, взял ее руку, и коснулся поцелуем ее тыльной стороны. – Возможно, в другой раз, — пророкотал он.

Но он не отпустил ее руку. Даже когда вдова появилась из кареты, он все еще держал ее пальцы в своих, его большой палец слегка поглаживал ее кожу.

Он пленил ее. Она едва могла думать, она едва могла дышать, но она знала, что это случилось. За те несколько минут, что сошлись их пути, он ничего не сделал, только поцеловал ее, а она изменилась навсегда.

Перед ними появилась вдова, и если она и обеспокоилась, что разбойник ласкал ее компаньонку, она ничего об этом не сказала. Вместо этого она показала маленький предмет.

— Пожалуйста, — попросила она его. — Возьмите это.

Он выпустил руку Грейс, его пальцы неохотно покинули ее кожу. Как только он дотянулся до предмета, Грейс поняла, что вдова держала живописную миниатюру. Это был портрет ее второго давно умершего сына.

Грейс знал эту миниатюру. Вдова всегда носила ее с собой.

— Вы знаете этого человека? — прошептала вдова.

Разбойник посмотрел на портрет и покачал головой.

— Посмотрите поближе.

Но он только снова покачал головой, пытаясь возвратить портрет вдове.

— Может он чего–то стоит, — сказал один из его компаньонов.

Он вновь покачал головой и пристально вгляделся в лицо вдовы.

— Он никогда не будет для меня столь же ценен, как для Вас.

Нет! — воскликнула вдова, вновь протягивая ему миниатюру. — Смотрите! Я прошу Вас, смотрите! Его глаза. Его подбородок. Его рот. Они Ваши.

Грейс с силой втянула воздух.

— Я сожалею, — мягко сказал разбойник. — Вы ошибаетесь.

Но ее нельзя было отговорить.

— Его голос — Ваш голос, — настаивала она. – Ваша интонация, Ваш юмор. Я знаю это. Я знаю это так же, как я знаю, как дышать. Он был моим сыном. Мой сын.

— Мэм, — вмешалась Грейс, по–матерински обвивая руку вокруг нее. Обычно вдова не позволила бы такую близость, но не было ничего нормального во вдове этим вечером. — Мэм, здесь темно. Он носит маску. Это не может быть он.

— Конечно это не он, — крикнула она, с яростью отталкивая Грейс. Она бросилась вперед, и Грейс почти упала, с ужасом заметив, что все мужчины подняли свое оружие.

— Не причиняйте ей боль! — выкрикнула она, но ее просьба была не нужна. Вдова уже схватила свободную руку разбойника и сжимала ее, как будто он был ее единственным средством спасения.

— Это — мой сын, — сказала она, ее дрожащие пальцы показывали миниатюру. — Его звали Джон Кэвендиш, и он умер двадцать девять лет назад. У него были каштановые волосы, и синие глаза, и родинка на плече. — Она судорожно сглотнула, ее голос снизился до шепота. — Он обожал музыку, и он не мог есть землянику. И он мог… он мог…

Голос вдовы сломался, но все молчали. Воздух был густым, тишина напряженной, все глаза были устремлены на старуху, пока она, наконец, не продолжила, шепча едва слышно:

— Он мог любого заставить смеяться.

И затем, чего Грейс никак не могла вообразить, вдова обратилась к ней и добавила:

— Даже меня.

Время словно остановилось, чистое, тихое и тяжелое. Никто не произнес ни слова. Грейс не была даже уверена, дышал ли кто.

Она смотрела на разбойника, на его рот, на этот выразительный, дьявольский рот, и она знала, что что–то было не так. Его губы были приоткрыты, но не только это, было что–то еще. Впервые, его рот был без движения, и даже в серебристом свете луны она могла сказать, что он побелел как полотно.

— Если для Вас это что–нибудь значит, — продолжала вдова с тихой решимостью, — Вы можете найти меня в замке Белгрейв. Я буду ждать Вас.

И затем, сгорбленная и дрожащая, какой Грейс никогда ее не видела, она повернулась, продолжая сжимать миниатюру, и поднялась назад в карету.

Грейс стояла, не совсем уверенная в том, что сделать. Казалось странным, что она больше не ощущала опасности под тремя дулами пистолетов, все еще направленными на нее, и одним дулом — разбойника, ее разбойника, безвольно опущенном. Но они добыли всего лишь одно кольцо, конечно, это не достаточный трофей для опытной группы грабителей, и она не чувствовала, что может вернуться в карету без разрешения.

Она откашлялась.

— Сэр? — сказала она, не зная точно, как к нему обратиться.

— Меня зовут не Кэвендиш, — сказал он мягко, его голос был слышен только ей. – Но так меня звали когда–то.

Грейс задохнулась.

И затем одним резким и быстрым движением он вскочил на свою лошадь и рявкнул:

— Здесь мы закончили.

И Грейс осталась одна, уставившись на его спину, пока он не скрылся вдали.


Содержание:
 0  вы читаете: Потерянный герцог Уиндхэм (The Lost Duke of Wyndham) : Джулия Куинн  1  Глава вторая : Джулия Куинн
 2  Глава третья : Джулия Куинн  3  Глава четвертая : Джулия Куинн
 4  Глава пятая : Джулия Куинн  5  Глава шестая : Джулия Куинн
 6  Глава седьмая : Джулия Куинн  7  Глава восьмая : Джулия Куинн
 8  Глава девятая : Джулия Куинн  9  Глава десятая : Джулия Куинн
 10  Глава одиннадцатая : Джулия Куинн  11  Глава двенадцатая : Джулия Куинн
 12  Глава тринадцатая : Джулия Куинн  13  Глава четырнадцатая : Джулия Куинн
 14  Глава пятнадцатая : Джулия Куинн  15  Глава шестнадцатая : Джулия Куинн
 16  Глава семнадцатая : Джулия Куинн  17  Глава восемнадцатая : Джулия Куинн
 18  Глава девятнадцатая : Джулия Куинн  19  Глава двадцатая : Джулия Куинн
 20  Глава двадцать первая : Джулия Куинн  21  Эпилог : Джулия Куинн
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap