Фантастика : Любовная фантастика : Посвящение (народный перевод) : Лиза Смит

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16

вы читаете книгу

Кэсси Блейк всего лишь хочет вернуться домой и снова ходить в школу со своими друзьями, которых уже давно знает, но вместо этого ей и её матери придется пожить у бабушки в Нью-Салеме. Никто в новой школе не хочет общаться с Кэсси, и она не имеет понятия, почему. И тогда она замечает некий Клуб, группу тинейджеров, которые фактически заправляют и этим городом, и школой. Тем временем Кэсси начинает казаться, что магия существует, а абсолютная уверенность приходит, когда Клуб принимает её в свои ряды. Кэсси придётся научиться применять магию и правильно вести себя с теми, кто не хочет видеть её в рядах группы. Всё становится только хуже, когда она узнает, что парень, в которого она влюблена, на самом деле - бойфренд очень уважаемой персоны в клубе…

Лиза Джейн СМИТ

Посвящение

Глава 1 (перевод: Дашка ﭢ Дашка)

Не предполагалось, что на Кейп Код (прим. перевод. Кейп-Код — песчаный полуостров на юго-востоке штата Массачусетс, модный летний курорт) будет так жарко и влажно. Кэсси видела это в путеводителе; всё здесь должно было быть идеально, как в раю. Кроме, — рассеянно добавил путеводитель, — ядовитого плюща, и клещей, и зелёных мух, и токсичных моллюсков, и подводных течений в кажущейся спокойной воде. Книга также предупреждала относительно длительных прогулок по узким полуостровкам, потому что высокий прилив мог настигнуть вас и оторвать от берега. Но как раз в этот момент Кэсси отдала бы всё на свете, чтобы оказаться заброшенной на какой-нибудь полуостров, выступающий далеко в Атлантический океан — до тех пор, пока Портия Бэйн находится на другой стороне. За всю свою жизнь Кэсси еще никогда не была настолько несчастной.

— …а другой мой брат, из дискуссионного клуба Массачусетского технологического института, тот, который ездил на Мировой Дискуссионный Турнир в Шотландию два года назад… — говорила Портия.

Кэсси почувствовала, как её глаза опять закрываются, и она снова впадает в ужасный транс. Оба брата Портии учились в Массачусетском технологическом институте и были пугающе совершенны, не только в интеллектуальном плане, но также и как спортсмены. Портия и сама была ужасно совершенна, даже несмотря на то, что в этом году ей предстояло быть новичком в высшей школе, как и Кэсси. А так как любимым предметом Портии была сама Портия, то она провела весь последний месяц, рассказывая Кэсси всё об этом.

— …и затем, после того как я заняла пятое место с импровизированным докладом на Национальном Первенстве Судебной Лиги в прошлом году, мой бойфренд сказал: «Ну конечно, ты войдешь в Сборную Америки…»

«Еще всего одна неделя», — сказала себе Кэсси. — «Только одна неделя, и я смогу уехать домой…»

Эта самая мысль наполнила её такой сильной тоской, что на глаза чуть не навернулись слёзы. Домой, туда, где были её друзья. Туда, где она не чувствовала себя чужой, и невежественной, и скучной, и глупой только потому что она не знала, что такое куахог (прим. перевод. «куахог» — съедобный моллюск, распространен у побережья Северной Атлантики). Туда, где она могла посмеяться над всем этим: над её «чудесными» каникулами на восточном побережье.

— … и мой папа сказал: «Почему бы мне просто не купить тебе это?» Но я сказала: «Нет, хотя возможно…»

Кэсси уставилась на море.

Не то, чтобы Кейп был некрасивым местом. Маленькие коттеджи с кедровыми кровлями, с белыми заборчиками из частокола, покрытые розами, и кресла-качалки из ивовых прутьев на крылечках, и герань, свисающая с балконов, — всё было таким милым, как на почтовых открытках. И деревенские огороды, и высокие шатровые церкви, и старомодные здания сельской школы заставляли Кэсси чувствовать себя так, будто она находится в другом времени.

Но каждый день ей приходилось иметь дело с Портией. И, даже несмотря на то, что каждую ночь Кэсси придумывала разрушительные остроумные замечания, уготовленные для Портии, так или иначе ей никогда не доводилось на самом деле высказать хотя бы одно из них. И намного хуже, чем всё, что могла сделать Портия, было простое болезненное чувство непричастности. Быть чужой здесь, выброшенной не на тот берег, полностью не в своей стихии. Крошечный двухквартирный дом в Калифорнии начинал казаться блаженством для Кэсси.

«Ещё одна неделя», — подумала она. — «Тебе просто нужно потерпеть еще одну неделю. Тем более, мама рядом, пусть и такая бледная в последнее время, такая тихая…»

Мучительный приступ боли прошел сквозь Кэсси, и она немедленно отогнала от себя эти мысли.

«С мамой всё хорошо», — энергично сказала она себе. — «Возможно, она просто несчастлива здесь так же, как и ты, даже не смотря на то, что это её родной штат. Возможно, она тоже считает дни до возвращения домой так же, как и ты».

Конечно, так и было, и вот почему её мама казалась такой несчастной, когда Кэсси говорила о своей тоске по дому. Её мама чувствовала себя виноватой за то, что привезла её сюда, за то, что описала это место как рай для проведения каникул. Всё будет хорошо для них обеих, когда они вернутся домой.

— Кэсси! Ты меня слушаешь? Или ты опять спишь?

— О, слушаю, — быстро ответила Кэсси.

— Что я только что сказала?

Кэсси пришла в затруднение.

«Парни», — отчаянно подумала она, — «Дискуссионный клуб, колледж, Национальная Судебная Лига…»

Люди иногда называли её мечтательной, но не так часто, как здесь.

— Я говорила, не следует таким людям бывать на этом пляже, — сказала Портия, — Особенно с собаками. Я имею в виду, здесь конечно не Устричная Гавань, но, по крайней мере, тут чисто. Ты посмотри!

Кэсси посмотрела в том направлении, куда падал взгляд Портии. Всё, что она могла увидеть — это просто какой-то парень, идущий вдоль пляжа. Она снова неуверенно посмотрела на Портию.

— Он работает на рыболовном судне, — произнесла Портия, её ноздри расширились, как будто она почуяла что-то плохое. — Я видела его сегодня на рыбацком пирсе, он делал разгрузку. Я не думаю, что он когда-либо вообще переодевается. Какой он неописуемо грязный и отвратительный!

Он выглядел не таким уж и грязным для Кэсси. У него были тёмно-рыжие волосы, он был высоким, и даже на таком расстоянии она могла видеть, что он улыбается. У его ног была собака.

— Мы никогда не разговариваем с парнями с рыболовных судов. Мы на них даже не смотрим, — сказала Портия.

И Кэсси могла понять, что это правда. На пляже была, наверно, еще дюжина других девчонок, в группах по двое или по трое, некоторые с парнями, но большинство без. Когда проходил этот высокий парень, девушки отворачивались, поворачивая головы чтобы уставиться в противоположном направлении. И это было не кокетливое «смотрю-в-сторону-затем-обратно-и-хихикаю». Это было высокомерное неприятие. Когда парень проходил ближе к ней, Кэсси могла увидеть, что его улыбка сделалась жестокой. Две девушки, сидевшие ближе всего к Кэсси и Портии, сейчас отвернулись, почти презрительно фыркая. Кэсси видела, как парень слегка передернул плечами, будто и не ожидал ничего другого. Но она всё еще не видела в нём ничего такого отвратительного. Он был одет в обрезанные шорты с неровными краями и видавшую виды футболку, но так ведь выглядело большинство парней. А его пёс рысью бежал прямо позади него, виляя хвостом, дружелюбный и очень живой. Это никого не беспокоило. Кэсси мельком взглянула на лицо парня, сгорая от любопытства увидеть его глаза.

— Опусти глаза, — прошептала Портия.

Парень проходил прямо перед ними. Кэсси поспешно посмотрела вниз, автоматически подчиняясь, хотя она и чувствовала поднимающееся восстание в своем сердце. Это выглядело низко, и мерзко, и ненужно, и жестоко. Ей было стыдно быть частью этого, но она не могла не делать того, что говорила Портия. Она уставилась на свои пальцы, тонувшие в песке. В ярком солнечном свете она могла видеть каждую песчинку. Издалека песок казался белым, но вблизи он мерцал цветами: частицы черной-и-зеленой слюды, светлые обломки ракушек, кристаллы красного кварца, похожие на маленькие гранатинки.

«Несправедливо», — подумала она о парне, который, конечно, не мог её слышать. — «Мне жаль, это просто несправедливо. Я хотела бы сделать хоть что-то, но я не могу».

Влажный нос упёрся ей в руку.

Эта неожиданность заставила её отдёрнуть руку, и смешок застрял в её горле. Пёс толкнул её руку снова, не спрашивая, а требуя. Кэсси погладила его, царапаясь о короткие, шелковисто-щетинистые волоски на его носу. Это была немецкая овчарка, большой красивый пёс с чистыми, умными коричневыми глазами и улыбающейся мордой. Кэсси почувствовала, как сломалась её натянутая смущенная маска, и засмеялась.

Затем она взглянула на владельца собаки, очень быстро, не в силах бороться с собой. Она встретилась прямо с его глазами.

Позже, Кэсси будет думать об этом моменте, моменте, когда она смотрела вверх на него, а он смотрел вниз на неё. Его глаза были серо-голубые, как море, и очень загадочные. Его лицо было странным, не безусловно красивым, но приковывающим внимание и интригующим, с высокими скулами и четко очерченным ртом. Гордым и независимым, и забавным, и чувственным — всё сразу. Когда он посмотрел на неё сверху вниз, его мрачная улыбка посветлела, и что-то заискрилось в этих серо-голубых глазах, как солнце, отражающееся в волнах.

Обычно Кэсси была очень робкой с парнями, особенно с теми, которых она не знала, но этот был всего лишь бедным рабочим с рыболовного судна, и ей было жаль его, и она хотела быть милой, и кроме того, она не могла не быть милой. И поэтому когда она почувствовала, как заискрились её глаза в ответ на его взгляд, её смех зажурчал в ответ на его улыбку, она просто позволила этому произойти. В это мгновение всё было так, будто бы они делили какой-то секрет, который больше никто на пляже не мог понять. Пёс восторженно завилял хвостом, как будто и он тоже был с ними заодно.

— Кэсси, — послышалось гневное шипение Портии.

Кэсси почувствовала, что начинает краснеть, и она оторвала взгляд от лица парня. Портия выглядела раздраженной.

— Радж! — сказал парень, больше не улыбаясь, — За мной!

С явной неохотой, пёс отошел от Кэсси, всё еще виляя хвостом. Затем, разбрасывая песок, он подпрыгнул к своему хозяину.

«Это несправедливо», — снова подумала Кэсси. Голос парня заставил её вздрогнуть.

— Жизнь вообще несправедлива, — сказал он.

Шокированная, она подняла взгляд на его лицо.

Его глаза были такими тёмными, как море во время шторма. Она ясно это увидела, и на мгновение она почти испугалась, как будто подглядела что-то запретное, что-то, что было выше её понимания. Но сильное. Что-то сильное и странное.

И затем он ушёл, пёс бежал за ним, виляя хвостом. Парень даже не обернулся. Кэсси уставилась ему вслед, поражённая. Она не говорила вслух, она была уверена, что ничего не говорила вслух. Но тогда как он мог услышать её?

Её раздумья были прерваны, когда она услышала шипение возле себя. Кэсси вся сжалась, заранее зная, что именно Портия собирается ей сказать. У собаки, скорее всего, была чесотка, и блохи, и глисты, и золотуха. Полотенце Кэсси наверно кишело паразитами прямо сейчас.

Но Портия не сказала этого. Она слишком вглядывалась в удаляющиеся фигуры мальчика и собаки, как они поднимались на пригорок из песка, а затем свернули на маленькую тропинку в прибрежных кустах. И хотя она была явно недовольна, в её лице было что-то — какая-то тёмная догадка или подозрение, чего Кэсси раньше никогда не видела.

— В чём дело, Портия?

Глаза Портии сузились.

— Я думаю, — сказала она медленно, сквозь сжатые губы, — что я видела его раньше.

— Ты это уже говорила. Ты видела его на рыбацком причале.

Портия нетерпеливо замотала головой.

— Не то. Заткнись и дай мне подумать.

Ошеломлённая, Кэсси замолчала.

Потрия продолжала пялиться, и через несколько мгновений она начала кивать, маленькие кивки, чтобы убедить в чём-то саму себя. Её лицо покрылось красными пятнами, и не от загара.

Вдруг, всё еще кивая, она пробормотала что-то и встала. Сейчас она дышала очень часто.

— Потрия?

— Мне надо кое-что сделать, — сказала Портия, махая Кэсси рукой и даже не смотря на неё. — Ты останься тут.

— Что происходит?

— Ничего! — Портия резко на неё посмотрела. — Ничего не происходит. Просто забудь об этом. Увидимся позже.

Она уходила, двигаясь быстро, поднимаясь на пригорок и шагая по направлению к коттеджу, которым владела её семья.

Десять минут назад Кэсси сказала бы, что будет без ума от счастья, если только Портия оставит её в покое, неважно почему. Но сейчас она поняла, что не может насладиться этим. Её мысли были в полном беспорядке, как неспокойные серо-голубые волны перед бурей. Она чувствовала себя взволнованной, очень расстроенной и почти напуганной.

Самым странным было то, что именно Портия пробормотала себе под нос, прежде чем встать и уйти. Это было сказано на выдохе, и Кэсси думала, что могла расслышать это неправильно. Это могло быть что-то вроде «прыгун», или «драчун», или «болтун».

Должно быть, она услышала это неправильно. Не могла же она назвать парня «колдун», ради всего святого.

«Успокойся», — сказала она себе. — «Не волнуйся, расслабься. Наконец-то ты одна».

Но почему-то расслабиться она не могла. Она встала и подняла своё полотенце. Затем, обернув его вокруг себя, она поплелась по пляжу в том же направлении, куда ушёл парень.

Глава 2 (Перевод: Баффи +♥Star♥+ Саммерс)

Когда Кэсси добралась до того места, куда ушёл парень, она оказалась на дюне между жалкими маленькими скалами. На вершине она осмотрелась, но здесь не было ничего, кроме смолистых сосен и дубов. Ни парня. Ни собаки. Тишина. Она была раздражена.

— Всё хорошо. Прекрасно.

Она возвращалась к морю, игнорируя приступ разочарования и внезапное чувство пустоты. Кэсси хотелось освежиться и остыть. Проблема Портии была её личным делом. Что касается рыжеволосого парня, она вероятно никогда не увидит его снова, да и до него ей тоже не было дела.

Небольшая дрожь прошла сквозь неё. Не такая чтобы утверждать, но такая, чтобы задуматься не больны ли вы.

"Мне должно быть слишком жарко" — решила она — "Настолько, чтобы чувствовать холод. Мне нужно окунуться".

Вода была прохладной, потому что эта сторона полуострова была открыта Атлантике. Она зашла в воду по колено и пошла вдоль берега. Когда она приблизилась к пирсу, то вылезла из воды и забралась на него.

Только три лодки были привязаны к нему: две гребные шлюпки и моторный катер. Людей рядом не наблюдалось. Это было всё, в чём сейчас нуждалась Кэсси. Она отодвинула толстую потёртую верёвку, предназначенную удерживать людей от прогулки по пирсу.

Она пошла дальше. Повреждённое непогодой дерево скрипело под ногами, вода окружала её со всех сторон. Когда она оглянулась назад, то увидела что оставила любителей загорать далеко позади. Лёгкий ветерок дул ей в лицо, развевая волосы и заставляя ноги покалывать. Внезапное чувство… Она не могла обьяснить его. Словно воздушный шарик, подхваченный ветром и поднятый. Она чувствовала свет, чувствовала пространство. Она чувствовала свободу. Она хотела протянуть свои руки к ветру и океану, но не совсем осмеливалась. Она не была так свободна, как всё это.

Но она улыбнулась, поскольку добралась до конца пирса.

Небо и океан были словно один глубокий синий драгоценный камень. Исключая часть неба, освещённую на горизонте, где они встречались. Кэсси думала, что видит дугу земли, но это возможно было лишь её воображение. Сверху крачки и чайки описывали круги.

"Было бы неплохо написать стих" — думала она.

У Кэсси был блокнот, полный набросанных стихов. Дома, под кроватью. Она едва ли показывала их кому-то, но сама просматривала перед сном. Тем не менее, прямо сейчас она не могла думать о каких-либо словах.

Всё же, было прекрасно лишь находиться здесь, чуять запах морской соли и чувствовать тёплые доски под ногами, слушать всплески воды о деревянный пирс.

Это были гипнотические звуки, ритмичные как гиганское сердцебие или дыхание планеты, и странно знакомые.

Она сидела так, пристально вглядывалась, вслушивалась, и могла чувствовать собственное дыхание.

Впервые после приезда в Новую Англию, она чувствовала, чему принадлежала. Она была частью необьятности неба и океана; крошечной частью всего этого, но всё же частью. И медленно к ней прибыла мысль, что часть эта могла быть и не такой уж малой.

Кэсси была погруженна в ритм земли, но теперь ей казалось, будто она контролировала его. Как будто все элементы были в единстве с ней, и под её управлением. Она могла чувствовать пульс жизни на планете в себе. Сильный, глубокий, вибрирующий.

Медленно возвышающийся в напряжении и в предвкушении, как будто ждущий… чего-то. Но чего?

Изумлённая всем этим, она чувствовала, что слова прибыли к ней, словно слова, которым учили детей, но тем не менее это были слова стиха.

Странно, но не было похоже чтобы она это придумала. Ощущение было скорее такое, что она давным-давно где-то услышала или прочитала это. Перед ней на мгновение возник образ, как будто её кто-то держит на руках и она смотрит на океан. Держит её очень высоко и до неё доносятся слова.

— Небо и море, спасите от горя. Огонь и земля, дайте…

Нет.

Всю кожу Кэсси покалывало. Она никогда не чувствовала это прежде — в некотором роде она могла ощутить свод неба и гранитное основание земли, и неизмеримую гладь океана, волну за волной, до горизонта и даже дальше.

И всё это было так, словно они все ждали, наблюдали, слушали её.

"Не прекращайте это" — подумала она. — "Не говорите ничего больше".

Внезапно она перестала чувствовать реальность.

Пока она находила последние слова поэмы, она была в безопасности. Всё было бы как всегда. Она бы пошла домой и жила бы тихой, обычной мирной жизнью. Пока она могла сдерживаться от произнесения слов, она была в порядке.

Но стих был непрерывной мыслью её разума, словно звяканье ледяной музыки далеко-далеко. Последние слова встали на место. Она не могла остановить их.

— Небо и море, спасите от горя. Огонь и земля, дайте то, что желаю я.

Да.

«Ох, что же я сделала?»

Это было словно моментальный снимок. Кэсси встала, дико вглядываясь в океан. Что-то случилось; она чувствовала это, и сейчас она могла ощущать, что элементы отступают от неё, их связь была сломана.

Она больше не чувствовала лёгкость и свободу. Шумный и негармоничный, полный статического электричества океан внезапно стал выглядеть шире, чем когда-либо и уже не таким дружелюбным.

Резко повернувшись, она стала возвращатся к берегу.

"Идиотка" — подумала она, поскольку приближаясь к белому песку берега, пугающее чувство уходило.

"Чего ты испугалась? Того, что небо и море действительно слушали тебя? Что эти слова действительно что-то сделали?"

Теперь она почти могла посмеяться над этим, она была смущенна и раздраженна одновременно. Дело в слишком активном воображении. Она всё ещё была в безопасности, и мир был всё ещё обычным. Слова были лишь словами.

Но когда её глаза уловили движение — она навсегда запомнила это — в глубине души она не была удивленна.

Что-то происходило. На берегу кто-то двигался.

Это был рыжеволосый парень.

Он промелькнул между смолистыми соснами и стал спускаться со склона дюны. Вдруг необьяснимое спокойствие. Кэсси торопилась преодолеть остаток пути до конца пирса, чтобы встретить его, как только он достигент песка.

Собака около него бежала с лёгкостью и смотрела в лицо парню, словно говорила: "это замечательная игра, что дальше?" Но судя по выражению лица парня и пути, которому он придерживался, Кэсси могла сказать, что это была не игра.

Он осмотрел сверху до низу безлюдный берег. Сто ярдов налево — мыс выступал так, что вы не могли видеть то, что было за его пределами. Он взглянул на Кэсси и их глаза встретились. Тогда резко повернув, он направился к мысу.

Сердце Кэсси тяжело билось.

— Подожди! — она упорно звала его.

Он возвратился, быстро оценивая её своими серо-синими глазами.

— Кто тебя преследует? — спросила она, хотя полагала что знает.

Его голос был бодрым, а речь короткой.

— Два парня, похожие на полузащитников Нью Йорк Джайант.

Кэсси кивнула, чувствуя, как учащается её сердце. Но её голос оставался спокойным.

— Их зовут Джордан и Логан Бэйнбридж.

— Этого стоило ожидать.

— Ты слышал о них?

— Нет. Но стоило ожидать, что их зовут как-то так.

Кэсси почти смеялась. Её нравилось, как он выглядел. Такой встревоженный, едва ли не запыхавшийся, при том что ему было трудно бежать. И ей нравились искры бесбашенности в его глазах и то, что он шутил даже тогда, когда у него были проблемы.

— Радж и я могли бы справится с ними сами, но они позвали ещё несколько друзей.

Сказав это, он снова повернулся. И, направляясь прочь к мысу, добавил:

— Иди другим путём. Ты же не хочешь с ними столкнуться. И было бы хорошо, если бы ты сделала вид, что не видела меня.

— Подожди, — крикнула Кэсси.

Не смотря на то, что происходящее не было её делом… она говорила без колебания.

Было что-то в этом парне; что-то, что заставляло хотеть помочь ему.

— Там тупик. За мысом скалы. Ты поподёшь в ловушку.

— Но другой путь слишком открытый. Я буду в поле их зрения, когда они прибудут сюда. Они не очень-то сильно отстали.

Мысли Кэсси метались, пока она не осознала.

— Скройся в лодке.

— Какой?

— В лодку. В моторный катер. На причале.

Она махнула рукой в ту сторону.

— Ты можешь забраться в каюту, и они не заметят тебя.

Он посмотрел в том напралении, но, качнув головой, сказал:

— Я действительно попаду в ловушку, если они найдут меня там. И Радж не любит плавать.

— Они не найдут вас, — сказала Кэсси. — Они не будут проходить около лодки. Я скажу им, что вы спустились по берегу тем путём.

Он уставился на неё, и улыбка исчезла из его глаз.

— Ты не понимаешь, — сказал он спокойно. — Те парни опасны.

— Мне всё равно, — сказала Кэсси и практически вытолкнула его к пирсу.

Быстрей, быстрей… что-то в голове убеждало её поторопиться. Её застенчивость исчезла. Главным было, чтобы он успел спрятаться.

— Что они мне сделают? Я невинный свидетель, — сказала она.

— Но…

— О, пожалуйста, не спорь. Просто сделай это.

Он смотрел на неё одну секунду, затем повернувшись и хлопнув себя по бедру, скомандовал псу:

- Ко мне, мальчик!

Он побежал в сторону пирса, с лёгкостью запрыгнул в катер и исчез в каюте. Собака следовала за ним и лаяла.

"Тсс!" — подумала Кэсси.

Теперь двое были спрятанны в лодке, но любой, пройдя по пирсу, мог бы их заметить. Она зацепила петлю потёртой верёвки за вершину последнего столба, закрывая пирс.

Озираясь, она дошла до плещущейся воды.

Наклонившись, взяла горстку песка и ракушек. Кэсси услышала шум со стороны дюн.

"Я собираю раковины. Я всего лишь собираю раковины. Я ничего не видела" — думала Кэсси — "Меня ничто не интересует"

— Эй!

Кэсси оглянулась.

Их было четверо. Двое впереди были братьями Портии. Джордан был первым в Дискуссионом Клубе, а Логан первым в Клубе Стрельбы. Или наоборот?

— Эй, ты не видела парня, пробегавшего здесь? — спросил Джордан. Они оглядывали всё вокруг, принюхиваясь, словно собаки. Внезапно у Кэсси возникла мысль:

«Они словно четыре тощие оскалившиеся собаки».

За исключением того, что эти парни не были тощими. Они были мускулистые и потные. И даже запыхавшиеся, — заметила Кэсси. Ещё они были высокомерны.

— Это подруга Портии — Кэти, — сказал Логан. — Эй, Кэти, видела парня, пробегавшего тут?

Кэсси приближалась к нему медленно, её кулаки были полны ракушек. Её сердце стучало о рёбра так сильно, что они наверняка это заметили, а её язык был заморожен…

— Ты не умеешь говорить? Что ты здесь делаешь?

Молча, Кэсси протянула свои руки, разжимая кулаки.

Фыркая, они обменялись взглядами, и Кэсси поняла, как она, должно быть, выглядит в глазах этих парней (которые наверно были уже студентами колледжа) — маленькая девочка с непримечательными каштановыми волосами и самыми обычными синими глазами. Всего лишь ученица маленькой средней школы Калифорнии, которая не придумала занятия лучше, чем собирать ничего не стоящие раковины.

— Ты видела парня, пробегавшего здесь? — спросил Джордан нетерпеливо, но медленно, как если бы она с трудом могла слышать.

Кэсси сухо кивнула и посмотрела вниз берега на мыс.

На Джордане была открытая ветровка поверх футболки, которая в такую жаркую погоду выглядела нелепо. Ещё более нелепо выглядела выпуклость под ней, но когда он повернулся, Кэсси заметила блеск металла.

"Оружие…"

"Джордан должно быть состоит в клубе стрельбы" — ни к месту подумала Кэсси.

Сейчас она видела то, что действительно заставило её испугаться. Кэсси снова обрела дар речи и произнесла хрипло:

— Парень и собака прошли тем путём несколько минут назад.

— Он у нас в руках! Там тупик, ему некуда деться! — сказал Логан. Он и ещё два парня, незнакомых Кэсси, начали спускаться вниз по берегу. Но Джордан возвратился к Кэсси:

— Ты уверена?

Ошеломлённая, она смотрела на него. Почему он спрашивает? Она специально расширила глаза и пыталась выглядеть, словно ребёнок и как можно более глупый.

— Да…

— Потому что это важно.

И внезапно он схватил её за зпястье. Кэсси посмотрела вниз, с изумлением наблюдая, как выпадают ракушки у неё из руки.

— Это очень важно, — повторил Джордан, и она могла почувствовать, как напряглось его тело, могла чувствовать острый запах его пота.

Волна отвращения охватила её, но она изо всех сил старалась сохранять наивное лицо. Она боялась, что он собирается повести её за собой, но он только поварачивал её запястье.

Она не собиралась кричать, но и ничего не могла поделать. Это была частично боль, частично реакция на что-то в его глазах, что-то невероятно уродливое и горячее, как огонь. Она задыхалась от страха. В последний раз она боялась так ещё в детстве.

— Да я уверена, — произнесла она, затаив дыхание и смотря в упор, не разрешая себе отводить глаза. — Он пошёл туда.

— Пошевеливайтесь! Джордан, оставь её в покое! — крикнул Логан. — Она только ребёнок. Пойдём!

Джордан колебался.

"Он догадывается, что я лгу" — подумала Кэсси, внимательно наблюдая за ним. — "Он догадывается, но не хочет этому верить".

"Верь мне" — думала она, пристально глядя на него, и желая, чтоб так оно и было. — "Поверь мне и уходи. Поверь. Поверь".

Он отпустил её запястье.

— Извини, — пробормаотал он нелюбезно, и, развернувшись, направился догонять остальных.

— Конечно, — прошептала Кэсси, оставаясь на месте.

Трепетая, она смотрела на них, бегущих по влажному песку; ветровка Джордана развевалась за ним. Слабость распространилась от колен, и ноги стали как пластилиновые.

Она осознала, что снова слышит звуки океана. Утешительные звуки, казалось, окутывали её. Когда четыре бегущие фигуры завернули за угол и скрылись из виду, она возвратилась к пирсу, намереваясь сказать рыжеволосому парню, что он может выходить.

Он уже сделал это.

Она заставляла свои застывшие ноги медленно нести её к причалу. Он уже стоял там, и выражение его лица, вызывало у Кэсси странное чувство.

— Ты должен уйти отсюда или, возможно, спрятаться снова, — сказала она нерешительно. — Они могут вернуться сюда.

— Я так не думаю.

— Отлично.

Кэсси колебалась, смотря на него и почти чувствуя страх.

— Твой пёс был очень хорош, — начала она неопределённо.

И, наконец, продолжила:

— Я имею в виду, что он не лаял или что-то ещё.

— Он очень умный.

— О.

Кэсси посмотрела вниз на берег, пытаясь придумать, что бы ещё сказать. Его голос был нежен, не резок, но острый взгляд не покидал его, и рот был суров.

— Я думаю, они действительно теперь ушли, — сказала она.

— Спасибо тебе, — сказал он.

Затем повернулся к ней, и их глаза встретились.

— Я не знаю, как тебя благодарить.

И добавил:

— За то, что ты вынесла это ради меня. Ты ведь даже не знаешь, кто я.

Кэсси почувствовала себя ещё более странно. Взглянув на него, у неё почти закружилась голова, но она не могла отвести взгляд от его глаз. Теперь они не искрились, они были похожи на серо-синюю сталь. Неотразимо-гипнотические. Они привлекали её.

"Но я действительно тебя знаю" — думала она.

В этот момент в её голове вспыхнула картина. Это было словно она не в своём теле, и могла видеть двоих, стоящих на берегу. Она могла видеть, как солнце сияло на его волосах и как его лицо наклонилось к ней. И они были связаны серебрянным шнуром, который напевал песню.

Полоса энергии связывала их. Она была столь реальна, что Кэсси словно могла протянуть руку и коснуться её.

Их сердца были связанны, и тянулись друг к другу. Мысль эта прибыла к ней, как если бы тихий голос из глубины говорил с ней: "Серебрянный шнур не сможет порваться. Ваши жизни связанны. Вы не можете убежать друг от друга, вы не можете избежать судьбы".

Внезапно, картина и голос исчезли. Так же быстро, как и возникли. Кэсси моргнула и встряхнула головой, пытаясь прийти в себя. Он всё ещё смотрел на неё, ожидая ответа на свой вопрос.

— Я была рада тебе помочь, — сказала она, чувствуя, как неубедительно и неестественно это прозвучало. — И это ничего… то, что случилось.

Он опустил взгляд и посмотрел на её запястье, в его глазах словно полыхнула серебряная вспышка.

— Я… — произнес он. — Я должен был выйти раньше.

Кэсси снова встряхнула головой. Последнее, что она хотела — так это чтобы его поймали и причинили ему вред.

— Я только хотела тебе помочь, — повторила она мягко, изрядно смутившись.

Затем спросила:

— Почему они преследовали тебя?

Он отвёл глаза и глубоко вздохнул. У Кэсси появилось ощущение, что она нарушила границу.

— Ничего. Мне не следовало спрашивать, — начала она.

— Нет, — он снова на неё взглянул и улыбнулся одними уголками губ. — Все имеют право спрашивать, и ты тоже. Но это немного трудно обьяснить. Я… моё влияние здесь. Дома, они бы не посмели преследовать меня. Они не посмели бы посмотреть на меня косо. Но здесь я прекрасная добыча.

