Фантастика : Научная фантастика : Утомленная фея – 3 : Андрей Ходов

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0

вы читаете книгу

В руки неглупой девушки-подростка попадает образчик инопланетной технологии. Не удосужившись ознакомить с этим фактом широкую общественность, она использует его возможности так, как сама считает нужным. Разные приятные мелочи, так удачно скрасившие будничную жизнь, не удовлетворяют счастливую обладательницу артефакта. Ряд рискованных экспериментов на ниве геополитики и социологии создает ситуацию, когда постоянное вмешательство и контроль становятся насущной необходимостью, а попытка бросить штурвал равносильна глобальной катастрофе. Схваток и битв хватает, но они большей частью виртуальные. Чего не скажешь об их жертвах, счет которых идет на миллиарды. Что поделать, источником самых крупных проблем всегда является интеллект.

Ходов Андрей

Утомленная фея – 3

Ночь была безветренная и довольно теплая для этих широт. Геннадий Шерстнев стоял на первой платформе Челябинского железнодорожного вокзала и дожидался поезда на Миасс. Вокзальные часы показывали половину третьего ночи. Настроение было странное, ощущалась полная независимость от окружающего мира. В Челябинск он приехал полтора часа назад, электрички уже не ходили. Но Геннадий, как ни странно, совершенно не расстроился. За спиной был верный рюкзак, а в нем уже привычный спальный мешок. – Что дергаться? В любой момент можно достать эту амуницию и лечь спать прямо на полу зала ожидания. – За время отпуска он уже к этому привык, и одежда была соответствующая. – Нормально. – Только ради очистки совести заглянул в кассу дальнего следования и поинтересовался наличием билетов на проходящие поезда. Против его ожидания – повезло, нашлось свободное место в Симферопольском поезде, остановку в Миассе он делает.

На платформе начал собираться народ. Большей частью отпускники, жаждавшие погреться на южном солнышке и искупаться в теплых волнах Черного моря. Благо, что Крым снова стал российским. Подали состав. Геннадий бросил взгляд на часы. – До отправления еще сорок минут. – Лениво извлек билет из бумажника. – Так, пятнадцатый вагон. – Сориентировался по номерам, поднял тяжелый рюкзак и направился в хвост поезда. – Двенадцатый, тринадцатый, четырнадцатый…, хм, а пятнадцатый где? – На четырнадцатом вагоне состав кончался. В эмоциональной сфере ничего не колыхнулось, благостная отстраненность от превратностей бытия продолжала действовать. Геннадий спокойно поставил рюкзак напротив несуществующего вагона и полез в карман за пачкой Беломора. В «поле» он курил, от комаров помогает, а дома опять бросал.

Отпуск прошел неплохо. Геннадий, с однокашником, посвятил его охоте за поделочным камнем. В свободное от службы время он развлекался камнерезным делом. Не такое уж редкое хобби в этих местах. Но вот с качественным материалом были вечные проблемы. Не так уж и много приличного сырья осталось на Урале. Большая часть месторождений давно выработана. Можно конечно и покупать, но настоящий любитель не унизится до такого. Половина удовольствия теряется, да и предлагают большей частью дрянь. Вот и в этот раз пришлось смотаться аж на реку Чара в Сибири, чтобы разжиться чараитом – красивым камнем сиреневого цвета. На обратном пути заглянули еще на старый родонитовый рудник в окрестностях Екатеринбурга – новой столицы всея Руси. На особую удачу не рассчитывали, рудник был давно исчерпан и заброшен. Но им повезло – на руднике обнаружилась бригада работяг, которая ковырялась экскаватором в старых отвалах. Выискивали крохи, оставленные «дедами», так тут называли своих мастеровых предков. С рабочими удалось поладить, и те дали возможность поучаствовать в раскопках. В результате удалось добыть некоторое количество орлеца – так деды называли родонит. Не ювелирного, разумеется, а поделочного. – А чего ждать от старых отвалов? По нынешним временам и это счастье. – На Екатеринбургском вокзале Геннадий попрощался со своим спутником. Вокзал был новопостроенный. – Столица ведь, не хухры-мухры. – А он помнил еще и старый. В особенности вокзальный нужник. В далеком детстве тот произвел на него неизгладимое впечатление. На высоте, превышающей его детский рост, возвышалась монументальная платформа с рядом очков. К платформе, как к королевскому трону, необходимо было подниматься по ступенькам. Никаких перегородок не имелось в помине. Вспомнив, как его поразило зрелище посетителей, подобно горным орлам, восседающим на недосягаемой высоте, Геннадий улыбнулся. – Где теперь найдешь такую экзотику?

Народ на платформе начал волноваться. Не все, разумеется, а только те, которые тоже должны были ехать в пятнадцатом вагоне. Хныкали не выспавшиеся дети. С платформы окликнули путейца, проходившего внизу, и поинтересовались, а куда затерялся пятнадцатый. Тот неопределенно пожал плечами и пробурчал, что, мол, если должен быть, то прицепят. Это никого не успокоило. Напряжение продолжало возрастать. – Можно понять, горят путевки и все такое… – Появился мелкий железнодорожный начальник в форменном кителе. Полюбовался пустым местом после четырнадцатого, тоже пожал плечами и убежал разбираться. Десять минут до оправления. – Россия-матушка. Что социализм, что капитализм, что солидаризм – все бардак, – лениво рассудил Геннадий. Один из озабоченных пассажиров, метавшихся вдоль состава, неожиданно обнаружил, что тринадцатый вагон стоит совершенно пустым. Для пассажиров настал момент Прозрения. Они быстро столпились у двери тринадцатого вагона и изложили проводнику рабочую версию происходящего. – Ошибка компьютеров, которые перепутали номера. – У проводника, впрочем, было свое мнение. – Мол, если билеты в пятнадцатый, так в нем и езжайте. – Пять минут до отправления. Подоспевшему начальству удается убедить проводника принять гипотезу пассажиров. Обрадованные отпускники быстро заполнили вагон. Занял свое место и Геннадий. Поезд тронулся.

Попутчики получали постельное белье у проводника и укладывались спать. Им еще предстояла дальняя дорога к солнечным берегам Тавриды. Геннадий же от белья отказался – до Миасса чуть больше часа езды. Сидел за разложенным столиком боковой плацкарты, смотрел в ночную тьму и размышлял. Скоро ему исполнится тридцать лет. – Юбилей, как-никак. – Шесть лет назад Геннадий закончил Военмех, но поработать по специальности не удалось. Когда российский экспедиционный корпус отправился в Европу, его призвали на действительную и направили в часть под Казанью – снимать с консервации старые танки. Офицером, разумеется, военная кафедра в институте имелась. – Еще та была работенка! По уши в консервационной смазке. – Как потом выяснилось, это старье собирались загнать за бугор, пользуясь подходящей конъюнктурой. Зато как пригодились эти машины, когда начался переворот. В офицерском клубе части состоялось горячее собрание, закончившееся арестом командира и большинства его замов. Сам Геннадий примкнул к мятежникам, не задумываясь. Он с детства увлекался военной историей, в особенности историей военной техники. Почему и пошел в Военмех. Развал армии и деградация технической базы вооруженных сил России его давно бесили. Часть была кадрированная, и солдат срочной службы в ней было очень мало. Экипажи боевых машин сформировали из офицеров. Геннадий тогда лично сел за рычаги одной из них. Помнился ночной марш к татарской столице, залпы танковых орудий по резиденции республиканского правительства, которую оборонял местный ОМОН и толпа, тысяч под тридцать, сбежавшаяся к зданию по призыву телевидения защищать демократию и независимость. – Грязная работа, башенные пулеметы выкосили ее в считанные минуты. Это вам не август 1991 года! – Первые, самые трудные недели новой власти, когда пришлось зачищать Татарию от бывших Хозяев Жизни. Его еще включили в состав мобильной группы, нечто вроде «эскадрона смерти». Группа несколько дней металась по городу, давя наиболее опасные очаги сопротивления. При штурме «замка» одного татарского нувориша Геннадий заполучил пулю в бедро, охрана ожесточенно отстреливалась. – Не стоило тогда вылезать из танка! – Рука машинально потянулась к пораненному месту. – М-да, до сих пор еще побаливает. – А через полгода ему предложили перейти в контрразведку, там тогда, после глубокой чистки, не хватало головастых парней.

За окном поезда начинался рассвет. Слева, внизу, сверкнула серебром гладь озера Ильмень. – Уже совсем близко. – Еще через несколько минут поезд миновал знакомый, старый вокзал, сложенный из огромных каменных глыб, начал притормаживать и остановился у нового вокзального здания. – Станция Миасс, стоянка поезда три минуты, – сообщила трансляция. Геннадий поднялся, подхватил рюкзак и направился к выходу. До холостяцкой, однокомнатной квартиры на улице 8 Июля он добрался на автобусе. Сразу открыл окна и балконную дверь, чтобы избавиться от нежилого запаха. Вышел на балкон и закурил. С балкона были видны площадки-накопители Миасского автозавода, заставленные грузовиками «Урал». Большей частью защитного цвета. Вернувшись на кухню, Геннадий вздохнул и спровадил полупустую пачку папирос в мусорное ведро. – Все, «поле» кончилось!

Последний день отпуска ушел на приведение квартиры в товарный вид, пополнение запасов в холодильнике (надо ведь было отоварить продовольственные карточки) и разбор привезенной из экспедиции добычи. А утром следующего дня Геннадий отправился в Контору. В городе имелось два серьезных предприятия: известный автозавод, выпускающий знаменитые «Уралы» и менее известное широкой публике производство, занимающееся сборкой баллистических ракет с подводным стартом для АПЛ. Плюс несколько воинских частей. Все это хозяйство требовало пригляда, а штаты Миасской контрразведки вечно были укомплектованы только наполовину: его шеф, майор Воронцов, сам Геннадий, сиречь – капитан Шерстнев и еще прапорщик Прилуков, бывший спецназовец. Вот и вся команда. – Удивительно, как это начальство вообще отпустило его в отпуск? Знало ведь, что из тайги будет выдернуть трудновато. – Добравшись до места, Геннадий оставил машину на стоянке и поднялся в Контору. К его удивлению в помещении обнаружилась девушка в цивильной джинсе, устроившаяся за компьютером. При виде Геннадия она вскочила, точнее, мгновенно перетекла в стоячее положение, вытянулась во фрунт и бодро отрапортовала по всей форме. – Хм, старший лейтенант Сергеева, надо думать, что это и есть давно обещанное пополнения штатов, – сообразил Геннадий. – Вольно, лейтенант, можете продолжать. – Девушка бросила на него короткий взгляд, от которого Геннадию на мгновение поплохело и вернулась к компьютеру. – Ну, ничего себе! У нее что? Гамма-излучатели в глазах? А ведь девочка-то не проста. Надо приглядеться к ней повнимательнее. Но это успеется, а сейчас надо и самому доложиться шефу.

– Видел эту красотку? – поинтересовался майор, когда Геннадий закончил с докладом. – Будете работать вместе. Вкратце, сия девица находится на Общественной Службе. Наша система привлекла ее к сотрудничеству. Как оказалось – не зря. На югах она неплохо себя проявила. Глазастая и голова на месте. Предложили перейти к нам. Кроме присяги Службы приняла еще и армейскую. Тут уже три дня. Я немного ввел ее в курс наших скорбных дел, а ты продолжишь. И приглядись к ней хорошенько.

– Что глазастая, так я заметил, – согласился Геннадий. – Глянула разок, что рентгеном просветила.

– Это у нее профессиональное, – усмехнулся шеф, – бывший таможенный работник. И вот еще, надо бы ей «смотрины» устроить. В неформальной обстановке.

Геннадий понимающе кивнул. Эти самые «смотрины» были обычной практикой в системе. Обычно приглашали на охоту или на рыбалку. Где еще можно так приглядеться к новому человеку, как не на совместной пьянке на свежем воздухе? Можно узнать массу такого, чего не найдешь в личном деле.

– Сделаем. Пикничок… с ночевкой… на Аргази? Я приглашу еще пару знакомых ребят из ГБ, для компании, а они прихватят своих девушек. Не на охоту же ее везти, женщина, да и не сезон еще.

– Пойдет, – согласился майор, – я тоже скатаюсь. Заодно и порыбачим. Лучше, если в ближайшие выходные. Послезавтра, значит.

Выйдя от шефа, Геннадий подсел к новой соратнице и продолжил знакомство более детально. На все его вопросы девушка, которую, как выяснилось в процессе, звали Серафимой, отвечала спокойно и обстоятельно. Обращали на себя внимание: правильная речь, богатый словарный запас и весьма нетривиальная эрудиция. Плюс знание языков, в том числе нынешнего потенциального противника. А еще Кун-Фу на «приличном уровне», как она скромно сообщила. Геннадий поверил, от девушки просто веяло уверенной силой. На предложение пикничка ломаться не стала, сразу согласилась. Только в глазах, вместо недавних гамма-лазеров, блеснули веселые чертики. – Все понимает, – сообразил Геннадий, – информированная. Хорошо, тем интереснее будет. Потом настала очередь Геннадия поработать языком. Он вкратце рассказал о задачах, которые решает Миасская контрразведка, и обрисовал ситуацию на основных предприятиях города. – Во времена «демократии» УралАЗ телепался с трудом, но производство удалось сохранить. «Уралы» покупали нефтяные концерны… на севера, да еще ООН изредка подбрасывала заказы. Для своих гуманитарных конвоев. Машины мощные, неприхотливые и с хорошей проходимостью. Теперь же предприятие работает в полную силу. С Машзаводом было хуже, он практически простоял больше десяти лет. Тогдашние власти рьяно сокращали наш подводный флот. Даже на замену выстоявших свой ресурс ракет – ничего не заказывали. Уже во времена Верховного, производство частично восстановили, но далеко не полностью. А с год назад пришло указание перепрофилировать предприятие на новую продукцию.

– А что за продукция? Не секрет? – поинтересовалась девушка.

– Секрет! Но если секретить такую информацию от собственной контрразведки… сама понимаешь. Ты ведь давала подписку? На заводе будут производить антигравитаторы для воздушных машин, в том числе и боевых. Точнее, уже начали производить. Как можно догадаться, наши «друзья» с востока проявляют к таким вещам немалый интерес. А мы, соответственно, стараемся сделать так, чтобы этот интерес так и остался неудовлетворенным.

Выезд на природу состоялся в субботу. На служебном УАЗике и его личных Жигулях, куда Геннадий и усадил Серафиму и еще троих. Озеро Аргази лежало южнее Миасса, в сторону Златоуста и пользовалось у местных жителей заслуженной славой, как прекрасное место для отдыха, рыбалки и охоты. Довольно большое – двадцать два на шесть километров. К некоторым базам можно было добраться только по воде. Сообщение обеспечивали лодки и два небольших кораблика – бывшие тральщики с деревянным набором корпуса, списанные флотом и приобретенные автозаводом еще в советские времена. Их привезли по железной дороге и с большими трудами доволокли до озера. На одном из этих тральщиков, оставив машины на охраняемой стоянке, они и перебрались через озеро. На турбазе арендовали пару весельных лодок, которые доставили компанию к живописному островку, поросшему сосняком. Поставили палатки и оборудовали лагерь. Мужчины, как водится, собрались заняться рыбной ловлей для традиционной, вечерней ухи. Симе тоже предложили поучаствовать. – А как ловить-то собираетесь? – поинтересовалась та. – Пока блесны покидаем, а не выгорит, так на вечерней зорьке на удочку попробуем, – сообщил Геннадий.

Девушка с сомнением посмотрела на четырех здоровых мужиков и две небольшие лодки. – Тесновато будет, спиннингом не размахнуться. Вы уж плывите одни, а я пока тут останусь: позагораю, с девушками посплетничаю. А там… видно будет.


Геннадий кивнул и направился к лодке.
Рыбалка не шла, шефу удалось подцепить на блесну небольшого щуренка, а остальные вообще остались с носом. Промаявшись часа три, решили возвращаться. Девушки вышли на берег встречать добытчиков. – Как успехи? – поинтересовалась Серафима. – На уху хватит? – Геннадий расстроено махнул рукой. – Не очень, вечером наверстаем, когда самый клев будет. – Девушка хмыкнула. – Понятненько, хорошо, что я подстраховалась. – Она подошла к берегу, пошарила руками возле большого камня и вытянула из воды тяжелый кукан. На кукане красовались три приличные щучки и пара матерых окуней. Геннадий и прочие рыбаки остолбенели. – С берега ловила? И где ты взяла спиннинг?

– Это не на спиннинг, – сообщила девица. – Я предпочитаю активный поиск. – Она кивнула на траву, там лежал арбалет для подводной охоты с резиновым боем и маска с ластами. – Поплавала немного в травке, вон там… – указала рукой на заросли водорослей. Рыбаки переглянулись. – Вот ведь чертова девка, уела нас, – шепнул шеф на ухо Геннадию. – Точно, – ответил тот. – Держу пари, что она догадалась насчет «смотрин» и намеренно посадила нас в лужу.

Когда уха была готова, и ее разлили по плошкам, Геннадий щедрой рукой наполнил стаканы водкой. Тоже, кстати, тест из обязательной программы. Девицы кокетливо поломались, а вот новая сотрудница спокойно взяла свой стакан. И не менее спокойно намахнула его, когда был произнесен приличествующий тост. Даже не поморщилась. – Вот это школа! Посмотрим, что дальше будет. – И споро налил еще по дозе. Девицы отказались. А вот Сима отказываться не стала. Гонка продолжалась еще некоторое время. Пока шеф взглядом не показал, что хватит. Геннадий и сам был раз прекратить это затянувшееся состязание: в голове мутилось, да и желудок подавал неприятные сигналы. А вот сам объект эксперимента, похоже, чувствовал себя распрекрасно: бодр, свеж, даже речь не изменилась. – Можно записать в досье, что толерантность к алкоголю у нее просто феноменальная. Хм… чего явно не скажешь обо мне, – самокритично подумал Геннадий. – Похоже, что нажрался.

Проснулся он на рассвете, ужасно болела голова и била дрожь. Рядом храпел шеф. Геннадий осторожно поднялся и, ежась, выполз из палатки. Лагерь был пуст, все еще дрыхли. Только у костра виднелась знакомая фигурка. Геннадий приблизился. – Как спалось, товарищ капитан? – спросила девушка, даже не повернув головы от огня. – Меня зовут Геннадий, а у тебя глаза на затылке, похоже? – Сел рядом, охнул от звона в голове и простонал. – Голова трещит! А ты… как и не пила, будто. Завидую.

– А с чего ты взял, что я вообще пила? Скажу по секрету: водку я не пью, только вино, да и то… хорошее.

Геннадий оторопело посмотрел на собеседницу. – Но ведь… Стоп! Что ты имеешь в виду? – Девушка пожала плечами. – Не понял? Ладно, налей мне еще стаканчик… на опохмелку. – Геннадий, кряхтя, поднялся и пошел выполнять эту странную просьбу. Вернулся с полным стаканом. – Вот, держи. – Серафима приняла емкость на раскрытую ладонь, сделала быстрое движение кистью – стакан исчез. Еще одно движение – он появился вновь, но уже пустой. – Теперь понятно?

– Фокусница! Как я сразу не догадался? Ты тут иллюзионами развлекалась, а мне от похмелья мучиться?

– Разве я вас пить заставляла? – резонно возразила Серафима. В ее глазах опять блеснули веселые чертики. – Ладно, так и быть, облегчу твои страдания. – Она встала, подошла к Геннадию со спины и положила ему пальцы на виски. По голове пробежала теплая волна, смывая боль. Геннадий прислушался к своему организму. Противные ощущения в желудке остались, а вот голова прошла начисто.

– Здорово! Тебе бы в колдуньи пойти. Представляю рекламу: «Народная колдунья. Вывожу из запоев, избавляю от похмелья. Эффект гарантирован!». Народ бы так и ломанулся.

– Будто бы. А ты, я смотрю, в мистику веришь? Как только на службе держат?

– Ха, до сего дня и не верил. Вот, пока с тобой не познакомился. Ладно, пойду будить мужиков, надо же нам реабилитироваться с рыбкой. Скоро утренний клев начнется.

Уже в лодке, когда они отплыли достаточно далеко, Геннадий изложил майору подробности утренней беседы с Симой. Тот расхохотался. – Вот так подарочек нам руководство подбросило. Она сделала нас… как лопоухих щенков! Сказать кому – позору не оберешься. Хорошо, будем считать, что «смотрины» состоялись. Хоть и не ясно… кто кого смотрел. А ты как думаешь?

– Думаю, что я в нее влюбился, шеф. Отдаю себе отчет, что данный печальный факт может пагубно сказаться на деятельности нашего славного подразделения. Но, как говорится, сердцу не прикажешь.

– Еще как прикажешь! А у самого не получится, так я помогу, – принял игру майор. – Так помогу, что любая любовь из головы как пробка вылетит. Нам еще служебных романов не хватало… для полного счастья.

– Не слишком-то рационально у вас тут все поставлено, – заявила Геннадию его подчиненная через полторы недели, когда начерно закончила знакомиться с делами.

– Да-а? А что тебя не устраивает?

– Многое. Взять, например, легендирование – наличествует явный примитив. К чему эти детские игры с Машзаводом? О том, что там выпускают антигравитаторы – в городе неизвестно только грудным младенцам. А во времена «демократии» агентуру в России не навербовали только ленивые. Китайцы же к ним не относятся. Почему нельзя официально назвать предприятие «Миасским заводом антигравитационных генераторов» и сосредоточиться на защите действительно секретной информации? Далее. Мне кажется, что в наших контрразведывательных мероприятиях плохо учитывается менталитет основного противника. Понятно, в Системе много людей, которых готовили к работе на «западном» направлении. Против американцев и их европейских союзников. Они и воспроизводят привычные схемы, а противник-то поменялся. Действовать надо иначе. Это я как дипломированный китаевед говорю.

– Любопытно, – Геннадий, в самом деле, заинтересовался, – а в чем принципиальная разница?

– Западники были настроены на Результат и боялись Провала, а для Восточников важен сам Процесс и страх Потери Лица. С точки зрения китайского чиновника, добротно и красиво созданная агентурная сеть вполне компенсирует тот факт, что особо ценной информации эта сеть пока не дает. Ждать они умеют. Нет информации сегодня, так будет завтра, через год, через десять лет. Империя существует тысячелетия. С другой стороны, этот чиновник до последнего не признается начальству, да и самому себе, что его примитивно надули. Это ведь потеря лица.

– Хм, а что ты предлагаешь конкретно?

– Конкретно? Надо сплавить им качественную дезинформацию. Да такую, чтобы потом сотни миллиардов юаней на ветер вылетели в попытке ее использовать.

– Заманчиво, – Геннадий задумался. – А клюнут? Сама же говорила, что они предпочитают осторожно выжидать.

– В том и фокус. Надо вынудить их на действие, но так, чтобы они сами не догадались, что действуют. Китайцы привыкли строить стратегию на триадах. В столкновении двух сил выигрывает… третья, которая выжидала в тени. И всегда стараются оказаться этой третьей силой.

– Познавательно, только где ты видишь третью силу? Наличествуют только две!

– А Халифат? Им же досталась по наследству часть архивов Сюрте, Интелленджен сервис и прочих. Вполне приличная третья сила.

– Но их агентура не проявляет особой активности. Там своих проблем выше крыши. Да и выловили мы большую часть.

– И что? Если этой активности нет, значит надо ее придумать.

– Фальшивая резидентура? В этом что-то есть. А кто подготовит дезинформацию?

– Это не проблема, – отмахнулась Сима. – На заводе и в курирующем НИИ наверняка найдется пара-тройка толковых ребят, которые с превеликим удовольствием создадут эту «конфетку». Куда сложнее будет убедить начальство дать добро на подобную операцию. Надо подготовить аргументированный проект. Попробуем?

– Попробовать-то можно, только сначала надо наведаться к шефу и проинформировать его об этой идее.

Серафима поморщилась. – А с чем к нему идти? Проекта-то еще нет, сыро все.

– Старший лейтенант Сергеева, вы работаете не в клубе по интересам, а в серьезной спецслужбе. Тут даже на «теоретизирование» следует испрашивать санкцию руководства. Надеюсь, Вам это понятно?

– Яволь, герр гауптман! – Девушка вскочила и замерла по стойке смирно. – Когда пойдем?

– А что откладывать, прямо сейчас и отправимся. Повтори ему все то, что так лихо выложила мне.

Шеф выслушал их молча, закурил и мрачно поинтересовался. – Так, говоришь, мышей мы не ловим? Квалификация, говоришь, не та? На пенсию, наверное, пора? – Геннадий ощутил беспокойство. – Шеф, мы…

– Я сама отвечу, – остановила его Серафима. – Товарищ майор, вы, наверное, думаете, что я примусь оправдываться? Ничего подобного. На такие подначки я перестала ловиться еще в средней школе. Смена направления работы, в самом деле, требует определенной переквалификации, изменения стереотипов действий. А я специалист в «китайском вопросе». Возможно, меня и направили к вам, чтобы помочь с этой самой «переквалификацией». Поэтому, давайте без игры самолюбий. По делу.

Лицо шефа начало наливаться кровью. – Вау, – обречено подумал Геннадий, – хана нам грешным. – Деточка, а тебе приходилось слышать термин «субординация»? А может, мама в детстве говорила, что к старшим надо относиться с уважением? Может, ты и Устав читывала? Что молчишь?

– Товарищ майор, Устав я читала. И Присягу принимала. И помню ее тест. Я поклялась, что буду защищать интересы своей страны. Это и делаю!

Повисла долгая, напряженная пауза. Потом майор расхохотался. – Ну и подчиненные нынче пошли! Значит так, сроку даю две недели. Будьте готовы доложить предварительный план операции. Действуйте, но чтобы текущие дела не страдали. Где возьмете время – ваши проблемы. Кругом! Свободны!

Выйдя из начальственного кабинета, Геннадий облегченно перевел дух. – Легко отделались. Ну, ты и фруктиха, Серафима. Разве так с командованием говорят? Избавляйся от этих штатских повадок, могут быть проблемы. Теперь о деле, как ты и заказывала. Будем разрабатывать черновой вариант плана. Если не уложимся в сроки или выдадим на-гора туфту, то шеф с наслаждением снимет с нас шкуру, натянет ее на барабан и будет совершенно прав. Готова… к такому исходу дела?

Девушка ослепительно улыбнулась. – Всегда готова! Только, думается, майору придется подобрать для своего барабана чью-то другую шкуру. Наших-то он не дождется. Отец говорил, что у меня очень богатая фантазия.

– Фантазия – вещь хорошая, но ее одной тут явно мало. Надо хорошенько поднапрячь мозги. И немедленно, времени отпущено не так много.

– Не волнуйся. Дай мне пару-тройку дней. Я сделаю первые наметки. Потом обсудим подробно. Идет?

Вернувшись домой, Геннадий наскоро перекусил и заварил себе чайку. – Что за невезуха? В кои-то веки встретить действительно интересную девушку, так и та, к сожалению, оказалась собственной подчиненной. На редкость глупая ситуация! Шутки – шутками, а майор, когда говорил о «служебном романе», вовсе не шутил. При той жесткой компании по борьбе за нравственность, которую запустил Верховный, искореняя пережитки либерализма, последствия могли быть печальными. Выкинут со службы за «моральное разложение», запросто, не посмотрят на былые заслуги. – На студенчестве во времена демократии и позднее, когда Геннадий уже надел погоны, особых проблем с подружками не возникало. Женщинам он нравился. Теперь же стало сложнее. В подобных вопросах Верховный давил не хуже танка. – Приспичило? Женись! – Даже в школах ввел раздельное обучение. Для поднятия, так сказать, градуса пассионарности в стране. – Легко сказать! А на ком жениться-то? – Подавляющая часть сверстниц, воспитанная на слогане «бери от жизни все», грешила крайним примитивизмом сознания. Все мысли, желания, побуждения – как из инкубатора. – Убожество! Только для постели и годятся. – Среди женщин постарше, кстати, попадались еще интересные экземпляры. Но не жениться же на «старушке»! – А может подождать, когда подрастет новая поросль? Так это еще лет десять. И презервативы в аптеках только по рецепту, для поднятия, значит, рождаемости. За подпольный аборт – вышка. М-да, в трудное время живем, товарищи! Сплошные лишения! Слава богу, хоть ухаживать за девушками никто не собирается запрещать. Тут как с выпивкой: водка в магазинах – свободно, а алкоголиков – на лесоповал. Главное – не переходить грань. Попробуем! Легкий флирт – не криминал. К примеру, по агентурным данным у этой Серафимы через три месяца ожидается день рождения. Надо приготовить подарок. Будет лучше, если этот подарок сделать своими руками.

Сказано – сделано. Геннадий прошел в свою единственную комнату, треть из которой была отведена под небольшую мастерскую, и начал перебирать отпускную добычу. Добытый камень еще надо распластать на пластины, отшлифовать, чтобы проявился рисунок. Только тогда станет видно, как лучше его использовать. Всю тонкую работу он делал дома, но эти две операции приходилось выполнять на стороне. Надо иметь в соседях ангелов или глухих, чтобы они безропотно выносили визг алмазной фрезы. Да и с охлаждением инструмента были бы проблемы. А еще куча пыли. Геннадий уложил камни в сумку и отправился к хорошему знакомому. У того имелась неплохая мастерская в подвале собственного дома. Расчет за аренду оборудования производился частью сырья или более традиционным российским бартером. Знакомый был дома, точнее, в мастерской.

– Привет, Вадим, как жизнь? – Хозяин мастерской снял очки и поднялся из-за рабочего стола. – Нормально, здравствуй. С чем пожаловал?

– Опять хочу воспользоваться твоей техникой. – Геннадий начал выкладывать камни. Вадим подошел и с интересом осмотрел сырье. – Неплохо, хороший материал. А чем расплачиваться будешь? – Геннадий пожал плечами. – Как обычно. А что? – Вадим пожевал губу. – Тут такое дело, неделю назад забрали Семеныча, алкоголик, значит. Дали пять лет. Вот ответь… кому он помешал? Да, пил, но ведь мастер какой… сам знаешь. Меня всему научил. – Геннадий помрачнел. – Черт, говорил же я ему, чтобы завязывал с этим делом. Не те времена… – Вадим кивнул. – Помню. Слушай, ты ведь, вроде, тоже в органах работаешь? Может, поможешь? Жена старая осталась, две дочери, хоть и взрослые уже. – Геннадий в сомнении покачал головой. – Не наша епархия. Этим Служба Социальной Профилактики занимается. А у них полномочий…. Да вот… о генерале Васюке слышал? Афган прошел, Чечню, да и во время переворота отличился. Тоже дали пять лет за зеленого змия, на заслуги не посмотрели.

– Ладно, не можешь, так не можешь. Возьму я с тебя, соколик, треть.

– Почему треть? Ты же всегда пятую часть брал? Может, за пару пузырей договоримся? – брякнул Геннадий раньше, чем осознал вопиющую неуместность своего предложения. Вадим аж побелел. – Сам пей! Совсем охренели! Винища в торговле – залейся, а за употребление пять лет! Треть, говорю, или до свидания!

– Ладно, пусть будет треть, только не кипятись. И, вообще, зря ты… так. Не я все это придумал. Государственная политика, не хрен собачий.

– Может и зря, только наболело, – сообщил Вадим уже спокойнее и вернулся за стол. Геннадий переоделся, надел защитные очки и включил распилочный станок.

Через два дня, как и было договорено, Геннадий с Серафимой задержались в конторе, чтобы поразмыслить над планом операции. – Давай, показывай, что понапридумывала. – Серафима открыла нужный файл. – Прошу, только ногами бить не надо. – Геннадий углубился в чтение. – Вот тебе и раз! – подумал он, спустя двадцать минут. Вместо дилетантских набросков, которых он ожидал, имела место быть изящная, стройная разработка, немного, правда, иезуитская. Но в таких делах это даже плюс. Вот только стиль изложения и терминология существенно отличались от тех, к которым он привык. – Но это-то понятно, она в Системе недавно, но остальное…. – Слушай, Серафима, откуда ты этого набралась? У тебя ведь кроме ускоренных курсов ничего не было!

– Обижаете, товарищ капитан. У меня еще университет. И, вообще, я очень умненькая девочка, – она делано-скромно потупила глаза.

– Хм, слишком умная, на мой взгляд. – Соратница горестно вздохнула. – Вот и папенька всегда так говорил. Слишком, мол, ты, Сима, умная. Плохо, мол, кончишь, если вовремя не остановишься. Или не остановят. Анекдот хотите? Так вот. Советское время. Первому секретарю горкома докладывают, что в городе имеется один дворник, как две капли воды похожий на Карла Маркса. Тот вызывает к себе этого уникума. И действительно, ну как на портрете, не отличишь. Секретарь и говорит, мол, неудобно получается. Классик Марксизма-Ленинизма и… дворник. Вы бы, гражданин, хоть бороду сбрили. А тот в ответ. Бороду-то я, допустим, сбрею. В Умище-то… куда девать? – Геннадий расхохотался. – Уморила. Ладно, с твоим «умищем» мы еще разберемся. Лучше скажи, что это за Виктория Кузнецова, которую ты предлагаешь вызвать сюда и привлечь к операции? – Сослуживица моя, вместе в лагере Общественной Службы обучение проходили, потом в вашей школе и в той операции в Казахстане тоже вместе участвовали. У нас неплохой тандем. Она, кстати, тоже в нашей Системе обретается. Все равно толковая женщина нужна… по смыслу сценария, а кого еще пришлют? В ней же я уверена, не подведет.

– В самом деле? Ладно, посмотрим, что можно сделать. И еще, не кажется ли тебе… – споры по деталям затянулись почти на три часа.

Когда опомнились, уже темнело. – Все, хватит на сегодня. Пошли, я тебя на машине до дому довезу. – Спасибо, я хочу по свежему воздуху прогуляться. Засиделась тут в помещении. – Как знаешь, наше дело предложить, – немного обиделся Геннадий. – Серафима понимающе улыбнулась, – В другой раз, ладно? – На улицу вышли вместе. Дойдя до машины и открыв дверь, Геннадий оглянулся. Серафима шла легкой походкой, не глядя в его сторону. В грудь толкнула грусть. – Что это со мной? Неужели и, правда, втрескался.

К сроку они, разумеется, успели. Пока шеф разбирался с представленными материалами, Геннадий осторожно наблюдал за его лицом. Судя по некоторым оттенкам, начальство переживало те же ощущения, что он сам, когда ознакомился с творением Симы. Закончив чтение, шеф полез за папиросами, закурил. – Да-а-а, весьма…, весьма…, не ожидал от вас такой прыти. И кто это у нас такой хитроумный? – он со значением глянул на Серафиму. – Хорошо, я подготовлю сопроводительную и отправлю этот опус в Округ, фельдсвязью. – Еще разок затянулся. – Нет, лучше сам съезжу, больше толку будет. Дело серьезное, придется согласовывать на уровне Столицы. Выезжаю завтра утром, останешься за меня, – сообщил майор Геннадию. – И распорядись, чтобы Прилуков подготовил машину. Поедет сопровождающим. – Есть!

В этот вечер Серафима благосклонно дозволила ему подвезти себя до дому. Как было известно Геннадию, у нее была на Урале обширная родня: в Тагиле, Екатеринбурге, Челябинске, Чебаркуле и прочих местах. Вот и в Миассе она устроилась на квартире двоюродной бабушки. Бабулька, после смерти мужа, бывшего пограничника, жила одна. Детей у нее не было. Впрочем, у Серафимы в городе еще имелись: четыре тетушки, пара дядей и целый выводок братьев и сестер, двоюродных и троюродных, а еще племянники и племянницы. Сам Геннадий таким обилием родни похвастаться не мог. Из ближних родственников только мама, да еще дядя по матери и две двоюродных сестры. Отец его был детдомовским, вся его семья частью погибла войну, частью сгинула в эвакуации. Позднее, он пытался их отыскать, но безуспешно. В начале шестидесятых отец окончил военное училище в Ленинграде и был направлен в ракетные войска. В самое трудное время, когда еще только развертывались первые стратегические, ракетные полки. В самой глухомани, подальше от крупных населенных пунктов. В одном из таких гарнизонов, под Кунгуром, Геннадий и родился. Поздний ребенок, отцу тогда было за тридцать. Семья часто переезжала, когда отца переводили на новое место службы. А случалось это, в среднем, раз в два года. Отца он видел редко, тот месяцами пропадал на своих «точках» – ракетных шахтах, как выяснилось позднее. Только раз он провел семьей почти полтора месяца, когда вышел из госпиталя: отравление несимметричным диметилгидразином – высокотоксичным ракетным топливом, при регламентных работах. Но и об этом Геннадий узнал уже потом, а тогда просто радовался общению с отцом. Перед самой перестройкой родитель вышел в отставку в звании полковника, и семья осела в Кирове, на Вятке. Мать и сейчас жила там, а отец умер несколько лет назад – разрыв аорты. Очень переживал тот бардак, который разразился в стране при «демократах», а разрушение ракетно-ядерного щита – в особенности. Упорно голосовал за коммунистов, даже числился активистом местной организации КПРФ. Вот сердце и не выдержало, видимо еще сказалась многолетняя нервотрепка на службе в ракетных войсках, там работали на износ.

Майор вернулся через три дня, с довольно мрачным видом. Вызвал Геннадия на ковер. – Значится так, идейка ваша вызвала там, – шеф указал пальцем в потолок, – определенный интерес. Аналитики, разумеется, прокрутят ее со всех ракурсов, прикинут плюсы и минусы. Пара месяцев на это уйдет, не меньше. Ясно?

– Так точно, подождем. – Шеф опять помрачнел. – А вот ждать-то тебе и не придется, в командировку поедешь… в Узбекистан, на усиление, есть приказ. Там сейчас запарка, сам знаешь. – Геннадий знал. Дело с инкорпорацией солнечной, среднеазиатской республики решилось всего три недели назад, еще и ввод войск не закончился.

– Так точно, товарищ майор. Думаю, что лейтенант Сергеева вполне может меня заменить, на это время. – Воронцов потянулся за папиросой. – Она с тобой едет. Там больше по ее профилю, Восток…, как известно, дело тонкое. Пусть глянет свежим взглядом на тамошнюю кашу. А он у нее, похоже, имеется…, ТАМ оценили. И вот результат! – Ну, дела, – подумал Геннадий, – а тут-то кто останется? – Майор глубоко затянулся и ответил сам. – Начальство обещало подбросить мне пару ребят, только из училища. Прокантуемся! А вы будьте осторожнее, постарайтесь не заполучить пулю в спину. С этим делом там сейчас запросто. Поедете в самый гадюшник, в Ферганскую долину. Там, помнится, за последними бандами басмачей еще в пятидесятые гонялись. Рядом Наманган и Ош – региональные центры Ислама. Я сам видел, как в этом Намангане еще в советское время женщины по улице парандже ходили. А уж сейчас… и горы, черт их побери, нам только второй Чечни не хватало. Плотность населения под 400 человек на квадратный километр, почти как в Бангладеш, а она считается самой перенаселенной страной в мире. Земли нет, работы нет. Кошмар, одним словом. Поедете под видом гражданских специалистов, вот новые документы и описание легенды. – Шеф протянул Геннадию пакет. – Оружие, инструкции и прочее получите уже на месте. В Фергану перелетел полк ВДВ, заняли свою старую базу, она там еще с советских времен. Вот, у их секретчика и получите. И помощь, если очень прижмет. Вылетаете завтра вечером из Челябинска. Гражданские рейсы отменены, но на Ташкент пойдет армейский борт, на нем и отправитесь.

От шефа Геннадий вышел в несколько прибалдевшем состоянии. Командировочка предстояла, разумеется, еще та, зато появлялась неплохая возможность свести знакомство с Симой накоротке. Он подошел к ней и проинформировал о ближайших перспективах. Та восприняла новость совершенно спокойно. – Давно хотела побывать в этих местах. И урожай как раз на подходе, фруктов поедим, арбузов с дынями. В наших-то магазинах – тоска одна, хорошо хоть у родни участки имеются. Но вот персики и хурма в наших краях не произрастают. К сожалению.

– Ты это брось, не на курорт едем. Давай готовься.

– Есть! Серафима вернулась к компьютеру.

– Ты куда? Сказал же, чтобы готовилась!

– Ха, а я что делаю? Сейчас покопаюсь в сети, поищу нужные материалы. Кстати, – Сима крутанулась на стуле в его сторону, – можно уговорить шефа дать нам с собой тот комп, который вы получили пару месяцев назад? С новым процессором и спутниковой связью. Боюсь, что там с этим делом не очень. А эта игрушка избавит нас от массы проблем. Я уже пыталась вонзить в него свои жадные когти, но майор отшил, мол, жирновато будет.

– Не знаю…, не знаю…, там же новый, секретный процессор установлен, да и программное обеспечение тоже под крутым грифом.

– Что с того? Там и самоликвидатор имеется. Нажимаешь на кнопочку и адью – кислота все сожжет, при попытке взлома – аналогично. Меня обучали работе на этой штуке, как раз перед тем, как к вам направили.

– Ладно, попробую уговорить, только без гарантий. Сама понимаешь.

Транспортник был основательно загружен разнообразной армейской амуницией, но и для Геннадия с Симой нашлось местечко. Нормально, только сидения жестковаты. Летели уже больше часа. Геннадий покосился на Симу, которая раскрыла на коленях компьютер и теперь смотрела в экран. Шефа удалось уговорить. Суперкомп, замаскированный под обычный ноутбук, он разрешил взять. Предупредив, впрочем, Геннадия, что с ними станется, ежели чертова машина будет утеряна. И под расписку. – Ты бы поменьше светила этой штукой, мало ли кто позарится на оргтехнику. У нас ведь пока и оружия не имеется. – Ничего, – отмахнулась Сима, – в грузовом отсеке мы одни. Потом постараюсь не вынимать его без необходимости. Зато удалось выяснить, что в двадцать часов тридцать две минуты местного времени из Ташкента в Фергану отходит пассажирский поезд. Подойдет?

– И где ты это откопала? У них интернет несколько лет под запретом находился.

– Это я на сайте нашего МПС обнаружила

– А-а, верить им… мало ли чего они напишут. На месте посмотрим! – Сима пожала плечами.

Самолет приземлился около трех часов ночи. Было еще темно. При выходе из машины в лицо пахнуло душным жаром. – Ну и печка, – посетовал Геннадий. Ужас! А днем что будет? – Сима кивнула. – Бетон раскалился за день, не успел остыть. – Сначала поехали на вокзал, попробуем купить билеты. – Информация Симы о поезде на Фергану оказалась верной. Билеты купили, но места, судя по бланку, были в общем вагоне. Оставалось с пользой убить день до вечера. Часа четыре бродили по центру узбекской столицы, знакомясь с достопримечательностями и привыкая к местному колориту. Потом солнце поднялось повыше, и их начала донимать жара, а еще пыль. – Отец рассказывал, что в советское время по городу постоянно ездили поливалки и окропляли улицы и тротуары водой, – сообщила Сима. – Что-то я их теперь не вижу. – Геннадий хмыкнул. – В советское время много чего было. Надо бы нам купить пару бутылочек лимонаду и тенек отыскать, так и до солнечного удара недалеко.

Сима не согласилась. – Лимонад пить нельзя, только начни… не остановишься, весь потом изойдешь, а толку ноль, только еще больше пить будет хотеться. Местные хлещут зеленый чай без сахара, вот он от жажды помогает, особенно днем, в жару. Надо бы и нам к нему привыкать начать. Найдем подходящую чайхану…, – Геннадий заржал. – Ты чего? – подозрительно поинтересовалась Сима. – Так, анекдот вспомнил. Отечественная война, в роту пришло пополнение – пара десятков урюков. Лейтенант ставит боевую задачу – взять высоту. Из строя спрашивают, мол, там, что… чайхана есть? – Насчет чая не знаю, а Хана вам там точно будет, – отвечает отец-командир.

Чайхану отыскали довольно быстро. Она была выполнена в виде крытой веранды, заползшей своим краем на воды местной речушки. – Для пущей прохлады, – сообразил Геннадий. Вошли. Подбежавший хозяин быстро залопотал по узбекски, размахивая руками и тыкая пальцем в Симу. – Похоже, что нам тут не рады. О чем это он толкует, я по ихнему не бельмеса? – Сима ехидно усмехнулась. – А что тут понимать? Собакам и женщинам вход воспрещен. Дабы не мешали мужикам размышлять о вечном. Плевать, не будем устраивать сцену у фонтана. Поищем другое заведение, где нравы попроще.

– А они тут есть? – усомнился Геннадий на выходе.

– Наверняка есть, это Столица, тут должно быть все.

– Дикость! А ты, как я посмотрю, не особенно-то и расстроилась?

– В чужой монастырь со своим уставом не ходят, так ведь? Каждый народ уверен, что его порядки правильные, а у прочих дикие. Такова природа человеков.

– Да ты философ у нас! А если начистоту, неприятно ведь, что тебя числит вторым сортом? – Сима пренебрежительно махнула рукой. – Переживу, цену себе я сама знаю. Кстати, в этой системе есть большой плюс. Пассионарность общества она повышает неплохо, хоть и с некоторыми издержками. А это важно. Мохаммед был не дурак.

Геннадий немного растерялся. – Так ты их оправдываешь? Может, и у нас такое введем? Напялим тебе паранджу, запрем в гарем?

– Можно, только особого смысла нет. На дворе не шестой век, а двадцать первый. Подобного, а может и лучшего результата можно добиться и более цивилизованными методами. Ты же видишь, какую политику ведет Верховный? Принцип-то один, только методы исполнения разные. Ладно, пойдем дальше, пить ужасно хочется.

Подходящую точку общепита, где допускались и женщины, удалось обнаружить через пятнадцать минут. Там не было веранды и реки, зато имелся кондиционер и вполне европейские столики. Заказали зеленый чай. Прихлебывая горьковатый, несладкий напиток, Геннадий немного отошел от жары, и захотел есть.

– Слушай, ты не против… немного перекусить?

– Я не хочу, закажи мне фруктов, а себе можешь выбрать чего посущественнее.

Так и сделали. Геннадий ел шурпу – острый, жирный суп, заедая его пресной лепешкой, а Сима расправилась с сочным персиком и теперь отщипывала виноградины от тяжелой кисти. Расчет попросили в рублях. От названной суммы Геннадий опешил. – У вас тут что? Пятизвездочный ресторан? – Сима хихикнула и шепнула на ухо. – А ты поторгуйся, тут это принято. Тем более что мы с этими сумками выглядим, как приезжие лохи. Грех не пощипать. – Геннадий внял этому совету, и всего через десять минут азартного торга цену удалось скостить наполовину. – Что дальше делать будем? Времени еще вагон и маленькая тележка.

– На базар надо сходить. Вокруг него вся местная жизнь крутится, – предложила Сима. – Только за кошельками надо приглядывать получше, хоть и не Багдад.– Геннадий согласился.

Базар они посетили. Полюбовались на горы арбузов и дынь, залежи овощей и фруктов, целые ряды с разнообразными приправами и пряностями в холщовых мешочках. Шум, гам, пестрота и суета. И еще люди. Одни смотрели вполне доброжелательно, другие равнодушно, но и косых взглядов хватало. Впрочем, так и должно было быть. Геннадий нацелился на приобретение абрикосов весьма аппетитного вида, но за спиной внезапно раздался вскрик и звяк металла о камень. Он немедленно обернулся. Довольно молодой абориген в зеленой чалме кривясь и шипя от боли придерживал одну руку другой. На асфальте валялся приличный нож. Сима потянула его за рукав. – Быстрее, уходим, пока толпа не собралась. – Геннадий не стал спорить и они начали быстро пробираться к ближайшему выходу с торга, лавируя в толпе. – Что случилось? – Хотел пырнуть меня ножом, пришлось сломать руку, – коротко сообщила Сима.

Выбраться удалось, отойдя пару кварталов от базара, Геннадий перевел дух. – Почему именно тебя? А не меня, например? – Сима фыркнула. – Ну, может он член местного клуба по борьбе с женской эмансипацией, или фасон моих джинсов ему не понравился? Чалма зеленая, значит, не поленился совершить хадж в Мекку. Фундаменталист, наверное. – Надо было сдать его властям, – с сожалением сказал Геннадий. – Вооруженное нападение, попытка убийства….– Сима покачала головой. – Какие тут сейчас власти? Бардак междувластия! И неизвестно… на чью сторону встала бы толпа, задержись мы там еще на пару минут. Очень боюсь, что совсем не на нашу! – Ты права, в данной ситуации правильнее было ретироваться. У нас тут другие дела. И повезло, что ты вовремя заметила. Нож-то у него вполне…. – Что, значит, повезло? – поинтересовалась его спутница с гонором истинной амазонки. – Чтобы застать меня врасплох, это надо еще очень постараться. – Геннадий счет своим долгом несколько одернуть возомнившую о себе невесть что сотрудницу. – Ты это прекрати. Нечего задирать нос, можешь и нарваться. Тоже мне… Рэмбо в юбке. – Ну-у-у, нашел с кем сравнить, – обиженно протянула Сима, – со слезливым макаронником. Слюшай, абидна, да? – Цыц, малявка! Скромнее надо быть! – Но та проворчала нечто весьма ехидное про мужской шовинизм и одноименную солидарность. – Цыц, я сказал! – Почтительно умолкаю, мой господин. – Дальше шли молча. – Нет, в отношении мусульман к женщинам определенно что-то есть, – думал Геннадий, косясь в сторону строптивой подчиненной. Та, скромно потупив голову и мелко перебирая ногами, семенила в кильватере. – Артистка, блин! Пороли в детстве мало!

Последнюю пару часов провели у вокзала. Там тоже была суета. В воздухе стелился дым от множества мангалов, на которых торговцы жарили шашлык и люля-кебаб. На покрытых клеенкой столах лежал резанный колечками лук, и стояли бутылки из-под шампанского с уксусом. В пробках бутылок имелись небольшие отверстия, для облегчения применения. Сима принюхалась к аппетитному запаху. – Попробуем? Я успела проголодаться!

Геннадий засомневался. – А худо не будет? Санитарное состояние этих торговых точек заставляет желать лучшего. И неизвестно, что это еще за мясо. Может собачатина. – А-а-а, зараза к заразе не пристанет, – беспечно ответила Сима. – А собачатиной тут кормить не станут, у мусульман собака – нечистое животное, за такое могут и голову отвернуть. Вот, тухлятиной, это да, могут…. Но предлагаю рискнуть. – И они рискнули. Люля-кебаб оказался неплохой, а что касается последствий, то их еще надо было ожидать. – Вскрытие покажет, – как оптимистично выразилась Сима, когда прикончили свои порции.

Геннадий, пользуясь случаем, затеял осторожный разговор с одним из местных русских, тоже дожидавшемся поезда. Тот выложил все последние сплетни и слухи. В основном о бесчинствах Исламского фронта Узбекистана. В самом жутком из них утверждалось, что вот прямо сейчас идет бой за плотину Чарвакского водохранилища. И если боевикам удастся взорвать эту дамбу высотой 170 метров, то два кубокилометра воды, накопленных в огромной горной чаше, сметут Ташкент с лица земли. – Чепуха! – уверенно заявила Сима, когда они отошли в сторону. – Наши превентивно сбросили воду из этого водохранилища… от греха подальше. Опасности затопления нет, зато возникнут проблемы с водичкой для питья и полива. Вот воплей-то будет!

– А ты-то, откуда это узнала? – Сима похлопала ладонью по сумке с компьютером. – Думаешь, что я вчера зря четыре часа за компом просидела.

В ожидание поезда вышли на перрон. На нем уже скопилось изрядное количество народу: мужики в халатах и тюбетейках, женщины с многочисленными выводками детей, старики и прочие. Геннадий забеспокоился. – Все это очень напоминает остановку автобуса в час пик. Не удивлюсь, если поезд придется брать штурмом. – Сима кивнула. – Точно, может даже и на ходу. Вагон-то общий, кто успел, тот и съел. Как бы нам стоять не пришлось до самой Ферганы. – И точно, подаваемый состав еще не успел остановиться, как в двери начали заскакивать особо торопливые пассажиры, а когда остановился, то ломанулись уже все, даже в окна умудрялись пролазить. Геннадий, пользуясь преимуществом в массе перед худосочными аборигенами, наддал, Сима протискивалась под его прикрытием. Удалось захватить пару неплохих мест у окна. Вагон быстро заполнился, люди заняли даже третьи полки, для багажа. Некоторым мест на сидениях не хватило, и они усаживались в проходах на свои вещи. Шум, гомон, а еще жуткая духота. – Ничего, поезд пойдет – проветрится, – утешил свою спутницу Геннадий. Шустрый проводник проверил билеты, состав тронулся.

Как водится и в России, пассажиры начали доставать припасы и приступили к трапезе. Только дежурную российскую курицу с успехом заменяли арбузы, дыни, лепешки, в общем, дары юга. Корки, шкурки, огрызки и прочие отходы вылетали в открытые до отказа окна. Сима сидела у окна, он рядом, а справа устроился старый узбек весьма колоритного вида. Аксакал, как его окрестил Геннадий про себя. В халате, чалме, с седой, козлиной бородкой, на поясе весьма впечатляющий нож в ножнах. – Старая вещь и, наверное, дорогая, – оценил Геннадий, когда сосед пустил его в ход при расчленении дыни. – Похоже, что булат и вязь арабская на клинке. – Еще при посадке старик аккуратно стянул с ног резиновые калоши с загнутыми вверх, острыми носками и поджал ноги с сапогами под себя. Геннадий с интересом посмотрел на калоши. – Ну и древность, где только взял? – шепнул он Симе на ухо. – Купил, надо думать, а что? Удобно, не портятся дорогие сапоги, а еще у них принято снимать верхнюю обувь при входе. Калоши, кстати, изготовлены в Таллине, на заводе «Пыхьяла». – Хм, а откуда ты знаешь? В Таллине все в них ходят?

– Знаю, отец рассказывал. Этот завод до перестройки выпускал сапоги, боты и прочее из резины и синтетики, в том числе и эти калоши для Средней Азии. Когда начался капитализм, почти вся продукция потеряла сбыт, трудно было конкурировать с китайцами. Кроме вот этих вот калош с острыми носками. Монополия, больше их в мире никто не делает. На этих-то калошах предприятие и выплыло. Бедность тут, не многие могут позволить себе часто менять кожаную обувь. Вот тебе и сбыт. Директор на «Пыхьяла», вроде, был родом из этих мест.

– Любопытная история, – Геннадий посмотрел на калоши более уважительно.

Стемнело очень быстро, как обычно и бывает на юге. Поезд сделал остановку на какой-то станции с труднопроизносимым названием, некоторые пассажиры направились к выходу. Вместо них появились другие. Растолкав сидящих женщин, напротив них уселся мужик лет сорока с рыжими волосами, европейского вида. Минут двадцать он сидел молча, потом заговорил. Не обращаясь к конкретному слушателю, так, в пространство. Монолог был странным. Выходило, что сидящий напротив мужик скрывается от зловредных агентов КГБ, которые его упорно ловят. На последней станции ему удалось от них оторваться. А еще он заявил, что при попытке задержания дорого продаст свою жизнь, всем окружающим не поздоровится. – Какой еще КГБ, какие агенты? Что за бред собачий? – напряженно соображал Геннадий. – Это подстава или просто шиза обуяла? – Сосед напротив продолжал нести ахинею с самым серьезным видом. Похоже, что многие узбеки еще не успели позабыть русский язык. Ситуация начинала напоминать Чеховский рассказ «Пересолил». Сидящие рядом с рыжим женщины начали опасливо отодвигаться, а аксакал напрягся и положил руку на рукоять своего тесака. – Слушай, мужик, а почему бы тебе не заткнуться? – не выдержал Геннадий. – Надоел, право слово. И спать мешаешь. – Рыжий замолчал на полуслове. Остальные тоже молчали. В вагоне погасили свет, хотелось спать. Сидящая рядом Сима доверчиво склонила голову ему на плече и сладко засопела во сне. Геннадий застыл, опасаясь ее спугнуть, потом осторожно переместил руку и обнял девушку за плечи. Рыжий шизоид, похоже, тоже задремал. Постепенно заклевал носом и сам Геннадий. Проснулся от диких криков и шума падающих вещей. Поднял голову, но только и успел увидеть мелькнувшие в окне ноги. – Что за черт? – сосед напротив исчез. – В окно выпрыгнул, на ходу, на параллельный путь, ну и дела, – сообразил Геннадий. – Самоубийца, наверняка шею свернул, – сообщил он проснувшейся Симе. – У этого немца просто мания преследования в острой форме, привиделось чего ночью и вот результат, – авторитетно заявила она в ответ.

– А почему немца? Они же уехали отсюда все, в Германию.

– Он немец, из местных, это видно по некоторым специфическим признакам, их в войну сюда много выслали. А уехали, значит, не все. Вот этот же остался. Может, в психушке сидел, а только теперь выпустили. Да ты сам его слышал, в речи явные анахронизмы. Как будто из банки с формалином вылез. Демократ, наверное, из старых. Все с советской властью воюет. – Геннадий согласно кивнул. – Теперь, очевидно, отвоевался, шансов у него немного. – Прибежал проводник и кто-то из поездного начальства, начали расспрашивать пассажиров о происшествии. Расследование, впрочем, не затянулось – махнули рукой.

Рассвело также быстро, как и стемнело. Аксакал и некоторые другие пассажиры расстели в проходах молитвенные коврики, и принялись за утренний намаз. – Интересно, а как они определяют направление на Мекку? Поезд-то петляет постоянно, по серпантину идет, – размышлял Геннадий, наблюдая за молитвой. – Ладно, это их проблемы, а у нас и своих хватает. Скоро Фергана, там надо будет подыскать подходящее жилье, лучше не в гостинице. Потом осторожненько наведаться к десантуре в полк, забрать там оружие, оборудование, инструкции. А потом…, что потом? Там видно будет, что прикажут, то и делать будем.

Город Фергана Геннадию понравился, по крайней мере, его старая часть. Широкие улицы, засаженные вековыми деревьями. Казалось, что можно пройти его насквозь, так и не выйдя из тени. Дома, правда, одноэтажные, но восточный город он представлял несколько иначе. И жара куда терпимее, чем в Ташкенте. Всезнающая спутница тут же выдала справку на этот счет. – Это не восточный город. Он, как и Петербург, сразу строился таким. Идея принадлежит генералу Скобелеву, он лично выбирал место. В сторонке от крупных туземных городов, чтобы чиновники и их семьи могли спокойно ходить по улицам, не опасаясь, что их зарежут. Административный центр, а еще крепость. Если где случится бунт, то пока еще сюда доберутся, можно было подготовиться. Радиальная планировка облегчала оборону. Аборигенов пускали в город только днем, а к наступлению комендантского часа выставляли за порог. Теперь, конечно, все иначе. Русских тут почти не осталось.

– Познавательно, но нам надо найти подходящее жилье, лучше в частном доме.

– Попробуем, надо на базар идти.

– На базар-то зачем? Что мы там будем делать?

– На базаре тут делается ВСЕ. Если будем слоняться по улицам и стучать в двери, то привлечем лишнее внимание. Это ведь не Россия, мы тут как белые вороны.

По дороге пару раз встретили военные патрули, десантников. – Хм, в полном боевом, патрулируют отделениями. Похоже, что в городе не спокойно.

Добрались до рынка. – Геннадий, ты постой тут, фрукты повыбирай. А я одна пошныряю. Так быстрее будет. – Геннадию эта идея не понравилась. – Лучше вместе пойдем, опасно разделяться. – Сима отрицательно помотала головой. – Знаешь, как парочки попутки ловят? Парень прячется в кустах, а девушка выходит на дорогу и…. Тут, как говорится, аналогично. Ты только мешать будешь. – Ладно, попробуем, по-твоему, только ждать я не буду, пойду за тобой, держась в сторонке. И не спорь, решение принято! – Сима пожала плечами. – Как знаешь, но если потеряешь меня, то встречаемся на этом месте. Не позднее, чем через час.

– Оторваться попробуешь? Ну, ну, попытайся, я спецкурсы по наблюдению окончил и опыт имеется. – Глаза Симы ехидно сверкнули. – Н-у-у, если спецкурсы… то я спокойна. Все, пошла. – Она спокойно двигалась через шумный базар, не слишком отличаясь от прочих покупателей, которые толпами слонялись вокруг. Геннадий следовал за ней. Вот она остановилась возле прилавка с помидорами, перебросилась парой фраз с продавцом, ничего не купив, пошла дальше, завернула за деревянную палатку…. – Черт! Куда она делась? – За палаткой Симы не было, Геннадий закрутил головой, пытаясь отыскать спутницу. – Как в воздухе растворилась! Мистика! Придушу, когда появится! Шутки она мне шутить будет.

Делать нечего, пришлось возвращать к точке рандеву и ждать. Ждать долго, прошло почти сорок минут, а Сима все не появлялась. Геннадий занервничал. – Может, случилось чего? Если через пятнадцать минут не появится, то пойду искать. Нет, вот она, приближается с каким-то благообразным старичком. В руках туго набитый пластиковый пакет.

– Познакомься, Геннадий, это Григорий Григорьевич Билялов, местный старожил, бывший учитель. У него тут дом, недалеко, всего в нескольких кварталах. Григорий Григорьевич любезно согласился приютить нас на пару-тройку дней. – Старичок куртуазно поклонился, Геннадий ответил неуклюжим поклоном. Шли медленно, примериваясь к невысокой крейсерской скорости нового знакомого. Тот, видно стосковавшись по собеседникам, не закрывая рот, выкладывал местные новости: жестокость басмачей, прибытие полка десантников, печальная судьба бывшей узбекской валюты, частое отсутствие воды в водопроводе, проблемы с топливом для печки и тому подобное.

Наконец дошли. Дом оказался неплохой, точнее это была городская усадьба. При доме еще имелся сад, кое-какие хозяйственные постройки и небольшой дворик, который прикрывали от солнца виноградные лозы, расползшиеся по специальным решеткам. Зрелые кисти винограда висели прямо над головой. Хозяин, чуть суетясь, провел их в дом и показал комнаты. Вполне приличные. Сима шепнула Геннадию на ухо. – Я тут баранинки прикупила, крупы, масла, чая, муки, приправ. У нашего хозяина, похоже, с деньгами не очень. А фрукты и овощи свои, сад видел? Помогу ему в стряпне. Дождешься, или сразу в полк пойдешь? – Геннадий задумался. – Еще и двенадцати нет, лучше пойти. Я без оружия тут себя не слишком здорово чувствую. И еще, ничего серьезного пока не готовьте, жара, салатик там какой и тому подобное. Лучше вечером поедим, когда прохладнее станет. – Хорошо, только идти не советую. Тут в полдень нормальные люди по улицам не ходят, сидят в тенечке, и чаи гоняют, или вообще дрыхнут. Лучше вечером сходи, а еще лучше рано утром. Мы и так опережаем график, вполне может оказаться, что «посылочка» еще не поступила по причине банального российского разгильдяйства. Только зря светиться будешь. И выспаться надо, заодно и акклиматизируемся.

– Хм, резонно, – прикинул Геннадий. Его немного раздражало, что Сима потихоньку подгребла инициативу под себя. Он считался довольно опытным и сообразительным работником, а вот теперь оказывается, что какая-то девчонка лучше его ориентируется в обстановке. Тем более, если эта самая девчонка тебе нравится. Попробуй тут распушить хвост, когда тебе из него постоянно перья выдергивают.

– Слушай, Серафима, кто из нас командир группы? Не ответишь?

– Вы, товарищ капитан, вы, а я только на подхвате. Посоветовать там, если понадобится, по поводу местных дел. Ориенталист я, или нет?

– Так вот, уважаемый ориенталист, если ты еще раз выкинешь такой финт, как на рынке, то я отстраню тебя от участия в операции. Ясно!

– Так точно! Поджимаю хвост и прижимаю ушки. Разрешите следовать на кухню?

– Разрешаю! – Сима упорхнула. – Врет, – безнадежно подумал Геннадий, – ни черта она не поняла. Гонору на десяток человек, только притворяется пай девочкой. Но советы дает дельные, будто давно жила в этих местах. И как она сбросила меня с хвоста на базаре? Не понимаю! Кун-Фу наверное, вот и в Ташкенте сразу почуяла опасность и действовала быстро и решительно. Ладно, пойду вечером, так оно будет лучше.

Стол был готов через двадцать минут, на внутреннем дворике. Легкий, как он и заказывал. Салат из помидоров, овощи, фрукты, пресные лепешки. Приятно похрустеть зеленью, сидя в тенечке. Только вот с помидорным салатом вышел казус. Геннадий его попробовал и чуть не выплюнул, только присутствие хозяина удержало. Вкус растительного масла, которым его сдобрили, был весьма резким и противным. Сима, обратив внимание на его сморщившуюся физиономию, сразу сообразила, в чем дело. – Масло хлопковое, другого тут не найти. Говорят, что к нему можно быстро привыкнуть и начинает даже нравиться. – Геннадий вздохнул, – все-то она знает. Энциклопедия ходячая, а не человек. – За столом почти не разговаривали, так, перебросились парой фраз. В завершение обеда выпили по три пиалы зеленого чая. Потом хозяин предложил сполоснуться в душе и поспать на сиесту. Так и сделали, сначала в душ оправилась Сима, вышла оттуда ужасно довольная, в тюрбане из полотенца на голове и легком халате. Геннадий аж облизнулся, так соблазнительно она выглядела. Душ был летний, горячая вода поступала из бака на крыше, который нагревали солнечные лучи. Этих лучей, похоже, тут хватало, вода была горячей. Покончив с омовением, Геннадий прошел в свою комнату и завалился спать, ночью-то почти не довелось.

Мрачные пророчества Симы насчет российского разгильдяйства оправдались на все сто. Стоило ли со всеми предосторожностями выходить на связь, чтобы услышать, что ожидаемая передача еще не доставлена и неизвестно когда будет? Ночью и в течение следующего дня должны были совершить посадку еще несколько транспортных бортов, может на них. Под клятвенное обещание вернуть, как только – так сразу, удалось выпросить у особиста один ствол. И еще договориться о связи, чтобы напрасно не мозолить глаза туземцам в районе расположения. Тут, прихваченный Симой комп, со спутниковой связью придется весьма к месту. Когда Геннадий вернулся домой, Сима с хозяином колдовали на летней кухне над приличных размеров казаном. – Григорий Григорьевич обещал научить меня готовить плов по фирменному ферганскому рецепту. Нужны: жирная баранина, курдючный жир, красный рис – девзира, желтая морковь, репчатый лук, зира, зерна киндзы, шафран, барбарис, базилик. Я еще на базаре купила все ингредиенты, что наш уважаемый хозяин посоветовал. Присоединишься к обучению? – Разумеется, – подумал Геннадий. – Я там от волнения чуть на стенку не лез, а она преспокойно специи выбирала. Не удивительно, что сорок минут ждать пришлось. – Но в ответ только кивнул.

Когда почти готовый плов доходил до кондиции, в снятом с огня казане, последние десять минут, а Сима накрывала стол, хозяин принес трехлитровую стеклянную банку с рубиновой жидкостью. – Домашнее вино, сам делал, из своего винограда, – пояснил он. – Коварное, пьется как сок, но потом ноги отказывают. – Выпили по полстакана, как аперитив. Вино оказалось вполне приличным, терпкое, как раз к мясу. Потом подоспел плов, на самом деле шедевр. В русле традиций ели руками. Эрудитка Сима не преминула сообщить, что облизывать пальцы после плова, по местным правилам хорошего тона, следует в строго определенном порядке. Порядок продемонстрировала на собственном примере. Получилось очень сексуально. Как и положено, после плова напились чая, немного передохнули, а уже потом вернулись к банке с вином. Потихоньку разговорились, Геннадий похвалил хозяйский дом. Старый учитель помрачнел. – Дом-то хороший, да вот мой ли? – Сима быстро выудила из него всю историю.

Григорий Григорьевич получил этот дом в наследство от родителей, приехавших в эти места еще в тридцатые годы. В нем он провел свое детство, потом привел сюда жену, жил тут с дочерьми, пока они не вышли замуж. Преподавал русский язык и литературу в шестой ферганской школе с физико-математическим уклоном. Как он с гордостью заметил, более 90 процентов ее выпускников успешно поступали в высшие учебные заведения в Москве, Ленинграде, Ташкенте и других городах. После распада Союза жить русским в Фергане стало трудно и опасно. Обе дочери, со своими семьями, за бесценок продали квартиры и уехали в Россию. А там мыкались без жилья и прописки. До беженцев никому не было дела. – До сих пор не устроились, – с горечью сообщил он. – Сам Григорий Григорьевич решил остаться, жалко было родительского дома. Школу закрыли, пенсию платили грошовую, денег не хватало. Решил пустить квартирантов. Это и было роковой ошибкой. Молодой узбек, которого он с семьей пустил на постой, так и не заплатил ему ни копейки. Зато сам Григорий Григорьевич оказался в собственном доме на положении дворового холопа. – На базаре несколько палаток держал. Нажрал морду, поперек себя шире, и говорит мне, мол, ничего вашего тут нет. В Россию, мол, езжай. Скажи спасибо, что на улице не выгоняю. Спал в сарае. А этот хам взял вторую жену, потом третью. А я у них на посылках. Гыр-Гыр – сюда, Гыр-гыр – туда, это они меня так называли – Гыр-Гыр. А куда деться? Денег даже на билет не было.

– М-да, история, как это вы так опростоволосились? – поинтересовался Геннадий.

– Так ученик это мой, – в сердцах бросил старый учитель. – Нормальный парень был. Из интеллигентной семьи. Школу закончил с золотой медалью, в Московском университете учился. Там, наверное, и нахватался… идей этих.

– Знаем мы этих… интеллигенты, которые, – заметила Сима. – А сейчас он где, этот национальный кадр с университетским дипломом?

– В отпуск с семьей уехал, во Францию, больше месяца назад. Мне наказал дом стеречь, а его братья иногда заходят, проверяют. Должен был уже вернуться, но тут начались все эти события, гражданские самолеты не летают. Не знаю, когда и ждать.

– Вот оно как, – преувеличенно спокойно выговорила Сима. – Пусть прилетает, мы тут пробудем около месяца, будет время побеседовать. – В ее голосе Геннадию послышались новые, еще не слышанные им нотки. Похоже, что новому хозяину не стоит спешить с возвращением.

– Как вы думаете, могу я вернуть дом себе? Не знаю, как он все оформил, ведь я ничего не подписывал.

Сима хмыкнула. – Не думаю, что тут ведется регистр недвижимости. Похоже, что действует заявительное право. Закон джунглей, иначе говоря. Тут все зависит от нюансов. Какова, например, численность семейного клана вашего бывшего ученика? Есть ли в нем представители местной элиты? Какие посты они занимают?

Григорий Григорьевич дал пространные пояснения, а они их внимательно выслушали. М-да, – прикинул Геннадий в уме, – четверо братьев, у троих есть взрослые дети мужского пола. Две сестры, одна из которых замужем за мелким полицейским начальником. И еще куча прочих родственников. Похоже, что с проживанием в этом доме могут возникнуть серьезные проблемы. Плевать! Нельзя спускать такие вещи. Чтобы всякая узкоглазая сволота диктовала свои условия…. В душе кипела форменная ярость, усиленная домашним вином.

– Вы вот что, Григорий Григорьевич, сообщите соседям, что к вам приехали погостить родственники из России, – попросила Сима. – Подождем немного, может все и утрясется. Налейте нам лучше еще вашего замечательного вина. После третьего стакана старик сослался на возраст и отправился спать. Геннадий с Симой остались наедине, плюс, недопитая банка.

– Что ты об этом думаешь? – поинтересовалась Сима, сделав очередной глоток.

– Гнида узбекская, давить таких надо. Они сначала отсюда всех русских выдавили, предварительно ограбив до нитки, а потом сами следом приехали, свои порядки в России устанавливать. Но у нас свое задание, мы не можем вмешиваться в эти разборки. Надо искать другую квартиру.

– Задание мы еще не получили, – резонно возразила девушка. – Откуда ты знаешь, каким оно будет? И еще, не следует валить в кучу всех узбеков. Не все грабили, не все ехали. И даже не большая часть. А этот, про которого идет речь, обычный моральный урод, вроде наших новых русских. Они тоже бабулек-пенсионерок из квартир выкидывали, где обманом, где силой, а где просто убивали. Кроме того, город перенаселен, русских почти не осталось, не так уж просто будет отыскать подходящее жилье.

– А если вернется этот фрукт и предъявит свои права на дом. Да еще дюжину родственников с собой приведет. Ты тут Фермопилы устроить собираешься?

– Две дюжины, вторую он наймет.

– Тем более! Дом мы, может быть, и отстоим, но сами засветимся. Весь город будет знать, слушок разнесется. Как мы будем работать в таких условиях?

– И что с того? Вполне вероятно, что к нам проявят интерес именно те люди, которые нам и нужны. Чем за ними по горам бегать, так гораздо лучше тут побеседовать, с полным комфортом.

– Проявят интерес, говоришь? Это ведь форменный Казус Белли получиться может. А если местные муллы призовут народ покарать гяуров, отбирающих дома у правоверных мусульман, и сюда заявится толпа в несколько тысяч голов, с колами? Что тогда мы делать будем?

– К десантникам обратимся, улица удобная, они эту толпу за пару минут перестреляют. Количество смутьянов и дураков в городе существенно поуменьшится. Это будет весьма кстати. Без бунта тут и так не обойдется, пороховая бочка, а не город. Лучше, когда он ожидаемый. Но не думаю, что в данном случае до этого дойдет, придется нам другой Казус Белли придумывать.

– Как у тебя все просто получается. Перестреляли и дело в шляпе, – с иронией произнес Геннадий.

– А у тебя? Когда ты палил из пулемета по толпе в Казани, много думал о сложных вариантах? А результат? Полное спокойствие. Если кто и недоволен, так сидит себе в щели и не чирикает. Положительный эффект налицо.

– А откуда ты знаешь о Казани? Я тебе ничего не рассказывал!

– Мне прапорщик Прилуков рассказал. Ты же знаешь, какая я любопытная. Слушай, Геннадий, давай не будем спорить. Дождемся инструкций, помозгуем, не торопясь, а там видно будет. И не наливай мне больше, чувствую, что вести начинает. Правильно Григорьевич говорил о коварстве этого вина.

– Помочь до постели дойти? – тут же предложил Геннадий.

– Похоже, что тут коварно не только вино, – рассмеялась Сима, – ты ведь не собираешься воспользоваться минутной женской слабостью, правда?

Рано утром пришло условное сообщение по электронной почте, что ожидаемый груз на месте. Геннадий, опять со всеми предосторожностями, отправился к десантникам. Там он вернул заемный пистолет, получив взамен пару законных, автомат, полдюжины гранат, кое-какую спецтехнику, пару комплектов документов и ценные указания от начальства. Он прочитал инструкции раз, потом второй и поморщился. – Что-то не так? – поинтересовался лейтенант-особист. – Нет, все нормально. Забич крука – то не штука, то не справа для жолнежа, а то справа для жолнежа – голой дупой забич сьежа. – Чего, чего? – не понял лейтенант. – Поговорка польская. Речь в ней идет об убийстве ежей голой задницей. – Особист понимающе хмыкнул. – Обычное дело. Помощь нужна? Я получил приказ оказывать вам любое содействие. – Пока нет, но, похоже, понадобится. Я поразмыслю денек, посоветуюсь с напарником, а потом согласуем варианты совместных действий. Идет? – За неимением специального аппарата для уничтожения бумаг, инструкции пришлось просто сжечь.

Возвращаясь домой, Геннадий продолжал крутить в голове полученное задание. Больше всего ему не понравилось то, что оно было слишком общим. Он привык получать более конкретные приказы. Получалось, что майор вовсе не шутил, утверждая, что их посылают для общей оценки ситуации в регионе. Посмотреть, так сказать, свежим взглядом на здешнюю круговерть. И еще, выходило, что главную роль в этом деле отводят Симе, а он только пристяжной. Хоть, формально, и является старшим группы. – М-да, трудно мне придется, попробуй удержать за хвост эту бесшабашную девицу, чтобы не влипла в неприятности.

Хозяина дома не было. Он, по словам Симы, отправился на базар за покупками. Геннадий вручил девушке пистолет и подробно изложил полученную информацию. Она, похоже, нисколько не удивилась, а спокойно уселась проверять и чистить оружие. – Нечто подобное я и ожидала, – сообщила девушка, сноровисто снимая детали механизма и аккуратно раскладывая их на столе. – Что надо начальству – понятно, оно должно решить, что делать с местной элитой. Для этого и нужна информация. Решение важное, а вариантов, кстати, имеется два.

– Да? И какие варианты имеются?

– Первый – проверенный временем. Это инкорпорация туземной элиты. В России так часто делали. Вот пример. Когда в позапрошлом веке Россия захватила Среднюю Азию, то по ее новым владениям совершил путешествие маркиз Керзон, будущий вице-король Индии, министр, лорд. Известный, кстати, русофоб. По результатам этой поездки он оставил подробные мемуары. Там был довольно любопытный эпизод на интересующую нас тему. На церемонии встречи царя в Баку, он видел трех ханов из Мерва, в русской военной форме. Воинство этих ханов было разгромлено, а сами они угодили в плен. Потом их отвезли в Петербург, чтобы восхитить, увешали орденами, чтобы удовлетворить их тщеславие, а потом вернули на место, еще и расширив их полномочия. Керзон посетовал, что англичане никогда не могли так использовать бывших врагов. По сути, это было ответвление политики «объятий и поцелуев, после хорошей трепки» генерала Скобелева. Потом, уже при Союзе, эта политика была продолжена. Что далеко ходить, когда тут, в Ферганской долине, создавали колхозы, то пришлось выбирать их председателей. Выбрали самых уважаемых людей – баев и басмачей. Они и их потомки благополучно досидели на своих местах до самой перестройки, никто и пальцем не тронул. Политика национальных кадров, это называлось. Действовала неплохо, по крайней мере, местная элита не доставляла особых хлопот.

– Хм, любопытно, а в чем недостатки такого варианта?

– А вот в чем! Такие игры может себе позволить только народ с высокой пассионарностью. Смешанная элита неизбежно химеризируется, размываются стереотипы поведения базового этноса. А Великороссийский суперэтнос в течение двадцатого века понес приличные потери. Еще вопрос, а хватит ли сил на реализацию данного варианта.

– Да-а-а, а второй вариант?

– А еще можно просто уничтожить всю действующую туземную элиту. А нарождающуюся новую поставить в подчиненное положение. Чисто европейский вариант. Они часто так делали, если вообще не скатывались к геноциду. Он сулит серьезные осложнения сейчас, но избавит от неприятных проблем в будущем.

– А народ?

– А что народ? Народ тут вполне приличный, только не он решает такие вещи. И не только тут, а, вообще.

– Понятно. То есть, по твоему мнению, это просто вопрос цены?

– Именно! Необходимо выяснить, насколько этот самый народ готов класть свои головы за местных баев. Дело осложняется тем, что общая экономическая ситуация в регионе – хуже некуда. Сам видишь, люди, чуть ли не головах друг у друга сидят. За клочок земли готовы глотки резать. Работы нет. Одна искра и все полыхнет. В Е-бурге это понимают. Верховный дал команду реанимировать идею с поворотом северных рек. Паллиатив, конечно, но даст возможность выиграть время. В этих местах – вода – это жизнь. Удастся занять часть населения, да и хлопок с фруктами стране не помешают.

– Рожали бы поменьше, было бы лучше, – в сердцах бросил Геннадий. – Почему мы должны заботится об этих проблемах?

– А ты их в этом убеди. А заодно и русских, чтобы рожали побольше. С медицинской точки зрения русским ничего в этом деле не препятствует. Низкая рождаемость – чисто социальный феномен. А если говорить о том, чьи это проблемы, то, что ты собираешься делать с десятками миллионов беженцев, которые рванут в Россию? Заградотряды с пулеметами на границе поставишь?

– Так ведь доказано, что затея с поворотом рек – чистая утопия. Да еще и экологически вредная.

– Неужели? Так-таки и доказано? Кем конкретно? – Геннадий лихорадочно вспоминал полузабытую газетную дискуссию. Но ничего конкретного на ум не приходило, кроме горячих выступлений именитых писателей.

– Не можешь вспомнить? – ехидно поинтересовалась Сима. – Выкинь из головы все эти экологические байки времен зари демократии. Знаем мы этих «экологов». В Эстонии их тоже было полно. Все рвали на себе волосы, мол, проклятые Советы губят девственную природу несчастной Эстимаа. Куда они потом делись, когда лес начали рубить, только щепки полетели? И нефтяной терминал построили, и площади заповедников сократили. И никто костьми не ложился. А откуда они получали деньги на эти игрища? Элементарная идеологическая диверсия.

– Ладно, не буду спорить о том, что плохо знаю. Вернемся к нашим баранам. Что конкретно ты предлагаешь делать?

– Конкретно? Я точно знаю, чего мы не должны делать. Тут, как ты догадываешься, наверняка имеется агентура Халифата и Китая. Возиться с ней сейчас нет никакого смысла. Наплевать и забыть. По настоящему секретных сведений они отсюда не получают, а просто мутят воду, надеясь осложнить нам жизнь. Для нас важно прочувствовать ситуацию и помочь начальству не промахнуться с политикой. Социологических опросов мы провести не можем, да и толку в них особого нет. Остаются эксперименты на натуре, а этот город – очень удобный полигон: небольшой, в стороне от крупных центров, десантники под боком.

– Так ты тут провокациями собираешься заняться? – сообразил Геннадий.

– Именно! Ты, Геннадий, прикинь. Сейчас власть в руках у военных комендантов. А все туземные шишки, бугры и прочие эпигоны сидят и выжидают, куда все повернется. Если, как уже бывало раньше, их пригласят к сотрудничеству, то это один вариант. А если, как в России, попытаются зачистить, то это другой. Сразу всплывет зеленое знамя джихада. Нам же важно понять, насколько народ готов встать под это знамя и встанет ли вообще.

– Это все теория, – бросил Геннадий. – А как насчет практики?

– Нужна информация, надо заполучить несколько осведомителей в городе, потом подумать о пробных шарах для зондажа общественного мнения. Я пробегусь по городу, поищу нужных людей, Григорий Григорьевич любезно подобрал мне подходящую одежду из гардероба младшей дочери. А ты охраняй нашу крепость, если появится «хозяин», то выкинь его за порог, желательно с фингалом под глазом. Будем считать это первым пробным шаром. Потом на пост заступлю я, а ты наведаешься в полк и договоришься с ними о совместной агентурной работе, им ведь тоже придется искать осведомителей, если собираются тут задержаться.

Сима закончила с чисткой и уже собирала пистолет. – Так как? Дашь добро на эту экскурсию? – Со щелчком вогнала обойму в рукоять.

– Ладно, валяй, только поосторожнее там. Ох, чует моя задница, что дело кончится военным трибуналом и стенкой.

– Ты бы лучше голову в качестве эксперта привлек, а задницу меньше слушал. Времена изменились, надо им соответствовать. – Сима скрылась в доме, а минут через пятнадцать появилась в цветастом, балахонистом платье, которые тут носили девушки и соответствующих штанах, чуть ниже колена. – Вот, жаль косички заплести не из чего, и тюбетейки я не нашла. Все, я исчезла.

Четыре дня прошли довольно спокойно. Сима бегала по городу и заводила полезные знакомства. Геннадий тоже не сидел, сложа руки. В военную комендатуру приходило много разных людей, спешащих получить помощь у военных, пожаловаться на проблемы, или сообщить им ценную информацию. Эти данные поступали к Геннадию, который, благодаря этому, находился в курсе основных событий. Наиболее интересных людей удалось привлечь к сотрудничеству, намекая на определенные преференции в недалеком будущем. По вечерам они обычно сидели во дворе, наслаждались прохладой, попивали сильно разбавленное вино и болтали с хозяином на отвлеченные темы. Идиллия закончилась утром пятого дня. Сима с Геннадием уже успели позавтракать и напиться чая, когда у внешних ворот послышался шум подъезжающих машин, хлопанье дверок, визгливые женские голоса, хныканье детей. Григорий Григорьевич побледнел. – Это ОН, все-таки вернулся. Что теперь делать? – Сима успокоительно махнула рукой. – Не волнуйтесь, Григорий Григорьевич, сидите и допивайте чай, мы сами все сделаем. Пошли, Геннадий, поговорим с этим рабовладельцем.

Вдвоем они направились к воротам. – Геннадий, – предложила Сима, – давай к ним выйду я одна и основательно обижу, а потом появишься ты и пальнешь разок в воздух для острастки. – А палить-то зачем? Не думаю, что у него есть оружие. – А затем, чтобы для акции возмездия он привел побольше людей и желательно с огнестрельным оружием. Если они явятся просто с дрекольем и в малом количестве, то это нарушит сценарий.

Как он и опасался, простым предложением пойти, куда подальше, Сима отнюдь не ограничилась. В своей короткой речи она умудрилась причинить максимальный ущерб мужскому самолюбию объекта, оставаясь, правда, в цензурных рамках великого и могучего.

Претендент на недвижимость, действительно поперек себя шире, аж раздулся от ярости, широкое лицо налилось дурной кровью. Он двинул вперед, явно намереваясь массой смести с лица земли, стоящую перед ним девушку. Сима и не подумала уклоняться. Демонстрировать боевую стойку тоже не стала, а по простонародному саданула ему кулаком в глаз. Удар, наверное, был сильным, ибо мужик застыл покачиваясь. – Нокдаун, – определил Геннадий. Еще удар, в этот раз досталось другому глазу. Неудачливый домовладелец осел на землю. Одна из его Гюльчатай, возмущенная таким кощунством, бросилась к Симе с явным намерением закогтить, остальные подняли визг. Попытка оказалась неудачной, «любимая жена» полетела на тротуар. Мужик отчасти пришел в себя, сидел на асфальте и икал. Сима повернулась к Геннадию, который всю битву простоял в воротах, и кивнула. Геннадий достал пистолет и выстрелил в воздух. Все вопли разом оборвались. – Если еще раз появишься на пороге этого дома – пеняй на себя! – закончила Сима и повернулась к воротам. Калитка захлопнулась. Из-за забора слышались причитания женщин и детский плач.

– А дальше что? Ясно ведь, что инцидент этим не закончится.

– Точно, не закончится. Сейчас он придет в себя и, кипя праведным гневом, побежит готовить акцию возмездия. Вечером у нас будут гости.

– Ну, это-то не вызывает сомнений. Но что мы будем с ними делать?

– Убьем около трети, остальных обезоружим.

– Вот так просто? – иронически протянул Геннадий. – Убьем, значит? А почему только треть, а не половину? А может лучше всех перестрелять, чтобы мстителя не осталось, как тут принято?

– А кто утащит трупы? Нечего им в нашем дворе валяться, не морг, чай. И кто-то же должен донести до широкой мусульманской общественности весть о жутком преступлении неверных. Интересно ведь, как эта общественность среагирует.

– Опасную игру ты затеяла, Сима. Результат может быть плачевным.

– Не попробуешь – не узнаешь, – пожала плечами эта авантюристка. – Должны же мы выполнить задание? А это самый верный вариант.

У двери в дом встретил Григорий Григорьевич, очень взволнованный. – Что случилось? Я слышал выстрел.

– Это я стрелял, в воздух, никто не пострадал. – Старик покачал головой. – Не стоило этого делать, он вернется и вернется не один. – Геннадий покосился на Симу, которая старательно делала вид, что она тут не причем. Так, мимо проходила. – Не волнуйтесь, Григорий Григорьевич, мы с Симой сегодня никуда не уйдем. – Геннадий продолжал говорить успокаивающие слова, но это не слишком помогло. Старик явно дураком не был и тоже понимал, чем может кончиться эта история. День прошел в напряженном ожидании. По очереди дежурили у окна, чтобы не просмотреть нападающих, договорились о тонкостях обороны. – Со стороны сада или участков соседей они нападать не будут, – решил Геннадий. – Заборы довольно высокие, каменные и колючей проволокой по верху обтянуты. Похоже, что на Востоке любят уединение. Вход в дом с внутреннего дворика, на улицу выходят только окна. Расположены они довольно высоко, так сразу не залезешь. На окнах прочные ставни, похожие на жалюзи, чтобы можно было ночью открывать окна прохладе. Самое уязвимое место – калитка в воротах, вышибить ее не долго. Оттуда и следует ждать атаки. Один из нас может встать за угол дома, а второй за угол вот этого сарая. Оба строения каменные и пулю выдержат. Вполне приличная позиция, если у нападающих гранат не окажется. А вот если гранаты будут, то дело дрянь. Перекинут одну через ворота и прости-прощай, осколками посечет. Своими сомнениями Геннадий поделился с Симой. – Не будет он гранатами швыряться, – сначала заявила та, – дом-то своим считает, не резон взрывами курочить. Хотя, если подумать, рисковать не стоит. Давай быстренько выроем две индивидуальные ячейки: тут и тут, небольшие, только упасть. Запал у наиболее распространенных российских противопехотных гранат горит секунды три, вполне можно успеть. – В сарае нашлись лопаты, и окопчики закончили быстро.

«Гости» появились за час до заката. Сима, дежурившая у окна в это время, выбежала во двор. – Идут, шестнадцать человек, у одного автомат, у двоих охотничьи ружья, может, и пистолеты есть, но из окна не видно. Остальные с дубьем. Я предупредила хозяина, чтобы укрылся в подвале.

Геннадий кивнул. – Ясно! Дождемся, когда вынесут дверь и ворвутся во двор. Сначала стреляй в тех, кто со стволами. Давай на позицию. Сима быстро скользнула за угол сарая.

Гранаты, как оказалась, у налетчиков имелись. Сначала, правда, сильно ударили в дверь и заорали, что если им не откроют по-хорошему, то дело кончится перерезанными глотками. Потом через ворота перелетел ребристый корпус Ф-1. Геннадий успел выкрикнуть предупреждение и нырнуть в окопчик. Осколки ударили в стену над головой, близким разрывом немного оглушило. Но он сумел услышать, как на землю шлепнулась вторая граната… еще один взрыв. Удары в калитку возобновились, теперь явно били топорами. Геннадий быстро вскочил и вернулся на огневую, он видел, как из своего окопчика поднялась Сима и тоже изготовилась к стрельбе. – Успела, таки, укрыться! Замечательно!

Калитка рухнула на землю, и в проем повалили нападающие. Все разом, видно не ожидали сопротивления после гранат. По крайней мере, не в этом месте. Хлестнул выстрел, бабай с автоматом повалился на землю. И еще. Геннадий тоже открыл огонь, уложив двоих с ружьями. Остальные, поняв, что пахнет жаренным, начали разворачивать к выходу. – Стоять, оружие на землю! Или вы покойники! Хм, подействовало. – Налетчики побросали свои колы и сбились в испуганную кучку, подняв руки. Пятеро, в том числе и обнаглевший квартирант, остались лежать на дворе, не подавая признаков жизни. Пока он держал толпу под прицелом автомата, Сима подобрала с земли брошенное вооружение и сложила его в кучку в сторонке. – Готово, – доложила она. Геннадий придал лицу зверское выражение. – И что мне с вами делать? Может, пристрелить для гарантии? – Половина промолчала, а вторая принялась уверять, что они оказались тут случайно, не замышляли ничего дурного и вообще белые и пушистые. – А это зачем с собой принесли? – кивнул на горку трофеев. – Гранаты, зачем швыряли? Ладно, так и быть, отпущу вас живыми. Но больше не попадайтесь! Адрес этого дома советую забыть! И этих с собой забирайте, не нам же их хоронить. – Уцелевшие каратели подняли трупы и потащили их за ворота. «Хозяина» несли трое, больно тяжел он оказался. Геннадий дождался, когда они отошли подальше и повернулся к Симе. – Ну вот, дело сделано. Ты этого хотела? – Девица, явно не выбитая из колеи недавним боем, заговорщицки улыбнулась. – Правильнее сказать… МЫ хотели. Все идет по плану, не стоит переживать. – Ах, по плану, и что у нас следующим номером? Кровавое воскресенье? – Сима задумчиво вперила глаза в темнеющее небо. – Утро вечера мудренее. Может, обойдется. Сейчас будет небольшая пауза: пока похоронят убитых, пока будут жаловаться коменданту на наши злодеяния, пока местный мулла помянет в очередной проповеди этот инцидент. Время есть. Договорись с десантурой, чтобы были готовы… в случае чего. И калитку надо починить. А я завтра прошвырнусь по городу, с людьми потолкую, чтобы держать руку на пульсе.

– Не думаю, что коменданта это обрадует. Он отвечает за спокойствие в городе, а ты тут бойню устроить собираешься.

– Ерунда! Военных сюда прислали интересы России защищать, а не какое-то там мифическое «спокойствие» обеспечивать. И если для защиты этих интересов будет необходимо спровоцировать «нежелательные элементы» на выступление, чтобы можно было их уничтожить под этим соусом, то не стоит стесняться. Так ему и объясни, ежели давить будет! Но бойня, как мне кажется, не состоится.

– Ты в этом уверена?

– Чувствую!

– Твоими бы устами… впрочем, будем надеяться. Ладно, только ты в городе поосторожнее. Пальнут из-за угла… мяукнуть не успеешь.

И еще, – Геннадий замялся, – знаешь, Сима, твое поведение не слишком естественно… для женщины.

Та посмотрела на него с веселым изумлением. – Не естественно? Ты можешь это доказать? В школе я смотрела одну передачу про животных. Там этологи проводили эксперимент с шимпанзе. Две стаи разместили в разных вольерах, а вольеры соединили решетчатой галереей. Естественно, возник территориальный конфликт. Историческая битва состоялась в нейтральном месте (этой самой галерее). Это надо было видеть. Дрались только самки, за их спинами стояли доминирующие самцы и мощными ручищами пихали в спину, не давая выйти из боя. Остальные представители сильного пола скромно стояли в резерве и подбадривали сражающихся воинственными криками.

– Мы же ведь не обезьяны! – возмутился Геннадий. – И я тебя никуда не толкал! Совсем наоборот, держать пытался.

– Не кипятись, – примирительно сказала Сима. – Я просто хочу сказать, что трудно определить, что для человека «естественно», а что просто является результатом воспитания. Точный ответ можно было бы получить, только исследовав тех ископаемых гоминид, от которых мы произошли. Тогда бы и стало ясно, что в нас от обезьян, а что является эволюционным ноу-хау и составляет собственно человеческую сущность. Но, увы и ах, они вымерли в незапамятные времена. Этологи исследуют современных обезьян, а толку? Стереотипы поведения в группе даже у ближайших родичей отличаются разительно. Например, у обычных шимпанзе доминируют самцы, а у карликовых (бонабо) махровый матриархат.

– Ладно, философ, пойду ворота чинить, а ты спать ложись. Ночью придется дежурить по очереди.

Утром Сима ушла в город и появилась оттуда ближе к вечеру. Геннадий успел к тому времени основательно изнервничаться. – Где тебя черти носили? У меня нервы не железные.

– Обстановку выясняла. Слухи по городу ходят – жуть. Число убитых доходит до сотни, а убийцы, оказывается, были вооружены пулеметами и гранатометами. Они напали на мирный дом, перебили его обитателей и еще кучу соседей, которые попытались прийти на помощь страдальцам. Я по всем возможным каналам запустила опровержение, но не думаю, что это особо поможет. У коменданта побывала представительная делегация челобитчиков, требовала наших скальпов. Комендант их, как мы и договаривались, вежливо послал. Имеет место быть брожение умов. Все решится завтра утром, во время планового моления Аллаху. Если мулла поставит вопрос ребром, то к обеду перед этим домом окажется толпа под тысячу голов, каждая из которых будет пылать праведным гневом. Конец доклада.

– Хорошенькое дело, – возмутился Геннадий. – А говорила, что обойдется без крови. Я договорился с полком. Один батальон будет сидеть в БМД и ждать нашего сигнала. Рация есть. Но ходу им сюда – двадцать минут. За это время нас успеют на ленточки порезать. Надо или линять из этого дома, или вызвать их заранее. И Григория Григорьевича надо эвакуировать. Он и так ходит с трудом, а сейчас, после вчерашних переживаний, вообще лежит в прострации. Так и до сердечного приступа может дойти.

– Согласна, нечего ему тут делать. Вызови машину, пусть отвезут в санчасть, корвалолчиком попоят.

– А мы сами, что будем делать?

– Будем ждать тут. Если толпа появится, то я выйду к ней и поговорю по душам.

Геннадий с трудом сдержал позыв к мату. – Ты рехнулась! Если себя не жалко, так хоть о матери подумай! Тебя если не застрелят, то просто камнями закидают.

– Ерунда, особой опасности нет. Они не будут бросать камни, пока предводители не скомандуют – «фас». А ежели такое случится, то я успею юркнуть в ворота, и мы уйдем огородами. Реакция у меня хорошая. Надо только подготовить маршрут для ретирады, снять в саду звено колючей проволоки на заборе. Пока за нами будут гоняться, десантники успеют подойти.

– Хм, а если они позаботятся перекрыть нам пути отхода? Тогда что?

– Ну, это ведь толпа, а не боевая группа антитеррора. Должны проскочить.

– Должны, но не обязаны! Сильно рискуем.

– Придется рискнуть. Хотя, если я правильно просчитала ситуацию, бегать не придется.

Геннадий безнадежно махнул рукой, ему надоело спорить. – Ладно, будь, по-твоему. Будем надеяться, что ты не лопухнулась в своих расчетах. Ошибка может стоить нам жизни.

В половине одиннадцатого следующего дня компьютер дал звуковой сигнал, извещающий о поступлении сообщения. Геннадий, дежуривший у окна, подошел, глянул на экран и выругался. Потом, прихватив машину с собой, вышел во двор. Сима сидела там, наблюдая за садом. – Сообщение из полка. По сведениям их агентуры в городе сюда идет более тысячи человек. Предводительствует местный мулла. Будут тут через пятнадцать минут. Вооружены – чем попало. В полку ждут нашего сигнала к выступлению.

– Ясно, – Сима поднялась и со вкусом потянулась. – Действуем, как договорились. Если переговоры окончатся неудачей, и я вбегу во двор, ты подаешь сигнал десантникам и закидываешь комп на крышу сарая. Пока еще его найдут. Потом мы отступаем.

Геннадий кивнул и отстучал на клавишах условное сообщение. – Готово, осталось только нажать «ввод». – Передернул затвор автомата и положил его на стол.

Шум на улице вызывал ассоциации с футбольным матчем на солидном стадионе. Сима ободряюще кивнула, подхватила коврик, в который было завернуто трофейное оружие, и выскользнула из ворот. Шум на мгновение стих, а потом возобновился с утроенной мощью, будто форвард промазал по пустым воротам. – Убьют! Не успеет убежать! Какие тут, к черту, переговоры!

Но вот шум опять стих, и послышался звонкий и сильный голос Симы. Похоже, что говорила она на арабском языке. Ей отвечал, тоже на арабском, другой голос, напоминающий призывы муэдзинов с минаретов. – Наверное, это есть тот самый мулла, – догадался Геннадий. – Перекличка голосов продолжалась минут пятнадцать. Потом толпа возмущенно загудела. Мулла громко выкрикнул еще что-то. Рокот толпы начал затихать, судя по звуку, люди начали расходиться.

– Неужели удалось? Вот тебе и на! Железная девчонка!

Через пару минут калитка скрипнула и во двор вернулась Сима. – Уф! Я уж думала, что мне их до вечера уговаривать придется. А этот их священник оказался умным мужиком – быстро вошел в ситуацию.

– Ну, ты, даешь! О чем вы с ним говорили?

– Маленький теологический диспут на предмет знания Корана. Пришлось обсудить несколько вариантов толкования некоторых его сур.


Геннадию стало смешно. – Так вы там душеспасительные беседы вели?

– Точно! Мне удалось доказать, что экспроприация фамильной недвижимости у престарелых христиан, вовсе не является, с точки зрения Аллаха, богоугодным делом. Тем более, когда эта экспроприация осуществляется путем вооруженного налета. Тут я предъявила вещественные доказательства. Слушай, очень пить хочется. Дай мне водички.

– Сейчас, только дам отбой тревоги. Сидеть под броней в такую жару – удовольствия мало. – Геннадий стер одно и отправил другое сообщение. Потом притащил кувшин с морсом, с холодка. – Вот, держи, заслужила. – Он с обожанием посмотрел на Симу. – Ты – умница! Так, что у нас дальше по плану? С учетом проведенного «эксперимента», так сказать?

Сима жадно выпила стакан и показала, что хочет еще. – Эксперимент показал, что народ тут вполне вменяемый и с ним вполне можно договориться. Согласен? Даже со служителями культа. Тут, правда, повезло. Этот конкретный поп – нормальный суннит. А до трети здешних вероучителей – ваххабиты. Этих субчиков придется физически устранить. Остальные, конечно, повозмущаются для порядка, но не слишком. Сами их терпеть не могут. Моральные уроды ведь, что и говорить. Что же касается следующего этапа, то сначала нужно закончить подробные списки местной элиты, которой предстоит обживать бескрайние просторы тундры, а потом пустить их в дело. Списки уже в работе, будут готовы через неделю.


Геннадий потряс головой от удивления. – Кто их готовит? Когда ты успела?

– Нашлись люди, из обиженных, сделают это с превеликим удовольствием. Я потом хорошенько проверю, чтобы лишних фамилий туда не напихали. Если таковых окажется слишком много, то и сами авторы там окажутся. Не люблю, когда путают общественные интересы с личными.

– М-да! А ты не торопишься? Я думаю, что если уж и проводить чистку, то лучше это делать по всему Узбекистану, одновременно. Меньше проблем будет. Если подмести их только здесь, то остальные сообразят, к чему все идет, и устроят большую бузу. Надо составить доклад руководству, предложить свои рекомендации, пусть начальство решает. Кто мы такие, чтобы принимать такие решения?

– Ну-у, у начальства и так проблем хватает. Пока дойдет информация, пока еще там примут решение, а тут процесс уже пойдет, и не в самом лучшем направлении, скорее всего. А нам, на месте – виднее. Ты, кстати, опять упираешь на «спокойствие». Кому сейчас оно нужно, по большому счету? Вот раньше – понятно, Россия вечно жила в условиях перманентной войны. Каждый, кто мог встать общий строй и выступить против очередного врага, априори считался своим, будь он хоть трижды мусульманин, язычник или буддист. Но ведь тогда элита была воинская, служивая. А сейчас? Что она умет, кроме, как брать взятки, сосать соки из народа и надувать щеки? Такие «соратники» нам не нужны! Надо спровоцировать их на выступление, скомпрометировать и уничтожить.

– Хм, а что значит «скомпрометировать»? Они же религии играть будут, как бы мы себя не скомпрометировали.

– Ничего подобного! Можно подумать, что это в первый раз случается. Что далеко ходить, вот тут, в Ферганской долине, уже были басмачи. Муэтдин-Бек, например. Интереснейшая личность, вроде Нестора Махно. Бандит, садист, убийца, но таланта изрядного. Два раза на сторону красных переходил, увертливый. И жаден был донельзя. Кишлаки данью обложил, караваны грабил, тысячи голов скота у декхан отобрал, мельницами владел, несколькими усадьбами, колоссальное состояние составил. Кто не платил, тех сразу в расход. С особой, как принято говорить, жестокостью. А еще до женщин падок был. Когда его, наконец, отловили и предали публичному суду, то выяснилось, что в нескольких кишлаках не осталось ни одной девочки старше 10 лет, которую бы он не изнасиловал. А уж «законным» женам и вовсе счет потерял. Сожженные кишлаки, разорванные на куски младенцы, убитые крестьяне, а что он с русскими творил, когда они ему в руки попадали…. Такой вот «борец за дело Аллаха». А ты говоришь – «скомпрометировать». Они себя сами скомпрометируют, не удержатся! Жадность не позволит! На суд над этим Муэтдином и его людьми съехалась куча народу с окрестных кишлаков. Назначенных адвокатов едва не линчевали. Среди свидетелей был мулла Мухамед Умаров, так тот заявил суду, что его уполномочило население нескольких наукатов сказать, «что, если хотя бы один из этих преступников будет освобожден, мы все бросим свои родные места и уйдем в горы или в Мекку». Потом этот мулла обратился к народу, и вся многотысячная толпа опустилась на колени. Молились за праведный суд, укрепление советской власти и справедливое возмездие. Даже с казнью были проблемы, пришлось выставить надежное оцепление, чтобы избежать самосуда. Толпа скандировала: «Сдохни! Сдохни!», а потом забросала могилу заранее заготовленным дерьмом.

– Познавательная история. Только я не совсем понял…, так ты предлагаешь подождать, пока они тут народ до ручки не доведут? Не слишком ли высокая цена… за понимание?

– За «понимание» и «просветление» всегда приходится дорого платить! Мы, русские, недавно заплатили… в очередной раз. И тут бесплатно не получится, по-другому не бывает! Даром тут не дают!

Геннадий и себе налил морсу, выпил залпом. – Хорошо! Считай, что убедила. И вот еще что, надо для охраны дома людей в полку попросить, мы не можем торчать тут безвылазно, да и утомительно дежурить постоянно.

Сима, к его удивлению, спорить не стала. – Правильно, попроси. Теперь, после произошедших событий, это будет смотреться вполне естественно. – Десантники прибыли спустя полчаса – пятеро. Их командир – старлей, доложился о прибытии и с интересом огляделся по сторонам. – Приятное местечко, капитан, повезло, в казармах духота страшенная, да и казармы те…. Можно подумать, что нас в Авгиевых конюшнях разместили, до сих пор выгребаем. А тут тебе и прохлада и фрукты прямо над головой висят. – Фрукты хозяйские, как он там, кстати, старик наш? – Док говорит, что полежит еще пару дней для гарантии. Кардиограмма ему некоторые сомнения внушает. А так ничего, организм крепкий.

– Добро, размещайтесь. Трое в доме, а двое вот в этой сараюшке. Погода пока теплая стоит. Караульной службе, надеюсь, учить не надо?


Лейтенант ухмыльнулся, – учи ученого. – Тогда лады, действуй!

– Есть! Да, капитан, а что это за краля с тобой?

Теперь пришел черед Геннадия ехидно улыбаться. – Это не краля, а старший лейтенант Сергеева, напарница моя. Я бы тебя предупредил на ее счет, да не стану. Не хочу пропускать интереснее зрелище. – Даже так? А не боишься? – лейтенант посмотрел на Симу с еще большим интересом. – Это вам, ребята, боятся надо. Сия девица стоит батальона, а если еще добавить язычок, так и на полк потянет. Оружие массового поражения! – Хм, я предупрежу, пожалуй, своих бойцов. – А зачем? – продолжал ехидничать Геннадий. – Пусть на собственном опыте постигают. Полезнее! Калечить она их не станет, но лезгинку на костях самолюбия спляшет непременно.

– На себе проверял? Стоп, стоп, шутка. Тут такое дело еще. Перед тем, как нас на охрану этого объекта направили, была мысль на рыбалку смотаться. Майор Логинов служил тут раньше, места знает. Все развлечение, да и пайки успели поднадоесть. И окрестности посмотрим. Ты как? Присоединишься? В доме оставим троих бойцов с рацией – справятся.

Идея Геннадию понравилась: рыбалка – вещь хорошая, да и свести личное знакомство с офицерами полка тоже пользительно, может пригодиться, если придется взаимодействовать. – За безопасность можешь, не беспокоится, – добавил лейтенант, по-своему истолковав возникшую паузу. – Поедем на броне, возьмем прикрытие. – Сима, которой тоже предложили принять участие в экспедиции, согласилась легко. – С удовольствием! В городе чахнуть надоело. Особых дел нет, списки делаются без нас. Скатаемся!

Колонна из четырех БМД-3 покинула расположение полка ранним утром, с рассветом. Геннадия с Симой, загнали под броню и усадили на места для десанта. – И держитесь покрепче, – напутствовал их командир машины. – Поедем быстро, можно синяков набить. Обзор из отсека заставлял желать лучшего: две бортовые бойницы и еще одна сзади, оборудованные шаровыми опорами, для стрельбы из личного оружия. Геннадий занял левое сидение, а Сима устроилась на правом. Езда на БМД, в самом деле, оказалась малоприятным занятием. Гусеничные машины шли на скорости около 60 километров, распугивая аборигенов мощными сигналами, внутри бросало изрядно. В бойницах мелькали строения бесконечных кишлаков. Никакой тебе первозданной природы. – А ведь долина и в самом деле сильно перенаселена, – подумал Геннадий. Через два часа гонки дома стали мелькать меньше, а пейзаж начал меняться. – Похоже, что к горам приближаемся. – Наконец, остановились. Пассажиры выползли из люка, чтобы оглядеться и размять кости. Колонна стояла на небольшой высотке, а офицеры собрались в кучку и обозревали окрестности в бинокли. – Водохранилище к осени сильно обмелело, большая часть воды истрачена на полив, – объяснял майор-десантник своим соратникам. Зато образовалось множество мелких водоемов, соединенных протоками. В них-то и укрылась вся рыба. Вон, видите, неплохое местечко. Получился островок, на нем даже деревья имеются. Там и устроимся, и с дровами для костра проблем не будет, и подобраться только вплавь. – Пришлось опять занять места под броней. Машины сползли вниз и плюхнулись в воду. – Будем надеяться, что ко дну не пойдем, если техника в порядке. –

Техника не подвела, и спустя еще пятнадцать минут БМДешки уже выползали на берег облюбованного островка.

Первым делом поставили брезентовые навесы, чтобы было, где укрыться от солнца. Развели костер для чая, воду использовали привезенную с собой. Местную, как объяснил майор, не стоило пить даже в кипяченом виде. Сима от работ уклонилась, сообщив, что такая куча мужиков распрекрасно справится и без нее. Вместо этого разделась до купальника и улеглась загорать, не обращая внимания на нескромные взгляды и казарменные шуточки. Геннадий тоже разделся и полез в воду помогать устанавливать перемет. Кроме перемета поставили еще пару капроновых сеток в протоке и десяток закидушек с колокольчиками. А еще десантники вытащили из машин пять ящиков местного пива, которое притопили на мелководье в целях охлаждения. Покончив с первоочередными делами, разложили стол и принялись за завтрак и чай. Геннадий видел, как сидящий рядом с Симой, здоровенный сержант, как бы невзначай, положил ей руку на голое бедро. Та и ухом не повела. Но секунд через тридцать потянулась за помидориной и «случайно» задела локтем кружку с горячим, чаем, которую сержант держал в руках. Ее содержимое плеснуло тому точно промеж ног, сидели-то все по турецки. Бравый воин вскочил с проклятиями. – Ой, простите, пожалуйста, какая я не ловкая, – пропела Сима ангельским голосом. – Геннадий прыснул, следом захохотали все остальные. В этот момент тренькнул звонок на одной из закидушек. Майор поставил кружку и побежал к ней. Выбрав леску, он подтянул к берегу неплохого сазанчика. Рыбину зацепили сачком, а потом поместили в садок, привязанный к вбитому в дно колу. – Ну, почин есть, – сообщил майор зрителям. День прошел весело. Пили пиво, немного сладковатое на европейский вкус, но терпимое. Купались, загорали, садок с рыбой постепенно пополнялся. Ближе к вечеру проверили перемет и сетки, там тоже оказалась неплохая добыча. Насторожили их заново.

После коротких сумерек на небе зажглись звезды. Геннадий лежал на песке, курил сигарету, позаимствованную у десантников, и смотрел вверх. Рядом стояла початая бутылка с пивом. Подошла Сима и улеглась рядом. – Такого неба на Урале не увидишь, кажется, будто до звезд рукой дотронуться можно. А млечный путь, какой яркий. – Геннадий согласился. – Точно, в безлунную ночь, как сегодня, это особенно чувствуется. – Поодаль время, от времени звякали звонки, мелькали лучи электрических фонарей и слышались азартные возгласы рыбаков.

А Геннадий с Симой лежали на песочке и разговаривали. Правда, беседа о бесконечности вселенной, братьях по разуму и прочих космических штучках, была совсем не тем, на что Геннадий надеялся. Он постепенно приходил к мысли, что не мешало бы тоже попробовать фокус с рукой, ибо некоторые нюансы беседы давали надежду на более благожелательную реакцию. Тем более, что и кипятка поблизости не наблюдалось. Геннадий уже почти решился на этот эксперимент, как Сима неожиданно резко села и начала вслушиваться в темноту. – Что случилось? – Тихо! Сюда идут люди, вброд, много. – Геннадий тоже сел и прислушался. – Я ничего не слышу.

– Их человек тридцать, вооружены, приближаются с той стороны, до них всего метров полтораста, но идут медленно, ощупывают дно, – спокойно продолжала Сима, не обратив внимания на его слова.

– Черт! Ведь часовые выставлены, они должны поднять тревогу.

– У часовых нет ноктовизоров. Пошли, предупредим наших пивных алкоголиков. Только не бегом, эти фонари демаскируют нас.

Майор Логинов воспринял сообщение весьма спокойно и сразу принялся распоряжаться. Пятеро десантников были оставлены на берегу, чтобы имитировать продолжение рыбацкой суеты и мелькание фонарей, часть притаилась. Остальные тихо скользнули в две боевые машины, которые стояли наиболее удачно. Сима тоже залезла на броню одной из БМД. – Они совсем близко, – сообщила она командиру, который высунулся из люка и слушал темноту, – сейчас часовые их заметят. – Лады, посмотрим, кто к нам пожаловал. Свет! – Вспыхнувшие фары высветили приближающийся отряд. – Огонь! – У нападавших не было никаких шансов. По грудь в воде, на открытом месте. Заработали башенные двадцатимиллиметровые пушки и пулеметы, с небольшой задержкой к ним присоединились курсовые гранатометы. Вода просто вскипела вокруг цели. Стрельба продолжалась не более тридцати секунд, потом наступила тишина. Стволы орудий еще поворачивались, выискивая мишени, но их не находилось.

– Все, – резюмировал майор, – отвоевались. Разве только на берегу, кто остался. – Там никого нет, – сообщила Сима. – Уверена? Лады! На нет и суда нет. Надо бы выловить, кого сможем, пока не унесло, документы посмотреть. Да и рыбу глушенную собрать не мешает, не пропадать же добру. – Майор ловко выскочил из люка и начал распоряжаться. Часть бойцов полезла в воду, часть осталась их прикрывать, подогнав бронированные машины к самому берегу.

– Уверенность – уверенностью, а лишняя предосторожность не помешает.

Геннадий подошел к Симе, которая невозмутимо наблюдала за всей этой суетой. – Легко отделались, если бы у них нашлась пара минометов, то результат мог быть иным. Поставили бы их на закрытую позицию, и привет…. Видно торопились и не подготовились толком, а еще думали, что мы перепьемся и часовых не выставим. Хотя, надо заметить, организовано все это очень быстро, надо было еще нас найти.

– Найти было не трудно, мы с таким шиком ехали. А местность тут людная.

К разговору присоединился майор Логинов, закончивший с раздачей приказов. – Как ты их засекла? Я говорил с часовыми, они ничего не слышали, хоть до них было ближе. А еще умудрилась определить численность и даже то, что они шестами дно щупали. – Сима тяжко вздохнула. – Дурная наследственность, товарищ майор. Вот и бабушка моя все чувствует. Вы даже не представляете, как она нас с братом достала этими штучками. Только соберешься улизнуть, чтобы развлечься очередным приключением – как из-под земли появляется. – Стоять! К ноге! Куда это вы собрались? – Пытались уходить ночью, не помогало. Мистика! А вы говорите….

– Да-с, наследственность, говоришь? Если так, то не завидую я твоему мужу. Соберется, болезный, налево сбегать, а ты его хвать….

– И не говорите, товарищ майор. Видно мне в старые девы податься придется. Давно страдаю. Мужики, как только познакомятся со мной поближе, так сразу в панику ударяются, и бежать пытаются. Ужас!

– Кстати, об ужасе, – встрял Геннадий. – В публичный дом приходит клиент, Выбирает девушку и удаляется с ней наверх. Через пару минут она прибегает с круглыми глазами. – Ужас! Ужас! Ужас! – Мадам посылает к клиенту другую, самую опытную. Проходит пять минут, выбегает и та. – Ужас! Ужас! Ужас! – Делать нечего, мадам приходится идти самой. Все ждут, чем кончится дело. Через час мадам выходит вместе с довольным клиентом, тот расплачивается и покидает заведение. Все девушки к мадам. – Ну, как? – А та только плечами пожимает. – Ну, согласна, ужас. Но не Ужас, же, Ужас, Ужас!


Все трое дружно захохотали.
К рассвету большую часть погибших боевиков вытащили на берег и обыскали. Судя по найденным документам, две трети из них были из Киргизии.

– А киргизам-то тут что понадобилось? – удивился Геннадий.

– Это узбеки, а не киргизы, – заметила Сима. – Долину, в свое время, не слишком удачно поделили. Соответственно, в Киргизии оказалось несколько районов с узбекским населением. Прекрасный повод для доброй драки. А еще Токтогульский каскад, тут едва до войны не дошло. Узбекистан разместил своих десантников в непосредственной близости от этого объекта, а Киргизия пригрозила, что взорвет плотины и смоет всю Ферганскую долину.

– Воду делили?

– Ее, родимую. В Киргизии плодородной земли мало, горы одни, а вот воды хватает – 40 % всех ресурсов региона. Прикинули они свои козыри и предложили соседям заплатить за полив, долларами, естественно. Те резонно заметили, что плотины и водохранилища строили на союзные деньги и для всех. Но киргизы не вняли и начали трепать нервы, играя заслонками. Больше всех, правда, пострадал Казахстан, оказавшийся крайним по течению Сырдарьи. До него и вовсе вода доходить перестала.

– Какие бурные коллизии, – задумался Геннадий. – Вовремя мы появились, они бы тут перерезали друг друга.

Лагерь свернули быстро. Майор посовещался с офицерами и выбрал для ретирады другую дорогу, не ту, по которой ехали на рыбалку. Трупы сложили в пластиковые мешки и оставили на острове – места в машинах для них не было. Возвращались опять на предельной скорости, и через четыре часа Геннадий был уже дома и укладывал в холодильник свою долю рыбы. – Пожарим вечерком, жалко только, что сметаны нет. – И картошки тоже, – добавила Сима. Вечером она сама занялась стряпней. Стояла у огромной сковородки и ловко орудовала лопаточкой, переворачивая, сочные ломти сазана. От сковородки шел аппетитный запах. Поджаренная до хрустящей корочки рыба была вкусна сама по себе, даже и без картошки. Геннадий с удовольствием съел три увесистых куска. Охрана тоже отдала должное угощению. Запили ужин стаканчиком легкого белого вина.

– А она у тебя на все руки мастер, – толкнул Геннадия локтем лейтенант. – И пистолетом и поварешкой управляется прекрасно. А в постели, какова?

– Пока не проверял, я же на службе, – поморщился Геннадий, ощущая явное желание дать десантнику по физиономии. – Ты у нее лучше сам поинтересуйся.

– Ну, уж нет, – заявил летеха со смешком, – мне еще мои тестикулы дороги. Такому риску я их подвергать не могу.

Следующие три дня прошли спокойно. Геннадий продолжал изучать обстановку, а Сима, если не бегала по городу, то сидела за компьютером и правила свои расстрельные списки. Было похоже, что она пользуется информацией из нескольких источников сразу, сопоставляет ее и проверяет. Геннадий в эту деятельность не вмешивался, решив дождаться окончательного варианта. Вот и в этот день Сима увлеченно стучала по клавишам, а он собрался на рандеву с информатором, который должен был поведать ему об умонастроениях рыночных торговцев. Сообщив охране о цели и адресе своего визита, Геннадий уже собрался, было, отчалить, но Сима его остановила. – Подожди. – В ее глазах появилось отрешенное выражение, будто прислушивалась к чему-то невидимому. Потом глаза прояснились, но в них появилась тревога. – Я чувствую опасность, не ходи туда, или возьми троих бойцов для подстраховки. – Геннадий задумался. В действенности Симиного «чутья» он уже успел убедиться, но идти на встречу с информатором в сопровождении вооруженного конвоя – тоже не здорово. – Спасибо за предупреждение, я буду очень осторожен. – Сима пожала плечами, а на ее лице появилось выражение крайнего неодобрения. – Ладно. Держи оружие наготове и за спину поглядывай.

До места он добрался без приключений и слежки за собой не обнаружил. Постучал и сунул руку в карман, ухватившись за рукоять пистолета. Хозяин сам открыл дверь, за его спиной маячила женщина. – Жена, наверное, – подумал Геннадий. Хозяин разразился цветистым приветствием в восточном стиле и пригласил в дом. Сам пошел первым, а женщина посторонилась, давая дорогу. Обернуться он не успел, голова взорвалась болью, а сознание померкло. Очнулся уже привязанный к стулу и, отплевываясь от воды, которой его щедро окатили. Голова раскалывалась, и порядком поташнивало. Геннадий проморгался и осмотрелся по сторонам. Перед ним сидели двое, еще один расположился за спиной. Вооружены. – Духи?

– Что, неверный, очухался? – дружелюбно поинтересовался один из сидящих на ломаном русском языке. – Поговорим? А то мы уже ждать устали. Если будешь говорить – умрешь легко, а если нет, то грешникам в аду успеешь позавидовать.

– Вляпался, – пронеслось в голове, – эти живыми не выпустят. – В животе появилась сосущая пустота. – Пока хватятся, пока пошлют проверить, меня успеют на ленточки порезать. А эти узкоглазые физиономии будут последним, что я увижу в этой жизни.

– Понял, собака, – вступил в разговор второй из сидящих. Этот говорил почти без акцента. – Вижу, понял. Давай, говори. Кто ты? Что делаешь в городе? Только не ври, что промышленность к нам восстанавливать приехал. Мы следили за тобой, фиксировали связи. Правду говори. Что за ведьма с тобой? У нас много вопросов.

Геннадий сидел молча, но мозги работали с предельной нагрузкой, изыскивая способ подольше потянуть время. – Рахим, поторопи-ка его! – Человек за спиной шевельнулся. – Ну, все, – обречено подумал Геннадий, – сейчас начнется. – Тут у сидящих перед ним боевиков удивленно расширились глаза, а руки потянулись к оружию. За спиной раздался странный свистящий звук, потом хлюпанье, потом ударил выстрел, и голова одного из духов взорвалась. Геннадию опалило затылок близким выбросом пороховых газов. Второй начал поднимать автомат, еще выстрел и опять попадание в голову. Из-за спины выскользнула Сима, подняла стул, освобожденный одним из покойников, и уселась на него, с интересом разглядывая связанного командира.

– Что уставилась? Развяжи скорее, – потребовал Геннадий. – Тут могут быть еще люди. – Сима отрицательно покачала головой. – Больше никого нет, был еще хозяин и какая-то боевая дамочка, но они уже держат ответ перед Аллахом. И еще одна странная личность. Этого я оглушила, связала и сунула под кровать.

– Все равно развяжи. – Геннадий чувствовал себя весьма неудобно.

– Успеется, когда еще выпадет возможность лицезреть начальство в виде мокрой курицы?

– Хватит валять дурака! Я приказываю!

– Есть! – Сима встала и подошла поближе. Наклонилась, обняла за шею. – Видишь, как удобно, а ты и пошевелиться не можешь. – И впилась в губы горячим поцелуем.

Геннадий застыл, не в состоянии сказать ни слова, но на поцелуй ответил. У него уже почти кончилось дыхание, когда Сима неожиданно отпрянула и переместилась за спину. Он почувствовал холод лезвия ножа, который перерезал ремни. – Да ты еще и извращенка! Садомазохистка! – Спасительница весело рассмеялась. – А может, я просто ждать устала, когда ты инициативу проявишь?

– Так я тебе и поверил, – проворчал Геннадий, поднимаясь и разминая руки. Сильно затечь они не успели, времени прошло не так уж и много. За спиной, в луже крови, лежал третий участник «беседы» У него было перерезано горло. Наскоро обыскал всех троих. Искал не столько документы, сколько свой пистолет. Об


Содержание:
 0  вы читаете: Утомленная фея – 3 : Андрей Ходов    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap