Фантастика : Научная фантастика : Утомленная фея – 2 : Андрей Ходов

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0

вы читаете книгу

В руки неглупой девушки-подростка попадает образчик инопланетной технологии. Не удосужившись ознакомить с этим фактом широкую общественность, она использует его возможности так, как сама считает нужным. Разные приятные мелочи, так удачно скрасившие будничную жизнь, не удовлетворяют счастливую обладательницу артефакта. Ряд рискованных экспериментов на ниве геополитики и социологии создает ситуацию, когда постоянное вмешательство и контроль становятся насущной необходимостью, а попытка бросить штурвал равносильна глобальной катастрофе. Схваток и битв хватает, но они большей частью виртуальные. Чего не скажешь об их жертвах, счет которых идет на миллиарды. Что поделать, источником самых крупных проблем всегда является интеллект.

Ходов Андрей

Утомленная фея – 2

В автобус набилось народу, как сельдей в бочку. Симу больно притиснули к спинке одного из сидений. Что ей всегда нравилось в Эстонии так это нормальная работа общественного транспорта, позволяющая ездить с относительным комфортом. А тут, в России, были вечные проблемы с этим делом. За те четыре года пока она училась в университете, на местные автобусы у нее вырос здоровенный зуб. Конечно, этого мучения можно было избежать, воспользовавшись пространственным переходом. Чаще всего Сима так и делала, но не всегда удавалось найти благовидный предлог, чтобы оторваться от потенциальных попутчиков. Вообще из всех компаньонов она устроилась хуже всех. Дик со Светкой, при активном содействии Симы, заполучили сущие хоромы, а она делила с бабулей двухкомнатную хрущевку в Стрельна.

Сиё печальное положение являлось следствием двойной жизни, которую она продолжала вести так и не признавшись родителям в своих заморочках с Контактером. Бабушка весьма серьезно относилась к роли дуэньи, которую добровольно на себя приняла, что доставляло массу неудобств.

– Надо было поступать в МГУ, – не раз сокрушалась Сима, – там, подальше от всяческой родни было бы куда больше возможностей для маневра. – Другое дело, что Петербург как город ей нравился сам по себе. Мучиться, правда, оставалось недолго. Еще с неделю назад бабушке и родителям было сообщено о ее намерении снять однокомнатную квартиру на улице Кораблестроителей. На резонный вопрос об источниках финансирования данного проекта Сима ответила, что ее работа в качестве инструктора местного отделения клуба Кун-Фу обеспечивает ее необходимыми денежными средствами. Реально жить в этой квартире Сима не собиралась, но ее наличие обеспечивало желанную свободу действий. Переезд должен был завершиться через два дня, после окончания косметического ремонта

Когда автобус, наконец, дополз до ближайшей станции метро, Сима распрощалась с бабулей и облегченно нырнула в недра метрополитена. Метро не вызывало у нее такого раздражения как автобусы с трамваями и прочим наземным транспортом. В вагонах подземки была своя романтика, да и двигались они довольно быстро. От проспекта Ветеранов девять остановок, потом привычная пересадка на другую линию и еще два перегона до станции Васильостровская. А там пешочком до Университетской набережной.

Учиться Симе нравилось и особых проблем с успеваемостью не возникало, вот только времени вечно не хватало. С сокурсниками Сима придерживалась той же модели взаимоотношений, что и ранее с одноклассниками – благожелательная отстраненность. При всех произошедших в России подвижках человеческий материал не сильно изменился. Приходилось иметь дело с приснопамятным Поколением Пепси, только несколько подросшим и попритихшем. Пара-тройка человек, правда, внушали надежду, что и из этой навозной кучи может иногда выйти нечто полезное для страны.

Войдя в аудиторию, Сима подняла руку в знак общего привета и направилась к своему месту. На пути ее перехватил Гришка Володин – предмет воздыханий женской половины курса. Ее же он, напротив, здорово бесил своими картинными манерами и необоснованными претензиями на тонкий юмор.

– Серафима, здравствуй. Послезавтра у меня день рождения, я тебя приглашаю. Будет много наших… приходи… развеемся.

– Поздравляю, но прийти не смогу. У меня плановые тренировки, а их нельзя отменить. Извини!

– Вот так всегда. Нет в тебе тяги к здоровому коллективизму. А ведь Верховный учит, что надо всячески развивать солидарное мышление и давить индивидуализм.

– Гришенька, Верховный учит, что солидарное мышление надо развивать в условиях конкретной трудовой деятельности. Не думаю, что совместное распитие спиртных напитков относится к таковой.

– Как знать, как знать… может и относится. Надеюсь, что ты еще передумаешь.

Спор был прерван появлением преподавателя. Все быстро разошлись по местам.

Отсидев три пары, Сима, вместо станции метро направилась в одно укромное местечко, из которого она обычно перемещалась в нужные точки. Сегодня ей необходимо было быть на уральской базе. Там должно было, состоятся очередное совещание. Светка уже была на месте. Сидела в кресле и потягивала сок через соломинку. Четыре года назад она одновременно с Симой поступила в университет. Только не в федеральный в Рио-де-Жанейро как планировалось сначала, а в университет Сан-Паулу. Он считался более элитным. Кроме того, население этого города было довольно пестрым и выходцев их восточной Европы там хватало. Светка жила под собственным именем и согласно разработанной Контактером подробной легенде числилась единственной дочерью и наследницей крупного российского бизнесмена, сгинувшего в результате недавней чистки в снегах Сибири. Крупное же состояние этого мифического персонажа совершенно случайно оказалось вложенным в бразильскую экономику и быстро увеличивалось в размерах. Кроме заводов, газет, пароходов, Светке принадлежала и фешенебельная вилла в элитном пригороде мегаполиса. Обслуга и охрана виллы считали свою хозяйку чудачкой. Например, она частенько запиралась в своих апартаментах и не появлялась оттуда по несколько дней, объясняя это желанием помедитировать в одиночестве. На самом деле эта легенда давала возможность немного попутешествовать.

Пока отсутствующий Дик, тоже устроился неплохо. В Каирский университет «Аль-Азхар» он поступил на год позже, чем Сима со Светкой. Потребовалось время, чтобы поднатаскаться в арабском. К вящему неудовольствию Дика, ему пришлось принять Ислам. Учебное заведение было хоть и элитным, но далеко не светским. Обычно в него поступали после окончания медресе, но для новых аборигенных кадров из покоренной Европы (которым Дик числился по легенде) существовали некоторые послабления. С деньгами у него, как и у Светки, проблем не было. А дом в Каире был настоящим дворцом. Мусульманство Дика и сопутствующие его принятию обряды были постоянным поводом для шуток в их маленькой компании. На очередной выпад, Дик только шипел. Но не сказать, чтобы новое положение его особенно тяготило. Похоже, что он начинал входить во вкус восточной жизни.

В центре зала открылся пространственный переход. Из него появился Дик в униформе суннитского богослова. Еще пять лет назад Сима сводила друзей к Голубому озеру и одарила их браслетами. Правда, возможности этих браслетов были несколько урезаны. Пространственные переходы, защиту, медицину и получение информации от Контактера они обеспечивали, а вот право отдачи команд Сима решила оставить только за собой. Во избежание…

– Привет, Дик. Изволишь опаздывать?

– Дел много, я и так еле вырвался. Какая повестка дня?

– Света должна рассказать, как продвигаются дела в подведомственном ей институте в Кампинасе.

Создание этого исследовательского центра при тамошнем университете было Симиной идеей. Она собиралась подвести, наконец, научную базу под Гумилевское понятие пассионарности. Выбор места проведения работ был вовсе не случайным. В России и Китае научные исследования находились под жестким государственным контролем, а попытка затеять изыскания по такой скользкой теме в мусульманском мире, вполне могла плохо кончится для их инициаторов. Оставалась только Америка, поэтому организационные проблемы повесили на Светку. Контактер составил список из наиболее перспективных ученых работавших в области генетики, этологии, истории, социологии и других критичных наук. Большинство из них ранее подвизались в США, а после краха этой страны перебивались случайными заработками. Предложения Светки, которая взяла на себя труд лично провести переговоры, подкрепленные обещаниями щедрого финансирования, были встречены с большим энтузиазмом. Заданная тема, правда, вызывала определенное недоумение некоторой (с их точки зрения) несвоевременностью и отстраненностью от злободневных проблем. Но дареному коню, как известно, в зубы не смотрят. Пару месяцев назад формирование исследовательской группы было вчерне завершено.

– Рано требовать от меня конкретных результатов, – сразу заявила Светка, – работы только начались и пока ограничиваются чистым теоретизированием. Выдвинут ряд интересных гипотез, но их практическое подтверждение потребует массу времени и денег. Необходимо накопить большой объем статистической информации, а до этого разработать весьма нетривиальные методики ее получения.

– Деньги мы найдем, – заметила Сима, – это не проблема. Со временем сложнее, мы не можем ждать результатов несколько десятков лет. Надо уложиться в три-четыре года. А что за интересные гипотезы?

– Вот тут предварительный отчет, – Светка бросила на стол пару дискет, – в двух экземплярах, посмотрите на досуге. А если кратко, то дело обстоит так. Гумилев, а до него Вернадский много говорили об энергии: энергия появилась, энергия расходовалась, энергия иссякла. Что же это за энергия такая «пассионарная»? Все виды энергии в науке наперечет, а вечный двигатель отрицается этой наукой. Энергетика человеческого организма основана на энергии биохимических реакций, она имеет жесткие ограничения и никакой дополнительной энергии просто неоткуда взяться. Вариабельность по социуму, конечно, существует и связана со скоростью обмена веществ в конкретном организме. У детей этот обмен протекает быстрее, у стариков и больных он ослаблен. Существуют, правда, йога, школы восточных единоборств и т.п., которые дают возможность резких выплесков энергии. Но ведь это чистое перераспределение. Для того чтобы разрядиться в яркой вспышке требуется предварительное накопление энергии, а после нее время на релаксацию. Ученые считают, что механизм возникновения «пассионарной» энергии тоже перераспределительный. На их взгляд явление пассионарности, то есть высокий накал социальной активности индивидуума вплоть до утраты инстинкта самосохранения, имеет триединую основу.

Дегенеративная составляющая. Перераспределение значительной части нерастраченной энергии из сексуальной сферы (где природой заложен существенный резерв) вызванное подавленным гомосексуализмом. В сочетании с понятным желанием получить психологическую компенсацию своего уродства – унижая и мучая других, пусть даже и с риском для жизни. Конечно не все пассионарии – дегенераты, как не все дегенераты – пассионарии.

Аскеза. Добровольный или вынужденный аскетизм дает очень похожий эффект. Все новорожденные религии и этносы были помешаны на аскезе. Издавна замечено что «строгость нравов» усиливает активность народа, а либерализм (особенно в сексуальной сфере) приводит к быстрому краху. В данном варианте «пассионарность» может проявляться и у здоровых людей.

Социальные инстинкты. Биологическая эволюция человека продолжается. В его геноме уже давно пытаются закрепиться новые социальные инстинкты: альтруизма, самопожертвования (во имя общего блага) и прочее. Это плод длительного отбора на «социальность». Народы, где имеется достаточное количество носителей этих новых инстинктов – получают преимущества, сообщества закоренелых индивидуалистов, напротив. Но это очень медленный и тяжелый процесс. Потери «нового» генофонда очень велики, эти люди всегда гибнут первыми.

А вот каково реальное соотношение этих факторов, да еще у разных этносов нам и надо выяснить. Но для этого нужны масштабные исследования.

– Весьма любопытно. Постарайтесь набрать сравнительную статистику по нескольким странам в Америке. Денег не жалей. Когда будут опубликованы первые конкретные результаты, я постараюсь подтолкнуть кое-кого у нас и в Китае, чтобы занялись похожими изысканиями. А как у вас? – Сима повернулась к Дику.

Тот махнул рукой. – Ничего не выйдет! У нас фундаментализм на марше. Только заикнусь о чем подобном, так сразу распрощаюсь с головой.

– Нет, так, нет…еще успеется. Тогда с официальной программой все.

Светка поднялась с кресла и направилась к бару. Вернулась с бутылкой дорогого французского вина и вручила ее Дику. Поухаживай за дамами. Себе можешь не наливать, коль Коран не велит.

Дик проворчал, что согласно Корану женщины должны знать свое место и не умничать, но налил им по бокалу. Себя, впрочем, тоже не обидел. Вино было хорошее. Несколько лет назад, когда судьба Франции была уже решена, Сима приказала Контактеру соорудить на базе винный погреб и заполнить его лучшими тамошними винами. Мол, мусульманам они все равно не понадобятся. Зачем же добру пропадать?

Переезд на новую квартиру прошел удачно. Сима дождалась, когда бабуля отправилась по своим пенсионным делам, открыла переход и побросала туда приготовленные коробки со своими пожитками.

– И все дела! А бабушке скажу, что на машине перевезла.

Еще раз оглядела комнату, в которой прожила четыре года, вздохнула и шагнула в переход. Первым делом собрала и подключила компьютер, без которого уже не мыслила нормальной жизни. Благо, что с провайдерами можно не возиться, подключение к сети ей обеспечивал Контактеров робот, устроившийся в потрохах аппарата. Потом наскоро распихала барахло по шкафам и ящикам.

– Вот и все, конспиративная квартира готова. Осталось только попросить Контактера установить охранную систему от шибко жадных и любопытных сограждан.

Ужасно довольная Сима опять открыла проход и отправилась на уральскую базу, где и собиралась отныне жить в реале. Там она первым делом посетила на кухню и начала шарить в холодильниках. Заморив червячка, уселась за компьютер, чтобы ознакомиться со сводкой наиболее важных событий. Такие сводки Контактер готовил для нее ежедневно. С полчаса копалась в этих материалах, а потом решила прояснить некоторые неясные моменты.

– Контактер, вот из этих твоих диаграмм следует, что темпы роста российской экономики начинают замедляться. Еще год назад среднемесячный прирост ВВП составлял более одного процента, что соответствует четырнадцати процентам в год, а сейчас он упал до восьми десятых процента. Чем это можно объяснить?

– Большей частью катастрофическим выбыванием основных фондов. Все изношено до предела. Долгое время в обновление станочного парка, коммуникаций, систем жизнеобеспечения ничего не вкладывалось. Сейчас это сказывается. Плюс к этому проблема с квалифицированными кадрами. Людей, которые были обучены во времена СССР, становится все меньше и меньше, а многие из них успели дисквалифицироваться. Новых же – никто не готовил. Правительство пытается восстановить систему профессионального обучения молодежи, но на это нужно время. А то поколение что только приступает к трудовой деятельности, нужных навыков не имеет… да и особого желания работать тоже.

Сима поморщилась. – О последнем… мог бы и не говорить… я и сама это знаю. Птенцы реформ, чтоб им пусто было. А каковы экономические перспективы России в геополитическом плане?

– Сложный вопрос. Мобилизационная модель экономики, которая сейчас реализуется российским правительством, приемлемой альтернативы пока не имеет. Но даже при этой модели российский блок явно проигрывает китайском как в количественных, так и в качественных показателях. Даже производство вооружений не удается восстановить до дореформенного уровня, хотя спрос на него в мире существенно превышает предложение. А то оружие что выпускается, большей частью является морально устаревшим. В разработках же нового был большой разрыв. Китай, напротив, получив доступ к накопленным в Японии технологиям и ресурсам тихоокеанского региона, делает мощный рывок. В том числе и в технологическом плане. Взять, например, производство компьютеров. Россия долгое время использовала импортные компьютеры и комплектующие, а свои разработки были остановлены. Сейчас, после крушения США и Европы, китайский блок фактически стал монополистом в этой области. Плюс существенное преимущество в людских ресурсах. Не стоит сбрасывать со счетов и тот факт, что климат в России довольно жесткий. Это существенно повышает затраты на единицу производимой продукции.

– Знаю, знаю, Паршева читала… М-да, все это больше похоже на эпитафию. А есть возможности выровнять эту ситуацию без серьезных катаклизмов?

– Технологический прорыв, в нескольких критичных областях, совмещенный с существенной коррекцией действующих стереотипов поведения мог бы изменить ситуацию.

– Понятно. А советов по этой самой коррекции стереотипов ты мне давать не станешь?

– Верно, тебе же известны мои программные ограничения.

– А как насчет технологий? Тут-то ты можешь посоветовать?

– Нет проблем. Но, помнится, мы уже обсуждали этот вопрос. Тогда ты сказала, что люди сами должны до всего дойти. Что получение готовых технологий извне не пойдет им на пользу.

– Я и сейчас так считаю. Халява – вещь опасная. Но Россию на протяжении довольно длительного времени намеренно разрушали именно извне. В этом случае можно сделать и исключение. Если нельзя, но очень хочется…то можно. Что ты можешь предложить?

– Безопасные и эффективные энергетические установки на термоядерном синтезе. У вас они до сих пор не доведены до рабочего состояния. Компактные и емкие накопители энергии позволяющие избавиться от линий электропередачи и двигателей внутреннего сгорания. Антигравитаторы для транспорта, что существенно удешевит перевозки и сделает бессмысленным строительство дорог. Элементную базу для создания компьютеров нового поколения и программное обеспечение к ним. Думаю, что этого будет достаточно.

– Заманчиво…. А это возможно… на нашем техническом уровне?

– Вполне, все будет адаптировано именно к этому уровню. Что не исключает, разумеется, определенных сложностей при освоении.

– А для сельского хозяйства нет чего интересного? Эти продуктовые карточки ужасно действуют на нервы.

– Установки по производству качественного пищевого белка и углеводов из любой наличной биомассы тебе подойдут?

– Думаю, что они будут весьма кстати… ладно… уговорил… все беру. Только как это преподнести? Такие вещи не сбросишь по электронной почте и не подсунешь под дверь в конверте. Мне придется идти на прямой контакт с властями. Не скажу, что я в восторге от такой перспективы.

– Это твои проблемы! Можешь считать, что я пожимаю плечами.

– Спасибо на добром слове! Я поразмыслю, что тут можно сделать.

Верховный Правитель России привычно проснулся в шесть утра. Жена еще спала, поэтому он, стараясь не шуметь, проследовал в ванную, где без спешки покончил с утренним туалетом. Потом оделся и направился к выходу из личных апартаментов. Впереди был очередной трудный день. Вдруг глаза резанул яркий солнечный свет, а нога запнулась о какую-то неровность. Верховный с трудом восстановил равновесие и посмотрел под ноги. Там вместо положенного паркета имела место быть зеленая травка. Взгляд по сторонам тоже не прояснил ситуации. Вместо привычного коридора резиденции можно было наблюдать идиллический горный пейзаж: красивые деревья, скалы, быстрая речушка в нескольких десятках метров, а вдалеке высокие горы, покрытые снежными шапками.

– Где это я Что за чертовщина тут творится? – пронеслось в голове.

Верховный еще раз огляделся по сторонам. У речушки на приличном валуне виднелась сидящая женская фигурка, застывшая в позе Аленушки с картины Васнецова.

– Надо подойти и спросить… может чего, и узнаю, – подумал он и решительно направился к берегу. Девушка на камне повернула голову в его сторону. Ее красивое лицо показалось смутно знакомым.

– Здравствуйте, юная леди. Можно вас потревожить?

– Здравствуйте, Валерий Юрьевич. Меня зовут Серафима. Я хотела с вами поговорить, но официально это сделать довольно затруднительно. А это место вполне подходит.

– Похоже, что я могу и не представляться. Тогда скажите, что это за место и как я тут оказался?

Девушка ослепительно улыбнулась и кивнула. – Это Тибет… очень красиво… правда?

– Действительно красиво, но вы не ответили на вторую часть моего вопроса.

– Вы сюда прошли, но от технических подробностей я предпочла бы уклониться.

– Хорошо… вы сказали, что хотели поговорить… стоп… вспомнил, где я вас видел,… пять лет назад… фея на борту бомбардировщика. По показаниям пилотов потом составили фоторобот. Он был в докладе, который мне представили. Это была ты?

– Это была шутка. Неужели вы, в самом деле, верите в фей?

– Поверишь тут. Кстати спасибо, ядерная война с Китаем могла сильно осложнить нам жизнь.

– Пожалуйста, Россия… если так можно выразиться… в моей зоне ответственности. Пришлось вмешаться. Вы бы сели вот на этот камешек… в ногах правды нет. И говорить удобнее.

– Так я и сделаю, спасибо…. Значит ты не одна такая? – Верховный присел на соседний валун. – Кто Вы?

– В файлах ваших спецслужб мы проходим как «чужаки». Любопытно, кому пришло в голову дать нам эту дурацкую кличку? Возникают неприятные ассоциации со штатовским космическим боевиком. Бр-р-р.

– Ага… значит это вы заварили всю эту кашу в мире? На вас имеется обширное досье… точнее на факты вашего вмешательства в нашу жизнь. Аналитики давно ломают головы, пытаясь вычислить вашу сущность и намерения. Не слишком удачно, но есть интересные гипотезы…

– Спасибо, не стоит их пересказывать. Я знакома с этими материалами, – ехидно улыбнулась.

– Не может быть… а-а-а… верно… вы ведь легко добираетесь до любой информации. Секреты от вас хранить трудно. А вот ты, как я понял, не собираешься откровенничать?

– Верно! Но это, думаю, не помешает нам обсудить некоторые интересные вопросы?

– Я внимательно слушаю. Надеюсь, что речь идет не о начале Апокалипсиса? Давно заметил, что вы вмешиваетесь только в критических ситуациях… преимущественно анонимно. А тут прямой контакт… жутковато даже становится.

– Не так все страшно, но ситуация мне не нравится, – девушка с наслаждением потянулась. – Признайтесь честно, ведь трудно приходится?

Верховный скрипнул зубами. – Это еще слабо сказано! Не знаешь, за что ухватиться… все прогнило насквозь… только тронь и рассыпается в труху. Иногда отчаяние берет… хочется плюнуть… живите все… как хотите….

Собеседница сочувственно покивала. – Я знаю о ваших проблемах во внутренней политике, страна действительно была доведена до ручки. И еще, Китайский блок реально претендует на мировое господство, а вы не в состоянии адекватно ответить на этот вызов.

– Ты опять права, черт побери! Силенок у нас маловато… хоть и стараемся задействовать все что возможно.

– Так вот, мы не большие поклонники однополярного мира и на перспективу появления новой глобальной гегемонии смотрим без удовольствия.

– Рад это слышать! Догадываюсь, что у вас имеются предложения, которые могут исправить эту ситуацию.

Девушка внимательно посмотрела на него. – Имеются, вы правильно догадались, – она взяла в руки сумочку, которая лежала рядом и вытащила коробочку с дисками. Потом протянула ему.

– Вот, Валерий Юрьевич, торжественно вручаю вам спасательный круг. Думаю, что это должно помочь.

– А что в ней, Серафима? – Верховный не на шутку был заинтересован.

Девушка опять улыбнулась. – Несколько новинок. Правильнее их называть Технологиями Прорыва. Если вы сможете с умом распорядиться этими материалами, то ситуацию можно будет выровнять. Там подробные описания, чертежи, рекомендуемые списки ученых и администраторов которых следовало бы подключить к работам, сметы расходов и всякое такое.

Верховный повертел в руках коробочку с веселым черным котенком на вставке. В благотворительность он верил слабо. – А что вы потребуете взамен этого кота в мешке?

– Конфиденциальности. Утечка информации об источниках получения этих материалов может сильно осложнить перспективы нашего сотрудничества.

– И это все? Больше ничего? Вы даже расписки кровью не попросите?

– А вы шутник, Валерий Юрьевич, – собеседница опять рассмеялась. – Мне нравятся люди с чувством юмора…. Нет, обойдемся без этих формальностей. Вам нечего предложить… мне и так хватает всего… кроме времени, разумеется. Но тут вы не поможете. Кстати о времени, вам, наверное, пора возвращаться пока не проснулась ваша жена и не подняла тревогу. Я ведь специально вытащила вас из личных апартаментов, только там нет следящих камер, телохранителей и прочих атрибутов профессии.

– Ты права, с этим тянуть не стоит. Могу я надеяться на новую встречу? У меня осталась масса вопросов.

– Разумеется, я и сама хотела проговорить несколько важных тем. Только у меня небольшая запарка и это можно сделать только через пару недель. Приглашения не будет, вы просто снова окажетесь тут.

– А как я окажусь… там?

– Очень просто, встанете и сделаете шаг вперед. Всего доброго, Валерий Юрьевич.

– До новой встречи, Серафима. Приятно было познакомиться.

Верховный шагнул в переход, а Сима продолжала сидеть на валуне и наслаждаться природой предгорий Тибета. Место для беседы было выбрано далеко не случайно…– Ложный след…. Пусть всякие конспирологи с криптоисториками головы поломают. Вероятные ассоциации весьма предсказуемы.

Верховного же занимали другие проблемы. Едва оказавшись в своей резиденции, он озадачил секретаря дожидавшегося у входа в апартаменты вместе с хранителем ядерного чемоданчика.

– Отменить все встречи на сегодня. Мне надо поработать с документами. Да, пусть еще подготовят справку по Шамбале и всему что с ней связано.

Оставив секретаря переваривать сказанное, Верховный прошел в свой кабинет, уселся за компьютер, посмотрел оглавление на вклейке и вставил диск под номером один. Часа четыре он не отрывался от экрана, разве только прикурить очередную сигарету. Мозг лихорадочно просчитывал варианты.

– Если это не липа, то страна действительно может совершить прорыв. А если липа? Во времена холодной войны спецслужбы сверхдержав частенько развлекались тем, что подсовывали противнику информацию о фальшивых успехах в научно-технической сфере. Бывало, что огромные деньги и масса труда выбрасывались на ветер в погоне за этими призраками. А сейчас? На реализацию этих проектов уйдут почти все наличные ресурсы, а провал равносилен катастрофе. Если бы была возможность попробовать только один и посмотреть что получится. Но авторы этих материалов правы, действительный успех возможен только при одновременном запуске. Можно ли им верить?

Верховный задумался. Информации о возможностях «чужаков» накопилось много, но их сущность и конечные цели так и оставались неясными. Считать их враждебными России не было оснований, но особым гуманизмом они тоже не отличались. С другой стороны эта девушка, Серафима, не вызывала чувства угрозы, а Верховный привык доверять своим ощущениям.

– Придется рискнуть! – он еще раз посмотрел на список людей, которых «чужаки» советовали подключить к реализации проекта, и нажал кнопку селектора.

Сима лежала на палубе яхты и грелась в лучах южного солнца. Краем уха она слушала, как Светка в смешных подробностях рассказывает Дику об очередной попытке местной мафии наложить дань на одно из ее предприятий. Бедные мафиози не знали, с кем связываются и получили на полную катушку.

– Видел бы ты физиономию этого олуха, когда ему обо всем доложили…, – закончила Светка, и они с Диком покатились со смеху. – Симка, кончай валяться и делать вид что дремлешь. Помнишь, как нас в Джакарте хотели в публичный дом продать?

Этот эпизод Сима помнила. Когда ее партнеры только получили защитные браслеты, было предпринято несколько рискованных экскурсий. От ощущения безопасности все впали в эйфорию и несколько обнаглели. Потом это прошло.

– Помню, как не помнить. Ты тогда еще сказала, что тебе мама запретила вступать в сексуальные связи с незнакомыми мужчинами, а потом ударила шефа этого бардака хрустальной пепельницей по голове.

– Точно! А когда у телохранителей кончились патроны в обоймах, то ты этак сурово посмотрела на них и спросила, мол, кто еще хочет попробовать комиссарского тела? Тогда эти балбесы начали выпрыгивать из окон. А этаж был второй.

– Да-а, веселые были времена. А сейчас все больше учеба и дела, дела и учеба. И времени вечно не хватает, – пожаловалась Сима.

– Можно подумать, что над тобой с палкой стоят и работать заставляют, – заявила Светка. – Не знаю как ты, а я и поразвлечься вполне успеваю.

– Завидую тебе, но надеюсь что теперь, когда удалось вырваться из-под бабусиного крылышка и у меня свободное время появится.

На океане был штиль, яхту почти не качало. Работавшие на малых оборотах двигатели выдавали себя только едва заметной вибрацией корпуса. Не далее как две недели назад судно побывало на Урале, где ему был сделан очередной профилактический ремонт. Южная база пока продолжала разнообразить их жизнь. А вот соседям-пиратам не повезло – китайцы их, в конце концов, выследили. С год назад к их острову подошла эскадра из семи вымпелов и разделала пиратскую базу под орех. Сима боялась, что уцелевшие пираты могут разболтать информацию о своих странных соседях, но обошлось без проблем. По всей видимости командование этой эскадры не испытывало особой нужды в «языках», в плен они не брали.

Сима поднялась с палубы и прошла на мостик. Ей было грустно и даже океан не смог рассеять печальных дум. Ей предстоял разговор с Верховным о тонкостях внутренней политики. С пару лет назад она насела на Контактера и попросила проанализировать проблемы человечества с точки зрения эволюционной теории.

– Неужели нет никакой альтернативы всем этим циклам, войнам, крови и грызне за место под солнцем? Откуда это в нас?

Контактер некоторое время отнекивался, ссылаясь на отсутствие надежной и достоверной информации о генезисе человека разумного. Симе пришлось прижать его к стенке и заставить выдать рабочую гипотезу на основе имеющихся косвенных данных. Суть этой гипотезы ее не порадовала. Теперь она пыталась проанализировать полученную информацию и выстроить ее в логическую схему. Сима не раз слышала, что некоторые малоприятные особенности человеческого бытия имеют причину в звериной сущности самого человека, который, суть, кровожадный хищник и прирожденный убийца. Контактер подверг сомнению этот тезис. Подавляющее большинство людей не испытывает удовольствия от убийства, вообще, а от убийства себе подобных в особенности. Напротив, даже серьезно мотивированные действия подобного плана встречают достаточно сильное внутреннее противодействие, фактически отвращение. Во все века человекоубийство приходилось обставлять кучей хитроумных обрядов, призванных загладить подсознательное ощущение неестественности происходящего. Да что там человекоубийство. У большинства народов живущих охотой существуют специфические (извинительные) ритуалы даже при убийстве крупных животных. Видимо они не входили в повседневный рацион далеких человеческих предков, и их умерщвление тоже вызывает чувство вины. Человек, понятно, далеко не вегетарианец, но и хищник он робкий и недоделанный. Тем более интересно, как такое робкое и мало кровожадное существо умудрилось превратиться в сущий кошмар для себя и всей земной биосферы.

Дело в том, что инстинктивная поведенческая программа призванная исключить возможность убийства себе подобных (а она у людей имеется) может быть заблокирована. Мозг человека отличается от мозга животных не только высоким уровнем интеллекта, а еще и не имеющей аналогов системой тормозных центров. Вообще-то говоря подобные центры являются важной составной частью центральной нервной системы всех животных и призваны гасить до 99 % всех возникающих побуждений, а пропускать только действительно важные (в данный момент). У человека такие центры вполне в состоянии заблокировать не только врожденные поведенческие программы, но и такие стержневые инстинкты как инстинкт продолжения рода, материнский инстинкт, инстинкт самосохранения. Человек вообще рождается с крайне малым набором поведенческих программ. Их заменяют стереотипы поведения, выработанные конкретными человеческими сообществами, в конкретных условиях существования. Именно они имеют приоритет. Понятно, что подобное эволюционное ноу-хау обеспечило человеку возможность рекордно быстрого приспособления к самым разнообразным условиям. Остается только вопрос, а программа «не убий» чем помешала?

Принято считать, что все дело в естественном внутривидовом отборе. Но в правомерности прямого использования дарвинизма применительно к внутривидовым разборкам есть большие сомнения. Внутривидовая борьба только ослабляет биологический потенциал вида. Ведь качества необходимые для победы во внутривидовых сражениях зачастую противоположны тем, которые требуются для выживания вида вообще. Крайним случаем такого противоречия являются различные «турнирные» приспособления, которые просто мешают животному и нередко становятся причиной его гибели в обычной жизни. Само наличие внутривидовой борьбы является верным признаком недостаточной приспособленности вида к конкретным условиям существования, а по ее накалу можно судить о степени этой неприспособленности. А уж для хорошо вооруженных доминирующих хищников, не имеющих серьезных природных врагов (в этой роли неожиданно оказался человек), внутривидовая борьба и вовсе противопоказана. Взять, например, касатку. Развитый мозг, продолжительность жизни 50-80 лет (практически как у человека). Длительное обучение детенышей. Развитая система общения. Коллективизм. Все как у людей. Но внутривидовых конфликтов нет. Нет брачных турниров. Нет территориальных сражений. Нет драк за пищу. Нет стремления к доминированию. Стаю обычно возглавляет, какая ни будь старая самка давно вышедшая из репродуктивного возраста. Все признают ее авторитет и подчиняются. Вот пример идеального приспособления к среде. А что мешает людям?

Контактер предположил, что изменение статуса человека с жалкого, вечно дрожащего за свою жизнь существа на безусловного «царя природы» произошло слишком быстро, и он просто не успел приспособиться. Такие варианты бывают. Случается, что заурядный мелкий хищник, например кошка, волею судеб (или человека) попадает в некий экзотический биоценоз и устраивает там форменный разгром. Бывает, что хищная рыба, случайно попавшая в водоем, полностью истребляет всех его обитателей и в дальнейшем пробивается чистым каннибализмом. Действительно, для того чтобы необходимые поведенческие программы закрепились на уровне инстинктов, необходима масса времени. Ведь в качестве доминирующего хищника человек выглядит не лучшим образом. У доминирующего хищника должна быть сверхнизкая рождаемость. У тех же касаток естественная рождаемость (не прирост!) составляет всего 3-4% в год. Правда в случае больших потерь в стае она может резко возрасти (в разы) и быстро восстановить ее прежнюю численность. У человека таких природных ограничителей нет и рост его популяции (при благоприятных условиях) идет по экспоненте. Нормальный хищник объективно является природным санитаром, устраняя в первую очередь слабых и больных особей. Человек же всегда норовит ухлопать лучшие экземпляры. Возникает соблазн объяснить все кровавые катаклизмы человеческой истории необходимостью регулировки численности популяций (да здравствует Мальтуз!). А коли естественных врагов у человека не осталось, то кроме него самого ее регулировать некому. Есть, правда, одно но.

Вероятно, человек и стал человеком, потому что оказался способен быстро вырабатывать оригинальные программы поведения на все случаи жизни. Так что помешало выработать сходные варианты ограничения численности популяций? Ничего. Этнографы скажут, что существует масса примеров, когда это делалось без особых проблем. Попав в действительно стесненные условия (например, на остров), человеческое сообщество очень быстро и эффективно решает проблему ограничения рождаемости через сложные обряды инициации, ограничения в браке, всевозможные табу и тому подобное. Но кровопролитные конфликты имеют место быть и в этих «райских» местах. Для их увязки с необходимостью регулировки численности популяции нет никаких видимых оснований. Так в чем же дело?

Есть одна проблема, которую достаточно трудно решить путем выработки новых стереотипов поведения. Одним из качеств необходимых для успешного доминирующего хищника является высокая стабильность генотипа. Такой хищник, по определению, не должен быть многочисленным, следовательно, возникают естественные трудности с выбором сексуальных партнеров. Инцест не должен представлять для него серьезной проблемы. В самом деле, те же касатки прекрасно существуют в условиях перманентного промискуитетного (неупорядоченного) брака в узкой группе, а никаких негативных последствий у них не фиксируется. У человека же такой устойчивости генотипа нет, отсюда и масса проблем. Биологи, изучающие популяции животных, говорят, что наличие определенного количества выродков возможно даже полезно для всей популяции в целом. С одной стороны это стимулирует эволюционные процессы, с другой стороны это можно рассматривать как естественную дань хищникам. В любом случае процесс отсева дефективных особей происходит в природе довольно быстро. Но человек неожиданно для себя оказавшийся на самой вершине пищевой цепочки, исключил себя из системы естественной отбраковки. Началось быстрое накопление отрицательного генофонда. Оптимальным решением подобного рода затруднений было бы сознательное уничтожение выродков, но этому препятствовала врожденная программа «не убий». Надо сказать, что все возможное для решения этой проблемы бескровными способами человек сделал. Быстро заметив, что близкородственное скрещивание способствует появлению выродков, он отказался от промискуитетного брака (естественного для наших предков) и табуировал (в большинстве существующих культур) все формы инцеста. Путем развития технологий он ухитрился резко повысить численность своих популяций, что тоже снижало вероятность появления выродков. Это к вопросу, что именно служило истинным стимулом прогресса. Но полностью остановить процесс накопления отрицательного генофонда эти ухищрения не смогли. Необходимо было найти пути блокировки программы запрещающей убийство себе подобных.

А поскольку нормальные члены социума не имели особой склонности к этому грязному делу, то данные функции со свойственной человеку изобретательностью были возложены на самих выродков. Часть из них обладала необходимыми для этого качествами: повышенная агрессивность, склонность к насилию, садистские наклонности и тому подобное. Трудно точно определить истинную причину появления таких качеств у некоторых дефективных особей в естественной (дикой) жизни. Возможно это специфический механизм защиты новых генетических линий, ускоряющий процесс естественного отбора. Возможно, что подобные особи должны были первыми вступать в схватку с хищниками и жертвовать собой для защиты основного генетического ядра стаи. Что гадать. В любом случае, естественный матриархат (основанный на подчинении опыту и мудрости) прекратил свое существование, а власть перешла к агрессивным самцам с серьезными генетическими отклонениями. А уже эти самцы занялись выработкой новых стереотипов поведения оправдывающих применение внутривидового насилия и блокирующих программу «не убий» у нормальных членов общества. Кому очень нравиться рассматривать эволюцию форм общественного устройства с точки зрения неуклонного улучшения качества жизни человека – на здоровье. Только пусть объяснят, почему вся история человечества выглядит как один кровавый нескончаемый сериал? Почему государства, где удавалось наладить стабильную и обеспеченную жизнь своих граждан, неизбежно заканчивали свое существование в кровавом хаосе саморазрушения? Если же рассматривать человеческую историю с точки зрения постоянной борьбы с вырождением, то все становится на свои места. Государства распрекрасно выполняли функции создания невыносимых условий жизни своим гражданам и окружающим народам и исправно провоцировали крупные периодические катаклизмы. Это приводило к неизбежному отсеву малоприспособленных неагрессивных выродков, а агрессивные уничтожали друг друга сами. Можно сколько угодно упрекать народы в любви к кровавым диктаторам и деспотам, сетовать на отсутствие у этносов инстинкта самосохранения, говорить о том, что история никого ничему не учит…. Казалось бы, народ живет нормально, у всех все есть, стабильность, живи да радуйся. Ан нет! Вдруг возникает подспудное желание «перемен». Смотрит этот народ на очередного новоявленного «реформатора» и оценивает. Сознание ищет оправдательные аргументы: этот энергичный, поведет нас к светлому будущему, обеспечит вольготную и обеспеченную жизнь. А подсознание уже все решило: этот негодяй точно подойдет, таких дров наломает, такую кашу заварит, таких дел натворит, что мало не покажется. Создается впечатление, что народ сам хочет бойни. Строго говоря, это не так. Народ хочет чистки. Недаром особой любовью народа всегда пользовались властители, которым хватало ума обеспечить такую чистку без крупных потрясений (Иван Грозный, Сталин…). Идеальный правитель должен просто периодически уничтожать большую часть политической и культурной элиты государства, преступников, гомосексуалистов, душевнобольных и всех прочих дегенератов. Народ закричит «Ура» и поставит ему памятник. Жаль, что в реальной жизни такое случается редко. Обычно происходит крупный общественный катаклизм, приводящий к гибели значительной части населения и резкому снижению жизненного уровня. Единственный позитив: от дегенератов удается таки избавиться. Думается, что современный уровень развития науки вполне может подсказать более подходящие способы решения данной проблемы. Но попробуй забрать обратно власть у выродков. Кровью умоешься. Проблема-с!

Идеальным вариантом могла бы стать стабилизация человеческого генотипа, исключающая появление нежелательных отклонений. Вот чем должны были заниматься генетики, а не дурацким клонированием. Но механизмы этой стабилизации толком не изучены. Известно, что нестабильный генотип характерен для быстро эволюционирующих видов. Видимо природа считает, что эволюция человека еще не закончена? Можно предположить, что существуют особого рода эволюционные механизмы (акселераторы изменчивости) провоцирующие дисперсию свойств до тех пор, пока вид не ощутит себя в полной гармонии со средой обитания. Тогда генотип и стабилизируется. Это к вопросу о человеческом счастье. Всем разом плюнуть на все проблемы и начать просто радоваться жизни. Вот дегенераты и сгинут. И мы сможем зажить по человечески.

Сима попыталась еще раз проиграть ситуацию на примерах. Вспомнилось, как на недавнем семинаре по Культурной Революции в Китае все ее сокурсники хихикали над имевшими там место быть перегибами. А если не хихикать, а попробовать вспомнить хронологию событий Культурной Революции? Объявляется программа «пусть расцветают сто цветов» которой фактически дается карт-бланш на любые идиотские проекты. Обрадованные дегенераты, весьма охочие до подобных забав, вылезают из щелей, где до того момента пребывали и устраивают сущую вакханалию. В пик их разгула появляются хунвейбины, которые с явным удовольствием устраивают резню, пустив всех «новаторов» и «экспериментаторов» в распыл. Затем наступает черед самих хунвейбинов. Их ликвидирует сама власть. Уцелевшие «перманентные революционеры» получают свою пулю на площади Тянь-ань-Мынь.

И пентюхи в России хихикали и крутили пальцем у виска наблюдая странные заморочки в Поднебесной. Дохихикались! Россия оказалась в дерьме, а китайцы бодро и успешно строили капитализм под руководством коммунистической партии, причем, на американские деньги. Вот что значит вовремя подсуетиться. Ох, не прост был дедушка Мао…

Интересно будет посмотреть, как будут развиваться события, когда последние представители Старой Гвардии, организовавшей этот «эксперимент», сойдут в могилу. Инерции сталинских чисток хватило на 50 лет спокойной жизни. Но вот что характерно. Сообщить народу об истинных причинах событий никто, понятно, не удосужился. Сами же китайцы, похоже, все поняли и вспоминают дедушку Мао с любовью и трепетом.

Вот и Советский Союз погубил затянувшийся период покоя и процветания. Вместо перестройки следовало провести хорошую чистку, особенно в действующей элите. Вот только волевого лидера, который бы взялся за это грязное дело, не нашлось. Иерархическая вертикаль власти, прекрасно работавшая в самые тяжкие времена, в условиях затянувшегося мира начала давать явные сбои. Разжиревших чиновников избавленных от чисток, ротации кадров и прочих прелестей сталинских времен, явно начинала тяготить ситуация, когда Большую Власть нельзя было конвертировать в Большие Деньги. Участь Социализма в СССР и всем Советском Блоке была предрешена. Перестройка проводилась самой правящей элитой сумевшей в ее ходе составить себе неплохие капиталы. В союзе с чиновниками выступили их дегенеративные союзники: криминалитет и интеллигенция. Запад, как водится, тоже подлил масла в этот огонь. Результат оказался печальным, но другим он и быть не мог.

Получается порочный круг. Чтобы избавиться от дегенератов нужны дегенераты. Чтобы защититься от дракона нужно завести дракона? Вот же дрянь какая! Либо периодические чистки по плану, либо стихийная периодическая резня, без оного. Веселенькая альтернатива. Вот и выбирай тут! А что можно предложить взамен всего этого? Евгенику? Генную инженерию? А кто будет принимать решения, в какую сторону и кого корректировать? Какими методами? У власти-то, прости господи, одни дегенераты… по определению. – У Симы возникло ощущение полного бессилия и беспросветности. – Ладно, не будем ударяться в панику. Что толку заламывать руки? Следует дождаться результатов исследований по пассионарности, тогда и посмотрим. А пока и дедовские методы сгодятся. Если….

– Симка, кончай стоять как статуя и пялиться в океан невидящими глазами. Вернись на грешную землю. Дик зацепил на крючок здоровенную рыбину и пытается вытащить ее. Спорим, что у него ничего не выйдет?

Сима с трудом вернулась к действительности. В самом деле, Дик, весь в поту, уперся ногами в борт и пытался крутить катушку своего спиннинга-переростка. Несколько минут Сима наблюдала за развернувшейся борьбой, а потом ответила. – Нет, спорить не буду. Этого пескаря ему не осилить. – Так и произошло. Дику удалось подтянуть добычу вплотную, но при попытке зацепить ее за жабры специальным багром, рыбина сильно ударила хвостом и сорвалась с крючка. Дик разочаровано выругался.

– Иншалла, – утешила его Светка, – молись Аллаху почаще и у тебя получится. Заодно и брюшной пресс подкачаешь.

Дик огляделся по сторонам, явно в поисках подходящего предмета, которым можно было бы запустить в советчика. Таковых не оказалось, и он произнес замысловатую фразу на арабском языке. Светка благоразумно не стала требовать перевода.

– Вот так всегда, – проворчала Сима про себя, – подумать не дадут.

Додумывать пришлось на лекции в университете. Профессор рассказывал о восстании «желтых повязок», случившемся в Китае во втором веке нашей эры. Тогдашние обиженные интеллигенты (даосские ученые) которых оттерли от кормушки конфуцианцы, решили заменить «синее небо» насилия на «желтое небо» справедливости. Как водится в таких случаях, кровь полилась рекой. Страна превратилась в пепелище, а население с 70 миллионов человек сократилось до 7.5 миллионов. Китаю удалось очухаться только через триста лет.

– Вот это размах. Хорошо-о-о погуляли! Нет, такие методы России не подходят. Просто людей не хватит. И так в двадцатом веке ей несладко пришлось. Уж лучше евгеника и периодические чистки, крови будет меньше.

После четвертой пары Сима, вместо того чтобы пойти на метро, направилась к Дворцовому мосту. Миновав одноименную площадь, вышла на Невский проспект. Моросил мелкий дождик весьма привычный для петербургской осени. Сима медленно шла по проспекту и вглядывалась в лица встречных прохожих. То, что она собиралась предложить Верховному, поломает судьбы многих из них. Прежде чем сделать этот шаг следовало хорошенько разобраться в своих ощущениях. Потом будет поздно заниматься рефлексией. Свою страну, Россию, она любила. Любила и свой народ, только, вообще, а вовсе не каждого соотечественника конкретно. Так далеко ее любовь не распространялась, напротив, весьма на многих она имела большой зуб. За те годы, которые она провела в Северной Столице, удалось вдоволь насмотреться на их хамство, жлобство, жадность и подлость. И никакой жалости к ним она не чувствовала.

– Все правильно. Как там говорится? Делай, что должно и пусть случится то чему суждено.

Новый раунд переговоров с Верховным состоялся на следующий день. Сима опять выдернула его из личных апартаментов. Только в этот раз он не стал оглядываться по сторонам, а сразу направился к ней. После обмена приветствиями, Сима поинтересовалась, как ему понравились полученные материалы.

– Фантастика, надеюсь что научная. Я принял решение реализовать эти проекты, несмотря на определенные опасения.

– Не беспокойтесь, Валерий Юрьевич, фирма гарантирует. Именно с этими проектами все в порядке. Если приложить некоторые усилия, их вполне можно реализовать. Настоящая проблема в другом.

– А в чем она, по-вашему, – насторожился Верховный.

– Попробую объяснить, хоть это и не просто. Вот вы, Валерий Юрьевич, убежденный солидарист. Вы пытаетесь запустить в России новую версию Солидарного Проекта в альтернативу молекулярному обществу западного типа?

– Да, точнее я хочу запустить новую версию Советского Проекта.

– Это частный случай Солидарного. Замечу, что вы существенно отклоняетесь от общемировой тенденции. Сейчас возникла мода на монархию. Раньше чтобы прогнуться перед западом все выбирали президентов, парламенты, конституционные суды и тому подобную бутафорию. Теперь же только и слышишь о появлении новых королей, императоров, шахов, коронных договорах и прочем.

Верховный рассмеялся. – Точно подмечено, все это выглядит очень уморительно. Особенно мне понравилось, как императора Китая выбирали на съезде КПК. – Потом посерьезнел. – Ты намекаешь, что мы идем по ложному пути, и нам следует присоединиться к большинству?

– Я этого не говорила. Только… вы уверены, что правильно определили причины краха предыдущей версии? Вот вы сейчас опять начнете создавать общенародную собственность, народу это обойдется дорого. А зачем? Чтобы лет через сорок-пятьдесят снова было что разворовывать? Что вы предусмотрели, чтобы исключить возможность повторения этого сценария?

Верховный мрачно насупился. – Причины ясны. Было явное предательство правящей верхушки СССР. К ней присоединился криминал и космополиты из интеллигенции. Мы провели серьезное расследование. Есть протоколы допросов, прослежены основные связи, каналы финансирования. Запад истратил десятки миллиардов долларов на разрушение Союза. Уж вы-то должны все это знать!

– Если сучка не захочет, кобель и не вскочит. Это народная мудрость, Валерий Юрьевич. Настоящая причина краха Советского Проекта была сугубо внутренней. И предательство правящей верхушки СССР было вовсе не случайным. Закон деградации правящих элит также непреложен как закон всемирного тяготения. Элита всегда стремиться свести к минимуму свою заботу о народе и не терпит контроля над собой с его стороны. А Запад просто воспользовался этой ситуацией.

– Серафима, ты утверждаешь, что Советскому Проекту был присущ некий органический дефект, который делает невозможным его реализацию в принципе? А на Западе, по-твоему, с элитой все было в порядке. Там она не деградировала?

– Да, серьезный дефект имелся, но вот с утверждением о принципиальной невозможности реализации Советского Проекта я бы не спешила. Надо только четко разобраться в причинах случившейся катастрофы и выработать механизмы, которые позволят избежать этого в будущем. Что же касается Запада, то его элита добилась высокой степени независимости от народа. Все властные структуры, которые находились на виду, были чистой бутафорией. Настоящая власть находилась в тени, была не персонифицирована, а, следовательно, и неуязвима. Все промахи власти можно было спокойно списывать на публичных марионеток. Это же, если можно так сказать, воплощенная мечта деградировавшей элиты.

– Похоже, что ты не большая поклонница демократии западного типа, – заметил Верховный.

Сима засмеялась. – Вы правы. С моей точки зрения переход к такой модели является симптомом серьезной болезни общества… звоночком с того света. Просто наступает момент, когда процессы разложения этноса достигают некого порога, когда нормальное функционирование солидарного общества становится невозможным. Вот и приходится волей-неволей переходить к атомизированному варианту… когда человек человеку волк. Это дает возможность некоторое время сохранять подобие стабильности, но ненадолго. Близкий крах неминуем.

– Серафима, а можно поподробнее о причинах перехода от солидарной модели… к либеральной?

– Очень просто. Вам не случалось видеть как пара-тройка придурков, сидящих в сторонке и хихикающих над работающими людьми, парализует работу большого коллектива?

Верховный надолго задумался. – Теперь понимаю, но ведь их можно поставить на место и не надо сбрасывать со счетов фактор воспитания….

– В Союзе семьдесят лет воспитывали, – прервала его Сима, – а результат? Нет, Валерий Юрьевич, воспитание вещь, конечно, хорошая, но действует далеко не на всех. Люди разные, а их различия фиксированы на генетическом уровне. Склонность к либерализму это вовсе не следствие неправильного воспитания, а результат генетических отклонений. Отсюда и вытекает разница в менталитете.

Солидаристы способны воспринимать окружающий мир целостно, в сложной взаимосвязи различных моментов. В это мироощущение включена окружающая природа, ушедшие в небытие и еще не родившиеся поколения. Жизнь каждого конкретного человека воспринимается как звено в цепочке протянутой из прошлого в будущее. А вне этой цепочки не имеет самостоятельной ценности.

У либералов в центре вселенной помещены они сами… как единственная абсолютная ценность. Мир деформирован и мозаичен. Соответственно либерализм… это идеология индивидуалистов: «После нас хоть потоп!», «Бери от жизни все!», «Почему мы должны заботится о потомках? Разве они что-нибудь сделали для нас?».

Человек по своей природе солидарист. А появление индивидуалистов связано с поврежденной наследственностью, дегенерацией, эволюционным откатом. Когда подобных индивидуумов становится слишком много, то начинаются неприятности. Хуже всего дело обстоит с элитой, она обычно состоит из индивидуалистов, и степень ее деградации всегда опережает степень деградации всего этноса в целом. Но пока генетическое здоровье этноса достаточно велико, то он устраивает периодические чистки своей элите. Когда же это здоровье падает ниже критической точки, то происходит закономерный переход к либеральной модели. А дегенеративная элита, получив свободу рук, меняет стереотипы поведения в этносе таким образом, чтобы ее собственное уродство не так бросалось в глаза. Так она чувствует себя комфортнее, но быстро наступает полный крах данной этнической системы.

Верховный встал, повернулся к горам и несколько минут стоял молча. Сима тоже молчала, не хотела мешать размышлениям. После затянувшейся паузы собеседник вновь повернулся к ней.

– Если тебя послушать, то выходит что и я махровый индивидуалист и дегенерат, раз уж нахожусь у власти. Так ведь получается?

Сима не стала юлить и выкручиваться. – Валерий Юрьевич, у нас ведь с вами откровенный разговор? Поэтому врать вам я не стану. Если бы вы не были индивидуалистом, то не оказались бы на вершине власти в стране. Да, вы проводите в жизнь солидарные идеи, но делаете это так, как и подобает пассионарию-индивидуалисту. В этом нет ничего странного, вполне нормальная ситуация. И… если уж совсем откровенно… у вас ведь и в личной жизни имеются определенные проблемы? Только не обижайтесь, пожалуйста.

– Что толку обижаться? Этот подход мне уже знаком. Климовщина?

– Вы говорите о Григории Климове? Да? Его теоретические построения довольно оригинальны, но грешат серьезной однобокостью. В его трактовке пассионарии-дегенераты выступают как метафизическое зло, источник всех бед человечества. На самом деле это не так. Если бы пассионариев не было, то человек до сих пор жил в пещерах. Цивилизация просто не сложилась бы, исчезни этот важный фактор развития. Другое дело, что все хорошо в меру. А перед каждым настоящим пассионарием встает вопрос личного выбора. Можно, конечно, затаить злобу на весь мир и попытаться причинить окружающим максимум неприятностей. Таких очень много, слишком много на мой взгляд. А можно плюнуть на личные проблемы и обиды и направить свою энергию на службу своему народу и человечеству. Помните у Климова: самые лучшие святые, мол, получаются из самых крупных чертей. А каков ваш выбор?

– Ты сама знаешь. Свой выбор я уже сделал, только… неприятно мне это. Чувствуешь себя чудовищем.

– Перебьетесь! Засуньте свои комплексы куда подальше и делайте, что должны. Все мы по-своему чудовища.

– Понимаю, – Верховный внимательно посмотрел на Симу, – у каждого свои скелеты в шкафу.

Сима без труда вычислила ход его мыслей, но не стала оправдываться. – Зачем разочаровывать человека? Так даже пикантнее.

– Хорошо, Серафима, догадываюсь, что у тебя готов очередной план?

– Это трудно назвать планом, но нечто подобное имеется. – Сима спокойно изложила приготовленную концепцию.

– Д-а-а, и по советским, и по западным меркам… это можно считать людоедской доктриной.

– Все относительно, ведь с определенной позиции она выглядит предельно человеколюбивой. Надо только правильно расставить приоритеты. Что я, собственно, и сделала. Так как, возьметесь ее реализовывать?

– Мне надо подумать. Крови я не боюсь, но…

– Тот, кто представляет себе солидаризм как нечто благостное, простирающее свои защитные крыла над всеми и вся, совершает серьезную ошибку. Солидаризм, это, по сути, просто стратегия коллективного выживания. Он может быть очень жесток. Степень этой жестокости напрямую зависит от конкретной жизненной ситуации. Помните, в середине 80х годов в советском прокате шла лента Имамуры «Легенда о Нараяме». В ней была показана жизнь затерянной в горах японской общины. Земли, как Вы сами понимаете, с гулькин нос. Да и та… заставляет желать лучшего. Количество возможных едоков строго ограничено. Большую часть новорожденных мальчиков приходится просто убивать. Собственно, сам фильм начинается со сцены перебранки из-за трупика младенца оттаявшего весной на соседской территории. Соседей же возмущает вовсе не сам факт убийства ребенка, а то, что его перебросили через межу. Новорожденных девочек не убивают, а выращивают до того момента, когда их можно продать в ближайший райцентр… в публичный дом. Вырученные же деньги идут на уплату налогов. Достигших 70 летнего возраста стариков по первому снежку полагается относить на деревенское кладбище к горе Нараяма и оставлять там умирать. Сия обязанность возлагается на старшего сына. Весьма колоритен эпизод с семьей местных придурков, которые пренебрегли негласным соглашением по ограничению рождаемости и, как следствие, вынуждены были пополнять свой стол мелким воровством у соседей. Собравшиеся односельчане закопали их живьем в землю. А в целом в деревне живут вовсе не бездушные монстры, а нормальные, сердечные люди, всегда готовые прийти на помощь соседу. Престарелая главная героиня в свое последнее перед Нараямой лето спешит устроить все дела своих детей. Ее старший сын очень любит мать и переживает.

Это все тоже солидаризм. Он довольно безжалостно отсекает крайности. Конечно если простору побольше, то в убийстве стариков и детей не возникает необходимости. Но всевозможные «никчемы» подвергаются в общине выраженному остракизму. Подобная же участь грозит и слишком сильным и прытким, пытающимся навязать обществу свои правила игры. Их тоже могут, как минимум, изгнать из общины, дабы не мутили воду. Таким образом, солидаризм направлен, преимущественно, на сохранение основного ядра общества. Безбедное же существование и даже само выживание крайностей, отнюдь, не гарантируется.

Либерализм же, напротив, направлен именно на поддержке крайностей. С одной стороны это элита, которая перераспределяет в свою пользу большую часть общественных ресурсов. С другой стороны всевозможные придурки, преступники, извращенцы…. Подразумевается, что нормальные могут прокрутиться сами. Причем столь явная забота либералов о всевозможных уродах подается как высшее достижение цивилизации. Климов, например, объясняет этот феномен известной солидарностью дегенератов. Мол, дегенеративные элиты воспринимают отбросы общества как своих кровных братьев, «родственные души». Понятно, что при таком подходе к делу здоровое ядро общества будет постепенно сокращаться. В конечном итоге останется только элита в окружении сборища больных недоумков. Если, конечно, все не рухнет раньше. Не слишком-то приятная перспектива.

Правда если поразмыслить, то и от либерализма бывает некоторая польза. Ведь идея прогресса ради прогресса абсолютно чужда солидарному обществу. Не-то чтобы оно вовсе не было способно к динамичному развитию. Но таковое динамичное развитие возникает в солидарном обществе только в ответ на весьма конкретные исторические вызовы или реальные опасности. Ежели таковых не наблюдается, то никто и не станет тратить энергию и не возобновляемые ресурсы на какой-то там мифический прогресс. «От добра… добра не ищут», вот основное кредо солидаризма. В спокойное время, понятно. В другие же времена оно часто заменяется на принцип – «делай… или умри». Приходится признать, что многими достижениями прогресса, особенно технического, человечество обязано именно либеральным обществам. Так сказать их прощальные подарки перед гибелью. Только стоило ли так гнать лошадей с этим самым прогрессом? Может медленно, но верно – получше будет?

С минуту длилось молчание. Потом Сима сказала, –Не надо отвечать, я все понимаю… вернемся к этому вопросу позднее. Через неделю? Договорились!

Сима хотела закончить разговор и отправить собеседника домой, но тот жестом показал, что повестка дня не исчерпана. – Давно хотел спросить. Почему вы два года назад прекратили свои передачи по теле– и радиоканалам?

– Чтобы мир в техническом плане в позапрошлый век не откатился. Кошмар, но некоторые ретивые правители начали и радиоприемники у населения изымать. Что оставалось делать?

Снова они встретились только через полторы недели. Разговор получился довольно тяжелым, но согласие было достигнуто.

Сима валялась на диване и читала трактат Сунь Цзы «Искусство войны» на китайском языке. Видно бумагу в те времена ценили, ибо текст состоял из коротких тезисов, сам трактат был довольно коротким. По замыслу автора мысли вбивались в голову читателя как гвозди в доску. «Поэтому самая лучшая война – разбить замыслы противника; на следующем месте – разбить его союзы; на следующем месте – разбить его войска. Самое худшее – осаждать крепости», – неплохо сказано. Закончив чтение, Сима с сожалением отложила книгу, поднялась с дивана и со вкусом потянулась. Тело требовало движения, поэтому настала очередь спортивного зала: больше часа разных упражнений, плюс бассейн и сауна. Потом обед и чай. В воскресенье можно было никуда не торопиться и все делать со вкусом. Прихлебывая чай, Сима боролась с собой. – Пойти поработать или позволить себе посибаритствовать до вечера? Выходной день, как-никак. Ладно, ежедневную сводку просмотрю и шабаш. – Заключив сделку с совестью, направилась к компьютеру, где быстро просмотрела текущие материалы.

– Ничего экстраординарного, обычная рутина. Впрочем,… Контактер, эта эпидемия в Северной Америке, что в ней такого тревожного, коль ты включил ее в сводку?

– Необычно высокая смертность. Собственно, выживших нет вообще. Хочу обратить внимание, что первые случаи заболевания отмечены в районе городка Фредерик. Рядом с этим городком был расположен Форт-Детрик, крупный центр по разработке биологического оружия. Он был взорван по твоему приказу в числе прочих военных лабораторий США.

– Ага, а приказа о последующем обеззараживании местности я, конечно, тебе не отдавала. А сам ты не спросил.

– Верно, такого приказа я не получал.

– Зато ты получил указание предупреждать меня об наиболее опасных последствиях моих приказов.

– Энергетические заряды, которые уничтожили лаборатории Форт-Детрика, были размещены таким образом, чтобы практически полностью исключить возможность выживания микроорганизмов, над которыми там работали. Следовательно, высокой степени прогнозируемой опасности не было. Могу предположить, что на объекте имелось хорошо засекреченная лаборатория, информация о которой отсутствовала в файлах базы и других источниках, которые были мне известны.

– Секретная лаборатория говоришь? И эта дрянь могла там остаться? А кто-то особо любопытный туда пролез и…. Может быть, может быть… обшарь там все, попробуй отыскать это место. А что, кстати, за вирус? Есть информация?

– В том и дело что симптомы болезни очень необычны. Ни один из патогенных микроорганизмов, о которых мне известно, не дает такой симптоматики. В инкубационном периоде он никак себя не проявляет, человек чувствует себя прекрасно, а потом просто падает и умирает в несколько секунд.

– Понятненько, то есть единственным симптомом болезни является летальный исход? Так…. Ты ищи первичный источник заражения, а я выберусь посмотреть, что там происходит. Моя защита достаточно надежна?

– Безусловно, рекомендую только переключить ее в режим максимальной биологической безопасности. Будут уничтожаться все микроорганизмы, пересекающие границу защитного поля.

Получив от Контактера координаты городка Фредерик, Сима связалась со Светкой через браслет.

– Светик, привет! Ты не очень занята? Мне надо заглянуть к тебе… по делу, – подруга не возражала.

Минуты через три Сима уже ловила такси на улице Сан-Паулу, а еще через пятнадцать минут вышла из машины перед воротами знакомой виллы. Охрана, знавшая ее в лицо, почтительно поздоровалась и пропустила внутрь.

– Где хозяйка? – поинтересовалась Сима у одного из церберов.

– В бассейне, – ответствовал тот.

Сима кивнула и направилась по дорожке петляющей вокруг аккуратно постриженных деревьев и цветочных клумб. До бассейна было метров семьдесят. За очередным поворотом дорожки открылась ярко-голубая поверхность воды. Светка была в бассейне – плыла ленивым брассом. Сима помахала ей рукой, обошла бассейн по периметру и уселась в пляжное кресло возле столика с напитками. Подскочивший халдей спросил о желаниях уважаемой гостьи и в соответствии с ними налил бокал мангового сока со льдом. Пока Сима тянула сок через соломинку, Светка вышла из бассейна, наскоро вытерлась предложенным халдеем полотенцем и села рядом.

– Привет! Давненько ты тут не появлялась. Что случилось?

– Здравствуй! Сама знаешь, что у меня со временем вечная проблема. Тружусь как пчелка, света белого не вижу. А ты тут сибаритствуешь, обленилась, мышей ловить перестала. В твоей Америке бог знает что твориться, а ты в бассейне барахтаешься.

– Д-а-а? – заинтересованно протянула Светка. – Ты мне не мораль читай, а пальцем покажи.

– Покажу, покажу, не беспокойся. Ты слышала об этой эпидемии в бывшем штате Мэриленд?

– Слышала, разумеется, а что тут такого? Мало ли их сейчас этих самых эпидемий? С тех пор как Всемирная Организация Здравоохранения накрылась медным тазиком вместе с ООН, только и говорят об эпидемиях: там чума, там холера, там оспа. Сама знаешь, что общемировая противоэпидемиологическая защита действовала большей частью на американские и европейские деньги. А теперь? Денег нет, вакцин нет, лабораторий нет. Не удивительно, что люди мрут как мухи. В Африке, так вообще кошмар. Даже санитарную пропаганду никто не ведет. А в этом твоем Мэриленде сейчас полно переселенцев из Южной Америки. У нас тут все трущобы и бидонвили опустели, их обитатели дружно рванули на север делить остатки США. И не могу сказать, что их отсутствие меня очень гнетет. Жить стало спокойнее, только с рабочей силой есть определенные проблемы. Контингент еще тот, руки мыть не приученный. Да, помнится, ты сама говорила, что не стоит воспринимать такие вещи слишком серьезно. Мол, сильнейшие выживают, население обновляется… и все такое. И катила бочку на медицину, которая, де, портит человеческую породу. Так в чем претензии?

– Дело в том, что тут тебе не рядовая сибирская язва или СПИД. Речь идет о совершенно новом вирусе, который, предположительно, разработан в одной из лабораторий Форт-Детрика. Стопроцентная смертность, вакцины нет. Контактер прозрачно намекнул, что есть вероятность возникновения пандемии, результатом которой может быть полный квак человечеству. Делать нечего, придется разбираться. Пошли, посмотрим все на месте.

– Ладно, раз ты настаиваешь… прогуляемся. Только мне переодеться надо. Холодно там сейчас, на севере. Пошли, тебе тоже не помешает переодеться.

Они прошли на виллу и поднялись в Светкины апартаменты. Оттуда переместились на уральскую базу, где экипировались. Сима открыла поисковое окно.

Город Фредерик стоял на холме, над ним возвышались серовато-серебрянные шпили городских церквей. Большая часть домов была покрашена в темные тона.

– Мрачное местечко, – заметила Светка, – странно, что он практически не пострадал, почти все дома целы. А где сама база?

– Она чуть в стороне, – сообщила Сима и сместила точку обзора. От городка к базе по заснеженной равнине шло неплохое шоссе. По обеим его сторонам вместо деревьев тянулись изгороди из металлической сетки. Сам же Форт-Детрик представлял собой печальное зрелище. Более-менее уцелели только жилые домики персонала. Всю остальную часть территории занимал марсианский пейзаж, главными элементами которого являлись глубокие воронки, обломки бетона и разбросанные повсюду куски металлических листов покрашенные в зеленый цвет.

– Вон там был штаб базы, а тут купола групп исследований эпидемиологических заболеваний, а на этом месте стояло здание управления разведки медицинской службы армии США, дальше – учебный комплекс химических войск. Ну, еще были всякие вспомогательные сооружения: склад, казармы, гаражи, подстанция и все такое – Конт показывал мне подробный план. Зеленое железо – это обрывки защитных куполов.

– Не представляю, что мы можем отыскать в этом хаосе, – заметила Светка. – Тут сам черт ногу сломит.

– Я и не собиралась ползать по этим развалинам. Пусть их Конт исследует. А мы посмотрим городок. Когда база взлетела на воздух, все аборигенное население сразу бросилось к машинам и подалось… куда подальше. Пуганные были, знали, где живут. Те, что пришли на их место, оказались посмелее и без лишних комплексов. Вот и нарвались на неприятности.

Сима открыла переходный портал, и они шагнули на мостовую. Дул холодный ветер. На улицах не было видно ни одной живой души. Только местами лежали трупы, припорошенные снежком. А еще были стервятники, трудившиеся над этими трупами. Они даже не пытались взлететь при приближении путешественниц, только отбегали в сторону. Видно отяжелели от дармового угощения. Возле одного из тел Сима углядела и несколько крыс, тоже принимающих участие в трапезе.

– Смотри, Свет, а крысиных и птичьих трупов не наблюдается. Похоже, что на них эта зараза не действует. И еще, вот свежие собачьи следы, а вот тут явно проходила кошка. Умерли только люди, а животные остались живы. Интересно, правда?

– Ты права, погибших животных не видно. Как и представителей власти, кстати. Куда смотрит правительство этой Боливарии? Это ведь их территория? Должны же они были послать врачей. Одеть их в защитные скафандры, если заразы опасались. Еще надо убрать трупы с улиц. И этих стервятников уничтожать, они же разнесут инфекцию.

Сима махнула рукой. – Какие еще скафандры? Они бедные как церковные мыши. Контактер говорил, что врачей посылали, но все они уже умерли тут. Власти выставили полицейское оцепление, но на приличном отдалении. Сюда же больше никто не суется. Пойдем дальше, заглянем в несколько домов.

Выяснилось, что Контактер был прав. Смерть настигала людей за их повседневными занятиями и очень быстро. Подруги помрачнели, зрелище было не из тех, что доставляют удовольствие.

– Стоп! – Сима подняла руку. – Конт говорит, что обнаружил эту проклятую лабораторию или нечто на нее похожее. От одного из корпусов шел туннель к довольно обширным подземным помещениям. Туннель обвален взрывами, а помещения уцелели, хоть и пострадали. Посмотрим что там такое? Конт обещает через пару минут включить освещение, его разведчик даст энергию в тамошнюю систему.

Выждав несколько минут, Сима кивнула и открыла проход по полученным координатам. Яркие светильники освещали довольно просторный зал. В стенах его имелись приличные трещины, часть оборудования повалилась на пол, но, в целом, все выглядело пристойно, только пыли было много. Первичный осмотр лаборатории занял около получаса. Некоторые двери были закрыты, и Симе приходилось пользоваться порталами, чтобы попасть в нужные комнаты. В одном из помещений нашли пять скелетов одетых в комбинезоны.

– Эти умерли довольно давно, – заметила Светка. – Наверное, еще тогда, когда была уничтожена база. А свежих трупов не видно, как и свежих человеческих следов в пыли. А вот крысиные следы есть. Странно, ведь такие помещения должны быть хорошо защищены от подобных гостей.

– Может они и были защищены, но близкие взрывы все нарушили. Видела, какие трещины кругом? И еще, пустовато тут, на полу видны следы демонтированного оборудования. Особенно интересно, что нигде не видно ни одного компьютера. Как они тут исследования проводили? Как в девятнадцатом веке?

– Компьютеры они могли специально уничтожить, чтобы исключить утечку информации с электронных носителей. А может, лаборатория была тут раньше, а потом работы были свернуты?

– Логично, я тогда всех здорово запугала своим всеведением. Они могли подчистить хвосты. Вот и Контактер в файлах базы ничего не нашел об этом месте. Только покойники в эту схему не вписываются и эти похожие на сейфы холодильники с криоконтейнерами. Кстати один такой контейнер валяется рядом с трупами. Возможно, работы были прекращены, а помещение использовалось только для хранения уже готовых вирусов? Наверное, нам следует поискать документацию на бумаге, в соседнем зале я видела солидный сейф. Только в нем могут быть ловушки или самоликвидатор. Попрошу Конта открыть его осторожненько.

На взлом сейфа ушло около десяти минут. К разочарованию Симы в нем оказалось только две довольно тонких папки. – Ладно, пошли отсюда, прочитать мы можем и дома. На Урал?

– А заразу туда не принесем? – забеспокоилась Светка.

– Нет, не принесем. К нам она не пристанет, а папки у меня в руках, следовательно, тоже продезинфицированы.

Оказавшись на Урале, Сима небрежно бросила добычу на стол и предложила переодеться и перекусить. Светка не возражала. Покончив с едой, они поделили бумаги и углубились в чтение. Светка закончила первой, вздохнула и положила папку на стол.

– Ничего интересного, это просто инструкция по хранению… температурные режимы, проверка контейнеров… и все такое. А что у тебя?

– У меня интереснее. Тут изложена суть проекта «Пандора». В самом начале сказано, что вся прочая документация по проекту кроме этой папки уничтожена. Это биологическое оружие судного дня. Им они собирались шантажировать мир, если дела США пойдут плохо и применить, если пойдут еще хуже. Только не написано, откуда они его взяли и по чьему приказу велись работы. Кстати это не вирус, а микроб. С потрясающей вирулентностью. Защиты от него нет, точнее ее не удалось создать. Нет ни вакцин, ни сывороток с антителами. Распространяется грызунами. Они являются носителями, а сами не болеют. Теперь понятно как он вырвался на волю. Его крысы вынесли. Помнишь, там валялся один контейнер? Выход был завален, а персонал, не дождавшись помощи, решил покончить с собой оригинальным способом. Крысы сожрали их тела, микроб распространился по крысиной популяции. Потом попал к людям. Тут написано, что от заражения до смерти проходит около двенадцати часов. Все это время человек сам является носителем. Вывести крыс очень трудно, вот микроб и будет распространяться все дальше и дальше. Медленно, но верно. Никакие карантины не спасут. В неблагоприятных условиях он капсулируется и может ждать десятилетиями. Что будем делать?

Светка пожала плечами. – Можно взорвать лабораторию. Только толку с этого? Или заняться исследованиями, чтобы найти соответствующие лекарства. Не знаю, в общем. Спроси у Контактера. Наши браслеты ведь уничтожают микробов. Можно сделать большой генератор такого поля? Включил его, и все микробы передохли на большой площади. Или оснастить кучу разведчиков маленькими, а они прочешут все окрестности.

– Толковое предложение, а говоришь, что не знаешь. Сейчас спрошу у Конта.

Выслушав Контактера, Сима повеселела. – Может получиться, такой генератор стоит на нашем крепостном роботе. Придется снять защиту базы на пятнадцать минут, пока он будет проводить дезинфекцию. Думаю, что мы это переживем. Не так уж много спутников осталось на орбите. И еще один момент, импульс этого генератора уничтожит все живое в радиусе тридцати километров. В зону поражения попадают несколько окрестных населенных пунктов, полицейские, стоящие в оцеплении…

– Пустяки, – заявила Светка. – Надо только сообщить местным жителям, что для предотвращения распространения эпидемии на Фредерик будет сброшена водородная бомба мегатонн в сто. Держу пари, что через день… в радиусе ста километров не останется ни одной живой души.

Сима рассмеялась. – Ты, Свет, сегодня в ударе. Так и сыплешь хорошими идеями. Сейчас Конт даст оповещение, а саму операцию проведем через сутки. Дадим им время на эвакуацию. А пока мы можем немного расслабиться и выпить по бокальчику вина.

Светка согласно кивнула и направилась к стойке бара. Сима в это время открыла коробку конфет. Потом они чокнулись и выпили за успех.

– Сим, все хорошо, но почему они поместили секретную лабораторию именно на этой базе? Практически на виду. Почему не в тайном месте… где-нибудь в горах?

– А где умный человек прячет лист? В лесу! Честертона читала?… Стоп… тут, в самом деле, не все вяжется. Случись большая война на Форт-Детрик не пожалели бы ядерной боеголовки. Лаборатория со всеми микробами была бы уничтожена. А весь смысл операции «Пандора» заключался в том, чтобы нанести смертельный удар и после гибели США. Как бы они это сделали? – Сима застыла. – Щ-щ-е-е-т, они могли заранее переправить контейнеры с заразой в крупные города. Там где население побольше: Дели, Пекин, Москва и так далее. А исполнители – ждали бы команды. Причем они сами могли и не знать, с чем имеют дело… Точно!!!… Только вопрос, а как нам теперь все это найти? Документы уничтожены, концы обрублены.

– А в этой папке… ничего нет? – поинтересовалась Светка.

– Нет, ничего похожего…. Хотя…– Сима схватила папку со стола и принялась ее листать.

– Вот… тут есть список под заголовком: «Лица, принимающие решения». Шесть фамилий лично мне незнакомых, адреса, номера карточек социального страхования….. Придется спросить у Конта, может они есть в его файлах…. Ха, вот тебе и раз…. Пятеро из шести уже покойники. Попали под мою чистку пять лет назад. Надо думать, крутые ребята были, раз Конт включил их в проскрипционные списки.

– А шестой?

– А шестой жив. Сейчас поглядим его досье. – Сима положила бумаги на стол и направилась к компьютеру.

– Вот он, красавчик. Хм, выглядит неплохо. Что мы на него имеем?… Родился в 1963 году, семья среднего достатка, выходцы из Германии, окончил Гарвард в 1986 году, работал в транснациональной корпорации, дослужился до менеджера среднего звена, много ездил в командировки по всему миру. В конце девяностых перебрался в Германию, женился там, на немке, натурализовался, трое детей, сейчас проживает в Травемюнде под Любеком. Имеет свою фирму (экспорт-импорт), много ездит за границу по ее делам. Любопытно, никаких установленных связей со спецслужбами или иными сомнительными организациями. Обычный обыватель. Как, интересно, этот тихарь попал в список «Принимающих решения», в таких делах ошибок не бывает?

– В тихом омуте… черти водятся. Может, и нужен был… именно такой… «чистенький».

– Есть резон. Будем разбираться с этим господином. Конт возьмет его под плотное наблюдение и постарается выяснить все связи. Может чего и накопает. А на сегодня с нас хватит, пора разбегаться по домам. Завтра в университет, выспаться надо. Давай еще по бокальчику вина и пока….

В университете Сима появилась не выспавшейся и злой. В результате, ввязалась в спор с преподавателем на семинаре по китайской философии. В нормальном состоянии таких вещей она обычно избегала. Все началось с разговора о Книге Перемен, которая и в наше время имеет в Китае авторитет возможно больший, чем имела Библия в Европе. Сима заявила, что эта китайская мистика родственна Кабалле и является продуктом упадка этноса. Преподаватель не согласился и предложил доказать этот тезис. Сима, ругая себя за несдержанность, пояснила ход своих мыслей.

– Признаться, я никогда не могла понять, как работает диалектика. Как из столкновения двух противоположных сил возникает Истина, движение, в конце концов. В теории все, вроде, получается гладко. Диалектическая триада: тезис, антитезис, синтез. То есть сначала возникает некий исходный посыл (тезис). Он, понятное дело, не всем нравится. Соответственно возникает противоположный по знаку посыл (антитезис). Происходит их борение, а в результате оного борения получается совершенно новое качество (синтез). В синтезе, по теории, учитываются положительные характеристики тезиса и антитезиса и исключаются их недостатки. Далее синтез фактически становится новым тезисом, появляется новый антитезис и все повторяется, но на более высоком уровне. Отрицание отрицания, одним словом. Но это в теории. А на практике? Если два козла упрутся рогом, то откуда Истина-то возьмется или там этот, как бишь его, прогресс? Вот бодались мичуринцы с морганистами. Сколько трудов было написано, сколько горячих слов произнесено, сколько бумаги на взаимные доносы истрачено. А толку? Сначала победили мичуринцы, а морганистов загнали туда, где хорошо волков морозить. Затем морганистам еще удалось поплясать на костях мичуринцев. Ну а Истина? Уже в наше время тихо и без шума выяснилось, что приобретенные признаки тоже наследуются, а, следовательно, были правы обе стороны. Так стоило ли друг другу рога-то отшибать? Если хотите знать мое мнение, то в подобных диалектических столкновения побеждает вовсе не то,т кто прав, а тот кто более активен и способен больше заплатить за торжество своей точки зрения, возможно даже собственной жизнью. Еще хуже получается, если тезис с антитезисом вообще отказываются бороться. Вместо того чтобы в соответствии с диалектической теорией кровенить друг другу морды, отправляются в ближайший кабак испить пивка потрепаться о бабах. Мол, у тебя свои боги, у меня свои, а если у меня неприятности, то можно я займу у тебя парочку? Такое вот торжество либеральных ценностей. Ни тебе истины, ни тебе прогресса.

А откуда она, вообще, взялась у нас… эта самая диалектика? Из христианства вестимо. А христианство позаимствовало его из иудаизма. А иудаизм у египтян и халдеев. Копирайт на эту идею вроде как принадлежит древним персам, которые первыми сформулировали концепцию об извечной борьбе света и тьмы. И пошли плодиться диалектические пары: добро и зло, бог и дьявол, земля и небо, труд и капитал, порядок и хаос…. А человек-то где? Про него-то болезного все и забыли. Ну конечно, как же о нем можно помнить, когда тут идет борьба космических сил? Например, христианство оставило человеку только право выбора между дьяволом и богом, свобода воли называется. То есть имеется только две команды, выбирай, за какую будешь играть. Да и то только православие и католицизм. Что касается протестантов, то они посчитали и это излишней роскошью и упразднили, вместе с личной ответственностью, понятное дело. Мол, все Богом предопределено наперед. Всяческие злодеи играют важную роль в планах Всевышнего. Иначе откуда мученики и праведники возьмутся? И какой тогда с них злодеев может быть спрос? И у основоположников марксизма-ленинизма эта христианская диалектика так и прет. Э. Бернштейн, по моему, абсолютно верно писал, что у Маркса «люди рассматриваются только как живые агенты исторической силы, дело которых исполнять ее веления против своей воли и сознания». Да и Ленин фактически поддерживал такой подход, помните пресловутые «колесики и винтики»?

Одним словом вы как хотите, но лично мне диалектическая триада представляется ущербной. Попробуйте нарисовать прямую, а на ней два разнонаправленных вектора. Какие тут могут быть варианты? Вперед, назад, взаимная аннигиляция. Все! А вот если в игре на равных участвуют три силы (настоящая триада)? Тут вариантов гораздо больше. А ведь есть пара философских концепций, где исходная пара космических сил дополнена человеком, равным богам или, как минимум, являющимся их соавтором.

Речь идет о Каббале и китайской «Книге Перемен». Попробуем разобраться подробнее.

Классическая еврейская Каббала как мистическое течение в иудаизме была создана в начале средних веков. От гностиков Каббала позаимствовала представление о двойственности мира, то есть о том, что зло в нем является самостоятельной силой, противостоящей Творцу и образующей собственный мир – «ситра ахара» (буквально – «другая сторона»). У неоплатонизма концепцию эманации. У пифагорейцев представления о метемпсихозе (переселении душ). И тому подобное. Позднее идеи Каббалы заинтересовали и европейцев, которые вложили много сил в их развитие, создав христианскую Каббалу. На основе христианской версии хасидами была создана новая редакция еврейской Каббалы. Посему не стоит разбираться, кто, что, у кого позаимствовал и сосредоточиться на сути дела. В триадах Каббалы человек занимает центральное место, ибо именно на нем сходятся векторы приложения космических сил. Он признается самостоятельной, активной сущностью, соавтором бога. Следует вывод, что человек в состоянии вести собственную игру и при известной настойчивости, обретя необходимые знания, встать вровень с богом, обрести личное бессмертие. То есть въехать в рай на кривой козе. Ну, это в европейском варианте. Индивидуалисты, что поделаешь. В еврейской версии в рай на кривой козе въезжает весь богом избранный народ. Ведь это их давняя мечта. По правде-то говоря все это чистейшей воды манихейство, как писал Гумилев, мироотрицающая концепция. Выпрыгнуть самому, а весь мир пусть горит… синим пламенем.

Теперь о «Книге Перемен». Там тоже человек, наряду с инь (мужская, небесная, светлая сила) и янь (женская, земная, темная сила), играет вполне самостоятельную роль третьей силы. Кстати и в Каббале женщина записана на темную сторону. Уверена, что авторы были голубыми. По сути, это гадальная книга, китайская мистика. Опять же поиски личного бессмертия, алхимия и тому подобное. Когда и кем написана – неизвестно. Версий миллион, плюс-минус два тысячелетия. Лично мне больше нравится версия, что книга была написана во втором веке до нашей эры алхимиком Вей По. Ведь там фигурируют «пилюли бессмертия» изготовленные по всей вероятности из киновари (крови дракона) всегда считавшейся китайскими химиками исходным веществом для получения золота. Легенда утверждает, что Вей По сам принял такую пилюлю, дал ученику и собаке. Умерли все (что не удивительно: ртутное соединение), но потом будто бы воскресли и сделались бессмертными. И далось же им всем это золото и личное бессмертие? И время подходящее. Второй век до нашей эры это начало инерциальной фазы первого цикла китайского этногенеза. А в это время всегда (как и в Европе в соответствующую фазу) у всех едет крыша на почве увлечения мистикой и алхимией. Если спросить у психиатров, то они скажут что стремление составить «железную» схему мироздания, где все пронумеровано и расставлено по клеточкам верный признак близкого сумасшествия.

Но сами-то идеи никуда не пропали. В самой Европе у каббалистов имелись достойные наследники. Знаменитая масонская триада фактически повторяла верхнюю триаду каббалы. Следовало бы задуматься, откуда проистекали очевидные успехи масонских гроссмейстеров. Просто они сумели убедить всех, что игра идет по одним правилам, а сами играли совершенно по другим, более эффективным. Как верно подметил один умный человек: весь мир уверен, что разыгрывается шахматная партия между черными и белыми, а на самом-то деле игра идет в карты. Количество игроков – более двух, а в выигрыше остается пасующий. Он же предложил и оригинальный шахматный дебют… в стиле Остапа Бендера. Сгрести все фигуры и гроссмейстеру в рожу, а самой шахматной доской – по сусалам, по сусалам.

В самом деле, был ли он вообще… биполярный мир? Ведь кроме соперничающих сверхдержав имелись еще и так называемые неприсоединившиеся страны. И они имели несомненную пользу от соперничества двух колоссов. Та знаменитая обезьяна, которая с дерева наблюдает за схваткой двух тигров. А были еще и теневые игроки. Те самые игроки, которые с таким увлечением занимались подбором все новых диалектических пар. Это было их любимое занятие. Помните крушение СССР? Не успело остыть тело «империи зла», а кое-кто уже нашел очередного статиста на эту роль. Опять у тезиса и антитезиса начали лететь перышки, а в чьи-то карманы потоком потекли денежки и власть. Такая вот странная диалектика. Осваивать надо истинные правила игры, идея-то по сути неплохая. Только законное место в новой триаде должно занимать все человечество целиком, а вовсе не спятивший индивидуалист, не масонская тусовка, не богом избранный народ или какая другая хитрозадая обезьяна.

После Симиного выступления разгорелись довольно жаркие споры. Результатом их явилось то, что руководитель семинара пригласил Симу на чашечку кофею. Она, не долго думая, согласилась. Когда они расположились за столиком университетского кафе, преподаватель немного помялся и тихо произнес.

– Серафима, надо быть осторожнее. Не те сейчас времена чтобы много умничать. Ахнуть не успеешь, как окажешься…. Ну, в общем, ты понимаешь…

– Не понимаю. Что значит: «не те времена»? Россия получила уникальный шанс для самостоятельного развития, без оглядки на Запад. Будет обидно, если он не будет реализован, а мы наступим на те же грабли. Хорошо, правительство снова запускает Советский Проект, но следует учесть негативный опыт прошлого запуска. В противном случае дело может кончиться весьма печально.

– Не спорю, не спорю, однако, следует учитывать реалии сегодняшнего дня. Верховному, конечно, виднее, но с моей кафедры… за пять лет… уже две трети сотрудников исчезло. Большая часть из них оказалась в списках расстрелянных. А сейчас, судя по тону СМИ, начинается новая компания. Пошли разговоры о необходимости позитивной евгеники, принудительной стерилизации….

– Что из того? Те сотрудники кафедры философии, которые «исчезли», пострадали вовсе не за то, что говорили правду. А за то, что врали во времена «реформ» когда эта самая правда была жизненно необходима народу. Философы….

– Ладно, поступай, как знаешь. Кстати, что ты имеешь против философии? Я давно хотел это спросить, да удобного случая не было.

– Как вам сказать, Иван Леонидович. Мне кажется, что настоящая философия, в исходном смысле этого слова, была только до Платона и Демокрита. А то, что появилось после философией, по сути, не является.

– Любопытно, – собеседник явно был озадачен. – Ты можешь это доказать?

Сима пожала плечами. – Попробую, только не обессудьте. Всем известно, что современная философская наука имеет свое начало в античной философии, венцом которой принято считать рационализм. Формирование греческой философии связано с именами Фалеса, Анаксимена, Анаксимандра, Гераклита, Эмпедокла, Анаксагора, с философами Элейской школы. Греческая философия выступала как нерасчлененная всеобъемлющая наука, как наука наук, включающая в себя все области знания и рисующая целостную картину мироздания. С современной точки зрения эта картина кажется наивной, но она вполне соответствовала общему уровню научных знаний того времени. Но с началом эллинистической эпохи ситуация меняется. Делают успехи естественные науки. Евклид создает основы математики, Герон проектирует первую паровую машину, Герофил устанавливает связь между спинным и головным мозгом, Архимед становится основоположником механики и тому подобное. В обществе былая строгость нравов заменяется гедонизмом. В искусстве происходит смещение в сторону эротики, щекотания нервов, элитарности. Нарастает эскапизм, стремление спрятаться от окружающего мира. Философская мысль реагирует на эти изменения. Сократ формулирует основы рационализма. Платон и Демокрит разрушают целостное здание философии, дав начало противостоянию материализма и идеализма, противоречия между которыми далее только нарастают. После краха эллинистической цивилизации все споры вокруг материализма и идеализма затихают более чем на тысячелетие и вспыхивают вновь только в Европе после Возрождения.

Можно предположить, что причина этого феномена лежат в цикличности процессов этногенеза. Вступлению эллинистического суперэтноса в инерциальную фазу своего развития сопутствовала утрата целостной картины мироздания, осознания неразрывной связи человека с прошлым и будущим. До этого момента необходимости в разделении философии на материализм и идеализм просто не возникало. Таким образом, извечный вопрос философии не имеет никакого смысла, а является просто формой философской шизофрении, связанной с желанием заполнить мировоззренческий вакуум. И вовсе не случайно, что этот вопрос перестал всех интересовать до тех пор, пока романо-германский суперэтнос, в свою очередь, не достиг инерциальной фазы своего развития. И тем более не случайно, что душевнобольной Сократ объявлен отцом западной философии. В Европе его идеи получили продолжение, но уже на более высоком уровне естественно – научной базы, особенно физики, которая стала основным поставщиком новых философских идей.

На настоящий момент времени все основные линии западной философии зашли в тупик. Материалистическая линия эволюционировала в неопозитивизм и прагматизм. Неопозитивизм (в его последних версиях) полностью утратил всякий мировоззренческий потенциал и превратился просто в методологию научного познания. Сама же наука, потерявшая глубинную связь с мирозданием, из надежды человечества превратилась в источник постоянной угрозы. Можно констатировать, что продолжается процесс дробления науки на множество изолированных друг от друга частей. Пропасти растут не только между естествознанием и гуманитарными науками, но и между отдельными научными направлениями внутри этих областей знания. Горы фактов громоздятся все выше и выше, напоминая Вавилонскую башню. Ситуация такова, что существенный прорыв в любой области научных знаний требует огромной концентрации финансовых и прочих ресурсов. Приоритеты же расставляет правящая элита исходя из своих сугубо эгоистичных целей. Может это еще и к лучшему, ибо реальная передача управления этим процессом самим ученым способна только ухудшить ситуацию. Ученые-индивидуалисты принципиально отказываются нести какую-либо ответственность за практические приложения своих научных изысканий.

Прагматизм разбил единую Истину на миллиарды индивидуальных своекорыстных истин, сцепившихся в жестокой борьбе всех против всех. А единственно-надежным критерием Истины стал размер банковского счета.

Но и на линии идеализма дела обстоят далеко не лучшим образом. Его высшее достижение – экзистенциализм, превратился в философию самоубийц. «Экзистенциальный страх» перед смертью без продолжения, вызванный предчувствием скорого «конца истории» романо-германского суперэтноса, искал оправдания смерти и утешения в ней. Не подлежит сомнению, что первопричиной краха западной философии стал крайний индивидуализм, столь характерный для конца инерциальной фазы. Когда человек перестает ощущать себя связующим звеном между ушедшими в небытие и еще не родившимися поколениями, перестает ощущать себя частью природы, в его сознании образуется пропасть, которую не в состоянии заполнить никакие философские учения. Когда естественная забота о будущем заменяется тезисом «Почему мы должны думать о потомках? Разве они что сделали для нас?», то все разговоры о поисках Истины теряют всякий смысл. На уровне отдельного индивидуума Истины и Смысла Жизни просто не существует. Таким образом, европейская фило-софия (в базовом смысле этого слова) существовала только в досократовскую эпоху. Все ее дальнейшее развитие… это прогрессирующая шизофрения. Теперь, когда Запад приказал долго жить, какой смысл смаковать изыски их больного сознания?

– Эк, ты, о философии. Юношеский максимализм играет? Знаю, что неравнодушна к Гумилеву, но его теоретические построения отвергаются большинством историков. Много написано о вольном обращении Льва Николаевича с фактами, незнании им многих источников.

– Вас бы в лагерь три раза сажали, возможно, тоже бы возникли проблемы с источниковедением. Зато было время и повод попытаться взглянуть на историю системно. А исторические факты… вещь зыбкая. Взять, например, покойного автора популярной «альтернативной истории». Хоть и расстреляли его как фальсификатора и пройдоху, а в одном он был прав. К писаной истории надо относиться с изрядной долей осторожности. Ее писали конкретные люди исходя их конкретных политических и идеологических установок. Потом наступали другие времена, менялись установки, и ее десять раз переписывали. Задача настоящего историка, на мой взгляд, не тупые споры по отдельным «фактам», а поиск и вычленение тенденций развития.

Преподаватель поморщился. – Вот только о лагере… не надо… накаркаешь еще.

Трехдневное наблюдение за Карлом Шаллером не дало существенных результатов, как и дополнительный информационный поиск проведенный Контактером. Сима просмотрела записи. Офис компании Шаллера помещался в одном из терминалов пассажирского порта, в который приходили паромы из Скандинавии. Офис был небольшой: четыре комнаты, кабинет шефа, секретарша, пара-тройка сотрудников за компьютерами. Ничего интересного. Все при деле, занимаются этим самым экспортом-импортом… ничего противозаконного. На службу клиент ходил пешком, не пользуясь колесами. Видимо здоровье укреплял. Впрочем, в этом курортном городишке это было и не трудно. Единственным препятствием на пути была ветка железной дороги идущей в Травемюнде из Любека. Ее он форсировал в лучших российских традициях через рельсовый путь. Одновременно нужно было перелезть через поднятые сантиметров на семьдесят над землей провода железнодорожной сигнализации, которую, судя по ее внешнему виду, установили еще во времена Бисмарка и с тех пор не удосужились заменить.

– Нет, так я до второго пришествия ничего не узнаю, – подумала Сима. – Он, вероятно, затаился основательно. Придется перейти к активным действиям.

Контактеру был отдан приказ, подготовить в подвале уральской базы уютный зиндан в американском стиле, с ватерклозетом и автоматическим раздатчиком пищи.

На следующий день Сима подстерегла Шаллера в кустах возле перелаза через железную дорогу. Сонный дротик, пущенный из специального пистолета, попал ему прямо в шею. Объект мягко осел на землю. Сима открыла портал и перетащила его в приготовленную камеру.

– Вот так, красавчик. Посиди тут денька три в одиночестве, подумай хорошенько. Тогда и поговорим. Счастливых тебе сновидений. Контактер, на всякий случай проверь его на предмет наличия разных там приспособлений для экстренного суицида. Ну, ампула с ядом в коренном зубе и всякое в таком роде. И проследи, чтобы не сумел покончить с собой, разбив, например, голову об унитаз. Мне он нужен живым.

Покончив с размещением узника, Сима поднялась наверх, наскоро перекусила и занялась просмотром очередных сводок. Через три дня спустилась в подвал, прихватив с собой стул который поставила напротив решетки. – Здравствуйте, господин Шаллер, – сказала Сима усаживаясь. – Нам надо поговорить.

– Здравствуйте, мадам. О чем вы хотите говорить? – Собеседник встал и подошел к решетке.

– Не будем ходить вокруг и около. Меня интересует информация о проекте «Пандора», а вы можете мне ее предоставить. Можете, если этого требует ваш профессиональный кодекс, поломаться немного. Только не слишком долго. Если бы я не была уверена, что вы обладаете нужной информацией, то вы бы здесь и не оказались.

– А если я действительно ничего не знаю об этой «Пандоре» и буду, соответственно, ломаться долго?

Сима вздохнула. – Господин Шаллер, вы же прекрасно понимаете каковы ставки в этой игре. Как вы думаете, что мы будем делать?

– Понимаю, понимаю… третья степень… и прочее. Вопрос, а вам зачем нужна «Пандора»? Кто вы?

– Могли бы и сами догадаться. А «Пандора», она нам нужна для того, чтобы ее окончательно уничтожить.

Нам удалось остановить эпидемию в Форт-Детрике и ликвидировать этот очаг заражения. Теперь мы надеемся, что вы подскажете, где искать остальное.

– Ага, вы были в лаборатории и нашли тот чертов список, где была моя фамилия?

– Верно, точнее там было несколько фамилий. Только все они кроме вашей принадлежали покойникам. А вот вы к счастью еще живы и можете рассказать нам много интересного. Так как?

– А как насчет цены? Какие гарантии, что меня оставят в живых?

Сима помолчала. – Какие тут могут быть гарантии? Если мы договоримся, то вы сможете выбрать между быстрой и безболезненной смертью и пожизненным заключением в камере значительно более комфортабельной, чем та, в которой сейчас оказались. Телевизор, книги… и тому подобное. Никаких контактов с внешним миром. Выпустить вас, как вы сами понимаете, мы не можем. Ваша семья получит существенную материальную помощь. Это я могу обещать. Решение за вами.

В этот раз молчание тянулось дольше. – А вы поверите мне, что будут названы все точки, где была размещена «Пандора»?

Сима улыбнулась. – В том и дело. Если вы утаите часть информации, а «Пандора» всплывет позднее, то нам придется вернуться к разговору с вами. И поверьте, эта беседа не доставит вам удовольствия. Это еще, мягко говоря.

– Хорошо. Будем считать, что мы договорились. Только точные места хранения контейнеров с «Пандорой» мне неизвестны. Я могу только назвать имена людей, которые должны были привести ее в действие, их адреса, варианты передачи приказа…

Беседа затянулась на два часа и не слишком обрадовала Симу. Шаллер назвал десять точек, где могли находиться контейнеры с «Пандорой». Две из них были на территории России: в Москве и Екатеринбурге. – Вот зараза, – думала Сима, поднимаясь из подвала, где она беседовала с заключенным, наверх. – Тут придется повозиться. Как бы после этой операции подвал моей базы не превратился в филиал Бутырок.

С российскими точками она решила не возиться, а попросила Контактера подготовить небольшое досье по «Пандоре» вообще и по этим точкам в частности. А одновременно наладить слежку за всеми кого назвал ей Шаллер.

Через пару дней, выбрав подходящий момент, Сима встретилась с Верховным и передала ему папку с материалами. Почитав досье, тот в сердцах выругался.

– Дьявольщина, столько лет эта пакость лежала у нас под носом. Страшно подумать, что случилось бы, вырвись она на свободу.

– Зато теперь у вас есть шанс избавиться от нее навсегда, – резонно заметила Сима. – Именно навсегда, – Сима посмотрела Верховному в глаза. – Мне будет весьма неприятно узнать, что вместо ближайшей муфельной печи «Пандора» попадет в некие секретные лаборатории, где в ней будут ковыряться всякие яйцеголовые умники.

– И в мыслях не было, уважаемая Серафима. Разумеется, мы ее сразу уничтожим.

– Приятно слышать. Кстати, как идут дела с внедрением тех технологий, которые я вам передала?

Собеседник расцвел. – Не без осложнений но, в общем, неплохо. Через две недели состоится испытание прототипа антиграва. Не желаете присутствовать?

– Разве только виртуально. Но в записи посмотрю обязательно.

– Ясно, я и забыл, с кем имею дело. Вот только «Пандору» вы, похоже, прохлопали. Да?

Сима вздохнула. – Что делать, до божественного всезнания нам еще далеко. И на старуху бывает проруха.

– Ничего, я не в претензии. Лучше поздно, чем никогда. А этот антиграв – вещь очень полезная. Наши военные давно мечтали о такой платформе для своей техники. Теперь срочно пересматривают концепции применения вооруженных сил… с учетом открывающихся возможностей.

– Д-а-а? А я-то думала, что придется пересматривать транспортную логистику… с учетом открывающихся возможностей. Что любая точка в глубине континентов становится столь же доступной, как и побережье морей и океанов, а морские порты потеряют свою важную роль.

Верховный примирительно махнул рукой. – Само собой! Я об этом помню. Уж простите военному человеку маленькую слабость. Кроме того, нынешний мир вовсе не является безопасным местом. Об обороне тоже не следует забывать.

– Ладно, замнем этот вопрос. Только напоминаю, эти технологии переданы вам для поддержания баланса сил в многополярном мире. А вовсе не для установления мировой гегемонии.

Закончив разговор, Сима отправилась на уральскую базу, где была назначена оперативка с соратниками. Там ее уже ждали. Светка уютно устроилась в кресле, а Дик стоял у панорамного окна и любовался пейзажем. – Привет всем! Я не опоздала?

Дик посмотрел на часы. – Нет, до назначенного срока еще пять минут. Может, ты расскажешь, что случилось? К чему вся эта спешка? У меня дел хватает, пришлось корректировать свой график.

Сима вопросительно посмотрела на Светку. Та отрицательно помотала головой. – Если весь этот сыр-бор из-за «Пандоры», то я ничего не говорила. Сама рассказывай.

Сима кивнула и приступила к подробному изложению предыстории проблемы и ее текущего состояния. Дик побелел. – Жуть! Какой идиот это придумал?

– Ну, судя по тому, что мне удалось выяснить, исходную санкцию на реализацию данного проекта дал Рейган. Последующих президентов, как я поняла, в известность поставить позабыли. Но это в прошлом. На сегодняшний день мы имеем десять пунктов, из которых может начаться заражение. Два из них которые находятся в России, мне сейчас удалось спихнуть на голову российских спецслужб. Остается еще восемь. Предлагаю поделить их между нами. Ты, Дик, возьмешь на себя Париж, Тегеран и Найроби. Светке достанутся Буэнос-Айрес и Сидней. А я займусь Бомбеем, Шанхаем и Джакартой. Все материалы на этих дисках. – Сима подошла к рабочему столу и, взяв оттуда коробочки с дисками, протянула их друзьям. – Контактер получил приказ оказывать вам любое необходимое содействие. Есть возражения?


Светка поморщилась, но ничего не сказала. Дик тоже промолчал.

– Ну и ладненько. Если нет возражений, то давайте покончим быстрее с этим неприятным делом. И не миндальничайте особо, тут важно не дать противнику ни единого шанса. Не хочется думать, что произойдет, если даже только один из контейнеров будет использован по назначению. Понятно?

– Понятно, понятно, – проворчал Дик. – Не глупее паровоза. Найдем мы эти контейнеры. А что с ними потом делать?

– Рекомендации по методам уничтожения содержимого тоже имеются на дисках. Дерзайте!

Свою часть работы Сима решила не откладывать. Даже если ради этого придется прогулять несколько учебных дней в университете. – Потом наверстаю, – рассудила она. Начать решила с Шанхая.

Нужный ей человек оказался работником местного общепита. Он содержал небольшой ресторанчик, специализирующийся на блюдах из сырой рыбы, приправляемой различными соусами. Ресторанчик помещался на улице Чжанян в новом районе Пудун, расположенном к востоку от центральной части Шанхая. В развитие инфраструктуры этого района в конце двадцатого и в начале двадцать первого века китайские власти и сонм зарубежных инвесторов вбухали не один десяток миллиардов долларов. Район с его небоскребами, телебашней, коммерческими центрами и прочим должен был служить парадным западным фасадом новой китайской экономики. Фасад получился впечатляющим. Только теперь, после краха западной цивилизации было не совсем ясно для чего он нужен. Большая часть предприятий Пудуна ориентированная на рынки Европы и США благополучно закрылась, а сам маяк новой экономики постепенно хирел. В ресторанчике Сима появилась перед самым закрытием, когда повара и прочая обслуга уже покинули заведение. Хозяин же, закрыв двери изнутри, занимался подсчетом дневной выручки. Сима беззвучно подкралась со спины.

– Ни хао! – Человек от неожиданности вздрогнул, его рука метнулась под прилавок. Сима спокойно стояла, не выказывая признаков агрессии. Тот разглядел ее и успокоился. – Ни хао! Как вы сюда попали? Ресторан уже закрыт. – Разговор шел на китайском языке.

– Я не хочу есть, – сообщила Сима и произнесла слова пароля, который получила от Шаллера. Хозяин ресторанчика замер и промолчал не меньше минуты. На его лице выступили капельки пота.

– Ага, – подумала Сима. – Меня тут явно не ждали. Видно решили, что все кануло в Лету за прошедшие годы. Впрочем, собеседник пришел в себя и немного дрожащим голосом выдал отзыв.

– Что еще угодно госпоже?

– Я должна забрать контейнер… немедленно. После чего вы сможете навсегда забыть об этой истории.


Последовала еще одна минутная пауза. Сима терпеливо ждала реакции.

– Хорошо, я отдам его вам. Только… он находится не здесь… я провожу.

Сима кивнула. О способах размещения подобных игрушек ее подробно информировали. Авторы проекта «Пандора» все делали солидно. Содержимое контейнеров предполагалось впрыскивать в ветки магистральных водопроводов идущих от станций очистки к конечным потребителям.

Человек поднялся с места и направился к одной из дверей ведущих во внутренние помещения. Сима последовала за ним. В маленькой каморке, которая, надо думать, должна была изображать личный кабинет хозяина, оказалась солидная металлическая дверь, скрытая за драпировками. Ее провожатый набрал код на специальном пульте и открыл дверь. Были видны освещенные ступени ведущие вниз.

– Это тут… внизу. – Человек замялся.

Сима понимающе улыбнулась и жестом предложила ему идти первым. Тот сделал это с явной неохотой. Короткий туннель явно не кустарной работы привел их в небольшое посещение, где наличествовало некое устройство знакомое Симе по описаниям Шаллера. Она быстро достала пистолет и всадила сонный дротик китайцу в спину. Тот повалился на пол.

– Так будет спокойнее, – сообщила она спящему. – Вдруг у тебя с нервами проблемы?

Перешагнув через лежащее тело, вошла в помещение. Возле аппарата стоял сосуд Дюара, в каких обычно хранят жидкий азот. Сима пошевелила его ногой, емкость была полна.

– Аккуратист, блин, столько лет прошло, а он до сих пор детально выполняет все инструкции. Та-а-к, что у нас тут? – Она подошла к установке и сосредоточила внимание на пульте управления. – Ага, можно вводить код. Правильных кодов было два. Один из них приводил установку в действие, то есть содержимое контейнера после разморозки впрыскивалось в магистраль. А другой давал возможность вскрыть корпус и вынуть контейнер. Ошибка ввода могла привести к печальным последствиям. В целях предотвращения несанкционированного доступа в установку был вмонтирован самоликвидатор. Солидное количество термитной смеси уничтожало контейнер с «Пандорой», а не менее солидное количество взрывчатки непрошеного визитера. Сима вздохнула и достала бумажку с записями кодов.

– Вот и проверим, насколько Шаллер был со мной окровенен.

Поглядывая в записи, Сима нажала на несколько клавиш. На панели высветилась последовательность цифр. Еще раз сравнив эту комбинацию с записью, выдохнула и нажала клавишу ввода. Взрыва не последовало. Машина благожелательно мигнула зеленым глазком, внутри щелкнуло, крышка отошла наверх, стал виден контейнер, укрепленный в зажимах.

– Сработало! Теперь осторожненько вынем эту штуку.

Извлеченный контейнер был уложен в пластиковый пакет, предназначенный для хранения опасных отходов, который Сима предусмотрительно захватила с собой.

– Контактер, когда этот тип очнется и покинет подвал, продезинфицируй тут все, а потом взорви.

Вернувшись на базу, она передала добычу невидимым манипуляторам крепостного робота, который должен был быстро и навсегда избавить мир и от контейнера и от его содержимого.

– Минус один. Остается еще два.

В Джакарте особых проблем тоже не возникло. Тамошний агент, выслушав пароль, безропотно отвел Симу к установке. Единственное отличие было в том, что о заправке контейнера жидким азотом он явно давно не заботился. Впрочем, имеющаяся информация о живучести «Пандоры» заставила Симу провести все манипуляции по полной программе.

А вот в Бомбее, называемом теперь Мумбаем, дело пошло туго. Как и в Шанхае, гнездовье местного «хранителя» размещалось в деловом центре города среди небоскребов. Он тоже держал небольшой ресторанчик, только кухня была другая, в соответствии с национальным колоритом. Выслушав пароль, «хранитель» плеснул в Симу кипящим маслом из жаровни и сделал попытку удрать. Пришлось усыпить его и перетащить на базу в очередную камеру. Там, разозленная задержкой, она ввела клиенту антидот и стала ждать пробуждения. Разговор получился тяжелым. Агент долго юлил и вешал лапшу на уши. В конце концов, после изрядной порции страшилок, он раскололся. Выяснилось, что пару лет назад у него возникли серьезные финансовые затруднения. Положение было безвыходным. Тогда он с помощью брата работавшего в одном из научных центров Бомбея и пары юных компьютерных гениев (от них потом пришлось избавиться) взломал защиту установки. Извлеченный контейнер был продан за солидную сумму, как он выразился, одной «религиозной организации». Заинтересованная Сима потребовала подробностей. После очередного нажима «хранитель» признался, что покупатели поклоняются женскому божеству Бхавани.

– Одно из имен Кали, – сообразила Сима, имеющая некоторое представление о местном пантеоне.

– А эти ваши «религиозные деятели»… это не туги душители, случайно?

В ответ получила нудные разглагольствования о вреде суеверий и нелепых народных сказок.

– Ладно, разберемся, что это за секта такая. Только назовите мне имена тех, с кем имели дело. Кстати, а почему вы еще живы? В таких делах не принято оставлять свидетелей.

Агент пояснил, что сделка была произведена через надежных посредников. Это и позволило ему остаться в тени.

Оставив незадачливого коммерсанта куковать в камере, Сима поднялась наверх, уселась за компьютер и потребовала от Контактера подробную информацию на новых фигурантов. Как она и предполагала, поклонники Бхавани оказались заурядной компашкой богатеньких дегенератов ищущих острых ощущений. Ночные забавы с человеческими жертвоприношениями, сексуальные оргии под видом тантрических таинств и прочее по списку, вплоть до публичной копрофагии. – Интересные люди как я погляжу. Надо с ними познакомиться поближе. Кстати не далее сегодня у них должны состоятся очередные ночные бдения. Хороший повод для визита. Надо только подготовиться получше: подобрать подходящий парик, нанести соответствующий макияж…

На мероприятии, которое должно было, состоятся в подвале одного из элитных особняков переоборудованном в подземный храм, Сима появилась тогда, когда все действующие лица уже заняли свои места. Начала она с того, что любовно заклинила снаружи специальным быстротвердеющим составом основной и запасной выходы. Потом через портал проникла в подвал и вышла из-за спины статуи Кали украшавшей святилище. На Симе был строгий деловой костюм в английском стиле. Среди присутствующих пробежал легкий шепоток. Сима стояла на месте и с интересом разглядывала окружающий ее антураж.

– Кто ты такая? Как тут оказалась? – задал вопрос главный жрец.

– Удачно, что все богатые индийцы знают английский язык, – подумала Сима и скромно представилась.

– Меня зовут Кали.

Похоже, что жрецу такой ответ не понравился. Он хлопнул в ладоши, и из мрака лежащего в углах святилища показался здоровенный халдей. Надо думать местный вышибала.

– Взять ее! – последовала уверенная команда жреца.

Сима выждала, когда гора мяса приблизится на нужное расстояние, вынула из воздуха (точнее из арсенала базы) коллекционный японский меч и, походя, смахнула халдею голову. Меч опять исчез.

– Не узнали? – Сима оглянулась на статую богини за спиной, потом картинно оглядела самою себя.

– Действительно, не хватает ожерелья черепов на шее и пояса из человеческих рук на талии. Впрочем, этот недостаток легко исправить. Тут достаточно подходящего материала. – Она прошлась по рядам присутствующих оценивающим взглядом. Раздалась парочка испуганных воплей.

– Что вы ее слушаете? – закричал главный жрец. – Никакая это не богиня!

Из складок одежд он извлек автоматический пистолет и выстрелил в Симу. Защита отразила удар, а вокруг Симы вспыхнул светящийся ореол явственно видимый в полумраке храма.

Половина прихожан упала на колени, вторая половина рванула к выходу. Жрец же застыл на месте. Сима медленно приблизилась. Раздалось еще несколько выстрелов. Патроны в обойме уже кончились, а он все давил на спуск.

– Разве тебе неизвестно, что пролитая кровь отягощает карму? – Сима кивнула на пистолет. – Поэтому, мои истинные слуги всегда предпочитали пользоваться удавкой. А кому служишь ты? – Сима снова достала меч. – Я как богиня крови могу не бояться.


Жрец опустился на колени. – Пощади, госпожа.
Сима открыла портал на базу и резко выдернула оттуда местного агента «Пандоры» явно не ожидавшего такого поворота судьбы.

– Этот человек, – она указала на оторопевшего «хранителя», продал вам контейнер. Вы должны отдать его мне.

– Конечно, госпожа. – Жрец вскочил и потрусил в дальний угол храма. Там оказалась малозаметная дверь, ведущая в помещение, заставленное разнообразной антикварной рухлядью. Надо думать, мистической. Еще в помещении имелся вполне современный сейф, искусно врезанный в стену. В открывшемся сейфе Сима увидела знакомый контейнер и сосуд со сжиженным газом. Внимательно осмотрела пломбы. Следов взлома не было. Не утруждая себя процедурой прощания, открыла портал и шагнула на базу. Там Сима еще раз осмотрела контейнер и передала его роботу для уничтожения. Поразмыслила минутку.

– Контактер, продезинфицируй там все и взорви… со всеми присутствующими. Эстетствующих выродков и без них в мире хватает. В конце концов, я им ничего не обещала.

Выспаться после трудов праведных Симе не дали. Едва она успела сомкнуть глаза в уютной постельке, как последовал срочный вызов. Контактер сообщил, что звонят в дверь ее Питерской квартиры. Чертыхаясь, она сползла с кровати и на четвереньках приблизилась к ближайшему монитору, куда Контактер вывел изображение нежданного визитера.

– Отец! Вот влипла!

Наскоро приведя себя в порядок, Сима открыла переход с базы, прошла его и пошлепала к двери.

– Привет, Пап! Какими судьбами?

– Я в Питере по делам. Вот, решил заскочить к тебе. Посмотреть, как устроилась. И… вообще.


Он прижал ее к себе. – Рад видеть тебя, малышка.

– Я тоже рада тебя видеть, раздевайся, проходи.

Отец прошел и с любопытством осмотрел единственную комнату. Потом проследовал на кухню, где произвел ревизию холодильника. Вернувшись в комнату, задумчиво провел рукой по рабочему столу, на котором стоял комп. Стряхнул пыль с руки.

– Ага, опять живем в виртуале и питаемся святым духом. Спуститься на грешную землю… времени, разумеется, не


Содержание:
 0  вы читаете: Утомленная фея – 2 : Андрей Ходов    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap