Наука, Образование : История : Глава 25 НИКОЛАЙ ПЛАТОНОВИЧ ПАТРУШЕВ : Леонид Млечин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51

вы читаете книгу




Глава 25

НИКОЛАЙ ПЛАТОНОВИЧ ПАТРУШЕВ

Уходя в правительство, Путин оставил на Лубянке своего человека — Николая Платоновича Патрушева. Путин сказал, что Патрушев принадлежит к числу людей, которым он безусловно доверяет. И все сразу обратили внимание на личную преданность нового директора ФСБ Путину.

Владимир Владимирович был еще главой правительства, а уже Патрушев повсюду сопровождал его, хотя обычно руководители ФСБ с премьер-министрами держатся, конечно, корректно и любезно, а подчиняются все-таки только президенту. Но тут был особый случай.

Николай Платонович вместе с Путиным в новогоднюю ночь летал в Чечню, чтобы наградить орденами и охотничьими ножами отличившихся в боях офицеров.

СМЕНЩИК

Николай Патрушев родился в 1951 году. В 1974-м окончил Ленинградский кораблестроительный институт, и его сразу пригласили в КГБ. В Ленинградском управлении госбезопасности, как рассказывают, он и познакомился с Путиным.

Патрушев избегает публичности, редко дает интервью и старается о себе ничего не рассказывать. Известно, что он любит охоту, рыбалку и волейбол.

Карьера в органах госбезопасности сложилась у него вполне успешно. В 1992–1994 годах Патрушев возглавлял управление Федеральной службы контрразведки по Карелии, затем был переведен в Москву на пост начальника организационно-инспекторского управления департамента организационно-кадровой работы Федеральной службы безопасности.

В 1998-м начался его кадровый взлет. Путин, который стал первым заместителем главы президентской администрации, рекомендовал Патрушева на свою прежнюю должность начальника Главного контрольного управления президента. Но Николай Платонович не успел поработать в президентской администрации.

Путин буквально через два месяца стал директором ФСБ и забрал к себе Патрушева, назначив его заместителем директора и начальником важнейшего департамента экономической безопасности — это контроль за тем, что происходит в российском бизнесе.

В начале 1999 года Николай Платонович уже стал первым заместителем директора ФСБ и фактически руководил всей службой, потому что Путин больше времени уделял своим обязанностям в Совете безопасности. Когда Ельцин поручил Путину возглавить правительство, тот договорился с Борисом Николаевичем, что оставит вместо себя на Лубянке Патрушева.

Еще несколько близких знакомых Путина заняли видные посты в рядах госбезопасности. Заместителем директора ФСБ стал генерал Александр Григорьев, друг президента со студенческих лет. Их общая фотография помещена в книге Владимира Путина «От первого лица». Потом Григорьев был переведен в родной Ленинград начальником управления. Но вскоре неожиданно покинул эту должность — говорят, он не поладил с еще более близким к Путину человеком — Виктором Черкесовым. В этом конфликте президент встал на сторону Черкесова.

Григорьева в северной столице сменил еще один представитель сплоченной питерской команды — генерал-лейтенант Сергей Смирнов. До этого он возглавлял управление собственной безопасности Федеральной службы безопасности.

Это управление занимается только серьезными делами. Сравнительно мелкие проступки разбирают управление кадров и инспекция по личному составу в инспекторском управлении ФСБ, которое по указанию директора проводит служебное разбирательство. Чекисты тоже теряют оружие, попадают в дорожно-транспорные происшествия или даже ввязываются в драки… Генерал Смирнов говорил журналистам, что наибольшую опасность представляли попытки коммерческих структур подкупить офицеров госбезопасности. Он полагает, что этим пользуются иностранные разведки, которые внедряют в коммерческие структуры своих людей, а уж те умело выманивают информацию из сотрудников Федеральной службы безопасности.

Статс-секретарем и заместителем директора ФСБ был назначен Владимир Шульц. Он в 1972-м окончил Ленинградский университет, доктор философских наук, профессор. В госбезопасности служил с 1992 года в должности заместителя начальника питерского управления, потом возглавил академию ФСБ.

Начальником Федеральной службы охраны стал еще один выходец из Питера — Евгений Алексеевич Муров. Он сначала служил в разведке, а в 1992-м сменил стезю и перешел в контрразведку. Он работал в Санкт-Петербурге, возглавлял различные райотделы, вырос до заместителя начальника областного управления.

После его назначения на пост главного охранника журналисты заговорили о том, что Путин повсюду расставляет лично известных ему людей.

— Да, у Владимира Владимировича очень много знакомых и приятелей, — ответил Муров. — И тем не менее в свою команду он берет только тех людей, которых знает как профессионалов.

ЗАГАДОЧНЫЕ ВЗРЫВЫ

При Патрушеве летом 1999 года Владимирское управление ФСБ затеяло громкую проверку фирмы, которая принадлежала жене Юрия Лужкова. К этому времени московский мэр уже заявил о своем участии в предвыборной борьбе, и внезапная инициатива владимирских чекистов была воспринята как ответный удар, хотя на Лубянке это отрицали. Проверка закончилась ничем, но определенный ущерб репутации Лужкова был нанесен.

Назначение Патрушева совпало с началом второй чеченской войны.

Вторжение чеченских боевиков в Дагестан готовилось несколько месяцев, если не лет. Военные потом с раздражением говорили, что там были созданы долговременные оборонительные сооружения, и возмущались поведением местных властей, которые ничего не замечали. Удивлялись, как это Федеральная служба безопасности проморгала подготовку вторжения в Дагестан? Но в горячке тех дней эти вопросы так и остались без ответа.

Когда проникшие в Дагестан боевики были уже почти уничтожены, в Москве и в других городах прозвучали взрывы. Это были хорошо подготовленные террористические акты. Погибло несколько сот человек.

С первой же минуты все исходили из того, что это дело рук чеченских боевиков.

Осенью 1999 года военную операцию против Чечни поддержали почти все политические силы в стране. Террористические акции в Москве и других городах сыграли огромную роль в мобилизации общественного мнения, которое увидело в Путине человека, способного защитить страну от террора. Вторая чеченская война сыграла решающую роль в избрании Путина президентом.

И работники ФСБ постоянно повторяли: «У нас не возникает сомнений, что организовали эти взрывы чеченские полевые командиры». Да, сомнений вроде ни у кого не было. Но личная убежденность — это не доказательство для суда. Все ждали, что ФСБ достаточно быстро сумеет раскрыть эти варварские преступления и назвать имена организаторов и исполнителей.

Тут явно действовали профессионалы. Эти взрывы не были ответом на поражение боевиков в Дагестане. Взрывы готовились загодя. Когда один теракт следует за другим, это и есть классическая стратегия напряженности. Это попытка запугать целую страну.

Если взрывы — дело рук чеченских боевиков, то это означает, что из всех видов терроризма мы столкнулись с худшим. Вести борьбу с исламским экстремизмом невероятно трудно, добиться настоящего успеха и полностью себя обезопасить практически невозможно.

Террористические группы исламистов во всем мире считаются очень трудным объектом для агентурного проникновения. Это тесно связанные между собой кланы численностью в несколько сот человек, из них лишь немногие посвящены в планы террора.

Кто-то разрабатывает такие операции — надо знать, что и как взрывать. Кто-то вербует и обучает боевиков. Кто-то предоставляет большое количество взрывчатки и умело собирает взрывное устройство. Кто-то снабжает группу поддельными, но надежными документами. Кто-то обеспечивает им поддержку — доставляет в город, снимает квартиры, предоставляет машины — угнанные или с фальшивыми номерами.

Тогда возник резонный вопрос: почему же ФСБ при таком огромном и разветвленном аппарате не смогла предупредить эти страшные взрывы, которые унесли столько жизней?

Удивляло и то, что проходил месяц за месяцем, а организаторы и исполнители террористических актов в Москве и других городах продолжали гулять на свободе.

По этому делу кого-то из боевиков арестовали, но какие они дали показания, что удалось выяснить, опять же осталось неизвестным.

В районе Урус-Мартана наступающие федеральные войска обнаружили тренировочный лагерь боевиков по подготовке террористов. Там был полигон, на котором испытывались самодельные взрывные устройства. Нашли также оборудование для изготовления самодельной взрывчатой смеси из аммиачной селитры и алюминиевого порошка. Как будто бы именно такое вещество было использовано осенью 1999 года при взрывах в Москве. Правда, нам не рассказали, каков был результат экспертизы этих веществ. Подтвердилась или не подтвердилась версия о том, что такую взрывчатку готовили именно чеченцы?

А в отсутствие достоверной информации ходили самые безумные слухи. В том числе писали о том, что эти взрывы были провокацией, организованной для того, чтобы получить предлог для нанесения удара по Чечне и тем самым обеспечить избрание Владимира Путина президентом. Рассказывали о том, что есть люди, которые знают правду. Среди них будто бы и Борис Березовский, поэтому его не тронули, когда Гусинского пытались посадить…

Предположение о том, что взрывы на самом деле были провокацией органов безопасности, — чудовищно. Но законы, которым повинуется массовое сознание, известны: пока не будет проведено полное расследование и не состоится открытый и гласный суд, люди могут предполагать все что угодно.

РЯЗАНСКАЯ ИСТОРИЯ

Руководители ФСБ часто рассказывали о сотнях, если не о тысячах иностранных наемников в Чечне. Но этих неуловимых иностранцев никак не удавалось взять в плен. По простой причине: войну с той стороны — за малым исключением — вели не наемники-чужеземцы, а наши сограждане с такими же паспортами, как у нас всех. Помимо иорданца Хаттаба, другие иностранные имена не упоминались.

ФСБ утверждала, что располагает оперативными данными об иностранной помощи, которая поступает чеченским боевикам. Слова «оперативные данные» действуют магически. Но оперативные материалы — всего лишь повод для проведения проверки, которая может подтвердить, а может и опровергнуть полученные оперативным путем данные.

ФСБ жаловалась на то, что официальные ответы иностранных государств на все запросы звучат так: наша страна помощи террористам не оказывает. А ФСБ уверенно говорила, что знает и конкретных людей, и зарубежные организации, которые помогают чеченцам, и даже номера банковских счетов, по которым деньги поступают полевым командирам. Но отчего же в таком случае эти данные так и не были обнародованы?

Может быть, потому, что в реальности и деньги, и оружие у чеченских боевиков — российского происхождения? Лучше бы на Лубянке проанализировали и сообщили, как именно все эти годы Чечня умудрялась получать российское оружие и российские деньги.

В конце 1999 года руководители департамента ФСБ по защите конституционного строя и борьбе с терроризмом оценили работу своего департамента как неудовлетворительную. Признали, что не смогли предотвратить террористические акты в Москве и других городах. В результате погибло 305 человек.

Но так и не известно, была ли проведена необходимая работа над ошибками? Бывший директор ФСБ Николай Ковалев, избранный депутатом Государственной думы, рассказал, что он создал управление, которое, в частности, с помощью средств радиоэлектронной разведки следило за активностью боевиков на территории Чечни и могло предупреждать теракты.

Когда Ковалева сместили и назначили директором ФСБ Путина, а его первым заместителем Патрушева, управление было расформировано. Что по этому поводу думают действующие руководители ФСБ? Неизвестно.

Единственное, что нам доподлинно известно о работе ФСБ после взрывов, — это желание чекистов научить страну бдительности. Закончилось это дикой историей в Рязани, где тоже обнаружили взрывчатку, и жители целого дома — женщины, дети, старики — всю ночь провели на улице в ожидании взрыва. А на следующий день руководители ФСБ заявили, что это было учение и вместо взрывчатки там было безобидное вещество. Чекисты решили проверить, хорошо ли работают их коллеги-милиционеры…

Никто из замечательных чекистов не подумал о том, что эта страшная ночь в ожидании взрыва означала для жителей того дома в Рязани, для женщин, для детей, для стариков. Тогда говорили, что чиновникам, которым наплевать на людей, не место на государственной службе. Однако ФСБ продолжала настаивать, Что такого рода учения необходимы для того, чтобы поддерживать в народе дух бдительности.

Рязанская история послужила поводом для нового всплеска слухов о том, что взрывы — это провокация. Потому что пошли разговоры о том, что в Рязани все-таки была заложена настоящая взрывчатка…

В январе 2001 года Путин передал Николаю Патрушеву руководство всеми операциями в Чечне, исходя из того, что военные свою задачу выполнили. Президент поручил директору ФСБ к 15 мая доложить о достигнутых результатах.

Комментарии тогда были разные. Одни говорили, что это означает укрепление позиций Патрушева. Другие, напротив, отмечали опасность этого назначения: отныне Патрушев будет отвечать за каждую смерть, за каждый теракт в Чечне. А там партизанская война будет идти долго.

Российские части в Чечне оказались на положении оккупационных войск, которым стреляют в спину. Боевики рассеялись, переоделись в гражданское, спрятали оружие, но сражаться не перестали.

В Чечне надеялись, что чекисты прекратят тотальные зачистки с применением авиации и артиллерии, а вместо этого поймают или уничтожат главарей бандитов — и тогда, возможно, накал войны спадет.

Но характер войны не изменился. В ответ на каждый террористический акт следовал массированный войсковой удар, что, в свою очередь, приводило все новых чеченцев в ряды боевиков.

15 мая миновало, но ситуация в Чечне, пожалуй, только ухудшилась: летом боевые действия на Кавказе всегда ведутся активнее, чем в зимний период. Патрушев встретился с журналистами и попытался ответить на вопрос, почему же до сих не уничтожены основные руководители боевиков Хаттаб и Шамиль Басаев.

— Уничтожить Басаева или Хаттаба мы способны и сегодня, но это чревато большими потерями с нашей стороны, — уверенно сказал директор ФСБ. — Я думаю, что это будет неоправданно большой платой за их поимку. Сейчас мы активно нейтрализуем руководителей среднего звена. Тем самым сводим наши потери к минимуму.

Журналисты настаивали:

— Говорят, что вы по каким-то причинам не желаете ликвидировать командиров боевиков.

— Мы хотим и можем это сделать, — ответил Патрушев. — Но совершенно естественно желание сберечь своих людей. Основные лидеры боевиков прячутся в хорошо известной им труднодоступной гористой местности, подступы к которой заминированы…

Оперативный штаб по руководству антитеррористической операцией в Чечне возглавлял вице-адмирал Герман Алексеевич Угрюмов, заместитель директора ФСБ и директор 2-го департамента (по защите конституционного строя и борьбе с терроризмом). Он был начальником управления ФСБ по Тихоокеанскому флоту, заместителем начальника управления военной контрразведки. 31 мая 2001 года он скончался от острой сердечной недостаточности прямо на своем рабочем месте в Ханкале.

В Чечне жертвами артиллерийских обстрелов и бомбардировок с воздуха становились мирные жители. А смерть кого-то из близких заставляет всю семью мстить за убитого. Военная операция в Чечне, которая привела и к жертвам среди мирного населения, и к массовому бегству людей, отнюдь не превратила чеченцев в друзей России.

В Прибалтике и на Западной Украине после Второй мировой войны — то есть при сталинском тотальном контроле! — органам госбезопасности понадобилось лет семь-восемь, чтобы ликвидировать националистическое подполье. Поэтому специалисты сулят еще немало лет активных боевых действий в Чечне. Но при этом мало кто вспоминает, что подавление националистического повстанческого движения в Западной Украине и в Прибалтийских республиках, по существу, мало что изменило. При первой же возможности эти республики отсоединились от России.

НАШИ «НЕОДВОРЯНЕ»

Но Чечня, пожалуй, это единственное огорчение для нынешних чекистов. Патрушев возглавил ФСБ в счастливое для чекистов время, когда их положение в обществе стало меняться.

Борис Ельцин до конца своего президентского правления сохранил в себе недоверие к органам госбезопасности. Кроме того, он твердо усвоил несколько важных демократических принципов. Он так и не захотел стать диктатором, даже не пытался. Средства массовой информации годами буквально обливали его помоями. А он решил для себя, что свобода печати должна сохраниться, и ни один журналист его не боялся. Разносить президента было безопаснее, чем любого чиновника в стране. При Путине все стало меняться. Журналисты, интеллигенция вновь ощутили давление государственного аппарата, который не терпит критики и оппозиции.

Ожили чекисты, они стали куда более активными и заметными. К ним вернулось ощущение собственной значимости.

Николай Патрушев в интервью «Комсомольской правде» говорил:

— Когда мне приходится вручать нашим ребятам правительственные награды, я внимательно вглядываюсь в их лица. Высоколобые интеллектуалы-аналитики, широкоплечие обветренные бойцы спецназа, молчаливые взрывотехники, строгие следователи, сдержанные опера-контрразведчики… Внешне они разные, но есть одно важное качество, объединяющее их, — это служивые люди, если угодно, современные «неодворяне».

Чекисты-«неодворяне» стали искать более заметного места в жизни страны, даже баллотировались в депутаты и губернаторы. Начальник Воронежского управления госбезопасности генерал Владимир Григорьевич Кулаков был избран губернатором Воронежской области.

При советской власти офицеров КГБ первыми секретарями обкомов и председателями облисполкомов не делали. Это считалось невозможным. Было только одно очевидное исключение — Гейдар Алиев. Но тому было объяснение: в Азербайджане нужно было во что бы то ни стало подавить коррупцию.

Борис Пуго в Латвии или Гиви Гумбаридзе в Грузии тоже стали первыми секретарями республиканских ЦК с должности председателя республиканского КГБ, но они оба не были профессиональными чекистами, а всю жизнь провели на партийно-комсомольской работе…

«Оправилась и подмяла под себя все живое российская бюрократия, — писал в „Новой газете“ поэт Дмитрий Сухарев. — Что такое центральный аппарат Академии наук? Это то же самое, что когда-то секретариат Союза писателей, то есть филиал КГБ. Чтобы их не разогнали, они на какое-то время затаились. Но теперь им бояться нечего…. Они уже восстановили в академических институтах первые отделы. Восстановили тот стиль жизни, от которого мы успели отвыкнуть… Мы уперлись в спины наших давних знакомцев и соглядатаев, наших вечных кураторов… Для репрессий и чисток нужна только политическая воля. Я могу только уповать, что этой воли у них уже нет».

Даже председатель думского комитета по безопасности генерал-лейтенант Александр Гуров, сам служивший в КГБ, в мае 2001 года с возмущением говорил о том, что силовые ведомства России возрождают в стране позорный дух доносительства и стукачества.

Стали заметны процессы, организованные ФСБ, над учеными, обвиняемыми в шпионаже. Это люди, которые тесно сотрудничали с иностранными коллегами. Их обвиняли в разглашении секретных сведений, хотя они не имели доступа к сведениям, составляющим государственную тайну, не давали подписки о неразглашении и даже не знали, что, собственно, является тайной. Эти процессы восприняты скорее как желание запугать и сократить широкое общение с внешним миром.

И президиум Академии наук издал, как в советские времена, инструкцию, которая требует от ученых сообщать о своих контактах с иностранцами и отчитываться после поездок за границу.

МАЯТНИК ПОШЕЛ В ОБРАТНУЮ СТОРОНУ

К особенностям нашей духовной истории относится то, что понятия «интеллигент», «интеллигентный», «интеллигенция» неизменно сохраняют откровенно пренебрежительный оттенок. С этим пренебрежением к интеллекту давно следовало бы покончить, но ничего не меняется.

Настоящий интеллигент в силу самой своей природы расположен к критике. Неспособность к конформизму, стремление ставить под сомнение то, что другим кажется естественным, — то есть оппозиция всему существующему — свойственна интеллигенту. Это и предопределяет конфликт интеллигенции с властью.

Интеллигент считает своим долгом быть еретиком, идти поперек течения, говорить не то, что говорят другие, противоречить общепринятой точке зрения и вступаться за всех униженных и оскорбленных.

Поэтому интеллигентов так часто в нашей истории именовали антипатриотами, космополитами, предателями и осквернителями собственного гнезда.

Так было всегда. После подавления революции 1905 года Максим Горький ездил по всему миру и призывал не давать кредиты царскому правительству. Это тоже казалось кому-то страшно непатриотичным.

Но как должен поступать настоящий интеллигент?

Есть две линии поведения. Одна — решительно протестовать против глупых, вредных и преступных действий власти. Так поступали, скажем, Александр Солженицын и Андрей Сахаров. Другая линия — пытаться воздействовать на власть изнутри, сдерживать ее. Так поступали Александр Твардовский, когда он редактировал журнал «Новый мир», и академик Петр Капица, который постоянно писал то Сталину, то Молотову, то Хрущеву и всякий раз чего-то добивался.

Какая модель поведения правильнее?

Скажем, Твардовский, постоянно делая реверансы в сторону ЦК и цензуры, сумел все-таки превратить «Новый мир» в форпост либеральной мысли. Академик Капица, пользуясь своим авторитетом, сумел многим помочь, а будущего лауреата Нобелевской премии Льва Ландау вытащил из тюрьмы.

Но они вынуждены были держаться в определенных рамках и своим сотрудничеством придавали власти видимость респектабельности. И в этом их упрекали. Сахаров и Солженицын считали, что важнее всего следовать своим принципам, а компромисс с властью губителен. Сахаров говорил так: сделать ничего нельзя, но и молчать нельзя.

Всегда возникает вопрос, какую цену человек готов заплатить за протест. Даже скромное выражение несогласия влекло за собое лишение каких-то привилегий. За границу не пускали, орден к юбилею не давали.

Сначала говорили, что Солженицын и Сахаров многое могут себе позволить благодаря своей мировой славе. Но слава была им относительной защитой. Одного выбросили из страны, другого отправили в ссылку.

Дмитрий Шостакович, когда его спросили, зачем он подписывает мерзкие коллективные письма, которые готовились в аппарате ЦК КПСС, сухо ответил: «Я их боюсь». Но немногие так прямо признавались, что им не хватает гражданского темперамента и мужества, необходимых для инакомыслящего.

Вот такой человек, как главный создатель ядерного оружия Юлий Харитон, мог сделать многое, чтобы воздействовать на власть и защитить несправедливо обиженных, но не захотел. Он считал, что его работа важнее всего остального, и не мог представить себе, что он лишится этой работы, уважения и почета.

Другим искренне не нравились диссиденты. Они видели в них разрушителей государства. Талантливый физик, будущий лауреат Нобелевской премии Жорес Алферов не только не поддерживал диссидентов, но и заботился о том, чтобы их не было в его институте. Президент Академии наук Мстислав Келдыш выкручивал академикам руки, чтобы они подписывали письма с осуждением Сахарова.

Ну и наконец, третьих раздражает само наличие людей, способных рискнуть всем ради своих принципов. Им неприятно сознавать, что они на это не способны. И им психологически важно развенчать тех, кто способен на мужественный поступок. Это инстинкт душевного самосохранения.

Ведь психологически крайне неприятно, когда кто-то рядом продолжает говорить правду, а ты-то уже врешь. Поэтому так хочется, чтобы те, кто еще сопротивляется, как можно скорее замолчали, а еще лучше присоединились к общему хору.

В России легче встретить святого, чем безупречно порядочного человека, шутил когда-то философ Константин Леонтьев. Столкновение с безупречно порядочным человеком обескураживает и даже злит.

Кстати говоря, многие люди остереглись бы ставить свои подписи под коллективными доносами и вообще сделали бы меньше гадостей, если бы знали, что советская система рухнет и все их поступки станут известны.

«Бодался теленок с дубом» — так Солженицын назвал когда-то свою попытку противостоять государственной машине. От лобового столкновения с дубом теленку приходится несладко. И лишь немногие на это решаются — как, скажем, известный правозащитник и депутат Государственной думы Сергей Адамович Ковалев. Он принадлежит к тому редкостному типу бескорыстных людей, которые во все времена идут наперекор господствующему мнению, нимало не беспокоясь о своей личной судьбе. Но много ли таких людей? И можно ли от кого-нибудь требовать подобной бескомпромиссности?

В своем недовольстве государственным аппаратом либеральная интеллигенция одинока. Большинство людей довольны тем, что власть вновь берет в руки все нити управления обществом. Времена полной свободы многим людям вовсе не принесли счастья.

Необходимость решать все самому оказалась невыносимо тяжким испытанием. Раньше человек знал, что будет завтра, что будет через десять лет, мог прогнозировать. И вдруг его заставили самого думать о завтрашнем дне, как прожить. К этому не приучали. И не каждый способен, особенно в солидном возрасте, научиться это делать.

Настроения в обществе поменялись.

Проведенный в начале 2001 года всероссийский опрос общественного мнения показал, что 77 процентов опрошенных считают Федеральную службу безопасности необходимым для страны ведомством.

Можно сказать, что изменился сам дух времени. Люди больше не хотят радикальных перемен. Они отвергают и революции, и революционеров.

«Для революции, — говорил в интервью „Новым известиям“ бывший вице-премьер профессор Евгений Ясин, — характерны хаос, ослабление государства, период всеобщего недовольства, возникающего по поводу царящего в стране беспорядка.

Поэтому рано или поздно начинается процесс послереволюционной стабилизации. Он в России начался еще при Ельцине. В каком-то смысле эти процессы неизбежны. В в этой политической стабилизации неизбежны эксцессы. Скажем, такие же процессы после Великой французской революции кончились Наполеоном, после английской революции — Кромвелем, после Октябрьской — Сталиным. Я надеюсь, что Россию сейчас подобная судьба не ожидает».

Это свойственно человеку: после всего, что было пережито, после всех бурь и волнений хочется покоя.

Человек отчаянно ищет точку опоры. Вчера люди бунтовали против власти, сегодня ищут у нее защиты. Многие полагают, что у нас не демократия, а анархия. А с анархией надо кончать. И тут очень пригодятся люди из спецслужб, которые занимают ныне такие заметные посты в государственном аппарате.

20 декабря 2000 года в интервью «Комсомольской правде» Патрушев говорил о попытке «демонизировать» бывших сотрудников госбезопасности, которые пришли во властные структуры:

«Появление на Старой площади, в Кремле и в регионах людей, прошедших школу руководящей работы в структурах национальной безопасности, — жизненная необходимость влить „свежую кровь“ в управленческий корпус России, стремление задействовать потенциал ответственных и организованных людей, сохранивших, несмотря ни на что, „дух государственного служения“. Это не безвольные идеалисты, а жесткие прагматики, понимающие логику развития международных и внутриполитических событий, вызревающих противоречий и угроз. При этом они хорошо понимают невозможность возврата к старому, необходимость развития страны на основе разумного соединения либеральных и традиционных ценностей».

Не очень ясно, какие ценности Патрушев считает «традиционными». Если речь идет о традиционных ценностях Лубянки, о которых идет речь в этой книге, то они с либеральными ценностями и с правами человека, с нормальной жизнью едва ли соединимы.

Некоторые люди говорили, что после долгого периода вольницы страна нуждается в строгости, в наведении порядка, вот для этого и понадобились люди с Лубянки. Главное, чтобы они не перегнули палку…

Но мысль о том, что палку обязательно перегнут, что маятник исторического развития в определенном смысле пошел назад, что укрепление государства будет связано с губительным для страны ограничением прав и свобод, многим приходит в голову. Как говорил когда-то выдающийся русский историк Василий Ключевский: «в России, когда государство крепнет, народ чахнет».


Содержание:
 0  КГБ. Председатели органов госбезопасности. Рассекреченные судьбы : Леонид Млечин  1  Часть первая ЭПОХА ДЗЕРЖИНСКОГО : Леонид Млечин
 2  Глава 2 ВЯЧЕСЛАВ РУДОЛЬФОВИЧ МЕНЖИНСКИЙ : Леонид Млечин  3  Глава 1 ФЕЛИКС ЭДМУНДОВИЧ ДЗЕРЖИНСКИЙ : Леонид Млечин
 4  Глава 2 ВЯЧЕСЛАВ РУДОЛЬФОВИЧ МЕНЖИНСКИЙ : Леонид Млечин  5  Часть вторая БОЛЬШОЙ ТЕРРОР : Леонид Млечин
 6  Глава 4 НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ ЕЖОВ : Леонид Млечин  7  Глава 5 ЛАВРЕНТИЙ ПАВЛОВИЧ БЕРИЯ : Леонид Млечин
 8  Глава 6 ВСЕВОЛОД НИКОЛАЕВИЧ МЕРКУЛОВ : Леонид Млечин  9  Глава 3 ГЕНРИХ ГРИГОРЬЕВИЧ ЯГОДА : Леонид Млечин
 10  Глава 4 НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ ЕЖОВ : Леонид Млечин  11  Глава 5 ЛАВРЕНТИЙ ПАВЛОВИЧ БЕРИЯ : Леонид Млечин
 12  Глава 6 ВСЕВОЛОД НИКОЛАЕВИЧ МЕРКУЛОВ : Леонид Млечин  13  Часть третья СТАЛИНСКИЙ ЗАКАТ : Леонид Млечин
 14  Глава 8 СЕМЕН ДЕНИСОВИЧ ИГНАТЬЕВ : Леонид Млечин  15  Глава 9 ЛАВРЕНТИЙ ПАВЛОВИЧ БЕРИЯ. ВТОРОЕ ПРИШЕСТВИЕ : Леонид Млечин
 16  Глава 7 ВИКТОР СЕМЕНОВИЧ АБАКУМОВ : Леонид Млечин  17  Глава 8 СЕМЕН ДЕНИСОВИЧ ИГНАТЬЕВ : Леонид Млечин
 18  Глава 9 ЛАВРЕНТИЙ ПАВЛОВИЧ БЕРИЯ. ВТОРОЕ ПРИШЕСТВИЕ : Леонид Млечин  19  Часть четвертая ЭПОХА ХРУЩЕВА : Леонид Млечин
 20  Глава 11 ИВАН АЛЕКСАНДРОВИЧ СЕРОВ : Леонид Млечин  21  Глава 12 АЛЕКСАНДР НИКОЛАЕВИЧ ШЕЛЕПИН : Леонид Млечин
 22  Глава 13 ВЛАДИМИР ЕФИМОВИЧ СЕМИЧАСТНЫЙ : Леонид Млечин  23  Глава 10 СЕРГЕЙ НИКИФОРОВИЧ КРУГЛОВ : Леонид Млечин
 24  Глава 11 ИВАН АЛЕКСАНДРОВИЧ СЕРОВ : Леонид Млечин  25  Глава 12 АЛЕКСАНДР НИКОЛАЕВИЧ ШЕЛЕПИН : Леонид Млечин
 26  Глава 13 ВЛАДИМИР ЕФИМОВИЧ СЕМИЧАСТНЫЙ : Леонид Млечин  27  Часть пятая ЭПОХА БРЕЖНЕВА : Леонид Млечин
 28  Глава 15 ВИТАЛИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ ФЕДОРЧУК : Леонид Млечин  29  Глава 16 ВИКТОР МИХАЙЛОВИЧ ЧЕБРИКОВ : Леонид Млечин
 30  Глава 14 ЮРИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ АНДРОПОВ : Леонид Млечин  31  Глава 15 ВИТАЛИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ ФЕДОРЧУК : Леонид Млечин
 32  Глава 16 ВИКТОР МИХАЙЛОВИЧ ЧЕБРИКОВ : Леонид Млечин  33  Часть шестая ЭПОХА ГОРБАЧЕВА : Леонид Млечин
 34  Глава 18 ВАДИМ ВИКТОРОВИЧ БАКАТИН : Леонид Млечин  35  Глава 17 ВЛАДИМИР АЛЕКСАНДРОВИЧ КРЮЧКОВ : Леонид Млечин
 36  Глава 18 ВАДИМ ВИКТОРОВИЧ БАКАТИН : Леонид Млечин  37  Часть седьмая ЭПОХА ЕЛЬЦИНА : Леонид Млечин
 38  Глава 20 НИКОЛАЙ МИХАЙЛОВИЧ ГОЛУШКО : Леонид Млечин  39  Глава 21 СЕРГЕЙ ВАДИМОВИЧ СТЕПАШИН : Леонид Млечин
 40  Глава 22 МИХАИЛ ИВАНОВИЧ БАРСУКОВ : Леонид Млечин  41  Глава 23 НИКОЛАЙ ДМИТРИЕВИЧ КОВАЛЕВ : Леонид Млечин
 42  Глава 19 ВИКТОР ПАВЛОВИЧ БАРАННИКОВ : Леонид Млечин  43  Глава 20 НИКОЛАЙ МИХАЙЛОВИЧ ГОЛУШКО : Леонид Млечин
 44  Глава 21 СЕРГЕЙ ВАДИМОВИЧ СТЕПАШИН : Леонид Млечин  45  Глава 22 МИХАИЛ ИВАНОВИЧ БАРСУКОВ : Леонид Млечин
 46  Глава 23 НИКОЛАЙ ДМИТРИЕВИЧ КОВАЛЕВ : Леонид Млечин  47  Часть восьмая НОВЫЕ ВРЕМЕНА : Леонид Млечин
 48  Глава 25 НИКОЛАЙ ПЛАТОНОВИЧ ПАТРУШЕВ : Леонид Млечин  49  Глава 24 ВЛАДИМИР ВЛАДИМИРОВИЧ ПУТИН : Леонид Млечин
 50  вы читаете: Глава 25 НИКОЛАЙ ПЛАТОНОВИЧ ПАТРУШЕВ : Леонид Млечин  51  Приложение : Леонид Млечин



 




sitemap