Наука, Образование : История : Глава 24 ВЛАДИМИР ВЛАДИМИРОВИЧ ПУТИН : Леонид Млечин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51

вы читаете книгу




Глава 24

ВЛАДИМИР ВЛАДИМИРОВИЧ ПУТИН

Владимира Путина воспринимают в первую очередь как выходца из Комитета государственной безопасности.

Пятнадцать лет — большую часть сознательной жизни — он прослужил во внешней разведке. Одних это пугало: зачем нам выбирать чекиста в президенты? Другие были довольны: чекист — значит, надежный и серьезный человек. Но в отношениях Путина с известным ведомством на Лубянке не все так просто.

Карьера Путина не типична, потому что он в 1991 году перешел на сторону новой власти и расстался с партийным билетом. Это был непростой выбор. Из КГБ на сломе эпох ушли многие. Уходили в бизнес, в банки, в частные службы безопасности, но не в политику и тем более не к демократам. А Путин работал у Анатолия Собчака, который считался врагом Комитета госбезопасности. Могло ли это понравиться товарищам Путина по Ленинградскому областному управлению КГБ?

Благодаря Путину на старом здании КГБ на Лубянской площади вновь появилась памятная доска, посвященная Юрию Андропову. В 1999 году, когда отмечалось 85-летие со дня рождения Андропова, Путин возложил венок к памятнику КГБ. В роли главы правительства в декабре 1999-го Путин выступал на коллегии ФСБ — по случаю дня чекиста и сказал:

— Позвольте доложить, что прикомандированные вами к правительству сотрудники ФСБ с работой справляются.

У чекистов это вызвало бурю восторгов.

Владимир Владимирович хотел сделать приятное своим подчиненным, а может быть, и загладить тот свой поступок — уход из КГБ. Ведь чекистов воспитывали в убеждении, что эта служба — на всю жизнь.

ПРОВЕРЕН, НАШ ТОВАРИЩ

Владимир Путин родился в Ленинграде в 1952 году. Его отец работал слесарем на заводе, был инвалидом Великой Отечественной. В ногах у него остались осколки гранаты, ноги ныли в непогоду. Мать — Мария Ивановна — пережила блокаду. До войны у них родились двое мальчиков, и оба умерли в раннем возрасте. Володя, поздний ребенок, был для родителей светом в окошке. Жили трудно, будущий президент России вырос в коммунальной квартире, где не было ни ванной, ни горячей воды.

Володя Путин — белобрысый паренек с чубчиком — запомнился одноклассникам как «нормальный пацан».

Не откровенничал, в личные дела не допускал и ни с кем особо не дружил. «Жесты, ухмылочка, смех в кулачок — это все сохранилось, — рассказали бывшие соученики корреспондентам „Комсомольской правды“. — С ним, как с Михаилом Сергеевичем Горбачевым: поговоришь час — и ни о чем…»

После восьмого класса он перешел в школу с усиленным преподаванием химии. Учился неважнецки — получал тройки по химии, физике, алгебре и геометрии, пока не понял, что без знаний ничего в жизни не добьешься. По характеру был упрямым. На выпускном вечере поспорил с классной руководительницей, что съест поднос эклеров — двадцать штук, но съел только четырнадцать.

Юному Путину хотелось быть лидером, поэтому он стал заниматься спортом. Сначала занялся боксом, но ему сломали нос, и он перешел на самбо, а потом взялся за дзюдо. Его друг, которого он уговорил участвовать в соревнованиях, получил травму шейных позвонков и умер. Путин сильно переживал, но спорт не бросил. Невзрачному юноше, который говорил быстро и невнятно, успехи в спорте помогли обрести уверенность в себе. Он стал мастером спорта по самбо и дзюдо, в 1976 году выиграл чемпионат города.

Уже взрослым человеком он несколько раз сталкивался на улице со шпаной и дрался с ними. Однажды даже сломал при этом руку.

«Еще до того, как окончил школу, у меня возникло желание работать в разведке, — будет потом рассказывать Путин журналистам, написавшим книгу „От первого лица“, — хотя это казалось недостижимым, как полет на Марс… Книги и фильмы типа „Щит и меч“ сделали свое дело. Больше всего меня поражало, как малыми силами, буквально силами одного человека, можно достичь того, чего не могли сделать целые армии. Один разведчик решал судьбы тысяч людей».

Девятиклассник Путин отправился в приемную управления КГБ по городу Ленинграду и Ленинградской области. КГБ был единственным местом в стране, где внимательно выслушивали всякого, кто пришел.

Володя Путин сказал, что хочет работать в КГБ.

— Отрадно, — ответил сотрудник приемной, — но есть несколько моментов.

— Каких?

— Во-первых, мы инициативников не берем. Во-вторых, к нам можно попасть только после армии или какого-нибудь гражданского вуза.

— После какого вуза?

— После любого!

— А предпочтительнее какой?

— Юридический!

Вот поэтому Владимир Путин поступил на юридический факультет Ленинградского университета, где, в частности, слушал лекции профессора Анатолия Александровича Собчака. Этот человек сыграет в его жизни ключевую роль.

Однокурсникам по факультету Путин запомнился спокойным, сдержанным, умеющим владеть собой. Ничем особо не выделялся. В конце учебы у него появился свой «Запорожец» — его мама выиграла машину в лотерею. Путиным очень нужны были деньги, но родители решили сделать любимому сыну подарок..

А на четвертом курсе сбылась его мечта. К нему обратились вербовщики из КГБ. Путин был счастлив. Журналисты потом спросят его, а не думал ли он о той репутации, которая была у госбезопасности, об участии КГБ в репрессиях?

— Честно скажу, — ответит Путин, — совершенно не думал. Я толком ничего не знал.

Не знал тот, кто не хотел знать, для кого это не имело никакого значения…

Путину хватило осторожности не сказать вербовщикам, что он всю жизнь мечтал служить в КГБ.

Кадровый аппарат подбирал людей очень тщательно. И брали отнюдь не тех, кто мечтал об этой работе. В КГБ действительно существовало такое понятие — «инициативник»; это когда кто-то настойчиво просил принять его на службу. В отношении «инициативников» в комитете всегда существовала определенная настороженность: еще надо выяснить подлинные мотивы его стремления работать в госбезопасности, разобраться в этом человеке.

Вербовщики из КГБ приглашали к себе понравившегося студента, расспрашивали о семье, о планах, говорили, что по своим качествам он подходит для ответственной работы с языком, с людьми, но придется получить еще одно специальное образование. К концу пятого курса студента приглашали на еще одно собеседование, из которого студент понимал, что его жизнь, его семью и его друзей внимательно изучили.

По каким критериям кадровики КГБ в те годы отбирали для себя молодых людей?

Первое и главное — это морально-политические взгляды, преданность партии и отсутствие сомнений в правильности действий высшего руководства. Второе — проверяли родственников. Если в семье есть судимые, никогда не брали. С анкетой у Путина проблем не было. Его дед по отцовской линии когда-то был поваром на даче Сталина, следовательно, или состоял в кадрах МГБ, или, как минимум, был стократно проверен. Такие родственники, ясное дело, шли в плюс.

Кадровики предпочитали ребят из рабочих семей, полагая, что такой парень век будет благодарен КГБ — за то, что на другом поприще он бы никогда не добился: его включили в число избранных, дали квартиру, высокооплачиваемую работу и послали за границу.

Каждого будущего сотрудника КГБ проверяли не один месяц. В основном с помощью агентуры — то есть студентов, которые были осведомителями госбезопасности, выясняли взгляды, привычки, увлечения.

Комитет государственной безопасности считался завидным местом. Работа в комитете сочетала в себе желанную возможность ездить за границу с надежностью армейской службы: звания и должности, во всяком случае до какого-то предела, идут как бы сами, присваиваются за выслугу лет.

Красная книжечка сотрудника КГБ была и своего рода масонским знаком, удостоверявшим не только благонадежность ее обладателя, но и его принадлежность к некоему закрытому ордену, наделенному тайной властью над другими.

Конечно, при отборе будущих чекистов учитывались личные качества — психологическая устойчивость, физическая подготовка, собранность, умение ладить с людьми, приличные оценки. Скажем, Путин занимался спортом и не пил. Однокурсникам он запомнился спокойным, сдержанным, умеющим владеть собой. Ничем особо не выделялся.

Заместитель министра юстиции Карелии Александр Рехлов, который работал с Путиным в одном студенческом строительном отряде, рассказал журналистам, что «Путин ничего не пил. И не курил. На девочек даже особого внимания не обращал».

Если все было хорошо, студента-пятикурсника приглашали в учебную часть и называли номер телефона, принадлежавший куратору университета от КГБ. Студент набирал заветный номер. Его просили зайти, предлагали заполнить кучу фантастически подробных анкет (и про бабушек, и про дедушек) и велели принести две рекомендации от достойных товарищей по факультету, желательно членов партии. Без указания адресата, разумеется. Просто: «Знаю с кого-то как преданного интересам партии и рекомендую его на ответственную работу».

Поначалу служба не показалась ему особенно интересной.

— Меня оформили сначала в секретариат управления, потом в контрразведывательное подразделение, и я там проработал около пяти месяцев, — рассказывал Путин журналистам. — Подшивал дела какие-то. А через полгода отправили на учебу, на шесть месяцев, на курсы переподготовки оперативного состава. Это была ничем не примечательная школа у нас, в Ленинграде. Считалось, что база у меня есть, а нужна чисто оперативная подготовка. Я там поучился, вернулся в Питер и еще около полугода отработал в контрразведывательном подразделении.

Когда его расспрашивали, чем же он там занимался, он вспомнил только о том, как в управлении занимались диссидентами. Да еще на Пасху, во время крестного хода, будущий президент Путин следил за порядком.

На университетского выпускника Путина обратили внимание кадровики Первого главного управления КГБ (внешняя разведка). Известный разведчик полковник Михаил Любимов говорит, что Ленинград всегда был на особом положении, выпускники Ленинградского университета ценились в КГБ:

— Ленинград — это марка. Скажем, для скандинавского отдела разведки Ленинград всегда представлял особый интерес из-за близости Финляндии. Когда я был резидентом в Дании, у меня и то было двое ленинградцев с хорошей подготовкой, очень способные ребята. Так что мы использовали Ленинград значительно больше любого иного провинциального города. Скажем, больше, чем Киев.

Владимир Путин с радостью ухватился за предложение перейти в разведку. Для начала ему предстояло год учиться.

Будущие разведчики проходили строгую медицинскую комиссию. Если, скажем, гланды превышали предельно допустимую для чекистов норму, приказывали удалить. После приемной комиссии — короткие военные сборы, во время которых надо было, среди прочего, прыгнуть с парашютом. А осенью уже начиналась настоящая учеба.

Учебные заведения КГБ находились в разных городах. Контрразведчиков учили в Минске (эту школу окончил товарищ и наследник Путина на посту директора Федеральной службы безопасности Николай Патрушев), разведывательная школа находилась на окраине Москвы.

Иногородние жили в общежитии — комната на двоих. Москвичей в субботу после обеда отпускали по домам. В понедельник рано утром возле определенной станции метро их ждал неприметный автобус, который вез слушателей в лесную школу.

Один из разведчиков, вспоминая годы учебы, говорил мне:

— Самое сильное впечатление на меня произвела возможность читать служебные вестники ТАСС. Право читать на русском языке то, что другим не положено, сразу создавало впечатление принадлежности к особой касте. Специальные дисциплины были безумно интересными. Изучали методы контрразведки, потому что ты должен был знать, как против тебя будут работать там. Умение вести себя, навыки получения информации. Нас учили исходить из того, что любой человек, с которым ты общаешься, — даже если он не оформлен как агент, является источником важных сведений. А если от него невозможно ничего узнать, то и не стоит терять на него время…

В ПГУ НА БЕЛОМ КОНЕ

У меня был близкий друг, который учился в этой школе — на несколько лет позже Путина. Когда его взяли в КГБ, мы по-прежнему продолжали видеться — по выходным, но разговоры наши становились все скучнее.

Он мало что рассказывал о своей новой жизни, а я расспрашивать не решался — понимал, что он обязан все держать в секрете. Не очень-то ладился и разговор на более общие темы — насчет того, что происходит в стране. Брежнев еще был жив, и что тогда говорилось на московских кухнях, известно. Но мог ли я обсуждать все это с моим другом?

Разумеется, я не боялся, что он донесет на меня. Я убедился в его порядочности. Я думал о том, как бы своими разговорами не поставить его в двойственное положение.

Когда его приняли в разведшколу, он решил жениться. Начальник курса пришел к нему домой познакомиться с будущей женой чекиста. Седовласый полковник снял пальто и, потирая руки, с порога строго спросил:

— Так, где у вас книги?

Книг оказалось не так много, но, когда полковник угостился пирогами, которые все утро пекла невеста, он расчувствовался и благословил брак.

Однажды мой приятель пришел ко мне с женой и товарищем, с которым вместе учился: аккуратный, неприметный молодой человек с очень внимательным взглядом. Они уже были веселые, а у меня хорошо добавили.

В какой-то момент жена моего друга отвела меня в сторону и пожаловалась:

— Ты обратил внимание, что мой пьет, а этот только пригубливает? Завтра доложит куратору курса, что мой злоупотребляет алкоголем.

— Зачем? — искренне удивился я.

— Распределение близится. Завидных мест мало, а желающих много.

Все курсанты мечтали о зачислении в ПГУ, Первое главное управление КГБ — внешнюю разведку. Но известно было, что всех не возьмут.

— В ПГУ нужно въезжать на белом коне, — говорил слушателям начальник курса и требовал только отличных оценок от тех, кто хочет служить в разведке.

Главный упор — помимо специальных дисциплин — делался на изучение иностранного языка. Успехи в его изучении сильно влияли на распределение. Оперативные отделы, которые занимались Северной Америкой, Западной Европой, Японией, могли выбирать и приглашали к себе тех, кто, как минимум, хорошо освоил язык.

В разведшколе учились год или два. Двухгодичники, получавшие полноценное языковое и страноведческое образование, с некоторой долей высокомерия относились к одногодичникам.

Выпускникам присваивали следующее звание, и новоиспеченные старшие лейтенанты приступали к службе на новом поприще. Те, кому повезло, оставались в Москве — в Первом главном управлении КГБ. Путин, проучившийся год, был возвращен в ленинградское управление и зачислен в 1-й (разведывательный) отдел.

Четыре с половиной года он проработал в родном городе.

Чем занимался разведотдел ленинградского управления?

Об этом пишет в своей книге отставной генерал госбезопасности Олег Калугин, бывший начальник Путина. В 1980 году Калугина отправили в Ленинград первым заместителем начальника управления. Ленинградские коллеги показались профессиональному разведчику безнадежными провинциалами.

«Я был потрясен убожеством, — пишет Калугин, — отсутствием реальных дел и перспектив их заведения. Ни одного сигнала по шпионажу или антигосударственной деятельности. Сплетни, пересуды, жалкие потуги выдать болтунов за политических противников, доносы на сослуживцев — вот к чему сводились заботы моих подопечных… Оторванные от оперативных реалий, не имея представления о методах и тактике работы западных спецслужб, они варились в собственном соку, издерганные бесконечными понуканиями разоблачить шпионов и антисоветчиков…

Меня особенно умилял повторявшийся каждый год клич искать агентов-нелегалов, заброшенных с Запада и осевших в сельской местности для того, чтобы в день X, под которым подразумевался канун ядерной войны с Америкой, выступить в качестве некоей подрывной силы в тылу советских войск… Ни одного шпиона за двадцать лет управление не поймало, хотя израсходовало десятки миллионов рублей на поиски этих неуловимых фантомов…»

Владимир Путин, уже будучи директором ФСБ, назовет своего бывшего начальника «предателем», хотя у нас нет сведений о том, что состоялся суд над Калугиным и что этот суд признал его виновным в чем-либо помимо того, что он откровенно рассказал о своей работе в КГБ. В свое время именно за эти смелые разоблачения краснодарцы избрали Калугина народным депутатом СССР. Времена меняются…

Чем занимались офицеры разведотдела ленинградского управления?

Пытались разрабатывать иностранцев, которые попадали в город, в надежде кого-нибудь из них завербовать. Прежде всего интересовались иностранными моряками как морально нестойкими — с ними знакомились в так называемом Интерклубе, заполненном агентами КГБ.

Разрабатывали советских людей, которые ездили за границу, — на предмет их зарубежных контактов.

У меня был знакомый, который примерно в те же годы работал в разведотделе КГБ одной из Прибалтийских республик. Работа у него, помню, была самая что ни на есть муторная: он обходил людей, которые съездили за границу — в командировку или в туристическую поездку, и выспрашивал, что они там видели и слышали.

Времена были уже не свинцовые, многие его просто выставляли за дверь, откровенно над ним издевались. Но он терпел, потому что была цель. И его стойкость была вознаграждена: он сумел перевестись в Москву, в центральный аппарат, а вскоре поехал за границу под журналистским прикрытием…

Владимир Путин служил, видимо, неплохо, получил майорские погоны и был отправлен в Москву на переподготовку — в Краснознаменный институт имени Андропова (теперь это Академия внешней разведки). А потом его отправили в первую и последнюю загранкомандировку — в представительство КГБ в Германской Демократической Республике. Это был 1985 год.

ПРАВИЛА КОНСПИРАЦИИ — НА ВСЮ ЖИЗНЬ

Молодой человек, пожелавший стать разведчиком, выбирал сферу деятельности, в которой не действуют обычные правила морали и нравственности. Задача разведчика — уговаривать других идти на преступления: ведь завербованного агента заставляют красть документы, выдавать секреты, лгать всем, включая самых близких, предавать друзей и родину. И при этом офицер-вербовщик знает, что его агент может закончить свои дни за решеткой или даже погибнуть.

Для того чтобы с чистой совестью и уверенностью в собственной правоте заставлять других преступать закон и мораль, надо, видимо, что-то изменить в себе. Циниками, как и солдатами, не рождаются, а становятся.

Специалисты уверены, что работа в разведке сама по себе наносит тяжелый ущерб психике разведчика. Он вынужден постоянно вести двойную жизнь. Вот почему в разведывательной школе слушателей пытаются морально вооружить, объясняя, что во имя Родины надо идти на все.

Впрочем, сотрудники спецслужб — такие же люди, как и все. Среди них есть и дураки, и умные, дальновидные и недалекие, порядочные и не очень. Есть, конечно, черты, характерные именно для сотрудников спецслужб или, во всяком случае, для большинства из них.

Правила конспирации — на всю жизнь; болтунов в госбезопасности не терпят, хотя ничто человеческое и им не чуждо, и после обильных возлияний они иногда выкладывают женам то, что тем знать совсем не обязательно.

Разведчики не только привыкают Скрывать свое подлинное занятие, но и таят свои истинные эмоции, чувства и взгляды. Когда разведчик с кем-то беседует, он пытается узнать о собеседнике все, при этом ничего не сказав о себе. Он постоянно прикидывает, что вы за человек, можно ли с вами иметь дело, выясняет, какие у вас связи. Разведчик подозрителен, его так воспитывали.

Возможно, это остается на всю жизнь. Бывший помощник Ельцина Георгий Сатаров говорит, что Путин «не доверяет никому. Ельцин мог увлекаться, влюбляться, доверять, иногда незаслуженно. В Путине ощущается тотальное недоверие… Ельцин не боялся сильных людей в своем окружении. Новых масштабных фигур, выдвинутых Путиным, не видно».

В разгар кризиса вокруг НТВ весной 2001 года Путин принял одиннадцать журналистов — после того как Светлана Сорокина обратилась к нему с телеэкрана с просьбой встретиться и поговорить. Они были давно знакомы, оба из Ленинграда, к Светлане президент относился с уважением. После разговора Сорокина, похоже, была разочарована больше других. Она, видимо, надеялась, что сумеет что-то объяснить президенту, раскрыть ему глаза, убедить, что он не прав, и натолкнулась на железную стену.

Журналисты потом говорили, что Путин делит мир на своих и чужих. И потому достучаться до него невозможно.

Он внимательно слушает, но не для того, чтобы понять точку зрения собеседника или оппонента, а потому что его этому учили. У собеседника это создает иллюзию не только внимания, но и согласия, которого в реальности нет и в помине. Путин соглашается только с теми, кого считает своим. А к остальным относится с подозрением. У Путина есть свое мнение, и он сопоставляет это мнение с наблюдениями за человеком, который напрасно пытается его в чем-то убедить…

Работа в разведке — это не совсем воинская служба, но все-таки что-то от военного было и в сотруднике КГБ. Разведка — это военизированная организация, хотя там не надо поминутно щелкать каблуками и можно дискутировать со старшим по званию. Может быть, поэтому политологи отмечают, что Путину привычнее и приятнее иметь дело с людьми в погонах, которые не только слушают, но и слушаются, что «он действует как отец-командир, а не как лидер демократической державы. Он предпочитает командовать, а не убеждать».

Всем разведчикам присваивают воинские звания, но форму они не носят. Надевают мундир, только когда нужно сфотографироваться на удостоверение. Для этого в служебном фотоателье хранятся форменные рубашки с галстуками и несколько кителей с разными погонами.

Естественно, в разведке обращаются друг к другу не по званиям, а по имени-отчеству, то есть атмосфера более демократическая, не сравнишь с другими структурами госбезопасности, особенно с контрразведкой. Атмосферу в разведке определяют и сами люди — с двумя образованиями, владеющие несколькими иностранными языками, поработавшие за рубежом. И в центральном аппарате разведки, и в зарубежных резидентурах было принято все проблемы обсуждать. Каждому офицеру предоставлялась возможность высказаться, изложить свою точку зрения, хотя последнее слово оставалось, разумеется, за руководителем.

Тем не менее и разведчики — военные. У любого разведчика развиты чувство субординации, исполнительность, привычка выполнять приказы и отдавать их.

Не воспитывает ли все это в человеке привычку больше подчиняться, чем самому принимать решения? И не испытывает ли бывший разведчик большие психологические трудности, оставшись без командира и приняв на себя всю ответственность?

На этот вопрос нет однозначного ответа. Конечно, служба КГБ воспитывала в первую очередь привычку подчиняться, но люди ведь разные. Есть исполнители от природы, есть способные к самостоятельности.

Самое страшное для разведчика — сгореть. Если офицера брали с поличным и высылали из страны, на его оперативной карьере фактически ставили крест. Загранкомандировки заканчивались, как и вообще интересная работа, и до пенсии предстояло заниматься бумажной работой. В этом смысле служба в Восточной Германии, куда получил назначение молодой офицер Владимир Путин, считалась безопасной. Здесь горели только по бытовым мотивам — напивались или заводили роман с немкой.

Кстати говоря, до 1987 года руководителем представительства КГБ в ГДР был Василий Тимофеевич Шумилов, тоже ленинградец, бывший первый секретарь Ленинградского обкома комсомола. Но он снисхождения землякам не делал.

Путин рассказывал журналистам, как ему трудно приходилось первые месяцы в ГДР. Звонят телефоны, а он боится взять трубку, потому что вдруг не поймет, что там немцы говорят, и не сможет правильно ответить… Но языковой барьер он преодолел быстро.

ЕГО ЗВАЛИ «ШТАЗИ»

В Санкт-Петербурге, когда Владимир Путин уже работал в мэрии у Собчака, его за глаза ласково называли «штази» — так сокращенно именовалось министерство государственной безопасности ГДР, с которым он тесно сотрудничал во время командировки в Восточную Германию.

МГБ ГДР представляло собой огромного спрута, опутавшего всю страну. После крушения ГДР открылись архивы госбезопасности, и там обнаружилось шесть миллионов досье. Желающие имеют возможность ознакомиться со своим досье.

Сейчас в комплексе зданий на Норманен-штрассе в Берлине, которые принадлежали МГБ ГДР, работает комиссия, которая разбирает архивы госбезопасности. Я был там, в этих серых и тусклых зданиях: низкие потолки, линолеум на полу, стандартная мебель. Стены сделаны из звукопоглощающего материала. Окна без форточек. Тоскливое место.

В огромных подвалах, где можно заблудиться, свалены тысячи мешков с документами. В последний момент, когда ГДР рушилась, офицеры МГБ пытались всю документацию уничтожить, но машины для превращения бумаг в лапшу не осилили такую кучу. Рвали вручную. Эти обрывки теперь тоже собраны в надежде восстановить их содержание.

Там же, в подвалах, в наглухо закупоренных банках хранились носовые платки, которыми арестованные должны были провести у себя между ногами, чтобы потом — в случае их побега — служебные собаки, понюхав платок, могли бы отыскать их по запаху. Свет не видел более предусмотрительных людей, чем немцы из МГБ…

Мне показали знаменитую картотеку агентуры. Она была поделена между двумя помещениями, которые по соображениям безопасности размещались на разных этажах. Карточки написаны от руки или отпечатаны на машинке. Компьютеризировать это хозяйство восточные немцы не успели.

На карточке, которая хранится в одном зале, записано полное имя человека, его год рождения, адрес и код. На карточке в другом зале нет фамилий — только кличка, номер и имя офицера, который с этим человеком работает. Картотека была суперсекретной. Тем, кто трудился в одном зале, не разрешали входить в другой. Поэтому они не могли знать, чью карточку держат в руках — осведомителя или того, за кем следят. Доступ к обеим карточкам — по специальному разрешению — получали офицеры-оперативники.

Сотрудников комиссии я спрашивал: что вас больше всего удивило при изучении архива?

— Самое поразительное, — говорили немецкие архивисты, — состоит в том, что, как правило, в досье нет ничего интересного, это макулатура, впустую потраченные время и деньги. Хотя на кого-то было досье объемом аж в сто тысяч страниц.

Толстенные досье — результат работы множества офицеров госбезопасности и их помощников-осведомителей. Если человека в чем-то подозревали, его окружали множеством агентов, которые исписывали килограммы бумаги.

В одном досье обнаружились поминутные отчеты о том, что происходило в доме человека, за которым следили: когда хозяин дома ночью вставал в туалет, когда плакал маленький ребенок… А какой в этом смысл? Разве это не профанация работы?

Одна супружеская пара подала заявление на выезд из ГДР в Западную Германию. Вдруг в их доме пропали все голубые полотенца, затем они появились, а пропали зеленые, затем зеленые появились, и пропали белые.

Их знакомые удивленно выслушивали рассказы о таинственном исчезновении и появлении полотенец. Теперь выяснилось, что это была операция госбезопасности — в надежде выставить уезжающих людей сумасшедшими — дескать, только сумасшедший желает уехать из ГДР…

При таком гигантском аппарате министерство государственной безопасности ГДР не справилось со своей главной и единственной задачей — оно не спасло государство от распада. Пока государственная безопасность занималась всякой чушью, ГДР исчезла с политической карты мира.

Население Восточной Германии не превышало 17 миллионов человек. Аппарат министерства государственной безопасности составлял 100 тысяч штатных сотрудников. В нацистские времена в гестапо служило вдвое меньше, хотя население довоенной Германии было в четыре раза больше населения ГДР! А еще в ГДР имелось 95 тысяч неофициальных сотрудников госбезопасности — то есть осведомителей. Такого даже в Советском Союзе не было. В некоторых городах один сотрудник госбезопасности приходился на каждые двести жителей. А вот с врачами в ГДР было похуже — один на четыреста человек.

Все граждане Восточной Германии знали, что осведомители МГБ всегда рядом — в учебной аудитории, на рабочем месте, в автобусе или поезде. И совсем немногие понимали, что осведомителем может оказаться даже любимый человек. После исчезновения ГДР с политической карты мира некоторые люди с ужасом узнали, что на них стучали собственные жены и лучшие друзья.

Стратегия МГБ состояла не столько в репрессиях, сколько в жестком контроле, в том, чтобы парализовать волю, блокировать любую несанкционированную активность. Само знание, что агенты и осведомители рядом, действовало как взгляд змеи. Люди боялись говорить откровенно. Как показал опыт МГБ, угроза террора ничуть не менее эффективна, чем сам террор.

Впрочем, как и в Советском Союзе, сотрудники министерства госбезопасности ГДР время от времени бежали на Запад. В общей сложности убежали 484 немецких чекиста. 11 человек были казнены за такую попытку, их них 7 человек выкрали на Западе, тайно вернули в ГДР и расстреляли.

ЛАВКА САМООБСЛУЖИВАНИЯ

Представительство КГБ СССР по координации связи с министерством государственной безопасности ГДР размещалось в помещении бывшей больницы в берлинском пригороде Карлсхорст. Сотрудники КГБ занимали большой комплекс зданий, окруженный колючей проволокой и тщательно охраняемый.

По советским понятиям восточные немцы жили прекрасно. Счастливчикам разрешалось ездить в Западный Берлин, где магазины ничем не уступали лондонским или парижским, где можно было отовариться, посидеть в пивной или посмотреть порнофильм — это экзотическое удовольствие советскому человеку еще было в новинку.

Представительство КГБ СССР, правда, находилось в унизительной материальной зависимости от немецких коллег, рассказывал мне бывший начальник информационно-аналитического отдела представительства полковник Иван Николаевич Кузьмин.

Министерство госбезопасности ГДР организовало в Берлине закрытый магазин для советских чекистов. Но это заведение превратилось в «лавку самообслуживания» для самих немецких офицеров, которые обкрадывали советских братьев — выносили через черный ход лучшие продукты.

Представительство КГБ в ГДР было крупнейшим аппаратом госбезопасности за рубежом. Понятно почему — там находилась группа советских войск. Ее надо было, говоря профессиональным языком, «обслуживать», то есть следить, чтобы наших офицеров там не завербовали и чтобы они не убежали на Запад.

А наши разведчики использовали ГДР как плацдарм для проникновения в НАТО и для вербовки американцев на территории Западной Германии. Вторая задача — она считалась как бы второстепенной — это сбор информации о том, как ведут себя наши друзья — восточные немцы. Но этим следовало заниматься очень осторожно. Вербовать граждан социалистической страны, заниматься конспиративной деятельностью строжайше запрещалось. Запрет обходили: вербовка не оформлялась, но недостатка в источниках информации не ощущалось.

Ситуация в ГДР, правда, несколько отличалась от положения в других европейских социалистических странах (за исключением Румынии и Югославии). Министр государственной безопасности ГДР Эрих Мильке считал себя лучшим другом Советского Союза, но пресекал попытки товарищей по партии наладить столь же близкие отношения с посланцами Москвы.

Мильке покровительственно, а иногда пренебрежительно относился к сотрудникам представительства КГБ, особенно к тем, кто не знал немецкого языка, поучал их, объяснял, как надо работать.

В последние годы существования ГДР внутри разведывательного аппарата представительства КГБ была сформирована оперативная группа, которая полностью сосредоточилась на анализе положения дел внутри Восточной Германии.

В группу, насколько мне известно, включили разведчиков, которые не были официально представлены немцам как сотрудники КГБ — то есть те, кто работал под журналистским или коммерческим прикрытием. Впрочем, руководство разведки это никогда не подтверждало.

— Не возникало необходимости в создании такой группы, — сказал мне генерал-майор Виктор Буданов, который был первым заместителем главы представительства КГБ СССР в ГДР. — Мы делали то, что было необходимо, но никогда восточным немцам не раскрывали до конца нашу работу. Так же, как и они перед нами, к сожалению. Это более всего проявилось в последние годы. Мы не обязаны были им докладывать о том, что мы делаем. Более того, был период, когда у нас возникли подозрения, что они за нами следят.

— А зачем, интересно, немецкие друзья следили за своими старшими братьями, за советскими разведчиками?

— Потому что они боялись, что мы будем работать с их людьми. Понимаете ситуацию? Естественно, они всегда этого боялись и предприняли определенные меры. Не без оснований. Но то, что мы делали, это не было нарушением соглашений о статусе представительства комитета в Берлине, которые были подписаны между КГБ и МГБ.

Немцы тем не менее раздражались и в отместку стали подлавливать советских чекистов на разных проступках. Например, если кто-то увлекался выпивкой или заводил роман на стороне, немецкие братья с удовольствием доносили об этом в советское посольство и радовались тому, что незадачливого сотрудника КГБ в двадцать четыре часа отправляли домой.

Немецкие чекисты следили не только за своими советскими коллегами, но и даже за советским послом. Этим занимался сам министр государственной безопасности ГДР Эрих Мильке, генерал армии и член политбюро.

Бывший советский посол в ГДР Вячеслав Кочемасов прекрасно помнит, как это происходило:

— Я знал, когда меня Мильке записывал, когда перестал это делать. Вначале он следил за каждым моим шагом. Он в каждый конкретный момент знал, где я нахожусь. Еду в Вюнсдорф, в ставку нашей группы войск, — он точно знал, куда и к кому я еду, сколько там пробыл, когда вернулся в Берлин. Один раз он даже похвалился тем, что он все знает обо мне. Поэтому я был с ним очень осторожен.

Это значит, что министр госбезопасности постоянно следил за советским послом?

— У него были свои методы наружного наблюдения, — усмехнулся Кочемасов. — Это сложнейшая система, дорогой мой! Надо было поискать такую разведку и контрразведку, как в ГДР.

Слежка за советским послом не смутила Москву. К 80-летию министру госбезопасности Эриху Мильку присвоили звание Героя Советского Союза. У него было шесть орденов Ленина. Мильке очень ценили в КГБ. Он начал свою карьеру в тайном военном аппарате довоенной компартии Германии.

В 1931 году молодой член партии Эрих Мильке в составе боевой группы коммунистов участвовал в нападении на полицейский патруль в Берлине. Двое полицейских в звании капитана были убиты, третий — вахмистр — ранен. Мильке тогда пришлось бежать в Советскую Россию. С тех пор он тесно сотрудничал с НКВД.

— Какое впечатление производил Мильке?

— Мильке? — переспросил Кочемасов. — Этот человек не моргнет глазом и сделает то, что нужно для интересов страны, как говорится. Этот человек был крепкий…

Мильке подписал инструкцию, согласно которой хорошенькие девушки, находившиеся под опекой МГБ, должны были проверять моральную устойчивость сотрудников Совета Экономической Взаимопомощи, когда товарищи из социалистических стран собирались в Восточной Германии, особое внимание уделялось советским друзьям.

КО ВСЕМУ ЛИ МОЖНО ПРИВЫКНУТЬ?

О Путине ходят разные слухи. Говорят, что, работая в КГБ, он порой выдавал даже себя за немца. Вроде бы иногда он, понизив голос, не без гордости сообщал питерским друзьям: ребята, имейте в виду — я столько лет проработал без единого провала.

В реальности все было несколько иначе. Путин проработал в ГДР пять лет и вполне легально — причем даже не в центральном аппарате представительства КГБ, а в Дрездене, где находилась небольшая группа советских офицеров связи при окружном управлении госбезопасности.

Главная задача — пытаться вербовать западных бизнесменов и ученых, которые приезжали в этот город. Неизвестно, удалось ли Путину добиться больших успехов на этом направлении. Вербовка — большая удача в карьере разведчика. За вербовку американца раньше давали орден. Иногда за всю профессиональную жизнь разведчику удавалось завербовать только одного человека.

Путин приехал в Дрезден старшим оперуполномоченным, потом стал помощником начальника отдела, старшим помощником начальника отдела. За что Владимира Владимировича повышали по службе?

— За конкретные результаты в работе — так это называлось, — объяснял Путин журналистам. — Они измерялись количеством реализованных единиц информации. Добывал какую-то информацию из имеющихся в твоем распоряжении источников, оформлял, направлял в инстанции и получал соответствующую оценку.

Путин говорил, что был поражен — он ехал в Восточную Германию как в европейскую страну, а понял, что ГДР «находится в состоянии, которое пережил уже много лет назад Советский Союз. Это была жестко тоталитарная страна по нашему образу и подобию, но тридцатилетней давности».

Дрезденское окружное управление МГБ располагало собственной станцией подслушивания телефонных разговоров, оборудованием для вскрытия писем. В гостиницах, где останавливались иностранцы, рядом с телефонным коммутатором находилось помещение для сотрудников госбезопасности, куда дублировались все телефонные линии гостиницы. Немецкие чекисты могли слушать разговоры своих гостей.

Начальник Дрезденского окружного управления МГБ генерал-майор Хорст Бем был, по воспоминаниям, малоприятным человеком, который без особого пиетета относился к советским офицерам связи. Тем не менее немецкие товарищи, как было положено, после нескольких лет наградили Путина бронзовой медалью «За заслуги перед Национальной народной армией ГДР». Это был ритуальный знак вежливости. О подлинных успехах или неуспехах офицера КГБ им знать ничего не полагалось.

После крушения ГДР генерал-майор Хорст Бем покончил с собой. Говорили, что причина — его осведомленность в особых операциях советской разведки на немецкой территории. В реальности он ушел из жизни, потому что для него, высокопоставленного офицера госбезопасности, с воссоединением Германии жизнь кончилась. Тем более, что генерал Бем считался одним из самых жестких и ортодоксальных офицеров госбезопасности. Его прислали в Дрезден в том числе с задачей присматривать за первым секретарем окружного комитета СЕПГ Хансом Модровом, пожалуй самым интересным политиком в ГДР.

У Модрова были хорошие отношения с Советским Союзом, что не нравилось руководству ГДР. Министерство госбезопасности следило за его контактами с советскими представителями, поэтому все происходило как в шпионском фильме.

Тогдашний советник-посланник нашего посольства в ГДР Всеволод Совва рассказывал мне, как он тайно привозил Модрова в своем автомобиле с дипломатическими номерами. Ханс Модров не мог открыто приехать в советское посольство в Берлине, за которым следили немецкие чекисты. Он отпускал свою машину на одной из берлинских улиц и ждал, когда Совва за ним заедет. Модрова вели в посольскую сауну, и там уже откровенно обсуждалось положение в ГДР.

Но руководители госбезопасности ГДР все равно что-то подозревали, поэтому в Дрезден прислали Хорста Бема. На посту начальника окружного управления он сменил Рольфа Маркерта, подпольщика, который при нацистах сидел в концлагере Бухенвальд. Маркерта сняли с поста руководителя окружного комитета за «недостаточную настойчивость» в работе.

При Хорсте Беме Ситуация, вспоминал потом сам Модров, радикально изменилась: «Щупальца и уши МГБ можно было обнаружить теперь повсюду… Если раньше еще поступали сведения о разоблачениях западных шпионов, то теперь вся работа госбезопасности сосредоточилась на внутренней жизни округа… Мне казалось, что Бем постоянно держит передо мной зеркало и говорит при этом: дела твои плохи, мой друг… Бем повсюду видел проявления враждебности. Если бы проявления враждебности прекратились, то Бем рухнул бы, как предмет, лишившийся опоры. Бем был заинтересован в сохранении этой атмосферы враждебности, которую в значительной степени создавал его аппарат».

Работа в братской ГДР требовала от советского человека сугубой осторожности.

В ходу все еще был лозунг «Учиться у Советского Союза — значит учиться побеждать». В реальности руководители ГДР покровительственно относились к советским коллегам, поскольку уровень жизни в ГДР был неизмеримо выше. Советский Генеральный консул в Карл-Маркс-штадте и Дрездене позволил себе несколько критически отозваться о положении дел в ГДР. Об этом доложили генеральному секретарю Эриху Хонеккеру, тот пожаловался в Москву, и консула отозвали.

Какие качества в разведчике воспитывает такая работа за границей, когда есть опасность быть разоблаченным? Когда за тобой каждый день следят, это сильно действует на психику? Или человек ко всему может привыкнуть?

— Конечно, это действует, — говорит генерал Буданов. — Находясь за рубежом, ты постоянно вынужден помнить, что можно, что нельзя. Но нас к этому готовили, проверяли, можем ли с этим справиться. Некоторые слушатели разведшколы видели, что им либо это не нравится, либо они не потянут работу в таких условиях, — уходили…

Очень важно уметь владеть собой, регулировать свое состояние. Все сделал как надо, вернулся домой, только тогда расслабился. Но помнишь, что и дома лишнего не говори. Правило ввел для себя такое и живешь нормально. Но это надо уметь, конечно. И большинству удавалось. Мы умели и расслабиться, и повеселиться, и поиграть в волейбол.

В КГБ в целом и в разведке в частности шла постоянная борьба за выживание, за должности, за внимание начальства, за командировку в хорошую страну и под хорошим прикрытием…

В загранкомандировке тоже было не просто. Чекисты ревностно относились к успехам друг друга. Нравы советской колонии были малосимпатичными. Все следили друг за другом: что купил, что жена на обед приготовила, куда поехал. Лишнего шага без разрешения начальства не сделаешь.

Советские чекисты жили все вместе — в доме для сотрудников окружного управления МГБ ГДР. Рядом детский сад и ясли — тоже принадлежавшие МГБ. Вторая дочка, Катя, родилась у Путиных в Дрездене. Работали в хорошо охраняемом отдельном особняке — в пяти минутах от дома. Обедать Путин приходил домой. Часть зарплаты платили в долларах, так что, когда вернулись в Ленинград, купили «Волгу».

Со временем пойдут разговоры о том, что Владимир Путин чуть ли не принадлежит к числу супершпионов XX века. В реальности он был офицером на небольшой должности и в малых чинах. Путин не сделал грандиозной карьеры в разведке.

Может быть, если бы сделал, то сидел бы сейчас на пенсии и копался в огороде, как очень многие, кто отличился и сделал карьеру…

В ТЕНИ СОБЧАКА

Когда коммунистическая власть в ГДР рухнула, в представительстве КГБ стали срочно сортировать бумаги, самое важное переправили в Москву — в архив, остальное уничтожали.

— Я лично сжег огромное количество материалов, — рассказывал Путин. — Мы жгли столько, что печка лопнула.

Когда восточные немцы захватывали здания МГБ, наши чекисты испугались, что немцы разгромят и представительство КГБ в Дрездене. Позвонили в группу войск, попросили прислать подмогу. Там ответили:

— Ничего не можем сделать без распоряжения из Москвы. А Москва молчит.

Потом военные все-таки приехали. Немцы разошлись.

В январе 1990 года подполковник Путин вернулся в родной город, разочарованный и уверенный, что будущего у КГБ нет и надо искать запасной аэродром. Видимо, чекистская романтика без полноценного материального подкрепления немногого стоит.

Путину вроде бы предложили бесперспективную должность в управлении кадров Ленинградского управления. Он отказался, сказал, что найдет себе работу сам. В те времена это приветствовалось, потому что шло сокращение аппарата госбезопасности, и его перевели в действующий резерв КГБ.

Сначала он нашел себе незавидное место помощника проректора Ленинградского университета по международным вопросам — надо было следить за иностранными студентами, аспирантами и преподавателями, выявлять среди них тех, кто представляет интерес для КГБ в смысле вербовки.

Путин стал подумывать о защите диссертации по международному частному праву, подыскал себе научного руководителя и подбирал литературу, полагая, что либо станет преподавателем, либо уйдет в бизнес.

Но тут все устроилось наилучшим образом — он перешел к Анатолию Собчаку, избранному к тому времени председателем Ленсовета. Собчак сделал его своим помощником. Собчака критиковали за то, что он взял на работу бывшего офицера КГБ, но Анатолий Александрович коротко отвечал:

— Он мой ученик.

Демократические политики тоже хотели иметь свои маленькие спецслужбы. Видимо, по рекомендации Путина начальником питерской госбезопасности со временем станет Виктор Васильевич Черкесов, с которым они вместе учились. Это вызовет возмущение питерских правозащитников, которые прекрасно помнят, как их допрашивал Черкесов, начинавший службу в КГБ с борьбы с диссидентами.

Черкесов потом уверял, что за убеждения никого не сажали и вообще приговоры выносил не КГБ, а суд в соответствии с законом. И здоровых людей в психушки не сажали. Но пишут, что он вошел в историю тем, что в 1988 году умудрился вести возможно, последнее дело по 70-й статье Уголовного кодекса («антисоветская агитация и пропаганда») — против молодых людей, которых собирались посадить за хранение издававшегося на Западе журнала «Посев». Но довести дело до суда не успел.

Черкесов решительно встал на сторону Собчака во время путча 1991 года, и Собчак не стал возражать против его назначения главой питерской госбезопасности, хотя возмутились городские депутаты и деятели культуры, которые отправили Ельцину письмо с просьбой убрать Черкесова.

Черкесов удержался, возможно, с помощью Путина.

Потом питерские газеты писали, что генерал Черкесов приобрел на Невском проспекте замечательную семикомнатную квартиру общей площадью двести пятьдесят квадратных метров и мэр ему это разрешил.

Питерское управление госбезопасности во главе с Черкесовым возбудило дело против капитана второго ранга Александра Никитина, который сообщал экологам о местах захоронения советских ядерных отходов. Это громкое и позорное дело закончилось оправданием Никитина.

Анатолий Александрович Собчак, видимо, наивно полагал, что при демократическом мэре никакие чекисты не страшны. Собчака уже нет, а генерал-полковник Черкесов, друг Путина, занимает высокий пост одного из семи полномочных представителей президента…

Во время августовского путча Путин, срочно вернувшийся из отпуска, был рядом с Собчаком. 20 августа он написал рапорт с просьбой уволить его из КГБ. Под руководством Путина сняли красный флаг с Дома политпросвещения — это было символическое событие для Ленинграда.

Путин возглавил в мэрии Комитет по внешним связям, очень влиятельный, потому что он занимался всеми внешнеэкономическими делами. К комитету у петербуржцев были претензии. Городские газеты писали, что путинский комитет выдавал лицензии на экспорт сырья и цветных металлов в обмен на поставки продовольствия, которое в город так и не попало. Впрочем, такие истории происходили тогда по всей России. А Путин в целом проявил себя дельным администратором.

Путин всегда поддерживал хорошие отношения с Анатолием Чубайсом и Егором Гайдаром, хотя, скажем, Собчак в роли мэра с ними конфликтовал.

Собчак ему безоговорочно доверял. Десять лет Путин состоял при нем безотлучно.

В марте 1994-го он стал первым заместителем мэра Петербурга, но должность председателя Комитета по внешним связям сохранил за собой. Он старался держаться в тени. Его даже называли «серым кардиналом Смольного».

Один из его коллег по Санкт-Петербургу рассказывал мне:

— Кабинет мэра находился на третьем этаже, заместители мэра разместились на втором, Путин сидел на первом — подчеркнуто скромно. Он действительно был серым кардиналом, никогда не выставлялся. Мы все высовывались, и нас нещадно били. А он был незаметен.

Жизнь могла сложиться по-разному, поэтому в 1996 году в Санкт-Петербургском горном институте Владимир Путин предусмотрительно защитил кандидатскую диссертацию на тему «Стратегическое планирование воспроизводства минерально-сырьевой базы региона в условиях формирования рыночных отношений» и получил степень кандидата экономических наук.

В последний год работы с Собчаком Путин возил с собой помповое ружье — видимо, ждал неприятностей.

Путин был одним из руководителей предвыборного штаба Анатолия Собчака, но на этом посту не преуспел. Собчак потерпел поражение. Для Путина этот проигрыш обернулся большим выигрышем.

К Собчаку он навсегда сохранит чувство благодарности. Против бывшего петербургского мэра прокуратура завела дело по обвинению в коррупции. Его попытались посадить. Собчака с сердечным приступом положили в больницу, а потом Путин, уже будучи директором ФСБ, спас его: дал ему возможность уехать и лечиться за границей.

У Собчака действительно было больное сердце, и он рано умер. Но перед смертью он все-таки смог вернуться на родину — благодаря Путину, который не отрекся от своего бывшего профессора и начальника.

Когда Собчак умер, Путин отправил спецсамолет, чтобы доставить его гроб в Санкт-Петербург, и сам, бросив все дела, приехал на похороны. Его печаль на похоронах Собчака была искренней.

НОМЕНКЛАТУРА

Но все это будет потом, а 1996 год был трудным для Путина. Несколько лет он был большим начальником в родном городе, а после выборов оказался, как он сам выразился, «безработным без всяких перспектив на трудоустройство».

Владимир Путин не захотел работать в команде нового губернатора Владимира Яковлева, которого публично назвал «иудой». Он ушел в никуда и ждал места. Собчак пытался пристроить его в министерство иностранных дел, даже звонил Примакову, просил взять Путина. Собчак не понимал, что и его самого никуда не возьмут. Полтора месяца Путины прожили на даче — пока она не сгорела.

Вспомнил о нем управляющий делами президента Павел Павлович Бородин, позвал в Москву. Сам Бородин рассказывал в газетном интервью, что когда-то Путин оказал ему услугу. Теперь Бородин предложил ему место у себя в управлении делами. Но Путин хотел попасть в администрацию президента.

Тогда Бородин познакомил его с главой президентской администрации Николаем Егоровым. Тот предложил Путину место своего заместителя. Сказал, что на следующей неделе подпишет указ у Ельцина. Путин улетел в Питер, а тут Егорова сняли, а сменивший его новый глава президентской администрации Анатолий Чубайс просто ликвидировал эту должность.

Опять Путин остался без работы. Но у него было много хороших друзей среди влиятельных питерцев, перебравшихся в Москву. Его коллега по мэрии Алексей Кудрин был главой Главного контрольного управления президента. Он пригласил Путина и сказал, что Чубайс готов дать ему место начальника управления по связям с общественностью.

Путину работа не очень нравилась, но все-таки президентская администрация, и он уже согласился, но тут о нем вспомнил еще один выходец из Питера — Алексей Алексеевич Большаков, которого тогда сделали первым заместителем главы правительства. Он поговорил с тем же Бородиным: Путину надо как-то помочь. И Бородин предложил Владимиру Владимировичу кресло своего заместителя, и в августе 1996 года Путин приступил к работе в Москве. Он поначалу чувствовал себя не слишком уютно, а вот Людмиле Путиной Москва сразу понравилась — она, видимо, всегда хотела жить в столице.

В управлении делами Путин занимался российской собственностью за границей. На на этой должности он просидел всего восемь месяцев. Чубайс вернулся в правительство, и Путина все-таки взяли в президентскую администрацию.

Освободилось кресло руководителя Главного контрольного управления — его начальник Алексей Кудрин ушел в правительство первым заместителем министра финансов. Со временем Путин сделает Кудрина первым вице-премьером и министром финансов. Кудрин высокого мнения о президенте. Он говорил журналистам:

— Я ушел из правительства, когда пришел Примаков и его окружение. Потом Путин стал председателем правительства — меня это сильно воодушевило. Я Путина хорошо знал. Нас было три первых зама у Собчака: нынешний губернатор Яковлев, Путин и я. Путина все представляют таким спецслужбистом. А ведь его основное образование — юридический факультет Ленинградского университета. Это человек, выросший в свободолюбивом университете, абсолютно современный.

В марте 1997 года Путин возглавил Главное контрольное управление. Это, вне всякого сомнения, была полезная работа, хотя Путину она не нравилась, он даже подумывал об уходе. Но этот опыт потом окажется полезным для президента Путина. Скажем, именно в роли начальника Главного контрольного управления президента России он убедился в том, что министерство обороны не сможет само себя реформировать. И публично сказал об этом.

Главное же состояло в том, что он попал в кремлевские коридоры, в высшую номенклатуру. Все эти люди на виду, к ним присматриваются, из них черпается резерв на выдвижение.

Через год, в мае 1998 года, стал первым заместителем руководителя администрации президента. Он занимался отношениями с регионами, выяснял, как используются кредиты, куда уходят деньги, получаемые губернаторами. Но на этом посту он пробыл каких-нибудь два месяца — пока его не отправили на Лубянку.

Как именно происходило его назначение в ФСБ, он сам рассказывал журналистам. Ему сказали, чтобы он поехал в аэропорт и встретил главу правительства Сергея Кириенко, который возвращался от президента, отдыхавшего в Карелии.

Кириенко вышел из самолета со словами:

— Володя, привет! Я тебя поздравляю!

— С чем?

— Указ подписан. Ты назначен директором ФСБ.

Путин говорил потом, что не очень обрадовался: «У меня не было желания второй раз входить в одну и ту же воду». Едва ли назначение произошло так уж внезапно. О том, что Путин возглавит органы госбезопасности, заговорили чуть не за год до того, как это назначение состоялось. Тогда полагали, что назначения Путина желает влиятельная питерская команда во главе с Чубайсом, потому что молодые реформаторы хотят иметь своего человека в силовых структурах. Сам же Путин в сентябре 1997 года заявил журналистам, что вопрос о переходе в ФСБ с ним «никто из руководства администрации президента и правительства не обсуждал и даже не намекал на такую возможность…» Есть люди, которые компетентно утверждают, что с Путиным, естественно, заранее обсуждали это назначение, и узкий круг высшего руководства знал о грядущем назначении. Людмила Путина признается, что за три месяца до назначения муж ей об этом сказал.

Что он не очень хотел идти на Лубянку — это похоже на правду. Путин вел интересную и насыщенную жизнь, ездил с семьей за границу, свободно общался с иностранцами, а надо было вернуться в закрытую сферу. Тем более, что ни один из предшественников хорошо с Лубянки не ушел. Да и думал, наверное, как примут человека, который в 1991 году так демонстративно ушел из КГБ?

ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ

25 июля 1998 года Путин был утвержден директором Федеральной службы безопасности. Коллегии ФСБ его представил премьер-министр Сергей Кириенко.

— Задачи ФСБ очень серьезные, а наиболее важным сейчас является обеспечение экономической безопасности. Назначение Путина директором ФСБ не случайно, — сказал Кириенко. — Новый руководитель службы — профессиональный разведчик, имеет опыт работы в спецслужбах. Деятельность Владимира Путина в Главном контрольном управлении администрации президента помогла ему накопить знания и опыт в борьбе с экономическими преступлениями.

Новый директор сказал, что вернулся в родной дом.

Став директором ФСБ, Путин серьезно сократил центральный аппарат госбезопасности и перевел в Москву на видные должности нескольких петербуржцев, среди них Николая Патрушева, которого потом сделает своим преемником. Обилие питерцев на Лубянке вызвало раздражение москвичей, но Путина это не смутило.

Заместителем Путин назначил начальника Санкт-Петербургского управления ФСБ Виктора Черкесова, своего однокурсника по юридическому факультету. Начальником оперативного управления стал еще один выходец из Ленинграда — генерал Борис Мыльников. Он два десятка лет проработал в питерском управлении госбезопасности. Уже став президентом, Путин поставил генерал-лейтенанта Мыльникова во главе единого Антитеррористического центра стран СНГ.

И наконец, старого друга Сергея Иванова, с которым они вместе начинали службу в КГБ, Путин перевел из разведки в ФСБ и тоже сделал своим заместителем.

Сам Иванов говорил в интервью «Известиям»:

«Познакомились мы, когда после окончания университета попали на работу в одно очень маленькое подразделение одной немаленькой организации… Подразделение занималось разведкой. Года два работали вместе, один возраст, примерно одни взгляды, иногда ироничные, по поводу там деятельности партийных организаций в органах безопасности… Занимались спортом, хотя разным: он дзюдо, я баскетболом. Были просто нормальные отношения двух молодых парней. После чего я отбыл из Ленинграда фактически навсегда, а он остался…

Мы не забывали друг друга, иногда созванивались, иногда были длительные периоды провалов — когда уезжали за границу… Когда он был назначен директором ФСБ, предложил мне перейти туда на работу…»

Декларируя свои принципы, Владимир Владимирович Путин заявил, что одно только укрепление карательных органов не принесет обществу вожделенного порядка, хорошо, что есть у нас гражданское общество, что существуют различные точки зрения… Эти слова произвели впечатление.

Как объяснил Владимир Путин, ФСБ ставит перед собой три главные задачи.

— Это прежде всего, — сказал он, — добывание упреждающей информации об угрозах безопасности страны с последующим докладом об этом президенту и правительству. Другое важное направление — оказание содействия правительству в реализации как внутренних, так и международных экономических программ. Третье — противодействие иностранным спецслужбам, предпринимающим попытки завладеть секретами в сфере экономики, особенно в военно-промышленном комплексе.

Когда Путин возглавил Федеральную службу безопасности, на него обратили внимание в стране. Отметили, что он сохраняет хладнокровие, не выходит из себя, не повышает голоса, не делает оплошностей. Он тверд, но старается ни о ком плохо не говорить. По характеру жесткий и резкий. Очень точен и настойчив в достижении цели. С юмором и хорошей реакцией. Несколько высокомерен и чуть-чуть кокетлив.

Против привычных в бюрократическом мире правил, он публично произнес, что отставленный от должности его предшественник Бордюжа хороший товарищ.

Евгений Максимович Примаков с удовольствием вспоминает, что, когда его убрали с поста премьер-министра, многие из тех, кто именовал себя его друзьями, перестали ему звонить, а Путин привез к нему на дачу всю коллегию Федеральной службы безопасности.

Борис Березовский рассказывал журналистам:

— Когда для меня наступили худшие времена, когда Примаков пытался меня посадить, когда люди разбежались, когда я вечером приходил в театр и люди веером рассыпались в разные стороны, то Путин просто пришел на день рождения моей жены. Я его не приглашал — собственно, как и не пригласил других своих друзей, которые работают во власти. Я его спросил, зачем он это сделал. Он сказал: «Я сделал это специально», — а он был тогда директором ФСБ. Таким образом, у меня нет сомнений, что Путин верен тем людям, которых он считает своими товарищами или друзьями.

Жена Людмила Путина впервые показалась на публике, когда пришла на похороны Раисы Горбачевой вместе с Наиной Ельциной. Жена привыкла вести себя незаметно, как положено жене сотрудника КГБ. Но говорят, что она такая же энергичная и властная, как и ее муж.

В 1994 году она попала в тяжелую автомобильную аварию, ее отвезли в больницу. Тут вмешался начальник Военно-медицинской академии Юрий Леонидович Шевченко, ныне министр здравоохранения России. Он прислал своих хирургов и забрал Путину к себе. Ей сделали операцию на позвоночнике, а потом у нее оказался еще и перелом основания черепа. Хорошие хирурги спасли ее. Она долго приходила в себя, но теперь переживает только из-за шрамов на шее.

Людмила Шкребнева, будущая жена Путина, выросла в Калининграде, играла в драмкружке в районном Доме пионеров, на всех школьных собраниях декламировала стихи. Она поступила в Калининградский технологический институт, но ушла со второго курса, чтобы стать стюардессой. Как-то с подругой поехала в Ленинград и на выступлении Аркадия Райкина познакомилась с Путиным.

Чекист Путин мог достать билеты в любой театр. Будущей жене сказал, что работает в уголовном розыске. У него действительно было — для прикрытия — удостоверение сотрудника уголовного розыска.

Людмила сразу решила, что это тот человек, который ей нужен. Она летала к нему на свидания из Калининграда. Но роман продолжался три с половиной года, прежде чем он решился сделать ей предложение. Женился он сравнительно поздно, и кадровики управления на него, наверное, посматривали косо — в КГБ не любили холостых.

Людмила переехала в Ленинград и под влиянием мужа поступила на рабфак филологического факультета ЛГУ.

Теща Путина Екатерина Тихоновна работала кассиром в автоколонне, тесть Александр Аврамович — на Калининградском ремонтно-механическом заводе.

Владимир Владимирович счастлив в семейной жизни. У Путиных двое дочерей, их назвали в честь бабушек. Жена не работает, а ее сестра по-прежнему летает стюардессой.

КАКИЕ ФИЛЬМЫ СМОТРЯТ В КРЕМЛЕ?

Путин проработал в ФСБ всего год. Причем делами Лубянки он занимался еще меньше, потому что вскоре получил вторую должность — секретаря Совета безопасности, и его вовлекли в большую политику.

Наверное, все началось с того, что 2 апреля 1999 года Генерального прокурора России Юрия Ильича Скуратова попросили подать в отставку. Но лишь много позже, когда уже закончилась не только скандальная история бывшего Генерального прокурора Скуратова, но и завершилась вся эта запутанная интрига, стал понятен ее истинный смысл.

В один из февральских дней 1999 года Скуратова попросил приехать в Кремль глава президентской администрации и секретарь Совета безопасности генерал Николай Бордюжа.

На столе у него лежала обычная видеокассета с любительской записью сюжета, который вскоре станет знаменитым — голый человек, очень похожий на генерального прокурора, познает радости жизни под руководством опытных профессионалок. Когда появился Скуратов, Бордюжа показал ему эту кассету. Генеральный прокурор был потрясен и в тот момент, по словам Бордюжи, даже и не пытался отрицать, что на видеопленке запечатлен именно он.

Но как кассета попала к самому Бордюже? Запись, как выяснилось, была сделана годом ранее, в январе 1998-го. Кто ее передал в Кремль? Ну, не почтальон же ее притащил… Кроме того, на кассете не портретная съемка и вообще качество записи неважнецкое. Прежде всего следовало точно установить, кого именно снимали, то есть провести профессиональную экспертизу.

Ни прокуратура, ясное дело, ни МВД в этом не участвовали. Есть только одно ведомство, которому все это под силу, — Федеральная служба безопасности. Как же должно действовать это ведомство, получив такого рода информацию? Я спросил об этом предшественника Путина на посту директора ФСБ Николая Ковалева.

— Мы проверяем информацию, — ответил Ковалев. — Основанием для взятия человека в проверку являются признаки преступлений, находящихся в компетенции ФСБ. Если информация подтвердилась, следует доклад президенту.

— Но если речь о высокопоставленном лице, разве не обязана госбезопасность немедленно, еще до окончания проверки, которая потребует времени, сообщить президенту, что у одного из высших чиновников государства возникли серьезные проблемы?

— Мы не обязаны это делать и не делаем, потому что неизвестно, чем закончится проверка, а доклад президенту повлечет за собой, если пользоваться старой терминологией, некоторое поражение в правах. К человеку будут относиться с сомнением: на него что-то есть у ФСБ. Это абсолютно неправильно и незаконно. Я всегда старался этого избежать. Вот если есть документы, подтверждающие его вину, тогда следует докладывать президенту.

Когда возникло «дело Скуратова», ФСБ уже возглавлял Владимир Путин. Путин с самого начала вошел в узкий круг людей, которые принимали такие решения. Его предшественник на посту директора ФСБ Николай Ковалев не был допущен в этот круг, у него не было личных отношений ни с президентом, ни с его ближайшим окружением.

После совместного просмотра кассеты Бордюжа сказал Скуратову, что обязан доложить обо всем президенту, и посоветовал Генеральному прокурору написать заявление об отставке и уйти тихо.

В принципе если Генеральный прокурор балуется с проститутками — за чужой счет, кстати, да еще позволяет, чтобы его фотографировали, то есть становится беззащитным перед элементарным шантажом, он конечно же должен немедленно покинуть свой пост.

Но рискнул бы Бордюжа по собственной инициативе отправлять Генерального прокурора в отставку? Не было у него таких полномочий. Значит, выполнял поручение?

Почему же в Кремле решили избавиться от Скуратова?

Это были очень тяжкие месяцы для Бориса Ельцина. Будущее было совершенно не ясно. На ключевой должности генерального прокурора — на случай всяких непредвиденных обстоятельств — хотелось иметь надежного союзника. Скуратов тоже не знал, как сложится будущее, и держался отстраненно, поэтому в Кремле не считали, что могут на него положиться.

Но Бордюжа не справился с поручением. Скуратов заявления об отставке не написал. Больше того, стал говорить, что его преследуют по политическим мотивам, не дают расследовать громкие коррупционные дела.

Скуратова отстранили от должности, его перестали пускать в здание прокуратуры. Против него возбудили уголовное дело. Но заменить его своим человеком не удалось, потому что Совет Федерации не согласился на увольнение Скуратова — губернаторы надеялись, что он выдаст важные кремлевские тайны.

Ничего важного он так и не поведал, чем напомнил незабвенных Гдляна и Иванова. Страна жаждала разоблачений, даже их требовала, но ни знаменитые в прошлом следователи, ни отставленный Генпрокурор так ничего и не рассказали.

Но скандал, крайне болезненный для Бориса Ельцина, разразился. И ответственность за провал операции со Скуратовым возложили на Николая Бордюжу. В апреле 1999-го его отправили в отставку. Так завершилась многообещающая карьера человека, на которого в окружении Бориса Ельцина в какой-то момент делали очень крупную ставку.

ОФИЦЕРСКИЙ СМОТР

Последние месяцы 1998-го и начало 1999-го были временем отчаяния и тревоги в жизни обитателей Кремля. Это было время, когда стало ясно, что президент Ельцин настолько тяжело болен, что неизвестно, сколько времени он продержится.

История болезни Бориса Ельцина остается тайной. Но академик Чазов, руководитель кардиологического центра, в котором Ельцину делали операцию, пишет, что у Бориса Николаевича было пять инфарктов и шестой мог стать смертельным.

Академик Чазов считает, что здоровье Ельцина было подорвано не только физическими и эмоциональными перегрузками, но и злоупотреблением горячительными напитками, а также неумеренным приемом успокаивающих и снотворных препаратов.

В октябре 1998-го Борис Николаевич полетел в Узбекистан и Казахстан. Но чувствовал себя очень плохо. Прямо под прицелом телевизионных камер в аэропорту он едва не упал. Его удержал Ислам Каримов, президент Узбекистана. Поездку свернули, и президент досрочно вернулся в Москву. Врачи сообщили, что у президента был трахеобронхит с высокой температурой. Но по Москве поползли слухи, что президент совсем плох.

И страшная мысль: кто придет после него? и как он себя поведет? — не покидала ни самого Ельцина, ни его окружение. Ведь тогда сильны были позиции тех, кто говорил, что Ельцина надо судить за развал страны. И в устах некоторых политиков это звучало угрожающе.

В какой-то момент Ельцин, кажется, даже был готов передать государство Примакову. Через две недели после назначения Евгения Максимовича главой правительства президент вдруг многозначительно и доверительно заговорил с ним:

— Давайте думать о стратегических вопросах. Я мыслю вас на самом высшем посту в государстве!

Примаков благоразумно отказался развивать эту тему. Да и Ельцин быстро понял, что Примаков слишком самостоятелен.

Идея подыскать преемника самому казалась самой разумной. Но кого выбрать? Эскизный портрет преемника набросать было несложно: молодой, энергичный, располагающий к себе, желательно из военных и из тех, кто в политике недавно и еще не успел примелькаться. Такие качества, как верность и надежность, обязательны. Он должен сохранить верность своему крестному отцу в политике и после того, как сменит его в Кремле.

Вот первым на этот пост и опробовали Николая Николаевича Бордюжу. Казалось, он подходит идеально. Из военной семьи, сам военный. Двадцать лет прослужил в КГБ, потом в ФАПСИ — Федеральном агентстве правительственной связи и информации — и в Пограничных войсках.

Дорогу наверх ему очистил генерал армии Андрей Николаев, который, не согласившись с Ельциным, по принципиальным соображениям ушел в отставку с поста начальника Федеральной пограничной службы.

Вместо Николаева назначили Бордюжу. Он стал регулярно приходить в Кремль и многих буквально очаровал. Худощавый, подтянутый, улыбчивый — военная косточка, спокойный, внимательный, умеет ладить с людьми. Чем не кандидат в преемники?

В сентябре 1998 года его сделали секретарем Совета безопасности, а через четыре месяца поставили во главе президентской администрации. Такой концентрации власти не было ни у кого из кремлевских администраторов. Даже у Анатолия Чубайса, когда он возглавлял президентский аппарат, потому что ему приходилось вести незримую войну с секретарем Совета безопасности Александром Лебедем. А Бордюжа стал одновременно и Чубайсом, и Лебедем.

Но исполнительный и доброжелательный офицер оказался непригодным к этой работе. Он не только не разобрался в сложнейших кремлевских интригах, но и не проявил к ним интереса. Он совершенно не понял, чего от него ждут. Бордюжа, условно говоря, был Путиным номер один. Но Бордюжа подкачал. У него не оказалось лидерских качеств, которые сразу же проявились у Путина. Ельцин в Бордюже разочаровался.

К тому же Бордюжа еще имел несчастье тесно сотрудничать с Примаковым, которого в Кремле многие ненавидели и боялись. О контактах Примакова и Бордюжи соответствующим образом докладывали президенту Ельцину.

Бордюжа занимал в Кремле две должности. Сначала его освободили от обязанностей руководителя президентской администрации. Этот пост получил широко известный в узких кругах экономист Александр Стальевич Волошин. На него обратили внимание в Кремле после августовского финансового кризиса.

Татьяна Дьяченко, дочь Ельцина, в газетном интервью говорила о Волошине: «На работе он напоминает какую-то сложную, хорошо отлаженную, не знающую усталости машину. Я иногда просто не понимала, как он выдерживает. Вот идет подготовка послания президента к Федеральному собранию: папа звонит в два часа ночи, в четыре ночи, когда угодно — и он бодрым голосом отвечает. Волошин до двух ночи непрерывно работал, в четыре его папа поднимал, давал задания, а в восемь утра он уже снова на работе».

Когда Бордюжа не справился со своим последним поручением — убрать Генерального прокурора, он потерял и вторую должность — секретаря Совета безопасности. В этом кабинете его сменил директор ФСБ Владимир Путин.

ПОЛУФИНАЛ КРЕМЛЕВСКОГО КУБКА

Угол поиска у Ельцина сузился. Борис Николаевич подбирал людей определенного склада: офицер Бордюжа, офицер Путин, офицер Степашин. Время уходит катастрофически быстро, а окончательный выбор все еще не сделан. В полуфинал выходят двое — генерал Степашин и путейский генерал Аксененко, министр железнодорожного транспорта. У каждого свои достоинства.

Сергей Степашин тоже военный человек, достаточно молод, предан Ельцину, надежен. Известно, что он своих не выдает. Николай Емельянович Аксененко — новый человек, и это плюс. Он всю жизнь проработал на железной дороге, чистый хозяйственник. Политикой не занимался, ни в депутаты, ни в губернаторы не баллотировался.

Отправляя Примакова в отставку, Ельцин никак не мог решить, кого поставить взамен — Степашина или Аксененко? Все-таки выбрал Степашина, Аксененко сделал дублером, но с перспективой. Впрочем, скоро стало ясно, что Аксененко на премьера не тянет. Но премьерство Степашина было недолгим, хотя вначале он строил далеко идущие планы.

Ни сам Степашин, ни люди со стороны, даже очень искушенные политики, не подозревали, что замена ему найдена.

Скоро станет ясно, что на сей раз Ельцин не промахнулся. Он нашел того, кого столько времени искал. История, которая началась с увольнения Генерального прокурора, завершилась. Множество людей, которые мечтали стать президентом, остались у разбитого корыта. Впервые главой России стал человек, который этого совершенно не ожидал.

И Бордюжа, и Степашин были искренне расстроены и потрясены тем, что с ними так обошлись. Они не понимали, что механизмы власти не знают никаких человеческих чувств. Действует только один принцип — политической целесообразности. Как только человек перестает быть нужным, с ним расстаются без колебаний и даже не говорят на прощанье «спасибо».

9 августа 1999 года Борис Ельцин своим указом ввел в состав кабинета министров должность третьего первого заместителя премьер-министра, назначил на этот пост Владимира Путина, поручил ему временно исполнять обязанности главы правительства и отправил в Думу письмо с просьбой дать согласие на назначение Путина главой правительства.

Путин стал третьим подряд — после Примакова и Степашина — руководителем спецслужб, добравшимся до кресла главы правительства. За три дня до назначения Путин похоронил отца — Владимира Спиридоновича (он, как и мать Путина Мария Ивановна, покоится на Серафимовском кладбище в Санкт-Петербурге), но в первый премьерский день держался, как всегда, спокойно и уверенно.

Выступая по телевидению по случаю назначения Путина премьер-министром, Ельцин говорил:

— Ровно через год будут президентские выборы. И сейчас я решил назвать человека, который, по моему мнению, способен консолидировать общество, опираясь на самые широкие политические силы, обеспечить продолжение реформ в России. Он сможет сплотить вокруг себя тех, кому в новом, XXI веке предстоит обновлять великую Россию. Это секретарь Совета безопасности, директор Федеральной службы безопасности Владимир Владимирович Путин…

Слова Ельцина и назначение Путина всерьез никто не воспринимал. Казалось: пришел еще один калиф на час. В окружении Ельцина думали иначе.

В конце августа 1999-го Наина Иосифовна говорила корреспондентам:

— Сейчас это назначение трудно объяснить, но пройдет некоторое время, и все поймут, что решение это было правильным.

Когда Путин возглавил правительство, и закончилась, собственно, эпоха Ельцина. Ни мы, ни он сам об этом еще не подозревали.

Публику сразу оповестили, что Путин прихожанин храма Живоначальной Троицы на Воробьевых горах. В отличие от Ельцина он осеняет себя крестным знамением, он знает, как вести себя в церкви. После назначения премьер-министром Путин стал часто приезжать к патриарху.

31 декабря 1999 года Алексий II с амвона храма Христа Спасителя призвал «молитвенно поддержать Владимира Владимировича».

Даже те, кто работал с Путиным не один год, говорят, что совершенно его не знают, — он не раскрывается, он вещь в себе. О политике судят не только по словам, но и по тому, как он действует в той или иной ситуации. А политическая карьера Путина, по существу, началась летом 1999 года.

Если бы не чеченская война, Путина считали бы промежуточным премьером. Но в военной ситуации его напор и решительность выгодно контрастировали с вялостью его предшественников.

Взрывы в Москве и в других городах напугали людей. И вдруг появился защитник, который излучал уверенность, который обещал наказать преступников и начал действовать жестоко и беспощадно. Он олицетворял власть, которая не страшится угроз, не боится проблем, а берется их решать, не огорчается, не кряхтит, не жалуется на трудности, а работает и все успевает.

Сила Путина оказалась в том, что никто ничего о нем не знал. Он был человеком без прошлого, человеком, вышедшим из тени. И это оказалось неоспоримым преимуществом на выборах.

За полтора месяца до ухода в отставку Ельцин сказал журналистам о Путине:

— С каждым днем я больше и больше убеждаюсь, что это единственный вариант для России, наиболее приемлемый… Он может, будучи президентом, повести Россию за собой. Поэтому моя поддержка его личной кандидатуры была и есть, мало того — она не только остается, убежденность моя нарастает с каждым днем. Вы посмотрите на его действия, вы проанализируйте его поступки: насколько они логичны, умны, сильны…

Наина Иосифовна Ельцина сказала о Путине:

— Когда его ближе узнаешь, он просто очаровывает.


Содержание:
 0  КГБ. Председатели органов госбезопасности. Рассекреченные судьбы : Леонид Млечин  1  Часть первая ЭПОХА ДЗЕРЖИНСКОГО : Леонид Млечин
 2  Глава 2 ВЯЧЕСЛАВ РУДОЛЬФОВИЧ МЕНЖИНСКИЙ : Леонид Млечин  3  Глава 1 ФЕЛИКС ЭДМУНДОВИЧ ДЗЕРЖИНСКИЙ : Леонид Млечин
 4  Глава 2 ВЯЧЕСЛАВ РУДОЛЬФОВИЧ МЕНЖИНСКИЙ : Леонид Млечин  5  Часть вторая БОЛЬШОЙ ТЕРРОР : Леонид Млечин
 6  Глава 4 НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ ЕЖОВ : Леонид Млечин  7  Глава 5 ЛАВРЕНТИЙ ПАВЛОВИЧ БЕРИЯ : Леонид Млечин
 8  Глава 6 ВСЕВОЛОД НИКОЛАЕВИЧ МЕРКУЛОВ : Леонид Млечин  9  Глава 3 ГЕНРИХ ГРИГОРЬЕВИЧ ЯГОДА : Леонид Млечин
 10  Глава 4 НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ ЕЖОВ : Леонид Млечин  11  Глава 5 ЛАВРЕНТИЙ ПАВЛОВИЧ БЕРИЯ : Леонид Млечин
 12  Глава 6 ВСЕВОЛОД НИКОЛАЕВИЧ МЕРКУЛОВ : Леонид Млечин  13  Часть третья СТАЛИНСКИЙ ЗАКАТ : Леонид Млечин
 14  Глава 8 СЕМЕН ДЕНИСОВИЧ ИГНАТЬЕВ : Леонид Млечин  15  Глава 9 ЛАВРЕНТИЙ ПАВЛОВИЧ БЕРИЯ. ВТОРОЕ ПРИШЕСТВИЕ : Леонид Млечин
 16  Глава 7 ВИКТОР СЕМЕНОВИЧ АБАКУМОВ : Леонид Млечин  17  Глава 8 СЕМЕН ДЕНИСОВИЧ ИГНАТЬЕВ : Леонид Млечин
 18  Глава 9 ЛАВРЕНТИЙ ПАВЛОВИЧ БЕРИЯ. ВТОРОЕ ПРИШЕСТВИЕ : Леонид Млечин  19  Часть четвертая ЭПОХА ХРУЩЕВА : Леонид Млечин
 20  Глава 11 ИВАН АЛЕКСАНДРОВИЧ СЕРОВ : Леонид Млечин  21  Глава 12 АЛЕКСАНДР НИКОЛАЕВИЧ ШЕЛЕПИН : Леонид Млечин
 22  Глава 13 ВЛАДИМИР ЕФИМОВИЧ СЕМИЧАСТНЫЙ : Леонид Млечин  23  Глава 10 СЕРГЕЙ НИКИФОРОВИЧ КРУГЛОВ : Леонид Млечин
 24  Глава 11 ИВАН АЛЕКСАНДРОВИЧ СЕРОВ : Леонид Млечин  25  Глава 12 АЛЕКСАНДР НИКОЛАЕВИЧ ШЕЛЕПИН : Леонид Млечин
 26  Глава 13 ВЛАДИМИР ЕФИМОВИЧ СЕМИЧАСТНЫЙ : Леонид Млечин  27  Часть пятая ЭПОХА БРЕЖНЕВА : Леонид Млечин
 28  Глава 15 ВИТАЛИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ ФЕДОРЧУК : Леонид Млечин  29  Глава 16 ВИКТОР МИХАЙЛОВИЧ ЧЕБРИКОВ : Леонид Млечин
 30  Глава 14 ЮРИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ АНДРОПОВ : Леонид Млечин  31  Глава 15 ВИТАЛИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ ФЕДОРЧУК : Леонид Млечин
 32  Глава 16 ВИКТОР МИХАЙЛОВИЧ ЧЕБРИКОВ : Леонид Млечин  33  Часть шестая ЭПОХА ГОРБАЧЕВА : Леонид Млечин
 34  Глава 18 ВАДИМ ВИКТОРОВИЧ БАКАТИН : Леонид Млечин  35  Глава 17 ВЛАДИМИР АЛЕКСАНДРОВИЧ КРЮЧКОВ : Леонид Млечин
 36  Глава 18 ВАДИМ ВИКТОРОВИЧ БАКАТИН : Леонид Млечин  37  Часть седьмая ЭПОХА ЕЛЬЦИНА : Леонид Млечин
 38  Глава 20 НИКОЛАЙ МИХАЙЛОВИЧ ГОЛУШКО : Леонид Млечин  39  Глава 21 СЕРГЕЙ ВАДИМОВИЧ СТЕПАШИН : Леонид Млечин
 40  Глава 22 МИХАИЛ ИВАНОВИЧ БАРСУКОВ : Леонид Млечин  41  Глава 23 НИКОЛАЙ ДМИТРИЕВИЧ КОВАЛЕВ : Леонид Млечин
 42  Глава 19 ВИКТОР ПАВЛОВИЧ БАРАННИКОВ : Леонид Млечин  43  Глава 20 НИКОЛАЙ МИХАЙЛОВИЧ ГОЛУШКО : Леонид Млечин
 44  Глава 21 СЕРГЕЙ ВАДИМОВИЧ СТЕПАШИН : Леонид Млечин  45  Глава 22 МИХАИЛ ИВАНОВИЧ БАРСУКОВ : Леонид Млечин
 46  Глава 23 НИКОЛАЙ ДМИТРИЕВИЧ КОВАЛЕВ : Леонид Млечин  47  Часть восьмая НОВЫЕ ВРЕМЕНА : Леонид Млечин
 48  Глава 25 НИКОЛАЙ ПЛАТОНОВИЧ ПАТРУШЕВ : Леонид Млечин  49  вы читаете: Глава 24 ВЛАДИМИР ВЛАДИМИРОВИЧ ПУТИН : Леонид Млечин
 50  Глава 25 НИКОЛАЙ ПЛАТОНОВИЧ ПАТРУШЕВ : Леонид Млечин  51  Приложение : Леонид Млечин



 




sitemap