Поэзия : Поэзия: прочее : ЭФРАИН УЭРТА[197]

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  16  32  48  64  80  96  112  128  144  160  176  192  208  224  240  255  256  257  272  288  304  320  336  352  368  384  400  416  432  448  464  478  479

вы читаете книгу




ЭФРАИН УЭРТА[197]

Проспект Хуареса

Перевод Ю. Петрова


Ты все теряешь: дни, любовь к отчизне,
страсть к женщине любимой, сон и силы,
и волю к жизни, и права на нежность,
и, обезумев, ты идешь, а рядом —
желанья, мир, огни — и ничего-то
не знаешь ты — ведь сказано однажды,
что людям ничего не должно знать.

Глухая поступь голода — как ругань,
как ранящие чуткий слух удары
волны порока мутной, как холодный
блеск мраморных надгробий, и как веток
скорбь обнаженная, как дрожь готовой
замерзнуть и оледенеть воды.

Есть в воздухе река — хрусталь и пламя,
есть море голосов и вопль дикарства,
есть ранящие мысли и предметы,
есть краткий шум рассвета, и предсмертный
крик ночи этой вот, и новой ночи,
и всех ночей вселенной, увлаженных
испариною горьких, скорбных ртов.

Идешь ты, как по роще кипарисов,
по острым, удлиненным теням страха,
впритык к подножью смерти. И не знаешь
ты ни о чем — ведь сказано однажды,
что ничего никто не должен знать
и говорить — ведь все, что скажут, — это
мольба, прощанье, лозунг и приказ.

Не замечай сочувственного взгляда,
по дебрям осторожно пробирайся,
ты — не хозяин неба над тобою,
ты по-пспански говоришь — и видишь
угрозу голубых и чуждых глаз.

Ты — карлик рядом с родом великанов,
сраженный страхом дня, и скорбью ночи,
и фальшью душ — и только падший ангел
поэзии, раскрыв, раскинув крылья,
тебя сумеет, может быть, спасти.

Идешь навстречу мукам, чтоб пронзили
тебя шипами родины погибшей,
чтоб задушили гомоном отелей,
где все гниет в вонючем море виски.

Идешь в ничто, забытый целым миром,
и ты не видишь мрамор Хуареса
и лавры, опозоренные смехом
мошенников различного калибра;
преследуют тебя, идут по следу
азалии из штата Алабама,
магнолии с горячей Миссисипи,
спешат политиканы-пеликаны
и розы из садов Луизианы,
ромашки, незабудки и фиалки
из Тéхаса, Миссури, Иллинойса…
И миллионы Библий, что похожи
на миллионы мертвых голубей…

Ты смотришь на деревья и мечтаешь
о непорочности вещей любимых,
о чистой доброте старинных улиц
с их смехом древним, с молнией, упавшей
на кожу, позлащенную любовью
смеющегося, ласкового солнца…
Друзей ты видишь, а друзья похожи
на тень друзей, на тень герани, розы,
на лавра тень, бескровную, как траур.

Что за страна, в которой жить пришлось нам?
Где волшебство спокойствия, где чудо
той тишины, где все любви подвластно?
Нас столько миллионов — неужели
нам по-английски надо говорить?
Сам спросишь — сам ответа избегаешь,
как тело — раскаленного гвоздя…
Ведь все горит как будто, все пылает,
а между тем, все — прах, все — куча пепла:
в походке девушек, гармонии лишенной,
надушенного тлена клокотанье,
плач по судьбе на юношеских лицах
и вялая игра с недальней смертью
в померкнувших глазах у пожилых.

Все будто бы пылает, словно крепость,
огнем и кровью взятая. И сердце
пейзажем этим пахнет. Пахнет воздух
иссохшими телами мертвых мыслей.
Поэты пахнут мрамором и бронзой.
И медленно все это догорает,
как на большом кладбищенском костре.

Все словно умирает постепенно.
Все — пыль, сто раз истертая ногами.
Отчизна — пыль, хотя она должна быть
живою плотью… Нет ее! Из сердца
ее изъяли, вырвали, а сердце
опустошенное — под каблуком.

Бежать, бежать от буйволов свирепых,
все растоптавших, от всесильной злобы
тельца златого, карлика-тирана,
республики, все взявшей, все купившей, —
озера, электричество и банки;
бессмысленно уже взывать к Линкольну
и незачем глядеть на Хуареса —
топор врага обоих обезглавил,
нет уваженья ни к какому миру,
нет уваженья ни к какой любви.

Нет уваженья к воздуху, которым
мы дышим все, ни к женщине любимой,
ни даже к сочиненному тобою
стихотворенью… Это оттого, что
нет милосердья к родине, в которой
течет страдальцев праведная кровь.

Да, братья, все, все кажется погибшим,
покуда в нашем Мехико — простите,
в Мехико-Сити! — дикари надменно
шагают по проспекту Хуареса:
туристы — знатоки киноискусства,
вздыхатели об «унесенных ветром»,
и гангстеры-убийцы, и «Мисс Тéхас»,
миллионерши-психопатки (сотни
разводов за плечами!) — все поганят
и топчут красоту и пожирают
«Молитву Гетесберга», и страницы
Уитмена, и чаплинские фильмы,
и паспорт Поля Робсона, а после
тебя бросают тут же, на асфальте,
с разорванным английской речью слухом,
с открыткою Чапультепéка, смятой
в ненужный и беспомощный комок…

Содержание:
 0  Поэзия Латинской Америки  1  В. Столбов. Поэзия Латинской Америки в XX веке
 16  Лебеди  32  АРГЕНТИНА
 48  АЛЬФРЕДО ВАРЕЛА[70]  64  Улица дырки в чулке Перевод С. Гончаренко
 80  Шахтеры Перевод С. Гончаренко  96  Эта черная Фулó Перевод П. Грушко
 112  ВИНИСИУС ДЕ МОРАИС [100]  128  Баллада о лани Перевод Риммы Казаковой
 144  ЖАН БРИЕР[119]  160  ДОМИНИКАНСКАЯ РЕСПУБЛИКА
 176  ЭДУАРДО КАРРАНСА Перевод И. Чижеговой  192  АГУСТИН АКОСТА[154]
 208  Советский Союз Перевод П. Грушко  224  West Indian LTD[163]
 240  Седьмая муза Перевод П. Грушко  255  САЛЬВАДОР НОВО[195] Перевод В. Столбова
 256  вы читаете: ЭФРАИН УЭРТА[197]  257  Проспект Хуареса Перевод Ю. Петрова
 272  Проспект Хуареса Перевод Ю. Петрова  288  Ку́мбия
 304  Ослепляющий жаворонков  320  Девятиглавый зверь Перевод А. Гелескула
 336  Итак… Перевод А. Гелескула  352  САЛЬВАДОР
 368  АМАНДА БЕРЕНГЕР[267] Перевод А. Косс  384  Все мы будем королевами… Перевод О. Савича
 400  Ода Поэзии Перевод О. Савича  416  Песни Сольвейг Перевод Инны Лиснянской
 432  Из поэмы Всеобщая песня  448  Прошу тишины Перевод П. Грушко
 464  ХОРХЕ ЭНРИКЕ АДОУМ[298]  478  Корни родины Перевод Т. Глушковой
 479  Использовалась литература : Поэзия Латинской Америки    



 




sitemap