Наука, Образование : Научная литература: прочее : Священный Альянс. Палачи и шпионы Ватикана : Эрик Фраттини

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24

вы читаете книгу




Эрик Фраттини

На протяжении веков римские папы, опираясь на свою пресловутую «непогрешимость» и огромную класть, которой они обладали, неизменно оказывались в центре громких исторических потрясений. Для того чтобы осуществлять тайное и явное влияние на власть имущих, Ватикан задействовал различные христианские ордена, секретные общества, законспирированные религиозные организации, подчиняющиеся только папе и использующие и своей деятельности самые грязные приемы вплоть до шантажа и убийства. Одной из подобных организаций, о которой до сих пор известно крайне мило, является Священный Альянс — тайная агентура Ватикана.

С деятельностью этой секретной католической службы, учрежденной великим инквизитором папой Пием V, связывают огромное количество громких шпионских скандалов, загадочных политических убийств и государственных переворотов, происходивших во все времена «во имя защиты веры». Известный испанский историк Эрик Фраттини, автор множества исследований о тайных обществах Европы, утверждает, что результатом действий агентов Священного Альянса стали казнь Марии Стюарт, массовая эвакуация нацистских преступников в Латинскую Америку после Второй мировой войны, мятеж «черных полковников» в Греции, тесные связи Ватикана с сицилийской мафией и масонами. Члены Священного Альянса неоднократно радикальным образом меняли ход мировой истории с середины XVI века и продолжают делать это по сей день.



Eric Frattini
LA SANTA ALIANZA
Перевод с испанского В. Штаерман
Оформление переплета Е. Савченко
В каждой шпионской операции есть то, что подразумевается, и то, что не оговаривается. Подразумевается то, что делается согласно правилам игры. Не оговаривается то, каким именно образом выполняется данная работа. Джон Ле Карре. Идеальный агент

Эрик Фраттини


СВЯЩЕННЫЙ АЛЬЯНС. ПАЛАЧИ И ШПИОНЫ ВАТИКАНА

В каждой шпионской операции есть то, что подразумевается, и то, что не оговаривается. Подразумевается то, что делается согласно правилам игры. Не оговаривается то, каким именно образом выполняется данная работа.

Джон Ле Карре. Идеальный агент

ВВЕДЕНИЕ

Папство, высшая инстанция в иерархии католической церкви, — это старейшая в мире организация и единственный общественный институт, который процветал на протяжении Средневековья, пользовался абсолютными привилегиями в эпоху Возрождения, являлся одной из главных политических сил во времена Реформации и Контрреформации, Французской революции, индустриализации, расцвета и падения коммунизма. На протяжении веков папы, опираясь на свою пресловутую «непогрешимость», оказывались в центре социальных потрясений. Историк Томас Бабингтон в своей работе по истории протестантизма утверждает, что папы умели как обеспечивать церкви центральную роль в исторических событиях, так и смягчать ее вмешательство в их ход, и подчеркивает их способность приспосабливаться к возникавшим на протяжении веков новым общественным движениям или даже брать их под свой контроль.

Император Наполеон Бонапарт считал институт папства «одной из самых хорошо организованных организаций в мире», а Адольф Гитлер — «одной из самых опасных и изощренных в мировой политике сил». Наполеон сравнивал влияние папы с мощью двухсоттысячной армии. Действительно, на всем протяжении исторического периода папство выступало в двух ипостасях: как высшая инстанция, руководящий орган католической церкви во всем мире и как одна из самых крупных и значительных в мировом масштабе политических организаций. Раздавая благословения своей пастве, папы принимали у себя послов и глав других государств, а также отправляли со специальными миссиями своих нунциев и легатов.

Могущественная земная власть пап заставляла многих видеть в них скорее некую абсолютную, стоящую над светскими правителями силу, чем носителей слова Божьего. Понтифики требовали для своих актов верховенства над монаршими и юридической общеобязательности с VIII века и до тех пор, пока в 1931 году, с появлением «Радио Ватикана», это не стало на самом деле возможно благодаря установлению непосредственного контакта со всем миром. Во время Реформации Лютер обличал папство как «зло человеческое и отнюдь не неизбежное». Католический историк лорд Эктон критиковал чрезмерную централизованность папства и после путешествия в Ватикан сказал знаменитую фразу: «Власть развращенная и власть абсолютная развращают абсолютно».

Историю Священного Альянса — разведывательной службы Ватикана — невозможно изложить, не поведав и историю самих пап, а историю римских пап нельзя рассказать, не изложив историю католической церкви. Совершенно очевидно, что без католицизма не было бы папства, а, как писал папа Павел VI в своей энциклике Ecclesiam suam, «без папства католическая церковь, пожалуй, не была бы католической». Совершенно неоспоримо, что без той власти, которой обладали папы, не было бы ни Священного Альянса, ни папской службы контрразведки (так называемой Sodalitium Pianum — S.Р.). Обе эти организации стали частями единого механизма, созданию которого они способствовали: Священный Альянс — с момента своего возникновения в 1566 году по приказанию папы Пия V, a Sodalitium Pianum — с момента своего основания в 1909 году по приказу папы Пия X.

Еще один историк, Карло Кастильони, автор одной из лучших энциклопедий римских пап, писал: «Тройная тиара понтификов, несомненно, символизирует их власть на небе, на земле и в нижнем мире». Это утверждение можно легко объяснить. На небе у папы римского есть Бог; на земле у папы римского есть он сам; в скрытом мире (underworld)[1] у папы римского есть Священный Альянс.

Несмотря на то что авторитет пап изменялся под воздействием политических и экономических сдвигов и нововведений, интересы церкви всегда оставались движущей силой агентов Ватикана. Специалисты-ватиканисты утверждают, что церковь и папские институты никогда не расставались с образом Римской империи, отмечая, что отдельные элементы почитания личности императора были попросту перенесены на личность папы.

Сорока папам, которые правили или, вернее сказать, царствовали с тех пор, как был создан Священный Альянс, от Пия V до Иоанна Павла II, пришлось столкнуться с дехристианизацией и расколами, революциями и диктатурами, колонизациями и изгнаниями, гонениями и покушениями, войнами гражданскими и мировыми, убийствами и похищениями. Претворение в жизнь политики пап было целью, Священный Альянс же являлся только мощным инструментом для ее достижения.

В XVI–XVIII веках врагами, с которыми пришлось бороться папам и Священному Альянсу, были либерализм, конституционализм, демократия, республиканство и социализм. В XIX–XX веках такими врагами стали дарвинизм, американизм, модернизм, расизм, фашизм, коммунизм, тоталитаризм и сексуальная революция. В XXI веке это будут вторжение науки в вопросы религии, глобализация, перенаселение, феминизм и социальный агностицизм.

Эти факты показывают, что очень часто политические органы Ватикана и его секретные службы действовали параллельно, используя разные методы, но с общей целью добиться одного и того же результата. С одной стороны, папы вели переговоры о прекращении действий, направленных против Рима, с другой — Священный Альянс и «Черный Орден» помогали уничтожению их врагов.

Давид Риччо, Ламберто Макки, Роберто Ридольфи, Джеймс Фицморис, Уильям Перри, Марко Антонио Массиа, Джулио Альберони, Александр Медичи, Джулио Гварнери, Тебальдо Фиески, Шарль Турнон, Джон Белл, Джованни да Никола — вот некоторые из агентов Священного Альянса, чьи действия меняли ход истории с середины XVI вплоть до XIX века.

Людовико Людовиси, Лоренцо Магалотти, Олимпия Майдалькини, Сфорца Паллавичино, Палуццо Палуцци, Бартоломео Пакка, Джованни-Баттиста Капрара, Аннибале Альбани, Пьетро Фумазони Бьонди, Луиджи Поджо — вот некоторые из тех могущественных командоров папской разведки, которые принимали решения и отдавали приказы во имя защиты веры о секретных операциях, убийствах политиков и государственных деятелей или просто ликвидации второстепенных лиц, которые вмешивались в политику очередного папы, наместника Бога на земле.

Нормой папской дипломатии были убийства королей, отравления дипломатов, поддержка двух конфликтующих сторон одновременно; привычка закрывать глаза на катастрофы и геноцид, финансирование террористических групп и южноамериканских диктаторов, покровительство военным преступникам и отмывание денег мафии, спекуляции на финансовых рынках и разорение банков, осуждение вооруженных конфликтов и вместе с тем продажа оружия их участникам — и все это во имя Господа. А Священный Альянс и Sodalitium Pianum были папскими орудиями.

С тех пор как инквизитор Пий V, причисленный позднее к лику святых, создал в XVI веке агентурную сеть Ватикана с единственной целью покончить с еретичкой Елизаветой I Английской и оказать поддержку католичке Марии Стюарт, государство Ватикан никогда не признавало существование Священного Альянса и службы контрразведки Sodalitium Pianum, хотя действия этих служб были секретом Полишинеля. Симон Визенталь, знаменитый преследователь нацистов, заявил в одном из своих интервью, что «лучшая и самая эффективная в мире из известных мне разведывательных служб — это разведывательная служба Ватикана». Кардинал Луиджи Поджо, получивший прозвище «папский шпион», филер папы Иоанна Павла II, стал тем человеком, который, благодаря своим тесным контактам с израильским Моссадом, осуществил одну из самых значительных модернизаций Священного Альянса. Благодаря Его Преосвященству израильская спецслужба смогла предотвратить покушение на премьер-министра Израиля Голду Меир во время ее визита в Италию. Вероятно, Поджо организовал также передачу необходимых средств из казны Ватикана через IOR (Банк Ватикана) Пола Марцинкуса для финансирования профсоюза «Солидарность» Леха Валенсы. Это была совместная операция Священного Альянса и ЦРУ, руководимого Уильямом Кейси.

На протяжении пяти веков истории Священного Альянса его тень можно было разглядеть и в перипетиях борьбы против Елизаветы I Английской, и в резне Варфоломеевской ночи, и в истории Непобедимой Армады, и в убийствах Вильгельма Оранского и французского короля Генриха IV, и в войне за испанское наследство, и в осложнении отношений с Францией при кардиналах Ришелье и Мазарини, и в покушении на португальского короля Жозе I, и во Французской революции, и в битве при Аустерлице, и в возвышении и падении Наполеона, и в войне на Кубе и войне за независимость Америки, и в тайных отношениях с кайзером Вильгельмом II во время Первой мировой войны или с Адольфом Гитлером во время Второй мировой войны, и в истории с «хорватским золотом» и организацией «Одесса», и в борьбе с террористической организацией «Черный сентябрь», Карлосом Шакалом и коммунизмом, и в темных финансовых операциях IOR и его еще более темных связях с масонством, мафией и торговцами оружием, и в создании Ватиканом офшорных финансовых предприятий, и в финансировании правых диктаторов, таких, как Анастасио Сомоса или Хорхе Видела.

На протяжении пяти веков существования Священного Альянса связанные с ним тайные общества, такие, как «Круг Октагон» или «Черный Орден», проводили секретные операции для разведывательных служб других стран, например, для израильского Моссада или американского ЦРУ. И, пока те боролись против открытого врага — арабского терроризма и коммунизма, — Священный Альянс научился приспосабливаться к целям и обстоятельствам, на которые указывали понтифики. Потому что, как сказал всемогущий кардинал Палуццо Палуцци, возглавлявший Священный Альянс в середине XVII века, «если папа приказывает уничтожить кого-то во имя защиты веры, то это делают, не задавая вопросов. Он — глас Божий, а мы — рука, его волю исполняющая».

Эта книга — не более чем краткий, хотя и охватывающий большой период времени, обзор пяти веков истории через призму тайных операций могущественной службы шпионажа города-государства Ватикан. Агенты папской агентурной сети, Священного Альянса, и контрразведки, Sodalitium Pianum, убивали, грабили, устраивали 1 а говоры и предавали во имя Господа и католической веры по приказу верховного главы римской католической церкви. Папские шпионы стали символом симбиоза, под лозунгом которого они действовали: «Крестом и шпагой». Все события, описанные на страницах этой книги, как и все упоминающиеся в ней лица, абсолютно реальны.


ГЛАВА ПЕРВАЯ


МЕЖДУ РЕФОРМОЙ И НОВЫМ СОЮЗОМ (1566–1570)

Ибо многие, о которых я часто говорил вам, а теперь даже со слезами говорю, поступают как враги креста Христова.

Послание к Филиппийцам 3, 18

Существуют разные предположения о том, кто на самом деле был основателем так называемого Священного Альянса — разведывательной службы Ватикана. Но, по-видимому, институт папских агентов создал в 1566 году папа Пий V (1566–1572) для борьбы с протестантизмом, который олицетворяла королева Елизавета I Английская.

Пользовавшийся покровительством кардинала Джанпьетро Караффы (будущего папы Павла IV) Микеле Гизлиери был призван в Рим для того, чтобы принять на себя руководство некой особой миссией. Его преосвященство поручил Гизлиери создать своего рода контрразведку. Эта служба, структурированная по принципу пирамиды, должна была собирать информацию обо всех, кто нарушал папские предписания и не соблюдал церковные догмы, а следовательно, мог быть предан суду инквизиции.

Молодому священнику очень импонировали тайные общества, а Святая инквизиция (Sanctum Officium, или Святой трибунал) представлялась ему одним из самых могущественных тайных обществ того времени. Труды агентов Гизлиери в областях Комо и Бергамо привлекли внимание власть имущих в Риме. Менее чем за год почти тысяча двести человек — от сельских батраков до знатных аристократов — предстали перед трибуналом инквизиции. Более двухсот человек были подвергнуты самым жестоким пыткам, затем признаны виновными и казнены.

Пытка дыбой состояла в том, что предполагаемому еретику связывали руки за спиной и поднимали за них на свисавшей с потолка веревке. Когда тело пленника пописало в воздухе, его отпускали, чтобы оно упало под действием собственного веса. Натянутая веревка резко прерывала падение в метре от пола, и от сильного рывка суставы пленника выворачивались из суставных сумок.

Еще одной часто применявшейся пыткой была пытка водой. Палачи растягивали пленника на деревянном топчане, имевшем форму желоба, и клали ему на горло полосу тонкой мокрой ткани. При этом ему закрывали нос, чтобы он не мог дышать. Еще один палач лил пленнику воду в рот и ноздри. Несчастный оказывался лишенным возможности вдохнуть воздух. Когда врач инквизиции прерывал пытку, часто оказывалось, что жертва уже успела испустить дух.

В 1551 году Микеле Гизлиери в благодарность за оказанные услуги получил от Караффы повышение: кардинал назначил его главой римской инквизиции. Это произошло в правление папы Юлия III (1550–1555). Под началом Гизлиери конгрегация Святой инквизиции[2] получила самые широкие возможности для достижения целей, которые она ставила перед собой. В первую очередь был реформирован так называемый Верховный инквизиционный трибунал (Suprema), и папа поручил контроль над ним группе специально назначенных кардиналов. Кардиналы были одновременно и судьями, и советниками папы в случаях, когда речь шла о том, чтобы подвергнуть суду кого-либо из видных представителей римского общества.

Вероятно, именно Гизлиери в начале 1552 года установил семь категорий преступников, которые подлежали суду трибунала Святой инквизиции: еретики; лица, заподозренные в ереси; лица, покровительствующие еретикам; маги, колдуны и волшебники; богохульники; лица, отказывающиеся повиноваться агентам инквизиции; те, кто разобьет, оскорбит или взломает печати или знаки Святой инквизиции.

Начиная с этого же года Гизлиери опутал город своей шпионской сетью. Его агенты действовали повсюду — от городских трущоб до кухонь дворцов римской знати. Собранные агентами инквизиции сведения передавались лично Гизлиери двумя способами: устно и с помощью так называемых Informi Rosso (красное послание). Красные послания представляли собой куски пергамента, свернутые в трубку, перевязанные красной ленточкой и запечатанные печатью с гербом Святой инквизиции. Согласно законам того времени, взломавшего печать ждала немедленная смерть. А на свернутом пергаменте агенты Гизлиери записывали все то, что служило поводом для часто совершенно необоснованного обвинения какого-либо жителя Рима в нарушении законов церкви и подлежало расследованию трибуналом инквизиции. Красные послания опускались в маленький бронзовый ящик, специально для этой цели установленный у штаб-квартиры Святой инквизиции в Риме.

За несколько лет глава инквизиции сумел создать одну из самых обширных и работоспособных агентурных сетей, а также собрать одну из лучших картотек сведений о гражданах Рима. Никакое движение, никакое слово, произнесенное в узких улочках или на площадях города, не могли укрыться от Гизлиери. Ни одно движение, ни одно слово, произнесенное в коридорах Ватикана, не оставались неизвестными генералу инквизиции.

23 мая 1555 года, после очень короткого (меньше месяца) правления папы Маркела II, кардинал Джанпьетро Караффа, не встретив сопротивления ни со стороны императорской, ни со стороны французской оппозиции, голосованием конклава был избран папой римским. Посол Венеции Джакомо Наваджеро так охарактеризовал нового папу, которому было в ту пору семьдесят девять лет: «Караффа — папа, обладающий темпераментом неистовым и пламенным. В делах управления церковью проявляет он неумеренную запальчивость. К тому же этот престарелый понтифик не переносит, кажется, когда кто-либо ему противоречит».

Караффа, уже ставший папой Павлом IV, начинает опасаться могущества и власти Гизлиери. (Дело дошло до того, что римское простонародье окрестило генерала инквизиции «теневым папой».) Однако, несмотря ни на что, папа производит Микеле Гизлиери в кардиналы. С этого момента инквизитор становится все более могущественным и опасным. Многие члены коллегии кардиналов не желали допускать, чтобы он, будучи инквизитором, вершил судьбы католической церкви.

А шпионы Гизлиери работали в полную силу, сея ужас на улицах Рима. Агенты кардинала, известные как «черные монахи», выбирали жертву и ждали, когда этот человек окажется на какой-нибудь безлюдной улице. Тогда его хватали, запихивали в закрытый фургон и везли в одно из тайных помещений инквизиции. Некий монах, видевший собственными глазами прибытие схваченных во дворец Святой инквизиции в Риме, оставил такое описание этого события (оно приводится в книге Леонарда Галуа «Общая история инквизиции», 1869 г.):

«Жертву оставляли на нижнем этаже внутреннего двора, рядом с главным входом. Оттуда начиналось ее путешествие в некое круглое помещение, где десять прикрепленных к стене скелетов возвещали ей, что иногда постояльцев этой гостиницы живьем прибивали гвоздями, чтобы дать им встретить смерть. После столь недвусмысленного предуведомления несчастный попадал на соседнюю галерею, где находил еще два человеческих скелета, но не стоящих на ногах, а распростертых на полу так, что они скорее походили на мозаичный узор или украшение. И в той же самой галерее справа ясно был виден очаг со следами жира, призванный служить тайной заменой кострам на площадях, которые вышли из употребления благодаря лицемерию этого испорченного века. […] Собственно темниц на первом этаже здания было не так много, зато на втором этаже находился зал Святого трибунала, а по сторонам его располагались две двери. На одной двери имелась надпись, которая гласила, что это помещение первого святого отца, а на другой — что это помещение второго святого отца. Так называли инквизиторов, которым была поручена двойная миссия помогать Верховному трибуналу в стремлении раскрывать преступников и карать виновных»[3].

Но для кардинала Гизлиери все изменилось, когда в ночь на 18 августа 1559 года папа Павел IV неожиданно скончался. Как только эта новость стала известна, мятежная волна прокатилась по улицам Рима. Охота на шпионов превратилась в одно из самых любимых занятий простолюдинов. Многие из тех, кто верно служил Святой инквизиции, были растерзаны толпой, а их тела выброшены в сточные канавы. Но этим дело не ограничилось. Жители Рима атаковали дворец, в котором размещался трибунал инквизиции, и опрокинули статую почившего папы.

Кардинал Гизлиери и несколько его людей смогли уберечь большую часть тайного архива. Спешно покидая Рим, Гизлиери увез свой архив с собой в восьми крытых фургонах.

Жизнь вошла в обычную колею, когда 25 декабря 1559 года кардинал Джованни Анджело Медичи, враг предыдущего понтифика, стал новым римским папой и принял имя Пий IV.

Этот папа обладал твердым характером, был ловким дипломатом и желал очистить католическую церковь от всяких следов деятельности предыдущего понтифика — Павла IV. С этой целью он приблизил к себе двух верных кардиналов, которые были его племянниками: Марка Зиттиха де Альтсмпс и Карло Борромео. Первый был виртуозом шпаги и военного искусства, второй — мастером дипломатии.

Борромео был назначен архиепископом Милана, папским легатом в Болонье и Романье, ответственным за управление папскими владениями и, наконец, личным секретарем самого папы. В первую очередь был отдан приказ задержать и заключить в замок св. Ангела кардиналов Карло и Альфонсо Караффу, а также Джанни Караффу, герцога Палианского и других дворян из герцогской свиты, обвиненных в убийстве его супруги. Во-вторых, по совету Карло Борромео папа Пий IV решил реабилитировать кардинала Мороне и епископа Фоскерари, обвиненных инквизицией в ереси по приказу папы Павла IV. В-третьих, папа приказал изгнать генерала инквизиции кардинала Микеле Гизлиери и распустить «черных монахов»[4].

Его преосвященство нашел убежище в уединенном монастыре и вернулся к пасторской деятельности в своей прежней епархии, в результате чего к нему отнеслись благосклонно, когда конклав собрался вновь после смерти папы Пия IV 9 декабря 1565 года. Интересно, что после того, как конклав прозаседал три недели, кардинал Карло Борромео, доверенное лицо почившего папы, решил поддержать кандидатуру кардинала Гизлиери, которому покровительствовал король Филипп II. Уже в течение долгого времени Гизлиери получал от испанской короны субсидию в 800 дукатов.

7 января 1566 года кардинал Гизлиери был избран папой и принял имя Пий V. Посол Испании сказал тогда: «Пий V — это тот папа, который нужен нашему времени». Филипп II также с удовольствием воспринял восхождение на трон святого Петра своего союзника. То, что выбор пал именно на этого человека, означало победу тех сил, которые хотели иметь понтифика сурового и благочестивого, но в то же время способного бороться с протестантской реформацией и всеми силами ей противодействовать. Что действительно не вызывало сомнений, так это то, что папа Пий V употребит весь свой предыдущий опыт главы инквизиции для создания действенной, неумолимой и слепо послушной приказам его святейшества папы агентурной сети.

Главной задачей шпионов Священного Альянса (такое название папа дал своей секретной службе в честь союза Ватикана с католической королевой Марией Стюарт) был сбор информации о возможных политических действиях и интригах, исходящих из Лондона. Добытые агентами сведения переправлялись тем могущественным монархам, которые поддерживали католицизм и папство в борьбе против все шире распространявшегося протестантизма. Первейшей обязанностью папских агентов было предоставление своих услуг королеве Марии Стюарт с целью предпринять попытку реставрации католицизма в Шотландии, которая в 1560 году объявила себя пресвитерианской державой, и для борьбы с протестантизмом. Пий V понимал, что его главным врагом была отколовшаяся английская церковь, которую представляла Елизавета, дочь короля Генриха VIII и Анны Болейн.

Король Генрих VIII порвал с католической церковью в 1532 году, после того как попросил у папы Климента VII (1523–1534) разрешения на развод с королевой Екатериной Арагонской, дочерью католической королевской четы[5] и теткой германского императора Карла V (он же — испанский король Карл I), и вступление в брак со своей любовницей Анной Болейн. Понтифик изучил послание английского монарха, написанное на старом пергаменте размером шестьдесят на девяносто сантиметров и заверенное семьюдесятью пятыо высокопоставленными лицами королевства: к документу были прикреплены семьдесят пять красных шелковых лент с семьюдесятью пятью сургучными печатями.

Папа Климент VII не удовлетворил это прошение, что нызвало гнев Генриха VIII и послужило причиной его разрыва с католической церковью. Король принял решение самовольно жениться на Анне Болейн и, несмотря на запрещение Рима, аннулировал свой брак с Екатериной.

Окончательный разрыв произошел 15 января 1535 года, уже при папе Павле III, когда Генрих VIII, желая узаконить свое новое положение главы церкви, созвал священнослужителей и ученых из всех университетов королевства, чтобы они всенародно провозгласили, что папа римский не имеет никакого божественного права и никакой власти в Англии. Реально новая церковь была в основе своей англиканско-католической. Верховная власть над ней принадлежала английской короне.

Пять лет царствования Марии Тюдор, вплоть до ее смерти 17 ноября 1558 года, были весьма неспокойными. Это царствование было отмечено войнами, казнями, внутренними беспорядками, государственными переворотами и религиозными конфликтами. В ту же самую ночь, когда скончалась королева Мария, ее сестра Елизавета, дочь Генриха VIII и Анны Болейн, была провозглашена королевой Англии.

Большинство населения восприняло появление новой королевы с восторгом, отчасти потому, что Мария Тюдор оставила о себе дурную память — не зря в народе ее прозвали Кровавой Мэри (Bloody Магу). С момента своего восшествия на трон Мария была полна решимости, при поддержке папы Павла IV и оппозиции посла Испании, огнем и мечом утвердить в стране католицизм. Но для этого ей надо было сначала отрубить головы защитникам религиозной реформы.

В первую очередь по обвинению в ереси должны были сжечь на кострах многих протестантских епископов, которых Мария Тюдор называла «скверными пастырями, которые вели своих овец к гибели». Бывший епископ Лондонский Ридли, тот самый, который незадолго до этого провозгласил Джейн Грей королевой Англии, а Марию Тюдор — незаконнорожденной, был заживо сожжен ил площади в Оксфорде 16 октября 1555 года. Вместе с мим отправился на костер и бывший епископ Ворчестерский Латимер. Еще одной королевской расправой, вызнавшей удивление даже в Риме и в Парламенте, была казнь 21 марта 1556 года бывшего епископа Кентерберийского Томаса Кранмера, который когда-то аннулировал брак Генриха VIII с Екатериной Арагонской и довершил полный разрыв Англии с властью римского папы.

15 января 1559 года Елизавета I была коронована на английский престол; 8 мая она открыла сессию Парламента и представила на утверждение законы, которые позволяли Англии и всем ее заморским владениям вернуться к протестантизму. Рим и католическая церковь, во главе которой стоял тогда восьмидесятитрехлетний старик — папа Павел IV. не имели сил для противодействия грядущим в Англии религиозным переменам.

В одном понтифик был совершенно уверен: единственным остававшимся шансом на сохранение католического островка в протестантской Британии было оказание поддержки королеве Шотландии Марии Стюарт. В последующие годы Марии суждено было превратиться и марионетку для беззастенчивых заговоров и интриг папы Павла IV и его преемников, блюдущих чистоту веры могущественного короля Испании Филиппа II, капризного Карла IX Французского, ничтожного и невежественного Фердинанда Австрийского и предавшего собственную мать наследника шотландской короны — принца Якова.

Тучи начали собираться над головой Марии Стюарт, когда два самых близких ей человека стали агентами могущественных держав, имевших интересы в Шотландии. 29 июля 1565 года Мария вступила в брак с католиком Генри Дарнлеем[6]. Новый король-консорт Шотландии был высок, силен, светловолос, очень привлекателен для женщин, но не слишком образован. Дарнлей, новый властитель Шотландии, деливший ложе с королевой, был марионеткой в руках сэра Фрэнсиса Уолсингема, который возглавлял шпионскую сеть Елизаветы, и шотландской знати. Кроме того, Дарнлей был трусом.

В конце 1565 года Мария Стюарт подружилась со смуглым молодым пьемонтцем, Давидом Риччо, который прибыл в Шотландию в составе свиты, сопровождавшей савойского посланника маркиза де Морета во время его визита в эту страну. Риччо было двадцать восемь лет, у него были большие зеленые глаза, что привлекло к нему внимание королевы — поклонницы мужской красоты. Он владел искусством поэзии и музыки, играл на лютне и слагал стихи, и еще он был священником и одним из самых деятельных агентов созданного незадолго перед этим Священного Альянса.

Мария Стюарт попросила савойского посланника одолжить ей юного Риччо, дабы он ее развлекал. Постепенно пьемонтец возвышался все больше и больше. За несколько дней он превратился из простого певца в «камергера» королевы с жалованьем семьдесят пять ливров в год. Благодаря своей должности и приближенности к королеве Риччо получает прямой доступ к ее самым секретным бумагам.

Королева находит в пьемонтце то, чего ей недостает в ее муже, Генри Дарнлее. Риччо обладает ясностью мысли и артистической культурой. Он владеет латынью, с легкостью говорит по-французски и по-итальянски, свободно изъясняется по-английски. Но хотя он и пользуется королевской милостью, шпион по-прежнему ест за столом прислуги. Возможность изменить ситуацию представляется ему, когда королева удаляет своего личного секретаря Раулета, до тех пор пользовавшегося наибольшим доверием Марии Стюарт. Мария прогнала его, когда узнала, что он игнорировал постоянные жалобы нескольких знатных шотландцев на подкупы со стороны англичан.

Уолсингем, глава английских шпионов, тратил большую часть имеющихся в его распоряжении средств Короны на подкуп тех, кого можно было превратить в агентов, внедренных при шотландском дворе. Но теперь кабинет Раулета занимал Давид Риччо, который, несмотря на то что был верным защитником Контрреформации и сообщал папе Пию V о любом движении при английском и шотландском дворах, был предан душой и телом служению королеве Марии.

Шпион Священного Альянса становится день ото дня все более могущественным, и Дарнлей об этом знает. Супруг королевы понимает, что если он хочет избавиться от Риччо, то сначала непременно должен обсудить этот вопрос с Уолсингемом, а тот в свою очередь будет советоваться с Елизаветой. Дарнлей знает, что только так сможет защитить себя, если убийство пьемонтца будет раскрыто королевой, его супругой.

Риччо и его брат Джузеппе, вызванный из Италии, чтобы быть подле брата, формируют группу агентов Священного Альянса в Шотландии. Ее задачей, согласно приказанию папы, является сбор информации о Джоне Ноксе, ученике Кальвина, который превосходит своего учителя в том, что касается ортодоксальности и интегризма. Для папы Пия V Нокс может оказаться единственным препятствием на пути возвращения Шотландии в лоно римской католической церкви. Согласно сведениям, добытым папскими агентами, Джон Нокс когда-то был не более чем заурядным католическим священником, решившим примкнуть к Реформации. Для этого интегриста Кальвин и Джордж Уишарт были учителями, духовными светочами, до тех пор пока королева-регентша Шотландии не решила сжечь Уишарта на костре. Эта акция и сделала из Нокса интегриста, каковым он теперь являлся, и, кроме того, пробудила в нем самую искреннюю и глубокую ненависть к дому Стюартов.

Со смертью своего учителя Джон Нокс превратился в лидера так называемого «Восстания против регентши». Французские войска, высадившиеся в Шотландии, чтобы оказать помощь Марии де Гиз, схватили Нокса, и он был отправлен на галеры.

Освободившись, Нокс нашел убежище в кальвинистских странах, где научился владеть словом и ненавидеть роскошь. Едва вернувшись в Шотландию, он сумел направить на путь Реформации как дворянство, так и простой народ. Джузеппе, брат Давида Риччо, информировал папу о движении, руководимом Ноксом. В одном из своих сообщений Джузеппе пишет:

«Он, превратившись в шотландского пророка, каждое воскресенье посылает с амвона собора Сен-Жиль проклятия тем, кто не внемлет его проповедям. Он, как дитя, радуется каждый раз, как терпит поражение какой-нибудь католик или иной противник — приверженец другой религии. Когда убивают врага, Нокс говорит о руке Господа. Каждое воскресенье, закончив проповедь, он восхваляет Бога и просит его скорее покончить с царствованием узурпаторов Стюартов и с королевой, восседающей на троне, который ей не принадлежит».

От Давида Риччо папа Пий V получил сообщение о встрече Джона Нокса с королевой Марией Стюарт.

«В Эдинбурге произошла встреча праведной католички королевы Шотландии с фанатиком-протестантом Джоном Ноксом. Проповедник был невежлив и назвал римскую католическую церковь шлюхой, которая не может быть супругой Господа. Королева Мария была оскорблена этими его словами».

Священный Альянс посоветовал братьям Риччо усилить меры по обеспечению собственной безопасности: за столь короткое время они, кажется, успели нажить слишком много врагов, а папа не хотел терять таких ценных агентов.

Двумя главными врагами итальянцев и Контрреформации в Шотландии были канцлеры королевы: ее незаконнорожденный брат Мюррей и Уильям Мэйтланд, и тот и другой — протестанты. Вскоре агенты Священного Альянса узнают через одного предателя, что королева Елизавета I Английская пытается подкупить канцлера Мюррея и нескольких лордов с тем, чтобы они организовали в Шотландии восстание против Марии. Папа может только уведомить об этом короля Испании Филиппа II, который сообщает через своего посланника при английском дворе, что, если это произойдет, он, возможно, сочтет себя обязанным помочь католической королеве. Посланник, несмотря на свою осведомленность, ни словом не упомянул о письме, отправленном 10 января 1566 года папой Пием V королеве Марии Стюарт: «Возлюбленная дочь наша! С великой радостью мы узнали, что Вы и Ваш супруг явили блестящее доказательство своей заботы о том, чтобы вернуть в ваше королевство истинную церковь Божью».

Но все более близкие отношения между Марией Стюарт и ее секретарем Давидом Риччо начинают раздражать многих могущественных людей из окружения королевы Шотландии. Ее супружеские отношения с Генри Дарнлеем становятся все хуже и хуже. Дарнлей видит, что жена отвергает его не только как супруга, но и как короля. Муж Марии Стюарт чувствует себя обманутым, потому что его не провозгласили полноправным королем Шотландии, а лишь присвоили ему почетный титул.

Филипп II отправил своему посланнику Гусману де Сильва письмо, в котором указывал, что он «должен внушить королеве Шотландии, что ей следует действовать умеренно [по отношению к Риччо] и избегать всего, что могло бы вызвать недовольство королевы Англии». Это письмо попало в руки Елизаветы I благодаря одному агенту, внедренному в дом испанского посланника и преданному Рэндольфу, посланнику Англии. На самом деле Филипп II не знал темперамента Марии Стюарт, из-за которого папский агент мог попасть в очень неприятную ситуацию. Во время одной из встреч наедине Риччо и Марии Шотландской итальянец сообщил ей, что узнал, будто англичане давали деньги шотландским повстанцам.

С другой стороны, английский посланник не знал, что именно Давид Риччо и его брат открыли в феврале 1566 года, что через посланника Рэндольфа финансировалось бегство в Англию шотландских мятежников, которые годом раньше пытались выступить против королевы. Двадцатого февраля того же года королева Мария Стюарт, имея на руках доклад, отредактированный Риччо, вызвала к себе английского посланника.

Благодаря агентам-итальянцам в руках Марии Стюарт имелся объемистый отчет о поддержке мятежников, о той роли, которую играл английский дипломат в беспорядках, имевших место в Шотландии в прошедшем году. Изгнать посла — задача не из легких и в наши дни; однако в XVI веке эта задача была гораздо более трудной, особенно при наличии желания избежать последствий такой акции. А Мария Стюарт этих последствий не просчитала. На следующий день после удаления посланника Мария посылает Елизавете I письмо, в котором снимает с нее всю вину, хотя знает, что если посланник Рэндольф был исполнителем, то Елизавета была мозгом всей операции. Даже те почти три тысячи эскудо, которые люди Уолсингема истратили на подкуп тех, кто помог бежать шотландским мятежникам, были извлечены из личных сундуков английской королевы. Но властительница Шотландии постоянно держит в голове слова испанского монарха, советовавшего ей не делать ничего, что могло бы рассердить Елизавету.

21 февраля 1566 года Мария Стюарт пишет Елизавете I:

«Госпожа добрая моя сестра! Будучи, как всегда, честна и откровенна с Вами, я решила написать Вам эти слова, которыми сообщаю Вам о дурных деяниях посланника Вашего здесь, Рэндольфа. Я получила верное известие [от Риччо и Священного Альянса] о том, что в самый грозный час волнений, которые возбудили те, кто забыл о покорности, названный Рэндольф оказал им помощь в количестве трех тысяч эскудо, дабы они подкупали людей и укреплялись против меня. Посему, желая вырвать эту занозу, я повелела явиться передо мною оному Рэндольфу и моему Совету, чтобы заставить поддержать этот доклад [подтвердить обвинение] того, кому были отданы деньги. Поскольку я смею надеяться, что Вы сочтете недостойным, что он, будучи послан сюда для доброй службы, прикрываясь Вашим мандатом, посвятил себя деяниям прямо противоположным, я не пожелала употребить против него меры более суровой, чем отослать его к Вам с моими письмами, в которых мои обвинения изложены более пространно».

Первого марта 1566 года посол Рэндольф со своей шитой покидал Шотландию. Но перед отъездом он подготовил шпионам папы Пия V ответный удар. И одним из его основных союзников в этом акте отмщения должен был стать не кто иной, как супруг королевы, Генри Дарнлей.

На обратном пути в Лондон посол Рэндольф в ожидании приказаний от своей повелительницы задержался в городе Беетвике. И оттуда послал королеве Елизавете I письмо:

«[…] серьезные события готовятся в Шотландии. Лорд Дарнлей [супруг Марии Стюарт] очень рассержен на королеву, ибо она отказывает ему в брачной короне, и он осведомлен о поведении королевы [ее отношениях с Давидом Риччо], которое невозможно перенести. […] Он [Дарнлей] решил избавиться от виновника позора [агента Священного Альянса]. Все должно быть сделано до начала сессии парламента».

Дарнлея больше не приглашают на особые заседания Государственного Совета, ему не разрешают использовать королевский герб Шотландии, он низведен до роли принца-консорта. Но презрением к супругу Марии Стюарт теперь охвачена не только сама королева, но и ее ближайшие придворные. Давид Риччо, личный секретарь королевы, уже не показывает ему официальных бумаг и ставит так называемую Iron Stamp, королевскую печать, не спрашивая его совета. Английский посланник уже не называет его величеством, а монеты с двумя лицами и легендой Henricus et Maria (Генрих и Мария) изъяты из обращения и заменены другими, с новой легендой: Maria Regina Scotiae (Мария королева Шотландии). И ко всему этому прибавляются слухи об особых отношениях Марии с ее секретарем, шпионом Давидом Риччо, превратившимся в таitrе de plaisir, или «маэстро наслаждений» королевы.

Поскольку агент Священного Альянса стал весьма изощрен в искусстве доставлять королеве удовольствие, он делает княжеские жесты, когда с завидным рвением берется за государственные дела — и это при том, что всего за несколько месяцев до того он ел с прислугой и спал на чердачке над конюшней. Придворные (многие из них протестанты) знают, что Риччо — только пешка папы Пия V, который в рамках осуществляемого Римом великого плана Контрреформации стремится превратить Шотландию в католическую страну. По всей вероятности, Мария Стюарт договорилась с Пием V, что сделает Шотландию первой страной, которая отринет Реформацию и вернется в великое католическое братство.

Понтифик приказал своим агентам оберегать Марию Стюарт от любой опасности, от всего, что могло бы помешать осуществлению этого важного шага.

А шотландские дворяне возлагают всю ответственность за предполагаемый сговор на Давида Риччо. Посол Рэндольф сообщает об этом своей государыне в письме, посланном из Бествика: «Или Бог пошлет ему [Давиду Риччо] быстрый конец, или им [шотландским дворянам-протестантам] невыносимую жизнь».

Несмотря на всю ненависть к итальянцу, придворные не хотят выступать против королевы Марии. Они знают, с какой суровостью она подавила последнее восстание. И еще меньше им хочется разделить с Мюрреем судьбу английского изгнанника.

По приказанию папы Риччо не допускал, чтобы Мария Стюарт пожаловала Дарнлею право регентства (matrimonial crown — корона по праву супружества). Пий V хочет любой ценой воспрепятствовать тому, чтобы, если что-то случится с королевой, регент (Дарнлей) смог откупиться от намерения превратить Шотландию в католическую страну. Но ничто из происходящего не раздражает Дарнлея так, как то, что его супруга Мария Стюарт не подпускает его к себе, позволяя, однако, шпиону Священного Альянса проводить долгие часы с ней наедине, взаперти в ее спальных покоях.

Мария Стюарт уже беременна тем, кто спустя годы станет королем Яковом VI Шотландским и Яковом I Английским. Впервые в истории Шотландии заговорщики получают разрешение своего короля на мятеж против своей королевы. Придворные заговорщики обещают отнять власть у Марии Стюарт и передать эту власть Дарнлею как новому королю Шотландии. Со своей стороны Дарнлей обещает, что, как только получит шотландскую корону, дарует им прощение и наградит новыми владениями. Шпионы Уолсингема сообщают, что «королева [Мария Стюарт] раскаивается в том, что вступила в брак с | Генри Дарнлеем. Поговаривают о том, чтобы передать корону Шотландии ему [Дарнлею], хочет того королева или не хочет. Мне известно, что если они договорятся, в ближайшие дни с одобрения короля перережут горло Риччо».

Дарнлей не желает смерти папского шпиона по политическим мотивам, он просто ревнует к нему как к мужчине, который отнял у него доверие его супруги и королевскую печать. Мюррей готовится вернуться в Шотландию, как только произойдет переворот, а фанатик Джон Нокс уже написал проповедь о смерти или, вернее сказать, казни жалкого католика.

Вечер 9 марта 1566 года, замок Голируд. Утром этого дня Давид Риччо получил предостережение от одного из своих агентов, но не обратил на него внимания. Он знает, что, если проведет день подле своей королевы, ничего дурного с ним не случится. Никто не решится поднять на него оружие или руку в присутствии королевы Марии. Но он ошибается.

Вечер проходит быстро. Мария читает у себя в спальных покоях на четвертом этаже башни. Генри Дарнлей приглашает Риччо сыграть в карты. Итальянец ничего не подозревает. За стол, который стоит прямо в королевской спальне, садятся несколько придворных, сводная сестра королевы и, напротив нее, секретарь Риччо, одетый в расшитый камзол. Идет приятный разговор, маленький салон наполняется музыкой. Скрытая портьерой дверь в глубине комнаты открывается, чтобы впустить Дарнлея, который садится рядом со своей супругой. Дверь намеренно остается незапертой.

Через несколько секунд портьеру резко отдергивают, и в зал с кинжалами и шпагами врываются заговорщики. Первым из вошедших, кого узнала королева, был лорд Патрик Ратвен с обнаженной шпагой в руке.

Королева встает, опрокинув стул, на котором сидела, и высказывает Ратвену свое возмущение его появлением перед ней со шпагой наголо. Шотландский дворянин отвечает, что ей нечего бояться; его вторжение касается только итальянского шпиона. Риччо поднимается, но у него даже нет оружия. Защитить его может только королева. Дарнлей отступает назад, как бы для того, чтобы оказаться подальше от схватки, которая должна сейчас произойти. Мария Стюарт преграждает путь Ратвену, который ищет взглядом Риччо, и приказывает ему сложить оружие. Шотландец в ответ произносит только: «Спросите своего супруга».

Тогда королева обращает взгляд к мужу, который спрятался за портьеру и только и может, заикаясь, бормотать: «Я ничего об этом не знаю».

Теперь к Ратвену присоединяются и другие заговорщики, тоже со шпагами в руках. Они поднимаются по узкой винтовой лестнице в покои королевы. Риччо пытается бежать, но его хватают за руку.

Мятежники кричат королеве, что Риччо — папский шпион и поэтому должен умереть. Мария Стюарт отвечает, что если Давид Риччо может быть в чем-то обвинен, то это должен сделать парламент. Ратвен держит итальянца за руки, другой заговорщик обматывает его веревкой, Его тащат, он хватается за платье королевы, которое рвется в его судорожно сжатых от ужаса пальцах.

Мария продолжает бороться; один из заговорщиков наводит на нее пистолет. Ратвен ударяет его по руке, пуля Фраттини пролетает над головой королевы и попадает в стену. Дарнлей поддерживает лишившуюся чувств королеву. Риччо волокут по узкой лестнице, его голова бьется о ступеньки.

Оказавшись вне покоев королевы, заговорщики набрасываются на агента Священного Альянса. Первый удар кинжалом поражает его в левый бок; второй кинжал насквозь пронзает правую руку, которой он пытался прикрыть лицо, и входит в горло. Обливаясь кровью, он с трудом поднимается, но еще один кинжал перерезает ему яремную вену. Крик, готовый вырваться из его глотки, захлебывается в крови. Точным ударом Ратвен пронзает его сердце. Риччо мертв.

Мария Стюарт, удерживаемая мужем, беспрестанно выкрикивает проклятья заговорщикам и своему предателю-супругу. Дарнлей упрекает ее тем, кто оторвал ее от его ложа, а в это время в комнату входит Ратвен, держа в руке шпагу, с которой еще стекает кровь итальянца. Глубоким грудным голосом Мария Стюарт, обращаясь к шотландскому дворянину и своему мужу-предателю, повторяет снова и снова, что они подписали свой смертный приговор. Ее мщение будет ужасно.

Джеймс Босуэл, начальник личной стражи королевы, заслышав крики и лязг оружия, пытается войти в комнату, но оказывается, что дверь заперта. Немного покружив, Босуэл и Хантли, его помощник, со шпагами в рутсах влезают через окно. Генри Дарнлей успокаивает их, объясняя, что тут был разоблачен шпион папы Пия V, который пытался помочь испанским войскам высадиться в Шотландии. Убийство Риччо одним ударом отстранило от шотландской короны Марию Стюарт и разорвало прямую связь между королевой и папой.

19 июня 1566 года на свет появляется Яков, наследник шотландской короны. Мария родила в июне, следовательно, ребенок был зачат в сентябре 1565 года. В том месяце Шотландия переживала мятеж, и Мария Стюарт уже несколько недель не допускала до своего ложа Генри Дарнлея, с которым вступила в брак в июле того же года. Давид Риччо появился при шотландском дворе в середине сентября. То есть вполне вероятно, что Яков VI на самом деле был сыном шпиона Священного Альянса. Мария Стюарт весьма благоразумно прощает Дарнлея, тем самым возвращая себе корону и свободу, и дозволяет Мюррею вернуться в Эдинбург. Но Священный Альянс не собирается допускать, чтобы убийство одного из его членом осталось неотомщенным.

Папа в строгой форме дал своим агентам приказание узнать, кто был заговорщиком, руководившим убийством Риччо, и на первом месте в списке подозреваемых оказался Генри Дарнлей.

Есть разные предположения относительно того, кто на самом деле распорядился привести месть убийцам Давида Риччо в исполнение, но кто бы ни был этот человек, он не подозревал, что эта месть окажется еще одним шагом на пути к утрате Марией Стюарт королевской власти в Шотландии.

Елизавета I Английская должна была представить в парламент закон о престолонаследии. В этом законе должно было быть названо имя человека, который вступит на престол Елизаветы после ее смерти. Мария Стюарт считала, что это право принадлежит ей, но она не должна была совершить ни одной ошибки, которая поставила бы такое решение под сомнение. Оба народа все более склонялись к тому, чтобы считать Якова принцем и Шотландии, и Англии, и это не нравилось Елизавете; но Мария думала о том, как разорвать цепь окружавших ее врагов и отомстить за гибель своего верного слуги Риччо.

Генри Дарнлей, супруг-предатель, знает, что не может подвергнуть опасности ребенка, которого носит под сердцем беременная Мария Стюарт: в конце концов, этот ребенок — будущий король Шотландии, а если судьба будет к нему благосклонна, то и будущий король Англии. Поэтому он прерывает заточение королевы и дает разрешение на то, чтобы при ней находились врач и два помощника. Мария использует одну из сиделок для того, чтобы связаться с двумя верными ей людьми — Босуэлом и Хантли. Круг заговорщиков редеет, становится все слабее, когда Марии удается склонить на свою сторону самого Дарнлея.

Спустя сорок восемь часов после убийства все уже было забыто. Шпиона Священного Альянса похоронили в каком-то укромном месте, а королева Мария вынуждена была даровать заговорщикам прощение. Настало время начать готовить план отмщения.

В первую очередь удар будет направлен против четырех человек: Ратвена, который схватил Риччо за руки; Фодонсайда, который поднял оружие на королеву; третьим будет Джон Нокс, пророк-радикал, который назвал королеву Шотландии незаконнорожденной; четвертым будет Мюррей. Все четверо знают, что прощения им не будет, и в то же время отдают себе отчет в том, что придворные пальцем не пошевельнут, чтобы им помочь, ибо знают, что ребенок, которого носит Мария Стюарт, — будущий повелитель объединенного королевства Англии и Шотландии.

Папа Пий V не собирается допустить, чтобы убийство одного из его агентов четырьмя протестантами осталось неотомщенным. Бывший глава инквизиции приказывает вызвать к себе священника Ламберто Макки.

Этот молодой веронец, родившийся в знатной семье, надел рясу в четырнадцатилетием возрасте в школе иезуитов — религиозного ордена, который основал за двадцать шесть лет до этого Игнатий Лойола. На самом деле орден иезуитов был создан в 1540 году как сила «быстрого реагирования», как войско, готовое отдать жизнь за веру и папу римского, делая честь четырем латинским слонам, составляющим лозунг ордена: Ad Majorem Dei Gloriam (К вящей славе Господней).

Игнатий Лойола основал орден иезуитов, имея в виду три четкие задачи. Первая — быть всегда готовым ответить на призыв папы, в любой момент, в любом месте. Иезуиты стали с этого момента так называемыми «людьми папы». Вторая — быть солдатами папы. Иезуитов вешали на площадях Лондона, пожирали заживо ирокезы в Повой Франции (Канада), травили в Германии, забивали до смерти на Святой Земле, распинали на крестах в Сиаме, морили голодом в Южной Америке, обезглавливали в Японии, душили на Мадагаскаре, им вспарывали животы и Эфиопии — но именно дух рискованных приключений по имя Божье заставил молодого аристократа Ламберто Макки присоединиться к иезуитскому воинству.

Игнатию Лойоле было очень важно добиться того, чтобы среди членов ордена имелись люди самых разных умений и дарований, всегда готовые служить понтифику. Папе и основателю ордена нужны были интеллектуалы. Им требовались химики, биологи, зоологи, лингвисты, путешественники, профессора, дипломаты, исповедники, философы, теологи, математики, художники, писатели, архитекторы. Но им также были нужны и командиры, и шпионы, и специальные агенты, и курьеры — и тут Ламигрто Макки был настоящим экспертом. Получив воспитание, приличествующее сыну богатого торговца, он освоил искусство владения шпагой, занимаясь философией, научился обращаться со взрывчатыми веществами, постигая теологию, и овладел искусством убивать, изучая иностранные языки.

Папа приказал иезуиту Ламберто Макки отправиться к шотландскому двору, чтобы расследовать убийство и найти убийц Давида Риччо. Сопровождали его еще три иезуита. Макки отлично знал, что должен будет сделать после того, как узнает имена убийц агента Священного Альянса. Лишить жизни четырех протестантов было для него вопросом скорее религиозным, чем мирским. И в конце концов, приказ был отдан самим римским папой. Макки вез с собой Infonni Rosso, который давал ему полную свободу действий во имя веры. Название этого документа сохранилось с тех времен, когда нынешний папа был главой римской инквизиции.

В Шотландии Макки предстояло иметь дело не с кем иным, как с самим графом Босуэлом, начальником стражи королевы Марии, заседавшим теперь в Совете и ставшим своего рода регентом в королевстве, что страшно не нравилось британцам вообще и королеве Елизавете I в частности. И в самой Шотландии некоторые дворяне с неудовольствием замечали, что Босуэл не только обладает гораздо большим напором, чем итальянец Давид Риччо, но и в отличие от него отлично знает своих врагов, среди которых супруг королевы Генри Дарнлей. Мюррей сделался теперь союзником Босуэла, что явно сталкивало его с Дарнлеем. Тот уже начал слать королеве Елизавете I обличительные письма, в которых заявлял, что его супруга Мария Стюарт — ненадежна в том, что касается веры, и предает Шотландию Филиппу II как истинному защитнику католицизма.

В конце сентября Дарнлей, после того как ему было отказано в королевской короне, всерьез решает покинуть Шотландию. Мария Стюарт оказывается в весьма затруднительной ситуации. Генри Дарнлей просто не может покинуть Шотландию — и потому, что наследник престола должен быть крещен в замке Стерлинг, и потому, что постоянно возникают пересуды о том, кто является настоящим отцом принца Якова. А супруг королевы до сих пор не принял решения, под чьей защитой будет искать убежища — Елизаветы I или Екатерины Медичи во Франции. В качестве контрудара Мария посылает Екатерине дипломатичное письмо, в котором обвиняет своего мужа и возможном предательстве. Пока происходят все эти события, агент Священного Альянса Ламберто Макки и три его товарища скрываются в некоем доме в Эдинбурге под защитой людей Босуэла и ждут, когда наступит время действовать. В самом конце 1566 года Мария Стюарт, по совету Мюррея и Босуэла, подписала прощение заговорщикам, убившим Риччо, но Макки не собирается этого делать. Иезуит получил недвусмысленный приказ от папы и намерен выполнить его, не рассуждая и не предаваясь сомнениям. Для Ламберто Макки приказ первосвященника есть религиозная догма.

Мюррей, как один из подстрекателей, придерживается той же точки зрения, и Дарнлей знает, что, несмотря на объявление двору о даровании ему королевского прощения, он станет первой жертвой мстителей. Поэтому он решает бежать и укрыться в замке своего отца в Глазго.

Посланцы папы сами приведут приговор в исполнение — Босуэл должен только указать им, где искать заговорщиков. Но он знает, что он, и только он, будет нести ответственность за это преступление перед Богом, перед своей королевой и перед народом Шотландии, — и он готов рискнуть, готов взять эту ответственность на себя.

22 января 1567 года Генри Дарнлей тяжело заболел сифилисом. Он по-прежнему укрывается в Глазго под зашитой своего отца, графа Ленокса. Мария Стюарт едет к своему еще не оправившемуся от болезни мужу, чтобы уговорить его вернуться в Эдинбург в сопровождении и под охраной личного эскорта. Но все равно Дарнлей знает, что на него в любую минуту могут напасть сторонники Босуэла, посланцы папы римского или его прежние сообщники, которых он в свое время бросил на произвол судьбы и которые теперь получили монаршее прощение и потому находятся в Шотландии. Однако Дарнлею неведомо, что его возвращение в Эдинбург — это дорога к гибели, потому что он уже не выйдет живым из шотландской столицы.

Чтобы одним ударом покончить со всеми участниками заговора против Давида Риччо, мстители, посланные Священным Альянсом, должны были уничтожить супруга Марии Стюарт. Местом нанесения удара был избран собственный дом Дарнлея.

Это была постройка, типичная для елизаветинской эпохи, стоявшая на отшибе, в районе Кирк О’Филд. Добираться туда приходилось по узкой темной дороге, известной как «тропа разбойников». Внутри дом был украшен изящной галереей, орнаментированными каминами, прекрасными гобеленами, элегантными серебряными щитами с королевским гербом Шотландии, персидскими коврами и удобной кроватью, которую Мария де Гиз привезла в свое время из Франции.

Ламберто Макки и его люди не могли подойти слишком близко к Дарнлею, поэтому удар решено было нанести с помощью взрывчатки. Для первого акта возмездия была выбрана ночь с воскресенья, 9 февраля, на понедельник, 10 февраля 1567 года.

В тот вечер королева Мария Стюарт давала великолепный бал и банкет в честь двух своих самых преданных слуг, которые сочетались браком. Конечно, лорд Дарнлей и его свита были приглашены, и мстители получили достаточно времени, чтобы подготовить удар, так как резиденция в Кирк О’Филд осталась без присмотра.

Советник Мюррей таинственно исчез из Эдинбурга, Босуэла тоже нигде не было видно. Это заметили не только пришедшие на праздник дворяне, но и сам Дарнлей, все еще не окрепший после болезни. В одиннадцать часов вечера усталый Дарнлей покинул пир, но королева не разрешила ему провести ночь в королевском замке Голи-руд, и Дарнлей был вынужден вернуться в свой холодный дом в Кирк О’Филд.

Исполнители воли Священного Альянса заложили с помощью Босуэла под колонны, которые поддерживали здание, хороший заряд пороха.

Около двух часов утра земля Шотландии содрогнулась. Взрывная волна ощущалась даже за толстыми стенами замка королевы Марии. Дверь спальни Марии Стюарт вдруг распахнулась, и вошел слуга, который, дрожа от страха, доложил королеве, что резиденция короля в Кирк О’Филд взлетела на воздух.

Окруженная вооруженной стражей, Мария во главе собравшихся людей мчится так быстро, как только возможно, к тому месту, где еще несколько часов назад возвышался большой господский дом, окруженный зелеными лужайками, и где теперь видны только огромная воронка и обожженная почерневшая земля вокруг нее. Тела слуг Генри Дарнлея разбросало на сотни метров вокруг места взрыва. Тело короля вместе с изуродованным трупом одного из его слуг и остатками кровати, куски которой впились в плоть жертвы, нашли в речушке, протекавшей в нескольких метрах от того места, где стоял дом. Тело короля-консорта Шотландии было настолько изуродовано взрывом, что на его шее нельзя было разглядеть след тонкой веревки, которой он был задушен[7].

Узел на веревке, при помощи которого убили Дарнлея и его слугу, был точно таким же, какой применяли члены секты асассинов[8] в горах Альборз к северу от Тегерана и северо-востоку от Казвина. В 1237 году путешественник Марко Поло побывал в замке Аламут, в котором действовали асассины. В одном из его путевых дневников описаны их секреты, системы и методы убийства, включая более тридцати двух способов удушения. Частично этот текст, видимо, попал в руки иезуита Маттео Риччи во время одного из его путешествий в те края по следам венецианца[9].

Четыре агента Священного Альянса, а вместе с ними Джузеппе, брат Давида Риччо, поскакали прочь от Эдинбурга после того, как запалили фитили. Когда раздался взрыв, они даже не оглянулись. Ламберто Макки прекрасно знал, каков будет результат. Первая часть мести свершилась, о чем и был извещен понтифик в Риме.

15 мая 1567 года Мария Стюарт, еще не снявшая траур, вступает в брак с Босуэлом, которого все считают виновным в убийстве Генри Дарнлея. 6 июня часть лордов восстала против возможности коронования Босуэла как короля Шотландии. Девять дней спустя после поражения в битве у холма Карберри Босуэл бежит, а Мария Стюарт попадает в плен.

После целой серии конфликтов отношения между Изабеллой I и Филиппом II очень ухудшились, и их улучшению не способствовало полученное в Мадриде послание папы Пия V, в котором он сообщал могущественному монарху об участии английской короны в событиях, которые произошли в Шотландии и завершились отстранением от власти католички Марии Стюарт. Было ясно, что 1568 год должен стать неудачным для Филиппа II, и действия Священного Альянса не могли улучшить положение. Однако протестантка Елизавета Английская не могла поднять руку на католичку Марию, пока в Брюсселе стояло испанское войско, которым командовал герцог Альба. Так Филипп II демонстрировал свое могущество другим народам.

Поиски других заговорщиков продолжали занимать мысли Ламберто Макки и его людей. В кармане его по-прежнему лежал завернутый в красный бархат папский документ, который защищал его и в котором была записана его миссия. Этот пергамент следовало уничтожить после свершения мести или возвратить папе, если бы месть свершилась не полностью. Следующими целями преданного члена Священного Альянса были лорд Патрик Ратвен, лорд Фодонсайд, направивший оружие на королеву, лорд Мюррей, увертливый и ловкий сводный брат королевы Марии Стюарт, и Джои Нокс, пророк-радикал.

Первым из них должен был пасть Фодонсайд. На этот раз Ламберто Макки и трем его помощникам не понадобилось ходить далеко. Фодонсайд скрывался в маленьком доме на окраине Лохлевена. Он не сопротивлялся, когда его отвели к ближайшему дереву и вздернули на суку. Шотландский дворянин еще дергался в петле, а четыре члена Священного Альянса уже скакали прочь в поисках следующей жертвы. Имя Фодонсайда было кровью смыто с informi Rosso.

Мюррей пал 11 января 1570 года от удара шпаги. Макки обмакнул палец в его кровь и зачеркнул на пергаменте его имя. Но отмщение за убийство Давида Риччо не мыло доведено до конца. Еще оставались в живых Джон Нокс и Патрик Ратвен, так что врученный Макки в Риме и увенчанный папским гербом Informi Rosso, который он носил в своей суме, все еще нельзя было уничтожить.

Почти месяц спустя, 25 февраля, Пий V выпустил буллу Regnans in Excelsis, в которой объявлял об отлучении от церкви еретички Елизаветы I Английской. Этот папский приговор был в Европе XVI века делом очень серьга я ним и ударял скорее по народу Англии, чем по ее королеве. Английские католики вынуждены были выбирать между верностью монарху и верностью религии в лице римского понтифика. Английские протестанты получили законный предлог для того, чтобы назвать папу «Римским Антихристом». Елизавету больше всего волновало не значение этого документа как такового, а то, что подпись папы, по всей вероятности, была поставлена руками Филиппа II Испанского и Карла IX Французского.

Испанский монарх направляет своему посланнику при английском дворе, Герау де Спесу, письмо, в котором высказывает свое недоумение:

«[…] Его Святейшество выпустил буллу, со мной совершенно не посоветовавшись и не поставив меня в известность. Я мог бы, несомненно, дать ему лучший совет. Я опасаюсь, что все это не только не послужит улучшению положения английских католиков, но подвигнет королеву и ее советников к тому, чтобы ужесточить преследования».

Испанский король усмотрел в папской булле серьезное вмешательство в политические дела Европы. Сам Филипп II знал, что те времена, когда папа римский Григорий VII мог заставить императора унизиться перед собой, а Урбан IV — подарить принцу королевство Сицилию, миновали. Испанский монарх счел, что папа Пий V, несомненно, ошибся веком.

Следствием буллы стали мучения тысяч английских католиков и исчезновение всякой возможности сближения Лондона и Рима. В ближней и средней перспективе главной жертвой этой буллы стала не Елизавета Английская, а сама католическая церковь. Европейские монархи знали это, но Пий V, монах-инквизитор и создатель папской агентурной службы, не желал отступать, даже если бы ему потребовалось ради защиты веры спустить с поводка убийц из Священного Альянса. Наступали мрачные времена.

ГЛАВА ВТОРАЯ


МРАЧНЫЕ ВРЕМЕНА (1570–1587)

Возлюбленные! прошу вас… провождать добродетельную жизнь между язычниками, дабы они за то, за что злословят вас, как злодеев, увидя добрые дела ваши, прославили Бога… ибо такова есть воля Божия, чтобы мы, делая добро, заграждали уста невежеству безумных людей.

Первое послание Петра 2, 11–12, 15

После отлучения от церкви Елизаветы I для Франции и Испании, двух великих католических держав того времени, и для двух их коронованных властителей оставались лишь две возможные линии поведения в отношении Англии. Первая — любыми способами помочь английским католикам покончить с королевой-еретичкой и посадить на английский трон католичку Марию Стюарт. Вторая — как ни в чем не бывало продолжать поддерживать хорошие дипломатические отношения с лондонским двором.

Франция находилась на грани гражданской войны, король подвергался сильнейшему давлению со стороны партии гугенотов. Шотландской королеве не оставалось ничего другого, кроме как обратить свои взоры на Испанию как на единственного союзника и единственно возможный выход из положения, в котором она оказалась. Между тем Мария Стюарт показывала себя ревностной католичкой в своих посланиях папе Пию V и Филиппу II, умеренной протестанткой в посланиях Елизавете I и полезным другом в посланиях Карлу IX.

Папе Пию V нужен был человек, который возглавил бы заговор против еретички Елизаветы, и для этой цели он выбрал Роберто Ридольфи. Этот флорентийский банкир и агент Священного Альянса уже много лет плел интриги вокруг королев Марии и Елизаветы. Невысокого роста, хороший собеседник, человек хорошо образованный и с большими связями по обе стороны Ла-Манша, Ридольфи свел достаточно близкую дружбу с Герау де Спесом, с которым делил обязанность политически и экономически поддерживать гипотетическую католическую партию в Англии. И агенту Священного Альянса, и испанскому дипломату очень нравились обмен тайными шифрованными посланиями, встречи в темных и безлюдных местах и тому подобные романтические вещи.

Согласно разработанному Роберто Ридольфи и одобренному Пием V плану, следовало организовать в Англии восстание против Елизаветы, которое поддержали бы испанские войска, высадившись в большом количестве в разных местах побережья Англии. Войска должны были соединиться в Лондоне и при помощи агентов Священного Альянса и людей, преданных Марии Стюарт, освободить шотландскую королеву и возвести ее на английский трон вместо еретички Тюдор.

Филипп II полагал, что пора сделать попытку реализовать этот план, хотя для этого было и не самое подходящее время. Испания еще не полностью подавила восстание морисков в Гранаде, кроме того, полным ходом шли переговоры о создании Святой Лиги для борьбы на Средиземном море с турками, которые сумели укрепиться на острове Кипр. Может быть, испанский монарх принял во внимание, что из английского двора доходили слухи о заговоре дворян против Елизаветы. Герцоги Норфолк, Вестморленд, Арондел и Нортумберленд по разным причинам более всего были заинтересованы в том, чтобы покончить с властью Елизаветы.

Из всех четырех наибольшей решимостью пойти на что угодно ради того, чтобы покончить с английской королевой, обладал Норфолк, которого только что освободили из лондонского Тауэра. И хотя он находился под самым строгим наблюдением, и флорентинец — шпион Священного Альянса, и испанский посол видели в нем самого подходящего на роль главы заговора человека. Норфолк проявил необычайный интерес к Марии Стюарт. Он считал, как он и сообщил Ридольфи, что шотландская королева может носить английскую корону, и если католические владыки, включая Пия V, одобрят брак Норфолка с ней, он заставит ее, в рамках плана Контрреформации, провести реставрацию католической религии во всей стране.

Филипп II, прежде чем вступить в игру, испрашивает 21 января 1570 года совета у герцога Альбы. Хотя выдающийся испанский полководец рассматривал «английскую авантюру» по другую сторону пролива как безрассудство, он ответил Филиппу II следующее:

«По поводу того, что Ваше Величество приказывает мне в этом послании, скажу, что есть три пути вторжения в английское королевство. Первый путь — это заключение Вашим Величеством союза с королем Франции. Второй путь — это выполнение сего деяния единственно Вашим Величеством. Третий же путь таков: если есть в Англии люди, которым можно исподволь оказать помощь, то пусть они и прокладывают дорогу».

Ридольфи уже успел растянуть настоящую шпионскую сеть от Эдинбурга до Лондона и от Глазго до Нидерландов. Первый контакт папского агента с герцогом Норфолком имел место в конце ноября или начале декабря 1570 года. Флорентинец хотел получить надежные гарантии того, что, если все пойдет по плану и герцог сможет вступить в брак с Марией Стюарт, которая станет королевой Англии, он прикажет вернуть католическую религию во все города своей страны. Пий V желал сначала получить от Норфолка такие гарантии, причем в письменной форме, и только после этого благословить операцию.

Эти письменные гарантии полностью отдавали бы Норфолка во власть римского папы и агентов Священного Альянса. Если бы он поставил под ними свою подпись, его судьба во всех отношениях зависела бы от исхода заговора против Елизаветы. И он понимал, что на сей раз действительно рискует головой.

Для начала Норфолк должен был стать посредником при передаче крупных сумм денег сторонникам Марии Стюарт, которые по-прежнему держали оборону в замке Думбартон. Ридольфи действовал так, словно переставлял фигуры на шахматной доске. Он посылал письма герцогу Альбе, королю Филиппу II, епископу Росскому и папе Пию V. В сопровождении нескольких агентов Священного Альянса, среди которых был «казнивший» Дарнлея Ламберто Макки, тайно совершил поездку по Нидерландам, Италии и Испании.

Операция состояла в том, чтобы высадить в Англии переправленный из Нидерландов войсковой контингент числом от шести до десяти тысяч человек — ядро армии герцога Альбы. Посланник Спее считал эту операцию образцом военно-инженерного искусства, но испанский аристократ, гораздо более искушенный в военных делах, смотрел на вещи по-иному. Для него Ридольфи был итальянцем, который слишком много говорит. Несмотря на предупреждения, которые могущественный воин высказывал в посланиях своему королю, Филипп II решил принять всерьез и положить в основу своих действий сообщения агента Священного Альянса. Монарх даже представил своему Совету в качестве вопроса для обсуждения убийство Елизаветы I Английской. Приняв такое решение, Филипп II сделал в середине XVII века то, что в веке XXI назвали бы «отдать приказ об устранении».

Проблема, однако, состояла в том, что в ту эпоху было очень трудно идеально согласовать работу всех деталей механизма — в том числе ввиду разделявших заговорщиков больших расстояний и медленных средств связи. Между тем секретные службы Елизаветы начали замечать первые признаки так называемого «заговора Ридольфи». Первый сигнал тревоги получила сама королева в мае, когда великий герцог Тосканский, по вероисповеданию протестант, известил Лондон о возможном заговоре против королевы известного флорентийского агента Священного Альянса по имени Роберто Ридольфи. Затем несколько английских шпионов обнаружили сундучок с шестьюстами ливрами, которые были посланы герцогом Норфолком Марии Стюарт. Один из агентов Священного Альянса был схвачен 11 апреля в Дувре с зашифрованными письмами. В Шотландии после падения Думбартона обнаружились компрометирующие заговорщиков документы.

Другие письма и документы были изъяты у некоего посланца герцога Альбы королевой Наварры Жанной де Альбер, которая жила во Франции под защитой французской короны. Эти документы, вероятно, были переправлены Елизавете. В августе 1571 года английской «контрразведке» уже были известны имена всех участников заговора и роль в этом заговоре каждого из них. Ловушка была готова захлопнуться.

Любопытно, что в апреле того же года английская королева сделала, или попыталась сделать, шаг в направлении свободы вероисповедания. Она созвала заседание парламента с революционной идеей поставить на рассмотрение вопрос «свободы веры при приоритете верности королеве». В представленном в парламент документе говорилось:

«Ее величество желает, чтобы стало известно, что все ее подданные, доколе они будут соблюдать законы и не совершат никаких явных их нарушений, не будут ни потревожены, ни подвергнуты каким-либо притеснениям. Ее величество не желает ни насиловать их совесть, ни идти против свойственного ей от природы милосердия».

Но для принятия окончательного решения нужен был откровенно антикатолический парламент Документ, полученный из палаты, явно демонстрировал королеве, каким будет решение:

«Та мысль, что люди могут иметь право придерживаться различных мнений в вопросах религии, опасна для государства. Для поддержания монархии нужны единый Бог, единый король, единая вера. Разъединение ослабляет, соединение укрепляет».

Елизавета высказала свое неудовлетворение этим текстом, но вопрос тем не менее был закрыт, и королева ничего не могла поделать.

Благодаря обнаружению «заговора Ридольфи» и маневрирования Священного Альянса, имевшего целью свержение с трона Елизаветы, Мария Стюарт оказалась в страшной опасности. Ловушку, расставленную заговорщикам, в конце концов захлопнул пират Джон Хокинз. Этот корсар сумел уверить Ридольфи, что готов сражаться на стороне Филиппа II и Марии Стюарт в качестве командующего английским католическим флотом. С точки зрения Ридольфи, это могла быть эффектная акция, которую можно было использовать в пропагандистских целях, дабы заставить поверить, что в самой Англии назревает восстание граждан против Елизаветы. Однако Ридольфи не знал, что на самом деле Хокинз действовал как агент английской тайной канцелярии, по распоряжению Сесиля и в интересах королевы.

В одном из отчетов Хокинза Елизавета I Английская могла прочитать:

«Мне приказали присоединить мой флот к флотам герцога Альбы и тому, который герцог Медина готовит в Испании. Все вместе мы должны вторгнуться в Англию и вернуть королеву Шотландии на трон. Эти предатели с Божьей помощью выроют яму сами себе. Подписано: Джон Хокинз, слуга ее величества королевы Елизаветы, да хранит ее Бог многие годы. 4 сентября 1571 года».

7 сентября был арестован герцог Норфолк, девятого — епископ Росский. На следующий день Марию Стюарт заперли в одном из самых мрачных помещений замка Шеффилд.

Герцог Норфолк, заточенный в лондонском Тауэре, продолжал отрицать какую бы то ни было причастность к «заговору Ридольфи», даже авторство отосланных папскому шпиону писем, которые были написаны его собственной рукой. Королева лично запретила подвергать Норфолка пыткам, поэтому следователи всерьез взялись за епископа Росского.

В промежутках между пытками епископ кричал, что они не имеют права трогать посланца иного государства (Шотландии). Но для англичан этот человек был всего лишь попом-интриганом, который представлял интересы свергнутой с трона королевы (Марии Стюарт) и, следовательно, не обладал никакой дипломатической неприкосновенностью. С вырванными ногтями, истерзанной пытками плотью и ногами, лишившимися кожи, так как их жгли на огне, епископ Росский заявляет, что королева Шотландии отравила своего первого мужа (Франциска II Французского), дала разрешение на убийство своего второго мужа (лорда Генри Дарнлея), заключила брак с заговорщиком (лордом Босуэлом) и готова была стать супругой предателя (герцога Норфолка).

Когда Марии Стюарт изложили motu proprio (дословно) признания епископа Росского, она ответила, что «епископ — всего лишь запуганный, измученный пытками священник. Я же обладаю достоинством королевы и верю, что мои друзья во Франции и Испании придут, чтобы освободить меня». Филипп II, который отнюдь не был уверен в том, что план Ридольфи действительно так хорош — а герцог Альба был в этом уверен гораздо меньше, — решил предоставить Марию, равно как и других заговорщиков, их судьбе. Единственным действием Елизаветы против Испании было изгнание в декабре 1571 года посланника этой страны в Лондоне, Герау де Спеса. Норфолк, Арондел, Саутгемптон, Кобхем и Ламлей пребывали в Тауэре в ожидании суда. 16 января 1572 года палата лордов приговорила Норфолка к казни. Но этот приговор должна была подписать королева Елизавета. Отец осужденного, третий герцог Норфолк, был обезглавлен ее отцом, королем Генрихом VIII. Теперь она должна была подписать смертный приговор сыну, четвертому герцогу Норфолку.

Проходили месяцы, а королева не решалась подписать смертный приговор. 8 мая 1572 года парламент собрался снова для рассмотрения единственного вопроса — казнь герцога Норфолка. Елизавета получила послание и в конце концов 1 июня приказала доставить ей приказ о совершении казни. Взяв перо, королева поставила свою подпись: «Elizabeth R». Тогда Лорд Хранитель Печати, излив подле подписи целый поток сургуча, вдавил в него королевскую печать.

Утром 2 июня Норфолка препроводили на центральный двор Тауэра. Еще стоя он подтвердил свою верность повелительнице, королеве Елизавете I, и искреннюю приверженность истинной религии королевства — протестантизму. Затем он передал своему палачу серебряную монету, которую вложил в его затянутую в перчатку руку. Он встал на колени, завел руки за спину — и одного удара оказалось достаточно, чтобы голова его отделилась от тела. Роберто Ридольфи, однако, сумел бежать из Англии на корабле, который ждал, стоя на якоре в секретном месте, чтобы переправить его во Францию, если заговор не удастся[10].

Прошло всего две недели с того дня, как кардинал Уго Бонкомпаньи, при ощутимой поддержке Филиппа II, был избран на должность наместника Божьего конклавом, собравшимся после смерти папы-интригана Пия V, которая последовала 1 мая 1572 года.

Бонкомпаньи родился в зажиточной семье, в городе Болонья, где он изучал право. Некоторое время он преподавал в университете, затем был призван в Рим кардиналом Парисио, под чьим покровительством начал свою карьеру в священной Римской курии. Ни юридическое образование, ни несколько замкнутый характер не воспрепятствовали его приобщению к жизни, которой жил Рим эпохи Возрождения.

Вероятно, именно папа Пий IV (1559–1563) послал Бонкомпаньи в качестве легата к мадридскому двору, где у него сложились очень хорошие отношения с испанским монархом. После смерти Пия IV и восхождения на трон святого Петра Пия V кардинал Бонкомпаньи был призван в Рим, чтобы возглавить так называемый Секретариат по конкретным вопросам.

После смерти Пия V и благодаря безусловной поддержке Филиппа II кардинал Уго Бонкомпаньи был избран папой решением конклава, который заседал менее двадцати четырех часов. Это произошло 13 мая 1572 года. Новый папа принял имя Григорий XIII, в честь святого Григория Великого — в день его праздника Бонкомпаньи был когда-то произведен в кардиналы.

Новый папа реформировал тринитариев Испании и Португалии, подтвердил предложенную святой Терезой де Авила реформу ордена кармелиток и одобрил создание конгрегации Оратории святого Филиппа Нери. И, вероятнее всего, именно он с помощью иезуитов впервые создал ударную силу Священного Альянса — папской разведывательной службы, основанной предыдущим понтификом. Эту силу образовывала небольшая группа избранных людей, верных авторитету папы. Делом этих людей, их единственной задачей было физическое уничтожение королевы Англии — главы протестантской церкви.

Поползновения лишить Елизавету 1 трона с помощью Филиппа II и католиков Ирландии пришлось прекратить после того, как провалились две попытки вторжения извне и один внутренний заговор, но Священный Альянс не утратил упорства в стараниях покончить с королевой-еретичкой.

Последствия «заговора Ридольфи», отлучение от церкви и восстание на севере страны раскололи единство граждан Англии в верности их своей королеве. Елизавета I знала, что, только заключив союз с Францией, она сможет прекратить попытки военного вторжения в Англию со стороны Филиппа II. Король Карл IX проявлял все больше либерализма в отношении религии и культа протестантизма, и гражданский мир с гугенотами становился, после подписания в 1570 году эдикта Сен-Жермен-ан-Лей, все более реальным и прочным, что не устраивало Мадрид. Карл IX знал, что если он заключит союз с Елизаветой I Английской, то вместе они смогут дать отпор любым интервенционистским поползновениям со стороны Испании и, следовательно, любому удару со стороны папы Григория XIII.

Даже гугеноты подумывали о возможности франко-английского союза для борьбы с герцогом Альбой в Нидерландах. Карл IX, вдохновленный отчасти советами своего верного Колиньи, протянул союзническую руку Елизавете I и подписал 29 апреля 1572 года «соглашение Блуа». Английская королева добилась, чтобы в этом соглашении не фигурировали ни имя, ни освобождение, ни возвращение на трон шотландской королевы Марии Стюарт. Эта проблема многие годы омрачала отношения между Лондоном и Парижем. Политические авантюры и предательства, а также рука папы и его Священного Альянса изменяют ситуацию. И в новой ситуации появляются новые агенты.

Пока шли переговоры по поводу англо-французского договора. Елизавета неустанно наблюдала за тем, что делается в Испании, особенно после изгнания посланника Герау де Спеса за его участие в «заговоре Ридольфи». Дела испанской короны в Лондоне оказались в руках секретаря, не облаченного дипломатическими полномочиями, — некоего Антонио де Гуараса. В конце 1572 года этот человек был завербован папскими агентами. Он должен был сообщать о каждом движении Елизаветы I до тех пор, пока Священному Альянсу не удалось бы внедрить других агентов в крут приближенных королевы. Со времени «заговора Ридольфи» английские секретные службы сумели схватить и предать казни дюжину папских шпионов, но Ламберто Макки продолжал свою деятельность, на этот раз в Лондоне.

Филипп II впервые почувствовал дружественный жест Елизаветы, когда было принято решение изгнать из всех английских портов пиратов, известных как «морские гезы» — «морские нищие», которые с 1566 года пополняли там запасы продовольствия. Эти пираты вели свое начало от фламандских торговцев, которые уходили в море в поисках спасения от войска герцога Альбы и чтобы добыть хорошие военные трофеи, беря на абордаж испанские корабли. Команды кораблей «морских нищих» состояли из преданных Елизавете английских, шотландских и ирландских корсаров и даже французских гугенотов. Все они имели «корсарские патенты», выданные Вильгельмом Оранским как принцем-совереном в Провенсе. «Корсарскими патентами» назывались выдававшиеся одной из воюющих сторон разрешения частным кораблям нападать на любые вражеские корабли и брать их на абордаж.

Изгоняя гезов, Елизавета достигала двух очевидных целей: удовлетворить испанцев и раз и навсегда покончить с контрабандой, осуществляемой пиратами. Но изгнание «морских нищих» имело результат, отличный от желаемого. Священный Альянс сообщил, что командиру «нищих» Гильому де ля Марку жизненно необходим порт, где его корабли могли бы делать стоянки и пополнять запасы продовольствия, и было очевидно, что, не имея возможности делать это в Англии или Франции, он будет искать какое-нибудь удобное место в Нидерландах, нападая при этом на испанцев. Рим дал своим агентам приказ сообщать агентам герцога Альбы, действовавшим в некоторых прибрежных английских городах, обо всех передвижениях военных кораблей.

Действительно, 1 апреля 1572 года был захвачен порт и город Брилле на острове Воорн в Зеландии, в устье реки Маас. Священный Альянс сообщил, что корсары Гиль-ома де ла Марка не собираются там оставаться: через несколько дней корабли снялись с якорей и заняли укрепленный город Флиссинген на острове Валосерен, откуда могли контролировать устье реки Шельда (Эско). Там они водрузили знамя Вильгельма Оранского.

Агенты Священного Альянса сообщили герцогу Альба, что волна ликования охватила всю протестантскую Англию, что там уже начинают поговаривать о падении испанцев в Нидерландах. Следствием этого ликования было то, что тысячи английских солдат и французских гугенотов записались добровольцами, чтобы присоединиться во Флиссингене к корсарам Гильома де ла Марка. А волна катилась дальше, поднимая население Фландрии, Голландии, Зеландии, Гюльдерса и Фрисии против испанских властей. Блестящий агент Ламберто Макки сообщал из Лондона, что Вильгельм Оранский и Луис де Нассау беспрестанно обращаются к Елизавете Английской, требуя, чтобы Англия возглавила борьбу за независимость Нидерландов под знаменем протестантизма. Макки пишет папе:

«У Елизаветы есть только две возможности: сохранять нейтралитет или вступить в открытую войну с Испанией на континенте. Она знает, что риск очень велик. Если герцог Альба сумеет восстановить контроль над восставшими городами, его армия там не остановится, а будет идти дальше до самого Лондона, к великому удовольствию короля Филиппа. Елизавета не может подвергнуть себя такой опасности. Кроме того, не в ее интересах, чтобы по другую сторону пролива было покончено с властью Испании и Вильгельм Оранский стал ее могущественным соседом».

Шпион Священного Альянса знал, что, несмотря на то что Лестер и Уолсингем, который теперь был послом в Париже, высказывались за вступление в войну, при дворе больший вес имело мнение Бурглея, считавшего, что надо «подождать и посмотреть».

Фаворит Колиньи советовал Карлу IX Французскому встать во главе протестантов и католиков в войне с Испанией, объединить таким образом королевство и назначить герцога Анжуйского вице-королем Нидерландов. Такая величественная перспектива льстила Карлу IX. До начала июня от края до края континента говорили, что в Европе готовится великая смена сил и что протестантизм сумеет покончить с господством католической Испании. К этому добавлялось отплытие на континент почти тысячи пятисот английских добровольцев, которые вместе с гезами завоевали Бруж, что весьма осложнило отношения Елизаветы I с Филиппом II.

Первые победы, наполнившие гордостью сердца сторонников Реформации, быстро превратились в ужасные поражения, за которыми последовали грабежи и убийства со стороны защитников Контрреформации. В середине июня Вильгельм Оранский вынужден был отступить со страшными потерями в направлении Германии. Моне сдался, не зная, что войско гугенотов, прибывшее на помощь из Франции под командованием генерала де Жен-ли, родственника интригана-советника Карла IX Колиньи, было полностью уничтожено под Кьевреном. Герцог Альба приказал своим войскам не брать пленных.

Вильгельм Оранский сделался новой мишенью Священного Альянса. Григорий XIII приказал покончить с ним, к удовольствию испанского монарха, а гугеноты должны были стать козлами отпущения в разгроме протестантов в Нидерландах. Желая избежать нападок со стороны Испании, Карл IX задумал поженить герцога Алансонского Франсуа и королеву Елизавету. Он знал, что, если этот план удастся, Филипп II не посмеет, напав на Францию, рискнуть хрупким спокойствием в отношениях между Лондоном и Мадридом.

Франсуа де Аланеон готов был даже принять протестантскую веру, если бы только этот акт приблизил его к Елизавете. С этой целью он отправил в Лондон своего посланника, Бонифаса де ля Моля. Ни посол, ни Елизавета не знали, что, когда он прибыл ко двору, в Париже началось массовое убийство гугенотов — Варфоломеевская ночь.

С первой недели августа король Карл IX вел двойную игру, но его советник Гаспар де Колиньи продолжал убеждать его пойти на открытую войну с Филиппом II. С другой стороны, на него оказывали давление в противоположном направлении его мать, Екатерина Медичи, его брат, Генрих де Анжу, испанский посол Суньига и представитель при его дворе папы Григория XIII. Принц Генрих, наследник французской короны и убежденный католик, знал, что, если он хочет, чтобы у его брата Карла больше не возникало желания напасть на Филиппа II, ему следует избавиться от Колиньи. Наследник понимал, что не должен пачкать руки в крови, и убедил сделать это некоего папского нунция. По-видимому, этот человек был агентом Священного Альянса.

Вечер 22 августа. Колиньи в открытой коляске объезжает улицы Парижа. Вдруг на одном из перекрестков путь ему преграждают две крытые повозки. Из повозок выскакивают четверо вооруженных людей. Они пытаются изрубить шпагами скромного советника короля, но быстрое вмешательство гвардейцев дает ему возможность бе-кать. Гаспар де Колиньи ранен в лицо и правую руку. Теперь ясно, что люди, близкие к королю, желают его смерти.

И Генрих, и Екатерина Медичи знают, что Колиньи может поднять против короля гугенотов по всей стране. поэтому они убеждают короля создать в Париже отряды милиции. В ночь с 23 на 24 августа, день святого Варфоломея, в столице Франции началась кровавая баня. Во всем Париже только за два дня были истреблены от пяти тысяч гугенотов, согласно одним источникам, до двадцати тысяч, согласно другим. Отряды милиции свирепствовали без каких-либо помех. Они врывались в дома гугенотов, убивали мужчин, насиловали женщин, резали детей. Потом трупы бросали в огромные костры.

Тогда же погиб и адмирал Гаспар де Колиньи. После покушения на его жизнь он укрылся в родовом замке де Шатильон. Он знал, что его могут убить в любую минуту, если ему не удастся быстро связаться с Вильгельмом Оранским. Ночью 26 августа три человека проникли в его спальню и покончили с ним девятью ударами кинжалов. Утверждается, что Колиньи был казнен агентами Священного Альянса, но это не более чем легенда.

В протестантских столицах общественное мнение немедленно увидело в том, что с тех пор называют резней Варфоломеевской ночи, результат сговора между Филиппом II, Екатериной Медичи, герцогом Альбой и папой Григорием XIII. Совершенно точно известно, что за несколько месяцев до этого агенты Священного Альянса непрестанно посылали в Рим сообщения о возможных последствиях мятежей в Париже, о том, что все это, вероятно, выльется в массовые убийства протестантов. Рим не предупредил никого. В конце концов, все убитые в те дни люди, включая стариков, женщин и детей, были еретиками.

Сообщения английского посланника Уолсингема вполне однозначны: «Не знаю, как эта трагедия не всколыхнула все королевство». Дипломата защищала от милиции королевская гвардия, присланная из дворца Карла IX. Благодаря этому удалось дать убежище находившимся в ту кровавую ночь в Париже англичанам, например Уолтеру Рейли. Чтобы несколько смягчить тягостное впечатление от случившегося, Екатерина Медичи собственной персоной измышляет версию случившегося, которую король должен отстаивать перед парламентом Парижа, а агенты Священного Альянса будут разносить по всей Европе. «Гаспар де Колиньи составил план убийства короля, его братьев и всей королевской семьи. Правительство было предупреждено как раз вовремя [подразумевается, что предупреждение исходило от агентов римского папы], благодаря милости Божьей, и во исполнение приказа короля, дабы избежать еще более кровавого государственного переворота, адмирал [Колиньи] и его сообщники были преданы казни». Так была закрыта тема гибели тысяч людей.

Хотя Мария Стюарт оставалась королевой Шотландии, число ее сторонников постоянно уменьшалось. Участие в «заговоре Ридольфи» поставило ее в двусмысленное положение перед Елизаветой. Со своей стороны Франция, вынашивавшая планы налаживания отношений между Парижем и Лондоном, уже не так стремилась оказать ей поддержку. Супруга Карла IX, Анна Австрийская, даже избрала Елизавету I крестной матерью своей новорожденной дочери. И юного еще Якова Шотландского псе больше рассматривали как полноправного монарха.

Макки сообщал из Лондона папе Григорию XIII, что англичане что-то затевают против католической Шотландии. Елизавета отправила в Эдинбург Генри Киллигроу, снабдив его конкретными инструкциями:

«Выясняется, что существование королевы Шотландии представляет такую опасность для его величества [Якова] и для его королевства, что возникает настоятельная необходимость от нее избавиться. И, хотя справедливость может восторжествовать и здесь, по ряду причин кажется разумным отправить ее в Шотландию и там предать в руки регента [Мортона], и пусть он действует против нее согласно закону, с тем чтобы никто уже впоследствии не мог подвергнуться опасности по ее вине».

Эти строки ясно показывают, что Елизавета была заинтересована в том, чтобы послать Марию Стюарт на казнь. Однако Мортон объяснил посланцу Лондона, что, если там действительно хотят помочь Шотландии, им следует лишь протянуть руку помощи, чтобы вырвать католическую занозу, сидящую в протестантской Шотландии: Эдинбургский замок все еще находится в руках сторонников экс-королевы Марии. Однако одно дело для англичан было признать Якова VI королем, и совсем другое — открыто вмешиваться в дела Шотландии.

Карл XI был занят Ла-Рошелью, Филипп II — конфликтами в Нидерландах, так что Елизавета могла быть уверена, что ни тот ни другой не поспешат на помощь Марии Стюарт. Наконец 17 апреля 1573 года английская армия перешла англо-шотландскую границу. Ламберто Макки послал в Рим экстренное сообщение о том, что у границы с Шотландией скапливается большое количество людей и артиллерии. Но сообщение шпиона попало в Рим только 28 апреля, когда было уже слишком поздно. Утром 17 мая начался артиллерийский обстрел Эдинбургской крепости. Через двенадцать дней осажденные сдались.

Следующие десять лет явились периодом неопределенности для Европы, еще пребывавшей под впечатлением «заговора Ридольфи», резни Варфоломеевской ночи и осады англичанами Эдинбургского замка. Франция, Испания и Рим придерживаются прежней линии. Елизавета I в Англии, Филипп II в Испании, Григорий XIII в Риме и Генрих III, который вступил на французский престол после смерти Карла IX в 1574 году, определяют политику в конце XVI и начале XVII века.

В конце 1573 года герцога Альбу сменил, по приказу короля Филиппа II, Луис де Рекесенс. Рекесенс находился у власти три года, до своей смерти в 1576 году. Тогда монарх назначил командующим дона Хуана Австрийского. Но в 1578 году тот скончался. Хуана сменил его доверенный человек и заместитель Александр Фарнезе, герцог Пармский.

Верные Вильгельму Оранскому гезы продолжали со своей базы во Флиссингене нападать на корабли в водах Ла-Манша. Елизавета уже успела пригрозить Вильгельму Оранскому, что, если нападения на английские суда будут продолжаться, она, дабы наказать флиссингенских гезов, вынуждена будет заключить союз с Испанией. В 1578 году Вильгельм Оранский, испытывавший военное давление со стороны армий Испании, предложил Елизавете Английской корону освобожденных Нидерландов. Но Елизавета знала, что, приняв это предложение, она подвергнет опасности и без того хрупкий союз между Лондоном и Мадридом.

С другой стороны, после смерти 31 июля 1556 года Игнатия Лойолы Орден Иисуса остался без явного лидера, который мог бы направлять деятельность и судьбы его почти пяти тысяч членов, разбросанных по всему миру. Избрание в 1581 году на пост главы ордена тридцатисемилетнего итальянца Клавдия Аквавивы положило начало так называемому «золотому веку» иезуитов. Аквавива п Григорий XIII покажут один из лучших в истории католической церкви примеров партнерства.

Иезуиты уже давно успели понять, какое огромное значение имело бы с военной точки зрения стратегическое положение Ирландии в случае, если бы была предпринята серьезная попытка завоевать протестантскую Англию. Папа был уверен, что, если оказать поддержку Джеймсу Фицморису, племяннику графа Десмонда, тот (может продвинуть дело католицизма на Британских островах. Замысел иезуитов состоял в том, чтобы органиизовать военную экспедицию в Мюнстер (Ольстер). Фицморис считал, что оттуда он сможет руководить восстанием против Елизаветы Английской.

Для претворения этого замысла в жизнь иезуиты и Священный Альянс выбрали Томаса Стьюкли, известного английским шпионам неотесанного мужлана, старого пирата, который провозгласил себя незаконнорожденным сыном Генриха VIII. Стьюкли превратился в рьяного защитника католицизма и закрепился при мадридском дворе, а Филипп II пожаловал ему титул маркиза де Ирланда. Прежде чем отправиться в Ирландию, Стьюкли, жадный до приключений и почестей, решил вместе с королем Себастьяном Португальским ввязаться в бессмысленный крестовый поход в Марокко против неверных. 4 августа 1578 года в битве при Алькасарквивире голова пирата оказалась отделенной от тела, а Священному Альянсу после гибели Стьюкли пришлось искать нового вождя для ирландского восстания.

Фицморис снова оказался во главе этой операции, которую Григорий XIII готов был благословить и финансировать. Папа приказал, чтобы кто-нибудь из членов Священного Альянса сопровождал Фицмориса в его военной экспедиции, и выбор пал на священника Николаса Сандерса. Этот англичанин прославился в царствование Елизаветы I своими памфлетами против еретички-англиканки.

27 июня 1579 года Фицморис и Сандерс отплыли под папским знаменем из порта Эль Ферроль и взяли курс на ирландские берега. Войско и команда состояли из полусотни человек, в основном испанцев и итальянцев. 17 июля они высадились в Смервике и укрепились там в ожидании подкрепления из Испании. Операция сразу же пошла неудачно. Джеймс Фицморис был сражен английской пулей, но граф Десмонд, вернувшийся в Ирландию после заключения в лондонском Тауэре, принял командование на себя. Через несколько недель весь Мюнстер уже был охвачен восстанием против англичан.

В это время Николас Сандерс, вооруженный текстом папской буллы об отлучении Елизаветы I, обходил церкви Ирландии, призывая ирландцев подняться против королевы-еретички. Протестанты укрылись в Дублине и Корке. Ирландскими войсками, верными Англии, командовал граф Ормонд. Наконец в сентябре 1580 года на помощь были посланы испанские войска, но за день до них прибыли отправленные Елизаветой для подавления восстания подкрепление и многочисленные корабли. В ноябре крепость уже была окружена и с суши, и с моря.

После нескольких дней переговоров испанский командир спросил лорда Грея Вилсона, командующего английскими войсками, об условиях капитуляции. У Вилсона был приказ самой Елизаветы добиться сдачи и уничтожения всех повстанцев.

10 ноября 1580 года ворота открылись перед англичанами и верными Елизавете ирландцами. Более полусотни людей были казнены на месте, как и ирландские католики, мужчины, женщины и дети, нашедшие убежище в крепости. Тридцати испанским офицерам была дарована жизнь: им за большой выкуп разрешили вернуться в Испанию. Один католик-англичанин и два ирландца, прибывшие из Испании вместе с Джеймсом Фицморисом, выли подвергнуты пыткам, затем казнены.

Николас Сандерс, которого в крепости не было, продолжал в Ирландии свою тайную деятельность как агент Священного Альянса вплоть до 1581 года, когда скончался от холода и голода[11].

После операции «Мюнстер» Священного Альянса Елизавета I Английская выразила свой протест испанскому посланнику Мендосе. Королева Англии обвиняла испанцев и короля Филиппа II во враждебной акции — высадке войск на подвластной Англии территории. Тогда испанский дипломат разъяснил, что Испания не имела никакого отношения к этому делу, что все это было спланировано и оплачено папой Григорием XIII.

В официальных объяснениях мадридского двора говорилось, что «корабли его святейшества, так же как и его войска, имеют право свободного прохода по территории и портам католического монарха и защитника веры, короля Испании». Возмущенная Елизавета пригрозила Испании, что пошлет английские войска в Нидерланды. И опять испанский посланник Мендоса ответил властительнице Англии в не очень дипломатической форме:

«В Ваших собственных интересах Вам следует знать, что если король Испании решит пойти на Вас войной, он сделает это с такой силой, что у Вас даже не будет времени вздохнуть перед тем, как его удар поразит Вас».

Фиаско в Ирландии заставило папу Григория XIII, как, впрочем, и Елизавету I, и Филиппа И, обратить свои взоры ко все еще не решенной шотландской проблеме.

С тех пор как семь лет назад пал Эдинбургский замок, Мария Стюарт не обладала в Шотландии никакой реальной властью. Пока юный Яков VI превращался в хорошего короля, протестанты и королева Елизавета крепко держали бразды правления в своих руках благодаря регенту Мортону. Но над Шотландией снова сгущались грозовые тучи — как шах в игре в религиозные шахматы.

Яков VI с триумфом вступил в Эдинбург 17 октября 1578 года. И приветствия, с которыми он был встречен своим народом, дали ему почувствовать вкус власти. Юный монарх был умен и знал, каковы были его обязанности как короля, но ему тем не менее нужен был советчик, который помог бы ему управлять нелегкой шотландской политикой. Выбор пал на Эсме Стюарта, сеньора д’Обиньи, французского родственника монарха, члена семьи по материнской линии. Эта ветвь рода Стюартов поселилась в Берри во времена Столетней войны.

Эсме д’Обиньи был ревностным католиком и принес клятву верности папе Григорию XIII. Скоро он превратился в своего рода вольного агента Священного Альянса в Шотландии. Используя свое привилегированное положение, едва ли не лучшее, чем положение, которого достиг в свое время Давид Риччо при Марии Стюарт, д’Обиньи мог убедить молодого монарха превратить Шотландию в католическую нацию — по крайней мере так считали в Риме. В конце концов, Риччо управлял только личными делами королевы, Эсме д’Обиньи же вел политические дела короля.

Д’Обиньи прибыл к шотландскому двору в 1579 году. Через год он принял протестантство, чтобы не привлекать внимания придворных Якова. Король не просто сделал его графом Леноксом, а в 1582 году — герцогом; Яков видел в д’Обиньи дальнего родственника и, следовательно, возможного наследника короны[12].

Монархи и советники европейских дворов спрашивали себя, чем мог объясняться такой интерес д’Обиньи к Шотландии и Якову VI. Вильгельм Оранский полагал, что этот человек работает на Францию; Елизавета I думала, что он — агент Григория XIII и что ему платят иезуиты. На самом же деле француз был просто искателем приключений и желал устроить свою судьбу. Д’Обиньи мог предстать идеальным католиком перед папой и Филиппом II и ревностным протестантом перед Елизаветой I и Яковом VI.

Эсме д’Обиньи, которому давал советы Священный Альянс, знал, что, если когда-нибудь ему захочется стать королем Шотландии, он должен будет первым делом избавиться от стоящего на его пути могущественного регента Мортона. 31 декабря того же 1580 года специально посланный отряд стражников арестовал Мортона у входа в королевский дворец по обвинению в участии в убийстве Генри Дарнлея четырнадцать лет назад. И тот, кто до тех пор был регентом Шотландии, оказался заключенным в одной из мрачных темниц Эдинбургского замка, где обречен был ждать суда.

Узнав о событиях в Шотландии, Елизавета решила отправить туда посланника Томаса Рэндольфа, чтобы потребовать немедленного освобождения Мортона. Королеве сообщили, что Яков VI и д’Обиньи попали в сети нового папского заговора.

Тогда Уолсингем, который исполнял теперь обязанности не только государственного секретаря Англии, но и главы ее разведывательных служб, предложил королеве на выбор два возможных пути решения проблемы. Можно было послать к берегам Шотландии военные корабли, чтобы напугать Якова VI и таким образом добыть свободу для Мортона, либо можно было организовать убийство д’Обиньи. Елизавета выбрала второй путь, но подчеркнула, что ликвидация агента Священного Альянса не должна произойти в присутствии короля.

Однажды мартовским вечером 1581 года четыре человека, посланные Уолсингемом, преградили дорогу Эсме д’Обиньи, герцогу Леноксу. Блестяще владевший шпагой француз точным ударом убил на месте одного из нападавших. В это время другой английский агент легко ранил его выстрелом в руку. Заслышав шаги стражи, спешившей на помощь советнику короля, шпионы Уолсин-гема разбежались. Покушение провалилось, но д’Обиньи не собирался пребывать в бездействии. Дабы избежать новых нападений, могущественный советник приказал казнить Мортона 2 июня того же года.

В это время вокруг Эсме д’Обиньи и Якова VI и против Елизаветы I плелась новая сеть — так называемый «заговор Трокмортона». Плели ее разные люди: Филипп И, Генрих III, Григорий XIII и Мария Стюарт. Целью их было, как и прежде, свержение Елизаветы I и передача английского трона Марии Стюарт.

В первые месяцы 1583 года Томас Морган, бывший тогда секретарем посольства Шотландии во Франции, завербовал одного английского католика. Этого католика звали Фрэнсис Трокмортон. Ему было двадцать восемь лет. Он был предан папе и увлекался интригами.

Прибыв в Англию, он занялся собиранием возможно большего количества данных об обороне англичан: карты береговых линий, местонахождение укреплений, места, удобные для высадки «десанта», и так далее. Двумя его основными связными с континентом были Шарль Паж — еще один член Священного Альянса, действовавший в Лондоне, но постоянно совершавший путешествия в Париж и доставлявший туда зашифрованные письма, и Мишель де Кастено де Мовисье, посол Франции при дворе Елизаветы. Сообщения Трокмортона направлялись и в посольства Испании в Лондоне и Париже, и в посольство Франции в Лондоне.

Мендоса, посол Испании в Англии, и Хуан Батиста де Глксис, посол Испании во Франции, сообщали Филиппу II о том, как продвигается подготовка заговора, личное участие в котором не входило в число их самых больших желаний.

Весной 1583 года Уолсингем имел перед собой большую часть плана, а также имена заговорщиков и агентов Священного Альянса. Трокмортон в то время не знал о проникновении англичан в представительство Франции и Лондоне. В начале 1583 года Уолсингем внедрил в посольство Франции своего шпиона. Конспиративная кличка этого шпиона была Фагот. Много лет спустя стало известно, что, как утверждает в своей замечательной книге «Джордано Бруно и дело в Посольстве» (Giordano Bruno and the Embassy Affair) Джон Босси, под этим именем скрывался не кто иной, как знаменитый итальянский философ Джордано Бруно. До недавнего времени считалось, что истинным предателем, выдавшим участников «заговора Трокмортона», был секретарь посла Жан Арно сеньор де Шерель.

Благодаря сообщениям, которые доминиканец Бруно передавал лично Уолсингему, 12 октября Трокмортон был арестован. Перед тем как его арестовали, одна служанка, работавшая в посольстве Испании, сумела спасти важные документы, которые изобличали участие в заговоре непосредственно испанских дипломатов и самого короля Испании. Шпион Священного Альянса Фрэнсис Трокмортон был казнен 10 июля 1584 года. Джордано Бруно или, точнее, Фагот продолжал работать на разведку англичан вплоть до 1586 года, когда покинул французское посольство в Лондоне[13].

Было абсолютно ясно, что целью интриг, которые направлялись из Мадрида и Рима, являлось нагнетание напряжения в Шотландии. Первой представленной к рассмотрению идеей был план создания военного католического корпуса. После его высадки в Шотландии король Яков должен был быть захвачен живым и переправлен во Францию. Там он должен был принять католичество — по желанию или насильно. В рамках той же операции нескольким агентам Священного Альянса надлежало при помощи английских католиков освободить Марию Стюарт и снова возвести ее на трон.

Папская разведка избрала для осуществления этой операции отцов-иезуитов Криктона, Холта, Эдмонда Кэмпиона и Роберта Парсонса. Криктон, более преданный главе ордена иезуитов Клавдию Аквавиве, чем папе Григорию XIII, некоторое время, вплоть до своего ареста 3 сентября 1584 года, был настоящей легендой Священного Альянса. Кэмпион был человеком высоко образованным, ловким дипломатом, умным собеседником. Парсонс был воином, прекрасно владевшим оружием и не сдержанным в разговоре.

Святые отцы должны были отправиться в Эдинбург и там встретиться с местными лордами, а те должны были оказать им всемерную помощь в деле королевы Марии. Предприятие должны были финансировать Филипп II и римский папа. Генрих III, провозгласивший себя главой в этом деле, планировал военную операцию на широкую ногу. На карте Шотландии он разместил почти двадцать тысяч солдат — нечто малореальное для того времени. Мария Стюарт со своей стороны собиралась послать своего сына, свергнутого Якова VI, в Испанию, под «покровительство», или, лучше сказать, надзор, Филиппа II, чтобы обратить его в католическую веру.

Дабы избежать худшего, Уолсингем задумал план операции, которая должна была дать отпор заговорщикам. Глава английской агентурной службы приказал врагу Эсме д’Обиньи графу Гоури похитить Якова VI и заключить «то в замок Ратвена до тех пор, пока протестанты не вернут себе власть в Эдинбурге.

Неделю спустя после задержания монарха Эсме д'Обиньи, герцог Ленокс, бежал из Шотландии и укрылся но Франции. Агентам Уолсингема удалось арестовать иезуита отца Холта. Его пытали, чтобы заставить признаться в участии в заговоре его лично и Священного Альянса, затем повесили безо всякого суда. Отцу Криктону удалось бежать и вернуться в Рим. Отец Парсонс также I умел бежать и укрылся во Франции, где продолжал работать для Священного Альянса. Отцу Кэмпиону тоже удалось покинуть Шотландию, но вскоре он был арестован в Англии. Его заключили в Тауэр, пытали и 1 декабря казнили в Тайбурне.

В течение 1583 года шотландский вопрос продолжал омрачать европейскую политику второй половины XVI века. 29 июня 1583 года Яков VI был возвращен на шотландский трон. И с этого момента, зная, что его мать, Мария Стюарт, была замешана в заговоре, имевшем целью его свержение с престола, он решил прекратить всякие отношения с ней. Официально и перед лицом Англии Шотландия отрекается от экс-королевы Марии Стюарт по приказанию ее собственного сына.

Григорий XIII, папа, слабый здоровьем, восьмидесяти трех лет от роду, еще имеет в себе душевные силы для того, чтобы перед смертью нанести еще один эффектный удар: Священный Альянс получает приказание убить принца Вильгельма Оранского. Протестантский принц уже избежал гибели при прошлом покушении на него два года назад. В те времена, в конце XVI века, политические убийства были в Европе делом обычным.

Для проведения операции в подходящий момент понтифик избирает иезуита отца Криктона, который сумел бежать из Шотландии и находится в Риме. Как голландец, так и протестантская королева Англии должны погибнуть во имя истинной веры. Отец Криктон прибыл в Голландию в апреле 1584 года и сразу же установил тесные сношения с Бальтазаром Жераром и Гаспаром де Альбрехом, двумя фанатичными католиками из Бургундии.

И тот и другой были полны решимости лишить жизни протестантского героя, даже если им самим ради этого пришлось бы лишиться жизни. Благоприятная возможность представилась им 10 июля 1584 года в городе Дельфте. В то утро Вильгельм Оранский в сопровождении нескольких придворных прибыл на центральную площадь города для встречи с местными властями. Голландцу удалось увернуться от первого удара Альбреха, но не от второго, который нанес Жерар. Клинок пронзил ему легкое, и в ту же ночь он скончался от ран. Объединенные Провинции оплакивали гибель своего вождя, ибо, несмотря на то что до конца войны с Испанией было еще далеко, в Европе, раздираемой религиозными войнами, уже образовывалась новая нация — голландцы.

Утром 6 сентября 1584 года голландские корсары напали в Северном море на некий корабль, шедший без флага. Когда часть команды была перебита, а остальные сдались, голландские пираты обыскали корабль и обнаружили человека, который отказался назвать свое имя. Это был отец Криктон, который сумел после цареубийства избежать репрессий со стороны протестантов. Когда священника передали в руки англичан, он, по приказу Уолсингема, был отправлен в лондонский Тауэр и там подвергнут допросам[14].

Голландские корсары передали Криктона главе английской шпионской сети вместе с пакетом компрометирующих документов. Криктон успел бросить эти документы в море, но нападавшие сумели-таки их вытащить. Так в руки Уолсингема попали бумаги, из которых явствовало, что существует план захвата Англии крупными военными силами католиков с целью освобождения Марии Стюарт и возведения ее на английский престол вместо еретички Елизаветы.

Кроме того, у иезуита было найдено письмо, подписанное кардиналом Галли, епископом Комо и секретарем государства Ватикан. Письмо было адресовано Криктону. В нем говорилось:

«Поскольку эта женщина виновна в причинении столь великого зла католической вере и погубила столько тысяч душ, не подлежит сомнению, что тот, кто удалит ее из этого мира с благочестивым намерением послужить Господу, не только не совершит никакого греха, но и заслужит вечные почести».

Сессия парламента открылась 23 ноября 1584 года. На этой сессии некоторые депутаты воспользовались так называемым «Комплиментарным законом против иезуитов, священников, семинаристов и прочих подобных и непослушных лиц», принятым в 1559 году. Этот закон требовал, чтобы оные лица покинули земли Англии в течение сорока дней под угрозой смертной казни. Уильям Перри, депутат, известный своими симпатиями к католицизму, раскритиковал текст этого закона и тех, кто пытался применить его на практике, ссылаясь на тот факт, что в Англии проживают множество католиков, которые готовы отдать жизнь за королеву Елизавету. Лишь немногим было известно, что Перри работал на английские разведывательные службы, действовавшие в Европе. Не было известно и то, что этот депутат четыре года назад планировал убийство королевы Елизаветы I. В конце концов тот план был аннулирован самим Перри по моральным причинам.

В конце сессии парламента Перри был арестован, обвинен в предательстве и препровожден в Тауэр. Королева лично приказала освободить его. Перри спас свою голову, но ненадолго.

С момента его освобождения начал формироваться заговор, имевший целью лишить Елизавету жизни. Один из заговорщиков, Эдмонд Невилл, герцог Уэстморленд, решил порвать с заговорщиками и все рассказать Уолсингему. Это дело произвело при дворе эффект разорвавшейся бомбы: у всех в памяти еще живо было убийство Вильгельма Оранского. Уильям Перри выступал во главе заговорщиков-католиков. И опять где-то в глубине сцены угадывалась рука престарелого папы Григория XIII, которая направляла руку Священного Альянса.

План состоял в том, чтобы обстрелять карету королевы во время празднеств, посвященных началу нового года. Разработал этот план Томас Морган, один из верных людей Марии Стюарт. Во время допросов Перри обнаружилось существование связей заговорщиков с шотландскими католиками, которые нашли убежище во Франции под покровительством короля-католика Генриха III.

Уильяма Перри судили и быстро казнили 2 марта 1585 года. Томас Морган был посажен в Бастилию за участие в заговоре, но через четыре месяца отпущен на свободу. Эдмонда Невилла освободили без дополнительных условий, но он вынужден был покинуть Англию. Он умер в 1619 году в Риме, где пользовался покровительством папы Павла V.

24 апреля 1585 года, через две недели после смерти Григория XIII, кардинал и францисканец Феликс Перетти был избран новым понтификом. Перетти, принявший имя Сикст V, был человеком, очень похожим на папу Пия V. Даже советником Конгрегации инквизиции он стал благодаря поддержке этого понтифика. И за его избранием вновь видна была рука Филиппа II.

На самом деле именно этот папа установит самые тесные связи с Конгрегацией иезуитов и будет использовать их как своего рода ударную силу везде, куда они будут посланы для защиты веры, какой бы ни была их миссия. Сикст V положительно смотрел на использование иезуитов в качестве военной силы, но не одобрял их теологические взгляды.

Глава иезуитов Клавдий Аквавива знал, что, если Сикст V хочет продолжать использовать иезуитов для «особых миссий», он должен отступить от своих теологических позиций. Сикст V со своей стороны сознавал, что, если он будет продолжать оказывать давление на орден, Аквавива пойдет в контратаку, то есть запросит членов ордена об их мнении по поводу послушания папе и взглядов Святейшего Отца.

Папа устроил демонстрацию и предупредил главу иезуитов, когда в 1590 году приказал заменить название «Общество Иисуса» на название «Орден Игнатия». Использование иезуитами имени Иисуса казалось Сиксту V, как и многим кардиналам той эпохи, чем-то оскорбительным. Когда произносилось имя могущественного ордена, они должны были обнажать и склонять головы, потому что в названии присутствовало имя Иисуса. Однако, несмотря на папское решение, ни один глава иезуитов так никогда и не принял нового названия.

Весной 1586 года было положено начало так называемому «заговору Бабингтона», целью которого было возвращение на шотландский престол Марии Стюарт и даже, возможно, уничтожение Елизаветы I — с тем чтобы католическая королева могла получить короны обоих королевств. На самом деле в конце XVI века и для англичан, и для шотландцев, как католиков, так и протестантов, поднять руку на коронованную голову было больше чем преступление — это было святотатство. Мария Стюарт была повинна в святотатстве по отношению к Елизавете, ибо участвовала в «заговоре Бабингтона». Елизавета была повинна в святотатстве по отношению к Марии Стюарт, послав ее на казнь после раскрытия заговора.

В августе все заговорщики были арестованы. Боллард, Сэвидж и сам Бабингтон были заключены в Тауэр. Суд над Марией Стюарт состоялся 14 октября 1586 года в замке Фотерингей в графстве Нортгемптон. Ее судили и 25 октября признали виновной в страшном предательстве, подстрекательстве и помощи заговорщикам, которые хотели лишить жизни королеву Елизавету. Суд вынес экс-королеве смертный приговор.

На этот приговор ни с чьей стороны не последовало особенно бурной реакции. Генрих III Французский был слишком занят борьбой с двумя другими Генрихами: Генрихом Наваррским и его протестантами и Генрихом де Гизом и его сторонниками-католиками. Филипп II был занят во Фландрии. Папа Сикст V решил промолчать, так как Яков VI Шотландский дал ему понять, что, возможно, после того как он будет признан наследником английского престола и станет по смерти королевы Елизаветы королем объединенного королевства Англии и Шотландии, он вернет католическую религию в эти земли. Имея перед собой такую перспективу, понтифик решил отозвать из Англии агентов Священного Альянса.

1 февраля Елизавета подписала документ, дающий разрешение на казнь Марии Стюарт. Неделю спустя, 8 февраля 1587 года, помазанная на царство королева Шотландии вошла в большой зал замка Фотерингей, посреди которого был сооружен эшафот. Мария Стюарт, королева с рождения, решила пойти на казнь как королева. Граф Шрюсбери и граф Кент выступили во время этой казни как представители королевы Англии.

Произнеся краткую молитву по-латыни и вымолвив: «In Те Domine confido, ne confundar in aeternum»[15], Мария положила голову на плаху, которую обхватила обеими руками. Палач поднял топор и опустил его на белую шею Марии Стюарт. Но удар пришелся по черепу. Следующий удар угодил в затылок, но после третьего удара голова


Содержание:
 0  вы читаете: Священный Альянс. Палачи и шпионы Ватикана : Эрик Фраттини  1  ВВЕДЕНИЕ : Эрик Фраттини
 2  ГЛАВА ПЕРВАЯ МЕЖДУ РЕФОРМОЙ И НОВЫМ СОЮЗОМ (1566–1570) : Эрик Фраттини  3  ГЛАВА ВТОРАЯ МРАЧНЫЕ ВРЕМЕНА (1570–1587) : Эрик Фраттини
 4  ГЛАВА ТРЕТЬЯ ВРЕМЯ АВАНТЮР (1587–1605) : Эрик Фраттини  5  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ НОВЫЕ ГОРИЗОНТЫ (1605–1644) : Эрик Фраттини
 6  ГЛАВА ПЯТАЯ ЭРА ЭКСПАНСИИ (1644–1691) : Эрик Фраттини  7  ГЛАВА ШЕСТАЯ ЭПОХА ИНТРИГ (1691–1721) : Эрик Фраттини
 8  ГЛАВА СЕДЬМАЯ НЕДОЛГИЕ ПРАВЛЕНИЯ (1721–1775) : Эрик Фраттини  9  ГЛАВА ВОСЬМАЯ ВЗЛЕТ И ПАДЕНИЕ ОРЛОВ (1775–1823) : Эрик Фраттини
 10  ГЛАВА ДЕВЯТАЯ ВРЕМЯ ШПИОНОВ (1823–1878) : Эрик Фраттини  11  ГЛАВА ДЕСЯТАЯ СОЮЗ НЕПРАВО УМСТВУЮЩИХ (1878–1914) : Эрик Фраттини
 12  ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ АПОКАЛИПСИЧЕСКИЙ ВСАДНИК (1914–1917) : Эрик Фраттини  13  ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ ИНТРИГИ ВО ИМЯ МИРА (1917–1922) : Эрик Фраттини
 14  ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ ЭПОХА ДИКТАТУР (1922–1934) : Эрик Фраттини  15  ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ ЭПОХА ТЕРРОРА (1934–1940) : Эрик Фраттини
 16  ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ КОНЕЦ ТЫСЯЧЕЛЕТНЕГО РЕЙХА (1940–1945) : Эрик Фраттини  17  ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ ОДЕССА И ВАТИКАНСКИЙ КОРИДОР (1946–1958) : Эрик Фраттини
 18  ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ НОВЫЕ СОЮЗЫ (1958–1976) : Эрик Фраттини  19  ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ БАНК ВАТИКАНА И СДЕЛКИ ГОСПОДНИ (1976–1978) : Эрик Фраттини
 20  ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ ЧАС УБИЙЦ (1979–1982) : Эрик Фраттини  21  ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ ПОЛЬСКИЕ ГОДЫ (1982–2005) : Эрик Фраттини
 22  ЭПИЛОГ ГРЯДУЩИЕ ГОДЫ. БЕНЕДИКТ XVI : Эрик Фраттини  23  ПАПЫ РИМСКИЕ ОТ СОЗДАНИЯ СВЯЩЕННОГО АЛЬЯНСА ДО НАШИХ ДНЕЙ : Эрик Фраттини
 24  Использовалась литература : Священный Альянс. Палачи и шпионы Ватикана    



 




sitemap