Наука, Образование : История : Глава 20 НИКОЛАЙ МИХАЙЛОВИЧ ГОЛУШКО : Леонид Млечин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51

вы читаете книгу




Глава 20

НИКОЛАЙ МИХАЙЛОВИЧ ГОЛУШКО

Одной из кандидатур на пост министра безопасности вместо Баранникова был близкий тогда к президенту журналист Михаил Никифорович Полторанин, в прошлом редактор «Московской правды», депутат, министр печати и информации, вице-премьер правительства России. Он рассказал о сделанном ему предложении главе Российского телевидения Олегу Максимовичу Попцову. Тот пишет: «Я вдруг увидел Полторанина в генеральской форме, и мне стало слегка не по себе.

В хорошо освещенном богатом кабинете как бы разом пригас свет, и в голосе похохатывающего Михаила Никифоровича послышались зловещие нотки».

Но 28 июля 1993 года кресло министра безопасности занял кадровый чекист Николай Михайлович Голушко. Сначала он исполнял обязанности хозяина Лубянки, потом стал полноценным министром.

МИНИСТР И ОППОЗИЦИЯ

Я познакомился с ним летом 1989 года, когда к нам в редакцию журнала «Новое время» пришел тогдашний председатель КГБ Украины, народный депутат СССР генерал-лейтенант Николай Голушко. Он подробно рассказывал о себе и произвел очень неплохое впечатление.

Голушко родился в июне 1937 года в селе Андреевка Кокчетавской области Казахстана: его семья уехала с Украины в годы столыпинской реформы. В 1959 году окончил юридический факультет Томского университета, четыре года трудился в прокуратуре, оттуда его взяли в КГБ.

С 1963 года он семь лет работал оперуполномоченным 2-го отдела (контрразведка) управления КГБ по Кемеровской области. В 1971-м с повышением перешел в 5-й отдел (борьба с идеологическими диверсиями). В 1974-м его перевели в Москву, в центральный аппарат КГБ. Три года, с 1984-го по 1987-й, он служил первым заместителем начальника секретариата КГБ СССР и начальником дежурной службы комитета.

В 1987 году Голушко получил крупное повышение и уехал в Киев председателем республиканского КГБ. Украинец по паспорту, он говорил и читал по-украински, но все-таки вырос вдали от Украины, поэтому после перевода в Киев стал, как он рассказывал, изучать украинский литературный язык.

В том разговоре Голушко выражался очень определенно:

— Я пришел на работу в КГБ в период «оттепели». Нынешнее поколение не имеет ничего общего с той репрессивной организацией, которая творила беззаконие в годы культа. Мы мундиры инквизиторов из НКВД не примеряли…

Видя, что Советский Союз распадается, он предпочел заблаговременно перебраться в Москву. Его взял Вадим Бакатин. Голушко много лет работал в Кемерове, родном городе Бакатина. В ноябре 1991-го он получил должность начальника секретариата КГБ.

Спокойный, рассудительный и деловой, Голушко понравился и Баранникову. Он сделал Голушко заместителем министра безопасности. В июне 1992 года распоряжением президента Николай Михайлович был произведен в первые заместители министра, а вскоре пересел в главный кабинет на Лубянке.

Став министром, Голушко говорил, что ставит перед собой задачу «активно воздействовать на политические партии и движения, деятельность которых угрожает безопасности страны».

Но бывший пресс-секретарь президента Вячеслав Костиков вспоминает, что в Кремле Николаем Голушко были не очень довольны. Министр не демонстрировал особого рвения в поддержке президента и держался в стороне от политических баталий.

Ельцин подписал указ о закрытии оппозиционных «Правды», «Советской России», «Дня». Но указ не действовал.

С разрешения президента Костиков направил запрос министру безопасности:

«Николай Михайлович!

В нарушение Указа Президента газета „День“ вновь в открытую распространяется в Москве, меняя название и типографии. Теперь это газета „Завтра“. Неужели у Вас нет возможности заставить выполнять решения Президента?»

«Более всего меня поразило то, — пишет Костиков, — что Голушко, позвонив мне по поводу записки на следующий день, стал расспрашивать, где газета печатается и где ее можно купить. Поразительная информированность для министра безопасности!»

По мнению Костикова, министерство безопасности вводило президента в заблуждение. В справке о деятельности объединений и партий непримиримой оппозиции, подготовленной министерством безопасности для администрации президента накануне октябрьских событий, утверждалось, что, «по имеющейся информации, функционирование указанных организаций фактически парализовано». В этой справке не говорилось ни о партии Жириновского, ни о коммунистах, которые через несколько месяцев победят на выборах в Государственную думу…

УКАЗ № 1400

В конце концов Ельцин решился сделать то, к чему его долго призывали. Его помощники говорили мне потом, что они готовили юридически безукоризненный способ распустить съезд народных депутатов, но Ельцин, по своему обыкновению, не захотел ждать. Впрочем, есть и другая точка зрения: он слишком долго ждал. А двоевластие буквально разрушало страну. Никто не работал, все ждали, чем кончится противоборство президента и депутатов.

Предполагалось распустить Съезд народных депутатов 19 сентября, в воскресенье. Сразу после телеобращения в восемь вечера части дивизии имени Дзержинского должны были взять под контроль Белый дом, где в выходной день нет депутатов.

Собрались в узком кругу: президент, премьер-министр, министр внутренних дел Виктор Ерин, министр безопасности Николай Голушко, Коржаков и начальник Главного управления охраны Михаил Барсуков. Все согласились с идеей президента, кроме Филатова. Он еще раз попросил слова:

— Можно мне высказаться?

Президент резко отмахнулся:

— Ваше мнение мне известно.

Филатов почувствовал, что Ельцин просто накален. Это был единственный случай, когда он не захотел выслушать руководителя своей администрации. Филатов уверен, что, если бы президент не знал, что именно он услышит, то выслушал бы обязательно… Единственное, что удалось тогда сделать, — перенести роспуск съезда с 19 сентября на 21-е, чтобы не было ассоциации с 19 августа.

Ельцин согласился отложить начало операции, потому что выяснилось, что Хасбулатов и Руцкой каким-то образом узнали, что их ждет в воскресенье. Элемент внезапности был утерян.

Но 18 сентября на совещании руководителей советов всех уровней Руслан Хасбулатов публично оскорбил президента. Он сказал:

— Если большой дядя говорит, что позволительно выпивать стакан водки, то многие находят, что в этом ничего нет, мол, наш мужик. Но если так, то пусть мужик мужиком и остается и занимается мужицким делом. А наш президент под «этим делом» (председатель Верховного Совета многозначительно щелкнул себя по горлу) любой указ подпишет.

Слова Хасбулатова превратились в casus belli — формальный повод для объявления войны.

21 сентября 1993 года президент подписал Указ № 1400 «О поэтапной конституционной реформе». Ельцин распускал Съезд народных депутатов и Верховный Совет и назначал на 12 декабря 1993 года выборы в новый представительный орган — Федеральное собрание. Действие Конституции в части, противоречащей тексту указа, «прекращалось».

Запись выступления президента осуществили заранее, но кассету забрали и вернули тележурналистам за два часа до трансляции. В восемь вечера указ передали по телевидению и радио. Правительство поддержало президента, хотя настроение у всех было мрачное, подавленное.

Всем членам правительства назначили личную охрану, в министерских приемных появились омоновцы с автоматами.

Хасбулатов и Руцкой ожидали появления указа. Хасбулатов собрал в Белом доме депутатов. Они считали, что теперь Ельцину конец, что народ возмущен президентом и поддерживает Верховный Совет. Руслан Имранович действительно полагал, что он популярен в народе, а Ельцин людям надоел.

23 сентября поздно вечером депутаты объявили президентские полномочия Ельцина прекращенными и поручили исполнение обязанностей президента Александру Руцкому. Правомерность такого решения подтвердил большинством голосов Конституционный суд.

В начале первого ночи Хасбулатов открыл внеочередную сессию Верховного Совета и обратился к Руцкому:

— Александр Владимирович, прошу вас занять ваше место.

Руцкой с видимым удовольствием уселся на место президента.

Но региональные администрации заняли сторону президента, считая, что он сильнее. В четверг 24 сентября в Москву приехали руководители стран СНГ и единодушно поддержали курс президента России. Борис Ельцин успокоился — реакция в мире была благоприятной. В нем по-прежнему видели гаранта демократии, вынужденного распустить парламент, чтобы провести новые выборы.

Ельцин подписал указ «О социальных гарантиях для народны: депутатов Российской Федерации созыва 1990–1995 гг.». Депутатам, которые соглашались подчиниться указу и сложить с себя полномочия, то есть перейти на президентскую сторону, подбирали работу в правительстве.

А что делать с теми, кто не желал покидать Белый дом? В Кремле решили подождать: долго они там не просидят. Пассивная позиция власти была ошибкой. Она привела к кровопролитию в Москве. Помимо депутатов в эту игру вступили совсем другие люди.

ПЕРВАЯ КРОВЬ

В Белый дом со всей страны стекались люди, почувствовавшие запах пороха и крови. Приднестровские боевики, бывшие «афганцы» и рижские омоновцы. В Белом доме собралось несколько десятков отставных военных. Заметную роль играл Союз офицеров во главе с подполковником Станиславом Тереховым.

23 сентября в начале десятого вечера восемь вооруженных автоматами боевиков из Союза офицеров проникли в здание бывшего штаба Объединенных вооруженных сил СНГ на Ленинградском проспекте. Они обезоружили охрану. Туда отправили отряд ОМОНа, боевики бежали. В перестрелке погибли капитан милиции и женщина, которая случайно подошла к окну.

24 сентября вокруг Белого дома установили более жесткое оцепление. Выйти из него можно было. Но назад никого не пускали. Отключили воду, электричество и отопление. Милицейское охранение вокруг Белого дома было без оружия. Да и способна ли была столичная милиция выполнить столь сложное задание?

3 октября, в воскресенье, Ельцин провел совещание. Руководители спецслужб говорили, что ситуация представляется стабильной. Впоследствии министр безопасности Голушко объяснил эту ошибку собственного ведомства, которая привела к гибели десятков людей, тем, что «никто не рассчитывал на подобное безрассудство этих лиц».

Когда министры в отличном расположении духа разъехались по дачам, в столице вспыхнул вооруженный мятеж. Люди Виктора Ампилова перегородили Садовое кольцо, стали строить баррикады.

Началась стрельба. Руцкой призвал толпу идти на мэрию — «Там у них гнездо» и захватить «Останкино» — «Нам нужен эфир!»

Автобусы с вооруженными людьми под командованием отставного генерала Макашова двинулись в сторону Останкина, чтобы взять телецентр и выйти в эфир. Если бы это удалось и на телеэкранах появился Руцкой в роли нового президента, это могло бы изменить настроения в стране. Люди в большинстве своем предпочитают присоединиться к победителю.

Когда прервалась телепрограмма, Хасбулатов был уверен, что это победа. Он радовался от души:

— Теперь мы выиграли. Мэрия взята. «Останкино» тоже. Штурм Кремля — дело нескольких часов. Сейчас сюда подходят верные нам войска. Оккупационный режим пал.

Можно предположить, что решительных людей, готовых к организованному применению силы, в Москве было всего несколько сот человек. Еще столько же осенью прибыло в столицу, почуяв запах крови. Этого количества оказалось вполне достаточно для того, чтобы терроризировать целую страну. Министерство на Лубянке, созданное для того, чтобы обеспечивать безопасность государства, замерло и старалось о себе не напоминать.

Потом министр Голушко будет объяснять, что неверно причислять органы госбезопасности к силовым ведомствам, потому что собственных военных подразделений у него нет.

— По этой причине во время массовых беспорядков в Москве даже для усиления охраны собственных зданий пришлось задействовать офицеров, которые должны были заниматься оперативной деятельностью, — пояснил Голушко.

Какая в тот момент была более важная оперативная деятельность, чем наведение порядка в Москве? И что делали в этот момент десятки тысяч хорошо подготовленных и вооруженных оперативников? А курсанты пограничного училища, которых готовят к действиям в экстремальных условиях? Неизвестно. Они даже не попытались остановить бандитов, которые едва не захватили столицу.

Никто из москвичей не знал, что происходит. Казалось, город погружается в хаос. Все спрашивали друг друга: где же президент и премьер-министр? Почему они молчат?

До сих пор не очень ясно, что именно происходило с Борисом Николаевичем той ночью. Коржаков уверяет, что Ельцин той ночью спал. Некоторые говорят, что президент был несколько не в форме, потому что в выходной день успел расслабиться…

Ельцину написали текст для короткого выступления, но он плохо выглядел. Первый помощник Илюшин и пресс-секретарь Костиков отговорили его выступать.

— Этого нельзя делать, — сказал Илюшин. — У вас такое лицо что москвичи подумают бог весть что…

Между тем вооруженные группы, отправленные из Белого дома распространились по всему городу. Милиция не смогла противостоять мятежникам. Она словно исчезла с улиц города, оставив его в полное распоряжение вооруженной шпаны. Министр обороны Грачев уверял Ельцина, что войска в Москве, но на улицах они не появились.

Страх мгновенно распространился по городу. В какой-то момент казалось, что все кончено: власть в руках мятежников.

В здании правительства сотрудники аппарата были в ужасе, вспоминает Егор Гайдар. Один буквально кричал:

— Вы же понимаете, что все кончено! В течение часа нас всех перережут!

Потом Ельцина будут подозревать в том, что он нарочно демонстрировал бессилие, чтобы надежнее заманить мятежников в ловушку и получить возможность расстрелять Белый дом.

Но едва ли он был способен в тот момент на такие хитроумные ходы. Причиной трагических событий стала прежде всего беспомощность спецслужб и их неспособность предугадать следующий шаг мятежников.

Накануне кровопролития руководство министерства внутренних дел обратилось в оперативный штаб, которым руководил первый вице-премьер Олег Сосковец, с просьбой подкрепить милицию, которая стояла в оцеплении вокруг Белого дома, войсками. Милиция, естественно, разложилась в общении с белодомовцами. Но Сосковец отнесся к этой просьбе равнодушно.

Первый заместитель министра обороны Андрей Кокошин доложил о тревожной ситуации министру обороны Грачеву. Тот тем более не хотел заниматься чужим делом. Тут проявилось извечное противоречие между армией и министерством внутренних дел: никто не хочет таскать каштаны из огня вместо других.

Почему войска вели себя так вяло и так поздно вступили в город?

Ночью в здание министерства обороны приехал глава правительства Черномырдин, затем появился Ельцин. Вместе с ним были начальник Главного управления охраны Михаил Барсуков, главный президентский телохранитель Коржаков со своим заместителем. Грачев до последнего не хотел влезать в это дело. Надеялся, что МВД само справится.

Ельцину пришлось отдать Грачеву письменный приказ подавить мятеж.

Безжалостное государство лучше бессильного? Стрелять или не стрелять — это был тяжкий выбор. Бессильное государство лучше безжалостного, считают последовательные либералы. Соображения гуманности исключают жестокость. У государства нет цели важнее, чем сохранение жизни человека.

Есть противоположная точка зрения: безжалостное к террористам государство лучше бессильного, неспособного справиться с террором. Ведь обязанность государства состоит в обеспечении безопасности всего общества как целого.

Переговоры с боевиками и выполнение их требований невозможны. Государство не может позволить им шантажировать себя, дать им возможность подорвать политику реформ. Поэтому государству приходится быть сильным и безжалостным.

