Проза : Классическая проза : О ПАРИКМАХЕРАХ : Марк Твен

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  3  6  9  12  15  18  21  24  27  30  33  36  39  42  45  47  48  49  51  54  57  60  63  66  69  72  75  78  81  84  87  90  93  96  99  102  103  104

вы читаете книгу




О ПАРИКМАХЕРАХ


Все на свете меняется, все —— кроме парикмахеров, их манер и парикмахерского окружения тут ничто не меняется входя в парикмахерскую, человек до конца дней своих испытывает то же самое, что он испытал, войдя в нее впервые и жизни. В то утро я, как обычно, решил побриться. Я уже подходил к двери парикмахерской с Мейн—стрит, когда какой—то человек приблизился к ней со стороны Джонс—стрит. Обычная история! Как я ни спешил, он проскочил в дверь на какой—то миг раньше меня, и я, войдя сразу вслед за ним, увидел, что он уже занимает единственное свободное кресло, которое обслуживал лучший мастер. Да, обычная история. Я присел, в надежде, что мне удастся унаследовать кресло, принадлежавшее лучшему из двух оставшихся парикмахеров, —— ведь он уже начал причесывать своего клиента, в то время как его коллега даже не приступил еще к массажу и умащиванию волос. С неослабным интересом наблюдал я за тем, как попеременно то увеличивались, то уменьшались мои шансы. Когда я увидел, что No 2 нагоняет No 1, мой интерес перешел в беспокойство. Когда No 1 на секунду остановился и я увидел, что No 2 обходит его, мое беспокойство переросло в тревогу. Когда No 1 удалось нагнать соперника, и оба они одновременно начали смахивать полотенцами пудру со щек своих клиентов, и кто—то из них вот—вот должен был первым крикнуть: "Следующий!", я замер. Но когда в самую решающую минуту No 1 задержался, чтобы разок—другой провести расческой по бровям своего клиента, я понял, что его обошли, и в негодовании покинул парикмахерскую, не желая попасть в руки No 2, ибо у меня нет тон завидной твердости, которая позволяет человеку, спокойно глядя в глаза парикмахеру, заявить, что он будет ждать, пока освободится другой мастер.

Выждав пятнадцать минут, я вернулся в парикмахерскую, надеясь на лучшую судьбу. Все кресла были, конечно, уже заняты, да еще четверо мужчин томились в нетерпении, молчаливые, необщительные, обалдевшие и помиравшие со скуки, —— словом, это было обычное состояние людей, ожидающих своей очереди в парикмахерской. Я уселся на старый диван, разделенный железными подлокотниками на несколько мест, и; не зная, чем убить время, принялся перечитывать висевшие в рамках рекламы многочисленных шарлатанских средств для окраски волос. Затем я прочел засаленные наклейки на бутылочках с лавровой эссенцией, каждая из которых принадлежала какому—нибудь клиенту; проглядел наклейки и затвердил номера на персональных бритвенных приборах, стоявших в отдельных ящичках; изучил висевшие на стенах, засиженные мухами дешевые выцветшие гравюры, на которых были изображены военные баталии, первые президенты, возлежащие на подушках сластолюбивые султанши и неизменная юная девица, примеряющая очки своего деда; в глубине души я проклял неугомонную канарейку и бодрого попугая, без которых не обходится почти ни одна парикмахерская. После этого я обнаружил жалкие остатки прошлогодних иллюстрированных журналов, разбросанных на замусоленном столе посреди комнаты, и зазубрил нелепые сообщения о давно забытых событиях.

Но наконец подошла и моя очередь. Раздался голос: "Следующий!"—— и я, разумеется, попал в руки No 2. Вечное невезение! Я кротко сообщил ему, что спешу, и это подействовало на него так сильно, будто он никогда не слыхивал ничего подобного. Резко запрокинув мне голову, он подложил под нее салфетку. Он пробрался под мой воротничок и засунул туда полотенце. Исследовав своими когтями мои волосы, он объявил, что их необходимо подравнять. Я ответил, что не собираюсь стричься. Он исследовал их снова и повторил, что они слишком длинны, —— теперь так не носят, и будет гораздо лучше, если мы немного срежем, особенно на затылке. Я доложил ему, что стригся всего неделю назад. Окинув мою голову тоскующим взглядом, он пренебрежительно спросил, кто меня стриг. Но я проворно отпарировал: "Вы сами!", и тут он спасовал. После этого он принялся взбивать мыльную пену, поминутно останавливаясь, чтобы окинуть себя взором в зеркале, критически оглядеть в нем свой подбородок или внимательно рассмотреть какой—нибудь прыщик. Потом он тщательно намылил одну мою щеку и уже хотел намыливать другую, но тут его внимание отвлекла собачья драка, — он помчался к окну и, став около него, принялся глядеть, что происходит на улице; при этом он, к моему великому удовольствию, лишился двух шиллингов, проиграв их остальным парикмахерам, так как поставил не на того пса. Наконец он кончил меня намыливать и начал рукой втирать пену.

Он уже принялся было точить на старой подвязке бритву, но тут завязался спор о каком—то галантерейном бале—маскараде, где он прошлой ночью, разодетый в красный батист и поддельный горностай, изображал короля. Его поддразнивали, напоминая о некоей девице, которая не устояла перед его чарами, и он, польщенный, любыми средствами старался продолжить разговор, но при этом делал вид, будто шуточки товарищей ему неприятны. Все это привело к тому, что он еще чаще стал вертеться перед зеркалом, отложил бритву, с особой тщательностью расчесал свои волосы, выложив их перевернутой аркой на лбу, довел до совершенства пробор на затылке и соорудил себе над ушами два милых крылышка. Тем временем мыльная пена у меня на лице высохла и въелась до самых печенок.

Наконец он взялся за бритье, вонзившись пальцами в мое лицо, чтобы натянуть кожу, толкая и швыряя мою голову в разные стороны и заботясь лишь о том, чтобы ему удобнее было брить. Пока он выбривал наименее чувствительные места, все шло хорошо, но когда он принялся скрести, драить и дергать подбородок, у меня хлынули слезы. Из моего носа он сделал рукоять, чтобы удобнее было выбрить все уголки на верхней губе, и тут благодаря косвенным уликам я обнаружил, что в числе его обязанностей в парикмахерской входила чистка керосиновых ламп. Мне всегда было интересно знать, кто этим занимается — хозяин или мастера.

Я принялся гадать, где он меня на этот раз порежет, но не успел еще что—нибудь придумать, как он уже резанул мой подбородок. Он немедленно подточил бритву, хотя ему следовало сделать это значительно раньше. Я не люблю гладко выбриваться и вовсе не хотел, чтобы он прошелся по моему лицу еще раз. Всеми силами старался я убедить его отложить бритву, страшась, что он снова примется за подбородок — самое чувствительное место на моем лице, — здесь бритва не может прикоснуться дважды, чтобы не вызвать раздражения; но он уверил меня, что хочет лишь пригладить небольшую шероховатость, и в тот же миг промчался бритвой по запретному месту, где, как я и опасался, мгновенно, словно откликнувшись на зов и причиняя жгучую боль, выскочили прыщики. Смочив полотенце лавровой эссенцией, он начал противно шлепать им по моему лицу, словно я всю жизнь умывался только подобным образом. Затем он несколько раз шлепнул по моему лицу сухим концом полотенца и снова проделал это с таким видом, будто я всегда вытирался так, а не иначе, — но ведь парикмахер редко обращается с вами по—христиански. Затем он с помощью все того же полотенца смочил порезанное место лавровой эссенцией, присыпал ранку крахмалом, снова смочил лавровой эссенцией и, без сомнения, продолжал бы смачивать и присыпать его вечно, если бы я не восстал и не взмолился, чтобы он это прекратил. После этого он осыпал мне все лицо пудрой, смахнул ее и, с глубокомысленным видом вспахав руками мои волосы, предложил их вымыть, подчеркнув, что это необходимо, совершенно необходимо проделать. Однако он снова спасовал, когда я сообщил ему, что не далее как вчера собственноручно и весьма тщательно вымыл голову. Тогда он порекомендовал мне "Смитовский освежитель для волос" и выразил готовность продать бутылочку. Я отказался. Он начал превозносить новый одеколон "Радость Джонса", уверяя, что я должен его купить. Я отказался снова. Затем он предложил мне приобрести для чистки зубов какую—то дрянь его собственного изготовления, а когда я отказался, сделал попытку всучить мне бритву.

Потерпев неудачу и на сей раз, он снова принялся за дело — обрызгал меня с ног до головы одеколоном, напомадил мне, несмотря на все мои протесты, волосы, выскреб и выдрал большую их часть, расчесал оставшиеся, сделал пробор, соорудил у меня на лбу неизменную перевернутую арку. Когда, причесывая и помадя мои жидкие брови, он пустился перечислять достоинства своего черного с рыжими подпалинами терьера весом в шесть унций, пробило двенадцать часов, и я понял, что на поезд мне уже никак не попасть. Тут он снова схватил полотенце, слегка обмахнул им мое лицо, еще раз провел расческой по моим бровям и весело прокричал: "Следующий!"

Двумя часами позже этот парикмахер упал и умер от апоплексического удара. Еще день — и я с радостью отправлюсь на его похороны.



Содержание:
 0  Том 10. Рассказы. Очерки. Публицистика. 1863-1893. : Марк Твен  1  КАК ЛЕЧИТЬ ПРОСТУДУ : Марк Твен
 3  К СВЕДЕНИЮ МИЛЛИОНОВ : Марк Твен  6  РАССКАЗ О ДУРНОМ МАЛЬЧИКЕ : Марк Твен
 9  В ПОЛИЦЕЙСКОМ УЧАСТКЕ : Марк Твен  12  ЛЮДОЕДСТВО В ПОЕЗДЕ : Марк Твен
 15  КОГДА Я СЛУЖИЛ СЕКРЕТАРЕМ : Марк Твен  18  ЖУРНАЛИСТИКА В ТЕННЕССИ : Марк Твен
 21  КАФЕ В РИМЕ : Марк Твен  24  ВОСПОМИНАНИЕ : Марк Твен
 27  МОЕ КРОВАВОЕ ЗЛОДЕЯНИЕ : Марк Твен  30  ПОДЛИННАЯ ИСТОРИЯ ВЕЛИКОГО ГОВЯЖЬЕГО КОНТРАКТА : Марк Твен
 33  ОТЧАЯННАЯ ЖЕНЩИНА : Марк Твен  36  КЛУБОК ЗАПУТЫВАЕТСЯ : Марк Твен
 39  КЛУБОК ЗАПУТЫВАЕТСЯ : Марк Твен  42  КАК МЕНЯ ВЫБИРАЛИ В ГУБЕРНАТОРЫ : Марк Твен
 45  ДРУГ ГОЛЬДСМИТА СНОВА НА ЧУЖБИНЕ : Марк Твен  47  ПЛАН ГОРОДА ПАРИЖА : Марк Твен
 48  вы читаете: О ПАРИКМАХЕРАХ : Марк Твен  49  МОИ ПЕРВЫЕ ПОДВИГИ НА ГАЗЕТНОМ ПОПРИЩЕ : Марк Твен
 51  МОЯ ПЕРВАЯ БЕСЕДА С АРТИМЕСОМ УОРДОМ : Марк Твен  54  ПРАВДИВАЯ ИСТОРИЯ, ЗАПИСАННАЯ СЛОВО В СЛОВО, КАК Я ЕЕ СЛЫШАЛ : Марк Твен
 57  НАЗОЙЛИВЫЙ ЗАВСЕГДАТАЙ : Марк Твен  60  Часть третья : Марк Твен
 63  Часть третья : Марк Твен  66  РАССКАЗ КОММИВОЯЖЕРА : Марк Твен
 69  ВЕЛИКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ В ПИТКЕРНЕ : Марк Твен  72  МИССИС МАК—ВИЛЬЯМС И МОЛНИЯ : Марк Твен
 75  ПОХИЩЕНИЕ БЕЛОГО СЛОНА : Марк Твен  78  КАК ИЗБАВИТЬСЯ ОТ РЕЧЕЙ : Марк Твен
 81  ПИСЬМО АНГЕЛА—ХРАНИТЕЛЯ : Марк Твен  84  ОТНОСИТЕЛЬНО ТАБАКА : Марк Твен
 87  РОМАН ЭСКИМОССКОЙ ДЕВУШКИ : Марк Твен  90  БАНКОВЫЙ БИЛЕТ В 1000000 ФУНТОВ СТЕРЛИНГОВ : Марк Твен
 93  ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО КОММОДОРУ ВАНДЕРБИЛЬТУ : Марк Твен  96  АМЕРИКАНЦЫ И АНГЛИЧАНЕ : Марк Твен
 99  УДИВИТЕЛЬНАЯ РЕСПУБЛИКА ГОНДУР : Марк Твен  102  "РЫЦАРИ ТРУДА" – НОВАЯ ДИНАСТИЯ : Марк Твен
 103  КОММЕНТАРИИ : Марк Твен  104  Использовалась литература : Том 10. Рассказы. Очерки. Публицистика. 1863-1893.



 




sitemap