Поэзия : Поэзия: прочее : Улица дырки в чулке Перевод С. Гончаренко

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  16  32  48  63  64  65  80  96  112  128  144  160  176  192  208  224  240  256  272  288  304  320  336  352  368  384  400  416  432  448  464  478  479

вы читаете книгу




Улица дырки в чулке

Перевод С. Гончаренко


Та улица… (Подобная есть в городе любом.)
Та женщина любимая в берете голубом…
Мы шли по этой улице, где — ни души окрест…
А в балагане ярмарки вовсю гремел оркестр.
Фрегат в стекле бутылочном[64]…. И горизонт в дыму…
Та улица мне памятна, а больше — никому.
Ночь дрыхла в баре, голову на стойку уронив.
Кривились губы, выстрадав заученный мотив.
И пусть афиша ветхая плескалась на стене —
но паутиной прошлого она не мнилась мне.
Не мне светили города рекламные огни,
и рассыпались бисером не для меня они.
Но что с того? Я видел сны, похожие на сны:
как сновиденья детские, прозрачны и ясны…
Куда б ни торопился я, ни мчался впопыхах,
горела радость светлая в улыбке и глазах.
И был мой лик ликующий в витринах отражен,
и было ясно каждому: я счастлив и влюблен.

Знакомы вам пейзажи на витринах расписных?
И тряпочные куколки в беретах голубых?
Шагающие в утро оловянные войска?
И весело раскрашенный возок зеленщика?
Так далека любовь моя, и так она близка…

Не верил в злую долю я, не верил, что умру…
Плескалась ветвь весенняя на голубом ветру!
И пел слепец на площади… И я сказал тебе:
«Люблю борьбу. И жизнь свою я послащу борьбе».
Портье. Крутая лестница. Гостиница твоя.
И музыка и музыка — во мне и вне меня!
Веселыми цыганами из труппы кочевой
в мансардовой обители мы счастливы с тобой.
И весело, по-новому гудят колокола…
Худой чулок ты штопаешь… И тонкая игла
лучом продета солнечным сквозь дырку на чулке…
Каморка, озаренная лучом в твоей руке!
Я помню ту гостиницу. Я знаю назубок
ту улицу далекую, портовый городок…
Куда бы ни уехал я, несу в себе я боль,
и все бреду по улице, где встретился с тобой.

Я жил когда-то там… Давно… И вновь на сердце грусть.
Ведь «жил когда-то» — все равно, что «больше не вернусь».

Я хотел бы, чтоб ты снималась

в моей звуковой картине

Перевод И. Чижеговой


Послушай-ка, ты, девчонка, с веснушчато-вздернутым носом!
Тебе каких-нибудь двадцать; впереди — надежд миражи…
Жених твой — рабочий парень, похожий на Нильса Астора,
неумелым прищуром завешен взгляд твой прозрачно-синий…
Я хотел бы, чтоб ты снималась в моей звуковой картине!

Поют на деревьях птицы в радужном оперенье.
С базара несут хозяйки в корзинах фрукты, коренья.
Я вижу стройку, рабочих, сварки свежий шов,
блоки, подъемные краны, нагроможденье лесов.

В белых сверкающих зданьях лифты блестят полировкой,
на этажи поднимая газетные заголовки.
Я чувствую, сердце мчится, рождая мысль на бегу,
и она замыканьем коротким вспыхивает в мозгу.

Дешевенькая таверна. Игроки устали от споров.
Парикмахерские сияют разноцветным кольцом реклам.
И дома, где в узости длинных, освещенных едва коридоров
цвет одинаково тусклый дан и ночам и дням.

И порт. Любимое сердцем место уединенья,
Там запах моря наполнен памятью и забвеньем,
там рвется душа на волю, к странствиям и приключеньям…
И порт, и таверна, и море пропитаны жаждой движенья.

Послушай меня, девчонка, в берете пушисто-синем, —
вряд ли дороже доллара этот новый берет, —
я хотел бы, чтоб ты снималась в моей звуковой картине!
И еще… Но сказать об этом слов настоящих нет.

Написано в трастьенде[65]

Перевод М. Самаева


В каждом порту в это время
ночь отдыхает над реями
дремлющих кораблей.
И старый, бывалый моряк безмолвно
смотрит на лунные четки, упавшие в волны.

Голубки бродячих мелодий чуть слышно
кружат, огоньки маяков колыша.
Ах, если б к твоим волосам,
как к последней стоянке, прибиться!

Из мрака
звезды взмывают нá берег мглистый,
звезды, охрипшие, точно голос
чахоточной виолончелистки,
чей кашель сливается с музыкой в баре.
Проститутки прогуливают на бульваре
свою усталость, пропахшую пылью и алкоголен.

В портовых кварталах разных широт
в это время кто-нибудь ждет.

Дворы опускаются к самому морю,
звуками воспоминаний матросов маня.
Сладкая горечь жизни, как терпкая влага из фляги.

В каждом порту есть бродяги,
похожие на меня,
бродяги, которые носят у себя на запястье
сердце-кораблик,
плывущий к далекому счастью.
Есть улица — долговязая, пьяная,
затерявшийся среди ночи обломок.

И когда заря, пробуждая птиц,
трубит в свой рог на краю небосклона,
в портовых кварталах разных широт
в это время кто-нибудь ждет.

Пятый полк[66]

Перевод В. Столбова


Ветер, кастильский ветер,
правда в тебе и сказка,
ласков ты и неласков,
звонкий и молчаливый.
От двух матерей ты, ветер,
магнолии и оливы.
Республиканское знамя,
ветер в тебе и пламя,
и кровь испанского сердца.
Тебя поднимают солдаты
полка, что зовется Пятым.
Знамя, винтовка, ветер,
горький кастильский ветер.
Настежь раскрыто сердце,
кровь запевает тихо,
кровь обретает выход
из обнаженного сердца —
выход на жаркий ветер,
на ветер, кастильский ветер.
Ветер морской и рабочий,
он крылья мельниц ворочал,
ветер страды военной —
он бьет, сокрушая стены,
он мчится, прямой и грозный,
и путь его неизменный —
к далеким, но ясным звездам.

На смерть Федерико Гарсиа Лорки[67]

Перевод В. Столбова


Смотрит смерть влюбленными глазами,
сердце мертвое исходит криком,
полыхают пепельные зори

там, где расстреляли Федерико.

На земле, в тени густой оливы,
смерть стихи нашептывает тихо.
И шумят, во тьме шумят приливы,

там, где расстреляли Федерико.

О, заря убийц и кардиналов,
преступленья страшная улика!
Вырастет бессмертник небывалый

там, где расстреляли Федерико.

Запевают вечером цикады,
херес по заре шелками выткан,
и цветут, во тьме цветут пионы,

там, где расстреляли Федерико.

Всюду жизнь, бессмертная навеки,
обнимает камень повилика,
мчатся к морю сумрачные реки,

там, где расстреляли Федерико.

Мертвые скорбят тореадоры,
лихорадит сердце злая прихоть,
и блестят, во тьме блестят навахи[68],

там, где расстреляли Федерико.

Смотрит смерть влюбленными глазами,
алая в руках у ней гвоздика.
Отвоюем мы святую землю,

на которой умер Федерико.

Песня для бродяг

Перевод В. Васильева

(Написана Хуансито Каминадором)

Привет, бродяги, привет!
Тропа то уже, то шире,
и ничего у нас в мире,
кроме беспечности, нет.

Да здравствует братство всех
плутающих по вселенной!
Кроме мечты сокровенной,
нам не осталось утех.

Порой не смыкаем глаз.
Ни очага, ни одежды.
На свете, кроме надежды,
нет ничего у нас.

За тех мы подымем тост,
кого лишь вино согреет,
кто ничего не имеет,
кроме мерцающих звезд.

И пусть безумен наш пыл.
Начнем резвиться, как дети.
У нас ничего на свете
не будет, кроме могил.

Забыло небо про нас.
Не раз за чужим порогом
друг другу мы скажем: «С богом!»
Но к богу пойдем лишь раз.

Содержание:
 0  Поэзия Латинской Америки  1  В. Столбов. Поэзия Латинской Америки в XX веке
 16  Лебеди  32  АРГЕНТИНА
 48  АЛЬФРЕДО ВАРЕЛА[70]  63  Блюз покинутого корабля Перевод И. Чижеговой
 64  вы читаете: Улица дырки в чулке Перевод С. Гончаренко  65  Элегия на смерть Мигеля Эрнандеса[69] Перевод А. Гелескула
 80  Шахтеры Перевод С. Гончаренко  96  Эта черная Фулó Перевод П. Грушко
 112  ВИНИСИУС ДЕ МОРАИС [100]  128  Баллада о лани Перевод Риммы Казаковой
 144  ЖАН БРИЕР[119]  160  ДОМИНИКАНСКАЯ РЕСПУБЛИКА
 176  ЭДУАРДО КАРРАНСА Перевод И. Чижеговой  192  АГУСТИН АКОСТА[154]
 208  Советский Союз Перевод П. Грушко  224  West Indian LTD[163]
 240  Седьмая муза Перевод П. Грушко  256  ЭФРАИН УЭРТА[197]
 272  Проспект Хуареса Перевод Ю. Петрова  288  Ку́мбия
 304  Ослепляющий жаворонков  320  Девятиглавый зверь Перевод А. Гелескула
 336  Итак… Перевод А. Гелескула  352  САЛЬВАДОР
 368  АМАНДА БЕРЕНГЕР[267] Перевод А. Косс  384  Все мы будем королевами… Перевод О. Савича
 400  Ода Поэзии Перевод О. Савича  416  Песни Сольвейг Перевод Инны Лиснянской
 432  Из поэмы Всеобщая песня  448  Прошу тишины Перевод П. Грушко
 464  ХОРХЕ ЭНРИКЕ АДОУМ[298]  478  Корни родины Перевод Т. Глушковой
 479  Использовалась литература : Поэзия Латинской Америки    



 




sitemap