Наука, Образование : Научная литература: прочее : Все о Нострадамусе : Роман Белоусов

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17

вы читаете книгу

Сегодня Нострадамуса читают во всем мире. Более половины предсказаний великого пророка уже сбылось. Но правильно ли мы понимаем тексты прорицателя? Зачем он шифровал свои произведения? В чем причина разночтений при толковании катренов? На эти и многие другие вопросы отвечает наша книга.

Сыну моему Цезарю Нострадаму с пожеланиями здоровья и счастья.

Роман Белоусов


ВСЕ О НОСТРАДАМУСЕ


Святотатство


Он точно знал время и час своей смерти и то, где и как он умрет. «Вблизи от скамьи и кровати найдут меня мертвым». Никто особенно не удивился этому предвидению. И не такое великий пророк и ясновидец предсказывал при своей жизни, сумел, поражая современников, заглянуть в бездну будущего и предугадать события нескольких веков грядущей истории.

Накануне вечером Нострадамус объявил своим близким, что не переживет этой ночи. Родные, жена и дети, начали было возражать, но он остановил их движением руки и потребовал священника. Явился отец Видаль, исповедал умирающего и совершил святое предсмертное причастие.

Утром, когда вошли в кабинет, увидели мертвого Нострадамуса на полу между скамьей и кроватью. Это случилось 2 июля 1566 года.

За несколько дней до этого, явно предчувствуя скорый конец, он распорядился насчет того, как захоронить его труп. Тело Нострадамуса должны были замуровать в стену склепа, выстроенного и оплаченного еще при его жизни. Причем гроб, по завещанию, следовало поставить в вертикальном положении. Такую причуду объясняли тем, что, мол, пророк вовсе и не умер, а замурован живым в склепе, где есть свечи, книги, бумага и чернила, чтобы, сидя за столом, продолжать своим божественным пером описывать будущие события всей земли согласно влиянию звезд.

Впрочем, было еще одно объяснение столь странного желания покойного. Он сам об этом написал в завещании. Не хотел, чтобы после его смерти глупцы и трусы всех мастей, пошляки и злодеи танцевали на его могиле. Тогда же, видимо, родилась легенда и о том, что вместе с ясновидцем замурованы секретные бумаги, в которых содержится ключ ко всем его пророчествам.

Легенды эти прожили до 1791 года, когда бесчинствующие революционеры-атеисты разрушили церковь и подвергли могилу поруганию, разбили надгробную мраморную плиту. Но ничего, кроме скелета, в могиле не нашли. Тогда кощунствующие стали раздавать кости великого оракула всем желающим как сувениры.

Прослышав о святотатстве, примчался мэр. Он застал такую картину: солдаты национальной гвардии и местные жители, изрядно выпившие, плясали вокруг гроба, в котором, к их досаде, не оказалось ничего ценного. А один гвардеец пил вино из черепа Нострадамуса. Его уверили, что если выпить крови из черепа, то обретешь пророческий дар. Красное вино, видимо, сочли подходящей заменой крови.

В ужасе мэр стал увещевать хулиганов, напомнил о том, что Нострадамус — это тот человек, который провидел революцию и поэтому заслуживает всяческого уважения. И еще мэр напомнил о том, что Нострадамус предвещал скорую насильственную смерть всякому, кто осмелится осквернить его останки.

Пристыженные и напуганные солдаты собрали кости и поместили обратно в гроб. Позже останки пророка были перезахоронены в приделе церкви Святого Лаврентия города Салона, где находятся и по сей день.

Что же касается предостережения провидца о возмездии тому, кто осмелится потревожить его прах, то оно вскоре сбылось. Солдаты, принимавшие участие в бесчинствах на могиле Нострадамуса, на следующий день по дороге в Марсель напоролись на засаду роялистов и все как один полегли под их пулями. Но если бы Нострадамус был автором только одного этого или еще пары подобных предсказаний, едва ли о нем помнили бы сегодня.

Посмертной славой Нострадамус обязан прежде всего своей книге «Центурии» (от латинского «centuria» — отряд в сто человек), пророческим циклам, объединенным по сто четверостиший-катренов в каждом. Десятитомный труд, содержащий более тысячи пророчеств, — одна из тех немногих книг, которые переиздаются более четырехсот лет. В сущности, это уникальный календарь, как бы попавший в настоящее время из далекого будущего с помощью некой машины времени. Для его проверки нам, живущим на рубеже третьего тысячелетия, представляется исторический полигон в четыре с лишним века. Предсказания охватывают огромный период — с 1555 по 3797 год. В них великий пророк провидел многие грядущие события. Пророческий взгляд Нострадамуса, его «волшебного зеркала», казалось, проникал сквозь столетия. К сожалению — и это надо сразу же отметить, — язык, которым написаны его катрены-предсказания, весьма труден для расшифровки. Латинские слова и французские фразы, старопровансальские обороты и сокращения слов, анаграммы и т. п. затрудняют прочтение. Дешифровкой прогнозов Нострадамуса занимались на протяжении минувших четырехсот лет многие. Удалось расшифровать загадочные и зачастую недоступные для понимания стихи. Они были систематизированы, им придали приемлемую для чтения форму. И сегодня Нострадамуса читают во всем мире. Интерес к прогнозам этого прорицателя растет повсюду.

Кто же он, этот одинокий гений, чьи всевидящие очи опалило огнем грядущих войн и бедствий?

Жизнь и смерть оракула


Мишель Нострадам, впоследствии известный как Нострадамус (латинизированный псевдоним), родился 14 декабря 1503 года в маленьком городке Сен-Реми на юге Франции. Сохранилось предание о том, как это произошло.

В тот день, это был четверг, погода стояла прекрасная, светило солнце. Казалось, вернулась весна и самое время готовиться не к Рождеству, а к Пасхе.

По улице Вигье брела старуха. Путь ее лежал к дому Нострадамов, где в тот час готовились принять роды у жены Жака Нострадама. Сам он и отец роженицы в двух шагах от дома, на террасе таверны, с беспокойством ожидали разрешения женщины от бремени. Старуха направилась к этим мужчинам, подошла и попросила налить стаканчик вина, чтобы отпраздновать радостную весть о рождении сына и наследника. В том, что это будет мальчик, она не сомневалась. Старуха выпила стакан вина. Затем перевернула его вверх дном и начала считать стекающие на пол красные капли.

— Одна… две… три… четыре…

Всего вытекло двенадцать капель. Поставив стакан на стол, старуха сказала, обращаясь к Жаку:

— Если твой сын — а это будет непременно сын — появится на свет с двенадцатым ударом часов ровно в полдень, то он станет светилом науки и одним из вселенских пророков.

В этот момент часы на башне монастыря Святого Павла начали отсчитывать полдень. Когда прозвучал последний, двенадцатый удар, из дома донесся вопль женщины и почти тотчас раздался резкий крик новорожденного.

Так, ровно в полдень, с двенадцатым ударом часов появился на свет Мишель Нострадам, знаменитый впоследствии Нострадамус.

Родился он в обеспеченной, как мы бы теперь сказали, семье. Отец его, Жак, одно время торговал зерном, однако не был удовлетворен столь низким ремеслом торговца. Видимо, человек он был тщеславный и ждал только случая, чтобы изменить свою жизнь.

Его мать Рене была тихой, склонной к мистике женщиной. Она увлекалась черной и белой магией под влиянием своей бабки Марты, колесованной когда-то за колдовство.

Деда Мишеля по отцовской линии звали Пьер де Нострадам. Имя это он получил потому, что приехал во Францию из итальянского городка Нострадонна. Он служил лейб-медиком у герцога Жана Калабрийского и его отца короля Рене Доброго Анжуйского, воина и поэта. Благодаря стараниям Пьера глава королевской семьи дожил до весьма почтенного возраста — до 71 года, случай в те времена довольно редкий. Но у короля был и другой лейб-медик — Жан де Сен-Реми. Наличие двух эскулапов при одном короле не привело к соперничеству между ними. Напротив, они сдружились и после смерти своего патрона решили ч поселиться в одном городе и поженить своих детей. Так были выбраны родители будущего великого предсказателя.

Семья Нострадамов и семейство Сен-Реми исповедовали иудейскую религию, причем Нострадамы вели свою родословную от еврейского племени Иссахара, о котором в книге Иеремии говорится: «Из сынов Иссахаровых пришли люди разумные». Кроме того, в Библии утверждается, что это племя обладало пророческим даром и многие его члены были в числе учеников и последователей Христа.

В 1488 году, чтобы пополнить государственную казну, изрядно оскудевшую, король Карл II издал эдикт, по которому все евреи, проживавшие в Провансе, должны были либо перейти в католическую веру, либо отправиться в добровольное изгнание. В противном случае их имущество подлежало конфискации.

Наиболее богатые евреи довольно быстро переменили веру отцов. Среди них оказались Пьер де Нострадам и Жан де Сен-Реми. (Кстати, всех новообращенных тут же обложили тяжкими налогами.) Перед новыми христианами открывалась широкая дорога, их гражданские права существенно расширились.

Именно в это время Пьер де Нострадам приобрел для своего тщеславного сына должность нотариуса в Сен-Реми. Наконец-то Жак покончил со своим непрестижным ремеслом и рьяно приступил к новой деятельности, специализируясь на возвращении долгов владельцам различного рода поручительств и доверенностей. Вскоре Жак стал грозой всех неплательщиков в округе.

У нотариуса не хватало времени, чтобы заняться воспитанием и образованием своего ребенка, и родительскую миссию с удовольствием исполняли оба деда. Пьер де Нострадам и Жан де Сен-Реми отдавали почти все время маленькому внуку.

Мрачная обстановка в доме из-за алчности отца и скрытого мистицизма молчаливой матери тяготила мальчика. Он рос замкнутым, никогда не участвовал в играх сверстников. Часто по ночам один уходил из дому и в одиночестве любовался таинственным пейзажем, залитым мертвенным лунным светом. Часами просиживал, опершись на ствол дерева, и рассматривал небосвод, усеянный звездами.

Тайна мироздания манила Мишеля. Он часто задавал вопросы деду о небесных светилах, откуда они взялись, почему не падают. Однажды вечером, в июле, семилетний Мишель сидел рядом с дедом на каменной скамье около их летнего домика. Они любовались закатом. Солнце только что скрылось за горизонтом, но все еще оставались кроваво-красные его следы. Старый медик разглядывал быстро темнеющее небо и объяснял внуку движение звезд.

Жан де Сен-Реми передавал жадному до знаний Мишелю свой богатый жизненный опыт, увлекал замечательными историями из древней галльско-римской эпохи, рассказами о прошлом их древнего городка, разрушенного вандалами в 408 году. Тем самым дед развивал у него интерес к истории и наукам. Видимо, он рано понял, что его внук обладает уникальными способностями. Дед старался пристрастить Мишеля к медицине, научил готовить всевозможные лекарства и снадобья. Он обучил мальчика латинскому, греческому, еврейскому языкам, математике, физике и алхимии, ботанике, классической литературе, а также астрономии и астрологии, которые сам познал в совершенстве, разъяснил, как образуются внутри небесных туманностей звезды…

Как-то Мишель, прервав урок деда, сказал, что нужно набрать плодов фиговых деревьев и отнести домой. Завтра их здесь не будет…

Жан де Сен-Реми с удивлением посмотрел на внука. Мальчик выглядел чрезвычайно серьезным и сосредоточенным.

— Ну что же, — согласился он, — наберем пару корзин.

На следующее утро старик, вернувшись в летний домик, с удивлением обнаружил, что четыре фиговых деревца лежат на земле вырванные с корнем, словно жертвы свирепого урагана…

Жан де Сен-Реми, став свидетелем необычайного дара прорицательства у внука, решил познакомить его с философией — от древних мыслителей до мистиков и колдунов.

Эту же способность ясновидения внука отметил и второй его дед, Пьер де Нострадам. Оба старика решили уделять больше внимания воспитанию мальчика. С этих пор они оказывали заметное влияние на дальнейшую его жизнь и образование. Под руководством Пьера и Жана он изучал множество предметов.

Начали с «Пира» Платона, которого Мишель довольно легко одолел в оригинале. Затем перешли к Плотину, основателю неоплатонизма, еще более усилившего мистическое содержание философии своего предшественника. Мишелю понравилась его мысль о том, что знание — бегство от одного одиночества к другому. Очень скоро он на собственном опыте убедился в правоте слов философа. Особенно заинтересовал мальчика Гераклит — мистик, провозвестник скрытой гармонии противоположностей. Его все больше привлекала геометрическая мистика Гераклита, утверждавшего, что Бог — это постоянная игра света и тени, смена мира и войны и что возобновляемые циклы человеческого существования не имеют ни начала, ни конца.

Влекли его и мистика, сочинения легендарного Гермеса Тримегиста, этого трижды величайшего бога древних египтян, основателя тайного алхимического культа, его трактаты, посвященные оккультным наукам, магии и астрологии, тринадцать заповедей «Изумрудной скрижали».

И невольно рождалось желание раскрыть то, что Бог не пожелал открыть людям. В Библии говорилось, что Бог не открывает тайны Вселенной не потому, что Он — эгоист, как о том твердит сатана. Просто не доверяет ненадежному, подточенному злом сердцу человека. Только посмотрите, какие условия жизни создал для себя человек! Живет в постоянном страхе, питает недобрые помышления, могущие привести к вселенской беде. «Сокрытое принадлежит Господу Богу нашему, а открытое — нам и сынам нашим до века, чтобы им исполняли его слова закона сего», — повторял Мишель слова из Второзакония. Но, внутренне смирясь, он хотел познать эту тайну, вырвать ее из холодным космических глубин.

В этом не было ничего удивительного. Человек издавна задавался вопросом о невидимых пружинах, приводящих в движение видимый мир. И во все времена пытались найти ответ на вопрос: каковы отношения между человеком и небесными светилами? На основе изучения космоса были сделаны открытия, которые вывели некоторые фундаментальные законы. Первый из этих законов гласит, что Вселенная — это огромный живой организм с взаимодействующими и взаимозависимыми частями. Второй основной принцип представлен законом аналогий, утверждающим: «Что наверху, то и внизу». Одни и те же законы управляют миром, звездами, людьми и природой. Третий закон выражен в мысли, восходящей к древним египтянам: ничто не статично, все вибрирует и вся наша Вселенная — это динамичная, изменчивая и развивающаяся непрерывность.

Сегодня известно, что Солнечная система движется к центру галактики и что сами галактики перемещаются внутри Вселенной. Вечное движение выражается в законе циклов, жизни и смерти, смене дня и ночи, дуальности, подчиненной основному принципу единства.

Во времена Нострадамуса никто не сомневался в том, что звезды влияют на все дела рода человеческого, на ход истории и определяют все действия и поведение людей, удерживая их под своим жестким контролем.

Часто под влиянием бесед со своими дедами Мишель поднимал глаза к небу, пытаясь понять тайный притягательный блеск далеких мерцающих звезд. Разве не рассказывал ему Жан де Сен-Реми, что по учению древних вавилонян душа умершего человека отправляется на небо и там завладевает одной из звезд, превращая ее в собственный дом? Древние римляне и греки верили, что небеса заполнены глазами умерших людей — звездами. У бога Аргуса было несколько сотен глаз. Эти небесные глаза можно видеть и на земле, на перьях павлина, считавшегося у вавилонян священной птицей.

Сколько же тайн может раскрыть астрология? Почему, например, некоторые люди пекут пирожки в виде пятиконечных звезд? Он вспомнил слова деда о том, что число «5», или пентаграмма, в астрологии означает живой мир природы — воздух, огонь, воду, землю и дух Божий, который использует эти стихии для создания Вселенной. Но ведь это и пять чувств человека — вкус, зрение, слух, осязание, обоняние.

Почему же тогда в белой магии пентаграмма, если один из ее концов повернуть кверху, воспринимается как человек с распростертыми руками и ногами, как символ доминирования Божие-го духа? Этот магический инструмент вызывает добрые силы и удерживает на низком уровне злых духов. Но стоит ее перевернуть так, что наверху окажутся два острия, и пентаграмма становится символом черной магии, отождествляя рога дьявола.

В астрологии все подчинено зодиаку — 12 созвездиям, расположенным вдоль эклиптики — большого круга небесной сферы, по которому Солнце совершает свой видимый путь в течение года. Число зодиакальных созвездий равно числу месяцев в году, и каждый месяц имеет свое обозначение. Но ведь и у зодиака есть свои боги, эманации Солнца, каждый из которых обладает священным числом. Возьмем единицу. Неспроста существуют первый день месяца, первый день года, первенец-сын, первый урожай, первые фрукты и первый приплод. Все они считались священными. А число «2», например, в астрологии — символ Матери-Богини. Почему же тогда оно приносит зло? Почему в древнееврейском и халдейском языках в корне слова «зло» присутствует корень «Ева» — имя прародительницы человечества?

А тайна, заключенная в числе «6»? Если вспомнить, человек со всеми живыми тварями был создан на «шестой день». Слово «шесть» в большинстве языков начинается с шипящей буквы «S», а это древнее пиктографическое изображение кобры, которая, выпрямляясь, занимает позицию для атаки. Слово «сатана» тоже начинается с этой буквы. Ну а что означает мистическое сочетание из трех шестерок — 666, звериное число, которое встречается в Откровении Иоанна?

Число «7»? Ведь еще в древнем Вавилоне оно являлось символом гигантского небесного змея, семь голов которого, в свою очередь, символизировали семь планет, прокладывающих змеевидный путь через зодиак в их астрологической системе. Может, именно поэтому Иоанн выбрал в качестве символа для сатаны семиглазого змея-дракона, нападающего на женщину?

Все эти вопросы не давали Мишелю покоя. Он не знал ответов на них и за разъяснениями, как обычно, отправлялся к деду — Жану де Сен-Реми. Тот был поражен предрасположенностью ребенка к небесной науке, которую сам когда-то основательно изучил. На занятиях дед сообщил Мишелю, что ежегодно по небу пролетает огромное количество метеоритов, видимых невооруженным глазом. Без иронии, с самым серьезным видом внук заявил:

— Нужно все их изучить. — Заметив недоуменный взгляд учителя, добавил: — Я это сделаю. Во всяком случае, постараюсь.

Автор анонимного сочинения «Завещание Нострадамуса», который, по всей видимости, старательно проштудировал старинные провансальские хроники о юных годах пророка, рассказывает, что Мишель часто поучал своих сверстников, подробно объясняя им различные небесные и земные непонятные явления, с удовольствием разглагольствовал о метеоритах и звездах и в результате заработал кличку «юный астролог». Но он поучал не только сверстников.

Как-то Жана де Сен-Реми вызвали ко двору короля Рене Доброго в столицу Прованса город Экс, к постели заболевшего сына, герцога Калабрийского. Жан взял с собой внука, чтобы показать ему высший свет.

Добряк король был очарован юным вундеркиндом, который свободно изъяснялся на греческом, еврейском и итальянском языках, а также, как заправский астроном, уверенно рассуждал о маршрутах звезд. В один прекрасный день, когда монарх любовался красотой восходящего солнца, стоявший рядом с ним и дедом Мишель заметил:

— Если следовать достоверным утверждениям Коперника, нужно признать, что на самом деле Земля вращается вокруг Солнца!

— Ты отдаешь себе отчет, о чем говоришь? — возразил ему изумленный сюзерен Прованса.

— Но ведь об этом говорю вам я, сир, — с апломбом ответил дерзкий астролог.

Разгневанный мальчишеской выходкой внука, Жан де Сен-Реми отшлепал будущего предсказателя.

Во время экзекуции, захлебываясь слезами, Мишель кричал:

— Да, Земля вращается вокруг Солнца… А не наоборот. И через сто лет один ученый из Тосканы это всем докажет!

…И точно. Ровно сто лет спустя, в 1617 году, знаменитый физик и астроном Галилео Галилей, родившийся в Пизе, итальянской провинции Тоскана, основываясь на разработанной Коперником системе, опубликовал научные доказательства того, что Земля вращается вокруг Солнца.

Когда Жан де Сен-Реми рассказал о досадном инциденте при дворе короля отцу Мишеля, Жак пришел в ярость.

— Этот маленький негодяй никогда не будет ни астрономом, ни астрологом! — гремел разъяренный отец. — Пусть займется медициной и попытается добиться в ней таких же высот, как и его два деда!

Приговор Мишелю был вынесен.

Выполняя отцовскую волю, Мишель явился с повинной к лейб-медику королевского двора. Для начала его там высекли, а затем мальчик принялся прилежно изучать медицину. Вскоре Мишель так увлекся этой наукой, что позабыл все обиды.

Астрология — неразгаданная тайна звезд, а живой организм человека — тоже тайна, и ключ к разгадке дает медицина. Дед щедро раскрывал перед ним секреты древних медиков.

— Сегодня мы поговорим об арабском враче Разесе, жившем в девятом веке… Этот мужественный, разбитый параличом человек верхом на осле разъезжал по городам и деревням, жители которых страдали от страшной болезни — оспы. Он первым подробно описал ее симптомы и профилактические меры борьбы с ней, его книгу об оспе, как, впрочем, и другие труды, перевели на латинский и еврейский.

Заметив, что внук проявляет большой интерес к восточной медицине, Жан заставил его проштудировать труды знаменитого ученого и философа Авиценны, которого многие называли первым медиком-астрологом в истории человечества.

Больше всего Мишеля Нострадама поражали необычные, а подчас просто удивительные методы, применяемые восточными учеными мудрецами на практике.

Он никак не мог удовлетворить своего ненасытного любопытства и проглатывал один медицинский трактат за другим. Из них, например, узнал, что зеленая лягушка помогает при лихорадке, а употребление внутрь вшей, мокриц — самое надежное средство при несварении желудка, мозг зайца помогает тем, кто по ночам не может сдержать мочеиспускание. Для него стало откровением, что помет восточного козла быстро затягивает раны, незабудка лечит от укуса скорпиона, шафран ликвидирует последствия «морской болезни», огуречный сок действует успокаивающе на буйнопомешанных…

В книге древних арабских и персидских медиков, которыми его снабжал Пьер — второй дед, он находил описание того, как ученые для изучения симптомов неизлечимых болезней совершали поистине нечеловеческие подвиги: проглатывали мокроту больных туберкулезом, высасывали язвы на теле зачумленных и надевали на себя рубашки зараженных холерой людей.

Мишелю было всего четырнадцать лет, а он воображал себя знаменитым врачом. Ему не терпелось применить на практике полученные знания. Случай вскоре представился.

Его сосед по дому мучился страшными резями в желудке. Осмотрев больного, полный решимости избавить его от мук, Мишель выписал довольно странное лекарство. Он велел проглотить немного ртути и заесть ее… пулями для мушкета. Затем приказал положить страдальца на пол старой кареты и погнал коней во весь опор по избитой, ухабистой дороге. Передав вожжи, он, вооружившись переносными кузнечными мехами, начал вдувать воздух в анальное отверстие больного.

Если верить Жану де Карделанду, одному из самых признанных биографов Нострадамуса, разработанное Мишелем лекарственное средство оказалось настолько эффективным, что ужасные колики прекратились и через несколько часов уже никто не мог признать прежнего страдальца в веселом и здоровом мальчугане.

Однажды вечером в комнату Мишеля вошел дед Пьер и положил на стол объемистый том в потемневшем от времени кожаном переплете.

— Думаю, ты заинтересуешься этой древней книгой, — сказал он. — Мне известно, что, несмотря на запрет отца, у тебя под подушкой можно найти книжку по астрологии.

Мальчик испуганно посмотрел на деда.

— Не бойся, все останется между нами. Но с этой книгой ты лучше на глаза отцу не показывайся!

Книга была написана на древнееврейском языке и называлась «Зогар». «Кажется, это означает «сияние», — подумал Мишель. Он прочитал, что она составлена испанским евреем Моисеем де Леоном в XIII веке. Но мистики выдают ее за сочинение Симона бен Иохая, жившего во II веке. Это был мистический комментарий к Пятикнижию Моисееву, книга, почитаемая у евреев священной. Мишель рассеянно пробежал несколько страниц, его внимание привлекла фраза: «Мироздание зиждется на 10 цифрах и 22 буквах еврейского алфавита». Он еще не знал, что у него в руках каббалистическая Библия, в которой излагалось средневековое мистическое учение, пронизанное магией.

Когда иудеи, забыв об истинной вере, совершили измену и увлеклись языческими богами, Господь отправил их в вавилонский плен. Там некоторые иудейские священники занялись подробным изучением древневавилонского колдовства, так называемых мистерий. В результате они создали свое мистическое учение, которое назвали «каббала», что по-еврейски означает «предание».

Продолжая читать, Мишель все больше осознавал, что книга отвечает его сокровенным желаниям, его стремлениям узнать побольше о Боге, о Вселенной. Ведь он уже давно размышлял: можно ли раскрыть неведомое и объяснить людям то, что Господь не желал им открывать. Он хотел заглянуть в будущее. Разве его желание не отзвук того, что когда-то прозвучало в Эдемском саду: «Будете, как боги». Значит, как учит каббала, человек способен достичь величия всемогущего Бога, стать вровень с ним? Но ведь эти слова в раю произнес сатана! Как же все это уразуметь? Вот и каббалисты говорят, что в Библии есть важные символы, которые, если их правильно истолковать, могут раскрыть тайны Вселенной. Значит, таинственное сочетание слов и символов при определенной методе обращения с ними приводит к достижению магических результатов?

Мишель был убежден, что если он подробнее изучит эту книгу, то примкнет к тем немногим избранникам, которым были доступны все откровения каббалы.

Мишель любил бывать на кухне, где возле печки обычно хлопотала мать. Иногда сам готовил что-нибудь по собственному кулинарному рецепту. Даже придумал, как сохранять в течение всех зимних и весенних месяцев варенья. Для этого он на глазах изумленной матери бросил в медный чан несколько щепоток корицы и толченой гвоздики. Варенье сохраняло свой первозданный вкус и запах до следующего лета; а прежде приходилось выбрасывать чуть ли не половину запасов. Многим казалось, что это очередная блажь Нострадама. Но он не зря занимался вареньем. В конечном счете разработал антисептик, который впоследствии использовал в борьбе с эпидемией чумы.

В один из майских дней 1517 года его любимый дед Жан де Сен-Реми отправился по своим делам в Авиньон. Мишель, по обыкновению, заглянул на кухню. Мать на большой сковородке жарила сочные куски говядины в винном соусе. Она попросила сына сходить в виноградник и нарвать там душистого розмарина.

— Твой дедушка такой гурман. Сегодня вечером, когда он вернется, будет очень доволен нашим ароматным блюдом.

Нострадам даже не сдвинулся с места.

— Я не стану рвать траву, — твердо сказал он. — Это бесполезно. Дедушка уже не вернется. Два часа назад у городских ворот Авиньона жизнь его оборвалась…

Через несколько часов они получили сообщение — Жан де Сен-Реми скоропостижно скончался от разрыва сердца при выходе из городских ворот…

Почти весь год Мишель Нострадам приводил в порядок многочисленные труды, оставленные ему в наследство дедом Жаном; совершенствовал иностранные языки; учился делать разноцветные витражи у местного мастера-стеклодува, даже смастерил подзорную трубку из картона, которую оснастил собственноручно отлитыми линзами.

Год спустя Мишель вошел в Авиньон через те самые ворота, у которых умер его любимый дед. Город расположился на живописном левом берегу Роны. И был известен прежде всего тем, что до 1378 года на протяжении семидесяти лет служил местопребыванием пап, куда их резиденцию перенес из Рима Клемент V.

Еще на подходе к городу Мишель был поражен колокольным звоном. Недаром город называли «звенящим». И неудивительно: ведь по округе разливался звон от колоколов двадцати мужских и пятнадцати женских храмов и монастырей.

Город с населением более ста тысяч человек был окружен красивыми зубчатыми стенами в три метра толщиной, с мощными башнями и величественными воротами. Дома большие и красивые — не то что в Сен-Реми, но улицы такие же грязные, в отбросах и мусоре.

Стояла в городе, как положено, и ратуша. А вот что поразило Мишеля, так это дворец архиепископа и гробница знаменитой Лауры, воспетой великим Петраркой и умершей здесь от чумы в 1348 году. Удивил и грандиозный, в девятнадцать арок, каменный мост, построенный в 1188 году. Но самое сильное впечатление произвел готический собор Нотр-Дам де Дом на вершине скалы над рекой, высотой пятьдесят восемь метров.

Мишель остановился в домике младшей сестры отца Маргариты, расположенном на улице Малиторн, всего в нескольких шагах от коллежа на площади Блаженных, где ему предстояло познавать тайны наук. В средневековье университет обычно делился на четыре факультета — богословский, юридический, медицинский и артистический. Артистический считался самым низшим из всех, на нем изучалось семь свободных искусств: грамматика, диалектика — тогда под этим подразумевали искусство вести спор, дискуссию, — риторика, геометрия, арифметика, астрономия, музыка.

Мишель решил остановить свой выбор на грамматике, риторике и астрономии. Изучать философию он отправится позже, через четыре года, в другой, более знаменитый университет — в Монпелье…

Тетушка Маргарита оказалась дородной и красивой. Она была замужем за Пьером Иоганнисом, красильщиком. Дом Маргариты часто посещали знатные дамы города в сопровождении щегольски разодетых молодых людей.

Мишель очень скоро догадался, что его тетушка занимается самым обыкновенным сводничеством.

Часто гости, собравшись в самой большой зале, вели долгие разговоры о всякой всячине, в том числе и о политике.

Именно здесь, в тетушкином, можно сказать, салоне, Мишель услыхал поразительную новость. Какой-то немецкий монах-августинец по имени Мартин Лютер год назад прибил к дверям Виттенбергского замка свои 95 тезисов, провозгласив в них начало новой эпохи в истории религии — эпохи Реформации.

Лютеранская реформация, по сути дела, отвергала всякую узурпацию со стороны католической церкви, ставила под сомнение ее право оставаться единственной посредницей между человеком и Богом. Лютер выступал против церковной иерархии католичества, выдвигал учение о равенстве всех верующих перед Богом… Проповедовал, что истинная вера основывается на личной связи человека с Богом, — ведь каждый человек обязан своим существованием на земле Богу, а посему сам должен нести личную ответственность перед Ним. Вера — это дар Божий. Разум человеческий может только подготовить веру, взрыхлить почву для ее произрастания, но открыть человеку Бога могут только сам Бог и Священное Писание.

Тогда Мишель еще не мог осознать, что учение Лютера — важнейшее событие эпохи Возрождения. Оно знаменовало собой освобождение от духовной диктатуры — церкви, религиозного догматизма, авторитарной заданности мышления.

Все это он поймет позже, когда приступит к изучению религиозной философии в университете Монпелье.

…Мишель был лучшим студентом. Он поражал учителей мощью своего ума, невероятной памятью. Юноша мог, прочитав несколько страниц из любой книги, воспроизвести весь текст, не пропустив ни единого слова. Однокашников Мишель восхищал глубокими знаниями астрономии, физики, истории. И еще он усердно штудировал оккультные и астрологические книги в знаменитой папской библиотеке Авиньона. За это товарищи-студенты с уважением называли его «юным астрологом».

Не забывал Мишель и о медицине. Большую часть свободного времени проводил в городских аптеках. Как и дед, он был уверен, что составление и приготовление лекарств — важная часть ремесла медика и ее необходимо познать так же глубоко, как «бакалейщик знает свой товар».

Мишелю Нострадаму как самому блистательному ученику на факультете разрешали выступать в главной аудитории университета. Послушать юное дарование приходили не только студенты, но и преподаватели. Мишель так увлекательно и правдоподобно рассказывал им о далеких звездах, что казалось, будто он только что вернулся с них на Землю.

После очередной шумной встречи, на которой Нострадам блистательно подтвердил правоту выдвинутых Коперником тезисов о двойном движении планет вокруг своей оси и вокруг Солнца, к нему подошел какой-то господин лет сорока.

— Молодой человек, — сказал он, — вам следовало бы проявлять осторожность, чаще оглядываться по сторонам. Ваши открытия, поразительные выводы несомненно вызовут гнев у монахов и церковников, которые видят в ученых еретиков…

Эти предостережения не были напрасными, тем более что юноша на собственном теле познал, чего стоят ложные обвинения. В Авиньонском университете Мишелю Нострадаму приходилось часто спускать штаны и получать розги за строптивость, упрямство, самомнение и пристрастие к прорицательству и ясновидению.

Однажды его товарищ Белуа Мора попросил привести хотя бы один пример проявления его дара ясновидения. Улыбнувшись, Нострадам зашептал ему на ухо:

— В воскресенье я сидел под оливковым деревом на опушке леса. Я был погружен в чтение романа «Эвриал и Лукреция». И вдруг, оторвав глаза от страницы, увидел девушку, которая, вероятно, направлялась за хворостом в лес. Я вежливо сказал, обращаясь к ней: «Здравствуйте, мадемуазель». Когда она час спустя выходила из лесной чащи, я ее вновь поприветствовал с улыбкой на устах: «Добрый вечер, мадам…» Плутовка, покраснев до корней волос, убежала прочь. Через несколько минут я получил доказательства своего пророчества. На лесной поляне появился лесник, который застегивал штаны…

Мишель завершил свое образование в Авиньоне, и его взоры устремились к крупнейшему во Франции университету в городе Монпелье. Нострадам знал, что в университетской библиотеке собрано большинство трудов великих ученых-медиков — Авиценны, Аверроэса, Галена и Гиппократа. Была, правда, еще одна причина, побудившая родителей Мишеля настаивать на совершенствовании медицинского образования их сына. Быть медиком считалось куда лучше, а главное, безопаснее, чем заниматься астрологией, к чему, как все больше убеждались его родители, был склонен Мишель.

Дед Мишеля, когда тот заехал погостить в Сен-Реми, сделал внуку строгий выговор и наказал держать язык за зубами. Чего же опасался Пьер Нострадам?

Он напомнил Мишелю о его происхождении. Религиозные предубеждения против евреев были еще очень сильны. Их преследовали чуть ли не по всей Европе, особенно в Испании. В Прованс стекалось немало беженцев-евреев в поисках убежища. До поры их тут не преследовали. Но с того момента, когда в начале XVI века Прованс стал принадлежать Франции, всем евреям велено было принять христианскую веру, либо их подвергнут строжайшему наказанию. Родные Мишеля уже приняли крещение и считались образцовыми христианами, втайне, однако, продолжая исповедовать иудаизм — религию предков.

Вот почему отец Мишеля так встревожился, когда узнал, что сын склоняется к астрологии — науке, не одобряемой церковью. Только если совместить астрологию с врачебной практикой, можно избежать преследования. К такому сочетанию относились менее враждебно, можно сказать, даже терпимо.

В октябре 1521 года Мишель Нострадам поступил на медицинский факультет университета в Монпелье, старейшего в Европе, основанного в 1289 году, почти в одно время со знаменитым парижским университетом Сорбонна.

Прежде всего, как тогда требовали правила, он нанес визит прокуратору — так называли студенческого старосту. На этот пост избирался студент, имеющий первую академическую степень бакалавра. Он являлся официальным представителем студентов перед деканом, улаживал возникавшие между студентами и администрацией споры. В его обязанности входили прием новичков и соблюдение всех положенных формальностей. После предварительного знакомства он отводил первокурсников к «канцелярусу», или канцлеру, профессору, избираемому коллегами на этот пост пожизненно.

Перед канцлером Мишель Нострадам подтвердил свое совершеннолетие и то, что рожден в законном браке, предъявил диплом, заверил, что исповедует католическую религию и что никогда в жизни не занимался физическим трудом. В те времена считалось недопустимым для медика лечить каким-либо иным способом, кроме устного выслушивания жалоб и выписывания соответствующего рецепта. Если, например, возникала необходимость в проведении операции, то ее обычно выполнял либо костоправ, либо брадобрей. Медику дозволялось только давать устные указания. Ему запрещалось даже дотрагиваться до скальпеля или иглы.

Чтобы иметь право на медицинскую практику, студенту предстояло получить три академические степени: бакалавра, лиценциата и магистра (то есть доктора). Степень бакалавра позволяла только преподавать. Достижение же высших степеней, как правило, было связано с большими расходами (промоциями) на подарки профессорам, угощение товарищей и т. д.

Занятия в университете обычно начинались в шесть утра и состояли из двух периодов. В течение первого регент (преподаватель) в пурпурной мантии, с квадратной сатиновой шапочкой на голове зачитывал латинский перевод из Гиппократа, Галена или Авиценны. Второй период посвящался обсуждению избранной темы и комментариям на том же языке.

В университете был лишь один скелет, у которого не хватало многих костей. Что касается вскрытий, то есть анатомирования, то официально такое разрешалось проводить лишь раз в год. (По действующему с 1376 года уложению университет мог использовать труп преданного казни человека.)

Кроме медицины, Нострадам изучал философию, лекарственные травы, фармакологию и анатомию. В своей каморке со сводчатым потолком он устроил настоящую лабораторию, заставив ее перегонными аппаратами, колбами, ретортами, ступками. Здесь он пытался на практике проверить оккультные открытия двух величайших алхимиков истории, врачей — естествоиспытателей, своих современников — Парацельса и Агриппы Неттесгеймского.

Мишель в ту пору не делал различия между медициной и алхимией. И то и другое для него были связаны между собой.

Устав после занятий в университете и изнурительных опытов в домашней лаборатории, Но-страдам любил по ночам гулять по берегу реки Лез. Однажды он увидел здесь табор цыган в ярких нарядах. Сидя у костра, они жарили на вертеле кур. Главным у них был цыган по имени Иштван. Он возглавлял банду отпетых бродяг и грабителей, явившихся сюда, на юг Франции, с Пиренеев. Это были бесстрашные люди, вольные дети природы. Днем они занимались грабежом, а по вечерам, сидя у костра, распевали песни.

Молодому Нострадаму понравились эти беззаботные, веселые люди. Да и он приглянулся «королю» цыган. Мишель часто приходил к ним в табор, сидел у костра, слушал щемящие душу песни.

Как-то в полночь нагрянула группа всадников и, обнажив сабли, устремилась к цыганам. Они действовали по приказу главного судьи, велевшего покончить с «ведьмами, колдунами, бесовскими духами и посланцами самого дьявола». Девятнадцатилетний Мишель не растерялся. Выхватив из костра горящую головешку, он бросился в гущу схватки и стал ею тыкать в морды храпящих лошадей. Испугавшись огня, они отпрянули назад, сбросив на землю седоков. Нападавшие смешались и, повернув назад, исчезли в темноте. После стычки Нострадам стал оказывать медицинскую помощь раненым, лечил их с помощью мазей и настоек собственного изобретения. В знак благодарности Иштван повесил на шею герою тяжелую цепь, — цыгане восхищались его мужеством и медицинским искусством.

На следующее утро Мишель очень рано пришел к берегу Лез, но цыган там не оказалось. Он подошел поближе к реке, посмотрел на небо. Ему показалось, что звезды как-то странно себя ведут, отчаянно подмигивают, словно пытаются заговорить с ним. Он не спускал глаз с далеких таинственных светил. Долго смотрел вверх, пока не затек затылок. Вдруг почувствовал, что все тело охватила странная дрожь. Мелкие судороги, пробежавшие от головы к ногам, лишили его свободы движения. Хотел крикнуть, позвать на помощь, но гортань вдруг онемела. Надвинулась темнота, окутав все тело. Он захрипел, почувствовал, как губы влажнит слюна, и потерял сознание.

Когда Мишель очнулся, то ощутил себя здоровым, как и прежде. Объяснялось все очень просто — Нострадам впервые испытал приступ эпилепсии, болезни, которая будет преследовать его всю жизнь. Как утверждают биографы, после одного из приступов падучей он впервые почувствовал тягу к предсказаниям, и самые точные и известные откровения были сделаны им после сильнейших припадков.

Осенним вечером 1522 года юная Малена — одна из двенадцати жен «короля» цыган Ишт-вана, вопреки запретам, проникла в город. Там ее арестовали и без судебного разбирательства приговорили к сожжению на костре. Цыганку доставили к месту, где обычно сжигали еретиков. Это был круг диаметром восемь метров. В центре стоял столб высотой в два с половиной метра, который окружали вязанки сухого хвороста. Палачи привязали жертву к столбу.

Все цыгане Иштвана, переодетые в платья ремесленников, толпились за рядом лучников и беспомощно глазели на несчастную женщину, жить которой оставалось считанные минуты. Принесли факел. Палач поднес его к вязанке, и языки пламени, с треском вспыхнув, начали подбираться к голым ступням Малены.

Мишель, сжав руку Иштвана, глядел, не отрываясь, на небо.

— Послушай меня, король… — чуть слышно прошептал он. — Сегодня тебя не посетит несчастье!

«Король» с удивлением уставился на юного друга — астролога.

Внезапно с гор подул сильный ветер. Резкие порывы его за несколько секунд разметали горящие ветки к стоявшим в строю лучникам. Их одежды запылали. Все дружно бросились врассыпную. Иштвану с друзьями потребовалось немного времени, чтобы отвязать прекрасную Малену и скрыться из города.

Так появилась первая легенда о Мишеле Нострадамусе как о великом чародее и предсказателе.

В начале 1525 года пришло время получать первую ученую степень бакалавра медицины. Нострадамус успешно выдержал экзамен, и председатель жюри торжественно объявил по-латыни: «Endues puppuran, evuscende, ceethe-dram, efgrafis a gis geubus debes»[1].

После получения диплома и завершения положенной практики Нострадамус обратился к декану с просьбой о сдаче экзаменов на степень лиценциата. Ему было предложено сдать четыре экзамена по собственному выбору.

Испытания продолжались четыре дня подряд, причем каждый день его экзаменовал новый преподаватель. Мишель успешно справился с экзаменами, получив самые высокие оценки. Епископ Монпелье вручил ему диплом лиценциата медицины.

Медицинский факультет университета в Монпелье был в то время, как говорится, кузницей выдающихся ученых. Там Нострадамус познакомился со многими выдающимися личностями. В том числе и с Франсуа Рабле, будущим великим писателем, а тогда, как и Мишель, изучавшим медицину. Они стали друзьями, и впоследствии их пути неоднократно пересекались.

В этот момент в Монпелье пришла тревожная весть о том, что по всему Лангедоку — обширной области на юге Франции — свирепствует чума.

В те времена чума, особенно бубонная, считалась, как, впрочем, и сегодня, страшным бичом. Тогда еще не знали, что ее разносчиком являются блохи грызунов, в том числе крыс, и надежных способов и средств борьбы с ней еще не было. Лишь в начале XX века русский доктор В. А. Хавкин разработает противочумную вакцину. Во времена Нострадамуса люди, заразившиеся этой болезнью, отказывались от всякой надежды на выздоровление.

Мишель знал о страшной болезни лишь по трудам Гиппократа «Об эпидемиях». Знал, что она характеризуется болезненными опухолями (бубонами) и черными пятнами, из-за чего и получила название «черная смерть». Теперь ему предстояло столкнуться с ней на практике.

Нострадамус оседлал своего мула, захватил учебники по медицине, кое-какие снадобья и лечебные травы и пустился в путь. Скоро он достиг зачумленной территории в Лангедоке. Здесь ему представилась возможность испытать разработанные им способы борьбы со страшной болезнью.

В письме к отцу он с удовлетворением писал: «Потратив большую часть своей молодости на изучение фармакологии, вооружившись мудрыми знаниями своих почтенных дедов, проявляя искреннее желание понять происхождение живительной силы целебных трав, я теперь уверен, что наконец смог оказаться полезным для людей».

В те времена считалось, что чуму вызывает особое расположение звезд. Такого мнения придерживались не только астрологи, но и медики. Отсюда полная безнадежность всех попыток противостоять этой болезни. Люди искали убежища в церквах, молились о спасении. Мишель, конечно, разделял общее мнение, однако был убежден, что эпидемию можно приостановить и даже победить, но только не способом простирания рук к святым. Он понимал, что для успешной борьбы с чумой нужны новые, неизвестные пока медицинские средства, совершенно иной подход к исцелению больных, и не терял времени даром.

Испытал несколько снадобий и в конечном счете составил лекарство, спасшее жизнь нескольким обреченным. Слава о нем как о великом целителе покатилась по югу Франции, достигла самых далеких уголков Лангедока.

На заре, с первыми лучами солнца, Нострадамус отправлялся в поле и охапками срывал ветви цветущего шиповника, основу противочумного средства. Вернувшись домой, он высушивал цветы, а затем толок их в мраморной ступке. Превратив их в порошок, приступал к составлению особой смеси, куда в качестве ингредиентов входили опилки кипарисового дерева (1 унция — 30 г), флорентийский ирис (6 унций — 180 г), толченая гвоздика (3 унции — 90 г), веточки алоэ (6 драхм) и пахучий аир (3 драхмы). Долго и тщательно растирал всю эту массу. Потом высушивал и нарезал маленькими ромбиками, называя их «розовыми пилюлями».

Мишель раздавал свое «изобретение» пациентам и рекомендовал держать пилюли под языком как можно дольше. В отличие от своих коллег он не прибегал при лечении к самому распространенному в то время средству — обильному кровопусканию. Приучал пациентов пить только кипяченую воду, рекомендовал при первой возможности уехать из города в сельскую местность и дышать там свежим- воздухом, убеждал спать в чистой постели. Особое внимание уделял постной пище и продолжительным пешим прогулкам.

Метод его лечения имел феноменальный успех. По свидетельству очевидцев, это во многом объяснялось двумя факторами. Во-первых, Нострадамус проявлял необычайную уверенность в себе и невероятное мужество перед лицом опасной болезни, а во-вторых, его собственное средство от болезни оказывало на больного не только медицинское, но и чисто психологическое воздействие.

Но эпидемия не сдавалась. Новая вспышка распространилась на Авиньон, Нарбонну, Тулузу и Каркасон. Нострадамус опять отправился в самый эпицентр болезни. Повсюду, где свирепствовала бубонная чума, он велел рисовать на домах обреченных черные кресты, чтобы предостеречь здоровых. Молодой доктор не покладая рук вел борьбу с эпидемией, бесстрашно натирая язвы на теле больных целебной мазью собственного изготовления.

Нострадамус миновал Безье и Нарбонну, сделав в этих прибрежных городах лишь краткую остановку. В Каркасоне он провел несколько недель и всполошил весь город. Разлетелась молва о его невероятно целительном, богодуховном искусстве, поскольку ему удалось вылечить всех обратившихся к нему за помощью больных. Местных жителей поразил и тот факт, что Нострадамус не только лечил бесплатно, но и раздавал монеты беднякам. Кто-то вспомнил, что именно этот странный человек во время прошлой чумы изобрел лекарство, творившее истинные чудеса! Подумать только — ему удалось спасти от чумы несколько десятков безнадежно больных!

Прослышав про славные подвиги Нострадамуса, его вызвали в резиденцию епископа Амьенского дю Фэя.

Священник вежливо обратился к Мишелю:

— Мой прелат — человек уже в летах и сильно страдает. На его теле не осталось ни одного живого места. Каждое прикосновение к нему отзывается непереносимой болью. Сделай что-нибудь…

— Непременно, непременно сделаем, — с готовностью отозвался Нострадамус, никогда и никому в помощи не отказывавший — ни знатному, ни бедному, ни служителю Господню.

Осмотрев больного, он составил лекарство, должное, по его мнению, «омолаживать того, кто его принимает. Грустному доставлять радость и веселье; робкого превращать в смельчака, если же человек замкнут и молчалив — то после принятия чудо-лекарства его характер менялся…». Через неделю прелат был здоров.

Нострадамус направился в Тулузу. В любом городе, попадавшемся ему на пути, Мишель с горечью наблюдал, как торжествует эта ужасная болезнь, как страдают ее несчастные жертвы. Никто из них уже не надеялся встать с кровати.

Эпидемия превращала людей в дикарей. В надежде избежать заразной болезни все отворачивались от больного, избегали с ним любых контактов, старались переждать несчастье в полном одиночестве. Многие уходили из семей, бросали на произвол судьбы родных и близких, даже детей. Нечего было надеяться, что кто-то окажет помощь несчастному. Нострадамусу приходилось все делать одному, не рассчитывая на поддержку добровольцев. Повсюду царил гнетущий, вязкий страх перед «черной смертью». Однажды он увидел, как женщина сама себя зашила в саван. Она понимала, что после смерти никто этого за нее не сделает.

В Авиньоне можно было наблюдать ужасные сцены. Неизлечимые больные захватывали дома горожан и, пользуясь полной безнаказанностью, грабили винные погреба, напивались до бесчувствия, разбивали ценные вещи, насиловали женщин. Это была оргия безумия, отчаяния, торжествующей смерти. Это был пир во время чумы. Зараженные чумой бедняки обирали богатых и бросали золотые экю в воды Роны!

Дома, в которые проникла чума, обычно поливались перебродившим кислым вином или уксусом. Считалось, что это локализует заразу. Для ускорения вызревания бубонов на них накладывали лепешки из кислого теста, смешанного со зрелой мякотью фиговых плодов и печеного лука.

Чтобы свести до минимума заражение, тела умерших сбрасывали в общие могилы и поджигали. К тому времени, слава Богу, отказались от способа избавления от умерших, который применяли лет сто с небольшим назад. Так, в 1351 году во время чумы в Авиньоне папа Клемент VI освятил реку Рону и разрешил сбрасывать туда умерших от чумы.

Но вот настал момент, и Мишель принял решение возвратиться на факультет в Монпелье, чтобы усовершенствовать свои знания, тем более после такой богатой практики, которую ему пришлось пройти на юге страны.

Нострадамус снова занялся медициной и стал добиваться высшей ученой степени — доктора медицины. Такая задача не представляла для него особого труда. Успехи врача, спасшего многих людей от смерти, говорили сами за себя. На коллег произвела сильное впечатление его борьба с чумой. Президент университета после небольшого собеседования без колебаний вручил Нострадамусу черную квадратную шапочку с кисточкой и массивное золотое кольцо — атрибуты профессора.

…По традиции выпускник университета, блестяще закончивший курс, имел право на преподавание в своей альма-матер. Может, другой человек и стал бы гордиться такой привилегией, но только не Мишель Нострадамус. Он отлично понимал, что утвердить новый взгляд, новый подход к науке невозможно, так как университетский устав строго-настрого запрещал любые новации, а пережевывать и мусолить труды Гиппократа, Галена и Авиценны ему уже не хотелось.

Мишель без всякого сожаления оставил друзей — студентов, коллег — преподавателей, толстые тома книг в библиотеке и, вооружившись всеми своими дипломами, вновь отправился в странствия по любимому югу Франции: лечил больных, торговал на рыночных площадях притираниями собственного производства, мазями, мылом, благовониями, а также «фильтром любви» — так называлось привораживающее зелье, «любовный напиток». Он зарабатывал себе на жизнь, как и другие бродячие торговцы, но, в отличие от многих из них, никого не обманывал.

Добравшись до Тулузы, Мишель решил временно остаться в этом городе, раскинувшемся на берегах Гароны, чтобы посетить подпольные курсы знаменитых евреев-алхимиков.

Сдав на хранение свой ходкий товар, а мула передав заботам кузнеца, державшего конюшню, Мишель Нострадамус отправился на постоялый двор «Геральдика», расположенный рядом с собором Святого Сернена. Ему показалось, что близость святого места вызывает духовную энергию и лучшего места ему не найти. Он выхлопотал у Марсилио, хозяина «Геральдики», разрешение использовать для собственных нужд часть его погреба. Там установил алхимическое оборудование для проведения замысловатых опытов.

Первым делом Мишель, будучи изощренным гурманом, приступил к совершенствованию своего, изобретенного еще в Монпелье, восхитительного варенья из айвы. Оно пользовалось повсюду такой популярностью, что его заказывали знатные вельможи и даже высокие святейшие папские прелаты. Говорят, даже сам король Франциск I изволил его откушать и нашел угощение бесподобным.

Ради такого варенья наместник папы в Тулузе не поленился лично нанести визит Нострадамусу на его постоялом дворе.

Слава о Нострадамусе как о чудо-медике росла, но вместе с тем никто не забывал, что он великий астролог, провозвестник будущего. Богачи, люди, занимавшие высокое положение в обществе, приезжали со всей страны в Тулузу и обращались к Мишелю с просьбой предсказать судьбу. Красивые знатные дамы с берегов Гароны, преодолев щепетильность, посещали постоялый двор, не смущаясь его отнюдь не изысканными запахами. Ради того чтобы получить консультацию у известного косметолога и заполучить таинственный рецепт сохранения молодости и красоты, они не скупились на золотые монеты.

Слава к Нострадамусу пришла в Тулузе после опубликования им трех небольших книжечек, впоследствии выдержавших не одно издание во Франции и переведенных на немецкий. Это «Трактат о красоте лица», «Об истинном и совершенном уходе за лицом» и «Превосходная маленькая книжка».

Первое издание «Трактата…» вышло под довольно длинным названием: «Трактат о красоте лица (прикрасах) и вареньях, заново приготовленных по рецептам мэтра Мишеля де Нострадамуса, доктора медицины». Книга состояла из двух частей. В первой давались рецепты румян, притирок, благовоний, мазей для кожи лица, красителей для волос и прочих косметических средств плюс нескольких «любовных напитков». Приводились различные рекомендации по личной гигиене: как приготовить порошок, вычистить и обелить зубы, какие бы желтые или черные они ни были… Способ придать дыханию приятный запах… Другой способ, еще более совершенный, для очищения зубов, даже тех, которые уже тронуты гниением… Способ приготовления дистиллированной воды, чтобы наилучшим образом обмыть лицо… Некоторые из его рецептов весьма забавны. Так, для «сохранения белого цвета лица» и «всего тела» Нострадамус советовал употреблять сулему (хлористую ртуть):

«Нужно взять десять унций этого вещества, тщательно его растереть, затем смешать со слюной постившегося три дня человека, который ничего не ел, кроме чеснока и лука, и не пил кислого виноградного вина, и вновь все тщательно растереть.

После содержимое промывают в родниковой, а не речной воде и, поместив в глиняный горшочек, ставят на огонь для кипячения, повторяя при этом две строчки из «Отче наш» и две из «Аве Мария».

Для того чтобы правильно оценить гигиенические рекомендации Нострадамуса, нужно вспомнить, что в руководстве по учтивости, изданном двести лет спустя — в 1782 году, формально запрещалось пользоваться водой для умывания, ибо «это делает лицо зимой еще более чувствительным к холоду, а летом к жаре».

О гигиене в XVI веке не думали. Даже король Людовик XIV страдал бессонницей из-за клопов. Лувр представлял собой, по отзывам современников, отвратительное зрелище. Посетители отправляли свои естественные надобности повсюду, где считали для себя удобным: на дворе, лестнице, балконах, за дверью. Все проделывалось на виду у всех, и никто не обнаруживал ни тени смущения…

Во второй части «Трактата…» (ей предшествовало предисловие, посвященное брату Жану) Нострадамус предлагал многочисленные рецепты варений, конфитюров, джемов, желе, консервов и конфет. До сих пор эта книга сохраняет за Нострадамусом одно из ведущих мест среди выдающихся составителей кулинарных книг. Создавая свои рецепты конфитюров и джемов, Нострадамус преследовал вполне практическую цель — многие пациенты отказывались принимать горькие пилюли и настойки, а посему он разбавлял их своими сладостями. Впоследствии по его примеру фармацевты во всем мире придумали сладкую оболочку для некоторых отличающихся особой горечью таблеток.

А вот еще один довольно оригинальный рецепт:

«Пользуйтесь отваром корня воловки, который испанцы называют «бычьим языком», этим укрепляющим средством, которое способно удержать вас от ереси, спасет от водянки, способствует веселому и радостному настроению, гонит прочь меланхолию, молодит человека, задерживает старость, придает лицу особый цвет, поддерживает в хорошем состоянии здоровье и тонус».

Как видим, рецепты, рекомендуемые Нострадамусом, не такие уж странные, не слишком загадочные, в них ничего не говорится ни о жире повешенного, ни о толченых змеях, ни о вареве из жаб, которыми увлекались ведьмы в «Макбете» Шекспира. Как правило, речь шла о вполне доступных средствах, основанных на целебных свойствах различных трав и минеральных солей. И здесь Нострадамус, великий знаток горных лечебных растений, шел впереди своего времени…

Нострадамусу нравилось жить в Тулузе. Он завязал дружбу с выдающимися людьми, представителями искусства, жившими поблизости от него в провинциях Лангедок, Русийон, Прованс и Гарона. И еще он познакомился с алхимиками и каббалистами.

Нострадамус не торопился покидать гостеприимный город. Но внезапно его планы изменились.

В один прекрасный день Мишель получил письмо от известного ученого и философа Жюля Сезара Скалигера с приглашением посетить его в поместье неподалеку от Ажена. В то время Скалигер был личным врачом епископа города Ажена и считался превосходным математиком и астрологом. По своему авторитету в Европе он уступал разве что Эразму Роттердамскому, великому гуманисту.

Нострадамус с радостью принял приглашение мэтра и вскоре приехал в Лескаль — поместье Скалигера. Встретили его как равного и знаменитого. Мишель воспринял это как должное. Разве он не победитель чумы!

С этого момента Нострадамус зачастил к мэтру, благо тот жил неподалеку от города. Чуть ли не ежедневно бывал у него, иногда даже оставался ночевать. Между ними установились дружеские отношения, хотя Скалигер и был намного старше — ему уже исполнилось пятьдесят. Это не помешало мэтру жениться на шестнадцатилетней девушке. Он и Мишелю советовал последовать его примеру, считая, что в любом возрасте в браке есть свои положительные стороны. Но знаменитого доктора Нострадамуса интересовала только наука.

Тогда Скалигер начал распускать слухи о невероятных магических способностях Мишеля, дабы пробудить у местных красавиц интерес к ученому. И казалось, достиг своей цели. По всей провинции на семейных советах для дочерей придумывались невероятные заболевания, и они немедленно отправлялись к Нострадамусу в Ажен, чтобы в «ходе лечения» попытаться овладеть сердцем Мишеля. Но все уловки оказались напрасными.

Скалигер, однако, не унимался. Он привез его на местный сельский праздник, где заставил пить, веселиться и танцевать. Здесь Мишель познакомился с красивой девушкой, которой тоже приглянулся молодой, приятной внешности врач. После танцев и пары стаканчиков вина раскрасневшаяся девушка, позабыв про стыд, бросила вызов ученому, предложив на практике опробовать его знаменитый «фильтр любви». Нострадамус шутя ответил, что это вполне возможно, но при одном условии — она непременно должна выйти за него замуж. Девушка не испугалась и приняла предложение.

Приводим рецепт этого действенного «фильтра любви»: возьмите три корня мандрагоры и сварите их на восходе солнца, а затем заверните в листья вербены, оставив в таком виде до утра следующего дня. Затем возьмите магнезитный камень и отломите от него часть, в которой нет железа. Шесть крупиц его нужно растереть на мраморной доске, а затем осторожно смочить порошок соком, извлеченным из корня мандрагоры. Потом через левое крыло нацедите крови у семи воробьев-самцов и возьмите: серой амбры — пятьдесят крупиц, а также ячменя и муската — семь крупиц; присовокупите самой лучшей корицы — триста семьдесят семь крупиц, ячменя, левкоя и тонких стеблей алоэ весом три денье[2]; потом извлеките из жабер красноперых рыбок по ушку, которые нужно настоять в меду, — двадцать одну крупицу; душистого аира — пятьдесят крупиц; корня иллирийского ириса — семьсот крупиц; добавить критского вина — не более унции.

Все это нужно смешать, хорошенько растереть в мраморной ступке деревянным пестиком и все сварить, помешивая серебряной ложечкой. Потом всю массу следует поместить в стеклянный сосуд и довести до кипения, покуда вся масса не станет похожа на сахар в виде сиропа или смягчающей микстуры. После того как смесь будет готова, ее следует получше выжать, а затем поместить в золотой, серебряный или стеклянный сосуд.

Каждый может приготовить такую смесь, но использовать ее только в интересах супружеской жизни. Заниматься с помощью эликсира незаконной или распутной любовью — означает злоупотреблять благосклонностью природы.

Для использования «фильтра любви» нужно поместить небольшое количество этой смеси на язык и при поцелуе протолкнуть ее в рот любимого человека. Обоих тут же охватит любовный пожар.

В 1535 году в католическом храме Ажена был заключен брак между Анной Кабрехас из Периньяна и Мишелем Нострадамусом из Сен-Реми. «Фильтр любви» не понадобился — Анна и без того была влюблена в Мишеля, и он отвечал ей взаимностью. Через год у них появился сын, а затем и дочь…

Нострадамус решил навсегда с семьей поселиться в Ажене. Однако прожил здесь лишь три года — помешали обстоятельства особого рода. Ажен являлся в то время оплотом еретиков на юге Франции. Здесь было много представителей мальтийского ордена иоаннитов, которых церковь считала отступниками веры, гугенотов, исповедующих кальвинизм — богохульное учение.

С некоторыми из этих еретиков Нострадамус поддерживал отношения. Больше того, высказывался положительно об их вере. Смелые суждения стали известны соглядатаям инквизиции. Они выразили удивление по поводу частых встреч Мишеля Нострадамуса, ревностного католика, с гугенотами и узрели в этом крамолу, о чем немедленно сообщили суду инквизиции в Тулузе.

Вскоре после этого Нострадамус получил тайное уведомление от самого епископа Аженского Жана Лотарингского о намерениях инквизиции относительно его. Дело в том, что епископ был сторонником гугенотов и тайно сочувствовал им. Он-то и предупредил Мишеля, что из Тулузы в Ажен по поручению святой инквизиции направлен монах, чтобы разобраться с нечестивцем.

Нострадамус понимал, чем это грозит ему. Повсюду на городских площадях еще пылали костры инквизиции, на которых сжигали еретиков. И среди безбожников, погибших в огне, часто оказывались лучшие умы эпохи, ученые и поэты. Так что рассчитывать на авторитет и славу Нострадамус не мог. Он это понимал. Тем более что за ним действительно имелись кое-какие богохульные высказывания, которые могли всплыть в ходе дознания. Так, например, однажды он побывал в мастерской одного ремесленника, когда тот изготовлял гипсовый слепок для бронзовой статуи Девы Марии. Мишель простодушно заметил, что в его руках она выглядит «безобразнее самого сатаны». Оскорбленный ремесленник решил отомстить и донес о словах Нострадамуса. Для обвинения в ереси этого было достаточно, и сколько бы Мишель ни убеждал, что имел в виду всего лишь посредственную работу ремесленника, ничто не помогло бы.

Был и еще один случай, который мог привлечь внимание бдительной инквизиции. Как-то плотник Питер Труа упал с крыши церковной ризницы и сильно разбился. Тело несчастного положили в церкви на дубовый стол, и священник, уверенный, что плотник скончался, соборовал его. В тот момент в церкви оказался Нострадамус. Он подошел к рыдающим родственникам, попросил их выйти и, плотно закрыв дверь за ними, остался наедине с покойником.

Каково же было их удивление, когда примерно через час Нострадамус вышел к ним, поддерживая плотника под руки. Молва разнесла весть — медик-астролог оживил мертвого. Это было под силу лишь одному Богу. А медик-астролог не иначе как колдун и чернокнижник.

От греха подальше Нострадамус предпочел застенкам инквизиции тайное бегство. Под покровом ночи он покинул Ажен. Начались его скитания, которые продлятся целых шесть лет. Где побывал он в эти годы, точных сведений нет. Странствовал, видимо, по Европе, побывал в Базеле, Страсбурге и Кельне, встречался с известным врачом Парацельсом, посетил знаменитый монастырь Орваль, был в Марселе, затем, возможно, морем отправился в Испанию, оттуда подался в Египет, Святую землю — Палестину, через Стамбул — в Грецию и Италию. Отсюда недалеко было и до родного Прованса.

Когда Нострадамус вернулся в Ажен, здесь опять бушевала чума. И снова Нострадамусу пришлось, засучив рукава, надеть кожаный фартук, прикрыть рот тряпкой, намоченной чесночным соком, и с присущей ему отвагой отправиться на помощь несчастным соотечественникам.

Он помогал другим, не зная, что судьба готовила сокрушительный удар ему самому. Однажды вечером, вернувшись домой с епископского двора, куда свозили со всего города больных бубонной чумой, он заметил, что его жена Анна и дети пылают жаром, а на лицах появились отвратительные гнойники. На сей раз непрошеная гостья не пощадила его близких! Он делал все, что мог, но ему так и не удалось их спасти. Все трое умерли.

Горю Нострадамуса не было предела. А тут еще сестра его супруги с мужем затеяли против него судебный процесс с целью возвращения приданого Анны.

Тяжело переживая невосполнимую утрату, он распродал все свое имущество, включая мебель, оставив только самое дорогое — астролябию и книги по медицине, оседлал своего верного мула и вновь двинулся в путь…

В январе 1544 года Нострадамус отправился в Марсель.

В гавани было тесно кораблям, прибывающим со всех уголков света. Из чрева судов вытаскивали и складывали на пристани ящики с экзотическими плодами — бананами, ананасами, апельсинами, финиками. Здесь можно было прикоснуться к изысканным шелкам из далекого Китая, к хлопку из Средней Азии и мягкому бархату из Индии,

И никому не приходило в голову, что все эти ящики и тюки были разносчиками чумы.

Однажды Нострадамуса как видного специалиста пригласили на борт судна, прибывшего с Востока, чтобы исследовать вспыхнувшую на корабле эпидемию какой-то незнакомой болезни.

Ученый был поставлен в тупик: такие симптомы ему прежде не приходилось наблюдать. Кровь жертв становилась черной, вязкой и очень липкой. У больных развивалась одутловатость, начиналась гангрена, постепенно охватывающая все тело, и несчастные разлагались заживо, издавая чудовищное зловоние.

Не зная, что предпринять, Нострадамус для начала решил прибегнуть к давно испытанному средству — своим классическим снадобьям, составленным из целебных трав. Но марсельские медики, завидуя высокой репутации Нострадамуса, отказались последовать его совету и добились для него запрета на посещение судов с больными матросами. Люди продолжали умирать сотнями. После нескольких безуспешных попыток вопреки запрету Нострадамус составил чудодейственное средство, спасшее многие жизни.

Нострадамуса видели повсюду: на улице, на площади, в порту, на судах, в домах зачумленных. Он трудился не покладая рук, позабыв о грозившей ему опасности. Наконец его усилия были вознаграждены: этому мужественному человеку чуть ли не в одиночку удалось унять «гнев Божий», а спасенные им люди возносили благодарственные молитвы в честь «великого» медика-чудодея, их избавителя, ибо победить такую болезнь, по их представлениям, мог только чудотворец.

Два года спустя, в июле 1546 года, в Марсель прибыла делегация нотаблей города Экса уговаривать знаменитого врача отправиться в их несчастный город. Ведь только Нострадамус мог положить конец страшной эпидемии чумы, которая свирепствовала в Эксе уже шесть месяцев. Нотабли даже захватили богатые подарки, чтобы с их помощью добиться его согласия. Нострадамус наотрез отказался от подношений, заявив, что готов выполнить свой долг медика перед людьми.

Когда Нострадамус въехал в Экс, перед ним предстала страшная картина. Пустынные улицы, вымершие кварталы, заунывный звон колоколов, скрип телег с мертвецами. Иногда навстречу попадались медики, прибывшие из других городов, одетые в робу из красной кожи, с натянутыми на голову капюшонами с прорезями для глаз. Мишель знал, что под робой были надеты рубашки, пропитанные специальным ароматизированным раствором. Глаза защищали линзы очков. В ноздрях торчали ватные тампоны, а во рту перекатывались головки чеснока. В такой экипировке медики походили на странных существ, вышедших из преисподней.

Однако врачей было немного, кто-то умер, заразившись, а кто-то в страхе бежал. Иногда на глаза попадался зачумленный, у которого на лодыжках на кожаных ремешках висели колокольчики, извещающие прохожих о его приближении. Таким оставалось жить совсем немного. Здоровых на улицах не было. Все они покинули город и скрылись в горах. Прекрасные особняки, как и жалкие лачуги бедняков, стояли пустые. Двери заколочены досками. Те из немногих жителей, кто по какой-либо причине не сумел покинуть город, забаррикадировались в своих домах. Но и там не считали себя в безопасности.

По сообщениям авторов печальных хроник, смерть, казалось, умела проникать даже через стены. Часто настигала людей, сидевших за столом с бокалом вина в руке. Других находили утром в постели, иные погибали от обильного кровотечения. Если чума поселялась в доме, то его жильцы выставляли перед дверью охапку сена или деревянный крест, что служило предостережением для прохожих. В те времена имело широкое хождение поверье, что можно заразиться чумой при приближении к очагу заболевания на расстояние пяти метров. Бывали случаи, когда люди кончали жизнь самоубийством, ошибочно полагая, что они перешли роковую границу.

Въехав в город, Нострадамус сразу оценил истинные масштабы эпидемии и был поражен. Отыскав способного аптекаря, он приступил к лечению, широко применяя испытанное средство — свои «розовые пилюли». Сотнями раздавал их больным.

Великая «эпидемия чумы» в Провансе длилась девять месяцев, но Нострадамусу вместе с коллегами удалось уберечь от смерти многих горожан. В январе 1547 года чума в Эксе была побеждена. В благодарность городские власти назначили избавителю пожизненное содержание.

Измученный напряженной работой, бессонными ночами, выбившийся из сил, Нострадамус решил уехать в свой родной Сен-Реми.

Отъезд Нострадамуса на отдых вовсе не означал, что теперь он прекратит энергичную борьбу со страшной болезнью. Через несколько месяцев врач оказался в Лионе, где, по одним источникам, искоренял чуму, по другим — эпидемию коклюша. Справедливости ради нужно заметить, что тогда всякую заразную болезнь именовали чумой.

Слава о Нострадамусе гремела по всему югу Франции. Вообще доверие к нему как к врачу основывалось на его безбоязненном противостоянии болезни. Он без страха склонялся над сукровицей зачумленных, приближался к ним, вдыхал миазмы разлагавшихся тел. И как ни странно, так и не заразился сам. Многие его коллеги погибли, исполняя свой долг, а он (хотя и редко натягивал кожаную робу, капюшон и очки) всегда был здоров и ухитрялся сохранить при этом приятный цвет лица.

Нострадамус не раз задавался вопросом: что хранит его, что уберегает от болезни? Божественная сила Провидения? Но почему тогда она не спасла ни его жену, ни детей? Скорее всего, дело заключалось в другом. Вероятно, заражению препятствовало то, что в его организме уже находились болезнетворные бактерии. Эту гениальную догадку Нострадамус высказал за три столетия до того, как Р. Кох открыл туберкулезную палочку, обеспечивающую иммунитет от болезни…

Вернувшись из Лиона в Сен-Реми, Нострадамус продолжил прерванный отпуск. Но, очевидно, небу не было угодно, чтобы этот чародей от науки бездействовал. Вскоре он получил депешу от своего младшего брата из Салона. Тот сообщал о нескольких случаях заболевания чумой и просил оказать людям помощь.

Нострадамус вновь отправился в путь. В Салоне ему понравилось все: множество цветов, долговязые, мохнатые кипарисы, оливковые рощи, виноградники, но главное — живительный воздух.

— Боже! — воскликнул он. — Как здесь хорошо! Сколько видел дивных мест во Франции, в Италии, но ни одно из них не казалось столь милым сердцу. Здесь и умереть, вероятно, легко…

Не знал (а может, знал?) великий предсказатель, что этими словами предрек собственную судьбу: в доме на улице Пуассонь через несколько лет его настигнет гонявшаяся за ним повсюду смерть…

Брат Бертран устроил по поводу приезда старшего брата Мишеля шумную вечеринку, пригласив всех почитаемых граждан Салона и представителей местных властей. Среди приглашенных дам Мишель обратил внимание на молодую и красивую вдовушку, которую звали, как и его первую супругу, Анной (знак судьбы?). Муж Анны Позар, по мнению горожан абсолютное ничтожество, год назад неудачно упал с лошади и погиб.

Вдовушка, в свою очередь, тоже бросала многозначительные взгляды в сторону бородатой знаменитости. Вероятно, внутренний голос подсказал магу, что лучшего выбора ему не сделать, и, как только у Анны истек срок траура по мужу, он поспешил сделать ей предложение, которое она так же поспешно приняла. Свадьбу отпраздновали через две недели. Жена принесла

Мишелю довольно большое приданое — двухэтажный дом и четыреста флоринов. К этому семейному достоянию Нострадамус добавил свои триста, сэкономленные во время борьбы с чумой.

Вскоре после того как супруги устроились в своем двухэтажном «гнездышке», в Салоне о Нострадамусе пошла слава как о ревностном, образцовом католике. Он не скрывал своей неприязни к гугенотам и регулярно посещал церковь, ежедневно молился и причащался каждую неделю.

Никто и не догадывался, что маг и астролог поступал так в целях безопасности, чтобы скрыть от посторонних, чем на самом деле он занимался. Еще были свежи в памяти вызовы в инквизицию. К этому времени он почти забросил медицину и все больше времени уделял оккультным наукам и астрологии.

В 1550 году Нострадамус совершил путешествие в Италию. Посетил Венецию, Рим, где. встретился с великим мастером Микеланджело, бывал в его мастерской, беседовал с ним о божественной природе искусства, о наитии, дающем импульс вдохновению, и о многом другом.

На римской площади Святого Павла, перед папским дворцом, он думал о его обитателях, провозгласивших себя «наместниками Христа на земле». В этот миг на него нашло озарение, и он прозрел судьбу последних шести пап и самого Ватикана, что нашло отражение в его катренах.

В них фигурируют имена папы Пия XII, избранного в 1922 году, Иоанна XXIII, который был главой церкви с 1958 года, и сменившего его Павла VI. В одном из своих катренов Нострадамус говорит о некоем папе Поле (Павле), вероятно, имеется в виду Иоанн Павел II родом из Польши (Поль). Провидит покушение на святого отца, совершенное турецким террористом в 1981 году.

Если верить дальнейшим предсказаниям Нострадамуса, то после последних шести пап святой престол в течение года будет занимать лже-папа по имени Клемент. За его короткое правление церковь постигнет раскол, и в конце концов Ватикан прекратит свое существование. Последний папа, сто двенадцатый по счету, будет носить имя Петр.

И еще одно предсказание Нострадамуса о будущем папе сбылось, можно сказать, на глазах у современников.

Однажды близ итальянского города Анконы Нострадамус повстречал на дороге группу монахов-францисканцев. Когда они поравнялись, он сошел с дороги и остановился, чтобы пропустить монахов. Но внезапно бросился перед одним из них на колени. Это был брат Феличе Перетти. Монахи весьма удивились такому почтению. Они знали, что еще недавно брат Перетти — сын бедного садовника — был самым обыкновенным свинопасом. И попросили Нострадамуса объяснить, в чем дело. Тот ответил: «Я преклоняю колени перед его святым высочеством». Монахи от души посмеялись, услышав эти слова.

Но сорок лет спустя после этой случайной встречи, в 1585 году, брат Перетти станет папой Сикстом V. В историю он войдет как смелый политик и реформатор. За пять лет своего пребывания на папском престоле он прослывет правосудным и жесточайшими мерами искоренит разбойничество — бич современной ему Италии. При нем были построены водопровод, роскошная библиотека, типография, основан университет и различные мануфактуры, сооружены великолепные памятники, в том числе такое строительное чудо, как свод купола собора Святого Петра. Главное, чем прославился Сикст, — это умением достичь цели, управляя своими страстями, идя на лишения и даже унижения.

С юных лет Феличе уверовал в предсказание цыганки о будто бы исключительном своем предназначении. Снедаемый тщеславием, проделал тернистый путь от свинопаса до руководителя ордена францисканцев, от монаха до епископа и, наконец, до главы Ватикана. Свою душу, от природы горячую и пылкую, облек он покровом простоты и кротости, молча терпел обиды. Утешался тем, что действует во благо, ибо, заняв папский престол, сотворит добро. Это был знаменитый план Сикста V.

В конце концов ему удалось исполнить задуманное. Враги-кардиналы, избирая его, причем единогласно, папой, думали, что безвольный, согбенный неудачами старец станет послушным орудием в их руках. Но в день избрания произошло чудо превращения: старик на глазах у всех выпрямился, взор обрел суровость, походка стала твердой, голос железным. Это про него Пушкин скажет, что


…хитрый кардинал,
Венчавшись римскою тиарой,
И прям, и здрав, и молод стал.

И еще один случай произошел с Нострадамусом во время того путешествия.

Однажды Нострадамус посетил замок господина де Флоринвиля. Хозяин прогуливался с гостем по окрестностям замка, и у них зашел разговор о пророчествах. Флоринвиль захотел испытать пророческий дар Нострадамуса. Они остановились перед загоном, где лежали два молочных поросенка — черный и белый. Когда Флоринвиль спросил Нострадамуса, какого из поросят подадут сегодня к столу, тот без колебания ответил: «Мы будем есть черного поросенка, а белого съест волк».

Флоринвиль втайне приказал своему повару зарезать белого поросенка. Повар зарезал поросенка, насадил его на вертел и отлучился из кухни по какой-то нужде, забыв закрыть дверь. Вернувшись, он обнаружил, что белым поросенком радостно лакомится ручной волчонок Флоринвиля. Перепуганный повар выгнал маленького хищника и побежал в загон за черным поросенком.

Наступил вечер, все собрались к столу. Повар поставил на стол жареного поросенка. Хозяин замка лукаво улыбнулся Нострадамусу:

— Вот видишь, мы сейчас будем есть вовсе не черного поросенка, как ты предсказывал. И никакой волк не притронулся к нашему ужину.

Однако Нострадамус твердо настаивал на том, что поросенок этот все же черный. Не выдержав, господин Флоринвиль призвал повара к ответу. И велико же было потрясение хозяина замка и веселье всех его гостей, когда повар сознался во всем под испытующим взглядом Нострадамуса!

…Когда три года спустя Нострадамус вернулся из Италии в родной Салон, его семья увеличилась на одного человека. Уезжая, он оставил жену беременной третьим ребенком. В его отсутствие родилась девочка. Ей дали имя Мадлен. Предыдущие двое детей были мальчики — Цезарь и Мишель. Судьба их сложилась по-разному.

Цезарь Нострадамус станет видным общественным деятелем, первым консулом (должностным лицом) в Салоне, известным литератором и опубликует популярные в те времена сочинения — «История и хроники Прованса», «Следы святой Магдалины», сборники поэзии «Картина Нарцисса» и «Мартышка Сципиона», а также книгу «Въезд королевы Екатерины Медичи в свой город Салон». За литературно-общественную деятельность король Людовик XIII удостоит его почетного титула «ординарного дворянина королевских покоев» (камер-юнкер). Он проживет довольно долго, до 1630 года, и умрет во время чумы.

Менее благосклонной судьба оказалась к его брату, Мишелю. Тому не давала покоя слава отца-астролога, и он с юных лет хотел заниматься изучением звезд и прорицательством. Однажды предсказал, что небольшой город Рузен, осажденный королевскими войсками, будет сожжен дотла, и, чтобы обеспечить достоверность своего пророчества, не ожидая вмешательства тайных природных сил, собственноручно поджег несколько домов. Однако был схвачен на месте преступления и убит разъяренными жителями. Ему было всего двадцать четыре года. После него остался довольно объемистый труд — «Трактат по астрологии».

… Нострадамус вернулся к повседневной жизни в своем особняке в квартале Феррейру.

После ужина, пожелав спокойной ночи жене и детям, он отправлялся в свою «келью» — в подвале было оборудовано что-то вроде лаборатории. Вход сюда был заказан даже друзьям. Там на полках, хорошо замаскированные от чужого глаза, стояли древние книги, некоторые из них держать у себя было небезопасно. Страх перед инквизицией никогда не покидал его. Ради маскировки, чтобы иметь возможность заниматься астрологией, Нострадамус всячески демонстрировал вторую сторону своей научной деятельности — медицинскую, охотно разговаривал с друзьями на эту тему, с готовностью приходил на помощь больным, занимался благотворительностью.

Но даже предаваясь простым медитациям, он не оставлял изучения звездного неба. Был уверен, что все части тела человека подчиняются влиянию звезд, что до самой смерти они остаются под непреодолимым воздействием планет и созвездий.

«Головой руководит Солнце, — считал Нострадамус, — правая рука принадлежит Луне, левая — Венере, желудок зависит от воздействия Юпитера, половые органы находятся в ведении Марса, левая нога подчиняется Сатурну, а правая — Меркурию… Звезды определяют любую деятельность человека на этом свете. Сатурн доминирует над жизнью, войны возникают по воле Марса, любовь внушает нам Венера, болезни посылает Меркурий, душевные и физические травмы, эпидемии, сны — дело рук Луны. Как только планеты и звезды оказываются вновь на прежнем месте, начинается новый жизненный цикл».

Нострадамус чувствовал, что ближайшее будущее несет неисчислимые беды. Недаром 4 декабря 1553 года один крестьянин принес ему, перепуганный насмерть, своего сына, родившегося с двумя головами. Чуть позже другой местный житель продемонстрировал ему белую козочку, у которой тоже было две головы.

Великий маг был озадачен такими неожиданными «подарками» природы. Он тщательно составил гороскоп и пришел к выводу, что приближается смутная пора, время религиозных войн. Его предсказания сбылись, причем одно из них за два года до его смерти. В период с 1562 по 1598 год произошло по крайней мере восемь религиозных войн.

… В дверь постучали. Великий маг отвлекся от своих мыслей, вернулся к реальности. Поднявшись, он подошел к двери, чуть приоткрыл ее. С тревожным выражением на лице Анна молча просунула через щель плотный пакет. Это было послание, направленное ему графом Савойским. В нем с прискорбием извещалось, что старый друг юности Нострадамуса, блестящий философ-гуманист Этьен Доле, был в 1546 году повешен, а затем сожжен «как приспешник сатаны» на парижской площади Мобер.

Значит, инквизиция продолжает действовать, осуждая всех подряд — колдунов, посланцев дьявола, магов и астрологов. Казнь на костре грозила всем «безбожникам»: некромантам, вызывающим души из ада; леканомантам, наблюдающим за кипящим в колбе маслом; кристалломантам, которые угадывали будущее, глядя в зеркало; дактиломантам, использовавшим магические перстни; ониксомантам, читающим будущее по ногтю девственника юноши на ноге, смазанной маслом, перемешанным с сажей; цефалломантам, вопрошающим о будущем у головы осла, зажаренной на горящих углях; острагаломантам, занимавшимся магией с помощью «бабок» и других костей; тиромантам, читающим будущее по дырочкам в куске сыра, а также тем, кто тщательно разглядывает фимиам, золу, расплавленный воск, чтобы попытаться угадать будущую судьбу.

Мишель Нострадамус понимал, что ему грозит опасность. Но солидная репутация ученого-медика, астролога, целителя, божественного предсказателя, провизора, мага не позволяла ему уйти в тень, переждать предгрозовую пору. Имя Нострадамуса не сходило с уст местных жителей. За советами к нему приходили знатные горожане, простолюдины, крестьяне, садоводы, домашние хозяйки. Они выискивали любую, самую ничтожную, пустячную причину, чтобы только повидать мага, проконсультироваться с ним. Иногда их вопросы ставили его в тупик: какое имя, способствующее счастливому предзнаменованию, выбрать для будущего ребенка? Не посадить ли на земельном участке спаржу или же продолжить выращивать на нем виноград? Когда лучше всего сажать бобы? Доживу ли я до старости? Сохраняет ли жена верность? Даже сам мэр Салона регулярно обращался к великому магу за предсказаниями накануне визита какой-нибудь важной особы.

Мишелю Нострадамусу приходилось тратить уйму времени на эти пустяки. Тогда ему пришла блестящая идея одним махом убить двух зайцев: сэкономить время и ответить на вопросы страждущих.

В 1553 году появилась небольшая книжечка — «Альманах Нострадамуса на предстоящий год». Альманах имел громадный успех. Все стремились заполучить заветную книжицу с весьма душеполезными сведениями. Удивленный небывалым успехом своего первого литературного опыта, Нострадамус решил выпускать такие альманахи ежегодно. Но ему все приходилось делать одному — писать пророчества, составлять гороскопы, вести дела с издателями, заниматься перепиской. Сколько раз он мечтал о толковом, смышленом помощнике, который взял бы на себя часть неотложных забот. И вот, словно подслушав его, небо откликнулось на не высказанную вслух просьбу…

В феврале 1554 года в двери дома мэтра Нострадамуса робко постучал молодой человек. Он сказал насторожившемуся магу, что хочет изучать астрологию, движения планет, дабы постичь тайну предсказаний. Нострадамусу сразу понравился искренний, пылкий юноша, и он предложил ему место секретаря. Незнакомца звали Жан Шавиньи. Он станет самым близким и доверенным лицом Мишеля Нострадамуса. А после смерти мага приведет в порядок все его бумаги, выпустит в свет большими тиражами книги предсказаний и напишет первую вполне достоверную биографию прорицателя.

Несмотря на молодость, Жан Шавиньи многое повидал в жизни и ради сотрудничества с Нострадамусом поставил крест на своей многообещающей политической карьере. Он изучал теологию и право в Бонне, откуда родом (впоследствии даже стал его мэром), был учеником Доле.

Шавиньи — мужественный, не робкого десятка человек. По заданию короля Франциска I он примкнул к экспедиции французского мореплавателя Жака Картье, совершившей в 1542 году опасное путешествие к берегам Нового Света. Возвратившись в Париж, он услышал о Нострадамусе, о его чудесном даре прорицателя. Тогда-то Шавиньи и принял решение покинуть двор ради встречи с необычным человеком…

Жан старательно исполнял обязанности секретаря. Записывал все, что видел и слышал от мэтра, — даже мимоходом сказанное, описывал факты, происшествия и его привычки, жесты. Можно сказать, что Жан Шавиньи вел за великого мага постоянный дневник. Благодаря его усилиям в ватиканском архиве сохранились наброски с чертежами двух работ Нострадамуса, посвященных эллиптическим орбитам планет, которые он применял при составлении своих гороскопов. До рождения великого немецкого астронома Иоганна Кеплера (1571–1630), опровергнувшего тезис, что орбиты планет представляют собой круг, еще оставалось восемнадцать лет. Один текст принадлежит руке Нострадамуса, а аккуратно сделанная копия — его прилежному ученику Жану Шавиньи.

Основным источником магического вдохновения Нострадамуса были книги «Египетские мистерии», «Тетрабиблос» Птолемея — настольная книга, библия всех астрологов, сборник «Прорицательства Сибиллы» и другие манускрипты по магии и тайным наукам.

Чтобы вызвать вспышку магического озарения, он пользовался также галлюциногенными наркотическими растениями: опиумом, страмонием и другими. Но прежде всего настойкой таинственного корня мандрагоры, обладающего, как тогда считали, чудодейственными свойствами.

Попытаемся представить, как это выглядело. Вот мэтр делает несколько глотков из склянки с таинственной жидкостью. Через некоторое время его тело становится бесплотным, легким, как пустота. Нострадамус устремляет взгляд на обтянутую кожей лохань с водой. Вот над ее поверхностью начинают возникать едва уловимые очертания будущих событий. Нострадамус сосредоточивается, образы набирают плоть, становятся все более осязаемыми. Мишель видит себя на одномачтовом итальянском судне. Оно приближается к прекрасному острову с крутыми берегами. Капитан судна объясняет, что это Корсика. На берегу Мишель встречает местного священника, который приглашает его отведать местного вина. За столом в увитой виноградной лозой беседке они потягивают из кубков терпкий напиток. Неожиданно Нострадамус испытывает озарение. Склонившись над пергаментом, он записывает четверостишие:


Рожден близ Италии дерзкий воитель,
Империя будет в мятежной стране.
Но сколько солдат за тебя перебито,
Чудесный мясник, в безуспешной войне.

— Что это означает, эта нелепица? — удивляется священник. Нострадамус отвечает, что Корсика станет колыбелью человека, который изменит ход истории. И действительно, в 1769 году на этом итальянском острове, к тому времени уже вошедшем в состав французского королевства, родится Наполеон. Как и предсказывал пророк, не в самой Италии, а недалеко от нее… Великий полководец сам возложит на себя корону императора, а в ходе наполеоновских войн Европа потеряет несколько- миллионов человек. Но мэтр скорее чувствует и угадывает очертания будущих событий, чем воспринимает их в виде какой-то логической последовательности. Чудовищное напряжение отнимает у него последние силы. Фантастические видения рассеиваются, понемногу возвращается сознание. Мишель открывает глаза и видит перед собой незамутненную поверхность воды в лохани, догорающую свечу. На ватных ногах, пошатываясь, он направляется к двери, выходит из подвала и поднимается по лестнице на второй этаж. Страшная усталость охватывает его, с трудом добравшись до постели, Нострадамус засыпает в неудобной позе, полусидя, как это было принято в те времена.

В подвале дома квартала Феррейру Нострадамусу также явились первые видения будущего, картины грядущего, судьбы отдельных человеческих личностей и целых стран. По-прежнему он выпускал свой альманах, завоевавший огромную популярность главным образом благодаря включенным в него двенадцати катренам. Каждое такое четверостишие содержало предсказание на один из месяцев будущего года. С тех пор ежегодно, до самой смерти, он выпускал этот альманах.

Слава Нострадамуса стала всенародной. К пророку стекались посетители со всей Франции. Вот тогда-то он и решил начать писать книгу своих пророчеств. Если говорить точнее, то работу над ней он начал в ночь на Страстную пятницу в 1554 году. Благодаря Шавиньи, который был, выражаясь современным языком, редактором, мы знаем, как шла над ней работа.

В 1594 году Шавиньи писал:

«Предвидя важные сдвиги и перемены, которые должны были произойти повсюду в Европе, кровавые гражданские войны, а также народные возмущения, которые с неумолимостью рока надвигались на Францию, полный энтузиазма и словно обезумев от совершенно нового неистовства, он принялся за написание своих центурий, то есть «сотен» стихотворных предсказаний».

Трудился Нострадамус обычно по ночам, после чего утром выходил на свет. Глаза его сияли, голос дрожал от пророческого транса, как он сам говорил, от оккультных прозрений или божественного вдохновения. Чтобы постичь будущее, предсказать то, что произойдет, говорил Нострадамус, необходимо услышать идущий из чистилища голос, похожий на пламя, бледное сияние которого и помогает проникнуть в будущее.

«Бог через таких своих посланцев, как огонь и пламя, открывает нашим внешним ощущениям, и прежде всего нашим глазам, то, что вызывает предсказания, и иногда мы постигаем такие события, которых еще нет, зная, что они будут, обязательно будут».

Пророками называют людей, которые, освещая себе путь совершенным светом ясновидения, могут так же хорошо видеть божественные вещи, как и человеческие. Пророки мысленно способны преодолевать огромные расстояния во времени и пространстве, ибо таинства Бога непостижимы, и всему знанию, приобретенному человечеством, далеко до действенного могущества пророков. Разве не сказал Фома Аквинский, что «пророчества и предсказание будущих событий по положению светил допустимо, потому что умение прогнозировать события относится к той области знаний, которая лежит в пределах возможностей человеческого духа и является известной ступенью развития человеческой мудрости».

Год спустя, в марте 1555 года, была опубликована первая книга центурий Нострадамуса. Напечатал ее в Лионе Макс Боном, и продавалась она в лавке Бенуа Риго. Это были первые три с лишним сотни его стихотворных предсказаний. Всего, как уже говорилось, их должно было быть более тысячи — десять центурий по сто катренов-четверостиший каждая. (Впоследствии число таких циклов увеличится до двенадцати.)

Книге было предпослано предисловие в виде послания сыну Цезарю с пожеланием счастья и благополучия. В этом послании Нострадамус вводил читателя в свою лабораторию, говорил о методах, которыми пользуется при составлении своих пророчеств, что с отвращением относится к позорной черной магии, запрещенной Священным Писанием и канонами церкви. Это не связано с юдициарной астрологией, указывающей в небесных светилах судьбы человечества и отдельного человека. Будущее человека может быть определено с помощью изучения расположения звезд в момент рождения данного лица. Ибо, как говорит Авл Геллий, все, что человек делает, он делает не по своему произволу, а руководимый звездами. Таким образом, из различного положения звезд и в особенности планет выводят предсказания о судьбе человека.

В то же время Нострадамус предостерегал сына от искаженного толкования пророческого смысла его четверостиший. Признавался и в том, что, создавая в своем кабинете (подвале) книгу пророчеств, сознательно делал ее неясною. Облачал свои писания в затемненные и труднодоступные для понимания слова и образы. Такая, как мы сегодня сказали бы, конспирация объяснялась разными причинами. Долгое время, например, ему приходилось прятать книги по оккультной философии, хотя он никогда не поддавался соблазну подпасть под ее влияние. Наконец Нострадамус решил от греха подальше принести все их в жертву огню — он сжег запрещенные книги.

Но была и еще одна причина, из-за которой Нострадамус зашифровал свои пророчества. Он опасался, что они, как и слава, вызовут у недоброжелателей зависть. А она, как известно, родная сестра доносительства. Обвинить в ереси, в чернокнижии тогда, как мы знаем, не составляло особого труда. Чтобы избежать этого, Нострадамус и стал записывать свои предсказания-катрены справа налево. Мало того, он составлял фразы так, чтобы усложнить их понимание, из смеси латинского, древнееврейского, итальянского и провансальского языков, благо всеми владел. В общем, можно сказать, что тексты были написаны особым кодом, который и сегодня подчас бывает трудно полностью расшифровать.

Существует проблема правильного понимания центурий. Она тесно связана с вопросом подлинности дошедших до нас произведений Нострадамуса. Предсказатель собственноручно записывал окончательные варианты стихов на пергаментном свитке. Один из таких свитков при погребении ученого был положен в его могилу. Во время Великой французской революции захоронение Нострадамуса разграбили якобинцы, но рукопись — около 640 стихов — была спасена бургомистром Салона и попала в городской архив. В канун второй мировой войны архивариус Салона Рейно-Планс опубликовал хранившиеся в архиве бумаги ученого. К сожалению, после войны оригиналы этих документов пропали, но изданные тогда тексты принято считать соответствующими подлиннику. Правда, издатель позволил себе закончить имевшиеся в текстах пассажи, привел их в соответствие с правилами современной орфографии, а также исправил опечатки.

Еще один свиток после кончины Нострадамуса достался его сыну Цезарю, который и сделал его содержание достоянием гласности. Но оригинал до наших дней тоже не дошел. Между тем имеется множество текстов, приписываемых Нострадамусу.

По некоторым внешним признакам можно сразу установить соответствие того или иного текста оригиналу. Во-первых, если на месте латинского et в стихе стоит знак &, то это означает, что текст более позднего происхождения или искажен. Наличие et необычайно важно для понимания смысла стиха, его использовали как ключ к зашифрованным текстам катары, с которыми, вне всяких сомнений, был идеологически связан Нострадамус. Катары суть приверженцы ереси, распространившейся в XI–XIII веках в Южной Европе. Они считали мир порождением дьявола, осуждали все земное и призывали к аскетизму.

Обличение католического духовенства навлекло на них громы и молнии князей церкви, их учение было запрещено, а сами еретики уничтожены огнем и мечом. Однако приверженцы этой ереси продолжали исповедовать свою веру еще во времена Нострадамуса, хотя это грозило им смертной казнью. Поэтому, когда прорицатель готовил записи своих видений, он одновременно имел в виду по крайней мере двух адресатов: посвященных в тайну и профанов. Отсюда возникала необходимость прибегнуть к шифру, понятному лишь адептам. Шифр имел несколько уровней. Для этого Нострадамус делил одну сторону листа на четыре части, а оборотную на сорок. Ученый создал также систему координат, позволяющую расположить нужное слово в строго определенном месте. При этом Нострадамус пользовался специальным словарем. Начальные и конечные буквы некоторых слов могли менять свое место в структуре текста и присоединяться к предыдущим и последующим словам. Например, если первую букву слова «вода» присоединить к предыдущему, то получится слово «ода». С этой же целью использовалась пунктуация. На каждой странице канонического текста должно быть по пять стихотворений. Существует теория, согласно которой каждый седьмой стих полагает начало новой последовательности. По мнению некоторых исследователей, эта семеричная система прослеживается во всем тексте центурий.

Своей седьмой центурии Нострадамус предпослал один катрен, в котором открыто, незашифрованным текстом предавал проклятию своих как нынешних, так и будущих невежественных критиков, если им взбредет в голову неверно трактовать его предсказания:

«Читающие эти стихи пусть здраво над ними поразмыслят. Пусть все астрологи, глупцы и варвары отойдут подальше от моих трудов. Те, кто поступит иначе, пусть будут прокляты по принятому обряду».

Успех книги предсказаний был огромный. За короткий период она переиздавалась трижды. В 1557 году появилось ее четвертое, дополненное издание, включавшее семь центурий, а если быть точным, то шесть центурий по сто стихов и первые 42 стиха седьмой центурии из 100. Продолжается эта центурия посланием Генриху II, которое иногда называют Большим Апокалипсисом Нострадамуса.

И только одиннадцать лет спустя, в 1568 году, уже после смерти автора, появилось первое полное издание центурий — предсказаний Нострадамуса, включавшее фрагменты одиннадцатой и двенадцатой центурий.

Если прочитать все 970 дошедших до нас катренов, то складывается довольно мрачная картина относительного будущего человечества. Многие специалисты полагают, что в некоторых своих катренах Мишель Нострадамус вступает в откровенный спор с появившейся в 1519 году «Утопией» Томаса Мора. Он призывает этого фантазера спуститься на землю и трезво посмотреть на действительность, не убаюкивать радужными иллюзиями человечество, не сулить в будущем ему рай земной и благоденствие, а предвещать войны и кровь, если оно к тому времени не образумится.

«В центуриях, — писал Нострадамус, — я руководствовался больше природным инстинктом и поэтическим воодушевлением, чем установленными правилами стихосложения. Для большей части моих пророчеств можно вычислить годы, месяцы и недели тех событий, которые произойдут в странах, городах и поселках Европы». И дальше признается, что может предсказать многое, если ему удастся согласовать врожденный инстинкт с искусством длительных вычислений. Но для этого необходимы душевное равновесие, предрасполагающее к прорицаниям состояние ума и высвобождение души от всех забот и волнений.

В послании Генриху II Нострадамус предрекает неисчислимые беды, которые обрушатся на людей и землю. Тогда антихрист сделается принцем ада. И так много зла придет от него — сатаны, что весь мир еще долго будет лежать в запустении и разрухе. Пока Бог-творец не вмешается, сатана не будет связан и низринут в бездну. Так начнется благословенная эра вселенского мира между Богом и человеком.

Мы не знаем, дошло ли до Генриха II это послание, но хорошо известно, как прореагировала королева Екатерина Медичи на предсказание Нострадамуса, касающееся ее супруга.

Дело в том, что многие астрологи предупреждали Генриха II об угрозе потерять глаза, в том числе, например, и Люка Горик, астролог папы Павла III. Он рекомендовал королю «избегать единоборства в месте, огороженном для поединков, особенно в возрасте около сорока одного года, ибо в это время его жизни будет угрожать опасность из-за раны в голову, которая может повлечь за собой слепоту или смерть». Того же мнения были и другие авторитетные астрологи.

Обеспокоенная Екатерина решила обратиться к самому Нострадамусу. В 35-м катрене первой центурии знаменитый пророк изрек:


Лев молодой одержит победу над старым,
В жестокой схватке в ходе поединка,
Лишившись глаза в шлеме золотом,
Король до времени сойдет в могилу в муках.

Генрих II не придал особого значения предсказанию, когда Екатерина сообщила его. Правда, побледнел и вздрогнул — ведь об этом предупреждали и другие астрологи.

Предсказание Нострадамуса тем более озадачило Екатерину, что оно предвещало опасность не только ее мужу, но и угрозу судьбе их детей — у них было четыре сына и три дочери. И когда заранее был объявлен рыцарский турнир, в котором пожелал принять участие и король, она пыталась отговорить его. Но он настаивал на своем.

Тогда королева решила пригласить Нострадамуса в Париж, чтобы он лично повлиял на Генриха и отговорил его участвовать в турнире.

Нострадамус спешно тронулся в путь. На всех подставах по распоряжению королевы ему предоставляли свежих лошадей. По пути Нострадамус заехал в Лион к своему печатнику Риго. Тот принял его с распростертыми объятиями. И не только потому, что был рад встрече с давним знакомым. Он надеялся, что знаменитый маг излечит его от ужасных болей в бедре.

— Вот увидите, он меня заставит скакать зайцем! — воскликнул обрадованный печатник, когда ему сообщили о приезде Нострадамуса.

И, опершись на толстую трость, с трудом поднялся навстречу великому магу.

— Дорогой мой, ваши центурии вызывают повсеместно восхищение.

Печатник отсчитал автору сто флоринов, которые был ему должен. Деньги эти позволили Нострадамусу снять роскошный номер в гостинице «Две реки», расположенной в нескольких шагах от улицы Тупэн, где находились лавки всех лионских издателей.

Знаменитые мази медика немного уняли боли Риго, но не принесли полного выздоровления.

— Дело все в заболевании кости, — объяснял пациенту великий Нострадамус свою неудачу. — Я медик, могу облегчить боль, но не в состоянии заменить в скелете кости. Почаще бывайте на воздухе, на солнце, это поможет вам обрести иллюзию, что у вас ноги молодого человека, — ободрял издателя врач, когда они осматривали его типографию.

Нострадамус не мог налюбоваться на печатную машину, изобретенную немцем Гутенбергом и доставленную сюда из Страсбурга.

Особое внимание привлекла наборная касса. Ящички с буквами были расставлены по алфавиту. Нострадамус сразу понял, что такое расположение не могло обеспечить достаточно быстрый набор. Через несколько месяцев он пришлет своему печатнику разработанную им новую систему расположения букв для набора, которая не следовала классическому алфавиту. Теперь ящички с буквами располагались в соответствии с их сочетаемой близостью, что обеспечивало более быстрый, с минимальными ошибками набор.

Это изобретение Нострадамуса дошло до наших дней. Приблизительно по его системе располагаются буквы на клавишах пишущей машинки.

Дав указание Бенуа Риго относительно выпуска в свет своих знаменитых книг по уходу за кожей лица, а также рецептов различных конфитюров и варений, Нострадамус продолжил путешествие в Париж.

15 августа 1556 года Нострадамус въехал в городские ворота Парижа. Он остановился в гостинице «Под знаком святого Михаила». Честно говоря, маг немного опасался встречи с Генрихом II и Екатериной Медичи.

После выхода в свет центурий Екатерина стала самой усидчивой читательницей сочинений Нострадамуса. Королева — нужно отдать ей должное — всегда проявляла чисто итальянский интерес к интригам, государственным и альковным тайнам, ко всему неизвестному и необъяснимому, к оккультным наукам и астрологии. Она верила в дурные предзнаменования и была ужасно суеверной. Ученый-эрудит Лабурер, занимавшийся эпохой правления Генриха II и Екатерины Медичи, писал в XVIII веке:

«Королева, ради обеспечения полной безопасности своей личности, постоянно носила на животе тонкий пергамент (велень), на котором были нарисованы различные фигурки и в беспорядке рассыпаны буквы из всех языков, раскрашенные в различные цвета, которые то там, то здесь соединялись, образовывая слова наполовину греческие, наполовину латинские, наполовину варварские.

Королева также носила браслет из десяти шатонов[3]. Там были орлиный камень или овальная рудная почка, агат с девятью гранями, оникс трехцветный, бирюза за золотой решеткой, двухцветный оникс, а также кусочки костей, извлеченные из чьего-то черепа. На этих камнях и костях были выгравированы маленькие фигурки, дата — 1559 год, дракон с крыльями, созвездие Змеи, расположенное между Скорпионом и Солнцем, окруженным шестью планетами, имена архангелов Рафаила, Гавриила, Михаила, Уриэля и Иеговы.

Екатерина увлекалась ясновидением и заклинанием злых духов, гаданием по зеркалу, пытаясь вызвать дьявольские силы. Уделяла особое внимание «колдовской травке» — табаку, привезенному в Европу Колумбом из Америки в 1497 году. Она первой догадалась измельчить его в мелкий порошок и втягивать в ноздри. Такой порошок получил название «королевской травки», или «Медичея». Все придворные, естественно, старались во всем подражать ее затеям, и вскоре нюханье табака распространилось по всей Европе.

Вокруг королевы буквально кишели всевозможные колдуны, волшебницы, скоморохи, шуты, наперегонки пытаясь завладеть ее вниманием».

В тот момент, когда в Париж приехал Нострадамус, возле нее постоянно находились предсказатели из родной Флоренции: братья Лоренцо и Козимо Фуджиери. Последний числился официальным придворным астрологом.

Почти каждую ночь королева занималась колдовством, ворожбой, магией, старательно исполняя все ритуалы. Она зажигала семнадцать свечей, отдергивала белую штору, закрывавшую большую часть стены, и, вперив в нее взгляд, предавалась размышлениям.

Потом, повернувшись к большому магическому зеркалу, испрашивала совета у своих богов, пытаясь расшифровать посланные ей таинственные знаки. Правда, уже давненько они не сообщали королеве ничего утешительного.

С тревогой Нострадамус ожидал новостей из дворца. Но день проходил за днем, и никто его не беспокоил. Он бесцельно бродил вдоль берега Сены, любил бывать на площади Грев, куда его постоянно влекли царившие там оживление, гомон, бестолковая суматоха. В кармане у него было пусто, и от этого еще более росло беспокойство.

Так продолжалось четыре дня. На пятый к нему в гостиницу по поручению Екатерины Медичи прибыл всемогущий коннетабль Монморанси. Он препроводил мага на аудиенцию к королю в предместье Сен-Жермен-ан-Лэ, где в то время находился королевский двор.

Сидевший напротив Нострадамуса в роскошной золоченой карете величавый сановник не проронил ни слова за всю дорогу от Парижа до летней резиденции короля. Уже в замке Нострадамус понял — к его приезду готовились.

Как свидетельствуют исторические хроники, весь французский двор собрался взглянуть на короля оракулов. Придворные с любопытством взирали на великого мага. Самое большое внимание к нему проявляли женщины. Им было хорошо известно о его успехах в области косметики. А какая из дам, тем более придворных, не лелеяла мечту стать еще краше? К тому же, по слухам, маг из Салона изобрел отлично действующий «любовный напиток».

Мага проводили в личные покои Генриха II. Король принял его, сидя за ночным столиком из красного дерева.

— Мы с королевой рады, что вы откликнулись на нашу просьбу и совершили ради нас столь утомительное путешествие, — произнес монарх. — Надеюсь, вам понравилось в столице, и мы попытаемся сделать все, чтобы ваше пребывание запомнилось надолго. Нам хотелось бы получить лично от вас некоторые уточнения в отношении нашумевшего тридцать пятого катрена из первой центурии. Там, как утверждает супруга, речь идет о моей милости.

— Ваше величество, — любезно ответил Нострадамус, понимая наконец причину внимания к себе со стороны сиятельных особ, — это пророчество, как и многие другие, было ниспослано небесными силами, не пожелавшими сделать никаких уточнений. Думаю, к нему следует прислушаться всем отважным рыцарям, выступающим в турнирах. Речь в этом катрене, уверен, идет не о вашей светлости.

Монарх облегченно вздохнул, камень дурных предчувствий упал с его плеч.

Пир был в разгаре. Осушив внушительный кубок вина, король направился в глубь просторного зала, где возвышался во всем своем великолепии французский трон. За ним устремилась толпа самых знатных придворных. Устроившись поудобнее на державном стуле, Генрих II, явно повеселев от вина, обратился к великому магу, стоявшему рядом с троном:

— Месье, вы утверждаете, что вам все известно наперед. В таком случае скажите, что вас ждет, ну скажем, дней через восемь?

— Сир, — ответил Нострадамус, — я умею читать судьбы людей по звездам, но моя собственная от меня скрыта. То же касается моих родителей, сыновей, жены… Силы небесные возбраняют мне проникать взглядом в их будущее. В остальном, сир, можете задавать любые вопросы, и я постараюсь дать на них ответы.

— Хорошо, — весело отозвался монарх. — Тогда скажите, есть ли у меня среди этих людей настоящие друзья?

— Да, сир, есть. Ваш шут Брюске.

— А как насчет врагов? — не унимался король.

— Тоже есть. Он вас убьет, если только вы его не отправите на тот свет первым.

Король долгим взглядом обвел стоявших у трона придворных. Его глаза налились кровью.

— Оставьте, сир, не ищите его, — продолжал Нострадамус. — Вы находитесь в руках судьбы. Даже если отправите на эшафот всех присутствующих в этом зале, все равно она превратит вас в земную пыль, в прах, каким бы могущественным королем вы ни были.

— Назовите его! Назовите! — рычал, придя в ярость, Генрих II.

Придворные онемели. Чтобы разрядить неожиданно накалившуюся обстановку, герцог Гиз насмешливым тоном осведомился у пророка:

— Мэтр, мне тоже хотелось бы узнать свою судьбу!

Великий маг внимательно посмотрел на него, а затем медленно, растягивая слова, произнес:

— Месье герцог, у вас есть шрам, над которым, насколько мне известно, многие потешаются.

— Ну и что в том странного? Многим при дворе известно, что у меня есть шрам. Не так ли, дорогие дамы?

Красотки стеснительно захихикали. Нострадамус, не обращая на них внимания, продолжал:

— Я не имею в виду шрам, который находится чуть ниже правого плеча. Я говорю о шраме, который появился в результате удара, нанесенного вам в область сердца одним гугенотом. Жизнь покинет ваше тело, и умрете вы возле великой реки королей, предварительно расставшись со всякой надеждой когда-нибудь увидеть в дивном полете лотарингских дроздов. Это будет ваш последний вояж. Об этом сказано в пятьдесят пятом катрене третьей центурии:


Король одноглазый теперь опечален:
Великий Блуа его друга убил.
Законы страны и двора горевали;
Всю Францию надвое гнев разделил.

Пророчество Нострадамуса исполнилось. Генрих III, став королем, примет решение убить Генриха Гиза и его брата Людовика, кардинала Лотарингии, во время заседания Генеральных штатов в Блуа, что и осуществится 23 декабря 1588 года.

Герцог Гиз побледнел.

— Не могли бы вы сообщить нам, каково будущее Парижа? — озорно встрял в разговор шут Брюске.

— Вот вопрос, который мне нравится. — Нострадамус задумался. Затем, вздохнув, продолжил: — Я вижу кровь, много крови. Она на дверях, ведущих в королевский дворец. Слышу звяканье мушкетов и аркебузов. Вижу пылающие костры, пожары, горы трупов на улицах, словно городом внезапно завладела чума. Повсюду убивают. Париж раскололся надвое. Братья идут друг против друга. Но всех их ждет скорая смерть. И повсюду — зловещая тишина, предвещающая разгул большого террора.

Екатерина Медичи со страхом спросила:

— Неужели все это правда?

— Увы, — ответил маг. — Настолько же верно, как и убежденность, что когда-то все троны королей исчезнут в хаосе наступившего Апокалипсиса. И что люди в будущем увидят, как разъезжают по улицам экипажи без лошадей и как взлетит, осуществляя мечту Икара, в небо человек…

Вниманием всех вновь завладел Генрих II:

— Досточтимый Игнатий Лойола, глава ордена иезуитов, написал нам, что вы со своим искусством магии представляете для нас большую опасность. Он требует провести над вами показательный судебный процесс и осудить за колдовство. Но я человек великодушный и отказал ему в просьбе. Дарую вам полную свободу. Однако имейте в виду — теперь вам придется на деле доказывать, что вы человек честный и не являетесь посланником сил зла.

Королева спросила:

— Ваше величество, не позволите ли мне продолжить беседу с мэтром Нострадамусом?

— Как вам будет угодно, мадам, — ответил король. Нострадамуса проводили в «рабочий кабинет» Екатерины Медичи. Он оставался наедине с королевой не один час. Они обсуждали вопросы астрологии и прорицаний.

В конце беседы Екатерина предложила ему поселиться в парижском дворце архиепископа. Сюда ему и был прислан гонорар — в бархатном кошельке сто крон от короля и еще тридцать от королевы. Сумма не такая уж большая, если учесть, что одна дорога до Парижа обошлась ему в сто крон.

В Париже с ним произошел такой случай. Как-то ночью его разбудил стук в дверь. Перед Нострадамусом стоял юный паж одного знатного семейства. Молодой человек молил провидца помочь найти потерявшуюся собаку хозяина, любимого охотничьего пса.

— Не тревожься, — успокоил его Нострадамус. — Ступай по Орлеанской дороге. Там ты встретишь человека, который ведет твою собаку на поводке.

Паж бросился на Орлеанскую дорогу и там, как и предсказал маг, увидел собаку, которую вел на поводке слуга. Слух об этом происшествии облетел весь Париж, еще больше повысив авторитет ясновидца.

Однажды в королевском замке в Блуа, куда королева пригласила Нострадамуса, она попросила его составить гороскопы на всех ее детей. Он исполнил просьбу. Предсказал, к удивлению Екатерины, что все ее сыновья станут королями. Не сказал лишь о том, что всех их ждет трагическая судьба…

Не сулило ничего хорошего будущее и ему самому. Дело в том, что он получил предупреждение от одной женщины, что инквизиция все же намерена допросить его относительно тайн его колдовства. От греха подальше Нострадамус решил поскорее убраться из Парижа и вернуться в Салон.

Между тем приближался день назначенного в столице рыцарского турнира. Он был организован в честь предстоящего бракосочетания двух пар — сестры короля Маргариты с герцогом Савойским и его же дочери с королем Филиппом II Испанским (на свадьбе присутствовал представитель жениха).

Вопреки предостережениям, Генрих II решил принять участие в состязании. И вот 28 июня 1559 года тысячи гостей, желавших полюбоваться поединками между самыми доблестными рыцарями, собрались в предместье Парижа на улице Сен-Антуан. Турнир должен был продлиться не один день. Кульминацией состязания стал три дня спустя поединок между самим королем Генрихом II и молодым капитаном королевской шотландской гвардии графом Габриэлем Монтгомери.

Король выехал верхом, пишет очевидец — епископ Троа, на великолепном боевом коне, в полном рыцарском облачении и с огромным щитом с изображением льва. Одет он был в черно-белые цвета. В эти же цвета была наряжена и Диана де Пуатье — любовница короля, восседавшая в ложе рядом с королевой. Генрих улыбался своей многолетней возлюбленной. Он хотел принести победу к ногам своей дамы, чтобы она гордилась им, — на турнире не было равных ему в конных поединках на копьях.

Первая схватка окончилась вничью, и Генрих потребовал провести повторный бой. И он начался, вопреки желанию, как потом утверждали, противника Генриха. Публика затаила дыхание. Рыцари летели друг другу навстречу с копьями наперевес. Вдруг раздался треск ломающихся копий, и все в ужасе вскрикнули.

Обычно смотровое отверстие забрала закрывалось решеткой. Иногда это отверстие выглядело как узкая щель. Смотровая щель разделялась на два длинных отверстия с выступами сверху и снизу, чтобы в щель не попало копье. Наконечник на копье был тупым, как бы расщепленным на три-четыре выступа, чтобы им нельзя было пробить щит и латы.

На беду Генриха, копье его противника сломалось при ударе о доспехи. Один из осколков древка попал в щель под забрало и угодил прямо в левый глаз королю.

В королевской ложе одновременно вскрикнули две женщины. И обе вспомнили роковое предсказание Нострадамуса. А невольный виновник трагедии будто бы произнес: «Да будет проклят прорицатель, предсказывающий столь жестоко и столь точно».

На десятый день Генрих II скончался в страшных муках.

Узнав об этом, Монтгомери бежал из Парижа. Впрочем, не столько из-за боязни, что будет обвинен в убийстве, сколько потому, что был, как оказалось, тайным политическим противником короля и бежал, чтобы в религиозной войне возглавить в Нормандии силы протестантов.

Говорят, что он выступал под боевым знаменем, на котором было изображено сломанное копье. Такое оскорбление памяти короля Екатерина не могла снести. Она решила отомстить и послала шестерых вооруженных агентов, чтобы похитить врага и оск


Содержание:
 0  вы читаете: Все о Нострадамусе : Роман Белоусов  1  Святотатство : Роман Белоусов
 2  Жизнь и смерть оракула : Роман Белоусов  3  Прошлое о будущем : Роман Белоусов
 4  Скрытый смысл четверостиший : Роман Белоусов  5  Выстрел в Далласе : Роман Белоусов
 6  Великий царь ужаса : Роман Белоусов  7  Космический шок : Роман Белоусов
 8  По следам пророка : Роман Белоусов  9  Тайна шифра : Роман Белоусов
 10  Загадка надгробной плиты : Роман Белоусов  11  Этрусское братство : Роман Белоусов
 12  Следы на песке : Роман Белоусов  13  Предсказатель о предсказателе : Роман Белоусов
 14  Вместо эпилога : Роман Белоусов  15  Приложение I Послание Нострадамуса сыну Цезарю : Роман Белоусов
 16  Приложение II Послание Генриху II : Роман Белоусов  17  Использовалась литература : Все о Нострадамусе
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap