Наука, Образование : История : Завоевание северного Китая Чингиз-ханом : Рене Груссэ

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  15  30  45  60  75  90  105  120  135  150  165  180  195  210  225  239  240  241  255  270  285  300  315  330  345  360  375  390  405  420  435  450  465  475  476

вы читаете книгу




Завоевание северного Китая Чингиз-ханом

После того, как Монголия была объединена, Чингиз-хан приступил к завоеванию северного Китая.

Вначале он атаковал царство Си-ся, основанное в Кан-су, в Ала-шане и Ордосе тангутской ордой, тибетской расы и буддистской религии. Как мы видели, под китайским влиянием их культурный уровень поднялся до определенной планки, в частности, на основе китайских знаков у них была развита особая письменность. Начав войну с Си-ся, Монголы впервые направили свои силы против оседлого и цивилизованного народа. Чингиз-хан попробовал таким образом оценить силу своей армии, атаковав самое слабое из трех государств, которые разделяли землю древнего Китая. Более того, по мере захвата территории Си-ся, он брал под контроль дорогу из Китая в Туркестан, одновременно окружая с запада Цинское царство Пекина, традиционного врага Монголов. Разумеется, Монголы, отлично организованные для разрушения вражеских сил в открытом поле, были достаточно неопытными, когда дело касалось взятия укрепленных городов. Это явно проявится в их походе против Цинов. Уже это было видно в их экспедициях в Си-ся, где, в различные периоды (1205-1207 гг., 1209 г.), Чингиз-хан опустошал страну, но не смог захватить тангутские столицы, Нин-ся и Ланьчжоу. Правитель Сися – Ли Нганюан (1206-1211 гг.), временно спас свой трон, признав себя плательщиком дани, но в 1209 г. Чингиз-хан вернулся еще раз и осадил Чан-нин, нынешний Нин-ся, который он попытался захватить, отведя течение Хуанхэ. Однако эти работы по преграждению плотиной были слишком тяжелы для Монголов и наводнение пошло не в нужном им направлении. Царь Ли Нганюан вновь приобрел мир, отдав Чингиз-хану в жены одну из своих дочерей (1209 г.) [522]

После того, как Си-ся было сведено к вассальной зависимости, Чингиз-хан повернулся против Джурджитского царства, то есть против тунгусов северного Китая, так называемой Цинской империи. Мы видели огромную территорию этого государства, которое охватывало Маньчжурию и северный Китай: Хань и Хуай с главной столицей, Пекином, и второстепенными столицами, Татин в Жело-ле, Лю-йан, Татон в Шанси, и Кайфонфу в Хунани. Мы также видели, что Чингиз-хан, в молодости, вместе с Кереитами, воевал в счет двора Пекина против Татар. Поэтому он был клиентом, вассалом Цинов, которые платили ему как наемнику и наградили его за заслуги скромным китайским титулом. Но Цинский царь Матаку (1189-1208 гг.), который мог бы напомнить ему об этой вассальской связи, тем временем умер. Чингиз-хан воспользовался приходом к власти его преемника Чонхея (1209-1213 гг.), чтобы с презрением нарушить верность. Цинский посланник хотел, чтобы Чингиз-хан, как вассал, на коленях встретил извещение о восшествии на престол своего хозяина. Завоеватель вспылил: «Достоин ли такой глупец как Чонхей царского престола и должен ли я позориться перед ним?» и он «плюнул в сторону юга». Чонхей и в самом деле был неудачником, без авторитета, без престижа, неспособный, игрушка в руках его собственных генералов. В данном случае, как это произошло в хорезмийской империи, сильный повелитель, каким был Чингиз-хан, имел шанс, что перед ним оказались жалкие или сверх меры хвастливые противники.

Северные границы Великой Стены со стороны Монголии на севере провинции Шаньси охранялись союзными тюрками в пользу цинов, Тюрками Онгютами, которые проповедовали несгорианское христианство. [523]

Мы знаем, что в противоборстве между монгольскими племенами предводитель онгютов Алакуш тегин, начиная с 1204 г., встал на сторону Чингиз-хана. Преданность династии Алакуша была весьма эффективной в борьбе Завоевателя против Цинов, что помогло ему открыть ворота вторжения, когда онгюты сделали для него доступными приграничные подступы, которые они охраняли (1211).Чингиз-хан отблагодарил онгютов, выдав одну из своих дочерей – Алагай баки за Пояохо, сына Алакуша. [524]

Чингиз-хан превратил борьбу монголов против цинов в национальную войну. [525]

В торжественной обстановке он обратился к Тенгри, вспомнив бывших монгольских ханов, посаженных на кол и пригвожденных джурджитами к деревянным козлам. «О, Вечное Небо! Я еще недостаточно вооружен, чтобы отомстить за пролитую кровь моих близких, братьев моего отца Окинбаркаки и Амбагая, которых цины подлым образом умертвили. Если ты одобряешь меня, окажи мне помощь свыше!» В то же время Чингиз-хан представлял себя, как мститель за бывших правителей Пекина, киданей, когда-то ограбленных цинами. В свою очередь кидане с рвением встали на сторону Чингиз-хана. Один из принцев – Юлю Лиуко из последнего царского клана Юелю, возглавил мятеж в пользу Чингиз-хана в бывшей стране киданей Люохо (юго-запад Маньчжурии) (1212). Мы знаем, что кидане говорили на монгольском языке. Безусловно, между ними и Чингиз-ханом установилась расовая солидарность в борьбе против тунгусской династии Пекина. Чингиз-хан принял клятву верности от Юелю Лиуко и послал ему в помощь армию под командованием найона Джебе. В январе 1213 года Джебе помог Лиуко отнять Лиюань у цинов и сделал его «правителем Люо» в бывшем царстве его предков, поставив его под сюзеренитет монголов. До самой своей смерти (1220), этот потомок бывших правителей киданей проявил себя самым преданным вассалом монгольского императора. Границы цинов, таким образом, оказались разорванными, как на северо-востоке, так и на северо-западе, как со стороны киданей, так и со стороны монголов.

Война Чингиз-хана против цинов, начатая в 1211 г., продолжилась, с короткими передышками, до самой его кончины (1227) и закончилась только с приходом его преемника (1234). Дело в том, что если монголы с их мобильной кавалерией отличались тем, что грабили села и незащищенные города, у них достаточно долгое время не хватало умения захватывать укрепленные поселения, возводимые китайскими инженерами. К тому же они вели войну в Китае, словно находясь в степи, совершая последовательно разбойничьи набеги, после которых уходили с добычей, оставляя после себя цинов, которые вновь возвращались в города, восстанавливали их из руин, заделывали пробоины, укрепляли форпосты, несмотря на то, что в период войны монгольские военачальники были вынуждены дважды и трижды завоевывать одни и те же города. Наконец, монголы на своих степных просторах, были приучены окончательно завершать военные действия путем уничтожения противника или массовой высылкой или всеобщим сбором под Белым Стягом. В оседлых странах, особенно в густонаселенных китайских муравейниках, убийства ничего не решали, так как всегда кто-то оставался: мертвецы оказывали сопротивление. Заметим, что цины, эти бывшие джурджиты, обустроившиеся и перешедшие на оседлый образ жизни уже почти в течение ста лет, сохранили еще всю мощь тунгусской крови. Таким образом, трудности, которые возникали во время осадных боев, к которым монголы не привыкли, удваивались из-за того, что осаждавшие одновременно сталкивались с изобретениями китайских инженеров и храбростью тунгусских воинов. В остальном, как это мы увидим, Чингиз-хан лично руководил военными действиями только в начале этой войны. После осуществления поставленных целей (1211-1215), Чингиз-хан увел из Китая основные военные силы для захвата Туркестана. После ухода Потрясателя Вселенной, его военачальники вели неэффективные военные действия, которые, конечно, наносили урон цинам, но не в такой мере, что можно было нанести по ним окончательный удар.

Однако было бы несправедливым не признавать, что когда монгольский завоеватель находился в Китае, то он вел военные действия с присущим ему упорством. [526]

В период 1211-1212 г. он методично опустошал приграничные районы Татуана (Сикин у цинских правителей) на крайнем севере Шаньси и региона Сюаньхуа (в то время Сюаньту) и Пангана на севере Хубея. Страна систематически разрушалась, но укрепленные строения оказывали сопротивление. Если на юге Маньчжурии Джебе, один из лучших военачальников Чингиз-хана, сумел в 1212 г., как мы это знаем, захватить Лиюань, благодаря хитрому маневру отступления, сам Чингиз-хан на севере Шаньси не смог одолеть Татун. С еще большим основанием монголы не могли предпринять методическую осаду Пекина, где располагался императорский двор. В 1213 г. Чингиз-хан, став властителем Сюаньхуа, разделил армию на три части. Первая армия под командованием Джучи, Чагатая и Угэдэя проникла в Центральный Шаньси и достигла Тайюаня и Пиньюаня, города, которые она заняла, по свидетельству Юань ши, но оттуда ушла, чтобы унести добычу на север. Чингиз-хан со своим молодым сыном Толуем, возглавил армию в центре, спустился через долину Хубея, где он захватил Хокьенфу, и, пройдя Шантонг, завоевал Тзинань. Кажется, что кроме Пекина не были взяты только несколько других укрепленных городов, таких как Ченьтин и Тамин в Хубее. Монгольское нашествие дошло до южных окраин Чантона. Наконец, третью армию возглавили Кассар, брат Чингиз-хана, искуснейший лучник армии Чингиз-хана и самый младший брат Темюже Очигин. Они двинулись вдоль залива Печили у самых ворот Юонпина и Лиуоси. [527]

Осуществив тройственный поход, Чингиз-хан объединил войска возле Пекина, чтобы, по крайней мере, взять город в блокаду (1213). Там произошла дворцовая драма, которая пошатнула императорский двор цинов. Цинский правитель Чонхей был убит (1213) одним из своих офицеров по имени Хушаху, который посадил на трон племянника своей жертвы – Утупу. Новый правитель (1213-1223) к несчастью был также посредственен, как и его предшественник. Однако Чингиз-хан не был достаточно подготовлен для обычной осады. Будучи осторожным правителем, он дал согласие, несмотря на нетерпеливость своих военачальников, на мир, запрошенный Утупу. Цины выплатили огромную по военным меркам контрибуцию: золото, шелк, три тысячи лошадей, юноши и девушки, одна из которых, джурджитская принцесса, предназначалась для самого Чингиз-хана, и он, взяв добычу, ушел в Монголию через Калган (1214).

Как только монголы ушли, цинский правитель Утупу, считая, что Пекин недостаточно защищен, покинул его и переехал в Кайфын (1214). Это напоминало бегство. Чингиз-хан сделал вид, что этот отъезд означал возобновление военных действий и воспользовался этим, чтобы самому покончить с перемирием. Он захватил Хубей и взял в осаду Пекин. Между Пекином и Хубеем в Па-чоу была рассеяна армия, пришедшая на помощь с продовольствием. Придя в отчаяние, правитель Пекина Ваньен Ченхуэй покончил жизнь самоубийством. Монголы захватили город, расправились с жителями, разграбили дома и устроили пожар (1215). [528]

Разбой и разрушения длились тридцать дней. Очевидно, что кочевники не имели представления, что они могли делать с городом, и каким образом можно было его использовать для укрепления и расширения своей власти. В данном случае наблюдается один из самых любопытных фактов для специалистов человеческой географии: замешательство людей степей, когда, без какой-либо подготовки, судьба дарила им возможность обладать древними цивилизованными странами. Кочевники устраивали поджоги и убивали, конечно, не из-за садистских устремлений, а потому что были растеряны, не зная, что предпринимать в таких случаях. Заметим, что у монгольских предводителей, которые оставались верны ясаку, такой разбой не имел никакого интереса. Военачальник Шижи Кутуку отказался от того, что бы оставить себе что-то от цинских трофеев. [529]

Этим можно объяснить бедственное положение цивилизации. Монголы Чингиз-хана, такими, какими они предстают из летописных текстов и если рассматривать этих степняков в приватном порядке, не представляли из себя негодяев; они подчинялись правилам ясака, в свою очередь являвшегося неблагодарным делом, что было своего рода кодексом чести и достоинства. К несчастью, они странным образом отстали от предшествовавших им орд, в особенности киданей X в. и даже джурджитов XII в., которые, по крайней мере, не допуская массового кровопролития, обеспечивали тут же преемственность предыдущих династий и избегали разрушать все то, что становилось их собственностью. Чингизханидские монголы, несомненно, не являлись более жестокими, чем их предшественники. Благодаря ясаку они были более организованы и под влиянием Чингиз-хана были более уравновешенными. Они старались соблюдать правила морали, но они совершили гораздо больше разрушений просто потому, что были более неорганизованными и даже из-за того, что они более четко вслед за хун-ну, жуань-жуанями, тукю и уйгурами представляли саму сущность варварства. [530]

Парадокс Чингизханидской истории заключается в том контрасте, который существовал между мудрой, взвешенной и моральной характеристикой Чингиз-хана, который подчинял свое поведение и действия своих подчиненных принципам здравомыслия и солидным образом обоснованного права и грубым поведением народа, только что вышедшего из первобытной дикости. Он стремился подчинить врагов, только прибегая к системе всеобщего террора. Это был народ, для которого жизнь человеческая ничего не стоила, который, ведя кочевой образ жизни, не имел никакого понятия, что представляет собой жизнь оседлого населения, условия городской жизни, занятие сельским хозяйством, словом все то, что не являлось его родной степью. Удивленность современного историка, в сущности, равносильна той, которая возникала у Рашид ад-Дина или составителей Юань ши перед этой почти естественной смесью мудрости или личной воздержанностью предводителя и свирепости в его воспитании, в его наследственных реакциях, в обычаях окружавшей его среды.

Из числа пленников после взятия Пекина или союзников монгольского режима Чингиз-хан выделил киданьского принца Елю Чуцая, который приглянулся ему «своей статной фигурой, великолепной бородкой, мудростью и внушительным тембром голоса». Он назначил его своим советником. Это был удачный выбор, так как Елю Чуцай выпестованный китайской культурой, обладал качествами государственного деятеля. Он, как и уйгурский хранитель печати Тататонга, был тем советником, в котором нуждался новый владыка Азии. В этот период Чингизханиды не были готовы усвоить уроки китайской культуры, непосредственно преподаваемые самими китайцами. И напротив, китаизированный тюрко-монгол, каким был Елю Чуцай, из киданей монгольской расы, смог умело смягчить возникшие трудности усвоения цивилизованной китайской культуры и приобщить к ней Чингизхана, а затем его преемника – Угэдэя, к элементам административного управления и политической деятельности в таком виде, в каком их практиковали оседлые цивилизации.

Цинское царство было отныне ограничено вокруг новой столицы Кайфына, Хунанем и несколькими уездами Шеньси. В 1216 г. монгольский военачальник Самука Багадур [531] отрезал Шеньси от Хунани и захватил укрепленный форт Дунхуан, который доминировал в данной местности над долиной Желтой Реки, но форт потом перешел во владение цинов. Фактически, как мы это увидим, Чингиз-хан был отвлечен военными действиями в Туркестане и уделял недостаточно внимания китайской войне, и цины воспользовались этим, чтобы отобрать добрую часть провинций, за исключением территории Пекина, которая осталась монголам.

Однако прежде чем пойти на Запад, Чингиз-хан доверил военные операции в Китае одному из своих лучших офицеров – Мукули или Мукали, который, возглавив относительно небольшое войско, составившее половину регулярной монгольской армии в количестве 23 000 солдат, как монголов, так и местного происхождения, [532] приложив выдержку и умение, одержал выдающиеся победы и за семь беспрерывных кампаний (1217-1223) вновь вынудил цинов уйти в Хунань. [533]

Начиная с 1217 г., он захватил Тамин на юге Хубея, это было укрепленное место, где когда-то Чингиз-хану было оказано упорное сопротивление. [534]

В 1218 г. он отнял у цинов столицы провинции Шаньси, Тайюань и Пинюан, а в 1220 г. – столицу Шаньдуна – Тзинань. В районе Хунаня на севере Желтой Реки один из его подчиненных офицеров захватил Чанту (1220). В 1221 г. он отнял у цинов несколько городов северного Шеньси, такие как Паонган и Фучеу. В 1222 г. на юге Уэя, древняя столица Шеньси – Чанъан оказалась в его руках. В 1223 г. он отвоевал у цинов важный район Хочона, нынешний Пучео, который цины внезапно захватили, до этого, на юго-западном изгибе Шеньси, в излучине Желтой Реки, когда он, обессилевший, умер. Хочон после его смерти еще раз был взят цинами, настолько в этой перенаселенной стране, ощетинившейся естественными преградами, войны превратились в нескончаемую череду осадных сражений. Добавим, что после таких сражений монголы приспособились к подобного рода военным операциям, широко привлекая как дополнительную силу самих киданей, союзников джурджитов и китайских инженеров. [535]


Содержание:
 0  Империя степей. Аттила, Чингиз-хан, Тамерлан : Рене Груссэ  1  Предисловие : Рене Груссэ
 15  Захват бассейна Тарима силами Пан Чао : Рене Груссэ  30  Китайская династия Тан – властитель Верхней Азии : Рене Груссэ
 45  Роль сельджуков в истории тюрков : Рене Груссэ  60  Первое продвижение Хун-ну и миграция Юечжи : Рене Груссэ
 75  Скифское искусство : Рене Груссэ  90  Гунны-эфталиты : Рене Груссэ
 105  Конец владычества династии Тан в Верхней Азии (751) : Рене Груссэ  120  Апогей власти династии Тан: завоевание Западного Туркестана : Рене Груссэ
 135  Тюрки зация Кашгарии и Трансоксианы. Караханиды : Рене Груссэ  150  Первые попытки объединения среди Монголов : Рене Груссэ
 165  Правление Угэдэя (1229-1241) : Рене Груссэ  180  Правление Хубилая: монгольская и китайская политика : Рене Груссэ
 195  5. Монгольская Персия и семейство Хулагу [847] : Рене Груссэ  210  6. Кипчакское ханство : Рене Груссэ
 225  Поход Тамерлана на Индию : Рене Груссэ  239  Новая монгольская империя. Государство и армия : Рене Груссэ
 240  вы читаете: Завоевание северного Китая Чингиз-ханом : Рене Груссэ  241  Завоевание монголами древней империи каракитаев : Рене Груссэ
 255  Завоевание монголами древней империи каракитаев : Рене Груссэ  270  Война Мунке против империи Сун : Рене Груссэ
 285  Соперничество Хубилая и Кайду : Рене Груссэ  300  Путешествие Марко Поло : Рене Груссэ
 315  Раскол в чагатайском ханстве: Трансоксиана и Моголистан : Рене Груссэ  330  Правление Абу Сайда : Рене Груссэ
 345  Распад монгольского ханства в Персии : Рене Груссэ  360  Походы Тамерлана в Моголистан и Уйгурию : Рене Груссэ
 375  Походы Тамерлана в Моголистан и Уйгурию : Рене Груссэ  390  От Шейбана до Абулхаира : Рене Груссэ
 405  Распад империи дайанидов. Ордосское и халхинское ханства : Рене Груссэ  420  Конец Золотой Орды : Рене Груссэ
 435  Последние Чагатаиды : Рене Груссэ  450  Хошотское ханство в Цайдаме и Кукуноре, протекторат тибетской церкви : Рене Груссэ
 465  Народные движения среди западных Монголов. Миграция Калмыков : Рене Груссэ  475  Иллюстрации : Рене Груссэ
 476  Использовалась литература : Империя степей. Аттила, Чингиз-хан, Тамерлан    



 




sitemap