Вопрос состоял в том, что понимать под силой государства.

Для вставших под команду генерала Макашова боевиков достаточно сильной рукой мог быть только их собственный главарь, готовый на бунт, бессмысленный и беспощадный.

На самом деле сильное государство — это правовое государство, принявшее необходимые законы и создавшее службы, способные эти законы исполнять. В осенние дни стало совершенно очевидно, что до этого России еще далеко. Наша милиция была не способна защитить ни нас, ни себя.

Ночью войска вошли в город.

МЯТЕЖ ПОДАВЛЕН

Утром 4 октября президент выступил по радио России:

— Я обращаюсь к гражданам России. Вооруженный фашистско-коммунистический мятеж в Москве будет подавлен в самые кратчайшие сроки… В столице России гремят выстрелы и льется кровь. Свезенные со всей страны боевики, подстрекаемые руководством Белого дома, сеют смерть и разрушения… Чтобы восстановить порядок, спокойствие и мир, в Москву входят войска.

По Белому дому было выпущено двенадцать снарядов — десять болванок, два зажигательных. Этого оказалось достаточно для подавления мятежа.

Когда началась стрельба, Руцкой взывал из Белого дома:

— Я умоляю боевых товарищей! Кто меня слышит! Немедленно на помощь к зданию Верховного Совета! Если слышат меня летчики! Поднимайте боевые машины!

Потом по радиотелефону связался с председателем Конституционного суда Валерием Зорькиным:

— Они бьют из танков, из танков. Танки перестраиваются и выходят на огневые позиции. Валера, звони в посольства… Они не оставят нас здесь в живых. Ты же верующий, е… твою мать…

Те, кто под командованием отставного генерала Макашова захватили мэрию и пытались взять «Останкино», были искренне возмущены тем, что в них тоже стали стрелять.

Никто из них не представлял, зачем они, собственно, все это затеяли. У них не было ни программы, ни соображений, что делать потом. То, чего желали коммунисты, никак не могло нравиться сторонникам монархии, и так далее. Непонятно, что их объединило, кроме слепой ненависти и безумной агрессивности.

Евгений Савостьянов, бывший начальник Московского управления министерства безопасности, рассказывал мне:

— В октябре 1993-го в Москве был вооруженный мятеж. Когда говорят, что войска расстреляли парламент, то я прошу обратить внимание на два обстоятельства. Не погиб ни один депутат парламента и ни один сотрудник аппарата Верховного Совета! А кто же погиб? Случайные прохожие, работники правоохранительных органов, павшие от руки бандитов, и вооруженные бандиты, засевшие в Белом доме и пытавшиеся нападать на объекты в Москве и чуть не устроившие в России гражданскую войну.

В Белый дом стала стекаться братва, бандиты, — вспоминал Савостьянов. — Приехали ребята из Приднестровья, из Русского национального единства. Когда группа Терехова напала на штаб войск СНГ, это уже был открытый вооруженный мятеж. Тактика мятежникое была очевидной — разжигать очаги восстания по всему городу, чтобы в городе начался хаос.

События, которые начались 4 октября, могли привести к гражданской войне. Призывы Руцкого, Хасбулатова и других к армии переходить на сторону съезда народных депутатов могли возыметь силу, поэтому мятеж надо было подавить.

— Почему же министерство безопасности не сумело предотвратить кровопролитие? — спросил я Савостьянова.

— Министерство безопасности не располагало тогда силовыми структурами. Да еще огромную роль сыграла смена эпох. Прежняя агентура КГБ оказалась бесполезной. Все в обществе изменилось. А создать новую агентуру — для этого нужно много времени…

После подавления мятежа было задержано 6580 человек, потом их всех быстро выпустили, осталось человек двадцать.

Ходили слухи о том, что на стадионе «Асморал» (бывший «Красная пресня») ОМОН расстрелял 6 тысяч участников обороны Белого дома. Эти слухи ничем не подтверждаются.

Генеральная прокуратура потом сообщит, что 3–4 октября 1993 года около Белого дома, у здания московской мэрии и в районе телецентра «Останкино» погибло или впоследствии скончалось от ран 123 человека.

7 октября 1993 года в память о погибших Ельцин объявил общенациональный траур. Президент подписал указ о Конституционном суде, который, по его словам, «дважды в 1993 году ставил страну на грань гражданской войны» и сыграл «пособническую роль» в событиях 3–4 октября. Ельцин предложил не проводить заседания суда до принятия новой Конституции.

События осени 1993 года стали поворотными в истории современной России. Страна стояла на пороге гражданской войны. Ельцин сделал то, что приветствовали одни и прокляли другие. Он нарушил Конституцию, чтобы принять другую. Он решил тяжелый политический кризис силовыми средствами.

После октябрьских событий Ельцин стал полноправным хозяином в стране. Отношение к нему мгновенно изменилось. Изменился и он сам. Он не воспользовался своей победой, чтобы стать диктатором. Он провел всеобщие выборы и получил Государственную думу, которая его не жаловала. Но после осени 1993 года в стране наступила политическая стабилизация. И до конца ельцинской эпохи уже не было ни мятежей, ни путчей, ни схваток воинствующей оппозиции с органами правопорядка.

В интервью «Московскому комсомольцу» Голушко рассказывал о событиях октября 1993 года: «Фактически мы не имели никакой серьезной разработки. И я, например, искренне считал, что рано или поздно ситуацию удастся разрешить без применения силы. Если бы Руцкой с Макашовым не повели толпу на „Останкино“, все бы так и произошло. Как непосредственный участник событий могу сказать, что и президент до последнего не желал доводить дело до кровопролития».

За участие в октябрьских событиях 1993-го Николай Михайлович получил орден «За личное мужество». Но этот орден был скорее признаком президентского недовольства недостаточной активностью чекистов, потому что более активно действовавший министр внутренних дел Виктор Ерин получил Золотую Звезду Героя России. Уже в начале декабря распространились слухи о том, что в аппарате президента готовится указ о снятии Голушко.

Недовольство Ельцина быстро приняло организационные формы. 22 декабря, сразу же после Дня чекиста, президент упразднил министерство безопасности и приказал создать новое ведомство — Федеральную службу контрразведки с более ограниченными возможностями и полномочиями. Пограничные войска не вошли в состав нового органа, а стали самостоятельной службой. Следственный аппарат передали министерству внутренних дел.

Директором Федеральной службы контрразведки Ельцин оставил Николая Голушко, а его первым заместителем — Сергея Вадимовича Степашина. Голушко не только не был автором этой идеи, но и выразил свои сомнения, сказав, что в чистом виде контрразведки недостаточно для обеспечения безопасности государства. Но Ельцин уже принял решение и в присутствии Голушко подписал указ.

26 января 1994 года состоялось первое заседание комиссии, занимающейся аттестацией сотрудников бывшего министерства безопасности. Комиссия состояла из заместителя секретаря Совета безопасности Владимира Рубанова, помощника президента по национальной безопасности Юрия Батурина, Николая Голушко, уполномоченного по правам человека в Государственной думе Сергея Ковалева. Возглавил комиссию секретарь Совета безопасности Олег Лобов.

Комиссия провела аттестацию сотрудников, занимавших генеральские должности. Аттестацией остальных сотрудников Федеральной службы контрразведки занималась ведомственная комиссия во главе с Голушко.

Но в роли директора новой службы Голушко продержался недолго. Через два месяца, в конце февраля 1994 года, Государственная дума приняла постановление «Об амнистии за некоторые преступления, совершенные в сфере политической и хозяйственной деятельности».

Постановление предписывало прекратить все дела в отношении лиц, привлеченных к уголовной ответственности в связи с событиями августа 1991-го и осени 1993-го.

Ельцин был возмущен. Он считал, что путчисты должны быть наказаны.

Генеральный прокурор Алексей Казанник подал в отставку и назвал постановление Госдумы об амнистии «позорнейшей страницей в истории русского парламентаризма». Однако решение Думы Генеральный прокурор выполнил и разрешил всех выпустить. Кремль попросил Голушко не торопиться отпускать из «Лефортова» Руцкого, Хасбулатова и других: президент намеревался оспорить решение Думы. Но Голушко всех отпустил.

Николай Голушко в интервью рассказывал, как разворачивались события: «Состоялся разговор по прямой связи с президентом. Я пытался объяснить, что и прокуратура, и органы безопасности действовали по всем правилам, что решение Думы можно обжаловать, но не подчиняться ему нельзя. В ответ на некоторые упреки я ответил Борису Николаевичу, что он ругает меня за то, что я не нарушил закон. И попросил назначить нового руководителя Федеральной службы контрразведки. Через полчаса за моим рапортом приехали из Кремля».

Вячеслав Костиков пишет, что президент сказал: «Голушко предал меня. Я отдал ему прямое указание никого из „Лефортова“ не выпускать до выяснения обстоятельств. Он приказа не выполнил».

Ельцин взял проект указа об увольнении Голушко, вычеркнул слова «по личной просьбе» и подписал. 28 февраля 1994 года Николай Михайлович был освобожден от должности в связи с уходом на пенсию по состоянию здоровья.

Евгений Савостьянов говорил мне:

— Думаю, что Николай Михайлович сам хотел уйти. Ему это место со сложными политическими интригами самому надоело.

Голушко, уйдя в отставку, политикой не занялся и даже интервью старается не давать.


Содержание:
 0  КГБ. Председатели органов госбезопасности. Рассекреченные судьбы : Леонид Млечин  1  Часть первая ЭПОХА ДЗЕРЖИНСКОГО : Леонид Млечин
 2  Глава 2 ВЯЧЕСЛАВ РУДОЛЬФОВИЧ МЕНЖИНСКИЙ : Леонид Млечин  3  Глава 1 ФЕЛИКС ЭДМУНДОВИЧ ДЗЕРЖИНСКИЙ : Леонид Млечин
 4  Глава 2 ВЯЧЕСЛАВ РУДОЛЬФОВИЧ МЕНЖИНСКИЙ : Леонид Млечин  5  Часть вторая БОЛЬШОЙ ТЕРРОР : Леонид Млечин
 6  Глава 4 НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ ЕЖОВ : Леонид Млечин  7  Глава 5 ЛАВРЕНТИЙ ПАВЛОВИЧ БЕРИЯ : Леонид Млечин
 8  Глава 6 ВСЕВОЛОД НИКОЛАЕВИЧ МЕРКУЛОВ : Леонид Млечин  9  Глава 3 ГЕНРИХ ГРИГОРЬЕВИЧ ЯГОДА : Леонид Млечин
 10  Глава 4 НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ ЕЖОВ : Леонид Млечин  11  Глава 5 ЛАВРЕНТИЙ ПАВЛОВИЧ БЕРИЯ : Леонид Млечин
 12  Глава 6 ВСЕВОЛОД НИКОЛАЕВИЧ МЕРКУЛОВ : Леонид Млечин  13  Часть третья СТАЛИНСКИЙ ЗАКАТ : Леонид Млечин
 14  Глава 8 СЕМЕН ДЕНИСОВИЧ ИГНАТЬЕВ : Леонид Млечин  15  Глава 9 ЛАВРЕНТИЙ ПАВЛОВИЧ БЕРИЯ. ВТОРОЕ ПРИШЕСТВИЕ : Леонид Млечин
 16  Глава 7 ВИКТОР СЕМЕНОВИЧ АБАКУМОВ : Леонид Млечин  17  Глава 8 СЕМЕН ДЕНИСОВИЧ ИГНАТЬЕВ : Леонид Млечин
 18  Глава 9 ЛАВРЕНТИЙ ПАВЛОВИЧ БЕРИЯ. ВТОРОЕ ПРИШЕСТВИЕ : Леонид Млечин  19  Часть четвертая ЭПОХА ХРУЩЕВА : Леонид Млечин
 20  Глава 11 ИВАН АЛЕКСАНДРОВИЧ СЕРОВ : Леонид Млечин  21  Глава 12 АЛЕКСАНДР НИКОЛАЕВИЧ ШЕЛЕПИН : Леонид Млечин
 22  Глава 13 ВЛАДИМИР ЕФИМОВИЧ СЕМИЧАСТНЫЙ : Леонид Млечин  23  Глава 10 СЕРГЕЙ НИКИФОРОВИЧ КРУГЛОВ : Леонид Млечин
 24  Глава 11 ИВАН АЛЕКСАНДРОВИЧ СЕРОВ : Леонид Млечин  25  Глава 12 АЛЕКСАНДР НИКОЛАЕВИЧ ШЕЛЕПИН : Леонид Млечин
 26  Глава 13 ВЛАДИМИР ЕФИМОВИЧ СЕМИЧАСТНЫЙ : Леонид Млечин  27  Часть пятая ЭПОХА БРЕЖНЕВА : Леонид Млечин
 28  Глава 15 ВИТАЛИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ ФЕДОРЧУК : Леонид Млечин  29  Глава 16 ВИКТОР МИХАЙЛОВИЧ ЧЕБРИКОВ : Леонид Млечин
 30  Глава 14 ЮРИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ АНДРОПОВ : Леонид Млечин  31  Глава 15 ВИТАЛИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ ФЕДОРЧУК : Леонид Млечин
 32  Глава 16 ВИКТОР МИХАЙЛОВИЧ ЧЕБРИКОВ : Леонид Млечин  33  Часть шестая ЭПОХА ГОРБАЧЕВА : Леонид Млечин
 34  Глава 18 ВАДИМ ВИКТОРОВИЧ БАКАТИН : Леонид Млечин  35  Глава 17 ВЛАДИМИР АЛЕКСАНДРОВИЧ КРЮЧКОВ : Леонид Млечин
 36  Глава 18 ВАДИМ ВИКТОРОВИЧ БАКАТИН : Леонид Млечин  37  Часть седьмая ЭПОХА ЕЛЬЦИНА : Леонид Млечин
 38  вы читаете: Глава 20 НИКОЛАЙ МИХАЙЛОВИЧ ГОЛУШКО : Леонид Млечин  39  Глава 21 СЕРГЕЙ ВАДИМОВИЧ СТЕПАШИН : Леонид Млечин
 40  Глава 22 МИХАИЛ ИВАНОВИЧ БАРСУКОВ : Леонид Млечин  41  Глава 23 НИКОЛАЙ ДМИТРИЕВИЧ КОВАЛЕВ : Леонид Млечин
 42  Глава 19 ВИКТОР ПАВЛОВИЧ БАРАННИКОВ : Леонид Млечин  43  Глава 20 НИКОЛАЙ МИХАЙЛОВИЧ ГОЛУШКО : Леонид Млечин
 44  Глава 21 СЕРГЕЙ ВАДИМОВИЧ СТЕПАШИН : Леонид Млечин  45  Глава 22 МИХАИЛ ИВАНОВИЧ БАРСУКОВ : Леонид Млечин
 46  Глава 23 НИКОЛАЙ ДМИТРИЕВИЧ КОВАЛЕВ : Леонид Млечин  47  Часть восьмая НОВЫЕ ВРЕМЕНА : Леонид Млечин
 48  Глава 25 НИКОЛАЙ ПЛАТОНОВИЧ ПАТРУШЕВ : Леонид Млечин  49  Глава 24 ВЛАДИМИР ВЛАДИМИРОВИЧ ПУТИН : Леонид Млечин
 50  Глава 25 НИКОЛАЙ ПЛАТОНОВИЧ ПАТРУШЕВ : Леонид Млечин  51  Приложение : Леонид Млечин



 




sitemap