Она всё ещё не понимала.

— Они не любят людей, которые… отличаются, — сказал он, его голос сново затих. — А я отличаюсь от них. Я совсем другой.

Кэсси была с ним согласна. Независимо от того кем он был, он не походил на Джордана или Логана. Она до сих пор не видела таких людей, как он.

— Извини. Это не очень-то хорошее обьяснение, я знаю, — сказал он. — Особенно, после того, что ты сделала. Ты помогла мне, и я этого не забуду.

Он мельком взглянул на неё и коротко рассмеялся.

— Конечно, это не похоже на то, что я могу для тебя сделать, не так ли? Не здесь. Хотя… — он сделал паузу. — Подожди минуту.

Он опустил пальцы в карман, нащупывая что-то. Всё медленно закружилось перед глазами Кэсси, кровь прилила к её лицу.

Он что, искал деньги? Он считал, что может заплатить ей за её помощь? Она была оскорблена и поражена даже больше, чем когда Джордан схватил её за запястье. Она ничего не могла сделать со слезами, затопляющими её глаза.

Но то, что он вынул из кармана, оказалось камнем. Осколок скалы, похожий на те, которые можно найти на океанском дне. По крайней мере, так он выглядел на первый взгляд.

Одна сторона была неровная и серая, испещрённая крошечными чёрными спиралями, подобно маленьким раковинам.

Но затем он перевернул камень. Другая сторона тоже была серая, но вперемешку со светло-голубым, кристальная, искрящаяся в солнечном свете, словно была полита карамелью. Это было красиво.

Он вложил камень в её ладонь, прижимая её пальцы к нему. Её это так тронуло, что она почувствовала толчок, словно электричество пробежало от её ладони к плечу. Камень был словно живой, она не могла обьяснить этого. Сквозь гул в ушах, она услышала его слова, произнесённые быстро и низким голосом:

— Это халцедон. Приносит удачу. Если у тебя будут проблемы, или ты будешь в опасности или что-то вроде того, или если ты почувствуешь себя совершенно одинокой, и никто не будет в состоянии тебе помочь, крепко сожми его, — его пальцы сжимали её пальцы. — И думай обо мне.

Она смотрела на него, точно загипнотизированная. Она едва дышала. Он так близко стоял к ней; она могла видеть его глаза, такого же цвета, как кристалл, она могла чувствовать его дыхание на своей коже и тепло его тела.

Его волосы были не просто красными, они были разных оттенков. Некоторые пряди были такие тёмные, почти фиолетовые, другие словно бургундское вино, другие золотые.

"Другой" — подумала она снова.

Он отличался от всех парней, которых она когда-либо знала. Сладкие горячие потоки проходили через неё. Бешеное чувство, ощущение новых возможностей.

Она дрожала и чувствовала сердцебиение в пальцах, но не могла сказать чьё. Его или её. Он, казалось, слышал её мысли; теперь она почти ощущала это, словно он был в её разуме. Он был так близко к ней и смотрел на неё сверху вниз…

— И что случится тогда? — прошептала она.

— И тебе повезёт, — Он резко отстранился, как будто только что вспомнил что-то, и его тон изменился. Момент закончился.

— Стоит попытаться, ты так не думаешь? — сказал он легко.

Неспособная говорить, она кивнула. Он был таким задиристым сейчас. Он не был таким прежде.

— Я должен идти. Мне не следует здесь долго оставаться, — сказал он.

Кэсси сглотнула:

— Тебе лучше быть осторожным. Я думаю, у Джордана есть оружие.

— Ты не удивила меня, — сказал он и продолжил, не давая ей сказать что-нибудь ещё. — Не волнуйся, я покидаю Кейп. По крайней мере, на какое-то время. Я вернусь. И возможно, тогда мы увидимся снова.

Он повернулся, чтобы уйти.

Затем сделал паузу и в последний раз взял её руку снова. Кэсси была слишком поражена прикосновением его кожи, чтобы что-то сделать. Он перевернул её руку и посмотрел на красные следы на её запястье, затем слегка тронул их кончиками пальцев.

В это время сталь вновь появилась в его глазах.

— И поверь мне, — прошептал он, — когда-нибудь он заплатит за это. Я гарантирую.

И затем он сделал то, что потрясло Кэсси больше, чем что-либо из случившегося в течение этого странного дня.

Он поднёс её болевшую руку к своим губам и поцеловал. Это было самое нежное, самое лёгкое прикосновение, и оно прошло сквозь Кэсси, словно огонь. Она смотрела на него, шокированная и неверящая, и совершенно безмолвная. Она не могла ни двигаться, ни думать, только стоять и чувствовать.

И затем он ушёл, свистнув пса, который крутился перед Кэсси, а затем побежал за ним. Она осталась одна, пристально смотрела ему вслед, её пальцы сильно сжимали маленький неровный камень в ладони.

И только тогда она осознала, что так и не выяснила его имя.

Глава 3 (Перевод: Баффи +♥Star♥+ Саммерс)

Мгновением позже, Кэсси вышла из оцепенения. Она должна была уходить; Логан и Джордан могли вернуться в любую секунду. И если они поняли, что она специально им лгала…

Кэсси поморщилась, когда с трудом вскорабкалась на покатую дюну. Мир вокруг неё вновь стал обычным, больше не полным волшебства и тайн. Это было, словно она прибывала в мечте, и теперь пробудилась.

О чём только она думала? О какой-то ерунде, о серебрянных нитях, о судьбе и парне, который не был похож ни на кого другого. Но это было смешно. Камень в её руке был всего лишь камнем. И слова были только словами. Даже тот парень…

Конечно, не существовало никакого способа, благодаря которому он мог бы услышать её мысли. Никто не мог сделать это; должно быть рациональное обьяснение… Она сильнее сжала маленький кусочек камня в ладони.

Её рука всё ещё покалывала там, где он держал её, и ощущения на коже, которую он коснулся коньчиками своих пальцев, были совсем другими, чем во всём теле. Она думала, что независимо от того, что случится с ней в будущем, она всегда будет чувствовать его прикосновение.

Зайдя в коттедж, который они арендовали с мамой, она закрыла за собой дверь. И остановилась. Она могла слышать голос своей матери, доносившийся с кухни, и могла сказать, что он не был повседневным.

Миссис Блейк говорила по телефону, повернувшись спиной к дверному проёму. Она немного наклонила голову, прижимая трубку к уху. Как всегда, Кэсси поразилась стройной фигуре своей матери. С её ниспадающими длинными, тёмными волосами, просто собранными сзади на шее, миссис Блейк могла походить на подростка.

Это заставляло Кэсси чувствовать покровительство над ней. Фактически, иногда она чувствовала, будто это она была матерью, а её мама — ребёнком. И сейчас это побудило её принять решение не прерывать беседу матери. Миссис Блейк была растроена, и в промежутках говорила в трубку «Да» или "Я знаю" голосом, полным напряжения.

Кэсси повернулась и направилась в свою спальню. Она подошла к окну и выглянула на улицу, задаваясь вопросом, что происходило с мамой. Но она не могла сосредоточиться ни на чём, кроме парня на берегу.

Даже если бы Портия знала, как его зовут, то она никогда не сказала бы ей, Кэсси была уверенна в этом. Но не зная его имени, как она найдёт его снова?

Она не найдёт. Это было жестокой правдой, и сейчас она смотрела ей в лицо. Даже если бы она знала его имя, она была не из тех, кто гоняется за парнями. Она просто не знала бы как его найти.

— И через неделю я уеду домой, — прошептала она. Впервые эти слова не принесли ей волну утешения и надежды. С заключительным стуком она положила неровный маленький кусочек халцедона на прикроватную тумбочку.

— Кэсси? Ты что-то сказала?

Кэсси быстро повернулась и увидела стоящую в дверях маму.

— Мам! Я не знала, что ты уже закончила говорить по телефону, — когда её мать продолжила смотреть на неё вопросительно, Кэсси добавила, — Я просто думала вслух. Я говорила, что мы поедем домой на следущей неделе.

Странное выражение промелькнула на мамином лице, словно вспышка подавляемой боли. Под её большими чёрными глазами залегли тёмные круги, а взгляд нервно блуждал по комнате.

— Мама, что-то не так? — спросила Кэсси.

— Я только что говорила с бабушкой. Ты помнишь, я планировала, чтобы мы заехали навестить её на следущей неделе?

Кэсси хорошо это помнила. Она рассказала Портии о том, что она и её мама собираются поехать вдоль побережья, и Портия огрызнулась, что здесь это не называют «побережьем». От Бостона до Кейпа — это был южный берег, а от Бостона до Нью-Хэмпшира — северный, и если вам нужно было попасть в штат Мэн, то вы бы двигались прямо на восток.… Но всё-таки, где же живет её бабушка?

И Кэсси не могла ответить, потому что мама никогда не упоминала название города.

— Да, — сказала она, — Я помню.

— Я только что говорила с ней по телефону. Она стара, Кэсси, и она совсем неважно себя чувствует. Хуже, чем я ожидала.

— О, мама. Мне жаль.

Кэсси никогда не видела свою бабушку, даже не видела её фотографии, но всё же чувствовала себя ужасно. Её мать и бабушка жили раздельно в течение многих лет, с рождения Кэсси.

Что-то произошло, и поэтому мама ушла из дома, но это было всё, что её мама рассказывала об этом. В течение последних лет они обменивались несколькими письмами, и это направляло Кэсси на мысль, что в глубине души они всё ещё любили друг друга.

Она надеялась, что это так. И, так или иначе, ждала первой встречи с бабушкой.

— Мне правда жаль, мама, — сказала она снова, — С ней всё будет хорошо?

— Я не знаю. Она живёт совершенно одна в таком большом доме, и она одинока… А теперь с этим флебитом (прим. перевод. — воспаление вен) ей будет трудно передвигаться.

Солнечный свет полосками падал на лицо её мамы, образуя тени.

Она говорила спокойно, но неестественно, как будто с трудом сдерживала сильные эмоции.

— Кэсси, у меня с твоей бабушкой были некоторые проблемы, но мы — всё ещё семья, и у неё больше никого нет. Пришло время похоронить наши разногласия.

Мама никогда не говорила так свободно о ссоре с бабушкой.

— Какие разногласия, мам?

— Теперь это не имеет значение. Она вела меня той дорожкой, которой я не хотела следовать. Она думала, что поступает правильно… А теперь она совсем одна, и ей нужна помощь.


Тревога окутала Кэсси. Бесспокойство о бабушке, с которой они никогда не виделись — и что-то ещё. Тревога при виде лица её матери, которое было таким, словно она собиралась сообщить плохую новость, и у неё не было времени подобрать подходящие слова.

— Кэсси, я много думала об этом, но у нас есть только один выход. И мне жаль, потому что это будет означать разрушение твоей прошлой жизни, и это тяжело скажется на тебе… но ты молода. Ты приспособишься. Я знаю, ты сможешь.

Болезненный приступ паники прошёл сквозь Кэсси как выстрел.

— Мама, всё в порядке, — сказала она быстро, — Ты останешься здесь и сделаешь то, что тебе нужно. Я могу подготовиться к школе сама. Это будет легко. Бет и Миссис Фриман помогут мне…


Мать Кэсси покачала головой, и внезапно Кэсси почувствовала, что ей необходимо продолжить, перекрыть всё потоком слов.

— Мне не нужно много новой школьной одежды…

— Кэсси, мне так жаль. Мне нужно чтобы ты попыталась и поняла, милая, будь взрослой. Я знаю, ты будешь тосковать по друзьям. Но ведь мы обе должны сделать как лучше.

Мама, не отрываясь, смотрела в окно, словно не могла решиться посмотреть на Кэсси.

Кэсси продолжила очень тихо:

— Мам, что ты хочешь сказать?

— Я говорю, что мы не едем домой, или, по крайней мере, назад в Резеду (прим. ред. — родной город Кэсси). Мы поедем в мой дом, чтобы быть ближе к бабушке. Она нуждается в нас. Мы останемся там.

Кэсси не ощущала ничего, кроме удивительного равнодушия. Она могла только глупо спросить, будто это имело значение:

— Где «там»? Где живёт бабушка?

Впервые за это время её мать отвернулась от окна.

Её глаза казались больше и темнее, чем когда-либо.

— Нью-Салем, — сказала она тихо, — Город называется Нью-Салем.


Часы спустя, Кэсси всё ещё безучастно сидела перед окном. Её мысли бесполезно и беспомощно кругами крутились в её голове.

«Остаться здесь… Остаться в Новой Англии…»

Удар тока прошёл сквозь неё.

«Он… Я знаю, что мы увидимся вновь», — провозгласил голос внутри неё, и он был радостным. Но это был лишь один голос. Были и другие, говорящие все сразу.

«Остаться. Не возвращатся домой. И что это меняет, даже если тот парень и находится где-то здесь, в Массачусетсе? Ты не знаешь ни его имени, ни где он живёт. Ты никогда не найдёшь его снова!»

«Но ведь есть шанс», — думала она с отчаянием. И голос глубоко внутри, тот самый, который был рад, шептал:

— Больше, чем шанс. Это — ваша судьба.

— Судьба?! — надсмехались другие голоса. — Не будь смешной! Твоя судьба — всего лишь провести в Новой Англии год в средней школе, вот и всё. Где ты никого не знаешь. Где ты будешь одна.

— Одна, одна, одна! — согласились все другие голоса.


Тот радостный голос глубоко внутри был побеждён и исчез. Кэсси чувствовала, как уходит какая-либо надежда увидеть рыжеволосого парня. То, с чём её оставили, было отчаянием.

"Я даже не смогу поехать и попрощатся с друзьями" — подумала она.

Она упрашивала маму возвратиться, только чтобы сказать им “до свидания”. Но миссис Блейк сказала, что на это нет ни денег, ни времени. Их авиабилеты влетели бы им в кругленькую сумму. Все их вещи уже были отправлены домой к бабушке Кэсси другом её матери.

— Если ты вернёшься, — мягко сказала её мама, — ты будешь чувствовать себя только хуже, уезжая вновь. А так, по крайней мере, это будет полный разрыв. И ты сможешь увидеться с друзьями следущим летом.

Следущим летом? Следущее лето, казалось, наступит лишь через сто лет. Кэсси подумала о своих друзьях: добродушная Бет и тихая Кловер, и Мариам — самая остроумная в классе. Добавьте к ним застенчивую и мечтательную Кэсси — вот и вся их компания.

Возможно, их не было так уж много, но они были забавные и они были вместе с начальной школы.

Как она сможет прожить без них до следущего лета?

Но голос её матери был таким мягким и расстроеным, а глаза так рассеяно блуждали по комнате, что у Кэсси не хватило бы духу упрашивать и настаивать на своём.

В самом деле, на мгновение Кэсси захотела подойти к матери, броситься к ней в обьятья и сказать, что всё будет в порядке. Но она не могла. Маленький уголёк негодования, горящий в её груди, не позволял ей этого сделать.

Как бы ни была взволнована её мама, ей не предстояло идти в странную новую школу в штате за три тысячи миль от её родного дома. В отличие от Кэсси.

"Новые коридоры, новые шкафчики, новые классные комнаты, новые парты" — думала она.

Новые лица вместо знакомых с детства лиц друзей. О, это не могло быть правдой.

В этот день Кэсси не кричала на мать, но и не обняла.

Она только тихо отвернулась к окну и пробыла в этом положении до тех пор, пока не начало медленно смеркаться, и небо не стало сначала оранжево-розовым, потом фиолетовым, а затем чёрным.

Прошло много времени, прежде чем она легла спать. И только тогда она поняла, что совсем забыла о кусочке халцедона, приносящего удачу. Она потянулась, взяла его с тумбочки и положила под подушку.


Портия зашла, когда Кэсси и её мама укладывали вещи во взятую напрокат машину.

— Уезжаете домой? — спросила она.

Кэсси в последний раз толкнула свою плетёную сумку, чтобы запихнуть её в багажник. Она только сейчас поняла, что не хочет, чтобы Портия знала о том, что она остаётся в Новой Англии. Она не могла перенести, чтобы та узнала о её несчатье; это дало бы Портии чувство победы над ней.

Когда Кэсси подняла на неё глаза, то постаралась улыбнуться самой приятной улыбкой в мире.

— Да, — сказала она, бросая беглый взгляд на свою маму, наклонившуюся возле двери водителя, чтобы устроить вещи на заднем сиденье.

— Я думала, что вы останетесь до конца следующей недели.

— Мы передумали.

Она изучала ореховые глаза Портии и была поражена их неприветливостью.

— Не то, чтобы я тут плохо провела время. Это было забавно, — по-дурацки торопливо добавила Кэсси.

Портия убрала волосы цвета соломы со своего лба.

— Возможно, вам лучше с этого момента не появляться у нас здесь на западе, — сказала она, — Мы тут не любим лгунов.

Кэсси открыла рот и снова закрыла, её щёки пылали. Значит, они знали о её обмане на берегу. Сейчас настал момент для одного из тех сногсшибательно-остроумных замечаний, которые она придумывала ночью, чтобы высказать Портии, но, конечно, Кэсси не могла собраться со словами. Она крепко сжала губы.

— Счастливого пути, — закончила Портия и, одарив её холодным взглядом, пошла прочь.

— Портия!

В животе у Кэсси затянулся узел из напряжения, смятения и гнева, но она не могла упустить шанс.

— Прежде чем я уеду, можешь сказать мне одну вещь?

— Какую?

— Теперь, наверно, это не имеет никакого значения — и я просто хочу знать… я просто подумала… знаешь ли ты его имя?

— Чьё?

Кэсси почувствовала новый прилив крови к щекам, но упорно продолжала:

— Его имя. Рыжеволосого парня. Того на берегу.

Ореховые глаза не дрогнули. Они продолжали смотреть прямо на Кэсси, зрачки сократились до маленьких точек. Изучая эти глаза, Кэсси знала, что нет никакой надежды.

Она была права.

— Какой рыжеволосый парень на берегу?

Портия произнесла это отчётливо и спойконо, а затем повернулась на своих каблуках и направилась прочь. На этот раз Кэсси позволила ей уйти.


Зелень. Это то, что заметила Кэсси, уезжая с Кейпа на север. Лес протянулся с обеих сторон от шоссе. В Калифорнии ей бы пришлось пойти в национальный парк, чтобы увидеть деревья такой высоты…

— Это — сахарные клёны, — сказала её мать с наигранной жизнерадостностью, когда Кэсси немного повернула голову, чтобы проследить за особенно изящными деревьями.

— А те, более низкие, — красные клёны. Они станут красными осенью — и будут словно алый закат. Только подожди и увидишь…

Кэсси не ответила. Она не хотела смотреть на эти деревья осенью, потому что не хотела быть здесь.

Они проехали через Бостон и поехали дальше вдоль побережья — северного берега, — с яростью поправила себя Кэсси. Она наблюдала, как проносятся мимо странные небольшие города, пристани и скалистые пляжи. Она подозревала, что они следовали по этому живописному маршруту специально, и чувствовала кипящее в груди возмущение. Почему нельзя просто быстро добраться и покончить с этим?

— А нет более короткого пути? — спросила она, открывая бардачок и доставая оттуда карту, прилагаемую компанией проката автомобилей.

— Почему бы нам не поехать по Шоссе 1? Или по Федеральной Автостраде № 95?

Её мать смотрела на дорогу.

— Прошло много времени с тех пор, когда я ездила сюда, Кэсси. Это единственный путь, который я знаю.

— Но если мы срежем путь здесь через Салем…

Кэсси наблюдала, как они проехали поворот.

— Хорошо, не надо, — сказала она.

Из всех мест в Штате Массачусетс, Салем был единственным городом, который она хотела увидеть. Его жуткая история соответствовала сейчас её настроению.

— Это ведь там сжигали ведьм, не так ли? — спросила она, — Нью Салем поэтому так и назвали? Там тоже сжигали ведьм?

— Они никого не сжигали; они их вешали. И они не были ведьмами. Всего лишь невинные люди, которых почему-то недолюбливали соседи.

Голос её матери был уставшим и терпеливым.

— А Салем был обычным названием в колониальные времена. Оно произошло от «Иерусалим» (прим. Jerusalem — Salem)

Карта расплывалась у Кэсси перед глазами.

— Так где же этот город, в конце концов? Я не вижу его здесь, — сказала она.

Некоторое время стояла тишина, прежде чем её мать ответила:

— Это маленький город: весьма часто его не указывают на картах. Но фактически он находится на острове.

— На острове?

— Не волнуйся. Есть мост к материку.

Но всё, о чём могла думать Кэсси, — это остров.

"Я собираюсь жить на острове. В городе, которого даже нет на карте".


На дороге не было никаких указателей. Миссис Блейк свернула с неё, и автомобиль пересёк мост, а затем они оказались на острове. Кэсси ожидала, что он будет крошечным и её настроение немного поднялось, когда она убедилась в обратном.

Там были настоящие универмаги, а не только туристические магазины, сгрупированные здесь в месте, которое, должно быть, являлось центром города. Были также Данкин Доунатс (прим. перевод. — сеть закусочных быстрого питания) и Международный Дом Оладий (прим. — фирменное название сети экспресс-блинных компании) с вывеской, сообщающей о грандиозном открытии заведения.

Перед ним, танцуя, стоял кто-то, наряжанный в костюм гигантского блина.

Кэсси почувствовала небольшое облегчение. Любой город, где есть танцующий блин, не может быть таким уж плохим, ведь правда?

Но затем её мама свернула на другую дорогу, которая шла вверх и становилась всё более и более пустынной, поскольку они удалялись от центра города.

Они, должно быть, направлялись на самый дальний конец острова, поняла Кэсси.

Она могла видеть, как солнце отражается красным светом в окнах группы домов на вершине утёса. Дома всё приближались, а Кэсси смотрела на них сначала с беспокойством, затем с сильным волнением, и, наконец, с болезненной тревогой.

Потому что все они были старые. Ужасно старые, не просто старомодные или немного состарившиеся, но древние. И хотя одни были хорошо отремонтированы, другие же выглядили так, словно могли с грохотом упасть и превратиться в щепки в любую минуту.

"Пожалуйста, пусть это будет он", — думала Кэсси, не сводя глаз с приятного жёлтого дома с несколькими башенками и окнами с выступами. Но мама, не сбавляя скорости, проехала мимо него. И следущего, и следущего….

А потом остался только один дом, последний на утёсе, и автомобиль направлялся к нему. Подавленая, Кэсси уставилась на дом, пока они приближались. По форме он напоминал толстую, перевёрнутую верх тормашками букву Т, с одним крылом выходящим к дороге и другим, выходящим назад, на утёс.

Когда они подъехали к заднему крылу, Кэсси увидела, что оно выглядело совсем не так, как фасад. Оно имело покатую крышу и маленькие, неровно размещённые окна, стёкла которых были сделаны из крошечных, ромбовидных стёкол. С этой стороны дом даже не был покрашен, только обит выветрившимися серыми обшивочными досками.

А переднее крыло было окрашено… когда-то давно. И сейчас краска отслаивалась от него тонкими полосками. Два дымохода выглядели потрескавшимися и неустойчивыми, а вся покатая крыша, казалось, просела. На переднем крыле окна были размещенны довольно ровно, но большинство из них выглядели так, словно век были не мыты.

Кэсси безмолвно смотрела. Она никогда в жизни не видела более угнетающего дома. Он не мог быть тем самым домом.

— Ну, — сказала её мама тоном наигранной жизнерадостности, выворачивая на покрытую гравием подъездную дорожку, — Это он, дом, в котором я росла. Мы дома.

Кэсси не могла говорить. Переполняющие её ужас, ярость и возмущение росли в ней всё больше и больше, пока она не подумала, что вот-вот взорвётся.

Глава 4 (Перевод: Дашка ﭢ Дашка)

Её мама всё еще говорила в той притворно-радостной манере, но Кэсси могла слышать только обрывки её слов.

— … изначально крыло было Дореволюционно Грегорианским, полтора этажа… переднее крыло Постреволюционно Грегорианское….

Это продолжалось снова и снова. Кэсси схватилась за ручку двери машины, чтобы открыть её, получая, наконец, полный обзор всего дома. Чем больше она его разглядывала, тем хуже он казался.

Её мама говорила что-то насчет фрамуги (прим. перевод. — это вроде форточки) над входной дверью, она говорила быстро и почти задыхалась:

— … прямоугольное, не такое как обычные арочные окна над дверью, которые появились позже…

— Я ненавижу это! — закричала Кэсси, перебивая, её голос был слишком громким в тихом воздухе, поразительно громким. Она не имела в виду фрамугу, чем бы это не оказалось.

— Я ненавижу это! — неистово закричала она снова. Её мама, стоявшая позади, не произнесла ни звука, но Кэсси и не обернулась, чтобы взглянуть на неё; она смотрела прямо на дом, на ряды немытых окон и на провисшие карнизы, на абсолютно безобразную массу и ужасающую угнетённость всего здания, и её трясло.

— Это самое уродливое, что я когда-либо видела, и я ненавижу это. Я хочу уехать домой. Я хочу уехать домой!

Она обернулась и увидела побелевшее лицо матери с полными болью глазами, и разрыдалась.

— О, Кэсси, — миссис Блейк дотянулась до неё, перегнувшись через крышу машины. — Кэсси, милая…

В её глазах стояли слёзы, а когда она посмотрела на дом, Кэсси была поражена выражением её лица. Это было похоже на смесь ненависти и страха, такую же сильную, как чувствовала и сама Кэсси.

— Кэсси, милая, послушай меня, — произнесла она, — Если ты действительно не хочешь оставаться…

Она умолкла. Кэсси всё еще плакала, но услышала шум позади себя. Обернувшись, она увидела, что дверь дома открылась. Пожилая женщина с седыми волосами стояла на пороге, опираясь на трость.

Кэсси обернулась назад.

— Мам? — сказала она жалобно.

Но её мама смотрела на дверь. И медленно, на её лице появилось выражение усталой покорности. Когда она повернулась к Кэсси, в её голосе снова был притворно-радостный тон.

— Это твоя бабушка, дорогая, — сказала она, — Давай не будем заставлять её ждать.

— Мам… — прошептала Кэсси. Это была отчаянная мольба. Но глаза её матери стали пустыми, непроницаемыми.

— Пойдем, Кэсси, — позвала она.

У Кэсси возникло сумасбродное желание броситься к машине и запереться внутри, пока кто-нибудь не придёт и не спасёт её. Но затем, то же самое тяжелое изнеможение, которое опустилось на её маму, казалось бы, стало захватывать и её. Они были здесь. И с этим ничего нельзя было поделать. Она захлопнула дверь машины и молча последовала за мамой к дому.

Женщина, стоявшая в дверях, была просто древней. Настолько старой, чтобы оказаться, по крайней мере, её прабабушкой. Кэсси пыталась обнаружить в ней хоть какое-то сходство с мамой, но не могла найти ни одного.

— Кэсси, это твоя Бабушка Ховард.

Кэсси смогла что-то пробормотать. Пожилая женщина с тростью выступила вперёд, сосредоточив взгляд своих глубоко посаженных глаз на лице Кэсси. В этот миг ненормальная мысль ворвалась в сознание Кэсси:

«Она собирается зажарить меня в духовке».

Но затем она почувствовала руки, обнимающие её, удивительно крепкие объятия. Машинально, она подняла свои руки для ответного жеста.

Её бабушка отступила назад, чтобы взглянуть на неё.

— Кэсси! Наконец-то. После стольких лет.

К неловкости Кэсси, она продолжила смотреть на неё, разглядывать её с чем-то вроде пылкого волнения и беспокойной надежды.

— Наконец-то, — прошептала она снова, будто разговаривая сама с собой.

— Рада тебя видеть, мама, — произнесла мама Кэсси, тихо и официально, и строгие старые глаза отвернулись от Кэсси.

— Александра. О, моя дорогая, прошло столько времени…

Они обнялись, но необъяснимое напряжение витало между ними в воздухе.

— Ну зачем же мы все стоим здесь на пороге? Проходите, проходите обе… — сказала бабушка, вытирая глаза. — Боюсь, что это старое место выглядит довольно убого, но я выбрала для вас лучшие комнаты. Давай сначала отведём Кэсси в её комнату.

В увядающем красном закатном свете внутреннее убранство казалось темным и похожим на пещеру. И всё здесь на самом деле выглядело убого, от потертой обивки кресел до выцветшего восточного ковра на дощатом сосновом полу.

Они медленно поднялись на лестничный пролёт, бабушка Кэсси всё время опиралась на перила, а затем пошли по длинному коридору. Полы скрипели под Кэссиными «Рибоками», а светильники высоко на стенах тревожно мигали, когда мимо них кто-то проходил.

«Кому-то из нас следовало бы захватить канделябр», — подумала Кэсси. В любую минуту она ожидала увидеть крадущееся по коридору привидение.

— Эти светильники — твой дедушка делал к ним проводку, — извинялась бабуля. — Он настоял на том, чтобы сделать всё самому. А вот твоя комната, Кэсси. Я надеюсь, тебе нравится розовый.

Кэсси почувствовала, как округляются её глаза, в то время как бабушка открывала перед ней дверь. Эта спальня была словно из музея. Там была кровать с пологом на четырех столбиках, и с висюльками, спадающими отовсюду: и у изголовья, и в ногах кровати, и даже с полога, все они были сделаны из одной и той же серовато-розовой ткани с цветочным узором. Там были кресла с высокими резными спинками, обитые тканью цвета дамасской розы. На камине с высокой каминной полкой покоились оловянный подсвечник и фарфоровые часы. И еще в комнате было несколько массивных богато сверкающих предметов мебели. Всё это, конечно, было красиво, но настолько чопорно…

— Ты можешь сложить свою одежду сюда — этот сундук из цельного красного дерева, — говорила её бабушка, — он особого дизайна и сделан прямо здесь, в Массачусетсе — это единственный район из всех колоний, в котором делали такие.

«Колонии?» — с удивлением подумала Кэсси, разглядывая украшенную декоративной резьбой крышку сундука.

— А это — твой туалетный столик и твой платяной шкаф… Ты уже смотрела в окна? Я подумала, что тебе может понравиться угловая комната, потому что ты получаешь обзор сразу на юг и на восток.

Кэсси посмотрела. Из одного окна она могла видеть дорогу. А другое окно выходило на океан. Прямо сейчас небо темнело, становилось мрачным, свинцово-серым, точно соответствуя настроению Кэсси.

— Я оставлю тебя тут, чтобы ты могла начать распаковывать вещи, — сказала бабуля. — Александра, я приготовила для тебя зеленую комнату в другом конце коридора…

Мама Кэсси очень быстро, почти робко пожала плечами. И затем Кэсси осталась одна. Наедине с массивной красноватой мебелью, и холодным камином, и тяжелыми занавесками. Она осторожно присела на кресло, потому что боялась кровати. Она подумала о своей спальне дома, с её белой компактной деревянной мебелью и о своих плакатах с Призраком Оперы, и о своем новом CD-проигрывателе, который она купила на заработанные в качестве сиделки деньги. Она покрасила книжную полку в светло-голубой цвет, чтобы выгодно подчеркнуть свою коллекцию единорогов, стоящую на ней. Она коллекционировала единорогов всех видов, у неё были: мягкие набивные, дутые из стекла, керамические, оловянные. Однажды там, дома, Кловер сказала, что Кэсси и сама была похожа на единорога: голубоглазая, застенчивая, и не похожая на всех остальных. И всё это теперь, казалось бы, словно относилось к её прошлой жизни.

Она не знала, как долго просидела там, но спустя некоторое время она обнаружила, что держит в руке кусочек халцедона. Должно быть, она вынула его из кармана, и сейчас Кэсси крепко сжимала его.

«Если ты когда-нибудь попадешь в беду или будешь в опасности», — подумала она, и волна необъяснимой тоски прокатилась по ней. Затем последовала волна ярости.

«Не глупи, — резко сказала она себе. — Ты не в опасности. И никакой беды с тобой не случится».

У неё был порыв выбросить камень, но вместо этого она просто потерла его о свою щеку, чувствуя прохладную, неровную поверхность его кристаллов. Это заставило её вспомнить его прикосновение — каким нежным оно было, и как оно затронуло саму её душу. Дерзко, она прикоснулась к камню губами и почувствовала, как внезапно начинают пульсировать все клетки её кожи в тех местах, где он дотрагивался до неё. Рука, за которую он держал её, — она всё еще могла чувствовать его пальцы на своей ладони. Её запястье, — она ощущала легкие прикосновения прохладных кончиков пальцев, и как волоски на её руке начинают подниматься. И затем… Она закрыла глаза, и её дыхание остановилось, когда она вспомнила тот поцелуй. Каково бы это было, подумала она, если бы его губы прикоснулись к ней там же, где сейчас дотронулся до неё кристалл? Она позволила своей голове запрокинуться назад, проводя прохладным камнем от её губ вниз по горлу и дальше к впадинке, где бился пульс. Она почти могла почувствовать как он целует её, как не целовал ни один парень, она почти могла представить, что на самом деле там были его губы.

«Я бы позволила тебе, — подумала она, — даже не смотря на то, что не позволила бы кому-то еще… Я бы доверилась тебе…»

Но он оставил её. Внезапно, она вспомнила это, ощутив шок. Он оставил её и ушел, так же, как сделал и другой, самый важный мужчина в её жизни. Кэсси редко думала про своего отца. Она не часто позволяла себе это делать. Он ушел от них, когда она была совсем маленькой девочкой, оставил её маму и саму Кэсси одних заботиться о себе. Мама Кэсси говорила всем, что он умер, но Кэсси она говорила правду: он просто ушел. Может быть, к этому времени он действительно был мертв, а может быть он был где-то еще, с другой семьей, с другой дочерью. Она и её мама никогда этого не узнают. И хотя её мама никогда не говорила о нем, пока кто-нибудь её не спрашивал, Кэсси знала, что он разбил мамино сердце.

«Мужчины всегда уходят, — подумала Кэсси, и её горло заболело. — Они оба оставили меня. И теперь я одна… здесь. Если бы только у меня был кто-то, с кем можно было поговорить… например, сестра… кто-нибудь…»

Её глаза всё еще были закрыты, она позволила руке с кристаллом проскользить вниз и упасть на колени. Она была настолько обессилена своими эмоциями, что даже не могла встать, чтобы добраться до кровати. Она просто сидела здесь, дрейфуя по течению в одинокой темноте, пока её дыхание не замедлилось, и она не провалилась в забытье.


В ту ночь Кэсси приснился сон — или, возможно, это и не было сном. Ей приснилось, что её мама и бабушка пришли к ней в комнату, двигаясь бесшумно, почти скользя по полу. В этом сне она знала об их присутствии, но не могла двигаться, пока они поднимали её из кресла, раздевали и укладывали на кровать. Затем они встали у кровати, смотря на неё сверху вниз. Глаза её матери были странными, темными и бездонными.

— Малютка Кэсси, — со вздохом сказала её бабушка. — Наконец-то. Какая жалость…

— Тсс! — резко произнесла её мама. — Она проснется!

Её бабушка снова вздохнула.

— Но ты же видишь, это единственный выход…

— Да, — сказала мама, её голос был покорным и полным смирения. — Я вижу, что от судьбы не уйдешь. И мне не следовало пытаться.

«Это как раз то, о чём я и думала, — осознала Кэсси, когда сон растаял. — Нельзя сбежать от судьбы.»

Она могла смутно видеть как её мама и бабушка идут к двери, и она могла слышать шепот их голосов. Но она не могла различить ни одного слова, пока до её ушей не долетел один свистящий звук.

— … пожертвовать…

Она не была уверена, кто же из двух женщин произнес это, но шёпот снова и снова эхом отдавался у неё в голове. Даже когда темнота накрыла её, она продолжала слышать это.

«Жертва… принести в жертву… пожертвовать…»


Было утро. Она лежала на своей кровати с пологом, а из восточного окна струился солнечный свет. Благодаря ему розовая комната сейчас выглядела как лепесток розы, повернутый к свету. Такой тёплый и сияющий. Где-то снаружи пела птица. Кэсси села. У неё были смутные воспоминания о каком-то сне, но они были неопределёными и бесформенными. Её нос был заложен — возможно, из-за того, что она плакала, — и она чувствовала легкое головокружение, но всё было не так уж плохо. Она чувствовала себя так, как чувствуют обычно люди, оправившиеся от тяжелой болезни или сильной депрессии, и затем получившие глубокий, восстанавливающий сон: необычайно мирно и немного оторванно от реальности. Спокойствие после бури.

Она оделась. Когда она уже собиралась выйти из комнаты, то заметила на полу приносящий удачу кусочек халцедона, и положила его в карман.

Никто еще, кажется, не проснулся. Даже в дневное время длинный коридор был темным и прохладным, освещенный только окнами с противоположной стороны. Когда Кэсси спускалась в холл, она поняла, что дрожит, а тусклые лампы настенных светильников подмигивали ей, будто выражая сочувствие.

Внизу было светлее. Но там было так много комнат, что когда она попыталась обойти их, то быстро заблудилась. В конце концов, она добралась до прихожей и решила выйти на улицу.

Она даже не думала, почему — но скорее всего, ей просто захотелось увидеть окрестности.

Она шагала по длинной, узкой проселочной дороге, проходя дом за домом. Было еще так рано, что на улице никого не было. И, в конце концов, она пришла к милому желтому дому с башенками.

Наверху, в окне одной из башен горел свет. Кэсси уставилась на него, недоумевая почему, когда вдруг она заметила движение в окне первого этажа, которое было ближе к ней. Это была библиотека или кабинет, а внутри него стояла девушка. Девушка была высокой и стройной, с каскадом невероятно длинных волос, которые затемняли её лицо, так как она склонилась над чем-то, лежащим на столе у окна. Эти волосы — Кэсси не могла оторвать от них взгляд. Они были будто лунный и солнечный свет слиты воедино — и в то же время, они были натуральными. Никаких тёмных корней. Кэсси никогда не видела чего-то столь же красивого.

Они были очень близко — Кэсси, стоящая прямо за аккуратной зелёной изгородью за окном, и девушка стоящая прямо внутри, лицом к ней, но смотрящая вниз. Зачарованно, Кэсси наблюдала за тем, что девушка делала за столом. Руки девушки двигались изящно, растирая что-то в ступке. Специи? Что бы это ни было, движения девушки были быстрыми и ловкими, а её руки красивыми и гибкими.

И у Кэсси было страннейшее чувство…

«Если только эта девушка поднимет глаза, — подумала она. — Просто выглянет из своего собственного окна. Если только она это сделает, тогда… что-то случится».

Кэсси не знала что, но её кожа покрылась мурашками. У неё было такое ощущение связи, ощущение… родства. Если только девушка поднимет глаза…

"Закричи. Брось камень в окно".

И Кэсси на самом деле принялась искать камень, когда снова заметила движение. Девушка со сверкающими волосами повернулась, как будто отвечая кому-то, кто позвал её внутри дома. Кэсси мельком увидела красивое юное лицо, но только на короткий миг. Затем девушка совсем отвернулась и поспешила выйти из комнаты, её волосы развевались за ней словно шелковое полотно.

Кэсси выдохнула.

«Это всё равно было бы глупо, — говорила она себе по пути домой. — Хороший способ представиться соседям — бросать в них камни».

Но ощущение сильного разочарования осталось. Она чувствовала, что так или иначе у неё не будет другого шанса — что она никогда не наберётся смелости представиться этой девушке. Несомненно, у такой красавицы и без Кэсси хватало друзей. И, несомненно, все они вращались в совершенно иных кругах.

После солнечного дома в Викторианском стиле, унылый и старомодный бабушкин дом выглядел даже еще хуже. Безутешно, Кэсси подошла к отвесному берегу, чтобы посмотреть на океан.

Голубой. Цвет был такой насыщенный, что она даже не знала, как его описать. Она наблюдала за тем, как вода плещется вокруг тёмной скалы и чувствовала странное волнение. Ветер сдувал её волосы назад, а она смотрела, как утреннее солнце сверкает на волнах. Она чувствовала… снова родство. Как будто что-то разговаривало с её кровью, с чем-то глубоко внутри неё. Что же это такое с этим местом… и с той девушкой? Она чувствовала, что почти может понять это…

— Кэсси!

Вздрогнув, Кэсси огляделась. Её бабушка звала её с порога старого крыла дома.

— С тобой всё хорошо? Ради бога, отойди от края!

Кэсси посмотрела вниз и немедленно ощутила приступ головокружения. Пальцы её ног были уже почти над обрывом.

— Я не понимала, что была так близко, — сказала она, отступая назад.

Её бабушка вгляделась в неё, затем кивнула.

— Ну, тогда отходи оттуда, а я приготовлю тебе что-нибудь на завтрак. Ты любишь блинчики?

Немного смутившись, Кэсси кивнула. У неё еще остались смутные воспоминания о том сне, из-за которых она теперь чувствовала себя неудобно, но сегодня утром ей определённо было лучше, чем вчера. Она вошла в дом вслед за бабушкой через дверь, которая была гораздо массивнее и толще, чем простые современные двери.

— Это парадный вход самой старой части дома, — объяснила бабуля. Кэсси заметила, что сегодня у старушки не было особых проблем с ногой.

— Странно, что эта дверь ведёт прямо на кухню, правда? Но так было принято в те дни… Что же ты стоишь, присядь, пока я делаю блинчики.

Но Кэсси застыла в изумлении. Эта кухня была не похожа ни на одну кухню, которую она когда-либо видела. Там была газовая плита и холодильник, и даже микроволновка, примостившаяся на деревянной полке… но всё остальное было словно из какого-то фильма. Главное место в кухне занимал огромный открытый камин, такой же большой, как и целая гардеробная, и хотя в нём сейчас не было огня, толстый слой пепла на дне камина свидетельствовал о том, что иногда его всё-таки использовали. Внутри камина на железной перекладине висел железный котелок. Над камином были развешаны веточки засушенных растений и цветов, которые источали приятный аромат.

А что касается женщины у камина…

Предположительно, все бабушки должны быть румяными и уютными, с мягкими морщинками на лице и довольно приличными банковскими счетами. Но эта женщина выглядела сгорбленной и грубой, с её седеющими волосами и выпуклой родинкой на щеке. Кэсси почти ожидала, что она сейчас подойдет к железному горшку и, помешивая его содержимое, будет тихонько бормотать «Пламя, взвейся и гори! Наш котёл, кипи, вари!» (прим. перевод. — тут имеется в виду ведьминская песенка).

Сразу же после того, как Кэсси об этом подумала, ей стало стыдно.

«Это же твоя бабушка, — сказала она себе укоризненно. — Твоя единственная живая родственница кроме мамы. И это не её вина, что она старая и безобразная. Так что не сиди тут просто так. Скажи что-нибудь приятное».

— О, спасибо, — произнесла она, когда её бабушка поставила перед ней тарелку горячих блинчиков. Затем добавила:

— Э, а там над камином, это — засушенные цветы? Они хорошо пахнут.

— Лаванда и иссоп, — сказала бабушка. — Когда закончишь есть, я покажу тебе мой сад, если хочешь.

— С удовольствием, — искренне ответила Кэсси.

Но когда бабушка вывела её во двор, после того как Кэсси позавтракала, картина, представшая перед ними была очень далека от ожиданий Кэсси. Там были какие-то цветы, но по большей части «сад» выглядел просто как сорняки и кустарники — ряд за рядом переросших неухоженных сорняков и кустарников.

— О, как мило, — сказала Кэсси. Может просто старушка была слишком дряхлой. — Какие необычные… растения.

Её бабушка одарила её проницательным, изумленным взглядом.

— Это целебные травы, — ответила она. — Вот это — лимонная мята. Понюхай.

Кэсси взяла листик в форме сердечка, такой же морщинистый, как и лист обычной мяты, но немного больше, и вдохнула его аромат. У него был запах только что очищенного лимона.

— Это здорово, — сказала она удивленно.

— А это — щавель щитковидный, попробуй.

Кэсси осторожно взяла маленький, округлый листочек и откусила с края. Вкус был резким и освежающим.

— Хорошо, прямо как обычный щавель! — воскликнула она, посмотрев на бабушку, которая сейчас улыбалась.

— А это что? — спросила Кэсси, указав на несколько ярких желтых нераспустившихся бутонов цветов, и снова откусила листочек.

— Это пижма. А те цветы, что выглядят как белые маргаритки — пиретрум девичий. Листья пиретрума хороши для салатов.

Кэсси была заинтригована.

— А что начет этих? — она показала на кремовые цветы, которые вились на других кустах.

— Жимолость. Я выращиваю её просто потому, что она хорошо пахнет. Пчелы её любят, и бабочки тоже. Весной здесь настоящее столпотворение вокруг неё.

Кэсси протянула руку, чтобы сорвать ароматный стебель нежного цветочного бутона, но затем остановилась.

— А можно мне… Я бы хотела взять несколько для моей комнаты. То есть, если ты не возражаешь.

— О, да ради бога! Бери столько, сколько хочешь. Они здесь для этого и растут.

«А она на самом деле совсем не старая и не безобразная, — подумала Кэсси, срывая стебли кремовых цветов. — Она просто… другая. А «другая» совсем не обязательно означает «плохая».

— Спасибо, бабушка, — сказала она, когда они вернулись в дом. Затем она снова открыла рот, чтобы спросить о жёлтом доме и о том, кто там живет. Но бабуля взяла что-то со стола рядом с микроволновкой.

— Вот, Кэсси. Это пришло для тебя вместе с почтой вчера. — Она протянула Кэсси два буклета в картонных обложках, один красный и один белый.

Один гласил: «Справочник старшей школы Нью Салема для учеников и родителей», а другой — «Программа занятий старшей школы Нью Салема».

«О боже мой, — подумала Кэсси. — Школа».

Новые коридоры, новые шкафчики, новые кабинеты, новые лица. Между буклетами был втиснут еще какой-то листочек бумаги с напечатанной наверху кричащей надписью «Расписание Уроков». А под этой надписью стояло её имя, с её адресом, гласившим «Нью Салем, Краухэвен Роуд, дом 12».

Она подумала, что её бабушка, возможно, не такая уж и плохая. И даже дом может оказаться не таким ужасным. Но как насчет школы? Как она вообще сможет встретиться лицом к лицу с новой школой здесь, в Нью Салеме?

Глава 5 (Перевод: Альбина ★-AnGeL♡4eK-★ Хайруллина и Дашка ﭢ Дашка)

Серый кашемировый свитер или сине-белый кардиган, вот в чем был вопрос. Кэсси стояла перед зеркалом в золоченой раме, прикладывая на себя сначала один, затем второй. Синий кардиган, решила она; синий был ее любимым цветом, и он хорошо подчеркивал ее голубые глаза. Пухлые херувимы наверху старомодного зеркала, казалось, согласились, улыбаясь ей одобрительно.

Теперь, когда первый учебный день фактически наступил, Кэсси обнаружила, что она была взволнована. Конечно, она также и нервничала, но это не был абсолютный и безнадежный страх, который она ожидала почувствовать. Было что-то интересное и волнующее в начале обучения на новом месте. Это походило на новый старт ее жизни. Возможно, она создаст себе новый образ. Там, дома, её друзья, вероятно, описали бы её как "милая, но застенчивая" или "забавная, но отчасти тихая". А здесь ее никто не знал. Может быть, в этом году она будет Кэсси — Экстраверт или даже Кэсси — Тусовщица. Возможно, она даже будет достаточно хороша для той девушки с блестящими волосами. От этой мысли сердце Кэсси забилось чаще.

Всё зависело от первых впечатлений. Было жизненно важно, чтобы ей удалось хорошее начало. Кэсси надела синий свитер и с тревогой снова проверила отражение в зеркале.

Она хотела бы также сделать что-нибудь со своими волосами. Они были мягкими и вились красивыми локонами, с милыми обесцвеченными прядями, но ей хотелось бы уложить их в более волнующую прическу. Как у девушки в этой рекламе — она поглядела на журнал, открытый на туалетном столике. Она купила его специально, когда ездила в город на прошлой неделе, чтобы узнать о новой школьной моде. Она никак не могла набраться храбрости и снова приблизиться к желтому Викторианскому дому, хотя она медленно объезжала его на бабушкином Фольксвагине «Рэббит», напрасно надеясь «случайно» наткнуться на ту девушку.

«Да, завтра я уложу свои волосы так, как у этой модели из рекламы», — решила Кэсси.

И только она собралась сделать шаг в сторону, как что-то на противоположной странице журнала привлекло её внимание. Колонка гороскопа. Ее знак зодиака — Рак, казалось, глядел прямо на нее. Автоматически, её взгляд скользнул дальше, на слова после заголовка.

«Это мерзкое чувство опасности появиться у вас снова. Пришло время для позитивных мыслей! Если это не сработает, помните, что ничто не длится вечно. Постарайтесь не наломать дров в своих личных отношениях в этом месяце. У Вас уже есть достаточно сил, чтобы со всем справиться».

«Гороскопы — такой мусор», — подумала Кэсси, резко захлопнув журнал. Ее мать всегда так говорила, и это было верно. "Мерзкое чувство опасности" — одного этого сообщения было достаточно, чтобы почувствовать в себе неуверенность и тревогу! И в этом не было ничего сверхъестественного.

Но если она не верит в сверхъестественное, то что тогда делает в её рюкзаке, в отделении на молнии, тот счастливый талисман из халцедона? Стиснув зубы, она вынула его и положила в свою шкатулку для драгоценностей, а затем спустилась вниз, чтобы попрощаться.


Школа была внушительным трехэтажным зданием из красного кирпича. Настолько внушительным, что после того, как Кэсси припарковала Рэббита, она почти боялась подойти чуть ближе. Там было несколько узких тропинок, ведущих вверх на холм, и, наконец, собравшись с духом, она выбрала путь. Добравшись до вершины, у неё просто перехватило дыхание, и всё, что она могла — это только смотреть.

Боже, школа похожа на колледж или что-то в этом роде. Как исторический памятник. На рельефном камне фасада можно было прочесть — «СРЕДНЯЯ ШКОЛА НЬЮ-САЛЕМА», а ниже был своего рода герб со словами «Город Нью-Салем, Зарегистрировано в 1693 г.»

Было ли это датой основания города? Значит, сейчас ему триста лет? А в Резеде (прим. — родной город Кэсси), — самым старым зданиям было, возможно, лет пятьдесят.

«Я не стесняюсь», — сказала себе Кэсси, заставляя себя идти вперед. — «Я — Кэсси — Уверенная».

Невероятно громкий рёв заставил ее оглянуться, а инстинкт — отскочить в сторону как раз вовремя, чтобы избежать наезда. Сердце бешено колотилось, она стояла и таращила глаза на то, что чуть не сбило ее. Это был мотоцикл на велосипедной дорожке. Но еще более удивительным было то, что его наездница — девчонка. Она была одета в плотные обтягивающие черные джинсы и куртку мотоциклиста, а ее стройное, спортивное тело выглядело по-хулигански угрожающим.

Но когда она обернулась, припарковав свой байк на стоянке для велосипедов, Кэсси увидела, что лицо у нее было восхитительно красивым. Оно было маленьким и женственным, обрамленное темными спадающими кудрями, и омрачено лишь угрюмым, воинственным выражением.

— Чего уставилась? — внезапно потребовала девушка.

Кэсси вздрогнула. Наверно, она и правда слишком пристально её разглядывала. Девушка сделала шаг вперед, а Кэсси, сама того не понимая, отступила назад.

— Извини, я не хотела… — Она попыталась отвести взгляд, но это было трудно.

Под курткой на девушке был надет откровенный черный топ с глубоким вырезом, и Кэсси мельком увидела что-то, очень похожее на маленькую татуировку, чуть выше над тканью. Тату в виде полумесяца.

— Я сожалею, — снова беспомощно произнесла Кэсси.

— Тебе лучше держаться подальше от меня, понятно?

«Ты сама чуть не сбила меня», — подумала Кэсси. Но она лишь поспешно кивнула, и к ее огромному облегчению, девушка отвернулась.

«Боже, какое ужасное начало для первого дня в школе», — думала Кэсси, спеша ко входу, — «И первый разговор был тоже ужасным. Ну, по крайней мере, после такого старта, всё непременно должно пойти в лучшую сторону».

Все подростки вокруг нее приветствовали друг друга, выкрикивая «приветы», девушки хихикали и обнимались, парни шумели. Это была взволнованная суматоха, и все, казалось, знали друг друга.

Кроме Кэсси… Она стояла, глядя на свежие стрижки ребят, совершенно новую одежду девушек, вдыхая ароматы большого количества духов и ненужных лосьонов после бритья, и чувствовала себя более одинокой, чем когда-либо в своей жизни.

«Ну же, иди», — сказала она себе строго, — «Не стой на одном месте, пытаясь разглядеть в толпе ту девушку, лучше найди свой класс. Возможно, ты встретишь там кого-нибудь такого же одинокого, и вы сможете поболтать. Ты должна выглядеть уверенной, если хочешь, чтобы люди думали о тебе так же».


Ее первый класс писал для публикации, факультатив по английскому языку, и Кэсси были рада, что выбрала его. Ей нравилось творчество, а Программа Курса указывала, что классу будет предоставлена возможность для публикации в школьном литературном журнале и газете. Она работала в газете в своей старой школе, может быть, она сможет и здесь. Конечно, Программа также указывала, что для возможности публикации нужно было зарегистрироваться ещё прошлой весной, и Кэсси никак не могла понять, как же бабушка получила для неё регистрацию непосредственно перед учебой. Возможно, у бабули были связи с администрацией или что-то в этом роде.

Она нашла класс без особых проблем и выбрала неприметный стол около стены. Комната заполнялась, и у всех, казалось, был кто-то, с кем можно поговорить.

Никто не обратил ни малейшего внимания на Кэсси.

Она начала яростно рисовать каракули на лицевой стороне тетради, пытаясь выглядеть полностью вовлеченной в это, как будто она не была единственной сидящей в одиночестве в этом классе.

— Ты новенькая, не так ли? — Парень перед ней обернулся. Его улыбка была подлинно дружелюбной и ослепительной, и у нее возникло ощущение, что он точно знал, насколько ослепительна она была.

Его волосы были золотисто-каштановые и кудрявые, и было ясно, что, когда он стоял, он был очень высок.

— Ты новенькая, — снова сказал он.

— Да, — ответила Кэсси, и почувствовала ярость, услышав свой дрожащий голос. Но этот парень был настолько красив…

— Я — Кэсси Блейк. Только что переехала сюда из Калифорнии.

— А я Джеффри Лавджой, — сказал он.

— О, — сказала Кэсси, пытаясь, чтобы это звучало так, будто она слышала о нем прежде, так как этого он, казалось, и ожидал.

— Центровой в команде по баскетболу, — сказал он. — А также капитан.

— О, как здорово.

«О, как глупо». Она должна была придумать ответ получше, чем этот. Она казалась тупой.

— То есть, это должно быть действительно интересно.

— Ты интересуешься баскетболом? Возможно, мы могли бы обсудить это как-нибудь.

Внезапно Кэсси почувствовала себя очень благодарной ему. Он игнорировал ее промахи, ее неловкость. Хорошо, возможно, ему нравится, когда им восхищаются, но какая разница? Он был красив, и определенно смог бы улучшить ее статус, будь она замечена с ним в районе школы.

— Было бы прекрасно! — сказала она, жалея, что не могла придумать другое слово.

— Может быть, может быть за ланчем…

Тень упала на нее. Или, по крайней мере, ей так показалось. В любом случае, она внезапно ощутила присутствие постороннего, и это заставило её беспомощно затихнуть. Она посмотрела наверх, широко раскрыв глаза.

Рядом стояла девушка, ярче которой Кэсси никогда не встречала. Высокая, красивая девушка, стройная и с роскошными формами. У нее была грива черных, как смоль волос, а ее бледная кожа светилась уверенностью и властью.

— Привет, Джеффри, — сказала она. Ее голос был низким для девушки; ярким и почти что хриплым.

— Фэй, — голос Джеффри, в отличие от неё, был заметно не восторженным. Он выглядел напряженным. — Привет.

Девушка наклонилась над ним, одной рукой опираясь на его стул, и Кэсси уловила аромат пьянящих духов.

— Я не видела тебя большую часть летних каникул, — сказала она. — Где ты был?

— Везде, — беспечно ответил Джеффри. Но его улыбка была натянутой, и всё тело теперь находилось в напряжении.

— Тебе не следовало вот так прятаться. Непослушный мальчик!

Фэй наклонилась ближе. Она была одета в топ с открытыми плечами. Этот топ открывал взору Джеффри довольно много. Но Кэсси не могла отвести взгляда от лица девушки. У нее были чувственные, пухлые губы и необычайные медового цвета глаза. Они, казалось, почти пылали странным золотым светом.

— Знаешь, на этой неделе новый фильм ужасов в кинотеатре Капри, — сказала она. — Мне нравятся фильмы ужасов, Джеффри.

— Я могу взять их в прокате, — ответил он.

Фэй хихикнула, глубокий, тревожный звук.

— Возможно, ты еще не смотрел их с правильной девушкой, — прошептала она. — При надлежащих обстоятельствах, я думаю, что они могут быть очень… стимулирующими.

Кэсси почувствовала, как кровь приливает к её щекам от смущения, хотя едва ли понимала почему.

Джеффри облизал свои губы, выглядя очаровательно, но также и испуганно. Как кролик в ловушке.

— Я собирался взять Салли с собой в Глоустер на этих выходных, — начал он напряженным голосом.

— Нуу, тебе просто придется сказать Салли, что… кое-что произошло, — ответила Фэй, стреляя глазками. — Ты можешь заехать за мной в субботу в семь вечера.

— Фэй, я…

— О, и не опаздывай, ладно? Терпеть не могу, когда мальчики опаздывают.


За всё это время девушка с черными волосами даже не взглянула на Кэсси. Но теперь, когда она выпрямилась, чтобы уйти, она посмотрела. Взгляд, обращенный на Кэсси, был хитрым и таинственным, как будто она точно знала, что Кэсси всё слышала, и что он ей понравился. Затем она снова повернулась к Джеффри.

— О, кстати, — сказала она, поднимая руку в вялом жесте, демонстрируя свои длинные красные ногти, — она тоже с Краухэвен Роуд.

У Джеффри отвисла челюсть. Он на секунду уставился на Кэсси с выражением шока и отвращения, а затем быстро повернулся к передней части класса.

Фэй хихикала, пока шла к своему месту в самом конце классной комнаты.

«Что происходит?» — дико подумала Кэсси. Какая разница, где она жила? Единственное, что она могла теперь видеть у Джеффри-ослепительная-улыбка — это его неподвижная спина.


У нее больше не было времени думать о чем-то еще, потому что заговорил учитель. Он был спокойным мужчиной с седой бородой и очками. Он представился как мистер Хамфриз.

— И так как у вас всех был шанс наговориться в течение летних каникул, то теперь я даю вам возможность творить, — сказал он. — Я хочу, чтобы каждый из вас написал стихотворение, прямо сейчас, спонтанно. Позже мы прочитаем некоторые из них вслух. Стихотворение может быть о чем угодно, но если у вас возникли проблемы с идеями, то напишите о своих снах.

В классе раздались стоны, которые постепенно превратились в тишину и скрип ручек. Но Кэсси склонилась над своей тетрадью с быстро колотящимся сердцем. Смутное воспоминание о странном сне, который она видела на прошлой неделе, вторглось в её сознание, том самом, в котором её мама и бабушка стояли над ней. Но ей не хотелось писать об этом. Ей хотелось написать о нём.

Спустя несколько минут она небрежным почерком написала одну строчку. А когда мистер Хамфриз объявил, что отведённое время вышло, у неё уже был стих, и, перечитывая его снова и снова, она чувствовала лёгкую дрожь от восторга. Стих был хорош, ну или, по крайней мере, она так думала.

А что если учитель вызовет её прочитать его вслух? Она не хотела бы этого, конечно, но что если бы он заставил её, и что если кому-нибудь в классе он бы понравился, и этот кто-нибудь захотел бы потом поговорить с Кэсси после уроков? Возможно, её стали бы расспрашивать о парне, про которого был стих, и тогда она могла бы рассказать им загадочную и романтическую историю о нём. Возможно, ей бы удалось заработать себе репутацию такой мистической и романтичной особы. И тогда, возможно, девушка из Викторианского дома услышит о ней…

Мистер Хамфриз вызывал добровольцев. Как и ожидалось, никто не поднимал рук… пока кто-то с задней парты этого не сделал.

Учитель колебался. Кэсси обернулась и увидела, что у поднятой вверх ладони были пальцы с длинными красными ногтями.

— Фэй Чемберлен, — сказал, наконец, мистер Хамфриз.

Он присел на краешек своего учительского стола, в то время как высокая, яркая девушка подошла и встала возле него, но у Кэсси было страннейшее чувство, что учитель сейчас отодвинулся бы от неё как можно дальше, если б мог. Почти осязаемое напряжение наполнило классную комнату, и все глаза повернулись к Фэй.

Она откинула назад гриву своих черных волос и передёрнула плечами, отчего её топ съехал еще чуть ниже. Вскинув голову, она медленно улыбнулась классу и показала листок бумаги.

— Вот моё стихотворение, — лениво произнесла она своим сиплым голосом, — Оно об огне.

Шокированно, Кэсси посмотрела на своё собственное стихотворение, лежавшее перед ней на парте. Затем голос Фэй вновь привлёк её внимание:


- Мне снится сон про пламя огня,

Как его языки охватили меня…

Словно факел пылают волосы мои

А тело горит для тебя, посмотри

Ты просто дотронься скорей до меня

И пальцев своих уж не сможешь отнять

Ты станешь обуглен, как пепел, дотла

Но улыбаясь, ты тоже станешь частью огня

(перевод стиха: Дашка ﭢ Дашка)


Пока весь класс сосредоточено смотрел на неё, Фэй достала спичку и каким-то образом — Кэсси не могла точно разглядеть, как — умудрилась зажечь её. Она поднесла её к листку, и огонь перекинулся на бумагу. Затем, медленно ступая, она подошла и встала прямо напротив Джеффри Лавджоя, нежно размахивая горящим листком перед его глазами.

В классе стали раздаваться крики, свист и хлопанье по партам. Многие из учеников выглядели испуганными, но большинство парней казались также и очень восторженными. Некоторые девчонки выглядели так, будто бы им тоже хотелось повторить что-то подобное. Раздались возгласы:

— Джеффри, смотри, вот что бывает, когда ты такой милашка!

— Не упусти шанс, чувак!

— Берегись, Джефф, Салли узнает об этом!

А Джеффри просто прирос к месту, и его шея уже начинала медленно краснеть.

Когда пламя листка уже почти доставало до пальцев Фэй, она плавной походкой отошла от Джеффри, и бросила лист в металлическую урну возле учительского стола. Кэсси восхитило то, что мистер Хамфриз даже не вздрогнул, когда в мусорке что-то вспыхнуло с новой силой.

— Спасибо, Фэй, — сказал он невозмутимо, — Класс, я думаю, мы можем назвать то, что мы только что увидели, примером… живой поэзии. А завтра мы займёмся поэзией в более традиционном смысле. Все свободны.

Фэй вышла за дверь. На мгновение повисла пауза, а затем все вдруг начали быстро собираться, будто бы кто-то отпустил пружину. Джеффри схватил свою тетрадь и быстро ушёл.

Кэсси посмотрела на свой собственный стих. Огонь. Она и Фэй обе написали об одном и том же…

Внезапно, она выдернула листок и, скомкав его в шарик, закинула в свой рюкзак. Хватит мечтать о том, чтобы стать романтичной и загадочной. Если рядом находиться такая девушка, как Фэй, то кто вообще заметит Кэсси?

«И всё равно они все, кажется, побаиваются её», — подумала она. — «Даже учитель. Почему он не оставил её после уроков и даже не сделал предупреждения? Или поджигать корзины для мусора считается нормальным делом в Нью Салеме?

И почему Джеффри позволил ей так к себе приставать? И какое ей дело до того, где я живу, ради всего святого?»

Она настолько нервничала, что в коридоре ей пришлось остановить хоть кого-то и спросить, где находится класс С310.

— Он на третьем этаже, — ответила девушка, — Все занятия по математике проходят там. Поднимись по этой лестнице…

— Эй! Осторожно! Поберегитесь все! — прервал её чей-то крик. Что-то со свистом неслось по коридору, раскидывая учеников направо и налево со своего пути. Двое непонятно-кого. Ошарашеная Кэсси увидела, что это были два парня на роликах, которые смеялись и орали, пока продирались сквозь толпу. Кэсси смогла разглядеть спутанные светлые волосы длиной до плеч и миндалевидные зелёно-голубые глаза, когда один из роллеров проехал мимо. И затем она увидела то же самое, когда и второй промчался перед ней. Мальчишки были одинаковыми, за исключением того, что на одном была надета футболка с надписью «Megadeath» (прим. — американская трэш-метал группа), а на другом «Motley Crüe» (прим. — это скандальная американская хард-рок-группа).

Эти двое сеяли хаос повсюду, выбивая книги из рук учеников и хватая девчонок за одежду. Когда они достигли конца коридора, один из них схватился за миниюбку симпатичной рыжеволосой девушки и резко задрал её до самой талии. Девушка пронзительно завопила и выронила из рук сумку, чтобы опустить юбку.

— Почему никто ничего не делает? — выпалила Кэсси. «В этой школе что, все сумасшедшие?» — Почему никто не остановит их… или доложит о них… или…

— Ты издеваешься? Это же братья Хендерсон! — сказала та девушка и пошла вслед за подругой. Кэсси услышала обрывок фразы, брошенной через спину:

— … даже не знает о Клубе….

И обе девушки обернулись на неё, а затем ушли.

Что за Клуб? Та девчонка произнесла это так, будто само это слово подразумевало написание с большой буквы. Что общего может быть у какого-то клуба с нарушением школьных правил? Что это вообще за место?

Прозвенел звонок, и Кэсси теперь поняла, что уже опаздывает на свой следующий урок. Она закинула рюкзак за спину и побежала по лестнице.

К ланчу она всё еще ни с кем не обменялась фразами длиннее, чем «хай» и «привет», несмотря на все свои старания. И она нигде не видела той девушки с сияющими волосами, что, конечно, было неудивительно, учитывая количество этажей и коридоров этой школы. В своём теперешнем состоянии неуверенности, Кэсси бы не осмелилась приблизиться к той девушке, если бы увидела её. Тяжелое, печальное чувство поселилось у неё в животе.

И один взгляд на зеркальную стену кафетерия, отражающую смеющихся учеников, заставил её колени подогнуться.

Она не могла смотреть на это. У неё просто не было сил.

Обхватив себя руками, она вышла на улицу и продолжала идти. Она прошла через школьные ворота и пошла дальше. Она не знала куда идёт — возможно, она направлялась домой. Но затем она увидела густую зелёную траву на холме.

«Нет», — решила она, — «Я просто пообедаю здесь».

На полпути вниз, на холме было несколько настоящих скалистых выступов, и она обнаружила, что может удобно устроиться в небольшом углублении как раз за одним из них, куда падала тень от дерева. Камень скрывал от неё школу; это было так, будто школы и вовсе там не было. Она смотрела вниз на крутые ступеньки, ведущие вниз холма, и на дорогу перед ними, но никто сверху не мог увидеть её.

Пока она сидела так, смотря на усеивающие траву одуванчики, напряжение постепенно улетучилось от неё. Ну и что, что утро было не самым удачным? Всё станет лучше сегодня же днём. Ясное голубое небо, казалось, говорило ей это. И камень у неё за спиной — знаменитый в Новой Англии красный гранит — давал ей чувство защищенности. Это было странно, но она почти могла слышать в камне гудение, будто чье-то чрезвычайно ускоренное сердцебиение. Гудение жизни.

«Если я прислонюсь к нему щекой, интересно, что случится?» — подумала она с возбуждением и любопытством.

Её отвлекли голоса. Испуганно, Кэсси встала на колени, чтобы заглянуть за верхушку камня, — и напряглась.

Это была та девушка, Фэй. С ней были еще двое других девушек, и одной из них была та самая байкерша, которая чуть не сбила Кэсси утром. Другой была рыжеватая блондинка с крошечной талией и самой большой грудью, которую Кэсси когда-либо видела у девушек-подростков. Они смеялись и медленно спускались по ступенькам — прямо по направлению к Кэсси.

«Я просто выпрямлюсь и скажу «привет», — подумала Кэсси, но не сделала этого. Воспоминание о тех волнующих медового цвета глазах всё ещё не покидало её. Она продолжиала молча сидеть в своём укрытии, надеясь, что они пройдут мимо, спустятся вниз с холма, и пойдут дальше от школы.

Вместо этого они остановились на площадке прямо над Кэсси, сев на ступеньки и вынимая бумажные пакеты с ланчем.

Они были так близко, что Кэсси могла видеть красный камень, сверкающий на шее Фэй. И хотя Кэсси сейчас находилась в тени, если бы она сделала хоть какое-то движение, то они могли бы заметить ее.

Она была в ловушке.

— Кто-нибудь следил за нами, Дебора? — лениво спросила Фэй, копаясь в своём рюкзаке.

Байкерша фыркнула:

— Никто не глуп настолько, чтобы попытаться сделать это.

— Хорошо. Потому что это совершенно секретно. Я не хочу, чтобы вы-знаете-кто услышали об этом хоть что-нибудь, — произнесла Фэй. Она достала блокнот с красной обложкой и положила его к себе на колени. — Так, дайте-ка мне посмотреть, с чего бы нам начать этот год? Мне бы хотелось чего-то очень коварного.

Глава 6 (Перевод: Просто Renna)

— Ну, например, Джеффри…, — предложила рыжеватая блондинка.

— Уже занят, — улыбнувшись, произнесла Фэй. — Я быстрая, Сьюзан.

Сьюзан рассмеялась. От смеха ее выдающаяся грудь затряслась так, что у Кэсси не осталось сомнений — под свитером абрикосового цвета больше ничего не надето.

— Я все так же не вижу смысла тратить время на Джеффри Лавджоя, — скривилась байкерша.

— Ты не видишь смысла тратить время ни на одного парня, Дебора, в этом-то вся твоя проблема, — сказала Сьюзан.

— А твоя проблема в том, что ты не видишь смысла тратить время на что-нибудь, кроме парней, — парировала Дебора. — Но Джеффри хуже других. У него зубов и то больше, чем клеток мозга.

— Меня не его зубы интересуют, — задумчиво сказала Фэй. — А ты, Сьюзан, с кого начнешь?

— Даже не знаю. Так трудно выбрать… Марк Флеминг, Брант Хегервуд или Дэвид Дауни — у нас общий английский, и он за лето приобрел просто обалденное тело. И еще всегда есть Ник…

Дебора присвистнула.

— Наш Ник? Да он обратит на тебя внимание, только если у тебя есть четыре колеса и сцепление.

— К тому же он занят, — с улыбкой сказала Фэй, и Кэсси вспомнились приготовившиеся к прыжку дикие кошки.

— Ты же только что сказала, что хочешь Джеффри…

— Они мне оба пригодятся. Усвой-ка, Сьюзан — у нас с Ником своего рода… соглашение. Так что убери руки и найди себе какого-нибудь миленького аутсайдера, хорошо?

Спустя напряженное мгновение, рыжеватая блондинка пожала плечами.

— Хорошо, я возьму Дэвида Дауни. Ника мне не очень-то и хотелось. Он игуана.

Дебора подняла взгляд.

— Он мой кузен!

— И при этом игуана. Он поцеловал меня на выпускном в прошлом году, и это было все равно, что целоваться с рептилией.

— Может, вернемся к делу? — сказала Фэй. — Кого мы ненавидим?

— Салли Уолтман, — тут же ответила Сьюзан.

— Она считает, что раз уж она президент класса, она может нам перечить. И если ты отобьешь у нее Джеффри, она будет очень зла.

— Салли…, — задумалась Фэй. — Да, нам надо будет придумать что-нибудь по-настоящему особенное для нашей милой Салли… Что случилось, Дебора?

Дебора застыла, глядя на склон холма, ведущий ко входу в школу.

— Непрошеные гости, — сказала она. — Я бы сказала, даже целая делегация.

Кэсси их тоже заметила — группку парней и девушек, спускавшуюся от входа в школу вниз по склону холма. Она почувствовала прилив надежды. Может, пока Фэй и две другие будут заняты с ними, ей удастся ускользнуть незамеченной. Ее сердце забилось быстрее. Она наблюдала за приближением группы.

Широкоплечий парень, бывший скорее всего лидером, заговорил.

— Слушай, Фэй, в столовой полно народу. Так что мы здесь поедим, хорошо? — он начал напористо, но под конец его фраза стала больше похожа на вопрос, чем на утверждение.

Фэй неторопливо окинула его взглядом, потом улыбнулась своей медленной красивой улыбкой.

— Нет, — кратко и мягко сказала она. — Не хорошо, — и отвернулась к своему ланчу.

— Как так? — взорвался парень, все еще пытаясь казаться уверенным в себе. — В прошлом году ты не возражала.

— В прошлом году, — произнесла Фэй, — мы были всего на предпоследнем курсе. Сейчас же мы на последнем, и мы можем быть сколь угодно злыми. Как нам захочется.

Дебора и Сьюзан улыбнулсь.

В отчаянии, Кэсси сменила позу. Пока не было ни мгновения, когда бы все три девушки смотрели в другую сторону.

«Давайте же, отвернитесь», — взмолилась она про себя.

Группа парней и девушек постояла еще какое-то время, обмениваясь сердитыми взглядами. Но потом они все-таки развернулись и зашагали обратно к зданию школы — все, кроме одной.

— Э-э, Фэй, это значит, что я тоже должна уйти? — спросила она. Хорошенькая, смущенная девушка… и юная. Наверняка второкурсница, решила Кэсси.

Кэсси думала, что Фэй прогонит ее так же, как и остальных, но, к ее удивлению, та приподняла брови и приглашающе похлопала по земле.

— Почему же, Кори, — сказала она, — конечно, ты можешь остаться. Мы просто думали, что ты предпочтешь кушать в столовой с Принцессой Непорочности и остальными благодетелями человечества.

Кори села.

— Когда добродетели слишком много — это становится скучно, — сказала она.

Фэй склонила голову и улыбнулась.

— А я-то думала, ты у нас маленькая ранимая пуританка. Глупая я, — произнесла она. — Что ж, мы тебе всегда рады. Ты же практически одна из нас, да?

Кори кивнула.

— Через две недели мне будет пятнадцать.

— Ну вот, видите, — обратилась Фэй к другим девушкам. — Она почти готова. Так, о чем мы говорили? О новом фильме ужасов, кажется?

— Да, — ухмыльнулась Дебора. — Том самом, где парень режет людей на куски и делает из них заправку для салата.

Сьюзан в это время разворачивала Твинки (прим. ред. — бисквит с начинкой от фирмы Хостесс).

— Дебора, не надо. Меня сейчас стошнит.

— А меня тошнит от этих твоих штук, — сказала Дебора. — Ты их постоянно ешь. Вот, знаешь ли, что это такое, — сказала она Кори, указывая на грудь Сьюзан. — Две огромные Твинки. Если бы Хостесс разорились, у нее был бы всего-навсего первый размер.

Фэй рассмеялась своим ленивым, грудным смехом, и даже Сьюзан хихикнула. Кори улыбнулась, но выглядела она так, будто бы ей немного не по себе.

— Кори! Мы же не смущаем тебя? — воскликнула Фэй, широко раскрывая свои золотистые глаза.

— Конечно нет, меня не так просто смутить, — возразила Кори.

— Ну, с твоими-то братьями, это неудивительно. Хотя, — продолжила она, — ты кажешься такой юной, знаешь, почти… девственной. Но это же только кажется, да?

Сейчас Кори покраснела. Все три старшеклассницы смотрели на нее с ободряющими улыбками.

— Да, конечно… то есть, это только кажется… я вовсе не такая уж юная, — Кори нервно сглотнула. — Я встречалась с Джимми Кларком этим летом, — защищаясь, добавила она.

— Так почему бы тебе не рассказать нам все в подробностях? — вкрадчиво предложила Фэй.

Кори смутилась еще больше.

— Я… я… думаю, мне пора бежать, у меня физкультура следующим уроком, и мне надо аж в крыло Е. Увидимся! — она поспешно вскочила на ноги и исчезла.

— Странно, она забыла свой ланч, — задумчиво произнесла Фэй, слегка нахмурившись. — Ну что ж, — она достала из пакета с ланчем Кори упаковку кексов и бросила ее Сьюзан. Та рассмеялась.

Дебора, тем не менее, нахмурилась.

— Это было глупо, Фэй. Она нам понадобится позже… практически через две недели. Одно место, один кандидат — помнишь?

— Верно, — согласилась Фэй. — Ну ничего, я ей это компенсирую. Не волнуйся, когда придет время, она будет на нашей стороне.

— Думаю, нам тоже пора, — сказала Сьюзан, и Кэсси за своим камнем с облегчением закрыла глаза. — Мне еще на алгебру на третий этаж подниматься.

— Что может занять несколько часов, — зло сказала Дебора. — Но не торопись пока. К нам еще гости.

Фэй, не оборачиваясь, раздраженно вздохнула.

— И кто теперь? Что нам надо сделать, чтобы тихо и мирно пообщаться между собой?

— Это лично Мадам Президент нашего Класса. Салли. И у нее дым из ушей идет.

Раздражение исчезло с лица Фэй, сменившись чем-то куда более прекрасным и бесконечно опасным. Она все еще сидела, повернувшись спиной к школе, и с улыбкой проверила свои длинные, накрашенные красным лаком, ногти, как кошки пробуют свои коготки.

— А я-то думала сегодня будет скучно, — произнесла она, прищелкнув языком. — Оказывается, не стоит загадывать. Привет, Салли! — громко сказала она, встав на ноги и повернувшись одним неторопливым движением. — Какой приятный сюрприз. Как прошло лето?

— Побереги слова, Фэй, — ответила девушка, только что спустившаяся вниз по ступенькам. Она была на голову ниже Фэй и более хрупкой с виду, но мышцы на ее руках и ногах были напряжены, а кулаки сжаты, словно бы она приготовилась к драке. — Я не болтать сюда пришла.

— Но мы так давно не общались… Ты подстриглась? Твои волосы выглядят… любопытно.

Кэсси посмотрела на волосы Салли. Они отливали ржавчиной, вились мелким бесом и выглядели так, будто бы девушка переборщила с перманентной завивкой. Когда Салли вскинула руку к волосам, будто бы защищаясь, Кэсси чуть было не хихикнула — если бы все происходящее не было бы таким ужасным.

— Я и не о моих волосах пришла говорить, — отрезала Салли. У нее был пронзительный голос, звучавший все тоньше и тоньше с каждым последующим словом. — Я пришла поговорить о Джеффри. Оставь его в покое!

Фэй улыбнулась. Очень, очень медленно.

— Почему это? — ее голос, контрастируя с голосом Салли, звучал еще ниже и чувственнее. — Боишься, что он может сделать что-нибудь не то, если ты не будешь держать его за ручку?

— Ты его не интересуешь!

— Он так сказал? Хм. Этим утром он казался весьма заинтересованным. Он пригласил меня на свидание в субботу вечером.

— Потому что ты его заставила!

— Заставила? Не хочешь ли ты сказать, что большой мальчик Джеффри не может сказать «нет»? — Фэй покачала головой. — И почему он сам не пришел? Знаешь, что я тебе скажу, Салли, — добавила она, заговорщически понизив голос, — он не очень-то сопротивлялся. Совсем не сопротивлялся.

Салли отвела руку назад, будто замахиваясь для удара, но бить не стала.

— Ты думаешь, что можешь творить все, что угодно, Фэй, ты и ваш Клуб! Что ж, настало время кому-нибудь показать вам, что это вовсе не так. Нас много — очень много — тех, кто устал, что ими помыкают. Настало время постоять за себя.

— Так вот, что ты собираешься делать? — мило спросила Фэй.

Салли кружила вокруг нее, как бульдог, ждущий удобного момента, чтобы вцепиться в жертву, и сейчас девушка стояла спиной к ступенькам, ведущим вниз.

— Да! — агрессивно выкрикнула Салли.

— Забавно, — протянула Фэй, — учитывая то, что это будет не так-то просто сделать, лежа на спине, — с этими словами ее длинные красные ногти метнулись к лицу Салли.

Она так и не коснулась кожи девушки. Кэсси, внимательно наблюдавшая за всем происходящим и отчаянно выискивающая возможность ускользнуть отсюда, была в этом уверена. Но Салли как будто бы что-то ударило. Что-то невидимое, и очень тяжелое. Девушку отбросило назад, и она отчаянно пыталась удержаться на краю площадки. Одно долгое мгновение она зависла в воздухе, пытаясь удержать равновесие руками, но потом начала падать назад.

Кэсси не помнила, что случилось потом. Мгновением раньше она сидела, скрючившись, за своим камнем в полной безопасности, а мгновение спустя она уже бежала к падающей девушке, выталкивая ту на траву. Какой-то миг Кэсси казалось, что они обе скатятся вниз по холму, но все обошлось. Она оказалась прижата к земле телом Салли.

— Пусти! Ты мне кофту порвала! — взвизгнул тонкий голосок, и Салли, упершись кулаком в грудь Кэсси, поднялась на ноги. Кэсси смотрела на нее снизу вверх, приоткрыв рот от удивления. Да уж, благодарность называется… — а ты, Фэй Чемберлен, пыталась меня убить! Но и тебе достанется то, что ты заслужила, вот увидишь!

— Мне и то, что ты заслужила, достанется, Салли, — пообещала Фэй, улыбаясь, но ее ленивая улыбка не была больше искренне ленивой. Она будто бы скалила зубы.

— Вот увидишь! — с жаром повторила Салли. — Когда-нибудь тебя найдут под этой лестницей со сломанной шеей, — с этими словами она поднялась вверх на площадку, а потом вверх по ступеням, впечатывая ноги в землю с такой силой, будто бы это было лицо Фэй. Она даже не обернулась и никак не прореагировала на Кэсси.

Кэсси медленно поднялась и посмотрела вниз, на длинный, извилистый ряд ступеней, ведущих к подножью холма. Она не могла бы поступить иначе, осознала она. Салли бы повезло, если бы она только шею сломала, скатившись вниз. Но сейчас…

Она повернулась к трем старшеклассницам, застывшим над ней.

Они стояли с все той же беззаботной грацией, но под всем этим скрывалась жестокость. Кэсси видела её в мрачной черноте глаз Деборы и в злой ухмылке на губах Сьюзан. Но больше всего жестокости было в Фэй.

Она вдруг осознала, что эти девушки, пожалуй, самые красивые из всех, которых она когда-либо встречала. Дело было даже не в их безупречной коже, которую не коснулась ни одна из обычных подростковых проблем. И не в их прекрасных волосах: растрепанных темных кудрях Деборы, иссиня-черной гриве Фэй или облаке красного золота волос Сьюзан. И даже не в том, как они держались, когда яркая индивидуальность каждой лишь оттеняла индивидуальности остальных, а не затеняла их.

Это было что-то иное, что-то идущее изнутри. Та уверенность в себе, которой не должно быть ни у одной шестнадцати или семнадцатилетней девушки. Внутренняя энергия. Сила.

Это ее пугало.

— Так-так, что это у нас тут? — хрипло произнесла Фэй. — Шпион? Или маленькая белая мышка?

Беги, — подумала Кэсси. Но ноги отказывались ей подчиняться.

— Я видела ее утром, — сказала Дебора. — Она болталась рядом с парковкой и пялилась на меня.

— О, я ее и раньше видела, Дебби, — ответила Фэй. — На прошлой неделе у двенадцатого дома. Она наша соседка.

— В смысле она…, — Сьюзан осеклась.

— Да.

— Кем бы она ни была, теперь она труп, — сказала Дебора. Ее красивое лицо скривилось в злой усмешке.

— Давайте не будем торопиться, — вкрадчиво предложила Фэй. — Даже мыши могут быть полезными. Кстати говоря, давно ты там прячешься?

У Кэсси был один единственный ответ, и она боролась с желанием его произнести. Сейчас было не время для колких фразочек. Но, в конце концов, она сдалась — потому что это было правдой, и потому, что больше ничего ей в голову не пришло.

— Порядочно, — сказала она и зажмурилась.

Фэй неторопливо приблизилась и остановилась прямо перед ней.

— И часто ты подслушиваешь личные разговоры?

— Я сюда раньше вас пришла! — возразила Кэсси, собрав остатки решимости. Если бы еще Фэй перестала на нее так смотреть! Эти медовые глаза будто бы светились сверхъестественным светом, и он фокусировался на Кэсси как луч лазера, вытягивая всю ее волю, всю ее силу.

Фэй будто бы хотела заставить ее что-то сделать… или хотела что-то от нее получить. Это сбивало ее с толку, вышибало из колеи, и делало ее такой слабой…

А потом она ощутила прилив силы, идущей откуда-то снизу, от ее ног. Или же от земли под ее ногами, от красного гранита Новой Англии, того самого, который излучал жизнь раньше. Это успокаивало ее, заставляло выпрямиться и поднять подбородок, смотреть в эти желтые глаза, не моргая.

— Я сюда первая пришла! — обороняясь, произнесла она.

— Отлично, — пробормотала Фэй, и в ее взгляде промелькнуло что-то странное. Потом она отвернулась. — Что-нибудь интересное в ее рюкзаке?

Кэсси увидела, что Дебора роется в ее рюкзаке, выкидывая вещи одну за другой.

— Да нет, — сказала байкерша, бросая его на землю, так что остатки содержимого рассыпались по склону холма.

— Ладно, — Фэй снова улыбалась, той самой неприятной улыбкой, что делала ее красные губы жесткими. — Думаю, ты была права, Дебора. Она труп, — она взглянула на Кэсси. — Ты новенькая, так что, наверное, не понимаешь, что за ошибку ты совершила. А у меня нет времени тебе объяснять. Но ты узнаешь. Ты узнаешь… Кэсси.

Она подалась вперед и взяла Кэсси за подбородок своими длинными пальцами.

Кэсси хотелось отстраниться, но ее мышцы будто бы онемели. Она чувствовала силу этих пальцев и твердость длинных, загибающихся книзу ногтей.

Как когти, — подумала она. — Как когти хищной птицы.

Впервые она заметила, что на красном камне, который Фэй носила на шее, была звезда. Сапфировая звезда. Она переливалась в солнечном свете, и Кэсси не могла отвести от нее глаз.

Вдруг рассмеявшись, Фэй отпустила ее.

— Пойдемте, — сказала она двум другим девушкам.

Все трое развернулись и поднялись вверх по ступенькам.

Кэсси выдохнула — воздух вырвался из ее легких так, будто бы шарик прокололи. Ее сотрясала дрожь. Это было… Это было совершенно…

«Соберись! Она всего лишь главарь подростковой банды, — сказала она себе. — По крайней мере, секрет Клуба раскрыт. Они всего лишь банда. Ты же слышала о бандах, даже если тебе никогда не приходилось ходить с ними в одну школу. До тех пор пока ты не трогаешь их и не переходишь им дорогу, с тобой все будет в порядке».

Но это самовнушение растворилось в ее сознании. Последние слова Фэй прозвучали как угроза. Но угроза чего?


Когда Кэсси вернулась домой, мамы внизу не было. Она ходила по комнатам, зовя ее, пока, наконец, бабушка не появилась на лестнице. Глядя на выражение ее лица, Кэсси почувствовала, как её желудок сжался.

— Что случилось? Где мама?

— Наверху, у себя в комнате. Она не очень хорошо себя чувствует, но не надо волноваться…

Кэсси бросилась вверх по скрипящим старым ступенькам к зеленой комнате. Мама лежала на широкой кровати с пологом, и ее глаза были закрыты, а лицо — бледным и покрытым капельками пота.

— Мама?

Ее большие черные глаза открылись. Мама сглотнула и болезненно улыбнулась.

— Это просто грипп, — сказала она, и ее голос был тихим и отстраненным. — Я поправлюсь через день или два, милая. Как школа?

Лучшее в Кэсси боролось с желанием выплеснуть ее отчаяние на кого-нибудь еще. Ее мать вздохнула и закрыла глаза, словно бы свет причинял ей боль. Лучшее победило. Кэсси впилась ногтями в ладони и ровно сказала:

— Нормально.

— Встретила кого-нибудь интересного?

— Можно и так сказать.

Ей не хотелось волновать и бабушку, но за обедом, когда та спросила, почему Кэсси так притихла, слова будто бы сами полились из нее:

— Эта девушка в школе, Фэй, она просто ужасна! Женская версия Атиллы, вождя Гуннов. И в первый же день я умудрилась дать ей повод меня ненавидеть…, — она рассказала все. В конце истории, бабушка смотрела в камин так, будто бы он занимал всё её внимание.

— Все наладится, Кэсси, — произнесла она.

«А что если нет?» — подумала Кэсси.

— Да, конечно, — сказала она вслух.

Потом бабушка сделала то, чего от нее никто не ожидал. Она оглянулась, будто бы смотрела, не подслушивает ли кто, а потом наклонилась вперед:

— Нет, я серьезно, Кэсси. Я знаю. Видишь ли, у тебя есть особое преимущество. Очень, очень особое…, — она понизила голос почти до шепота.

Кэсси в свою очередь подалась вперед.

— Что?

Бабушка открыла было рот, но потом что-то другое привлекло ее внимание. Что-то щелкнуло в камине, и она встала, чтобы помешать дрова.

— Бабушка, что?

— Ты узнаешь.

Кэсси была в шоке. Второй раз за день она слышала эти слова.

— Бабушка…

— С одной стороны, у тебя есть чувства, — сказала она каким-то новый, живым тоном. — И пара неплохих ног с другой. Вот, отнеси бульона своей матери. Она весь день не ела.


Этой ночью Кэсси никак не могла уснуть. Или же это просто страх сковал её, и она замечала еще больше поскрипываний, завываний и других звуков, которые издают старые дома, или же их действительно было больше. Она начинала засыпать, а потом вдруг резко просыпалась. Так часто, что она полезла рукой под подушку, чтобы прикоснуться к счастливому халцедону. Если бы только она могла уснуть… ей бы приснился он…

Она резко села в постели.

Потом встала, шлепая босиком по деревянному полу, дошла до рюкзака и расстегнула его. Выложила вещи, которые подобрала со склона холма одну за одной, карандаш за карандашом, книжку за книжкой. Посмотрела на выложенный на покрывале ряд.

Она оказалась права. Тогда она была слишком напугана угрозой Фэй, чтобы заметить, но стихотворение, которое она написала этим утром, а потом гневно скомкала, исчезло.

Глава 7 (Перевод: Юлия Лазарева)

Первой, кого Кэсси увидела на следующее утро, была Фэй. Высокая девушка стояла с группой людей напротив бокового входа, через который Кэсси хотела незаметно проскользнуть.

Байкерша Дебора и Сьюзан, пышная блондинка, были среди этой группы. Также там были два блондина, которые вчера катались на роликах в холле, и два других парня. Один из них был маленького роста, со скользким, вкрадчивым взглядом и хитрой улыбкой. Второй был высоким, с темными волосами, с красивым, но холодным лицом. Он был одет в футболку и в черные джинсы как у Деборы, и курил.

"Ник?" — подумала Кэсси, вспоминая вчерашний разговор девушек. — "Рептилия?"

Кэсси прижалась к кирпичной стене и скрылась быстро и бесшумно, насколько это было возможно.

Она вошла через главный вход и поспешила на урок английского.

Практически с чувством вины, она провела рукой по своему карману. Было глупо взять его с собой, но благодаря маленькому кусочку халцедона она чувствовала себя лучше. И, конечно же, было глупо думать о том, что он может принести ей удачу, но в то же время, она ведь не столкнулась лицом к лицу с Фэй, не так ли?

Она заметила свободное место в дальнем углу класса, в другом конце от того места, где вчера сидела Фэй. Кэсси не хотела, чтобы Фэй была где-то поблизости. Здесь, в углу, она будет защищена другими учениками, разделяющими их.

Странно, но как только Кэсси села, вокруг неё тут же стали пр


Содержание:
 0  вы читаете: Посвящение (народный перевод) : Лиза Смит  1  Глава 1 (перевод: Дашка ﭢ Дашка) : Лиза Смит
 2  Глава 2 (Перевод: Баффи +♥Star♥+ Саммерс) : Лиза Смит  3  Глава 3 (Перевод: Баффи +♥Star♥+ Саммерс) : Лиза Смит
 4  Глава 4 (Перевод: Дашка ﭢ Дашка) : Лиза Смит  5  Глава 5 (Перевод: Альбина ★-AnGeL♡4eK-★ Хайруллина и Дашка ﭢ Дашка) : Лиза Смит
 6  Глава 6 (Перевод: Просто Renna) : Лиза Смит  7  Глава 7 (Перевод: Юлия Лазарева) : Лиза Смит
 8  Глава 8 (Перевод: Просто Renna) : Лиза Смит  9  Глава 9 (Перевод: Дашка ﭢ Дашка и Лиса ♪Всегда♪ Мечтающая) : Лиза Смит
 10  Глава 10 (Перевод: Катя Katrin Морохова) : Лиза Смит  11  Глава 11 (Перевод: Надежда) : Лиза Смит
 12  Глава 12 (Перевод: Елена Forever In Love With Dublin Черниченко) : Лиза Смит  13  Глава 13 (Перевод: Елена Forever In Love With Dublin Черниченко, перевод стихотворений: Дашка ﭢ Дашка) : Лиза Смит
 14  Глава 14 (Перевод: Елена Forever In Love With Dublin Черниченко) : Лиза Смит  15  Глава 15 (Перевод: Eve Lina и Дашка ﭢ Дашка) : Лиза Смит
 16  Глава 16 (Перевод: Просто Renna) : Лиза Смит    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap