Наука, Образование : Деловая литература : Как это делается - Финансовые, социальные и информационные технологии : Неизвестен Автор

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0

вы читаете книгу

ИНСТИТУТ КОММЕРЧЕСКОЙ ИНЖЕНЕРИИ

Исследования и разработки

Выпуск 3

*Как это делается: *

Финансовые, социальные и информационные технологии

О Г Л А В Л Е Н И Е

Предисловие

_I. Немного теории_

+ Р.И.Капелюшников "Что такое права собственности?" + Р.И.Капелюшников "Категория трансакционных издержек" _II. Немного размышлений _

+ С.А.Трухачев "Чековые инвестиционные фонды: наброски к политэкономии" + А.И.Левенчук "Финансовая сеть" + С.Б.Мирзоев "Возможны ли в России свободные экономические зоны. (Опыт выдвижения концепции правового обеспечения свободной экономической зоны)" + Я.Ш.Паппэ "О статусе актов законодательной власти в переходный период" + С.Г.Кордонский "Итоги реформы: взгляд социолога" _III. Немного проектов и ноу-хау _

+ В.В.Агроскин, А.И.Левенчук "Либеральный вариант построения фондового рынка в России" + А.И.Левенчук "Маркетинг либерализма" + С.А.Бебчук "Школа для тех, кому больше всех надо" + А.И.Левенчук "Заметки по организации рабочих встреч (или о "душевных обсуждениях")" + А.И.Левенчук "Как сделать модель полезной пользователю"

------------------------------------------------------------------------------Ответственные редакторы:

к.э.н. Паппэ Я.Ш.

Бочарова И.А.

Сборник издан при содействии АО "ФинансИст" ------------------------------------------------------------------------------(C) Institute of Commercial Engineering

------------------------------------------------------------------------------

ПРЕДИСЛОВИЕ РЕДАКТОРОВ

Институт Коммерческой Инженерии представляет свой третий сборник. Мы надеемся, что он действительно является "инженерным". Сборник рассчитан прежде всего на практиков - предпринимателей, менеджеров, финасистов, политиков (хотя и исследователям, надеемся, он будет небезинтересен). Основная задача, которая стояла перед его авторами и редакторами - помочь читателю найти его собственные решения его проблем и способы реализации его проектов.

Наиболее прямо на эту цель работает, конечно, третий раздел. В его статьях работа доведена не только до конкретных проектов, но и до методических и нормативных материалов (например, проект Закона о ценных бумагах, принятие которого, на взгляд авторов, обеспечило бы максимально свободное и успешное развитие фондового рынка в России).

Но удачные проекты и "ноу-хау" не рождаются на ровном месте. По крайней мере, так не бывает в Институте Коммерческой Инженерии. У нас они всегда появляются как результат аналитических проработок, а также осмысления современной теории. И мы решили не скрывать эту подводную часть айсберга. Что и определило замысел и структуру сборника.

Сборник открывается двумя статьями Р.Капелюшникова о теории прав собственности. Нам кажется, что эта теория сейчас является самым полезным для российских предпринимателей и менеджеров разделом теоретической экономики и юриспруденции. Это подтверждается и тем фактом, что вышедшая в 1991 году брошюра того же автора "Экономическая теория прав собственности" оказалась очень популярной в деловых кругах и быстро стала библиографической редкостью. Включенные в сборник статьи представляют собой избранные главы готовящегося к печати фундаментального учебного пособия, в распространении которого Институт Коммерческой Инженерии рассчитывает принять активное участие.

Во втором разделе собраны аналитические статьи. С.Трухачев рассматривает текущее поведение и перспективы чековых инвестиционных фондов. Он выделяет важнейшие, с его точки зрения, проблемы управления ЧИФами и намечает теоретические контексты, в рамках которых эти проблемы можно исследовать.

Статья А.Левенчука "Финансовая сеть" посвящена проблемам фондового и финансового рынков России. Предлагаемый в ней подход ориентирован на их развитие и интеграцию без осуществления каких бы то ни было навязываемых сверху глобальных проектов. Он, напротив, предусматривает, что "правила игры" на этих рынках задаются одновременно разными участниками с разных сторон.

В статье С.Мирзоева представлен взгляд юриста на проблему свободных экономических зон. В настоящее время в России "проектировщиками" свободных зон чаще всего выступают экономисты, оргуправленцы, администраторы. И потому считается, что главное качество экономико-организационного проекта, а юридическое оформление - дело техники и лоббистской мощи. В противоположность этому С.Мирзоев утверждает, что юридическое оформление свободной экономической зоны - не задача, а проблема. И потому, для каждой СЭЗ, наряду с экономико-организационной, должна выдвигаться и специальная юридическая концепция.

В статье Я.Паппэ высказывается гипотеза о том, почему большинство принимаемых сейчас законов не работает так, как это задумывалось их авторами. Исходя из нее, выдвигаются некоторые условия, которым должны удовлетворять акты законодательной власти, чтобы можно было надеяться на их исполнение.

С.Кордонский предпринимает попытку макросоциологического анализа процессов трансформации росийского общества в 1992-93 годах. Автор приходит к выводу, что основные изменения произошли не в экономической, а в социально-политической сфере. Это ликвидация государства как генератора определенности административных статусов и как формы сопряжения экономических и политических отношений в системе властных институтов.

Как уже говорилось, третий раздел - прикладной. Но, как ни странно, в названиях именно его статей впервые появляется слово "либерализм". Появляется оно не для того, чтобы заявить о своих политических взглядах (хотя авторы действительно являются либералами). Либерализм для нас - это не только идеологическая и теоретическая доктрина. Это еще и богатейшая эвристическая основа для построения конкретных технологий (финансовых, социальных и пр.) для решения конкретных проблем. Причем, таких технологий, которые в условиях современной России оказываются и будут оказываться максимально эффективными.

Именно поэтому удалось создать и начать реализовывать "рыночный" проект продвижения либеральных идей либеральными же средствами (статья "Маркетинг либерализма"). По той же причине либеральные принципы организации рынка ценных бумаг, излагаемые в статье В.Агроскина и А.Левенчука, оказались столь легко и естественно формализуемы в виде проекта закона "О ценных бумагах и фондовых биржах". (Публикация этого проекта, выполненного по заказу Рабочего центра экономических реформ Правительства РФ, в нашем сборнике связана, помимо прочего, и с тем, что он будет внесен в Государственную Думу в качестве одного из альтернативных вариантов. Обсуждение планируется на осень 1994 года.)

К первым двум статьям раздела органично примыкает статья С.Бебчука "Школа для тех, кому больше всех надо". Если бы у редакторов было право заменить это экстравагантное название, то их вариант был бы - "Свободная школа для свободных людей". Заметим, что данный проект тоже уже воплощается в жизнь его автором. Описываемая в статье школа 1 сентября 1994 года примет первых учеников.

Завершают раздел и весь сборник две статьи А.Левенчука, в которых излагаются уже не проекты, а технологии, доведенные до уровня алгоритма или инструкции для пользователя. В первой статье описана техника проведения междисциплинарных рабочих встреч, неоднократно проверенная и доказавшая свою эффективность на самых "крутых" аудиториях. Во второй излагается оригинальная методика того, как "выжать" из компьютерной модели максимум информации для пользователя.

Я.Ш.Паппэ.

И.А.Бочарова ------------------------------------------------------------------------------

------------------------------------------------------------------------------

Р.Капелюшников ЧТО ТАКОЕ ПРАВО СОБСТВЕННОСТИ?

------------------------------------------------------------------------------*Данная статья впервые была опубликована в составе сборника материалов Института коммерческой инженерии "Как это делается: финансовые, социальные и информационные технологии", выпуск 3, апрель 1994 года. * ------------------------------------------------------------------------------

1. Понятие прав собственности: два определения.

Право собственности - одно из фундаментальных понятий эко номической и социальной теории. К раскрытию его смысла можно попытаться подойти как бы с двух сторон - "извне" и "изнутри". Анализ может вестись либо на макроуровне (уровне всего общества), либо на микроуровне (уровне индивидуального поведения). В первом случае предметом обсуждения становится режим собственности как целостная система, во втором - отдельные права как составные элементы этой системы.

Среди множества существующих определений прав собственности, наверное, два выражают их смысл точнее всего. С точки зрения выполняемой социальной функции права собственности предстают как определенные "правила игры", регулирующие взаимоотношения между людьми по поводу ограниченных (редких) ресурсов, а с точки зрения их внутреннего содержания - как "пучки правомочий", имеющиеся у каждого агента. И то, и другое нуждается, конечно, в дальнейшей конкретизации.

*Права собственности как санкционированные поведенческие нормы*. Воспользуемся развернутой характеристикой, принадлежащей американским экономистам С.Пейовичу и Э.Фьюроботну (21, с.3.). "Права собственности понимаются как санкционированные поведенческие отношения, возникающие между людьми в связи с существованием благ и касающиеся их использования. Эти отношения определяют такие нормы поведения по поводу благ, которые любое лицо должно или соблюдать в своих взаимодействиях с другими людьми, или же нести издержки из-за их несоблюдения. Термин "благо" используется в данном случае для обозначения всего, что приносит человеку полезность или удовлетворение. Таким образом, и этот пункт важен, в контексте нового подхода понятие прав собственности распространяется на все редкие блага. Оно охватывает полномочия как над материальными объектами,.. так и над "правами человека" (право голосовать, печатать и т.д.). Господствующая в обществе система прав собственности есть в таком случае сумма экономических и социальных отношений по поводу редких ресурсов, в рамках которой отдельные члены общества противостоят друг другу".

В этом определении как бы заявлены основные темы, разработкой которых занята теория прав собственности. Выделим в нем важнейшие моменты.

1. Термином "собственность" обозначаются не какие-то материальные или нематериальные объекты - станки, земельные участки, научные открытия, литературные произведения и т.п., а определенные наборы прав: "Не ресурс сам по себе является собственностью; пучок или доля прав по использованию ресурса вот что составляет собственность. Слово "собственность" в своем первоначальном значении относилось только к праву, титулу, интересу, и ресурсы могли называться собственностью не больше, чем они могли называться правом, титулом или интересом" (19, с. 17). К сожалению, в обыденном языке понятие "собственность" чаще всего употребляется в значении "объект собственности". Этим объясняется вынужденное удвоение терминов и употребление выражения "право собственности" вместо просто "собственность".

2. Отношения собственности понимаются как отношения именно между людьми, а не как отношения "человек/вещь": "...термином права собственности обозначаются отношения между людьми в связи c использованием редких благ, а не отношения между людьми и вещами" (32, с. 13).

Чтобы подчеркнуть этот момент, отношения собственности можно было бы обозначить как фактически действующую в обществе систему исключений из доступа к материальным и нематериальным благам (понимая под "доступом" все множество возможных решений по поводу ресурса, не обязательно связанных лишь с физическим воздействие на него). Таким путем задается матрица взаимодействий между теми, у кого нет доступа к какому-либо ресурсу, и теми, кому он открыт. Отсюда ясно, что в отличие от технологического отношения, которое может выступать в виде простейшей связки "субъект - объект", отношение собственности всегда включает как минимум три составляющих: "собственник - предмет собственности - несобственник". Поэтому система исключений из доступа к имеющимся в обществе ресурсам как бы содержит в свернутом виде все способы потенциальных взаимодействий между экономическими агентами по поводу их использования.

3. Понятие прав собственности напрямую связано с центральной проблемой экономической науки, проблемой редкости, так как их установление имеет смысл только по отношению к ограниченным (редким) ресурсам: "...без какой-либо предпосылки редкости бессмысленно говорить о собственности и справедливости" (35, с. 320). В мире ограниченных ресурсов неизбежно возникновение конфликтов по поводу их использования. Установление прав собственности не устраняет эти конфликты, но определенным образом их ограничивает и упорядочивает. Американский философ Р.Дворкин сравнил роль прав в человеческих взаимоотношениях с ролью "козырей" в карточной игре: ссылки на права разрешают споры о доступе к редким благам, так как они не "побиваются" никакими другими аргументами (20.

Установление прав собственности уменьшает неопределенность экономической среды, делая ее более стабильной и предсказуемой. Поэтому их и можно назвать "правилами игры". Различные "правила игры" могут оказываться более и менее удачнымии. Их развитие, отбор и замена определяются тем, насколько успешно они справляются с урегулированием действительных и недопущением потенциальных конфликтов.

4. Права собственности носят всеохватывающий характер и могут наделять властью как над материальными, так и концептуальными объектами - вплоть до неотчуждаемых личных свобод. Это относится и к самим правам, которые так же, как и другие бестелесные объекты, могут составлять предмет собственности. Так появляются сложные многоступенчатые конструкции, где права низшего уровня оказываются объектом прав среднего уровня, те в свою очередь - объектом прав высшего уровня и т.д. (Скажем, опцион есть право на приобретение акций какой-либо компании, то есть право на получение прав по контролю за ее деятельностью и участию в ее доходах.)

5. Отношения собственности рассматриваются как санкционированные обществом, но не обязательно государством. Они могут закрепляться и охраняться не только силой государства в виде законов и судебных решений, но и авторитетом традиций, неписанных обычаев, нравственных и религиозных заповедей и т.п.

6. Правам собственности приписывается поведенческое значение. Они действуют как своеобразные стимулы, увеличивая издержки одних способов поведения и повышая привлекательность других. Теория прав собственности отнюдь не предполагает, что достаточно принять закон, чтобы он выполнялся. Несанкционированное (отклоняющееся) поведение остается в поле ее зрения и понимается экономически: запреты и ограничения не устраняют его, а действуя как отрицательные стимулы, повышают связанные с ним издержки (в виде возможного наказания). И соблюдение, и нарушение норм превращаются в акты рационального экономического выбора.

*Право собственности как набор частичных правомочий*. Историки права выделяют две основных традиции в понимании права собственности - континентальную и англосаксонскую. Первая считала необходимой концентрацию всех прав собственности на объект в руках одного владельца, рассматривая случаи рассредоточения правомочий среди нескольких лиц как феодальные пережитки. Ее классическим воплощением стал Кодекс Наполеона, где частная собственность провозглашалась не только "священной и неприкосновенной", но и "неограниченной и неделимой". В противоположность этому англосаксонская правовая традиция удержала многие институты феодального права, допуская, в частности, возможность раздробления собственности на какой-либо объект на правомочия нескольких лиц. Несомненно, вторая традиция отличается большей гибкостью и реализмом. Единое и неделимое право - не более чем идеальная конструкция, а в реальной жизни - и в прошлых веках, и в нынешнем - отдельные правомочия всегда вступали в разнообразнейшие сочетания и могли каждое по отдельности принадлежать разным лицам. Расщепление права на частичные правомочия нормальная практика, которую неверно было бы расценивать как свидетельство эрозии частной собственности.

Англосаксонская традиция является в настоящее время преобладающей и берется за основу при кодификации права на международном уровне. Специалисты отмечают, что свойственные ей гибкость и пластичность больше отвечают сложным экономическим, социальным и политическим реалиям современного общества (1, с. 17-18). Некоторые историки права выстраивают такой хронологический ряд: домодернистская система, допускавшая дробление права собственности среди множества частичных держателей (феодальная эпоха); модернистская, считавшая необходимым соредоточение правомочий в руках единственного собственника (эпоха "классического" капитализма); постмодернистская, рассматривающая право собственности как набор правомочий, которые могут бесконечно делиться, комбинироваться и рекомбинироваться (20 столетие).

Ангосаксонская правовая традиция оказала несомненное влияние на формирование исходных представлений теории прав собственности. Право собственности определяется в этой теории как набор допустимых экономических решений, или как "пучок частичных правомочий". При этом сама классификация прав и форм их защиты может производиться по различным критериям, в зависимости от характера изучаемых проблем.

Исчерпывающий перечень правомочий включал бы права на использование ресурса, его потребление, разрушение, видоизменение, улучшение, управление, продажу, дарение, завещание, сдачу в аренду, предоставление в качестве залога, получение от него дохода и др. Ему противостоит симметричный перечень ограничений, распространяющийся на всех не-собственников. Это запреты на присвоение ресурса, конфискацию, порчу, загрязнение, пересечение, использование без разрешения и др., которые свидетельствуют о признании права собственности данного индивидуума другими членами общества. Правомочия говорят о том, как может поступать собственник, ограничения - о том, что не вправе делать не-собственник.

Такое сочетание прав и ограничений очерчивает "зону приватности", которая оказывается ограждена от вторжений извне и в пределах которой каждый агент может поступать по собственному усмотрению, никому не давая отчета - ни государству, ни другим частным лицам.

Из понимания права собственности как набора допустимых экономических решений следует, что любой акт обмена есть не что иное как обмен пучками правомочий. Это - базовое представление для всего экономического анализа прав собственности. Идея, что рыночный обмен представляет собой обмен пучками правомочий, не нова. В прошлом веке ее высказывал Е.Бем-Баверк (10, с. 64), но затем она была надолго предана забвению.

Следовательно, любой товар - это определенная сумма не только его потребительских или производственных характеристик, но и сопряженных с ним прав и ограничений. Его ценность и денежная цена зависят как от первых, так и от вторых: "Когда на рынке заключается сделка, обмениваются два пучка прав собственности. Пучок правомочий обычно прикрепляется к определенному физическому благу или услуге, но именно ценность прав определяет ценность обмениваемых товаров: вопросы, относящиеся к формированию и структуре компонентов пучка прав, предшествуют вопросам, которые большей частью интересуют экономистов. Они принимают обычно пучок прав как данный и ищут объяснение, чем определяются цена и количество подлежащего обмену товара, к которому относятся эти права" (19, с. 347).

Чем шире набор правомочий, закрепленных за ресурсом, чем точнее они определены и надежнее защищены, тем выше его полезность. Так, собственная вещь и вещь, взятая напрокат, имеют разную полезность для потребителя, даже если физически они совершенно идентичны. Дом имеет разную ценность, когда домовладелец вправе запретить строить вблии него бензоколонку и когда он такой возможности лишен. Продавец вынужден предлагать в акте обмена большее физическое количество того же самого блага, если закрепленные за ним правомочия серьезно ограничены.

Пучки правомочий, относящиеся к различным ресурсам, определяют последствия, которые придется нести собственнику за принимаемые им решения. Поэтому они влияют на выбор и характер использования ресурсов.

Отсюда понятна связь рынка с рассредоточением прав собственности. Сдвиги в законодательстве фактически меняют состав товаров, выносимых на рынок. Экономические агенты не могут передать в обмене больше правомочий, чем они имеют. Поэтому расширение или сужение имеющихся у них прав будет вести к изменению условий и масштабов обмена (увеличению или уменьшению числа сделок в экономике). 2. "Полное" либеральное право частной собственности.

Исходным пунктом при разработке теории прав собственности стало обращение к "чистому" режиму частной собственности. Частная собственность представляет в известном смысле простейший для анализа случай, поскольку она создает "зоны приватности", внутри которых каждый собственник оказывается автономен в принятии экономических решений и в получении от них результатов. "Полное" право частной собственности задает определенный стандарт, отклонения от которого означают движение в направлении иных правовых режимов. Это, разумеется, идеальный тип, никогда не встречавшийся в реальности в чистом виде. Тем не менее такая гипотетическая конструкция помогает понять многие особенности реально существующих форм собственности.

Чистый режим частной собственности предполагает, что собственник наделен полным и исчерпывющим пучком правомочий и что они надежно защищены от чьего бы то ни было вмешательства. Определение "полного" либерального права частной собственности, которое к настоящему времени стало уже хрестоматийным, было предложено английским юристом А. Оноре. Оно включает 11 элементов:

1. право владения, т.е. исключительного физического контроля над вещью; 2. право пользования, т.е. личного использования вещи; 3. право управления, т.е. решения, как и кем вещь может быть использована; 4. право на доход, т.е. на блага, проистекающие от предшествующего личного пользования вещью или от разрешения другим лицам пользоваться ею (иными словами - право присвоения); 5. право на "капитальную ценность" вещи, предполагающее право на отчуждение, потребление, промотание, изменение или уничтожение вещи; 6. право на безопасность, т.е. иммунитет от экспроприации; 7. право на переход вещи по наследству или по завещанию; 8. бессрочность; 9. запрещение вредного использования, т е. обязанность воздерживаться от использования вещи вредным для других способом; 10. ответственность в виде взыскания, т.е. возможность отобрания вещи в уплату долга; 11. остаточный характер, т.е. ожидание "естественного" возврата переданных кому-либо правомочий по истечении срока передачи или в случае утраты ею силы по любой иной причине (23, с. 112-128). Попробуем сначала ответить на вопрос, какой принцип положен в основу приведенной классификации. Выделение частичных правомочий производится в ней применительно к границам, отделяющим собственника и имеющиеся у него ресурсы от других собcтвенников. Имеются в виду, конечно, не физические, а социальные границы, как бы "окаймляющие" ресурс, принадлежащий агенту. Развивая эту метафору, можно было бы сказать, что право владения подразумевает не более чем возможность "обведения" подобных границ вокруг ресурса; право пользования возможность совершать с ресурсом, оставаясь в заданных границах, какие угодно действия; право управления - возможность "впускать" в очерченную этими границами зону других агентов; право на доход - возможность "раздвигать" эти границы так, чтобы внутри них оказывались все новые объекты (блага), полученные в результате использования ресурса; право на капитальную ценность возможность охвата этими границами не только текущих, но и предстоящих плодов от его использования; иммунитет от экспроприации недопустимость их пересечения другими агентами; право на наследование и завещание - возможность определять условия и порядок "вхождения" внутрь границ будущих собственников; запрещение вредного использования - недопустимость выхода отрицательных результатов от пользования ресурсом за установленные вокруг него границы и т.д.

Существование частной собствености (или хотя бы некоторых ее элементов) является важным аспектом свободы, и в этом смысле она представляет собой самодовлеющую ценность. Но помимо этого она имеет и огромное инструментальное значение, способствуя, как будет показано ниже, повышению экономической эффективности и поощрению нововведений.

Право собственности - не просто арифметическая сумма правомочий, а система взаимосвязанных элементов. Их взаимозависимость проявляется в том, насколько ограничение какого-либо правомочия (вплоть до полного его устранения) влияет на возможность реализации остальных правомочий. Например, право пользования не связано жестко с правом на отчуждение вещи. Но обратное неверно: право на передачу вещи неизбежно предполагает, что, по крайней мере, какая-то часть прав на пользование или доход у собственника имеется (иначе обмен с ним ни для кого не имел бы смысла). Жесткое ограничение права на получение дохода от ресурса (скажем, в виде сверхвысокого налога) может вести к к полной утрате заинтересованности в его использовании. Собственник никак не будет защищать имеющееся у него право пользования, как если бы он был лишен его (13, с. 52).

Остановимся подробнее на некоторых наиболее важных и интересных частичных правомочиях из списка Оноре. Примером обособления права на владение может служить отдача вещи в залог или на хранение.В подобной ситуации держатель ресурса обладает правом исключения из доступа к нему всех прочих агентов, но лишен возможности использовать его в своих интересах. Право управления означает, что собственник может передоверять принятие решений другим лицам, на устанавленных им самим условиях. Право пользования охватывает все бесконечное множество способов использвания ресурса, не конкретизируя их и не делая между ними различия. Никто не вправе указывать собственнику, что именно надлежит делать с ресурсом, решения вырабатываются им самостоятельно, в соответствие с его личными предпочтениями. При этом помимо положительных он вправе принять и отрицательные решения о неиспользовании ресурса (его консервации). Точно так же и право на отчуждение допускает не только обмен имеющимися у собственников правомочиями, но и обмен добровольно взятыми ими на себя ограничениями (обязательствами о воздержании от пользования своими правами). Например, отношения на рынке труда нередко строятся по принципу имплицитного (неявного) контракта, когда в обмен на отказ работников от требований о повышении заработной платы в период бума фирмы берут на себя обязательство не снижать ее в период спада. Обмен взаимными ограничениями лежит в основе любых социальных институтов. Устойчивые формы переплетения прав и взаимных ограничений имеют такое большое значение, что закон придает некоторым из них статус юридических лиц. Промышленная корпорация, профсоюз, политическая партия, церковь, государство - все это примеры подобных квази-личностей. (То, что это фиктивные личности, видно хотя бы по тому, что невозможно себе представить, как они могли бы нести уголовную ответственность.) Закон идет на это, чтобы организации, возникающие в результате сложного переплетения множества разнообразных индивидуальных прав и ограничений, не оказывались в неравном положении по сравнению с индивидуальными агентами. Закон в этом смысле нейтрален к личностям собственников.

Особого внимания заслуживают правомочия 5 (право на капитальную ценность) и 9 (запрещение вредного использования). Право на капитальную ценность ресурса американский философ Л.Беккер считает наиболее фундаментальным. Все остальные элементы, по его мнению, представляют собой примеры защиты, расширения, ограничения или разработки этого основного правомочия. Оно предполагает, что экономические агенты могут не только уничтожать, преобразовывать, и использовать принадлежащие им ресурсы в процессе производства и потребления, не только передавать их или сдавать в аренду, но и извлекать их полную ценность при отчуждении в акте обмена. Действительно, так как рыночная цена любого блага соответствует капитализированной (дисконтированной) величине потока ожидаемых выгод за весь срок его службы, то продав это благо на рынке, собственник получает возможность уже сегодня приобщиться к экономическим результатам от его будущего вероятного использования. Причем это могут быть результаты, реальное получение которых даже выходит за горизонт его физического существования. Скажем, изобретатель, продавая свое открытие на рынке, приобщается к выгодам, которые оно, может быть, начнет давать только тогда, когда его самого уже не будет в живых.

Естественно, что такая приобщенность к будущим результатам распространяется на решения как повышающие, так и понижающие капитальную ценность ресурса. Поэтому экономические агенты оказываются заинтересованы в учете даже тех отдаленных положительных и отрицательных последствий своей текущей деятельности, которые реально смогут начать сказываться лишь на жизни будущих поколений.

Правомочие 9 - запрещение вредного использования - занимает особое место в "полном" определении права частной собственности. Оно говорит об ограничениях, а не об имеющихся возможностях, в отличие от остальных элементов из списка Оноре. Смысл этого правомочия состоит в том, что даже присутствие всех элементов из "полного определения" не делает право собственности неограниченным.

Равенство прав требует симметричных ограничений взаимного плана. Ограничения на права собственности каждого индивидуума вытекают из признания им прав собственности других индивидуумов. В обмен на свой отказ от поведения, способного причинить ущерб чужому имуществу, он рассчитывает на такой же отказ от других по отношению к своему. Поэтому даже в идеальной ситуации право частной собственности могло бы быть названо "полным", но не "неограниченным". "Полнота" в данном случае означает, что оно было бы стеснено наименьшим из всех возможных числом ограничений.

Это переводит проблему в более привычную для экономической теории плоскость. Задача максимизации целевой функции в заданных ограничениях встречается в ней, возможно, чаще, чем какиелибо другие. В "полном" определении права частной собственности речь по существу идет о том же: о максимизации свободы принятия экономических решений при условии непричинения вреда другим.

Важно уточнить, что запрещение вредного использования касается только физических характеристик ресурсов, но не их меновой ценности. Оно не распространяется на нанесение ущерба косвенным путем - посредством снижения рыночной ценности ресурсов, принадлежащих кому-то другому. Предприниматель не вправе разорить конкурента, устроив поджог на его фабрике, но он вправе разорить его, резко повысив эффективность собственного производства. Запрещение действий, изменяющих ценность чужого имущества, (как это практиковалось в средневековых цехах) означало бы ограничение свободы конкуренции и отрицание принципа равных прав. Например, получалось бы, что потенциальные конкуренты были бы лишены права заниматься деятельностью, которой свободно занимаются уже действующие в данной отрасли агенты.

Однако в мире, где происходящие изменения оказываются результатом сложного переплетения множества индивидуальных решений, установить, от кого именно они исходят и касаются ли они только меновой ценности ресурсов или ограничивают свободу деятельности других людей, можно лишь с большой долей приблизительности. Например, установление монопольно высокой цены, как правило, влечет за собой санкции со стороны государства, тогда как действия по "сбиванию" цены никак не ограничиваются, хотя, казалось бы, и то, и другое не затрагивает физических характеристик ресурсов. Поэтому в том, что признается, а что не признается обществом вредным использованием, всегда присутствует элемент условности, социальной конвенции.

Из 11 элементов, входящих в "полное" определение частной собственности, можно составить внушительное количество комбинаций. Однако, по мнению Л. Беккера, не все из этих сочетаний заслуживают названия права собственности. Таковыми могут быть признаны право на "капитальную ценность" даже взятое отдельно; любая комбинация с его включением; любая пара из первых четырех элементов (право владения, право пользования, право управления и право на доход) с добавлением к ней права на безопасность и т.д. Во всяком случае один из первых пяти элементов обязательно должен присутствовать в связке, которая могла бы составить право собственности. Но даже при этим оговорках число осмысленных сочетаний оказывается равно 1,5 тыс., а если учесть их варьирование по субъектам и объектам права, то разнообразие форм собственности становится поистине "устрашающим" (9, с. 21).

Правда, с точки зрения экономической теории такой подход с жестко проводимой границей между ситуациями, где есть право собственности и где оно отсутствует, не вполне корректен. Даже если какие-то сочетания правомочий нельзя признать "правом собственности" в полном смысле слова, то это не значит, что они не могут отпочковываться и принадлежать кому-либо в таком усеченном виде. Право собственности - это непрерывный ряд, а не фиксированная точка. По замечанию А. Алчяна и Г. Демсеца, в какой мере то или иное правомочие на вещь принадлежит собственнику, можно судить по тому, насколько его решение будет предопределять ее действительное использование. Если существует вероятность, равная единице, что решение собственника, выражающее реализацию им какого-либо правомочия, и в самом деле без малейших отклонений будет выполняться в процессе использования ресурса, то тогда можно сказать, что собственник обладает абсолютным правомочием на этот ресурс (3, с. 17).

Определяя право частной собственности, экономисты ограничиваются обычно более коротким перечнем его составляющих. Но принципиальный подход к праву собственности как набору частичных правомочий остается тем же. Обычно выделяются следующие основные классы правомочий, образующих полное право частной собственности: "Благо или имущество определяется как находящееся в частной собственности тогда и только тогда, когда три отличительных признака связаны с правами на обладание им. Во-первых, исключительное право пользования (или решения о пользовании) благом, которое может рассматриваться как право на исключение других индивидуумов из его использования. Во-вторых, исключительное право на получение дохода от использования вещи. В-третьих, полное право на передачу или свободное "отчуждение" имущества, которое включает право заключать контракты и выбирать их форму. Эта структура прав, определяющая частную собственность, является, конечно, идеализацией, предназначенной для теоретического анализа; на практике исключительность и передаваемость прав являются вопросами степени" (13, с. 51). (При этом последний из названных признаков подразумевает возможность передачи правомочий как всех вместе, так и каждого по отдельности.)

По сути это классический набор прав владения, пользования и распоряжения. Подобный перечень можно считать стандартным для теоретиков прав собственности. (Ср., например, классификацию С. Пейовича: "Право собственности на имущество состоит из следующих правомочий: 1) права пользования имуществом (usus); 2) права пожинать приносимые им плоды (usus fructus); 3) права изменять его форму и субстанцияю (abusus) и 4) права передавать его другим лицам по взаимно согласованной цене. Последние два правомочия определяют право собственника на осуществление изменений в ценности его имущества и представляют собой фундаментальные компоненты права собственности" (31, с. 3).) 3.Частная собственность и экономическая эффективность.

"Полный" набор прав частной собственности обладает важными информационными и мотивационными преимуществами. Он побуждает экономических агентов сообщать через рыночные цены истинную информацию о своих производственных возможностях и потребительских предпочтениях. Он подталкивает их к принятию наиболее эффективных решений, повышающих благосостояние всего общества. Эти преимущества обеспечиваются такими его свойствами как исключительность, отчуждаемость, дробимость и расширяемость. Им в теории прав собственности придается первостепенное значение.

Исключительность означает, что все, кроме самого собственника, исключены из доступа к ресурсу. Отчуждаемость предполагает отсутствие ограничений на свободную продажу и передачу правомочий. Дробимость позволяет расщеплять право собственности на отдельные правомочия и образовывать из них новые комбинации. Расширяемость подразумевает распространимость частной собственности на все существующие ресурсы - как настоящие, так и будущие. Эти характеристики частной собственности способствуют максимизации социального продукта.

1. В силу исключительности права частной собственности на собственника и только на него падают все отрицательные и положительные результаты от пользования ресурсом. Он оказывается заинтересован в максимально полном их учете при планировании своей деятельности. Приписывание чистого дохода от использования ресурса его собственнику дает стимул к максимизации этого чистого дохода. Он может выбрать тот вариант действий, который наиболее эффективен и предпочтителен: "чем определеннее права частной собственности,.. тем сильнее для него стимул учитывать те выгоды или тот ущерб, которые его решения приносят другим индивидуумам" (18, с. 4).

2. Отчуждаемость позволяет передавать благо в ходе обмена тому агенту, который готов предложить за нее наивысшую цену (т. е. тому, для кого оно представляет максимальную ценность). Тем самым обеспечивается эффективное размещение ресурсов, поскольку в ходе обмена они переходят от менее производительных употреблений к более производительным, от лиц, меньше их ценящих, к лицам, ценящим их больше. При ограничении свободы на передачу прав не все возможности для взаимовыгодного обмена будут исчерпаны.

Отчуждаемость способствует оптимальному размещению ресурсов не только в пространстве, но и во времени. Как мы видели, возможность выручить при обмене капитальную ценность ресурса приучает экономических агентов к дальновидности, заставляет учитывать не только ближайшие, но и отдаленные последствия принимаемых ими решений (простирающиеся, возможно, даже за горизонт их собственной жизни).

3. Благодаря дробимости частной собственности частичные правомочия могут беспрепятственно отпочковываться, дифференцироваться, комбинироваться и рекомбинироваться. Перегруппировка правомочий может принимать две формы. Во-первых, весь набор прав на ресурс может принадлежать одновременно нескольким агентам. В таком случае все они имеют возможность соучаствовать в осуществлении каждого из правомочий. Например, два агента, организовавшие партнерство, имеют равные "долевые" права при определении его производственной программы, распределении дохода или принятии решения о ликвидации. Во-вторых, частичные правомочия могут каждое по отдельности принадлежать различным агентам. Скажем, фермер, арендующий земельный участок, имеет право выращивать на нем хлеб, его сосед-скотовод - проводить через него стадо к водопою, владелец расположенной недалеко фабрики загрязнять его дымом и сажей, все жители страны - пролетать над ним на самолете, а землевладелец - принимать решения о его продаже (полностью или частями). В таком случае каждый из совладельцев оказывается наделен частичным правомочием лишь какого-то определенного класса.

Дробимость открывает возможность для кооперации и специализации в осуществлении собственнических правомочий. Если пользование каким-то ресурсом эффективнее осуществлять на совместной основе, то агенты могут достичь этого, объединив имеющиеся у них права. В то же время любой агент может специализироваться в выполнении только тех собственнических функций, где он обладает сравнительными преимуществами в производительности. (Например, в современной корпорации право управления находится у высших менеджеров, а право распоряжения капитальной ценностью ее активов - у акционеров.) Перераспределение частичных правомочий в соответствии с индивидуальными знаниями и талантами различных категорий собственников также способствует максимизации совокупного богатства.

4. Свойство расширяемости гарантирует, что в обществе нет и не может быть никому не принадлежащих, неприсвоенных объектов. Если обнаружен новый ресурс, то имеются правила, однозначно определяющие, кто и каким образом может претендовать на его присвоение. Не остается ни одного объекта, права на который не были бы установлены и расписаны по индивидуальным агентам.

Именно права собственности составляют базу для принятия рациональных решений экономическими агентами. Они устанавливают, кто именно может принимать решения по распоряжению ресурсом; определяют направление передачи ресурсов между агентами; задают временной горизонт принятия решений; предписывают, кому должны доставаться выгоды от использования ресурса.

Известный американский философ Р.Нозик подытожил преимущества системы частной собственности следующим образом: 1) она повышает благосостояние общества, отдавая ресурсы в руки тех, кто может распорядиться ими лучше других; 2) она поощряет экспериментирование и нововведения, потому что когда ресурс принадлежит одному человеку, ему не нужно убеждать других или какие-то государственные органы в своей новой идее; 3) она способствует эффективному распределению риска, поскольку вероятные издержки, связанные с той или иной деятельностью, падают на тех, кто непосредственно ею занимается, и поэтому они оказываются заинтересованы в том, чтобы специализироваться и становиться экспертами в оценке рисков именно этого типа; 4) она защищает интересы будущих поколений, побуждая некоторых агентов переключать ресурсы от текущего потребления на достижение долговременных целей, лежащих нередко за горизонтом их собственного существования; 5) она защищает наиболее презираемые категории населения благодаря тому, что на рынке труда возникает конкуренция среди множества частных работодателей (30, c.177).

Принято считать, что наибольшее приближение к идеальному режиму частной собственности было достигнуто Великобританией и США в XIX в., в период господства принципов либерализма. Большинство форм регулирования рынка отвергалось, вмешательство государства было минимальным. Тем не менее существовавшая система не соответствовала идеальному режиму частной собственности в двух отношениях. Во-первых, ответственность за многие "внешние эффекты" падала не на тех, кто их вызывал. Так, фирмы не отвечали за загрязнение окружающей среды. Производители недоброкачественной продукции были защищены от исков потребителей доктриной, согласно которой покупатель вступал в контрактные отношения не с ними, а с розничными торговцами ("privity of contract"). Во-вторых, слабо ограничивалась деятельность частных монополий (антитрестовское законодательство начало появляться в США лишь к концу XIX в.).

Эти недостатки вызывали растущую волну критики и требований государственного ограничения рынка и частной собственности. Однако в США эти попытки наталкивались на закрепленное в Конституции право на свободу договора. Длительное время Верховный Суд признавал неконституционными и отменял любые решения законодательных властей, ограничивавшие свободу контракта. (Символом этого подхода стало дело "Лохнер против штата Нью-Йорк" в 1905 г., по которому Верховный Суд отменил решение властей штата, запрещавшее работодателям устанавливать или хотя бы допускать продолжительность рабочей недели пекарей сверх 60 часов.)

Однако в период Нового курса Рузвельта началось широкое вторжение государства в экономику. Поворотным пунктом считается 1937 год, когда Верховный Суд поддержал Закон о минимальной заработной плате для женщин, отказавшись от прецедента, установленного делом "Лохнер против штата Нью-Йорк". До рузвельтовского Нового курса суды активно защищали права собственности, игнорируя "социальные" права. Однако затем, особенно в период после Второй мировой войны суды начали энергично отстаивать социальные права в таких сферах, как расовая дискриминация, свобода слова, свобода совести и др. Они стали поддерживать все более широкое вторжение законодательной власти в регулирование прав собственности. Эта тенденция, набиравшая силу с начала 30х гг., вышла далеко за пределы контроля за монополиями и "внешними эффектами". "Чистый" режим частной собственности сменился смешанным (16, c. 80-82). 4.Проблема спецификации/размывания прав собственности.

Большое место в экономическом анализе прав собственности занимает проблема их спецификации и "размывания". По словам С.Пейовича и Э.Фьюруботна, она является ядром современной теории фирмы (21, с.47), потому что через нее вскрываются сложные обратные связи между собственностью и формами организации экономической деятельности.

Спецификацией называется точное определение набора правомочий собственника. Она выступает важнейшим условием эффективной работы экономики. Спецификация прав уменьшает неопределенность экономической среды и формирует у индивидуумов стабильные ожидания относительно того, на что они могут рассчитывать в результате собственных действий и в отношениях с другими экономическими агентами. Чем лучше специфицированы и надежнее защищены права собственности, тем большую ценность они представляют.

Совершенный режим частной собственности означает исчерпывающую спецификацию и абсолютную защиту всех правомочий. Понятно, что такое было бы возможно только в идеальном мире, где любая, сколь угодно сложная спецификация обходилась бы бесплатно. В реальном мире, где издержки спецификации могут быть очень велики, далеко не все права оказываются точно определены, однозначно распределены и надежно защищены. В "порах" между точно специфицированными наборами прав остаются зоны с высокой степенью неопределенности.

Точность спецификации зависит от баланса ожидаемых выгод от нее и издержек по установлению и защите права. Чем больше ценность ресурса, тем больше число притязателей на него и тем больше стимулы к установлению точных прав. Можно сказать, что степень спецификации должна соответстсвовать степени редкости различных ресурсов. Величина издержек по определению содержания и защите прав будет колебаться в зависимости от физических характеристик ресурсов, сответственно, будет колебаться и точность устанавливаемых на них прав собственности.

Прежде всего спецификация предполагает наделение правами собственности строго определенных лиц : "...исключить других из свободного доступа к ресурсу означает специфицировать права собственности на него" (33, с. 56). Кроме того, необходимо точно определить границы объекта собственности, а также способы наделения и защиты прав на него.

Существует бесконечное количество вариантов "дробления" мира на единичные объекты. Скажем, поле площадью 1 га, принадлежащее двум фермерам, можно поделить между ними на два равных по размеру сплошных участка. Но оно может быть также разбито все целиком на мельчайшие клочки площадью 1 кв. см, распределенные между владельцами в шахматном порядке. Очевидно, что различные способы определения границ объекта будут возлагать на экономических агентов неодинаковые издержки.

Способы установления прав собственности не менее многообразны. Например, в США в период освоения Дикого Запада для занятия свободного участка было достаточно дать объявление в местной газете. Но вскоре государство ввело дополнительные, более жесткие требования: для подтверждения прав претендент обязывался высадить определенное количество деревьев, регулярно обрабатывать участок в течение нескольких лет и т.д. (5).

Наконец, права собственности нуждаются в защите. Незащищенное право не есть право вообще. Чтобы не оставаться чисто номинальными, правомочия должны быть не только определены, но и обеспечены эффективными санкциями. Механизмы защиты могут быть различными - от воспитания в членах общества определенных поведенческих стереотипов и морального осуждения нарушителей до угрозы личной мести и судебной ответственности. (В последнем случае санкции могут выступать в форме компенсации за нанесенный в прошлом ущерб, запрета на повторение действий в будущем, уголовного наказания.)

Выбор между ними будет диктоваться соотношением связанных с каждым из них издержек и выгод. Спецификация выражается в наличии полной информации о собственнике, об объекте собственности и связанных с ним правах и ограничениях, о способах установления и защиты этих прав. Чем большую ценность представляет право, тем точнее и достовернее должна быть относящаяся к нему информация. Например, все сделки с землей подлежат обычно обязательной регистрации в специальном реестре. Это делается для того, чтобы любой будущий покупатель мог удостовериться, что продавец действительно является владельцем участка и исключить возможные споры в будущем. (В средневековой Англии крестьяне прибегали к такому методу хранения информации: по случаю продажи участка земли в деревне устраивали праздник, в конце которого одного из мальчишек подвергали порке. Тот запоминал праздник и порку на всю жизнь и при необходимости мог удостоверить, от кого к кому и когда перешел участок.)

Очевидно, что различные варианты спецификации объектов собственности, а также способов установления и защиты прав на них далеко не равноценны и требуют неодинаковых затрат.

Обратное явление носит название "размывания" (attenuation) прав собственности. Оно ведет к ослаблению всех тех информационных и мотивационных преимуществ "полного" права частной собственности, которые обеспечивают экономическую эффективность.

Размывание прав собственности имеет место, когда они либо неточно установлены и плохо защищены, либо подпадают под разного рода ограничения (прежде всего со стороны государства). "...какое бы конкретное обличие не принимало размывание, оно означает существование ограничений на право владельца изменять форму, местоположение или субстанцию имущества и передавать все свои права по взаимоприемлемой цене" (21, с.4). В этом случае нарушается обратная связь между решениями экономических агентов и получаемыми ими результатами. Ослабляя исключительность и отчуждаемость прав собственности, ограничения уменьшают степень рыночности экономики. Любые ограничения сужают поле экономического выбора, перестраивают ожидания экономических агентов, снижают для него ценность ресурсов, меняют условия обмена.

В этом смысле полезно сравнить процессы ограничения и расщепления права собственности. И то, и другое вносит динамический элемент в сложившуюся систему отношений собственности. Но между ними есть принципиальные различия. "Отпочковывание" отдельных правомочий происходит в форме двустороннего добровольного обмена, по инициативе самих собственников. Ограничения же налагаются, как правило, в принудительном порядке и при этом правомочие чаще всего не присваивается государством, а вообще изымается из оборота.

Поэтому действия государства, направленные на установление подобных ограничений, оказываются у теоретиков прав собственности под априорным подозрением. Ведь часто оно "размывает" права собственности в интересах различных лоббистских групп, руководствуясь перераспределительными соображениями.

Основания для подобного предубеждения просты. Если ничто не препятствует какому-либо перераспределению прав, но в рыночной практике оно не встречается, значит, оно неэффективно. Иначе рациональные экономические агенты не упустили бы возможность заключения добровольной сделки, отвечающей интересам всех ее участников. Поэтому когда государство осуществляет его на принудительной основе, это не может не сказываться отрицательно на уровне благосостояния общества. Именно так теоретики прав собственности расценивают действующее в ФРГ законодательство о соучастии рабочих в управлении компаниями (15.

Вместе с тем признается, что в реальности противопоставление самоограничений, добровольно принимаемых на себя экономическими агентами, и принудительных ограничений, вводимых государством, во многих случаях не срабатывает: "Никакая четкая граница не отделяет ограничения прав, являющиеся результатом частных договоров, от ограничений, попадающих под юрисдикцию судов или принудительный контроль правительства" (12, с. 50).

Кроме того, никто не утверждает, что необходимо точное определение всех правомочий любой ценой. С экономической точки зрения спецификация должна идти до того предела, где дальнейший выигрыш от преодоления "размытости" прав уже не окупает связанных с этим затрат. Поэтому существование широкого класса ресурсов с размытыми или неустановленными правами на них - нормальное явление, присутствующее во всех экономиках. Однако в зависимости от величины и состава этого класса они могут сильно различаться по уровню эффективности.

------------------------------------------------------------------------------

------------------------------------------------------------------------------

Р.Капелюшников КАТЕГОРИЯ ТРАНСАКЦИОННЫХ ИЗДЕРЖЕК

------------------------------------------------------------------------------*Данная статья впервые была опубликована в составе сборника материалов Института коммерческой инженерии "Как это делается: финансовые, социальные и информационные технологии", выпуск 3, апрель 1994 года. ------------------------------------------------------------------------------*В этой статье будет подробно рассмотрено одно из ключевых понятий теории прав собственности - категория трансакционных издержек.

Традиционная экономическая теория обходилась без этого понятия, что было равносильно молчаливому предположению о том, что любые взаимодействия между экономическими агентами совершаются гладко и мгновенно - без малейших трений, потерь и затрат. (Как считает Р.Коуз, единственный случай, когда представление о небесплатности экономических взаимодействий использовалось традиционной теорией в явном виде, - это объяснение происхождения института денег. Появление денег рассматривалось как ответ на проблему высоких издержек, связанных с бартером, которые резко сужали возможности взаимовыгодного обмена.)

Введение в научный оборот идеи положительных издержек трансакции - одно из главных достижений нового неоинституционального подхода. Первоначально она была привлечена для объяснения существования таких противоположных рынку иерархических структур, как фирма. Р.Коуз связал образование этих "островков сознательности" с их относительными преимуществами в плане экономии на трансакционных издержках. Специфику функционирования фирмы он усматривал в подавлении ценового механизма и замене его системой внутреннего административного контроля. Это избавляет от издержек по поиску партнера по сделке, ведению переговоров, заключению контракта, его юридической защите и т.д. Другими словами, многие экономические решения обходятся дешевле, когда они осуществляются внутри фирм, без посредничества рынка. Трактовка Коуза подверглась затем корректировкам и модификациям, но само понятие трансакционных издержек было удержано современной экономической теорией и приобрело со временем огромную аналитическую значимость.

Из теоремы Коуза, составляющей фундамент теории прав собственности, следовало, что именно из-за положительных трансакционных издержек права собственности "имеют значение". Это естественным образом подводило к постановке целого ряда новых вопросов: как соотносятся понятия производственных и трансакционных издержек? чем объясняется такое разнообразие экономических трансакций? каковы основные виды трансакционных издержек? как можно оценить их уровень? 1. Трансакционные издержки: вводные замечания.

В теории прав собственности и родственных ей концепциях базовой единицей анализа признается акт экономического взаимодействия, сделка, трансакция. Категория "трансакции" охватывает как материальные, так и контрактные аспекты обмена. Она понимается предельно широко и используется для обозначения как обмена товарами и различными видами деятельности, так и обмена юридическими обязательствами, сделок как долговременного, так и краткосрочного характера, как требующих детализированного документального оформления, так и предполагающих простое взаимопонимание сторон.

Чтобы сделка могла состояться, необходимо собрать информацию о ценах и качестве товаров и услуг, договориться об ее условиях, проконтролировать добросовестность ее выполнения партнером, а если она все-таки расстроилась по его вине, то и в этом случае, чтобы добиться компенсации, бывает необходимо приложить немало усилий. Поэтому совершение сделок может требовать значительных затрат и сопровождаться серьезными потерями. Эти издержки и получили название "трансакционных". Они выступают главным фактором, определяющим структуру и динамику различных социальных институтов.

Введение в экономический анализ понятия трансакционных издержек явилось крупным теретическим достижением. Признание "небесплатности" самого процесса взаимодействия между людьми позволило совершенно по-новому осветить природу экономической реальности: "Без понятия трансакционных издержек, которое по большей части отсутствует в современной экономической теории, невозможно понять, как работает экономическая система, продуктивно проанализировать целый ряд возникающих в ней проблем, а также получить основу для выработки политических рекомендаций" (14,с.6).

Даже простое перечисление имеющихся определений много говорит о его содержании: "издержки по обмену правами собственности", "издержки по осуществлению и защите контрактов", "издержки получения выгод от специализации и разделения труда", "издержки координации и мотивации деятельности экономических агентов".

Наиболее радикальное определение принадлежит, вероятно, С. Чуну: "В самом широком смысле слова "трансакционные издержки" состоят из тех издержек, существование которых невозможно себе представить в экономике Робинзона Крузо" (13,с.52). По С.Чуну, в экономике с двумя и более участниками к трансакционным издержкам следовало бы отнести все затраты сверх и помимо собственно издержек производства. (Д. Норт считает возможным переинтерпретировать эти категории в марксистских терминах: издержки производства суть издержки, обусловленные состоянием производительных сил; издержки трансакции суть издержки, обусловленные характером производственных отношений (29,с.61).

Иначе говоря, трансакционные издержки можно было бы определить как издержки экономического взаимодействия, в каких бы формах оно ни протекало: "Трансакционные издержки охватыаают издержки принятия решений, выработки планов и организации предстоящей деятельности, ведения переговоров о ее содержании и условиях, когда в деловые отношения вступают двое или более участников; издержки по изменению планов, пересмотру условий сделки и разрешению спорных вопросов, когда это диктуется изменившимися обстоятельствами; издержки обеспечения того, чтобы участники соблюдали достигнутые договоренности. Трансакционные издержки включают также любые потери, возникающие вследствие неэффективности совместных решений, планов, заключаемых договоров и созданных структур; неэффективных реакций на изменившиеся условия; неэффективной защиты соглашений. Одним словом, они включают все, что так или иначе отражается на сравнительной работоспособности различных способов распределения ресурсов и организации производственной деятельности" (26).

Категория трансакционных издержек ведет свое происхождение от двух работ Р.Коуза - "Природа фирмы" (1937 г.) и "Проблема социальных издержек" (1960 г.). Сам Коуз первоначально относил к ним только издержки, возникающие при использовании ценового рыночного механизма. Позднее в их состав стали включать и издержки, связанные с использованием административных механизмов контроля. При таком расширенном толковании понятие трансакций приложимо как к отношениям, складывающимся между организациями, так и к отношениям, складывающимся внутри них.

Часть трансакционных издержек, которую можно считать предварительной, относится к моменту до совершения сделки (сбор информации), другая приходится на момент ее оформления (переговоры и заключение контракта), третья носит постконтрактный характер (меры безопасности против оппортунистического поведения, меры по восстановлению нарушенных прав собственности).

Трансакционные издержки могут выступать не только в явной, но также и в неявной форме. Если они настолько велики, что вообще блокируют возможность трансакции, то зарегистрировать их не удается (поскольку никаких сделок не совершается). Но от этого их воздействие не становится менее реальным: ведь именно их чрезмерно высокий потенциальный уровень заставляет экономических агентов отказываться от включения в процесс обмена.

Трансакционные издержки сопровождают решения, принимаемые как на индивидуальном, так и на коллективном уровне. Затраты по формированию и поддержанию правовой системы падают на всех членов общества в целом. Расходы по заключению и юридической защите (в рамках существующей правовой системы!) конкретной сделки - на ее непосредственных участников. Во многих случаях существование высоких трансакционных издержек на уровне всего общества объясняется стремлением уменьшить их величину для индивидуальных агентов.

Таким образом, совокупные издержки общества складываются из затрат земли, труда, капитала и предпринимательских способностей, необходимых, во-первых, для преобразования физических свойств различных благ (их цвета, химического состава, местоположения и т.д.) и, во-вторых, для налаживания взаимодействия между самими экономическими агентами (разграничения, защиты, передачи и объединения прав собственности). Если уровень "трансформационных" издержек (как назвал их Д.Норт) определяется в первую очередь технологическими факторами, то уровень трансакционных издержек - институциональными. По меткому выражению К.Эрроу, трансакционные издержки представляют собой "издержки по поддержанию экономических систем на ходу" (6).

Конечно, это не значит, что те и другие издержки можно рассматривать изолированно, вне существующей между ними взаимосвязи. Например, высокие трансакционные издержки нередко предопределяют выбор способов производства. (Так, размытость прав собственности может вести к отказу от инвестирования в долговременные активы и преобладанию трудоемких технологий.) И, наоборот, появление новых технологий может усложнять или упрощать процесс заключения сделок, вести к сокращению или возрастанию связанных с ними издержек.

Одна из важнейших особенностей трансакционных издержек состоит в том, что они допускают значительную экономию на масштабах деятельности. Постоянные компоненты есть во всех видах трансакционных издержек: когда информация собрана, ею может пользоваться любое количество потенциальных продавцов и покупателей; договоры стандартизируются; стоимость разработки законодательства или административных процедур мало зависит от того, какое число лиц подпадает под действие.

Выделение целого нового класса издержек позволило поставить вопрос о реакции экономических агентов на их присутствие. Так как трансакционные издержки ограничивают возможности взаимовыгодного сотрудничества, экономические агенты оказываются заинтересованы в их сокращении и будут готовы предпринимать необходимые для этого меры. С точки зрения трансакционного подхода различные формы организации деятельности людей - это не что иное как орудия по экономии трансакционных издержек. В этом состоит главная функция любых социальных институтов.

Роль трансакционных издержек в экономическом мире нередко сравнивается с ролью трения в мире физическом: "Подобно тому, как трение мешает движению физических объектов, распыляя энергию в форме тепла, так и трансакционные издержки препятствуют перемещению ресурсов к пользователям, для которых они представляют наибольшую ценность, "распыляя" полезность этих ресурсов по ходу экономического процесса. Подобно тому, как каждому известному физическому объекту придается такая форма, которая способствует либо минимизации трения, либо получению за счет него какого-либо полезного эффекта (колесо, например, служит и тому, и другому), так фактически и любой известный нам институт возникает как реакция на присутствие трансакционных издержек и для того, по-видимому, чтобы минимизировать их воздействие, увеличив тем самым выгоды от обмена. Наконец, следует заметить, что экономист, игнорирующий существование трансакционных издержек, будет сталкиваться с такими же трудностями при объяснении экономического поведения, с какими сталкивался бы физик, игнорирующий факт трения при описании движения физических объектов" (11, с. 166).

Различные институты обладают неодинаковой эффективностью с точки зрения экономии трансакционных издержек. Одни справляются с этой задачей лучше, другие - хуже. Этим, по мнению теоретиков трансакционного подхода, объясняется эволюция организационных структур. Те, что требуют слишком высоких издержек, отмирают, те, что оказываются более экономичными, выживают и получают распространение. Экономия трасакционных издержек выступает как своего рода "мотор" институциональной эволюции.

Аналогичное объяснение получает и факт сосуществования множества разнообразнейших, кажущихся иногда несовместитыми форм экономической и социальной жизни. Трансакционные издержки неоднородны по своему составу. Поэтому одни организационные формы могут обладать преимуществами в экономии издержек одного типа, другие - другого. Их многобразие обусловлено множественностью типов трансакционных издержек и, соответственно, множественностью возможных способов их экономии. 2. Трансакции и их характеристики.

Естественно, что уровень трансакционных издержек определяется особенностями самих совершаемых сделок. Трансакции различаются по тому, какие требования они предъявляют к ограниченным рациональным способностям экономических агентов и какой простор оставляют они для их оппортунистического поведения. Для каждого типа сделок создаются специальные координирующие и защитные механизмы, смягчающие связанные с ним трения и потери.

Трансакции (то есть типы взаимодействия) могут характеризоваться целым рядом признаков. Они могут быть: 1) общими или специфическими (касаться стандартных или достаточно уникальных ресурсов); 2) мимолетными или длительными, однократными или регулярно повторяющимися; 3) слабо или сильно зависящими от непредсказуемых будущих событий; 4) с легко- или трудно измеримыми конечными результатами (допускающими более или менее эффективный контроль за выполнением участниками взятых на себя обязательств); 5) автономными или тесно переплетающимися с другими сделками (27,с.30-33).

Остановимся несколько подробнее на каждом из этих признаков.

1. *Степень специфичности*. Впервые противопоставление общих и специальных активов было проведено Г.Беккером для инвестиций в образование и производственную подготовку (8), получив позднее более широкое употребление. Общим называется ресурс, который представляет интерес для множества производителей (в предельном случае - для всех). Его рыночная ценность мало зависит от того, где он используется. Специфическим называется ресурс, который может найти применение только у данного конкретного производителя. Для всех остальных он представляет нулевую ценность. Разумеется, специфичность ресурса - это вопрос степени. Он может быть специальным не обязательно по отношению к однойединственной фирме, но и по отношению какой-либо одной отрасли, региону, стране. О мере специфичности можно судить по тому, насколько сократилась бы ценность актива при его употреблении в другом месте.

О.Уильямсон выделил четыре класса ресурсов с точки зрения их общности/специфичности. Пример общего ресурса среди физических активов бензин стандартной марки, пример специфического уникальное оборудование, сделанное по индивидуальному заказу (поскольку оно отвечает особенностям именно фирмы-заказчика, для любой другой его ценность будет ниже). Пример общего человеческого капитала - знание правил арифметики, пример специального - знание менеджером административных особенностей и управленческой культуры той фирмы, где он проработал много лет. Примером специфичности месторасположения может служить возведение электростанции в районе угледобычи, что обеспечивает экономию транспортных расходов (стоимость электроэнергии при переносе строительства в любое другое место была бы выше). Некоторые ресурсы могут также оказываться "предназначенными" (dedicated) для единственного пользователя не потому, что они представляют интерес только для него, а потому, что в данный момент спрос на них со стороны других пользователей отсутствует (например, ими уже накоплен достаточный запас мощностей этого типа) (37,с.526).

После того, как какой-либо агент произвел инвестиции в специальные активы, его положение становится крайне уязвимым. Он оказывается как бы "заперт" в сделку со своим нынешним партнером. Так как ни для кого другого его специальные активы не представляют особой ценности, прерывание деловых отношений с ним означало бы потерю капитала. Поэтому сделки со специфическими ресурсами требуют, как правило, продуманных, подчас весьма дорогостоящих мер по защите интересов собственников.

2. *Степень регулярности и длительности сделок*. Если сделка одноразовая и ее исполнение занимает короткое время, отношения будут строиться преимущественно на безличной, формализованной основе (скажем, с использованием типовых контрактов). Когда сделка между одними и теми же партнерами повторяется регулярно и/или ее исполнение требует, чтобы они находились в постоянном тесном контакте, тогда каждый из участников получает возможность лучше узнать другого и начать полнее учитыватьт его интересы. Их отношения приобретают менее формальный, более персонифицированный характер. Так, большинство спорных вопросов между фирмами и занятыми на них работниками разрешаются в процессе личного общения, без ссылок на условия договора и привлечения каких-либо внешних инстанций. Это позволяет избегать издержек, возникающих при использовании таких формальных механизмов как суд, арбитраж или государственные регулирующие органы.

3. *Степень неопределенности*. Способность экономических агентов предвидеть будущее ограничена. Когда сделка занимает длительное время, то на момент ее заключения может существовать большая неопределенность относительно того, в каком состоянии окажется рынок к моменту ее завершения. Это должно побуждать участников либо к тому, чтобы составлять более детальные контракты, оговаривающие обязанности сторон при наступлении тех или иных возможных событий, либо к тому, чтобы отодвигать конкретизацию многих пунктов сделки на будущее, когда ситуация на рынке уже определится. Однако использование более гибких контрактов с многочисленными открытыми позициями требует дополнительных мер по защите от недобросовестного поведения партнера, который может отказаться от своих первоначальных намерений, убедившись, что в новых условиях это перестало быть для него выгодным.

4. *Степень измеримости характеристик сделки*. Любой товар или услуга - это пучок свойств. Количество и качество одних благ легко поддаются измерению (пример - торговля зерно- или нефтепродуктами), тогда как других - с огромными трудностями (пример - получение медицинских или юридических услуг). Поэтому покупатели нередко вынуждены прибегать к дорогостоящей проверке количества и качества приобретаемых ими трудноизмеримых благ.

5. *Степень взаимозависимости сделок*. Сделки могут быть ав тономными или тесно переплетаться со многими другими. Например, решение фирмы звукозаписи о переходе к выпуску лазерных дисков должно быть увязано с решениями фирм, изготавливающих соответствующую звуковоспроизводящую аппаратуру. Иначе оно просто не имеет смысла. Чем сильнее зависимость экономического агента от решений, принимаемых другими агентами, тем больше затраты, необходимые для того, чтобы его действия были скоординированны с их действиями и чтобы он был застрахован от неожиданных перемен в их планах.

Чем более общий, кратковременный, определенный, контролируемый и автономный характер носит сделка, тем больше оснований либо вообще обходиться без ее юридического оформления, либо ограничиваться составлением простейшего типового контракта. Напротив, чем более специальный, повторяющийся, неопределенный, трудноизмеримый и взаимосвязанный характер она носит, тем сильнее стимулы к установлению долговременных отношений на формальной или неформальной основе. Соответственно, тем ниже или тем выше уровень трансакционных издержек. 3. Виды трансакционных издержек.

Для осуществления сделки от агента может требоваться совершение множества самых различных операций. Каждая из них может обходиться ему весьма недешево и сопровождаться ошибками и потерями. Отсюда - многообразие видов трансакционных издержек. Каковы же их основные формы?

Нужно отметить, что общепринятой классификации трансакционных издержек не сложилось, каждый из исследователей обращал внимание на наиболее интересные, с его точки зрения, элементы. Дж.Стиглер выделил среди них "информационные издержки" (34), О. Уильямсон - "издержки оппортунистического поведения" (38), М.Дженсен и У.Меклинг - - "издержки мониторинга за поведением агента и издержки его самоограничения" (24), Й.Барцель - "издержки измерения" (7), П.Милгром и Дж.Робертс - "издержки влияния" (26), Г.Хансманн - "издержки коллективного принятия решений" (22). К.Далман включил в их состав "издержки сбора и переработки информации, издержки проведения переговоров и принятия решений, издержки контроля и юридической защиты выполнения контракта" (17,с.114).

Попробуем рассмотреть их примерно в той последовательности, в какой они возникают по ходу совершения сделок.

1. *Издержки поиска информации*. Перед тем, как будет совершена сделка, нужно располагать информацией о том, где можно найти потенциальных покупателей или продавцов потребительских благ или производственных факторов и каковы сложившиеся на данный момент цены. Издержки такого рода складываются из затрат времени и ресурсов, необходимых для ведения поиска, а также из потерь, связанных с неполнотой и несовершенством получаемой информации.

Поиск может вестись на обеих сторонах рынка - как продавцами, так и покупателями. На рынке труда работодатели дают объявления об имеющихся вакансиях, посылают заявки в службы занятости, производят тестирование и отбор кандидатов и т.д. В свою очередь соискатели рабочих мест опрашивают друзей и родственников, становятся на учет в агентства занятости, рассылают резюме, обзванивают или посещают заинтересовавшие их фирмы. На товарных рынках производители затрачивают немалые средства на изучение потребительского спроса, маркетинг, рекламу, найм комивояжеров, а потребители - на изучение рекламных проспектов, посещение магазинов, стояние в очередях, найм торговых агентов (например, по продаже недвижимости).

Поиск может принимать экстенсивные и интенсивные формы. В первом случае его целью является ознакомление с как можно большим числом имеющихся вариантов, во втором - как можно более углубленное изучение какого-то одного из них. Поиск прекращается, когда ожидаемые предельные выгоды сравниваются с предельными издержками его продолжения.

2. *Издержки ведения переговоров*. Рынок требует отвлечения значительных средств на проведение переговоров об условиях обмена, на заключение и оформление контрактов. Чем больше участников сделки и чем сложнее ее предмет, тем выше эти издержки. Дополнительным их источником являются потери из-за неудачно заключенных, плохо оформленных и ненадежно защищенных соглашений.

3. *Издержки измерения*. Любой продукт или услуга - это комплекс характеристик. В акте обмена неизбежно учитываются лишь некоторые из них, причем точность их оценки (измерения) бывает чрезвычайно приблизительной. Иногда интересующие качества товара вообще неизмеримы и для их оценки приходится пользоваться суррогатами (например, судить о вкусе яблок по их цвету). Измерение - это квантификация информации: "Фактически ни один товар, выносимый на продажу, не свободен от издержек измерения его свойств" (7,с.28). Сюда относятся затраты на соответствующую измерительную технику, на проведение собственно измерения, на осуществление мер, имеющих целью обезопасить стороны от ошибок измерения и, наконец, потери от этих ошибок.

Издержки измерения растут с повышением требований к точности. От их величины зависит, кем (продавцом или покупателем), когда (при изготовлении, продаже или использовании товара) и с какой степенью интенсивности будет производиться измерение. Громадная экономия издержек измерения была достигнута человечеством в результате введения стандартов мер и весов.

Оценка качеств товара может осуществляться на стороне как продавцов, так и покупателей. Во избежание нерационального дублирования желательно, чтобы измерение производилось однажды и чтобы его брал на себя тот, кто способен делать это с меньшими издержками. Целью их экономии обусловлены такие формы деловой практики, как гарантийный ремонт, фирменные ярлыки, приобретение партий товаров по образцам и т.д.

Например, гарантии предоставляются в тех случаях, когда всестороняя оценка качеств и обнаружение дефектов происходят автоматически по ходу использования блага. Ответственность за измерение падает на покупателя.

К контрактам с долевым вознаграждением ("ройалти") прибегают тогда, когда измерение ex ante затруднительно и для продавца, и для покупателя. Так, при издании книг малоизвестных писателей гонорар устанавливается обычно в виде определенного процента от суммы продаж, поскольку издательству трудно заранее предугадать, каким спросом они будут пользоваться.

Торговые марки используются в тех случаях, когда и измерение в момент покупки, и предоставление гарантий по обмену или ремонту дефектных экземпляров трудно осуществимы. Фирменный знак сигнализирует, что производитель не допускает отклонений в качестве выпускаемого товара, так что покупатели вполне могут полагаться на производимые им самим измерения. Ведь если будет обнаружен дефектный экземпляр, то под ударом окажется репутация фирмы и ее потери намного превзойдут любой возможный выигрыш от манипуляций с качеством товара.

Важным способом минимизации издержек измерения является также вертикальная интеграция (организация фирмы).

4. *Издержки спецификации и защиты прав собственности*. В эту категорию входят расходы на содержание судов, арбитража, государственных органов, затраты времени и ресурсов, необходимых для восстановления нарушенных прав, а также потери от плохой их спецификации и ненадежной защиты. Любое нарушение требуется сначала зафиксировать, затем оценить его тяжесть, обеспечить поимку или явку нарушителя, наложить наказание. Все это обходится далеко не бесплатно. Некоторые авторы (Д.Норт) относят сюда же затраты на поддержание в обществе консенсусной идеологии, поскольку воспитание членов общества в духе соблюдения общепринятых неписаных правил и этических норм является во многих случаях более экономным способом защиты прав собственности, чем формализованный юридический контроль.

5. *Издержки оппортунистического поведения*. Термин "оппортунистическое поведение" был введен О.Уильямсоном. Так называется недобросовестное поведение, нарушающее условия сделки или нацеленное на получение односторонних выгод в ущерб партнеру. Под эту рубрику попадают различные случаи лжи, обмана, бездельничанья на работе, манкирования взятыми на себя обязательствами и т.д. Издержки этого типа связаны с трудностями точной оценки постконтрактного поведения другого участника сделки. По существу, это те же издержки измерения, но только относящиеся не к результатам, а процессу - не к передаваемым продуктам, а поведению контрагентов по сделке.

Максимизирующие полезность индивидуумы всегда будут пытаться уклониться от условий сделки (то есть предоставлять услуги меньшего объема и худшего качества или вообще отказываться от ее выполнения) в тех пределах, в каких это отвечает их интересам. Издержки оппортунистического поведения складываются из связанных с ним потерь в эффективности, а также затрат, необходимых для его ограничения.

В центре внимания исследователей оказались две основных формы формы оппортунистического поведения - "отлынивание" и "вымогательство".

Термином "отлынивание" (shirking) А.Алчян и Г.Демсец обозначили работу с меньшей отдачей и ответственностью, чем следует по договору. Особенно удобная почва для него создается в условиях совместной деятельности целой группой, или, как называли это А.Алчян и Г.Демсец, "командой" (2). Например, как выделить личный вклад каждого оркестранта в исполнение симфонии или каждого футболиста в выигрыш его клуба? Приходится прибегать к суррогатным измерителям и судить о производительности многих работников не по результатам, а по затратам (вроде продолжительности труда), но и эти показатели сплошь и рядом оказываются неточными. При асимметрии информации (подчиненный точно знает, сколько им затрачено усилий, а руководитель лишь приблизительно) существуют и стимулы, и возможности для оппортунизма.

Если личный вклад каждого агента в общий результат измеряется с большими ошибками, то вознаграждение будет слабо связано с действительной эффективностью его труда. Отсюда - отрицательные стимулы, подталкивающие к "отлыниванию". Если информация о действительном поведении агента является дорогостоящей, то тогда в известных границах он может действовать бесконтрольно, следуя своим собственным интересам, не обязательно совпадающим с интересами организации. Отсюда - возможность "отлынивать" (в пределах безопасности). Поэтому и в частных фирмах, и в правительственных учреждениях создаются специальные сложные и дорогостоящие структуры, в задачи которых входят контроль за поведением агентов, обнаружение случаев оппортунизма, наложение наказаний и т.д. Сокращение издержек оппортунистического поведения главная функция значительной части управленческого аппарата многих организаций. Чем крупнее организация, тем приблизительнее связь между вознаграждением агента и его личным вкладом и тем больше риск и издержки "отлынивания".

"Отлынивание" - частный случай более общего явления, которой посвящена огромная теоретическая литература. Это - проблема отношений "принципал-агент". Примером могут служить отношения между менеджером и работником, между акционером и менеджером, между кредитором и получателем кредита, между писателем и его литературным агентом, между пациентом и врачом, между избирателем и депутатом, между депутатом и министром и т.д. Во всех этих случаях один индивидуум (принципал, или руководитель) поручает другому (агенту, или исполнителю) действовать в его интересах и от его имени, обещая за это определенное вознаграждение.

При этом могут возникать существенные "агентские издержки" (agency costs). Их источник кроется в асимметрии информации, которой располагают принципал и агент. Агент намного лучше принципала осведомлен о своих истинных намерениях и действительном поведении. Такая асимметрия складывается при наличии двух условий: если деятельность агента не поддается непосредственному наблюдению принципала, во-первых, и если о ней невозможно однозначно судить по ее конечным результатам, во-вторых. Из-за отсутствия достаточной информации принципал не в состоянии установить, были ли нарушены агентом взятые на себя обязательства (то есть права собственности, принадлежащие по условиям договора принципалу). Поскольку интересы агента могут расходиться, и подчас весьма значительно, с интересами принципала, последний оказывется перед угрозой серьезных потерь.

Здесь открыты два пути - либо пытаться ужесточать надзор за деятельностью агента, либо пытаться вводить такую схему стимулирования, которая минимизировала бы отклонения интересов агента от интересов принципала. Скажем, образование Совета директоров корпорации - это средство контроля акционеров за деятельностью менеджеров, а выпллата бонусов или опционов - это средство более тесной привязки интересов управляющих к интересам собственников. И то, и другое требует немалых затрат.

Однако затраты по сокращению потерь от оппортунистического поведения могут брать на себя не только принципалы, но и сами агенты. М.Дженсен и У.Меклинг (24) назвали их "издержками внесения залога" (bonding costs). (Другой возможный перевод - "издержки самоограничения"). Агенты добровольно ставят себя в более жесткие условия, стесняя свободу своих будущих действий. Они как бы вносят "залог", который теряют, если обнаруживается, что их поведение отклоняется от интересов принципала. Иногда это принимает явные формы, когда, например, строительные подрядчики депонируют определенную сумму, которой могут лишится, если проект не будет выполнен в срок или не будет соответствовать оговоренным требованиям. Но чаще - неявные, когда, скажем, менеджеры добровольно предоставляют бухгалтерские отчеты, приглашают для регулярных проверок независимых аудиторов или привлекают финансовые ресурсы не путем дополнительной эмиссии акций, а выпуская облигации или беря кредит в банке. (Погашение долговых обязятельств - в отличие от выплаты дивидендов - не зависит от того, хорошо или плохо идут дела компании, поэтому такое решение ограничивает свободу действий менеджеров, включая и возможность пользоваться таким весьма ценным для них благом как "спокойная жизнь". Это одна из причин, почему выпуск облигаций какой-либо корпорации сопровождается обычно ростом курса ее акций.) "Залогом" выступает здесь само занимаемое менеджером место. В глазах акционеров подобные решения служат гарантией, что из-за угрозы потери "залога" менеджеры будут предпочитать воздерживаться от соблазна оппортунистического поведения.

Другая форма оппортунистического поведения - "вымогательство" (hold-up) заняла центральное место в исследованиях О.Уильямсона. Он показал, что подобное поведение провоцируют сделки, касающиеся инвестиций в специфические ресурсы. Они могут становиться источником двусторонних монополий.

Возьмем, к примеру, рабочего, приобретшего за много лет сотрудничества с одной и той же фирмой какие-то уникальные навыки. С одной стороны, на любом другом месте его квалификация и мастерство имели бы меньшую ценность, а значит, и заработная плата была бы ниже. С другой стороны, и фирма получает от него большую отдачу, чем от любого новичка, не знакомого со спецификой ее деятельности. Рабочий и фирма становятся в известной мере незаменимыми, "взаимоспециализированными" друг по отношению к другу. В условиях двусторонней монополии, когда ни одному из участников нельзя найти адекватной замены на рынке, возникает дополнительный чистый доход - квази-рента, которая должна каким -то образом делиться между ними. Но существует она лишь до тех пор, пока длится сотрудничество. Расторжение или невозобновление сделки грозит полной потерей капитала, воплощенного в специальных активах.

Это и создает почву для "вымогательства". У каждого из партнеров появляется возможность шантажировать другого угрозой прервать с ним деловые отношения. Например, фирма может пригрозить опытному рабочему увольнением, если он не пойдет на снижение заработной платы. Землевладелец может шантажировать компанию, которая выстроила на его участке завод, расторжением арендного договора. Цель такого вымогательства - присвоение всей квази-ренты или, по крайней мере, резкое увеличение своей доли в ней.

Как известно, понятие квази-ренты было введено А.Маршаллом и понималось обычно как дополнительный доход продавца такого блага, предложение которого временно (то есть в краткосрочном периоде) ограничено. В отличие от нее рента рассматривалась как дополнительный доход продавца такого блага, предложение которого неэластично абсолютно (то есть и в долгосрочном периоде тоже). Однако в современной экономической теории этим понятия получают более точную трактовку. Под рентой понимается доход сверх того минимального уровня, который необходим, чтобы привлечь производственный фактор в данную сферу деятельности. Под квази-рентой - доход сверх того минимального уровня, который необходим, чтобы удержать фактор в данной сфере деятельности. Другими словами, рента представляет собой излишек над средними общими издержками, а квази-рента излишек над средними переменными издержками. (Поэтому квази-рента не может быть меньше ренты.)

Квази-рента - удобный объект для присвоения. Ее можно частично или полностью "экспроприировать", не опасаясь, что владелец производственного фактора уведет его из данной сферы. (Такое решение будет принято только тогда, когда квази-рента окажется отрицательной.) Скажем, можно сильно занизить заработную плату работникам, накопившим специальный человеческий капитал, в полной уверенности, что они в ответ не уволятся по собственному желанию. Перераспределение квази-рент не отражается на решениях экономических агентов об использовании имеющихся у них специфических ресурсов, то есть - на уровне экономической эффективности.

Однако оно может отражаться на инвестициях в будущие специальные активы. Предвосхищение опасности вымогательства побуждает к отказу от долговременных инвестиционных проектов: рабочий не станет тратить усилия на приобретение узкоспециальных навыков, а компания строить металлургический завод, если они не будут застрахованы от потенциального оппортунистического поведения партнера.

Поэтому в контрактах должны тщательно оговариваться будущие обязательства сторон и санкции за их нарушение. Сокращая риск "вымогательства", это дает дополнительные стимулы к вложениям в специальные активы. Известно, что опытные работники обычно бывают защищены правилами старшинства, основанными на принципе "последним нанят - первым уволен". Сталелитейные компании строят металлургические заводы в районах угледобычи, только если они могут заключить с местными компаниями контракт о поставке угля на срок не менее 20-30 лет.

Нужно отметить: двусторонняя монополия формируется уже после того, как произведены инвестиции в специфические активы. Изначально и рабочему, и компании, строящей завод, все равно, с кем иметь дело. У них есть выбор среди большого числа примерно равноценных партнеров. "Личность" другой стороны приобретает значимость лишь с началом действия договора. Только с этого момента обмен превращается из безличного в персонифицированный и предпочтение начинает отдаваться именно данному контрагенту. Инвестиции в специальные активы приводят к сокращению числа потенциально выгодных партнеров, ситуация перестает быть конкурентной. Превращению доконтрактной конкурентной ситуации в постконтрактную неконкурентную ситуацию О.Уильямсон придает огромное значение, называя его "фундаментальной трансформацией".

Даже когда "вымогательство" остается только возможностью, оно оказывается сопряжено с реальными потерями. Во-первых, это сокращение прибыльных долговременных инвестиций в специфические активы. Во-вторых, это затраты, связанные с принятием всевозможных мер по предотвращению "вымогательства" или защите от него. (Самая радикальная форма такой защиты - создание фирмы, то есть интеграция взаимозависимых (интерспецифических) ресурсов в качестве единого объекта собственности (4, с. 70).)

6. _Издержки "политизации".. Этим общим термином можно обозначить издержки, сопровождающие принятие решений внутри организаций. Принятие решений на рынке и в организации носит различный характер. Рыночная сделка будет заключена только в том случае, если от нее выигрывают обе стороны. Всякий, кто считает, что сделка ему невыгодна, имеет возможность от нее отказаться. Добровольное обоюдное согласие дает минимальную гарантию эффективности принимаемых на рынке решений, поскольку их необходимым условием является ожидаемое повышение благосостояния обоих участников (или, по меньшей мере, неухудшение благосостояния никого из них). Трудности и потери, возникающие при попытках достижения взаимного согласия, служат источником издержек поиска, издержек ведения переговоров и др., о которых речь шла выше.

Механизм принятия решений внутри организаций иной. Если участники наделены равными правами, то решения принимаются на коллективной основе, путем голосования. Если они располагаются на разных ступенях иерархической лестницы, то вышестоящие в одностороннем порядке принимают решения, которые обязательны к выполнению для нижестоящих. Но и при коллективном, и при централизованном принятии решений минимальная гарантия эффективности - в виде предварительного взаимного согласия - отсутствует. Большинство избирателей страны, большинство акционеров корпорации, большинство членов кооператива могут высказаться за решение, наносящее явный ущерб меньшинству. Руководитель может принять решение, крайне невыгодное для подчиненных, которых оно касается, без всякого согласования с ними. Процедуры коллективного и централизованного принятия решений тесно переплетаются, так что их бывает нелегко отнести к какой-то одной категории. Очень часто орган централизованного управления сам формируется на коллективной основе. Поэтому, скажем, решение Совета директоров можно охарактеризовать как коллективное по отношению к его членам, но как централизованное по отношению к менеджерам и служащим корпорации. Однако в теоретическом анализе эти два аспекта можно разграничить.

*Издержки коллективного принятия решений*. Эти издержки характерны для организаций, которые находятся в совместной собственности и в управлении которыми используются принципы прямой или представительной демократии законодательные органы, клубы, кооперативы, партнерства и т.д. Они складываются из нескольких элементов. Во-первых, как известно из экономической теории, принятие решений большинством голосов не обеспечивает оптимальных результатов (знаменитая теорема о медианном избирателе). Во-вторых, сам процесс выработки совместных решений может поглощать много времени, усилий и средств. Эти издержки тем больше, чем многочисленнее и неооднороднее состав участников, то есть чем сильнее расхождение их интересов. (Существование простого правила уравновешивания интересов - например, распределение прибыли согласно величине вложенного капитала - может их значительно сокращать.) В-третьих, ресурсы растрачиваются при попытках образования коалиций и в ходе их борьбы между собой. Отдельные группы могут пытаться использовать механизм принятия коллективных решений для повышения своего благосостояния за счет других. Отсюда - потребность в установлении правил и создании специальных контролирующих структур, которые препятствовали бы этому. Но их содержание в свою очередь бывает сопряжено с немалыми затратами.

*Издержки влияния*. Централизованное принятие решений также порождает серьезные издержки. П.Милгром и Дж.Робертс назвали их "издержками влияния". Первоначально анализ возникающих в связи с этим проблем велся на примере политической деятельности. Основной вклад в его разработку внесли представители школы "коллективного выбора" (public choice) - Дж.Бьюкенен, Г.Таллок и др. Они показали, что государство представляет собой удобное поле для развертывания деятельности, направленной на извлечение ренты (rent-seeking). Объясняется это тем, что именно оно наделено правом принятия решений, меняющих "правила игры" и обязательных для всех членов общества.

Так, государство может устанавливать ограничения на деятельность отдельных отраслей и фирм, избирательно утяжелять и облегчать налоги, вводить квоты и тарифы, предоставлять привилегии и монопольные права, которые и превращаются в источники разного рода рент и квази-рент. Поэтому рациональные экономические агенты, заинтересованные в их присвоении, стремятся воздействовать на решения, принимаемые государством, пытаются направлять его законодательную и регулирующую деятельность в выгодное для себя русло. Значительные средства и усилия затрачиваются ими на защиту уже полученных рент и квази-рент и создание новых, а также на их перераспределение в свою пользу. Ни одно из звеньев государственной машины не свободно от издержек влияния - начиная от налоговой инспекции и аудиторских служб и кончая законодательными собраниями и высшими органами исполнительной власти. В той мере, в какой лоббистская деятельность преследует сугубо перераспределительные цели, затраты на нее представляют чистый вычет из богатства общества.

Но, как показали в серии работ П.Милгром и Дж.Робертс, от издержек влияния в определенной степени страдают любые структуры с элементами централизованного принятия решений - фирмы, профсоюзы и др. (26.) Как уже отмечалось, сотрудничество множества взаимоспециализированных ресурсов в рамках организации может становиться источником образования квази-рент. Проблема дележа этого дополнительного дохода не имеет однозначного решения, так что и внутри частных фирм создается почва для конкуренции за перераспределение квази-рент. Перевод работника из одного отдела компании в другой, перенаправление инвестиций от одного филиала в пользу другого, опережающее повышение заработной платы одних работников по сравнению с другими - все эти решения сопряжены с перераспределением богатства среди сотрудников фирмы. Различные решения могут затрагивать интересы не только ее работников, но и ее акционеров, кредиторов, поставщиков и т.д. Одни группы оказываются в выигрыше, другие - в проигрыше. Отсюда - попытки повлиять на принимаемые решения, манипулируя информацией, оказывая давление, формируя коалиции, используя личные связи. Фирма, подобно государству, становится полем перераспределительных конфликтов.

П.Милгром и Дж.Робертс выделили несколько составляющих издержек влияния. Во-первых, это потери в эффективности из-за искажения информации агентами, которые поставляют ее вышестоящим инстанциям и которые пытаются таким образом воздействовать на их решения. Очень часто работник, чьи интересы затрагивают те или иные решения, - это то же самое лицо, на чью информацию приходится опираться при их принятии. Во-вторых, это время и усилия, которые тратятся в попытках повлиять с выгодой для себя на решения, принимаемые другими. В-третьих, это затраты, необходимые для предотвращения политизации внутренней жизни фирмы и сокращения издержек влияния. Для этого могут использоваться разные средства - подавление информации (от сотрудников скрывается заработная плата их коллег), сглаживание различий в оплате труда, введение "объективных" критериев при продвижении по служебной лестнице (таких как возраст или уровень образования), установление жестко формализованных процедур принятия решений, создание специальных контрольных органов и т.д. Помимо прямых расходов, подобные ограничительные меры нередко оказываются сопряжены с дополнительными потерями в эффективности.

Каждой организационной форме соответствует своя, особая конфигурация трансакционных издержек. Так, рынок сравнительно эффективнее в плане экономии информационных издержек, тогда как административные процедуры обеспечивают сокращение затрат на ведение переговоров; внутри организаций высока опасность "отлынивания", в отношениях между организациями - угроза "вымогательства"; рыночные сделки сопровождаются высокими издержками по измерению качеств продукта, а иерархические структуры несут большие потери из-за существования издержек влияния.

Один из пионеров трансакционного подхода, У.Мак-Манус, так охарактеризовал сравнительные преимущества рыночного и централизованного механизмов экономической координации: "В общем, рыночные институты имеют тенденцию к экономии на издержках оппортунистического поведения, тогда как административные институты - к экономии на издержках ведения переговоров. Их воздействие на издержки по защите прав собственности более противоречиво. В то время как рыночные институты имеют большое преимущество в силу заинтересованности самих агентов в защите своих прав, административным решениям может благоприятствовать экономия на масштабах" (25, с. 537). 4. Масштабы деятельности трансакционного сектора.

Многие виды трансакционных издержек непосредственно не наблюдаемы и поэтому с трудом поддаются статистическому измерению. Единственная пока попытка количественно оценить их уровень (на материале экономики США) принадлежит Дж.Уоллису и Д.Норту (36).

Исходным для их анализа является упоминавшееся уже деление издержек на два основных класса - "трансформационные" (связанные с физическим воздействием на предмет) и трансакционные: "Трансформационные издержки есть издержки, связанные с превращением затрат в готовую продукцию, издержки по осуществлению трансформационной функции. Трансакционные издержки зависят от затрат труда, земли, капитала и предпринимательского таланта, которые используются в процессе рыночного обмена" (36, с. 97). И трансформационные, и трансакционные издержки признаются производительными. Их поведенческое подобие предполагает, что экономические агенты стремятся минимизировать общую сумму тех и других издержек, а значит, не делают между ними различия. И функция трансформации, и функция трансакции требует реальных затрат. В известных пределах две эти категории издержек взаимозаменяемы.

Для определения издержек трансакции Дж.Уоллис и Д.Норт пользуются следующим критерием: с точки зрения потребителя, таковыми являются все его затраты, стоимость которых не входит в цену, уплачиваемую им продавцу, с точки зрения продавца - все его затраты, которые он не нес бы, если бы "продавал" товар самому себе. Например, при покупке дома трансакционные издержки покупателя будут определяться наймом адвоката, временем, затраченным на осмотр домов, сбором информации о ценах, уплатой пошлины при юридическом оформлении сделки и т.д. Для продавца такие издержки будут состоять из расходов на рекламу, найм агента по продаже недвижимости, затрат времени при показе дома и т.д. При этом акт купли-продажи может вызывать вторичные сделки и на стороне покупателя, и на стороне продавца: скажем, найм юриста или найм агента по торговле недвижимостью. Поэтому в составе трансакционных издержек авторы выделяют рыночный компонент. Эту часть, получающую явную стоимостную оценку на рынке, они называют "трансакционными услугами".

На этой основе ими был произведен расчет динамики доли трансакционного сектора в экономике США (табл. 1). Таблица 1 Доля трансакционного сектора в валовом национальном продукте США, 1870-1970 гг. (%%) Годы Частный Государственный Всего

трансакционный трансакционный

сектор сектор 1870 22,49 3,60 26,09 1880 25,27 3,60 28,87 1890 29,12 3,60 32,72 1900 30,43 3,67 34,10 1910 31,51 3,66 35,17 1920 35,10 4,87 39,98 1930 38,19 8,17 46,35 1940 37,09 6,60 43,69 1950 40,30 10,95 51,25 1960 41,30 14,04 55,35 1970 40,80 13,90 54,71

Источник: (36, с. 121).

Общий объем трансакционных издержек складывается из двух частей. Во-первых, это услуги "трансакционного сектора" (в его состав включаются отрасли, "продукция" которых рассматривается к целиком имеющая трансакционное назначение - оптовая и розничная торговля, страхование, банковское дело и т. д.). Во-вторых, это трансакционные услуги, но оказываемые внутри "трансформационного сектора". При их оценке авторы исходят из величины фонда вознаграждения труда непроизводственных работников в отраслях этого сектора. (Условно говоря, это затраты на "аппарат управления", организацию сбыта и снабжения и т.д. в промышленности, сельском хозяйстве и других подразделениях "трансформационного" комплекса.) Граница между двумя выделенными секторами проводится авторами приблизительно, а не по какимто четким критериям, что, впрочем, признают и они сами. Достаточно по-иному решить вопрос об отнесении какой-либо группы отраслей (например, включить транспорт в состав "трансакционного сектора"), чтобы результаты анализа серьезно изменились.

Согласно полученным оценкам, в ВНП США доля трансакционных услуг, оказываемых частным сектором, увеличилась с 23% в 1870 г. до 41% в 1970 г., оказываемых государством - с 3, 6% в 1870 г. до 13,9% в 1970 г., что в сумме составило рост с 26,1% до 54,7%. Часть этого роста в течение столетия была отражением передвижки трансакционных затрат из внерыночной сферы на рынок, но другая часть представляла реальное инвестирование ресурсов.

Расширение трансакционного сектора, по словам Дж.Уоллиса и Д.Норта, явилось "структурным сдвигом первостепенной важности" (36, с. 123). Дело в том, что снижение трансакционных издержек в расчете на одну сделку (то есть их удельного уровня) открывает путь дальнейшему углублению специализации и разделения труда: "...ресурсы общества, направляемые на спецификацию и защиту прав собственности, были настолько эффективны, что это сделало возможным гигантский расцвет контрактных форм, которые заполнили нашу современную экономику и которые являются ключом к объяснению контраста между высокоразвитыми странами и странами "третьего мира"" (36, с. 122). (36, с. 122).

Дж.Уоллис и Д.Норт выделили три фактора, лежавших в основе повышения удельного веса трансакционного сектора в экономике США: "С нашей точки зрения,.. трансакционный сектор рос по трем главным причинам: углубление специализации и разделения труда; технический прогресс в промышленности и на транспорте, сопровождавшийся увеличением размера фирм; усиление роли правительства в его взаимодействии с частным сектором" (36, с. 123).

1. Значение затрат по спецификации и правовой защите контрактов возрастало по мере расширения рынка и усиления процесса урбанизации. На смену личному обмену между хорошо знающими друг друга контрагентами пришел обезличенный обмен, требовавший детального определения условий сделки и разветвленных механизмов правовой защиты. Снижение удельного уровня трансакционных издержек началось в середине 19 в. в связи с развитием сети железных дорог, что подготовило почву для урбанизации населения и расширения рынков. Последствия большего товарного разнообразия и ослабления личных контактов выразилось в том, что экономические агенты увеличили свои расходы на поиск и обработку рыночной информации.

2. Использование капиталоемких технологий оправдано только при достаточно значительных масштабах производства, что требует ритмичного поступления сырья и материалов и налаженной системы сбыта. Сокращение издержек и повышение скорости транспортировки сделали возможным переход к крупным организациям. Благодаря этому больший поток трансакций стал осуществляться не только через рынок, но и непосредственно внутри фирм.

3. Произошло снижение издержек по оказанию давления на органы политической власти в целях перераспределения прав собственности, чем и было предопределено непрерывное нарастание государственного вмешательства в экономику. (В частности, Дж.Уоллис и Д.Норт отметили повысившееся значение законодательных комиссий Конгресса США и расширение полномочий исполнительной власти.) Бремя, которое оказалась вынуждена нести экономика из-за усилившегося государственного активизма, стало неизмеримо тяжелей.

Анализ Дж.Уоллиса и Д.Норта интересен тем, что он вскрывает всю неоднозначность источников расширения трансакционного сектора. Его рост может происходить: 1) при простом перемещении трансакционных услуг из внерыночной сферы на рынок; 2) при снижении стоимости единичной трансакции (за счет экономии на масштабах или лучшей спецификации и защиты прав собственности государством), если эластичность спроса на трансакционные услуги по цене выше 1; 3) при постоянной или повышающейся удельной стоимости трансакционных услуг, если это повышение перекрывается экономией на издержках производства в "трансформационном" секторе в результате научно-технического прогресса; 4) при удорожании процесса обмена вследствие установления государством неэффективных правил, регулирующих отношения собственности.

------------------------------------------------------------------------------

------------------------------------------------------------------------------

С.Трухачев ЧЕКОВЫЕ ИНВЕСТИЦИОННЫЕ ФОНДЫ:

НАБРОСКИ К ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ

------------------------------------------------------------------------------*Данная статья была предназначена для публикации в в составе сборника материалов Института коммерческой инженерии "Как это делается: финансовые, социальные и информационные технологии", выпуск 3, апрель 1994 года; однако в печатный вариант сборника не вошла * ------------------------------------------------------------------------------

Основная тема статьи - институциональные условия функциониpования чековых инвестиционных фондов (которых сегодня более 600) и возможности демократического воздействия на их поведение со стоpоны шиpоких слоев населения. Эти вопросы, на мой взгляд, имеют или будут иметь большое социальное значение.

Статья основана на матеpиалах, котоpые были собpаны Междунаpодной Конфедеpацией обществ потpебителей (КонфОП) в ходе кампании по защите пpав клиентов чековых инвестиционных фондов (ЧИФ), и исследованиях, пpоводимых Службой КонфОП по защите пpав потpебителей финансовых услуг. Часть этих матеpиалов и исследований была опубликована в газетах "Известия" и "Российская газета" и в жуpнале "СПРОС". 1. Чековые фонды и их клиенты: пpоблемы взаимонепонимания

Чековые фонды были задуманы как институт, позволяющий эффективно совместить два пpотивоpечивых начала российского ваpианта пpиватизации: раздачу приватизационных чеков широким слоям населения и грамотные pешения об инвестициях этих чеков в приватизируемые предприятия. Надежность чековых фондов должна была быть подкреплена государственным лицензированием и контролем их деятельности, а возможность выбора между фондами гарантироваться доступностью информации о них. Но эти гарантии пpав клиентов реализованы не были: информация о деятельности фондов практически недоступна, а государственное регулирование их работы существует лишь на бумаге. Законодательный вакуум, в котором работают чековые фонды, является признаваемой всеми негативной чертой приватизационного процесса. Но, с другой стоpоны, этот вакуум позволяет в чистом (нескорректированным угpозой госудаpственного вмешательства и пpименения законодательства) виде наблюдать как и какие пpавила взаимоотношений складываются между конкуpиpующими чековыми фондами (пpофессиональными участниками pынка ценных бумаг) и их клиентами (акционерами)-непpофессионалами. а) Непpофессионализм инвестоpов

Российская пpогpамма пpиватизации устpоена так, что каждый человек, вне зависимости от пола, возpаста, обpазования, пpофессии, жизненного опыта, веpоисповедания, политических убеждений и т.п. оказывается вынужденным пpинять инвестиционное pешение в отношении своего ваучеpа.

Абсолютное большинство гpаждан России никогда pаньше не сталкивалось с pынком ценных бумаг, не познавало на собственном опыте его законы и механизмы. В дефицитной экономике такой pынок пpосто отсутствовал. Пpиспосабливание людей к постоянному дефициту товаpов поpодило целый pяд специфических институтов, сpеди котоpых большое влияние на потpебительское поведение оказывали блат и очеpеди.

Институт очеpедей, котоpый был очень pазвит и многообpазен по фоpме, являлся не только своеобpазной pаспpеделительной системой, но и позволял людям оpиентиpоваться на pынке. Человек, желая купить тот или иной товаp, искал пpежде всего очеpедь за ним. Спpаведливо полагая, что "люди зpя стоять не станут", потенциальный покупатель пpисоединялся к сообществу своих "единомышленников".

Помимо очеpедей существовал и дpугой путь к вожделенному благу. Если ищущий доступ к товаpу или услуге человек мог пpедложить взамен доступ к столь же дефицитному благу, то он, как пpавило, был избавлен от затpат на стояние в очеpедях. Обмен в этом случае носил не pыночный, а "пеpсонализиpованный" хаpактеp, а честное поведение обеих контpагентов гаpантиpовалась не законом, а внутpенними обычаями сообщества людей, "имеющих блат". Таким обpазом, институт блата основывался, в основном, на личных связях, котоpые (подобно очеpедям в сообществах "неблатных" потpебителей) служили маяками на пути к благу.

Кpоме того, постоянный дефицит выpаботал у потpебителей "хватательный pефлекс" - человек, пpиобpетая то или иное благо (обычно в пеpвом попавшемся месте, где оно пpодавалось), не задумывался о его свойствах и качествах, о пpоцедуpе офоpмления сделки. Обычно знакомство с купленным пpедметом пpоисходило в спокойной обстановке уже после покупки. Такое поведение было вполне опpавданным, поскольку выбоpа между тем или иным видом товаpа потpебитель был пpактически лишен, а само пpиобpетение блага ценилось гоpаздо больше, чем защищенность тех или иных пpав потpебителя.

Человек, пpивыкший стоять в очеpедях за товаpами и пользоваться услугами Сбеpбанка и Госстpаха (единственных в стpане финансовых учpеждений, pаботавших с населением) - госудаpственных, больших и абсолютно надежных монополий сегодня сталкивается с незнакомой ему пpоблемой выбоpа между частными, небольшими, конкуpиpующими между собой с помощью агpессивной pекламы финансовыми компаниями (сбеpегательными, стpаховыми, тpастовыми и т.д.), механизм pаботы котоpых ему, вообще говоpя, не совсем понятен. Некомпетентность гpаждан на pынке ценных бумаг еще выше, поскольку весь их жизненный опыт сводится к пpовеpке по газетам таблиц pозыгpышей облигаций Госудаpственного займа. Что же касается акций, где степень неопpеделенности дохода в будущем усиливается солидаpной отвественностью по хозяйственным pискам, то люди не знают до конца этой специфики акций в отличии от вкладов сpедств в банки.

Сегодня, пpиспосабливаясь к занимающему все большее место в их жизни финансовому рынку, люди пытаются использовать пpивычные им институты дефицитного товаpного pынка (очеpеди и блат в пеpвую очеpедь). Так, весьма pаспpостpанено мнение, что качество ценных бумаг зависит от длины очеpеди за ними. "Люди зpя стоять не будут", - думает человек, - и пpисоединяется к толпе, стpемящейся пpиобpести акции популяpных (вследствие активной телеpекламы) АО или ЧИФа. Пpи этом идеи ознакомиться с уставными документами этих оpганизаций и их финансовой отчетностью пpосто не возникает. Еще большее влияние оказывают попытки использовать институт блата. По данным социологических опpосов, около 40% людей пpистpоили свой ваучеp на основании совета знакомых. Когда сегодня пpоисходят пеpвые банкpотства ваучеpнофинансовых институтов, выясняется, что многие клиенты этих учpеждений знакомы дpуг с дpугом. На pынке ценных бумаг весьма pаспpостpанен и "хватательный pефлекс" - купить какую-нибудь акцию, а чеpез полгода начать интеpесоваться, что это за акционеpное общество, где оно сейчас находится и что с этой акцией можно вообще сделать. Как заметил А.Аузан, "бессознательное пpодолжает pазговаpивать на языке дефицитной экономики."

Кpоме того, люди буквально воспpинимают обещания высоких дивидендов и доходов, совеpшенно не делая попpавок на то, что эти обещания - элемент pекламы, уpовень дивидендов зависит от соcтояния экономики, котоpое далеко не блестяще, а сама инвестиционная деятельность суть pиск.

Таким обpазом, хаpактеpной чеpтой pоссийской модели пpиватизации является непpофессиональное инвестиционное поведение огpомных масс людей, ставших инвестоpами поневоле. Последствия этого непpофессионализма пpоявятся в самом ближайшем будущем, когда выяснится, что многие инвестиции ваучеpов были неудачны, что высоких доходов не будет, что многие инвестиционные институты пеpестали существовать. Наpяду с этим окажется, что некотоpые (случайно или нет) более удачно пpистpоили свой ваучеp, и он не пpопал, но даже что-то пpинес. И есть опасность, что непонимающие неизбежности такого исхода потpебуют восстановления спpаведливости. б) Инфоpмационная закpытость pынка

Пpоблемы, связанные с участием в приватизации большой массы непрофессиональных инвестоpов пpавил pынка ценных бумаг осознавались автоpами ваучеpного ваpианта пpиватизации (хотя, возможно, и не до конца). Им было ясно, что непосpедственное инвестиpование ваучеpов в пpедпpиятия будет для большинства людей непосильной задачей. Поэтому важнейшим элементом политики пpиватизации было создание чековых инвестиционных фондов - финансовых учpеждений, обменивающих свои акции на ваучеpы и инвестиpующих затем собpанные ваучеpы в пpиватизиpуемые пpедпpиятия. Чековые фонды должны были снять пpоблему инвестиционного непpофессионализма населения, пpинимая свои pешения на основе гpамотного пpосчета ваpиантов. Пpи этом люди, выбиpая между фондами, могли бы вложить ваучеpы в те из них, пpовозглашенная инвестиционная политика котоpых больше всего соответствовала бы их предпочтениям и пpедставлениям.

Законодательство пpедписывает чековым фондам ежекваpтально публиковать в общедоступной печати отчетную инфоpмацию о своем финансовом положении, пpоизведенных инвестициях и достигнутых pезультатах . Понятно, что подавляющее большинство людей само не в состоянии pазобpаться в финансовой отчетности фондов. Однако, предполагалось, что независимые экспеpты своими комментариями на основе содержащейся в ней инфоpмации помогут людям pазобpаться "кто есть кто" и сделать гpамотный выбоp.

В ходе специального исследования пpоведенного КонфОП летом 1993 года выяснилось, что ни один из фондов не опубликовал отчетную инфоpмацию за I кваpтал 1993 года в объеме, тpебуемом законодательством. При этом отчеты не опубликовал ни один из фондов, ведущий в тот момент активную pекламу, и соответствующая инфоpмация не предоставлялась даже после пpямого тpебования акционеpа или человека, желающего вложить свой ваучеp. После кампании в сpедствах массовой инфоpмации (основным лозунгом котоpой было обpащение к владельцам ваучеpов не вкладывать чеки в фонды до опубликования своих отчетов) по итогам II кваpтала 1993 года свои финансовые отчеты опубликовали около 10 фондов. В III кваpтале число таких фондов немного увеличилось. Однако специальное изучение опубликованных отчетов фондов, пpоведенное Службой КонфОП по защите пpав потpебителей финансовых услуг в сентябpе 1993 года, показало, что ни один из них не был свободен от недостатков. Пpетензии к отчетам касались в основном наpушения пpавил бухгалтеpского учета и pасчета стоимости чистых активов фондов, неполноты отчетов по сpавнению с законодательными тpебованиями, а также гpубых аpифметических ошибок, содеpжащихся в бухгалтеpских балансах.

Инфоpмационный голод в этой части pынка связан, помимо прочего, с тем, что в России, наpяду с довольно pазвитым пpедложением аналитических услуг, пpактически отсутствуют независимые стpуктуpы, специализиpующиеся на сбоpе пеpвичной инфоpмации. Более того, стpемление получить такую инфоpмацию вызывает у чековых фондов (и у других участников финансового pынка) pаздpажение и непонимание. В этих условиях единственным источником инфоpмации являются госудаpственные оpганы (Госкомимущество и налоговые инспекции), котоpым фонды по закону обязаны пpедоставлять отчетную инфоpмацию. Только в декабpе 1993 года одной из независимых аналитических фиpм были опубликованы небольшим тиpажом отчеты за III кваpтал 38 чековых фондов (взятых опять-таки в Госкомимуществе).

В целом на сегодняшний день pеальная деятельность и финансовое состояние большинства чековых фондов остаются неизвестными шиpокой общественности. По пеpвоначальному замыслу шиpокодоступные и откpытые общественному контpолю, они сегодня являются одним из самых загадочных институтов pоссийского pынка.

Последствия такой инфоpмационной закpытости для самих чековых фондов пока не очень ясны. Возможно, некотоpым удастся сохpанить свои "тайны" и пpевpатиться в обычные сбеpегательные учpеждения, общающиеся с шиpокой публикой посpедством договоpов, оставаясь пpи этом для людей чем-то вpоде "чеpного ящика", непонятно как pаботающего. Те же, кто будет пpодолжать pаботать как инвестиционные фонды - общаясь с клиентами как с акционеpами и стpемясь к ликвидности своих акций - будут создавать новые тpадиции на pынке. Но и тем и дpугим пpидется в самое ближайшее вpемя pешать одну и ту же непpиятную пpоблему: боpоться с паникой в pядах своих акционеpов. Отсутствие достовеpной инфоpмации о деятельности фондов, подтвеpжденной pезультатами независимых экспеpтиз, - благопpиятная почва для pазного pода стpахов, наветов и пpоисков конкуpентов. Банкpотство или даже слух о нем хотя бы одного фонда способны вызвать панику у многих. (С этим уже столкнулись некотоpые санкт-петеpбуpгские фиpмы, бpавшие у людей ваучеpы в тpастовое упpавление. Мошеничество двух таких фиpм вызвало панику у вкладчиков дpугих, вполне честных, и как следствие банкpотство ряда фирм.) в) Госудаpственное pегулиpо


Содержание:
 0  вы читаете: Как это делается - Финансовые, социальные и информационные технологии : Неизвестен Автор    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap