Проза : О войне : Командировка : Андрей Ломачинский

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33

вы читаете книгу




2-й Ирак глазами «пиджака». Война машин. Поется «из другого окопа», сорри — ни коммов, ни оценок. Протесты — на мыло.

ЧАСТЬ I (Война машин глазами «пиджака»)

Глава 1

Иван Доу, или — как все его называли на работе — Доктор Айван, приперся как всегда за полчаса до начала рабочего дня. Да и сам день у него начинался на час раньше, чем у остальных — в семь утра. Такая дискриминация Ваню вполне устраивала, ему претило торчать бампер-в-бампер в транспортных пробках потоков машин, выползающих на хайвэи к часу пик «на работу/с работы». К своему расписанию Иван привык, ему нравилось вставать в полпятого, а ложиться вместе с детьми в девять, эту маленькую привилегию он ценил и постоянно бился за нее, придумывая разные реальные и не очень обоснования перед начальством. Уйти на час раньше означало сэкономить час для дома и урезать час отрывающих от работы телефонных звонков из разных инстанций.


За окном только начинала алеть серая мгла раннего утра, в лаборатории было тихо, лишь где-то внизу негромко переговаривалась дежурная бригада крайм-сцин техников, специально подготовленных специалистов по сбору первичной информации в виде вещдоков и обследования мест преступлений. Здесь не Россия, и судмедэксперт на такие дела не выезжает. Секретарша еще не пришла, а самому заправлять кофеварку было лень, и Ваня решил разжиться утренней порцией кофеина у техников. Быстро скинув пиджак и натянув робу (день был секционный, и отсидеться в офисе в белом халатике вряд ли получится), он схватил свою кружку и побежал вниз. Спорили о политике (что крайне необычно) вперемешку с баскетболом (что обычно). Сакраменто Кингс в очередной раз просрали Лос-Анджелес Лэйкерс, а Буш с какого-то хрена все тянет с началом операции — скоро наступит жара, группировка уже более полугода, как готова к бою, и устала сидеть в Кувейтской пустыне. Из вестибюля их спор поддерживал громким фальцетом секюрити-офицер (что ему на посту делать категорически запрещено инструкцией), чернокожий громила Роберт, ветеран Первого Ирака. Его реплики касались того, что турки суки, наших к себе не пускают, и что лучше все нахрен покрыть нейтронными бомбами, а через год безопасно прийти в пустой заповедник. Ребята в шутку ему орали «Хайль Гитлер», за экстремизм и вспыльчивость Роба не любили, и его кровожадные взгляды никто не разделял.


— Привет, команда! Кофе есть?

— Хэллоу, Док! Кофе варили в три ночи, уже вонючая черная грязь, а не кофе. Вон возьми кувшин на подогревателе, если ты такое дерьмо пить будешь.


В стеклянном кувшине стояла угольно-черная непрозрачная жидкость, источающая горьковатую, отдающую жженой резиной вонь перестоявшего Максвелл-Хаус Регуляр, дешевого пакетного кофе для быстрой заварки. Такое пить не хотелось. Айван вздохнул, забрал свой здоровенный желтый конверт с ночной сводкой-поступлениями и молча поплелся к себе на верх. Вдруг в его офисе зазвонил телефон. Черт, так рано! И семи ведь еще нет. Наверное, кто-нибудь из восточных штатов, они часто не рассчитывают разницу по времени с западным побережьем. Машинально он показал телефону средний палец — а вот хрен вам, до 7-00 пишитесь на автоответчик, но потом вдруг подумал, что это может быть жена, и решил глянуть на табло определителя номера. Там высветился ареа-код Вашингтона, потом крестики вместо номера, а потом mil, что значит military. Ого, кто же это, и что воякам понадобилось в «пиджачной» конторе? И Айван взял трубку.


— Хэллоу. Доктор Доу? Вас беспокоит майор Валенски, Пентагон, из Дженерал Серджин Офиса армии (что-то типа из штаба начмеда сухопутных войск ). К вам обратиться посоветовало ваше же начальство, мы посмотрели ваш профиль (profile — личная папка ), вы хорошая кандидатура для одного деликатного дела. Могли бы вы сегодня встретиться с нашими представителями и обсудить предложение?

— Где? В Вашингтоне?!

— Да нет же, у вас! Назначьте время, представители уже на месте.

— Тогда с восьми до девяти только. Успеете? У меня сегодня вскрытия, и часов с десяти я буду занят до конца дня… Извините за неудобство, и что заставляю спешить…

— Ничего, ничего. Парни успеют. Ждите, майор Виллиям Карл из отдела по общественным связям и капитан Ричард Гонсалес, медик из нашего отдела. Хорошего вам дня, бай-бай!


Голос майора Валенски был нудно-тягучий, что сразу выдавало в нем южанина, скорее всего, техасца, но Иван отдал должное его психологизму — в формальном минутном разговоре он умудрился и подлизаться, и заинтриговать. Обычно военные медики не слишком жалуют иных специалистов, хотя последние многократно превосходят их в профессионализме. В России таких пренебрежительно называют «пиджаками», а здесь «сивиками». «Сивик» — это созвучие с названием маленькой дешевенькой машины Хонда-Сивик, на которой ездят только подростки и женщины из не слишком обеспеченных семей. А произошла эта кличка от словосочетания military civilians («военные гражданские», прошу не смеяться этой абракадабре — это официальный термин). Вот, похоже, «сивиком» или «пиджаком» и предлагают стать. Ладно, чего гадать, пока есть часок неспешно полистать дела. Придут, посмотрим, чего они предложат. После этого дурацкого звонка работать не хотелось, и Ваня откровенно убивал время, вполглаза просматривая документы и косясь на часы в ожидании гостей.


Наконец с вестибюля позвонил секьюрити и гнусавым голосом сообщил, что прибыли два визитера из Пентагона, необходимо спуститься вниз и заполнить на них пасс с правом сопровождения в конференц-комнату. Когда дело касалось чьих-то персональных визитов, то заставить Роберта самого заполнять бумажки было делом абсолютно невозможным из-за его лени, вредности и буквоедства.


Доу сбежал вниз. У стойки стояло два офицера. По все той же дурацкой инструкции сотрудники не имеют права представляться в вестибюле, поэтому Ванька напустил на себя солидности и вместо знакомства просто назвал имена гостей и потребовал МИДы (милитари Ай-Ди — военные удостоверения личности ). Офицеры несколько замялись, но послушно вытащили свои бумажники и стали выковыривать пластиковые карточки, прилипшие к прозрачным окошечкам на боку кошельков. Заполнив соответствующую форму и выписав по одноразовому красному значку (проход только с сопровождением), Ванька разложил документы на стекле стоявшего тут же сканнера, снял копии и лишь потом вернул удостоверения владельцам.


— Извините, ребята, за нашу бюрократию. Пожалуйста, возьмите из своих кейсов необходимые документы и сдайте портфели охраннику. Ну пошли? Давайте за мной.


Большая конференц-комната с утра всегда занята, там идут брифинги отделов, на одном из которых надлежало присутствовать и Ваньке, и откуда тот без сожаления отпросился, сославшись на визит из Пентагона. Оставалась еще пара небольших уютных комнатенок на первом этаже. Из одной выпорхнул Ричард, местный полиграфист — специалист по детектору лжи, войс-стресс анализу голоса, термографии лица и прочим иезуитским инструментальным методам задушевной беседы. Ричарда не столько уважали, сколько побаивались, так как через его штучки проходили не только подозреваемые, но и время от времени все без исключения сотрудники, правда, и сам он порой сидел под проводами у коллег, вызванных со стороны. Толстячок и весельчак Рич скорее напоминал продавца подержанных машин, чем мастера вытягивать правду, но при желании кровь мог испортить кому угодно.


— Привет, Рич!

— Хай, Док! Как дела?

— Нормально. Эти комнаты свободны?


Ричард пустился в извинения, что сегодня комнаты заняты, что он заранее зарезервировал сразу обе, так у него обследования желающих устроится на работу. Упс! Куда податься? Не тащить же офицеров в комнату для допросов, а в личном офисе принимать посетителей запрещено. Оставался единственный вариант — комната отдыха в отделе экспертизы, что-то наподобие русской ординаторской в смеси с кафетерием. Она была не близко, в самом дальнем конце здания, и путь туда лежал мимо морга. Военные с интересом наблюдали Ванькины мытарства, ситуация явно понижала статус доктора в этой шараге. Уже подходя к моргу, возникла последняя неприятность — уборщик залил пол коридора липкой прозрачной ваксой, и теперь ждал, когда та высохнет, чтобы отполировать плитку. Путь преграждали напольный вентилятор и три ярко-оранжевых конуса, для верности подстрахованные стандартной желтой лентой с черными полосками, которыми огораживают место преступления. Обойти липкий коридор можно было только через морг, точнее через самую его неприятную часть — ДиАр (decompose room — специальное помещение для работы с разлагающимися трупами ). Черт, начало через жопу, вот что подумалось Ване на чистом русском языке…


— Сорри, парни. Дурацкая ситуация… Все так внезапно… Я даже место встречи не подготовил — нам надо через морг пройти. Не брезгуете? Как назло у меня там недельный утопленник и двухнедельный бесхозный труп… Наверное, коронеры-текнишианы их уже из мешков вытянули, вонять может. Извините, пожалуйста. Пойдем или другое место поищем?


Медик-капитан индифферентно пожал плечами, а майор брезгливо поморщился, но потом, видимо, любопытство взяло верх, и он решил идти. К счастью трупы еще были в мешках, и воняло не сильно. «У вас всем визитерам такие экскурсии устраивают?» — ехидничали военные, с интересом оглядывая обстановку морга. Сгорая от стыда, Ванька старался провести их как можно быстрее через вверенное ему и лишь ему одному, если не считать техников, любимое и родное хозяйство.


Наконец добрались до места. Под кофеваркой стоял кувшин со свежим кофе, как нельзя кстати. Медик с благодарностью принял белый стераформовый стаканчик ароматной Французкой Ванили, а вот майор после прогулки по моргу недвусмысленно отказался. Усевшись в мягкие кресла вокруг маленького стеклянного столика, начали беседу без формальностей. Инициативу быстро перехватил майор.


— Айван, мы вам предлагаем в самом ближайшем времени поехать в Ирак как эксперту. У вас есть опыт военной судебной экспертизы.

— Хм! Чессказать не понял… Сейчас к армии я не имею никакого отношения и не могу взять в толк, а что это вы своих штатных профильных медиков использовать не хотите? Ерунда какая-то…

—Да нет же, успокойтесь! Все, что касается наших возможных потерь и полевой экспертизы, конечно же, будет выполняться офицерами. Их работу вам никто не предлагает. Извините, я просто выразился не совсем точно. Буду с вами предельно откровенен, надеюсь на конфиденциальность, и даже Эн-Ди-Эй требовать не буду (nondisclosure agreement — подписка о неразглашении ). В самое ближайшее время сразу после завершения наиболее активной фазы предполагаемых боевых действий мы планируем послать в Ирак многих гражданских специалистов в виде советников, в том числе и специалистов по организации силовых структур нового Ирака. Разумеется, придется почти с нуля создавать их полицию и спецслужбы, ну и понятно, что без грамотной судмедэкспертизы тут не обойтись. Дадим хорошее оборудование для новых лабораторий, книги… Но надо будет провести первичный подбор местных кадров, учить иракцев придется. Переводчиками обеспечим! Но это не главная ваша задача. Это, так сказать, официальная формулировка. В вашем случае это вообще ширма. Главной задачей являются могилы режима. Много федеральных контор нуждается в информации об интересующих нас, но исчезнувших лицах. Короче эксгумации для установления личности, плюс экспертиза смерти, заботы материалов на ДНК-идентификацию у родственников и прочее. На одном «корыте» (корабле-госпитале ) уже оборудуется специальная лаборатория, кое-что будет в Кувейте, позже все в Багдад перебросим. Ну как?

— А-аа! То есть, то, что вы мне предлагаете, это дело некой отдаленной перспективы. Опять не понял — к чему тогда такая спешка?

— Ну ладно, буду совсем откровенен: это тоже не самая главная задача. Главная задача попасть в Ирак на хвосте войск, а потом быстренько раскопать как можно больше ужасов и преступлений Саддамовского режима, ну, знаете, всякие там мерзости. Ну, пытки там, тюрьмы, массовые захоронения… И сразу же поднять как можно больше вони по этому поводу. Примерно как было во Вторую Мировую с концлагерями. Нам очень выгодно, чтобы все находки были сделаны гражданскими лицами, будем считать — со стороны, нежели штатными офицерами-экспертами. Чтобы легче было визжать во весь голос на весь мир, это для «голубых юников» (международных представителей, UN — ООН ), для всяких там истеричек по борьбе за права человека из Хьюман Райтс, дурацких «безграничных» врачей, ВОЗа, ну и, разумеется, самое главное — для прессы. Особенно либеральной и арабской. Да в принципе любой…

— Позвольте, но в таком случае я не лучшая кандидатура — далеко не самый известный специалист в Форенсик-Археологии, а опыта по работе с массовыми захоронениями нет совсем (Forensic Archaeology — судебно-экспертные раскопки ).

— Нет, вы очень даже нам подходите. Конечно, вы не единственный и не главный эксперт из тех, кого мы собираемся привлечь, но вы могли бы быть ценным дополнением в создаваемой команде. У вас есть знания о советской системе военной экспертизы, а иракская система на нее во многом похожа, можете быстрее сориентироваться на месте, да и в сборе информации полезным будете. И с нашими вояками Вам сработаться будет куда легче, погоны то носили когда-то, пусть и не наши. Ну и конечно главный фактор — вы этнический русский, рассчитываем на более лояльное отношение к вам иракцев и журналистов. Хорошо бы было, если русских журналюг вынудите хоть чего-нибудь плохого написать о режиме. Внести, так сказать, свою лепту в идеологическое подкрепление компании. Иракские ОМП и терроризм пока звучат не слишком убедительно, но ведь Дядюшка Садди действительно мерзавец и ублюдок, так помогите нам хоть это показать. Короче, надо поработать на имидж! Согласны?

— Подождите, ради Бога. Вопрос первый: от какой организации я буду там фигурировать?

— Ни от какой. Вольнонаемный. То есть ваш контракт заключается через Пентагон, и никакого секрета тут нет — у всех так. Вы в официальном подчинении у командующего оккупационными силами, понятно не на прямую, а через несколько иерархических ступенек, но работать будете вполне самостоятельно. Разумеется, боевое охранение, конвой, логистика и матобеспечение — наши. Операции и выдвижение по согласованию с командирами приданных подразделений. А конкретно что и как будет, во многом придется разбираться на месте. Да, и еще одно обстоятельство — если вы согласны, то придется немедленно лететь в Вашингтон, ребята из разных разведок планируют для вашей группы несколько семинаров по возможным местам массовых захоронений, ну и возможно у них будут кое-какие свои поручения по этой теме.

— Второй вопрос: что я за это буду иметь?

Майор вытащил из своей тонюсенькой папочки одностраничную распечатку. Ваня попадал в группу Law Enforcement/Judicial Advisors — советники в судебно-криминальной системе. Верхним советникам полагалось 153600$ годовых (руководящие специалисты), среднему звену 104000$ (офицеры-наставники), а нижнему звену 75076$ (все другие). Деньги не слишком большие, правда, плюс бесплатная кормежка, жилье и передвижения. Понятно, что желающих будет достаточно, но поедут все не за «длинным долларом», а за приключениями.

— Айван, если подпишете контракт на год, то попадете в первую группу, если свободный краткосрочный контракт, то только во вторую.

— Да, дешево вы спецов цените. Здесь в мирное время шестьдесят кусков за бумажки платят, но ведь сверху еще сто двадцать штук медицинских… Седмедэксперт, пожалуй, везде самая нищая медицинская специальность, но не настолько же!

— Не спешите с ответом. Если до трех месяцев, то ваш шеф не возражает, чтобы командировка пошла от вашей конторы, поэтому сохраните и свою зарплату, а наша пойдет лишь приятным довеском.

— Хм, а я смотрю, вы основательно к визиту подготовились. Тогда предварительный ответ «согласен на краткосрочную командировку от своей конторы», а окончательный завтра в это же время — мне необходимо поговорить с моими боссами на работе и дома, в смысле с начальником и женой.

— Отлично! Тогда завтра с утра позвоните в Вашингтон майору Валенски, вот его номер, а документы мы передадим в случае согласия напрямую вашим кадровикам. Они уверили, что все оформление займет не более двух дней. В таком случае — до скорой встречи на берегах Потомака. Приятно было познакомиться, бай-бай!


Офицеры встали, собрали в папочку свои документы и молча побрели за Ваней опять через морг на выход. Трупы уже достали, и там весьма скверно воняло, поэтому гости пролетели прозекторскую почти бегом и скабрезных колкостей больше не кидали. По закону парных случаев троица опять наткнулась на Ричарда, который бестактно тормознул Айвана и затараторил, что подготовит в конце дня список интересующих его людей для наркологического скрин-теста. Ваня лишь отмахнулся — проверять его подопечных на употребление наркотиков, пожалуй придется кому-нибудь другому.


Проводив военных, Ваня вернулся в свой кабинет и сразу же позвонил боссу. Секретарша не стала задавать вопросов (это еще раз убеждало, что шеф в курсе) и посоветовала зайти минут через двадцать. Ваня заглянул «на хозяйство», велел текнишианам спрятать «бесхозного» в холодильник, а с утопленником начинать без него, но особо не спешить, так как день сегодня у него кувырком и четко все распланировать скорее всего не получится. У босса в офисе кто-то был, и Ваньке пришлось сидеть минут десять в коридоре, листая «Тайм» и «Нэйшионал Джиографик». Секретарша босса, грузная Дэйна, не докучала разговорами и, пользуясь молчанием телефонов, тихо возилась со своей чековой книжкой и личной (не конторской) почтой, выписывая счета за свет и газ. Дэйну все поголовно любили (не в плане внешности, а в плане весьма доброжелательного характера), а она этим пользовалась и не скрывала от «доверенных» лиц свои маленькие шалости, вроде не целевого использования рабочего времени. Да, похоже, что это и боссу было известно.


Из кабинета вышел Скотт Феррари, следак со звучной фамилией из Хомисайд Дивижин (убойного отдела ). За манеру носиться по коридорам со страшной скоростью этого парня называли за глаза исключительно по фамилии, которая негласно стала и его кличкой. Ваня поднялся, бросив дежурное «Хай», но Скотт подошел к нему вплотную и к полной неожиданности тихо произнес:

— Ну что, Айван, тоже на Восток?

— Ну-уу… Пока я ничего не знаю…

— Ладно, не темни, от наших двое поедут — ты и я. Босс сам сказал. Я твою замену сегодня уже видел — какой-то молодой стажер. От твоего ответа зависит, как его представят, стажером или сразу сменщиком. Зайди ко мне в офис после разговора.

— Дьявол! Все все знают, один я в полном неведении. Я даже о стажере ничего не слышал. Обязаны были хоть предупредить. Это же абсурд, за пару дней человека в курс дела ввести! Будет начальству головная боль, если мы на днях испаримся, и поделом им, факен конспираторам. Ладно, пойду на ковер, после поговорим.


Босс поздоровался, поблагодарил за визит, сказал, что сам собирался вызвать Айвана. Быстро расспросил о сути разговора с военными, обрадовался, что тот согласен только на краткосрочную командировку. Извинился за «темноту» в этом вопросе: как и ожидалось, Ивана военным посоветовал он сам, но отпускать его на год ему не охота (правда и в этом случае служебное место за Ваней сохранялось, но уже без зарплаты, просто с правом восстановления). Все же не зря о начальнике ходили легенды — когда-то он был звездой сыска, а заняв нынешнее кресло, свои способности психологического предвидения стал вовсю применять в отношении сотрудников. Ответы выбранных кандидатур он рассчитал точно. Оказалось, что стажера на Ванькину замену выбрали давно, просто ситуация заставила все переиграть по неотложному сценарию. На введение новичка в работу будет всего полтора дня. Для Айвана никаких брифингов-инструкций на месте не будет — завтра надо подписать бумаги, а послезавтра улететь в Вашингтон. Там заинтересованные лица обо всем проинструктируют. В общем, босс второй раз повторил то, о чем говорилось с военными, правда, несколько иначе расставил акценты — формально командировка от родной шараги, поэтому ее интересы в первую очередь, а «заказы» Пентагона во вторую. Это тоже было приятно, так как под чужой крышей связь с работой не прерывалась. Ну и под самый конец разговора шеф спросил, согласна ли будет жена? Иван знал, что жена в мыслях будет против, но не скажет этого. Значит согласна. Похоже, шеф тоже уверен в ее согласии — черт, даже это просчитал. Так, дела сдать. Ванькин офис будет закрыт на три месяца. Стажеру отдать комнату рядом, там стоят кое-какие микроскопы, их перетащить в большую лабораторию. Пару рабочих-техников он через час пришлет, поэтому торопитесь, а сменщик придет знакомиться к Ваньке с минуты на минуту, как только допишет свои бумажки в Хьюман Ресорсес ("человеческие ресурсы" — некоторое подобие отдела кадров ). Вопросы? Нет вопросов — тогда выполняйте.


Ваня забежал к Феррари. У того на столах был бардак, а сам Скотт в спешке перетасовывал папки, то и дело бегая по лабиринту серых перегородок, разделявших клетушки сотрудников, сбрасывая им свои дела. Похоже, что разговора не получится. Было видно, что с каким-то внутренним садизмом раздаются колд-кейс файлы, некое подобие русских «глухарей», не раскрытых и бесперспективных случаев. Условились, что Феррари зайдет к Айвану в конце дня, и они обсудят сегодняшние события в Шевисе, мексиканском ресторане, что недалеко от их шараги. Скотт год назад развелся, и поэтому ему до кучи еще хотелось хорошенько покушать. Пользуясь суматохой, Ваня позвонил на работу жене. Жена уже была на операциях, и поэтому пришлось оставить короткую просьбу ее ресепшионисту-секретарше: «пусть перезвонит мужу, как только появится возможность».


В той самой комнате, где пару часов назад Ваня беседовал с военными, его дожидался крупногабаритный молодой человек в модном костюме при галстуке. Ваня подал ему руку:

— Доктор Айван Доу, местный депьюти по судмедэкспертизе.

— Доктор Джим Тсакара. Пост-док по форенсик-патологии. Вот, взяли на пробэйшин (испытательный срок ) в вашу шарагу. Надеюсь, сработаемся!

— Рад познакомиться, док. Извините, что заставил ждать — не день, а Содом и Гоморра! И черта с два мы с вами сработаемся в ближайшие три месяца. Можно грубо?

— Да… Меня не смущает. А почему это мы не сработемся?! Я человек мягкий…

— Да нет, Джим. Тут дело не в вас, а во мне, точнее в моем отсутствии. Сейчас вам устрою экскурсию, перезнакомлю с персоналом, завтра вкратце объясню документопоток, и все будет в вашем единоличном распоряжении. Я линяю отсюда на три месяца — так что вам выбора не оставляю, кроме как с места в карьер. Не страшно?

— Страшно. Но в тоже время и в лучших снах не видел такой возможности самостоятельной работы. Думал, что еще долго придется быть на посылках! Здорово! Мне даже нравится такой поворот.

— О! Тогда точно сработаемся, ну пошли переодеваться — покажу, где робу брать.


Вскоре перезвонила жена и получила от доктора короткую просьбу вечером не отлучаться и гостей не звать, говорить о предложении по телефону не хотелось, несмотря на ее определенный протест и законное любопытство. Остаток дня пролетел очень быстро. Доктор Тсакара оказался потомком норвежских эмигрантов, весьма эрудированным и грамотным по специальности. Многое из его знаний, правда, пока находилось в полу теоретической стадии, но необходимым практическим набором навыков он уже вполне владел. Оставлять такого на хозяйстве было рискованно, но в категории вполне оправданного риска — Ваня не сомневался, что новичок еще наломает дров, но сам же с наломанным разберется. На шишках учатся, а возможность самостоятельной работы для молодого спеца зачастую не наказание, а действительно подарок — реальный шанс стать просто спецом, без обидной приставки «молодой». Сменщиком Ванька остался вполне доволен. На прощание Айван ему перевел древне-советский лозунг-афоризм на случай непредвиденных трудностей: коллега, по всем вопросам «любите книгу — источник знаний».


В конце дня зашел Феррари. Доктор еще не переоделся, поэтому условились, что встретятся через несколько минут в ресторане, где Скотт возьмет столик поукромнее. Шевис весьма дешевый ресторан с хорошей кухней, и там всегда довольно много народу, в толпе сослуживца не было видно и пришлось просить официанта провести. Скотт сидел за стаканчиком своей любимой смеси виски Джим-Бим с Кока-Колой. Айван сделал заказ и спросил стакан Бад-Лайт, самого пролетарского пива с пониженным содержанием алкоголя — будучи судмедэкспертом, у доктора автоматически получалось пересчитывать выпитое на концентрацию спирта в крови. Выходить за законные рамки не хотелось, да и ездить под газом Ваня не любил. Наплевав на ведомственные инструкции, мужики быстро обменялись информацией о том, что кому предложено. «Видишь, Айван, пойду поработаю в арабском Гестапо», шутил Скотт — у Пентагона напрочь отсутствовали иллюзии о том, что после оккупации не начнутся теракты и убийства. К этому готовились, и за этим обратились к Шефу, а тот позвал Скотта. Шеф заметил склонность Феррари несколько злоупотреблять спиртным, что стало проявляться сразу после его весьма скандального развода, вот видимо и решил устроить встряску одному из своих лучших сотрудников. Что ж, тоже правильно. И совсем правильно, что босс не стал скрывать ход своих мыслей от самого Феррари — такое действует лучше, чем формальные предупреждения. Обсудив реально положение, сотрудники пришли к выводу, что поработать бок о бок в Ираке вряд ли получится, возможно, даже не получиться встречаться в Вашингтоне, весь инструктаж должен пойти «классифайд», под грифом, тут уж не до болтовни. Хотя оставалась надежда видеться в гостинице, по крайней мере, до команды на выезд. Условились зарезервировать соседние номера в рекомендованном военными отеле, затем отужинали и разошлись. Холостяку Скотту было легче, а семейному Ване еще предстоял тяжелый разговор с женой.


Ненси Доу, чью фамилию Иван взял сразу после свадьбы, была, что называется, коренной американкой чистых англо-саксонских кровей — ее родство числило даже каких-то героев времен Войны за Независимость. Несмотря на прекрасное образование, она была вполне пуританского воспитания, любила воскресные походы в Пятидесятническую церковь и рассуждения о благодати — полная противоположность материалисту Ване. В семье существовало негласное правило, устраивающее обоих — никогда не качать права и не вести атеистических разговоров. Хотя под влиянием жены Ваня сам давно уже не был атеистом — его личное мировоззрение можно было описать как некое неохристианство без фундаменталистских заскоков, типа отрицания эволюции, происхождения человека или библейского возраста вселенной.


Родом из Южной Каролины, Ненси оказалась на Западе совершенно случайно, приехав на стажировку в одну из университетских клиник, где и встретилась с Айваном. После брака довольно быстро и к всеобщему удивлению коллег нарожала одного за другим трех деток, что полностью соответствовало ее моральным понятиям о божьей заповеди «плодитесь и размножайтесь», однако при этом умудрилась не забросить медицину и даже закончить свою специализацию детского ЛОР-врача. Женщина активная и смелая, она подбила мужа на авантюру — они залезли в немыслимые долги и открыли собственную маленькую клинику. Понятно, что название «клиника» звучит слишком громко для того, что они имели — по сути дела это был простой врачебный офис с амбулаторным отделением детской ЛОР-хирургии. Если не считать среднего медперсонала, то из врачей там была только сама Ненси, да и один единственный анестезиолог, работающий только по операционным дням парт-тайм, некий аналог «на полставки». Доход был не велик, да и пока уходил преимущественно на выплаты банкам и страховым компаниям, хотя в абсолютном исчислении многократно превосходил Ванькину зарплату. Семья, конечно, не бедствовала, но и особо не шиковала.


Сразу перед рождением первенца Ванька вызвал на ПМЖ из России своих родителей — теперь проблема бэбиситтеров, уборки и готовки отпала сама собой. Ненси, или Неська, как ее называл Ваня, была такой жизнью весьма довольна — ее собственные предки на старости лет больше всего ценили прайвэси, и навещали дочь не чаще раза в год, обычно под День Благодарения или на Рождество. Помощи от них ждать не приходилось. Практично, по-американски подсчитали, что держать русских стариков куда лучше, чем тратиться на безграмотных мексиканок, способных вытворить неизвестно чего в твоем доме. Ненси научилась варить борщ (правда, он у нее сильно отдавал луизианским соусом), а дед с бабкой выучили некий минимум английских слов, позволявших худо-бедно общаться с невесткой. Ванькины дети со стариками говорили на тарабарской русско-английской смеси, переходя на чистый английский во всех остальных случаях. Семья получилась пестрая, что, в общем-то, для Америки не редкость.


В тот вечер Ненси извелась — женское предчувствие никогда не обманывало ее в отношении мужа, она знала, что будут неприятные известия. Однако, узнав о предстоящей командировке, она не стала отговаривать Айвана, необходимость работы с захоронениями жертв Саддамовских репрессий легко вписалась в ее понятие о христианском долге. Единственное, чего она просила, так это обходиться без глупостей и геройства — детям нужен отец, а не светлая память о нем. Да и срок в три месяца не казался таким уж страшным. Хуже дело оказалось с мамой: старушка стала плакать, пить корвалол — ее любимое и привычное снадобье, купленное исключительно из-под полы в русских магазинах. Наконец даже Неська не выдержала и выдала свекрови таблетку лоразепама из своих домашних запасов — к корвалолу она относилась весьма скептически, так как такого лекарства в американской фармакопее просто нет. Отец же сказал — ну раз ты работаешь в своей конторе, то тебе и ехать, правда, пожалел, что Ваня не ушел с работы пару лет назад, когда ему предлагали место обычного патолога в Саттер-госпитале. Патанатомия, конечно хорошо, но Ваня любил судебку. Тут тоже ничего не попишешь.


На следующий день Ванька самым бессовестным образом скинул главную часть работы доктору Тсакаре, а сам бегал оформлять документы, заказывал билеты, резервировал гостиницу сразу для себя и для Феррари. На обеденном перерыве даже умудрился слетать в банк, где подписал перевод своей зарплаты на директ-депозит личного счета жены — он справедливо рассудил, что на текущие расходы ему должно хватить за глаза одних пентагоновских денег. В конце дня его и Скотта еще раз вызвал босс, потряс им руки, пожелал удачи и вручил кредит-карты для оплаты командировочных расходов и так называемых дэйли-эллаунсез — что-то вроде суточных (каждый день можно тратить 94 доллара казенных денег на жратву, такси и что хочешь, не считая оплаты гостиницы и билетов ). Понятно, что такая приятная возможность будет отсутствовать в самом Ираке, а неиспользованные суточные на руки не выдаются — Америка тоже умеет хитро экономить на своих служащих.


Глава 2 

Дома Ваня обнаружил факс, пришедший из Пентагона. Впрочем, номер своего домашнего факса он дал им сам. На трех страничках были советы по сборам и некий минимум рекомендованных вещей, которые предстояло взять с собой. Такая забота военного ведомства о вольнонаемных оказалась как нельзя кстати, и заметно сократила время сборов и головную боль по поводу «а чего же я забыл?» Ваня перезвонил Феррари — тот своего домашнего факса военным не давал, хотя его имел, поэтому попросил перефаксовать рекомендательный список. Скотт посетовал, что ему придется полностью обнулить свои счета — после развода он снимал маленький дуплекс (половину двухквартирного дома ), и ему необходимо оплатить его на три месяца вперед, а также внести депозит за электричество и телефон. Условились, что он завтра с утра заедет к Айвану — кофе и хороший домашний завтрак гарантированы, а потом они вместе возьмут такси в аэропорт.


Утром Скотта на служебной машине подбросил старина Виллиям — его подопечный опер и правая рука. Айван попросил ребят в дом, Вил замялся, вроде как на работе, но Феррари только рассмеялся — сегодня пока я еще твой начальник, поэтому спишем часок посиделок на служебную необходимость. Но у Вилльяма что-то пискнуло из рации с малюсеньким дисплеем, тот глянул, и только развел руками — мол, без стеба надо бежать, дела требуют. Оно и к лучшему — можно свободно трепаться о предстоящем без лишних ушей. Мать быстро накрыла на стол, выставила суп харчо и голубцы со сметаной. Феррари трескал за обе щеки, видно, еда ему понравилась, и хвалит он отнюдь не из вежливости. Айван пошутил:

— Скотт, может тебе жену русскую найти?

— Нет, дружок, спасибо. Жены мне не надо, а вот от русской тещи я бы не отказался!

— Слышь, мы вроде как на службе, но по моей национальной традиции надо унцию чистой водки за удачу хряпнуть. Сорри, не прими за провокацию…

— Да ты че?! Конечно, наливай!


Выпили не одну, а три. В сумме будет по сто грамм, наверное, смех для русского, но для американца в служебное время весьма даже смелое действие. Ваня под предлогом, что надо вызвать такси, пробрался в свою комнату и повыкидывал все запасы консервов, которые ему умудрилась втихаря напихать мама, а заодно вложил литровый пузырь текилы — будет с чем посидеть вечерами, тусоваться в гостиничных барах он не любил, а пойло из холодильника в номере всегда очень дорогое. Наконец позвонил таксист, ребята отдали ему чемоданы, а сами присели на дорожку — тоже экзотическая традиция, которую Феррари только что узнал. Мать опять стала плакать, а отец излишне долго трясти руки — прощание несколько затягивалось и захотелось убежать как можно быстрее. Ну, все, увидимся через три месяца!


На досмотре при посадке в самолет Феррари попросили снять туфли. Обычно он показывал свой значок, и его пропускали без особых придирок, но удостоверения и значки они уже сдали, поэтому пришлось досматриваться на общих основаниях. По новым правилам ничего колюще-режущего в самолеты попадать не должно, и у Айвана забрали малюсенький брелок-ножичек, который он по глупости забыл отцепить с ключей. Впрочем, ключи тоже следовало оставить дома, он их взял как некий символ, мол, все будет ОК, приеду и отопру свою хату. Сейчас летели в Аэропорт Рейгана, а вот из Вашингтона придется улетать из международного аэропорта Даллеса. Дешевый билет бизнесс-класса компании Саус-Вест с промежуточной посадкой в Дэнвере. В толстый 737-й Боинг пускают как в автобус — закрепленных мест нет, проходи и садись, где пожелаешь. Пробежались по проходу, вот и места рядышком, правда, пространство между креслами узкое, если выше метра восьмидесяти, то гарантировано будешь упираться коленками. Впереди скукота и шесть часов полета, учитывая разницу часовых поясов, прилетим затемно. В полете пару раз просили мартини и пиво — вроде никто встречать не должен, можно слегонца и перегаром повонять. Хотя черт его знает… В любом случае увлекаться спиртным особо не хотелось, как и не хотелось обсуждать предстоящее среди окружавших их пассажиров. Часа три провели в бестолковых разговорах, а потом заснули. Вот и посадка, за окном проплывает ряд знакомых арок крыши аэропорта Рейгана — добро пожаловать в Вашингтон.


Получили багаж, поплелись на выход. Таксисты, как на подбор — все черные. Вообще Вашингтон самый черный город в Америке, как бы странно это ни звучало, темнокожие составляют в нем большинство. Вот один представитель этого большинства останавливает свою желтую Кроун-Викторию перед командировочными. Здоровущий Фордище, из каких и лепят такси и полицейские машины, ходит мягко, но ходко. Парень оказался доброжелательным и несколько болтливым. Помог загрузить багаж, затем уставился на сунутую ему под нос интернет-распечатку о резервации номера в Вест-Пентагон Отеле.

— А-а-а, ребята, так вам в «Зеленый Берет» надо! Тут близко — мили три-четыре. А от него до самого Пентагона так, наверное, вообще меньше мили будет — можете пешком ходить.

Какой такой «Зеленый Берет», ребята, честно сказать, сразу не поняли. Таксист пустился в объяснения. Оказывается это кличка отеля Вест-Пентагон, приклеившаяся к нему из-за смешного внешнего дизайна, ну из-за того, что львиную долю постояльцев в нем обычно составляют командировочные военные. Отель как отель, не из шикарных, но и не дешевка — из тех, что принято называть «бюджетными», звезды три, не более. Зато, как оказалось, со своими преимуществами. Ваня вспомнил, как всего за пару недель ему пришлось просидеть несколько дней в пятизвездочном «Ренессансе» даун-тауна Сан-Франциско (центр города, где одни небоскребы ). Там он содрагался от цен в утреннем меню — «завтрак из двух яиц, жаренных исключительно по вашему личному вкусу, всего за 14$ и 99 центов!» Черт его знает, по какому вкусу можно пожарить глазунью, но не за пятнадцать же баксов! И это, не считая гарнира, чаевых, кофе и сока. В «Зеленом Берете» можно вполне сносно позавтракать жареной картошечкой с беконом и теми же двумя яйцами (жаренными, правда, исключительно по вкусу повара) всего баксов за шесть за всю кучу. Это в выходные. А в будни завтрак вообще бесплатный — красота! Обычно подобные отели всегда пусты на две третьих, но не в этот раз. Не будь у ребят воинского резервэйшина, они бы туда не попали. Отель был полон — какие-то корреспонденты с Пентагоновской аккредитацией и без, куча военных всех родов войск и куча «пиджаков-сивиков» — все собрались поближе к министерству перед войной.


Наутро оказалось, что они не одни такие командировочные. В назначенное время спустились в холл и обомлели — там стояла группа человек пятьдесят-шестьдесят, в которой мелькали знакомые лица по сыскным и экспертным делам, собранные со всех штатов понемногу. Были даже ребята из Ди-И-Эй (борьба с наркотиками ), похоже, их пригласили просто как офицеров, без упора на их специфику, хотя всякое может быть: из контроля за оружием, фебсы, Ю-Эс-Маршалы (специалисты-конвойники и мастера ловли беглецов ), SWAT-овцы (типа русского ОМОНа ), следователи-пожарники и еще черт знает кто. Но большую массу составляли ребята из шерифских отделов — обычные трудяги копы-сыскари. Судмедэкспертов оказалось всего трое. Пока ждали военного представителя и развода по группам, занимались обычным в таких ситуациях делом — всматривались в лица, вспоминая, где кого видели, а то и просто здоровались с первой попавшейся знакомой мордой. Мимолетная встреча по службе, случившаяся может много лет назад, в ситуации перед неизвестным делала людей чуть ли не старыми приятелями.


Наконец, появился военный представитель аж в чине полковника (не удивляйтесь, в американской армии кенал-полкаш значит куда больше, чем в российской генерал-майор ). После короткой ничего не значащей речи всех попросили пройти в зал, где стоял серый матерчатый экран, а перед ним стул и фотоаппарат со вспышкой. За ним были несколько столов со стопкой до боли знакомых бланков и черных коробочек с ваксой для снятия отпечатков пальцев. Дальше сидела какая-то баба с набором для взятия пробы слизистой рта — стандартным забором материала на ДНК-идентификацию. Похоже, Пентагон решил стопроцентно подстраховаться на счет биометрики командировочных. Когда стали оформляться, то копы и фебсы дружно зашутили — по работе каждому столько раз приходилось выполнять подобное в отношении других. Наконец вся очередь прошла. Полковник объявил о прибытии автобусов — все вместе едут в Пенагон на общую ознакомительную восьмичасовую лекцию об исламе, культуре, истории и географии Ирака. Ребята, не беспокойтесь — своих блокнотов можете не брать, бумага, папки и ручки уже на месте. Там же будут отпечатанные брошюры с сегодняшним лекционным материалом, которые можно забрать с собой. На кой черт тогда конспектировать, спрашивается? Ну разве что пишущий читает четырежды, как говорит одна старая английская поговорка.


Пентагон оказался рядом. Только повернули за угол, как показалось здоровое, знаменитое на весь мир здание с гигантскими парковками вокруг. Все сразу стали спрашивать сопровождающих, где та стена, куда воткнулся самолет, захваченный арабами 11-го сентября. Стену показали, но кроме молоденьких деревьев и более низких кустиков в том месте ничего не говорило о трагедии, разве что небольшой мемориальный знак. На входе в здание каждый показывал удостоверение, а потом проходили скопом по списку. Всех завели в прекрасно оборудованную аудиторию, напоминающую университетскую. Исключение составляли маленькие плоские скрины-экраны на каждом месте и куча кофейников в углу. Показывали слайды, крутили видео, а на экранчики выводили диаграммы, таблицы, картинки. Объем информации казался чрезмерным. Лекции шли по два часа с пятнадцатиминутными перерывами и сорок пять минут на обед. В лекционных перерывах являлись медсестры и кололи «студентов» вакцинами, прививая их от всякой дряни, начиная с оспы и кончая тифом и холерой. В первый день военные расщедрились и устроили обед типа «шведский стол» в соседнем с аудиторией зале. Во все остальные дни специалистов разбивали на небольшие профильные группы и каждому приходилось питаться самостоятельно уже за свои в буфете на первом этаже — более дешевой жратвы Айван нигде не ел, даже в казиношных буфетах Рино и Лас-Вегаса, где жрачка считается самой дешевой в Америке. Правда, Пентагоновский выбор куда беднее, чем в злачных местах Невады, хотя тоже вкусно. Выходить из здания «сивики» не могли, что составило особую проблему для курящих — можно было выйти покурить только один раз в обеденный перерыв во внутренний дворик между первым (внешним) и вторым кольцом. На перекурах обсуждали только одну тему — предстоящие Иракские события. 17 марта (18 марта по Иракскому времени) 2003 года Буш предъявил Саддаму ультиматум, чтобы за 48 часов убраться с сыновьями из Ирака. Об этом же допоздна трепались в гостинице Айван и Феррари. Президент сделал объявление на ночь, после восьми, когда те смотрели CNN и добивали остатки текилы — становилось понятным, что вылет в Ирак дело нескольких дней. О собственной предстоящей работе говорить воздерживались — хотя никому важных военных секретов не раскрывалось, но сами Пентагоновские стены давили некой значимостью момента и режимом обеспечения секретности.


Особенно Айвану запомнилась одна лекция — там, где показывали космические фотографии, сделанные в режиме Ди-Ай-Си (интерферрационно-дифракционного контраста — некого гибрида телескопа и фазово-регистрирующего микроскопа ). На них были запечатлены предполагаемые места массовых захоронений Саддамовских жертв. Из космоса нашли около сотни могил, еще с полсотни давала агентурная информация. Уже будучи в Ираке, эксперты установили, что на самом деле существует более 260-ти захоронений — почти в два раза больше, чем предполагали до войны. Позже в поисках здорово помогли «Горбатые», как их неофициально обзывали, или «Глобал Хоукс» — беспилотные аналоги U-2, высотные самолеты длительного пребывания, которые в отличие от винтовых «Предаторов» оснащены более совершенной многоцелевой оптикой. Так вот, чтобы продемонстрировать чувствительность метода, судмедэкспертам показали снимки Ливийской Пустыни — на них были четко видны следы, оставленные во Вторую Мировую немецкой и английской бронетехникой. Конечно, Сахара крайне мало эрозионная зона, но увидеть из космоса и идентифицировать отпечатки «Тигров», «Фердинандов» и «Пантер» начала 1940-х годов — все равно впечатляет! А в тот же день Саддам дал Бушу свой окончательный ответ — он остается в Ираке. Тогда в 5:33 утра по иракскому времени за два часа до окончания срока ультиматума в центре Багдада раздались взрывы сорока крылатых ракет и точных однотонных бомб, сброшенных черными летучими утюгами-"Стелсами" (F-117 Nighthawk ) — началась Вторая Иракская война.


Глава 3

Все ожидали долгой компании воздушных налетов, медленно перемалывающих арабские позиции, но этого не произошло — наземная операция началась почти сразу. 20-го марта Госдеп обратился ко всем странам с просьбой о высылке иракских послов и замораживании действий всех дипмиссий — США официально вступили в войну с этим государством, и войска пересекли границу. Первоначально предполагалось основную операцию проводить силами двух дивизий — 01-й Пехотной и 4-й Кавалерийской, но после того, как Турция дала стойкий «от ворот поворот» на наземное прохождение сухопутных войск, ограничившись предоставлением воздушного коридора для переброски десанта, ситуация изменилась. Похоже, такое развитие событий давно предусматривалось Пентагоном — в самом министерстве никакой заметной паники не было. Хотя как ее «пиджаки» могли заметить? Там, где они находились, а это лишь крошечная часть гигантского пятиугольного «многослойного» монстра, в холл вытащили здоровый плоский телевизор с плазма-экраном и понаставили перед ним стульев. Вояки и служащие смотрели обычные спутниковые каналы, CNN, Fox, CNBC, BBC — по ним и узнавали, что же там твориться. Первые дни показывали компанию практически без перерывов на рекламу, потом военным сводкам стали уделять гораздо меньше внимания, а рекламное время заполонило эфир, словно стараясь возместить упущенное. Забавно было смотреть на людей в форме, сидящих в самом министерстве обороны перед телевизором и «высокопрофессионально» гадающих, о том, что же там происходит, исходя из обычных новостей! Понятно, что во внутренних колечках Пентагона информация для анализа поступала напрямую, но как оказалось, далеко не все в этом доме заняты войной, и что еще более веселое — то большинство вообще не имело о войне хоть какого-то понятия. Ну откуда тетке, всю жизнь заключающей контракты на керосин или электроэнергию, быть специалистом по наступательным операциям? Саму войну ведет начальник группировки, а планирует ее Комитет Объединенных Штабов — некий отдаленный аналог Российскому Генштабу. Сам Пентагон — это гигантское хозяйство, занятое непосредственно вооруженными силами и столькими разными делами, с ними связанными, что стратега в его многокилометровых коридорах еще надо умудриться поймать.


Наконец вместо последней объявленной лекции для медиков явился сам майор Валенски на инструктаж с документами и паспортами, но без билетов — этой группе предстояло уже сегодня вылететь на Кипр. Первоначально ориентировали начало командировки с момента отправки из американской базы USAF Акротири, что как бы еще штатовская территория, но в последний момент переиграли — к группе должны были присоединиться два специалиста из Британии, и поэтому всех решили разместить на базе Королевских военно-воздушных сил в Дхекилии. Это тоже на Греческом Кипре, в его южной части. Из Акротири готовили здоровый транспорт с передвижной лабораторией и экспертным оборудованием — было решено забить его обоюдными «подарками» от Королевы и Президента, точнее от английских и американских налогоплательщиков, но жить группа оставалась на формально Британской территории. Для американцев такое означало одну приятную неожиданность — согласно контракту их командировка начиналась на полмесяца раньше, потому что они уже как бы сразу оказывались за границей, хотя и самой дружественной страны.


Майор вывел экспертов из здания и повел в длинный путь по обширной Пентагоновкой парковке — где-то в ее середине стоял микроавтобус, обычный Додж-Каравэн с казенными Вашингтонскими номерами. Сам сел за руль и подвез ребят к «Зеленому Берету». Час на сборы, каждому предложил по пустому картонному ящику — если будут какие лишние вещи, то их можно туда сложить для отправки домой. У Айвана ничего лишнего не было. Уложив за десять минут в чемодан бритвенные принадлежности и уже несколько грязные рубашки, спрятав пиджак в дипломат, он включил телевизор и минут сорок коротал время, смотря новости. Все, до свидания, Америка! В этот момент он как-то особенно осознал, что когда-то чужая и непонятная, эта страна давным-давно уже стала ему родной и любимой. Это чувство приходит не с момента формальной Клятвы на Преданность при получении гражданства, это чувство развивается медленно — через упорный труд и признание на работе; через владение пусть малюсенькой, но своей собственностью, и другую материальную самореализацию; через рождение детей, коренных американцев; через любовь к женщине, носительницы иной культуры; через язык, на котором рано или поздно начинаешь думать; через красоты природы своего штата; через принятие вкусов, традиций и истории; иными словами через то, что называется жизнью. Вот так, пусть излишне патетически — его страна позвала помочь ей, и его долг эту помощь оказать по максимуму своих сил и способностей. Ну, достаточно философии — время спускаться вниз.


Уселись, покатили через весь город — мелькнуло Арлингтонское Кладбище и Капитолий, стройные аллеи около Обелиска и куча посольств всех стран мира. Ребята вслух жалели, что так и не выпал шанс побродить по столице, посмотреть на достопримечательности. Вашингтон, пожалуй, самый нетипичный город Америки — по традиции в нем не строятся здания, выше белой колонной громады Капитолийского Холма — центр города занимают дома старого (по американским понятиям ) викторианского стиля, напоминающие больше о Британской Империи, нежели о «небоскребно-одноэтажном,» смешанном и деревенски-урбанизированном ландшафте современных США. Однако по выезду за город пейзаж быстро типизировался, и все столичные признаки исчезли — обычный пригород Восточного Побережья. Вот показалась мoдерновая конструкция международного аэропорта Даллеса с современными гигантскими козырьками из тонированного стекла, нависающими как некий гибрид гриба с космическим кораблем по обе стороны центрального здания. Однако Валенски не повел автобус по главной дороге, обозначенной многочисленными стрелками к аэропортовской парковке. Его вэн свернул и запетлял по узкому проезду вдоль сетчатого забора, огораживающего летное поле. Комплекс зданий самого аэровокзала остался позади, за сеткой тянулись здоровые самолетные ангары и еще какие-то рабочие строения. Наконец дорога свернула к воротам. Валенски остановил автобус и вышел. Вскоре вернулся с сопровождающим из службы безопасности аэропорта. Быстро проверили паспорта, весьма формально заглянули в багаж — все, ребята, проезжайте. Автобус покатил прямо на летное поле к здоровому лобастому 747-му Боингу компании «Юнайтед». Оказывается, что этот гражданский самолет специально зафрахтован Пентагоном для переброски солдат-маринс на базы вокруг театра боевых действий (так официально называют морскую пехоту, хотя она зачастую выполняет комбинированные функции воздушно-десантных войск и десантно-штурмовых бригад ). Видать свои транспортники в этот горячий период у военных оказались перегруженными.


Перед самолетом стоял погрузчик, на вилках которого находились громадные напольные весы. Из погрузчика лениво выполз технический работник компании в больших звукопоглощающих наушниках. Снял наушники, попросил не курить и выгрузить багаж, указал место для парковки автобуса, извинился, что придется с час подождать. Подогнали трап, смонтированный на месте кузова обычного трачка-Форда. Весы поставили рядом с трапом. Подошел марин в чине капитана, поздоровался. Оказывается, что это командир какого-то спецподразделения, его две роты, дислоцированных в Вирджинии, должны прибыть с минуты на минуту на автобусах. Лететь будем прямиком на Ларнаку (город на юге Кипра и один из его главных аэродромов ), там сутки отдыха, а затем перелет в Турцию с кратковременной посадкой в Софии, а уже оттуда десант на север Ирака. Напрямую из Республики Кипр гражданскому самолету вылететь в Турцию в принципе не возможно — между ними до сих пор состояние войны. Все в общих словах, без конкретики — экспертов должны встретить в аэропорту Ларнаки, им дальше с десантом не по пути.


Дверь самолета распахнулась, и из нее показался летчик в форме пилота компании «Юнайтед». На рукаве три полоски, как оказалось капитан зафрахтованного борта. Он неспешно спустился к группе, поздоровался. Офицер-марин вручил ему какие-то документы. Летун нахмурился и уставился в бумаги. Потом окинул взором кучку нашего багажа и произнес: «Значь так, ребята, трое „цивильных“, остальное вояки с личным оружием. По контракту все без досмотра багажа. С весом и погрузкой будем решать просто — каждый берет свое и становится на вот эти весы — они автоматически посчитают полный вес. Если перебор — тебе, офицер, решать, что оставишь. Я ни одного лишнего фунта не возьму. Черт! А боеприпасы, а взрывчатка?! Как я могу быть уверен хоть в малейшей полетной безопастности без досмотра?»


Марин сунул ему какой-то документ, уверяя, что в салон солдаты войдут без боеприпасов. Затем подписался под свою ответственность на куче бумаг и страховых бланков, а в завершение разговора пошутил: «Босс, у нас будут две сотни парашютов на борту, свой лично, а также парочку куполов своих заместителей, могу отнести прямо к вам в кабину — если что случится, то мне помирать, а вам прыгать!» Летун шутку оценил, улыбнулся, матюкнулся и от парашютов отказался. Попросил дождаться техников по погрузке, самостоятельно в самолет не входить — он беспокоился за баланс в грузовом отсеке. Сообщил и приятную новость — во всем остальном будет обычный международный рейс со стюардессами, кормежкой и напитками, но спиртное — только для «сивиков», так постановил Пентагон.


Наконец из ворот показались серебристые «Грэйхаунды» — обычные междугородние автобусы. За их окнами тут и там торчали стволы и выглядывали каски. Автобусы остановились, и из них медленно стали вываливаться солдаты уже в бронежилетах, ремнях и разгрузках, с оружием и здоровыми рюкзаками. Грузовые отделения оказались заставлены уложенными парашютами в специальных транспортных чехлах. Солдаты разбились по сквадам (отделениям ), поставили пирамидкой винтовки М-16, внутрь пирамидок положили короткие автоматы MP-5, некоторые с уже наверченными глушителями и зачехленной оптикой (некий аналог русского ПБСа ). Затем рядками разложили парашюты и открыли сумки для досмотра печатей на них — похоже, инструкция требовала проверки при каждой «кантовке» этого груза. Отдельно сложили здоровые трубы переносных противотанковых гранатометов и минометов. Особенно интересным оказалось оружие снайперов — здоровые винтовки М-82 и М-95 под 12,7 мм патрон от крупнокалиберного пулемета, с раструбами, как у пушек, напоминающие смесь супермодерновой телекамеры и русского противотанкового ружья времен Второй Мировой. К ним прилагалось по аккумулятору — прицелы могут работать и как лазерные дезигнейторы (наводчики высокоточного оружия ). Были и обычные мариновские короткие автоматы и легкие снайперки с глушителями и простой оптикой. Рядом стояли SAW — легкие пулеметы М-296, некий гибрид Калаша и М-16 с прицелами и подствольными лазерными «указками» (простенькими инфракрасными лучиками для собственного целенаведения ). Во истину, спецназ — обычных винтовок было на удивление мало, зато у всех болтались какие-то ножи, у некоторых куча громоздкой излучающей оптики, чем-то напоминающей древние русские проекторы для диапозитивов — устройства лазерного наведения всего, что летает — от самонаводящихся гаубичных снарядов, до крылатых ракет, у иных висели какие-то хитрые компьютеризированные штучки с маленькими раскладными спутниковыми антеннами. Поражала и куча пистолетов, в том числе шоковых, электроимпульсных — явно ребята собирались на охоту «за языками». Пока раскладывали оружие и проверяли парашюты, марины были серьезны, а как дошло дело до взвешивания, то посыпались смех и шутки — «в самолет с оружием не заходить» или «эй, террористы, попробуйте захватить наш лайнер».


Солдаты взваливали на себя рюкзак, цепляли личное оружие, а на холку поверх рюкзака водружали парашюты, после этого боец напоминал вьючного верблюда, который и шагал на весы. Затем парашюты раскладывались рядком, рюкзаки сваливались в кучу рядом, а солдат с оружием и аппаратурой топал по трапу в салон. Солдаты нас уверили, что все, что они внесли в салон, через пару дней полетит на землю на бойце, а не на десантной платформе. Вообще-то, система американского десантирования несколько отличается от российской, например, отсутствием стабилизирующего парашюта — фала сдирает чехол сразу с основного купола, и потом болтается хвостом вслед за самолетом, примерно как при сверхнизких прыжках советских ВДВ. Но как прыгать с двухметровыми бандурами и не запутаться, пусть хоть с принудительным раскрытием, а равно как при приземлении не поломать себе кости таким «негабаритом» и не побить чувствительную оптику — все равно кажется загадкой.


Подошла и наша очередь. Эксперты подхватили в руки чемоданы и тоже прошли через весы в самолет. Места достались люксовские, «на крыше» — на втором этаже «горба» Боинга, ну и ладно, к сортиру ближе и полетим с комфортом. Маринеры стягивали с себя броники и каски, засовывали их по ящикам над сидениями. По проходам мельтешили миловидные стюардессы, помогали размещать солдатское добро, отпускали шутки и строили глазки бойцам. Те, разумеется, в долгу не оставались, но с девушками не пошлили, хотя атмосфера салона была до предела насыщена шитами и факами (shit, fuck — ругательства ) вперемешку с другими крепкими армейскими словечками. Кто-то из пилотов попросил сделать одолжение — забрать весь багаж экспертов в салон. Оставались пустые места и верхние багажные полки, так что распихать громоздкие чемоданы можно было без труда. Когда Айван спустился вниз, то стал невольным свидетелем интересного диалога старшего пилота и капитана-маринера. То, чего так боялся командир лайнера, а именно перегруз, случилось, правда, перегруз небольшой, всего какие-то сотни фунтов. Капитан доказывал, что такого быть не может, что они в части все уже взвешивали и даже зарезервировали аж полтонны для гражданских! Но весы, похоже, тоже не врали. Тогда кэп нашелся, что сказать — сейчас он выгонит всех в туалет пописать и просраться, так как весь лишний вес всего лишь результат плотного завтрака. Пилот улыбнулся, потом по католически сложил руки, возвел взор к небесам — для виду приказал вытащить из самолета три ящика с вином и ящики с пивом (вот уж, действительно, лишнее в нашем полете!), а потом своей рукой написал, что взлетный вес соответствует допустимому. Видно, столь малый перегруз его совсем не волновал, он боялся гнева руководства авиакомпании, где любое отклонение от правил может быть чревато увольнением. Все, наконец расселись, пристегнули ремни, Боинг зашумел турбинами и вырулил «в очередь», выстроившуюся из самолетов на рулежной дорожке параллельно взлетной полосе — довольно частое явление в загруженных американских аэропортах, где самолеты порой взлетают и садятся чуть ли не «хвост-в-хвост». А через минуту под крылом открылась голубая гладь Атлантики — самолет взял курс на Ларнаку.


Военных в верхнем салоне не было, наверное, из-за целей секретности спецназовской миссии, «сивиков» посадили отдельно от них. Пейзаж Атлантического Океана скучен до безобразия, а сидеть без дела в люксовских креслах за столиком друг напротив друга быстро надоело. Решили рискнуть и попробовать купить бутылку легкого вина у стюардессы. Нажимать кнопку вызова в таком необычном рейсе посчитали несколько бестактным и просто послали гонца «постучаться» за стюардскую занавеску. Вышла темнокожая длинноногая красавица, не обделенная чувством юмора. Оказывается, не все спиртное вынесли — остались распечатанные бутылки с прошлого рейса. Стюардесса притащила початую бутылку красного да полбутылки белого сухого вина и тарелку красиво нарезанного сыра — все, мальчики, растягивайте на весь полет, больше ничего нет. Была бутылка мартини, но ее уже подарили офицерам, хоть у них в полете «прохибишин» (сухой закон ). А денег не надо — уж коли сели в салон первого класса, так и обслуживайтесь бесплатно. Эксперты тянули вино, вяло обсуждали увиденную выставку спецназовского легкого вооружения, но как не смаковали живительную влагу, вино быстро закончилось, и разговоры сместились в привычную тему — Ирак, Ирак, Iraq… Очень хотелось поговорить с военными, но офицеры отказались подняться в первый класс, сославшись на необходимость быть с подчиненными.


Некоторое разнообразие пришло только при обедах и пролете над Гибралтаром и Италией, а так все та же синь да чернь под крылом — беспосадочный десятичасовой полет на восток при смене часовых поясов быстро комкал день и ночь. Успели выспаться и выговориться, а задницы, несмотря на мягкие кресла, успели порядком задеревенеть, и вот, наконец, самолет пошел на снижение. Утреннюю Ларнаку с воздуха посмотреть не удалось — контрастом к безоблачному Средиземноморью берег Кипра скрылся в белой туманной пелене. Загудели вышедшие шасси, мягкий толчок при касании бетона полосы и дружное «Ча-аардж!!! Хура!!!» (ничего не значащий, но по ситуации весьма юморной вопль атакующей старой американской армии ) с аплодисментами, донесшееся с главного салона — чувствуется, что боевой дух весьма высок, ребята настроены оптимистично. Самолет зарулил куда-то мимо здания аэропорта и стал. Пилот по радио поблагодарил всех за полет и пожелал удачи, а потом как-то неожиданно чуть дрогнувшим голосом добавил пожелание, чтоб вражьи пули летали мимо. Подогнали трап, к экспертам подошла стюардесса и попросила выйти первыми.


Глава 4

У трапа экспертов встречали. Впереди грек-киприот в форме астиномиа , аэропортовской полиции — какой-то мундир нелепого покроя, тесный и узкий, кажется с чужого плеча, своим дешевым материалом напоминающий заношенную советскую школьную форму (помните, была такая синяя ). Зато какие дополнительные акссессуары! Здоровый алюминиевый номер на погонах, свисток с серебристой цепочкой в нагрудном кармане кителя, на погонах — две шашечки — старший суперинтендант. На лысой голове жаркая фуражка, отдающая какой-то бутафорией, на левом бедре покоится тяжеленная пистолетная кобура невероянтых размеров, за спиной на грубом брезентовом ремне болтается автомат. За греком стояли еще двое — молодой веснушчатый рыжий второй лейтенант в форме Королевских ВВС (низший офицерский чин, по-русски что-то между младшим лейтенантом и просто лейтехой ) и американец, подполковник-медик. Встречающие весьма мило пришли с двумя багажными тележками для чемоданов экспертов — до задания аэропорта было не близко. Новоприбывшие представились и сунули паспорта таможеннику. Тот улыбнулся, сказал нечто нечленораздельное на удивительно плохом для его должности английском, махнул рукой и стал помогать грузить чемоданы — никакого, даже самого формального досмотра он проводить не стал. Похоже, его не волновала и хоть какая-нибудь регистрация прибывших на греческую землю иностранцев. Позднее, уже в разговоре по пути на базу, выяснилось, что это не какое-то особое проявление доверия к экспертам, а самая что ни есть обычная практика киприотской таможни в отношении союзнических военнослужащих. Греция в сильном территориальном споре из-за Кипра с Турцией, хоть и обе страны члены НАТО. Мощь греческой армии, наверное, не составит и десяти процентов от мощи армии турецкой, а греко-киприотской, то наверное вообще меньше процента — вот они и создают самые благоприятные условия своим гарантам. Хотя гаранты порой оказываются весьма равнодушными — во врмена киприотской войны 1974 года никто и пальцем не пошевелил, чтобы вмешаться в конфликт на греко-киприотской стороне. Формально Кипр является независимым государством. Но если честно сказать, то пожалуй и к туристам в этом государстве отношение не сильно отличается от иностранных военнослужащих — вход свободный.


Пока шли к аэропорту, познакомились поближе. Фамилию грека-таможенника простому смертному запомнить невозможно — там букв столько, что на страничную строчку не влезет. Брит со звучной фамилией Фортсворси оказался техником-механиком с ЭсБиЭй (Sovereign Base Areas — база в Дхекилии ), только два месяца, как из Ливерпуля. А вот док-американец был самой колоритной фигурой. Подполковник Прем Сингх, как уже по фамилии стало ясно, что урожденный индус-сигх (помните, из тех, кого в советское время клеймили, как «гнусных сикхских сепаратистов» ), смугл почти до черноты и к всеобщему удивлению при полной военной форме имел густую бороду, заплетенную в некое подобие косички у висков. Именно своей бородой,а не должностью, он прославился на всю американскую армию. Был он ни много, ни мало Пи-Эйч-Ди (доктором наук ) и шефом Military Coroner Investigators — вроде как главным военным судмедэкспертом группировки. Давным-давно, еще в бытность слушаком в Вест-Поинте, курсант Сингх заявил, что борода является абсолютно необходимым атрибутом его религии (в США специальной подготовки военврачей нет — после диплома гражданские врачи получают второе, сугубо военное образование ). У сингхов религия странная — какая-то причудливая смесь традиций с мусульманством и индуизмом в самой примитивно-ортодоксальной форме, и борода им необходима не меньше, чем шиитским муллам. Однако на самом деле его просто мучил сикоз (гнойничковое заболевание лица ), и ему надоело бриться по два раза на дню. Вот и подал в военный трибунал на то, что армейский устав противоречит Американской Конституции в плане свободы вероисповедания, и выиграл дело! Коллегия военной юстиции разрешила ему носить бороду, обязывая ее сбривать только в момент фотографирования на официальные документы. Подполковник медицинской службы Прем Сингх страшно гордился этим фактом своей биографии и согласно решению коллегии бороду сбривал крайне редко — на момент обновления водительских прав или по случаю представления очередного воинского звания. А в общем, индус-американец оказался мужиком простым, но с юмором, специалистом грамотным, а воякой по ситуации вполне отчаянным, и это несмотря на свою почти гражданскую должность.


Через таможенный контроль в аэропорту прошли не останавливаясь. На прощание грек изрек нечто нечленораздельное типа «гуд-бай-гуд-морнинг», вежливо раскланялся и быстро куда-то свернул с глаз долой. Здравствуй Кипр! Ребята, толкая тележки, молча поплелись за вояками. В здании аэропорта Айван изумился — из каждого угла неслась громкая русская речь, словно он попал в Сочи. «Парни! А мы случайно не в России приземлились? Похоже, что здесь русских больше, чем греков!» Офицеры рассмеялись — действительно, к великому Ванькиному удивлению, Греческий Кипр оказался излюбленным русским курортом. При этом военные уверили, что на Турецком Кипре русские тоже встречаются.


Вообще Кипр это эллинское поле чудес в турецкой стране дураков. Как оказалось, американских баз на нем две, а если быть точным — то ни одной! Британских баз аж три, точнее одна. Акротири — крупная база американских ВВС, существующая с начала 1945 года, является на самом деле английской базой, переданной еще Черчиллем во временное пользование союзникам. Вот уж шестьдесят лет, как временно пользуемся. Всего в нескольких километрах от нее находится еще одна формально британская, а реально американская база, правда, больше военно-морского уклона. Однако эти пятнадцать минут езды проходят через греко-турецкую демаркацию. Так вот, чтобы позвонить туда, необходимо вначале позвонить или в Лондон, или в Вашингтон, а уже оттуда к соседям. Я допускаю, что при использовании цифровой компрессивно-кодированной военной связи на эти дипломатические условности плюют, но вот что касается хозяйственных звонков, а уж тем более по личному, то такая блажь действует неукоснительно с самого начала семидесятых. Еще веселее выглядит физическое преодоление этих несчастных нескольких километров. Для этого военнослужащему надо вылететь в Германию, как наиболее близкое государство, нейтральное в греко-турецких распрях, а там пересесть на другой самолет и вернуться назад, пардон, чуть восточнее. При всей либеральности Кипра, по слухам за всю историю это правило не нарушалось даже для четырехзвездочных генералов! Дхекилия же — это обычная английская авиабаза, милях в пяти к северу от Ларнаки. Американцы ходят туда в гости так же свободно, как русские студенты ходят на дискотеку в другой институт. Хотя англичане ходят к американцам чаще. Тут дело простое — в американской армии процент женщин-военнослужаших много выше, чем в вооруженных силах Ее Величества, а эти господа с туманного Альбиона ну такие джентльмены-ухажеры, не чета нашим рэднекам, сами знаете… (redneck — буквально «красная шея», что-то типа «гопник» ).


На аэропортовской стоянке экспертов ждал старенький белый Фольксваген с двумя номерами — английским военным и греческим-киприотским. Кое-как рассовали чемоданы и втиснулись. Англичанин нехотя уступил водительское место Сингху — пожалуйста, ведите, господин подполковник, уж если хотите вспомнить свою Индию. Кипр — левосторонняя зона, и англичане чуствуют себя там как дома, чего нельзя сказать о американских базах — где бы они не находились на внутренней территории сохраняется правосторонка, что сбивает с толку местных водителей. Вскоре дорога вышла к заливу Средиземного моря. Совсем близко раскинулся великолепный пляж и множество удобных, практически пустых парковок на подходе к нему. Ванька, уже наслышанный о любви русских к киприотским курортам, вежливо попросил остановиться на пару минут — очень хотелось хоть руки пополоскать в местной морской воде. Офицеры недоуменно пожали плечами, но просьбу выполнили. Если общий ландшафт вполне походил на юг Калифорнии, хотя на Кипре несколько холоднее, то море оказалось вполне теплым, не чета холодному Тихому Океану даже в районе Сан-Диего. Еще больше поразила его насыщенность солью — на вкус вода была гораздо солоней океанской. На утреннем пляже, несмотря на весенний период, было несколько группок отдыхающих, и опять же слышалась русская речь. В остальном же греческая экзотика выпирала на каждом шагу — маленькие беленькие постройки характерной архитектуры, нет не той антично-эллинской, а средиземноморской, нечто все такое кругленькое с маленькими окошками и множеством христианских крестов. Хотя со стариной тоже недостатка нет — везде указатели к каким-то музеям, руинам, раскопкам.


ЭсБиЭй оказалась весьма внушительной — более 96-ти квадратных миль (около трехсот квадратных километров ). Даже в Америке такие базы можно найти только в Неваде или пустыне Мохаве. Огорожена обычной сеткой, аккуратные отдельные домики городка, с заметным английским стилем, резко выделяющихся на местном фоне, весьма сильная аэродромная инфраструктура, аж два зеленых поля для европейского футбола и открытый стадион. На въезде простенькое КПП, но документы проверяют уже тщательно. Сразу предупредили, что за сеткой (имеется в виду не внутри, а снаружи!) нельзя вытаскивать фотоаппараты и видеокамеры — греческое законодательство гарантирует до пяти лет тюрьмы за съемку иностранных военных объектов. После коротких формальностей подвезли к одному такому типовому домику. Внутренняя обстановка весьма скромная — три небольших комнаты, общий зал, кухня и всего один туалет, совмещенный с ванной (американские дома обычно имеют два туалета, хотя тоже совмещенных с душем или ванной ). В каждой комнатке было по две кровати. Британские эксперты уже заселили по комнате, и американской группе пришлось потесниться. Двое заняли пустующую комнату, а старший группы устроился в зале на диване. Все настолько устали и обалдели от смены часовых поясов, что не стали дожидаться хозяев, которые, как оказалось, беспечно гуляли где-то в окрестностях, а быстро сходили по указанному адресу в какой-то ресторанчик; что был неподалеку прямо на территории базы, покушали и сразу завалились спать. Подполковник Сингх обещался заехать к своим подопечным на следующий день — предстояла поездка в Акротири, где надо было получить оборудование, согласовать его доставку и собственный отлет в Кувейт.


Поспать толком не удалось — часа через два вернулись англичане. Еще только вечерело, а проснувшиеся ребята чувствовали, что вроде как наступило утро. Снова заснуть уже по местному времени будет проблемой. Бриты оказались славными малыми и весьма интересными собеседниками. Несмотря на общую координацию, им предстояло работать отдельно — на юге Ирака в оккупационной зоне английских войск, разгребая в основном делишки Саддама при подавлении шиитского восстания 1991-92 годов. Тогда Садди много своих соотечественников на вечно успокоил при помощи наиболее лояльных карательных отрядов из Республиканской Гвардии. Хотя для сунни-арабов шииты (кстати, тоже арабы, не персы ) всегда считались какими-то потенциальными предателями, и те стреляли их без особого сожаления (наверное, забыли про полную лояльность южан режиму в период войны с их одноверцами — Ираном). Затем разговор переместился в чисто профессиональное русло.


Было интересно послушать об экспертно-сыскном устройстве Скотланд Ярда, который на удивление весьма сильно отличается от американских систем Law Enforcement (силовых структур по соблюдению законности ) по штатам и уж тем более от системы экспертиз федеральных расследований. Хотя сами по себе случаи везде похожи — убийство, оно и в Африке убийство. Затем заговорили о погоде. Ванька ляпнул: «Я вот с Юго-Запада, у нас там сухо, а я дождь обожаю… Но не потому, что сушь надоела, а потому что в дождь работы мало. Убийства, они у нас как рыбалка — по погоде. В дождь трупы не ловятся — убийцы по домам сидят!» Каково же было удивление, что диаметрально-противоположная картина наблюдается в слякотном Лондоне, где дождь часто, а открытые вечеринки с излияниями редкость. В дождь добропорядочные бриты сидят по домам и пабам, где в самых лучших традициях доброй Старушки Англии дуют скотч вперемешку с пивом и элем. Ну а потом выясняют, кто был не прав, прям как в России. Поэтому английский судмедэксперт дождь не любит. После таких разговоров моментально вспомнили о национальных напитках — бриты вытащили свой картофельный скотч и елочный самогон с тоником (джин), а американцы «кукурузовку» и «кактусовку» (виски-бурбон и текилу). Начало командировки оказалось несколько пьяненьким.


Мечтам отдохнуть и хоть чуть погулять по Кипру сбыться не удалось. Утром явился Сингх и пригнал арендованную здоровую грузовую фуру для того, чтобы перевезти все оборудование с ЭсБиЭй на погрузку в Акротири. Дали самолет, и вылет состоится сразу после погрузки. Группа, уже в полном составе отправилась на склады, где сверяли списки, и маркировали каждый свое вверенное имущество, чтобы тыловики его сразу рассортировали по грузовым конвоям в Кувейте. Маркировка осуществляется просто — данные вбиваются в компьютер, а тот принтует маленькие липкие лэйбочки с бар-кодом, вроде как в магазинах. Наклеил лэйбу и забыл — весь поток грузов из тыла фронту осуществляется при помощи автоматизированных систем. Вообще-то сбои бывают, но редко. Такая система весьма доказала свою эффективность в плане полноты потоков подвоза, адекватности снабжения и оперативности. После маркировки, забыв о научных степенях и тонких материях, вся группа превратилась в грузчиков. Места в Вольвовской кабине только на двоих, если не считать водителя, а дергать кого-то из военных, чтобы найти транспорт, посчитали хлопотным. Просто вызвали такси к КПП базы, уложили практически не распакованные чемоданы в грузовик и поплелись следом. Правда, перед отъездом успели покушать в том же ресторане Chrisokakomavromattis (по фамилии владельца). Ванька закзал себе национальное киприотское блюдо — клефтико — козлятина с картошкой, запекаемая в фольге в печи. Ну и конечно дополнением пошла знаменитая греческая фета — плетеный косичками сыр, типа сулугуни, но с прянностями. Пожалуй, это единственное из местной экзотики, что удалось ощутить.


Акротири оказалась много меньше по площади, но гораздо обширней по инфраструктуре — большой военный аэродром с хорошо благоустроенным городком. На въезде красивая длинная плита, облицованная черным полированным мрамором с названием AFB, сразу за КПП какая-то диковинная абстрактная скульптура из серебристого металла, видимо, призванная символизировать нечто грозное и авиационное. Для лиц, не слишком художественно-утонченных, это нечто напоминает последний миг камикадзе — самолет, воткнувшийся носом в палубу авианосца. В центре городка стоят несколько типично греческих зданий, видать построенных еще до Второй Мировой. Рядом какие-то непонятные современные постройки в американском стиле, пожалуй, даже из американских материалов, если судить по рисунку сайдинга (внешней обшивки ). Дома личного состава тоже напоминают то, что можно увидеть в любом из военных городков внутри США, хотя на территории базы их почти не видно. Если быть совсем точным, то большинство личного состава Акротири проживает вне базы, точнее на другой дружественной английской базе Епископи, которая находится на старой дороге между Лимассолом и Пафосом и является суверенной британской территорией. Хотя это не далеко, и добираться на службу особых проблем не составляет, но ситуация складывается забавная — получается, что любой солдат многократно прыгает по трем государствам за день: Британия-Кипр-Америка-Кипр-Британия.


После короткой регистрации покатили прямо на летное поле. Там стояла громадина С-5 с нутром нараспашку — грандиозный транспортник задрал нос и открыл рампу, напоминая гигантскую трубу с крыльями. Ветер гудел в пустом фюзеляже и задувал в массивные турбины, казавшиеся сверхтяжелыми, но их пластинки-вентиляторы почему-то на удивление легко крутились, издавая какой-то легкий шелест. Вообще С-5 «Galaxy» долгое время был самым большим самолетом в мире, пока не появились советские Антоновские «Русланы» и «Мрия», побившие его рекорд. Сейчас я даже затрудняюсь, к какой стране причислить этих супергигантов — к России или к Украине… Гнать такой транспорт только ради одного судмедэкспертного барахла никто не собирался, и вскоре к нему стали поступать другие грузы. Специальная бригада все ловко паковала на платформы, а самолет уже сам их затягивал в свое брюхо сразу с двух концов. Погрузка пошла на удивление быстро. Подошел пилот, пригласил пройти в салон, указал на маленькие откидные кресла по бортам. Садитесь и пристегнитесь, а после набора высоты можете по очереди ходить к иллюминаторам, если желаете поглазеть вниз. Особого комфорта в транспортнике не предусматривалось.

|

Глава 5

Торчать согнутым у иллюминатора быстро надоедало, к тому же пейзаж внизу был на удивление скучен — серо-желтая пелена Аравийской пустыни, заметно смазанная грязной пылевой дымкой. У выхода к Персидскому Заливу (или Арабскому Заливу, как его сейчас пытаются называть по прихоти Национального Географического Общества) цвет земли поменялся — чуть больше посерел, и появились темные пятнышки хоть какой-то растительности. Уже перед самим Кувейтом (а выходили на него перпендикулярно берегу из центральной части Залива, сделав некий крюк, видать из целей безопасности подальше от иракских границ) на морской поверхности стали заметны пятна нефти. Нет, никаких черных разливов не было, просто кое-где вода слегка иначе блестела и порой отдавала легкими арабесками масляных пленок. Оказалось, что это не следы прошлой войны и не результаты диверсий — просто военный грузопоток настолько завалил порт, что многим порожним танкерам не хватало ни места, ни времени для слива балластной воды, вот они и опорожнялись на добрые две третьих прямо на рейде, подходя к нефтеналивным причалам с высоко поднятой над водой ватерлинией и полупогруженными винтами. Танкер не может ходить совершенно пустым, и порожняк всегда заливают водой, которую обычно сливают в специальные очистные, но похоже, что в этой ситуации арабы плевали на защиту окружающей среды. А с севера надвигались черные тучи от горящих нефтепромыслов, как и в прошлую войну. Похоже, это оказалось национальным баловством иракцев, за исключением того, что тогда они жгли чужое, а на этот раз свое.


Подобный бардак также творился и Суэцком канале — последние из транспортов, загруженных техникой и припасами ранее предполагаемой северной группировки 4-й Кавалерийской дивизии и приданных ей подразделений усиления, срочно перебрасывались через Средиземноморье в Залив аж из акватории Черного моря, практически парализовав там движение для других судов. По этой же причине был завал в портах Кувейта, хотя надо отдать должное кувейтскому дружелюбию — кувейтцы, все еще сильно обиженные на Ирак за его предательскую войну и захват 1990-91 годов, называли ситуацию «Турецкий поворот», отнюдь не виня в этом Штаты. После того, как правящая династия и другие шейхи так сильно помогли Саддаму (финансово) в войне с Ираном, тот решил оплатить свои долги добрым соседям, попросту захватив их с полной аннексией территории и национализацией всего. А что, решение вполне в самых лучших традициях «братков-бандюков» — нет кредитора, нет и долга! Коалиционная «Буря в Пустыне» выбила дядю Садди из Кувейта, но обида осталась — все ждали возмездия. И вот через 12 лет их чувство мести ликовало. Хотя среди религиозных фанатиков даже в самом Кувейте чувства были весьма смешанными с самого начала подготовки ко Второй Иракской войне. Например, незадолго до нашего прибытия в Кувейт, какой-то из упертых исламистов расстрелял машину с двумя военными и одним «военным-гражданским», ранив двоих и убив одного. Кувейтские силы внутренней безопасности проявили завидную энергию, прижав к ногтю подобных радетелей ислама.


Приземлились в KwIA — главном аэропорту Эль-Кувейта. Здание очень красивое, современное, но с богатым восточным шармом. Правда, внутреннее убранство тогда рассмотреть не удалось — прямо с поля уехали на автобусе в гостиницу Мовенпик. Путь пролегал по району Шувейк, некое подобие кувейтских Беверли-Хилз. Роскошные дома, ухоженные, хоть и небольшие участки, много плавательных бассейнов. И повсюду арабы в своих белых саванах и головных накидках, охваченных плетеными кольцами веревочек-косичек из конского волоса. Что-то эти веревочки значат — вроде как, чем больше колец, тем выше статус человека. Попадались мужчины в европейской одежде, и практически отсутствовали одетые по-европейски женщины. Поражало отсутствие детей, однако почти в каждом дворике нечто выдавало детскую суету и многодетность — какие-то качели, развешенное белье (независимо от статуса дома), стук мячей и многоголосый детский смех. Достойно уважения было и качество дорог — отличное ровное покрытие, даже на малюсеньких проулках в бедных кварталах. Поражало и обилие искусно выполненных фонтанов — вода всегда была предметом почитания для жителя пустыни.


Отель Мовенпик оказался почти в центре. Здание совсем новое, его построили не то шведы, не то немцы около года назад, но как все в Кувейте с национальной арабской спецификой. В холе был красивейший мраморный пол в какую-то замысловатую клеточку, а в центре на богатом ковре стоял макет старого торгового арабского парусника, как из сказки про Синдбада. Регистрационный прилавок и форма служащих, однако, весьма типичны, как в каком-нибудь заурядном Хилтоне. Гостиница роскошная, хотя и небольшая — два этажа, во дворике здоровый плавательный бассейн с подсветкой и островком, густо засаженным пальмочками, что создавало некое «гавайское чувство». Номера просторные, а кровати в них совершенно невообрзимых размеров — некие «сексодромы», раза в полтора больше обычных кинг-сайз, что в популярны в отелях всего остального мира. Куча столовок, баров (спиртное продается свободно, но без права выноса даже во внутренний дворик или в холл), везде причудливо гнутые арки, колонны, ажурные решетки и иные ближневосточные силуэты. Реально дорогой отель, но который не стоил Пентагону ни цента — формально Кувейт не участвует в этой войне и не финансирует ее, однако эмир распорядился оплатить все гостиницы для коалиции из своего кармана.


В отеле нас встретил переводчик Абдул-Аливи Абба и его личный помошник Муфлих Хузэйма (по-сути второй переводчик). Абдул-Аливи свободно говорил на английском, даже с какими-то заметными бритишскими наворотами и протягами, а также по-французски и по-испански (уж не знаю, как хорошо). Муфлих говорил только по-английски, да и то не на высшем уровне. Абдул-Аливи находился в каком-то дальнем родстве к правящей фамилии, имел офицерский чин (никто из экспертов так до конца и не понял его звания) и этими фактами страшно гордился. Муфлих был из простой семьи и английский выучил сам, что для арабов поступок весьма редкий. Ване очень понравился этот малый — щуплый и худенький, он постоянно таскал с собой блокнот, куда записывал наши слова и выражения. Не стеснялся спрашивать, если ему что было непонятно — похоже, что он учился больше, чем переводил. Абдул-Аливи должен помогать до момента пересечения границы — там по решению Лиги Арабских Наций присутствие их военных в Ираке запрещено, а вот Муфлих, как вольнонаемный, отправится со всеми в Багдад. Поэтому, когда стал вопрос о наборе других переводчиков уже из иракских арабов, то ребята единогласно назначили Муфлиха старшим, к тому же его прогресс в английском был просто стремительным. Оказалось, что и на арабском имя «муфлих» может быть переведено, как «успешный». Местные переводчики использовались только «для улицы», все, что касалось внутренней работы, а тем более работы с документацией, то тут выбор был невелик — были приданы специально подготовленные кадры исключительно из американских арабов, в основном из проверенных эмигрантов. Правда, порой плохо подготовленных — иногда приходилось повторно переводить документ, уже с абракадабрского на обычный английский.


На следующий день всех пригласили во временный штаб AFEB (Armed Forces Epidemiological Board — шарага главного гигиениста-эпидемиолога группировки ). Там всех встретил Ден Перротта, генерал-медик на очень высокой должности, типа начмеда вооруженных сил (The Assistant Secretary of Defense for Health Affairs ). Поговорили с полчаса — генерал выглядел очень уставшим, галлонами глотал кофе и похоже, что предыдущую ночь он совсем не спал. Шел самый важный этап войны — войска подходили к позициям хусейновской Республиканской Гвардии, окопавшихся в окрестностях Багдада. Перротта передал кое-какие документы, касающиеся исключительно гражданских дел, извинился за краткость беседы и исчез. На парковке около штаба машин не было, зато стоял вертолет, который и забрал генерала — после обеда тому уже предстояло явиться в Катар с докладом в главный штаб группировки пред светлые очи самого Томми Фрэнкса — мастера и хозяина этой войны.


Затем у экспертов опять начались семинары, правда, уже вперемешку с воркшопами (активными мероприятиями планирования и согласования действий ). Уже многое приходилось разрабатывать вполне самостоятельно, многократно меняя задумки после согласований с военными. Очень помогли ребята из US Army ERDEC (военные токсикологи, офицеры медицинской разведки и спецы по медзащите и оружию массового поражения ), которые досконально перелопатили весь Ирак, так как реально боялись возможного применения химии на подходах к Багдаду. Начались встречи непосредственно с боевыми офицерами, под защитой чьих подразделений экспертам предстояло находиться, и с благословения которых только и возможно было выполнить задуманную работу. Все же «сивики» на войне вещь стодвадцать-какая-то по значимости.


Глава 6

Чего реально боялись в тот момент? Как уже упоминалось, больше всего боялись Хуссейновской химии, которую так и не нашли за прошедшие два года. Я не знаю, какой информацией обладали верхи, но вот средний офицерский состав, а тем паче солдаты, конкретно готовились к возможному применению хим-бак оружия. Еще во время Первой Иракской войны («Бури в Пустыне»), Буш-старший абсолютно открыто заявил устами генерала Шварцкопфа, что в случае применения оружия массового поражения, он превратит Багдад в «стеклянную парковку» (дословно: glassy parking lot ), а Буш-младший предупредил, что все ранее сказанные заявления в отношении использования ОМП остаются в силе. Однако ситуация заметно отличалась — тогда непосредственно взятием Багдада никто не интересовался, а сейчас это была основная цель. Офицеры старших рангов только качали головой — решись Саддам на массированное применение химико-биологической дряни, то при той концентрации войск, что была создана в Кувейтской пустыне, эффект мог быть весьма серьезным, может не в плане смертей, а в плане потери немедленной боеспособности. А что случится с гражданским населением Кувейта даже трудно себе представить — все-таки защита армии на порядок выше возможностей простого жителя. И кто его знает, что может сделать загнанный в угол диктатор. Хотя, если судить именно по этому же самому сосредоточению, то, скорее всего, высшие чины имели куда более реалистичное мнение о ситуации, а может, просто знали о самом «наличии отсутствия» ОМП.


Как ни спекулируй на этих фактах, но и другой факт бесспорен — вся кувейтская группировка была облачена в специальное обмундирование. На вид обычная ткань, напоминающая добротную хэбэшку, но если внимательно присмотреться, то видна специальная напитка, а на старых изгибах материи проступает тонюсенькая пленочка многослойного покрытия. На случай тревоги следует только надеть перчатки, бахилы и hood (капюшон-противогаз ). Конечно, полегче, чем советский ОЗК (резиновый костюм ), но в условиях жары тоже не подарок. Поэтому жара была вторым пугающим фактором — перегревы на солнцепеке встречались весьма часто, и офицеры в нарушение инструкций позволяли части подразделения, участвующей в тяжелой физической работе, менять «напитку» на обычную форму, чтобы солдаты не сварились и не утонули в собственном поту. Ноченьки оказались отнюдь не жаркими, но уже и не холодными, поэтому все, кто спал на улице, любили надевать гортексовые штаны и куртку, а не лезть по спальникам. У новоприбывших пехотных подразделений зимнего гортекса не было, и им приходилось париться в синтепоновых спальниках с флисовыми вкладышами. Хотя чаще спали просто на спальнике, а флисом накрывались, как одеялом. К моменту прибытия экспертов, фронт уже заметно продвинулся вглубь Ирака, под Саддамовским контролем оставались лишь Багдад с пригородами, да Тикрит к северу, и реальные возможности применения химии можно было учитывать только в отношении передовых соединений, а никак не в глубоком тылу, где и войск уже было далеко не так много.


Боялись возможных атак «Скадов». Саддамовские умельцы переделали старую советскую ракету, заметно снизив вес ее головной части и прицепив еще одну ступень. Увеличение радиуса повлекло снижение точности, но дало еще один шанс этой ракете — из-за измененной конфигурации ее ГЧ обретала сильный прецессионный момент (спиралевидный полет ) в нижних слоях атмосферы. Из-за этой «спиральки» ее траектория оказалась мало предсказуемой, что сделало весьма низкоэффективными комплексы «Пэтриот» — наши хваленые ракеты-перехватчики мазали раз за разом. Громадный сноп искр в ночном кувейтском небе, который так любили показывать и смаковать журналюги, почти всегда являлся актом самоуничтожения промахнувшегося перехватчика, а не самого перехвата. Жаль, что корпорация Рэйтеон десять лет потратила впустую, совершенствуя быстродействие по перехвату «чистой баллистики» без учета атмосферного «маневрирования». Хотя если сравнивать с Первой войной, то «Скадов» во Вторую Иракскскую войну было выпущено очень мало, — сказались санкции и возросшие возможности разведки реального времени, благодаря которой оставшиеся установки обнаруживались и быстро уничтожались. Однако случай, происшедший еще во время «Бури в Пустыне», когда «неточный» «Скад» (еще тот, старый, чисто советский без арабских модификаций) точно угодил прямо в казарму коалиционных войск в Дхахране (Саудовская Аравия), не забывался. Правда, этот случай так и остался единственным моментом относительно эффективного использования этих ракет (тогда двадцать восемь американских солдат погибло и около девяноста было ранено). Без ядерной или какой другой более серьезной начинки, реальной угрозы «Скад» не представлял, за исключением воздействия на психику мирного обывателя со стороны истеричных масс-медиа.


Немного боялись прохождения через Хармузский пролив — самое узкое место в Персидском заливе. Паранойяльное мышление Иранских аятолл могло выкинуть что угодно. Конечно, флот Ирана не составлял значимого противника флотам Америки, но персы придумали весьма простой асимметричный ответ нашим боевым кораблям — сотни малых боевых катеров, по сути дела малюсеньких скоростных моторных лодок-глиссеров, начиненных взрывчаткой. В условиях близости берега и невозможности широкого маневрирования моментальная атака многочисленной стаи самоубийц вкупе с ракетным обстрелом могла бы потопить не один корабль. А что духа и ума у персов на такое хватит, никто не сомневался — во времена Ирано-Иракского конфликта они вовсю использовали тактику «живых волн» (массовые людские атаки ) и разминирование полей собственными бегущими солдатами. К счастью у аятолл нашлись выдержка и разум не вмешиваться в эту войну, в противном же случае коалиционная группировка в ее изначальном составе обычными вооружениями с Иранской армией не справилась бы (по общему мнению командиров среднего звена).


Ну, немного боялись сыпного тифа, лейшманиоза и других пустынных лихорадок. Пустыня, конечно не тропический лес, но москитов и блох в ней тоже хватает. И вся эта мелкая кровососущая пакость вполне естественно может быть «начинена» патогенными микроорганизмами. Хотя почему только естественно — ожидали и Саддамовских подарков, но по-видимому арабская микробиология с паразитологией так и не сумела произвести чего-нибудь «диверсионно-значимого», а после измены нескольких ключевых фигур, то и производство элементарного порошкового антракса (оружейной сибирской язвы ) было под вопросом. Использование биоагентов через промежуточного насекомого-носителя куда более сложное дело, чем простое распыление. Боялись брюшняка, дизентерии и гепатита — но тут надо отдать должное армейским гигиенистам, они везде понатыкали складных пластмассовых туалетов с удобными унитазами со здоровой дыркой и вместительными бочками под ними, залитыми синеватой гадостью с лизолом и другими дизенфектантами. Вони никакой, мухи в яме не живут, одна забота, чтобы ассенизаторы вовремя приезжали на откачку содержимого, да некоторая головная боль низовым командирам — тем приходилось частенько заглядывать в очко, контролируя, чтобы солдаты ничего, кроме туалетной бумаги да содержимого своих мочевых пузырей и прямых кишок, туда не бросали — мусор очень трудно вынимать. Нарушителей карали нещадно простым действием — если сержант замечал, что кто-то спустил вниз газетку или журнальчик, а хуже того, консервную банку (для естественных надобностей в сортирах в избытке висела обычная туалетная бумага в рулончиках), то сортир отодвигался, а нарушитель на виду у всего подразделения лез в бочку вылавливать весь «твердый мусор».


Хуже дело обстояло с душами — американскому солдату, привыкшему как минимум к ежедневному мытью, душевая «диета» пару раз в неделю была в тягость, но к грязи быстро привыкаешь, и вскоре на потный запах тел никто не обращал внимания. Душевые чем-то походили на советские, машина со смонтированным на кузове насосом-обогревателем на соляре и специальная палатка. Но было и существенное отличие — рядом ставились два раскладных плавательных бассейна из пластика (такие же самые, что во многих американских дворах устанавливаются на лето). В эти бассейны погружались маленькие насосы для циркуляции воды. Когда один бассейн наполнялся грязной водой из душевой, то приходил техник, что-то бухал туда из здоровой пятигаллонной канистры, а потом переключал слив во второй бассейн. В первом бассейне насос быстро взбалтывал грязную пену, потом туда еще чего-то добавляли, пена моментально оседала и превращалась в жирные хлопья на поверхности уже чистой воды. Эти хлопья собирали большущими сачками, наподобие тех, чем на гражданке мы ловим листья из наших домашних бассейнов. Затем вода шла через фильтр опять в душевую, и так много раз. Шиком считалось втихую поплавать в этих бассейнах — за это тоже нещадно гоняли, но солдаты все равно там купались.


Питьевая вода была двух видов — «самодельная» и бутылочная. Бутылочную воду по-моему делали в Кувейте (для чего там по слухам построили специальный завод), а по началу привозили аж из Америки и Европы. Вода была в обычных пластиковых бутылках от 250 грамм до двух литров, часто с этикеткой «Эвиан», как в любом супермаркете. В квадратные галлонные бутылки (около 4-х литров ) и в круглые пятигаллоннные прозрачные банки (20 литров ) уже закрывали «самодельную» воду. В тыловых службах на уровне бригады существовали маленькие передвижные RO-plant (установки на основе reverse osmosis — мембранной ультрафильтрации ). Из любого водоисточника они производили стерильную воду с крайне малым содержанием солей, которую заливали в автоцистерны или тут же закатывали в пластиковые контейнеры на неком подобии миниатюрной поточной линии. Вот бы удивился российский командир с хорошим опытом войны в пустынных условиях, когда не нашел бы у солдат предмета первой необходимости — фляжки. Личные фляжки, фильтры-соломинки и таблетки для обеззараживания воды были, но ими практически не пользовались. Хотя само понятие «фляжка» заметно отличалось от российского — в специальном отделе рюкзака сделан герметичный компартмет, в который влезает около 2-х литров, а трубка из него идет прямо по лямке, позволяя солдату пить прямо во время рейда. На краткосрочных операциях же обычно три-четыре маленьких пластиковых бутылки свободно рассовывались по карманам разгрузки, а при необходимости, просто пустая бутылка начинала служить фляжкой. Пластик тонкий, но легкий и на удивление прочный, крышка герметичная — чего еще надо? В лагерях у палаток имелись портативные электрические генераторы, и стоял water-stand (тумбочка с двумя краниками — для ледяной воды и для кипятка ), а в обязанности дневального вменялась смена 20-тилитровых банок. Ну а к обеду часто давали соду (всякие там коки-лимонады из алюминиевых баночек ), свежий кофе из кофейников-термосов, да чай в пакетиках. Но все равно пить хотелось всегда, везде и всем. Рассказы о мороженом, выдаваемом в местах долговременной дислокации, оказались легендой — в боевых условиях нигде, кроме авианосцев, его, к сожалению, не дают, разве что по совершенно торжественным дням или как награду по какому-нибудь особому поводу.


Сами солдатские лагеря заметно отличались от того, что привык видеть российский военнослужащий, побывавший хоть раз в поле — кроме больших общих и хозяйственных палаток барачного типа, много солдат спало по двое-четверо в небольших личных палатках-полусферах, подобных тем, что пользуются большой популярностью у туристов-горников. Сделаны они из прочного и легкого нейлона со сборным каркасом из стеклопластика, а в сложенном состоянии занимают места не больше трехлитровой банки. Иногда туда залезало то, что вызывало некий страх, перемешанный с любопытством — верблюжьи пауки. Честно сказать, я до сих пор не знаю, как правильно называется эта зверюга, но выглядит она инопланетным пришельцем. Бледное, щетинистое, грязно-желтое членистоногое вырастает до абсолютно невероятных размеров — размах ее лап пожалуй более 20 см, и бегают они на удивление быстро. Солдаты ловили этих гадов и устраивали «паучьи бега» и «гладиаторские бои» — твари ненавидели друг друга и оказавшись рядом всегда дрались на смерть. Размеры и явная принадлежность к паукообразным косвенно свидетельствовали о какой-то невероятной ядовитости, но пострадавших от укусов верблюжьего паука никто еще не видел — то ли солдаты их ловили весьма осторожно, толи у них страшна одна внешность. Хотя арабы, со свойственным им гротескной манерой все преувеличивать и привирать, рассказывали жуткие истории, как верблюжий паук прыгает на брюхо верблюду и ест его плоть, или как одна такая тварь буквально месяц назад выела глаза двоюродному племяннику троюродной тети, остановившемуся вздремнуть в пустыне. Военные токсикологи, правда, подтверждали, что с некоторой натяжкой такое вполне возможно — в отличие от обычных, верблюжьи пауки не сосут соки из своей жертвы, а едят ее живьем подобно каким-то пустынным крабам, и действие их яда напоминает сильный местный анестетик вроде новокаина. То есть чисто теоретически такая тварь способна отожрать полморды, да так, что и не заметишь!


Глава 7

Кроме арабов, много любителей слухов оказалось среди журналистов — например, очень популярны были байки о так называемом «третьем фронте». В реальности существовало два фронта — северный и южный, а третьим фронтом называли направление, где воюет генерал Доллар. По слухам многие иракские военачальники просто дали команду своим подчиненным разбегаться подобру-поздорову, так как были подкуплены. Вполне вероятно, что ЦРУ подобные операции проводило, но все-таки главная причина бегства с поля боя была куда более прозаичней — элементарный страх за жизнь. Слишком свежи были воспоминания о Первой Иракской войне, где Саддамовская армия пыталась на полном серьезе противостоять Америке. У солдата тогда был единственный шанс уцелеть — сдаться в плен. Коалиционная пропаганда умело использовала этот фактор, и листовки, призывающие отказаться от сопротивления, сыпались на головы солдат так же часто, как и бомбы. Призывы не умирать за Саддама, дни которого сочтены, а позаботиться о своих семьях, гарантии непреследования дезертирам подействовали весьма разлагающе на арабскую армию, и без того никогда не славившуюся особо сильным боевым духом. Дезертирство приобрело массовый характер. Именно дезертирства, а не сдачи в плен хотело коалиционное командование — дезертир печется сам о себе, а с пленными сколько мороки! Вообще даже сегодня видна гнилость Баасистского режима — его идеология, в общем-то националистическая с сильным фашистским элементом, оказалась весьма чужда рядовому арабу, который плевать в общем-то хотел на некие сверхценные государственные интересы. Сейчас, когда либералы-демократы поговаривают о «вьетнамизации» конфликта с неизбежным поражением и выводом войск вне зависимости от достижения политической стабилизации, хотелось бы обратить внимание на то, что старых партейцев в новом иракском сопротивлении почти нет. Есть новые борцы за ислам, куда более тупые, но куда более боеспособные, чем бывшие национал-патриоты из партии Баас. А конфликт больше пошел по пути «ливанизации» с некой «чеченизацией», где даже взятие заложников ставит перед собой политическую цель, как второстепенную. Первостепенной целью является коммерция, пусть это и противно слышать истеричкам из CNN и ВВС — заложничество стало превращаться в доходный бизнес местных религиозных бандитов, унаследовавших от баасистов одну лишь пустозвонную националистическую риторику — деньги они на людях делают, причем покруче, чем в Чечне. Хорошая голова иностранного специалиста меньше чем за миллион не идет, а всякие там кореи с филипинами платят безоговорочно. Ну и известность на весь мир после каждой отрезанной головы, плюс почитание и страх «по месту работы». А умильную морду по поводу остального иракского народа на фоне «некоторых отщепенцев» тоже делать не стоит — большинство мирных «освобожденных» обывателей почли бы за честь в таких делах поучаствовать.


Телекомпания Аль-Джазира, которую в шутку называли «Арабским Си-Эн-Эн», на полном серьезе крутила ролики с многочисленными выступлениями министра информации Ирака, получившего кличку «Арабский Геббельс» — маленького и плюгавенького Мухаммеда-Саида Аль-Сахафа, в комуфляже и залихватском генеральском берете. Вот был брехун и клоун — в цирке такого не сыскать! Незадолго до взятия Багдада крылатой ракетой была разрушена багдадская телестанция, и Аль-Сахаф замелькал во всех спутниковых каналах других стран, давая победные реляции о прочной обороне и десятках тысяч убитых американских солдат. Но, похоже, что он сам совершенно не владел ситуацией и не понимал, что же происходит в действительности. Когда американские войска заняли Багдадский аэропорт, он твердил о некой гигантской битве в трехстах километрах от Багдада, а когда танки пошли по городским проспектам, он орал о некой западне, устроенной мудрыми иракскими генералами глупым американцам, пересыпая все обещаниями вскоре поотрубать головы тысячам пленных янки. Наконец грохот взрывов с соседних улиц стал слышен даже в его комментариях, и к всеобщему сожалению веселый дядька исчез буквально за час до окончательного взятия центра города. Удивительно, но арабская улица до самого последнего момента верила в его очевидную ложь, нелепость которой столь явно выпирала всему остальному миру. Вечерами, приходя в гостиницу, эксперты смеялись с иракской контрпропаганды как с хорошей комедии, но еще больше они смеялись, когда видели реакцию остального арабского мира на свержение статуй Саддама Хусейна в день падения Багдада. На лицах интервьюируемых застыло глупое выражение — неужели это правда, а как же обещания достопочтенного Мухаммеда-Саида Аль-Сахафа?


Как же развивались события, если на них смотреть гражданскими глазами? Если вкратце, то дело выглядело так.


20-го марта 2003 года коалиционными силами была произведена массивная атака крылатыми ракетами и бомбардировка «Стелсами». Цели в основном на юге Багдада, задача на уничтожение пяти ведущих иракских лидеров в их возможных резиденциях по данным разведки. Тогда же две крылатых ракеты ударили по дворцу Саддама (так называемый Фамильный Дворец) и по Министерству Планирования. Иракский Госплан был полностью разрушен, во дворце же разбомбили только бункер (как оказалось опять безрезультатно — Саддам от туда ушел еще за пару часов). Хотя косвенный результат был — как такая воздушная охота неплохо дезорганизует командные центры. Огонь велся с двух подводных лодок и четырех ракетных крейсеров из центра Залива. В тот же день Ирак ответил дальнобойным артиллерийским огнем и ракетным обстрелом по Кувейту. В городе и местах дислокации войск выла сирена и была дана химическая тревога, но ее быстро отменили. Ответным обстрелом с территории Кувейта (а точнее массированной артподготовкой перед наступлением) все артиллерийские точки у границы были подавлены в течение пары часов, и американские и британские силы выдвинулись к городку Умм-Каср, что практически на ирако-кувейтской границе. Вечером того же дня иракцы подожгли нефтяные месторождения под Басрой (самый юг Ирака, где его единственный выход к морю). Сами того не понимая, они создали неплохую дымовую завесу для подразделений коммандос, десантировавшихся с моря на полуостров Фав.


В ночь с 20-го на 21-е полуостров Фав и Умм-Каср взяты, хотя кое-где сохранились очаги сопротивления. Очаги незначительные, по американской военной терминологии такие именуются «карманами». Утром танки 01 Пехотной вышли на 150 км вглубь Ирака на подступы к городу Нассирия, а британский десант высыпался на еще уцелевшие нефтяные месторождения под Басрой (как оказалось, благодаря этой акции иракцам удалось поджечь всего 7 колодцев, те что запалили накануне). К середине дня потери убитыми составляли 8 бритов и 5 американцев с начала операции. Тогда уже американский десант высадился у границы с Сирией и захватил там два аэродрома, которые в спешном порядке стали готовиться под промежуточные перевалочные авиабазы. С Рутбаха десантники выдвинули легкий конвой к границе с Саудовской Аравией. Сауды в войне стойко не участвовали, но вроде позволяли перелив авиационного керосина на иракской границе в американские военные наливники. Наливники притащили прямо на захваченные аэродромы здоровыми транспортами, которые садились в красивейшем фейерверке термошашек-отвлекалок и с молитвами летчиков. Посадка тяжелого транспортного самолета в глубокий тыл врага на только что захваченный аэродром дело весьма рискованное. 21-го после обеда была завершена операция по захвату другого городка близ кувейтской границы — Сафвана. После этого путь на Басру был открыт, и туда выдвинулась 7-я Бронетанковая бригада вооруженных сил Ее Величества. Англичане обогнули Басру с северо-запада и изолировали находившиеся там иракские части. Вечером того же дня возобновилась весьма длительная, но как всегда прицельная бомбардировка Багдада, теперь в основном правительственных зданий и временных пунктов нахождения руководства в центре города. Подтверждений о гибели иракских шишек не поступало и вопросом оставалось — куда же целиться?


Нассирия, которую Геббельс-Аль-Сафах называл неприступной крепостью и булыжником, который выбьет американские зубы, навсегда лишив Америку ее знаменитой улыбки, пала после первого дня осады, правда исключительно в военно-стратегическом плане — 22-го марта 01-Пехотная разгромила противостоящую группировку, но до ликвидации легких стрелковых частей в самом городе было еще далеко. А вот под Басрой в этот день пошли интересные события — на западном направлении развернулось довольно упорное сопротивление, и бритишские «Челленджеры» медленно, но методично его давили. Иракские силы на самом юге оказались отрезанными от города и зажаты между двух огней — десантниками, теперь уже вместе с сухопутными частями, прошедших к Фаху по побережью и танками с севера. Видя абсолютную безвыходность, арабы побросали неплохо оборудованные позиции и разбежались, а около 2000 посдавалось в плен к бритам, несмотря на то, что те довольно долго держали «дезертирский коридор». Тогда же у англичан произошел весьма неприятный случай, повлекший семь одновременных смертей — два вертолета «Си Кинг» столкнулись в воздухе.


23-го марта американские танки обошли Самаву (или Самару — смотря как транскрибировать арабское имя этого города ) и подошли к Наджафу, за которым открывался путь на Кербалу и дальше на Багдад. Упорное «карманное» сопротивление в более южных городах все еще сохранялось, его давить не спешили, щадя жизни солдат коалиции — главной задачей было обеспечение безопасного продвижения вне городов. Такая тактика тоже имела свои неприятные стороны, например на следующий день бои в Нассирии возобновились и результатом стали десять человек убитыми и 12 пропавших без вести, разумеется это не о иракцах. Да даже в приграничных районах тут и там все еще возникали перестрелки. Тогда возникла шутка: «какую территорию контролирует американский солдат? Да ту, что под его ногами». Хотя это не совсем так — пустыню, а что ее собственно контролировать? Порядок в городах оставляли на потом (похоже, что «потом» по прошествию двух лет все еще не наступило).


С 23-го на 24-е был высажен спецназ на северо-востоке Ирака у города Сулеймания, что у ирано-иракской границы. Целью этого десанта был разгром баз радикальной группировки Ансар Аль-Ислам. 25-го день был непонятный — 7-я Бронетанковая бригада несколько отошла от Басры назад, и там начались массивные бомбардировки, а в Нассирии пришлось все же ввязаться в уличную войну. 26-го начались бои за Кербалу и так же продолжались бои в Нассирии. У этих городов в двух местах американские войска форсировали Евфрат. А под Наджафом случилась, пожалуй, самая большая битва с начала войны — там были сосредоточены основные части регулярной иракской армии, и вертолетам работы хватало по выискиванию и уничтожению бронетанковой техники и артиллерийских стволов. После них все уже тщательно утюжилось семидесятитонными «Абрамсами». Передовые части Кавалерийской дивизии первыми переправились через Евфрат у Нассирии и начали наступление на Кут, но туда были срочно переброшены дополнительные силы из Багдада и наступление пришлось притормозить, собирая более мощный кулак для такого дела. Интересная ситуация сложилась в самом междуречье — иракское командование разбросало свои части между юго-западным и юго-восточным направлениями, совершенно позабыв о том, что будет между ними. Полоса земли между Тигром и Евфратом оказалась относительно пустой, и этим воспользовались сразу после форсирования Евфрата под Кербалой. К вечеру передовые части подошли к самому Багдаду с юга, правда большего сделать не смогли — основные силы еще были связаны по городам южнее, а впереди была наиболее боеспособная Республиканская Гвардия. Прокатившись по иракским тылам и наделав там основательного шороху, танкисты-кавалеристы отступили обратно к реке, так как до взятия Кербалы было еще далеко, и оставлять такой клин было весьма опасно и чревато окружением из-за невозможности полноценного снабжения и усиления. И только в тот же день, наконец, полностью успокоили приграничные «карманы» в Умм-Касре.


27-го марта потоки гражданских беженцев пошли из Басры и Нассирии подальше от городских боев. В тот же день на курдской территории, что на севере Ирака началась массированная переброска воздушного десанта на аэродром Харир. Заработал второй фронт, пусть пока не очень мощный. В остальном ситуация оставалась прежней — продолжались бои под Нассирией, Самавой и Наджафом. Из Багдада срочно перебрасывались легковооруженные пехотные подразделения иракцев на усиление обороны Кербалы, но единственное по-настоящему горячее место оказалось под Наджафом — от туда пошли здоровые «Чинуки» с ранеными (транспортные вертолеты, напоминающие вагон с двумя винтами ), по телевидению замелькали кадры подбитой бронетехники (арабские горелые Т-72 особого интереса уже не вызывали и пресса с упоением смаковала кадры развороченных Брэдли и Абрамсов). Раненых эвакуировали в Кувейт и меньше в Катар, а также на корабль-госпиталь (только легко раненных). Все ранения средней тяжести и тяжелые немедленно грузились на специально оборудованные санитарные транспортники (напичканные реанимационным оборудованием самолеты, своего рода летающие операционные ) и незамедлительно переправлялись в Германию. Плечо первичной эвакуации выглядело в среднем так — оказание неотложной помощи сослуживцами на поле боя и немедленный вызов вертолета. Обычно прибывали старички-работяги «Хьюи» или любой отстрелявшийся и находившийся поблизости «Блэк Хок». В «Хьюи» сидел парамедик (фельдшер ), а эвакуация на «попутном» «Блэк Хоке» могла быть осуществлена без специального сопровождающего в перевалочный пункт, куда уже выходил более крупный «Чинук» с фельдшерской бригадой или даже с врачом (в случае если раненных оказывалось около десятка и более). Зачастую раненых умудрялись доставлять прямо на аэродром базирования, где уже была врачебная команда для оказания квалифицированной помощи в самом полном объеме. А затем сразу в самолет и на госпитальные базы в Европу для специализированного лечения. Такая оперативность позволяла заметно снизить боевые потери.


28-го тоже особых перемен не было. В Самаве воевали за дополнительные мосты, среди иракских сил становилась заметна дезорганизация — по-видимому сказались упорные бомбардировки всех командных центров, и координировать действия стало некому. Начались бомбардировки Мосула — самого северного города Ирака, не считая курдской зоны. Из-за растянутых путей подвоза стали ощущаться и неприятные вещи — атаки на конвои малыми партизанскими силами. Генерала Томми Фрэнкса частенько критиковали за его тактику ведения сражений сразу в нескольких местах и создания «рыхлого тыла». Однако уровень потерь был на порядок ниже прогнозируемых (военные ожидали более двух тысяч смертей, а получили менее двухсот за весь период активных боевых действий) и генерал был непреклонен в своей выбранной тактике. Он говорил, что при значительном техническом превосходстве американская армия может себе позволить «отсроченные тыловые бои», когда очаг сопротивления обходится стороной, и на его подавление выделяется лишь часть сил, а само подавление растягивается по времени. Конечно такое возможно лишь после того, когда противник уже достаточно побит, чтобы внезапно контратаковать противостоящую группировку. Полное доминирование в воздухе и высокая эффективность нового оружия позволяли почти стопроцентно удерживать такие очаги в рамках полной локализации — любые колонны подкреплений или передислокаций моментально уничтожались. Вообще заставить противника двигаться было самым желаемым в такой войне. А вот против человеческого фактора воевать сложнее — уже 29 марта под Наджафом состоялась первая атака смертника на машине, повлекшая 5 смертей солдат, стоявших на дорожном блокпосту. Хорошего в тот день было только то, что англичане наконец вошли в Басру.


30-го марта десант весьма успешно воевал на севере, с воздуха продолжалась прицельная атака на любые иракские запасы ГСМ, и в их частях стал заметен острый топливный дефицит. Чувствовалось, что готовятся к главной битве за Багдад — коалиционные формирования занялись чисткой тыла и усилением подвоза, продвижение по фронту резко замедлилось. Планировалось, что такая битва займет дней десять, не меньше. Для инспекторов наступила пора томительного ожидания, ведь их выезд на иракскую территорию полностью зависел от сроков взятия Багдада.


31-го марта бриты заняли Абу-Хасиб, городок всего в нескольких километрах к юго-востоку от Басры, в Нассирии взяли громадный склад с оружием и боеприпасами, а Наджаф наконец удалось полностью окружить, блокировав все входы-выходы и загнав остатки обороняющей его группировки в город. 1-го апреля произошла довольно крупная стычка под Кербалой у небольшого городка Хиндия, что в нескольких километрах от нее в глубь Междуречья. Арабов там побили довольно быстро, что позволило выдвинуть на передовые позиции северней самой Кербалы тяжелую дальнобойную артиллерию. Впервые американские «Палладины» (здоровенные самоходные гаубичные пушки ) получили возможность обстреливать пригороды Багдада. При таких обстрелах вовсю использовали управляемые снаряды — после потолкового зависания такой снаряд раскрывает маленькие стабилизаторы и летит на цель по указанию GPS (спутниковой системы координат ), что многократно увеличивает точность попадания при такой дальнобойной стрельбе. С Нассирией все еще до конца не разобрались, а риск городских атак заставил полностью переиграть систему форсирования Евфрата — от использования городских мостов в центре города пришлось отказаться, и силами инженерных частей быстро возвели дополнительную понтонную переправу в безопасной зоне подальше от города.


2-го апреля, наконец, заперли Кербалу в плотное кольцо. Иракские войска, попавшие в окружение, отступили в город, по сценарию подобному тому, что был в Нассирии и Наджафе. Ну и хорошо — вот там и сидите до поры до времени, главное нам дальше не мешайте. На Тигре под Кутом десантно-штурмовые подразделения маринов захватили мост, после чего фронт в Междуречье стремительно подпрыгнул вверх на север. Передовые части вернулись туда, где прогулялись ранее. В Наджафе, наконец, решились войти в город, сопротивление там заметно ослабло. Чего еще интересного в тот день то было? Захват аэродрома Хилля в ночь со 2-го на 3-е, а 3-го утром захват города Мусайиб, что между Кербалой и Багдадом. Там вроде особых сражений не было. В «тылах» продвижение вглубь окруженного Наджафа резко замедлилось — сказалось наличие спрятанной в городских кварталах артиллерии и довольно большого количества «непримиримых». Вертолет наш, транспортно-боевой «Блэк Хок», сбили под Кербалой, вроде как из обычного «Калаша»… Вот под Кутом дела пошли неплохо — за день фронт продвинули километров на восемьдесят и подошли вплотную к Багдаду. А уже 4-го апреля войска вошли на территорию Багдадского аэропорта. Честно сказать, то столь быстрого развития событий не ожидалось.


В ночь с четвертого на пятое первый гражданский судмедэксперт — им был британе


Содержание:
 0  вы читаете: Командировка : Андрей Ломачинский  1  Глава 1 : Андрей Ломачинский
 2  Глава 2  : Андрей Ломачинский  3  Глава 3 : Андрей Ломачинский
 4  Глава 4 : Андрей Ломачинский  5  Глава 5 : Андрей Ломачинский
 6  Глава 6 : Андрей Ломачинский  7  Глава 7 : Андрей Ломачинский
 8  Глава 8 : Андрей Ломачинский  9  Глава 9 : Андрей Ломачинский
 10  Глава 10 : Андрей Ломачинский  11  Глава 11 : Андрей Ломачинский
 12  ЧАСТЬ II (Золотая пуля) : Андрей Ломачинский  13  Глава 13 : Андрей Ломачинский
 14  Глава 14 : Андрей Ломачинский  15  Глава 15 : Андрей Ломачинский
 16  Глава 16 : Андрей Ломачинский  17  Глава 17 : Андрей Ломачинский
 18  Глава 18 : Андрей Ломачинский  19  Глава 19 : Андрей Ломачинский
 20  Глава 20 : Андрей Ломачинский  21  Глава 21 : Андрей Ломачинский
 22  Глава 22 : Андрей Ломачинский  23  Глава 12 : Андрей Ломачинский
 24  Глава 13 : Андрей Ломачинский  25  Глава 14 : Андрей Ломачинский
 26  Глава 15 : Андрей Ломачинский  27  Глава 16 : Андрей Ломачинский
 28  Глава 17 : Андрей Ломачинский  29  Глава 18 : Андрей Ломачинский
 30  Глава 19 : Андрей Ломачинский  31  Глава 20 : Андрей Ломачинский
 32  Глава 21 : Андрей Ломачинский  33  Глава 22 : Андрей Ломачинский
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap