Фантастика : Детективная фантастика : Небесная милиция : Петр Завертаев

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  3  6  9  12  15  18  21  24  27  30  33  36  39  42  45  48  51  54  57  60  63  66  69  72  75  78  81  84  87  88  89

вы читаете книгу

Жанр романа Петра Завертаева можно определить как интеллектуальный иронический детектив с элементами мистики. К журналисту Обиходову попадает письмо с невероятной историей о капитане милиции, который и после смерти продолжает бороться со злом, но только уже в человеческих снах. Обиходов считает историю глупой выдумкой, однако вместе с письмом в непутевую, но все же вполне обычную жизнь журналиста врываются множество удивительных персонажей. Он окажется вовлеченным в водоворот захватывающих и опасных приключений, что в конечном итоге заставит его внимательнее относиться к собственным снам.

Часть 1. 1999 год

Утро на Покровке, бывшей улице Чернышевского, начинается не раньше девяти. В остальной Москве уже вовсю работают заводы и фабрики, главные магистрали забиты автомобильными пробками, вокзалы гудят, как ульи, а на учрежденческо — магазинной Покровке всё ещё тихо. Задумчивые дворники, одинокий мелко трусящий бегун, да съёжившиеся от утренней прохлады собачники — вот и все ее население.

Примерно без пятнадцати девять открываются невидимые шлюзы, и на улице появляются плотные галдящие толпы граждан. Они выходят из-под земли на Китай-городе, самые торопливые сразу же бросаются на штурм кряхтящих проседающих троллейбусов, остальные бурным многоголосым потоком растекаются по узким тротуарам.

Служащих госучреждений можно распознать по пухлым портфелям, немодным галстукам и скорбному выражению лиц, получающемуся от необходимости жить на маленькую зарплату. Продавщиц коммерческих магазинов выдаёт неимоверное количество косметики, бижутерии и разнообразных аксессуаров. С растерянно-беззащитным видом дрейфует в толпе гость столицы, какой-то злоумышленник сказал ему, что ГУМ находится в этой стороне.

Проезжая часть улицы живёт собственной беспокойной жизнью. И хотя от тротуара её отделяет лишь низкий, местами вовсе отсутствующий, бордюр, законы здесь совсем другие. На дороге у каждого своё место.

Слева, с заходом на полосу встречного движения (отведённую только общественному транспорту), царят дорогие иномарки и служебные «Волги» с мудреными номерами. Это — зона ожесточённой борьбы приоритетов. Дополнительные десять тысяч долларов в стоимости машины приравниваются к лишнему нулю на номерном знаке или ко второй синей мигалке и трём полутонам сирены.

В средней части едут не хватающие звёзд с неба начальники отделов небольших фирм, отцы семейств, работающие пенсионеры и оцепеневшие от собственного куража женщины — автолюбительницы.

На правом фланге, в кутерьме, среди общественного транспорта, и отбившихся от стада пешеходов, обитает самая колоритная механизированная публика. Это и прочёсывающие тротуар хищным взглядом таксисты, и изощрённые автоследопыты, высчитавшие, что правый ряд в этом месте течёт на йоту быстрее всех остальных, ну и, конечно, разномастные новички автомобильного дела, пристроившиеся в зад троллейбусу и покорно следующие за ним со всеми остановками.

Все это железное скопище, ревя двигателями и завывая сиренами, движется от Маросейки к Садовому Кольцу со скоростью обнюхивающего углы сытого кобеля.

На смену утру приходит день. Чтобы почувствовать прелесть Покровки в эти часы, нужно очень любить человечество, любить его чистой, бескорыстной любовью, ничего не требуя взамен.

Вот на углу Чистопрудного расположилась торговка фруктами. Как Гай Юлий Цезарь, она делает несколько дел одновременно — обсуждает с дворничихой телесериал, отмахивается от ос, покрикивает на придавленного похмельем грузчика, обсчитывает покупателей и строит глазки женатому экспедитору. Пухлые грязные руки её унизаны золотыми кольцами, глаза смотрят томно, и вся она опоясана серо-белым фартуком крест-накрест, как жандарм-охранник с Нерчинской каторги.

У салона красоты «Женьшень» выстроилась вереница машин. Все хотят подвезти только что выпорхнувших из салона двух умопомрачительно длинноногих, роскошных красавиц. Глаза красавиц скрыты тёмными очками, не снисходя до объяснений, они отвергают экипаж за экипажем еле заметным поводом плеча. От этого на противоположной стороне улицы, на стройке замерла работа. Рабочие на лесах глазеют на красавиц и громко переговариваются на неведомом наречии.

Через два дома, из распахнутых дверей парикмахерской доносится песня. «Ты ушёл от меня летом. Кому мне рассказать об этом?». Часть парикмахерской отдали под музыкальный магазин. В одном из трёх уцелевших кресел стригут человека. Заткнув пальцем ухо, он кричит в сотовый телефон: «Маша, продавай векселя!». Расположенный по соседству «Металлоремонт» предлагает услуги по модернизации домашних компьютеров. В витрине закусочной под плакатом «Распродажа» выставлен четвертованный манекен, одетый в женское бельё с болтающимися ценниками. На скамейке в скверике под строгим взглядом каменного Чернышевского гость столицы, наплевав на ГУМ, ест бутерброд.

Между шестью и семью часами невидимая рука снова открывает шлюзы. Граждане плотными колоннами маршируют к Китай-городу и с гомоном исчезают под землёй. Закрываются магазины, сворачивается уличная торговля. Ветер мотает по тротуару мелкую дрянь. В небе над Лубянкой разгорается закатный огонь. Он отражается в глазах девушек с бухгалтерских курсов «Эльдорадо», возвращающихся с занятий. Пахнет выхлопными газами и ещё чем-то особенным, вечерним, что кружит голову и обещает приключения.

1

Обиходову всю жизнь не везло с начальниками. Как началось еще в армии, так и покатилось. Университет, Институт Права, множество больших и маленьких контор, в которых он успел поработать за свои тридцать пять лет… Везде повторялась одна и та же история — люди, особо выдающиеся по части самодурства и демагогии, обязательно оказывались его непосредственными начальниками.

Нынешний шеф переплюнул всех предыдущих. Главный редактор. Сияющая плешь и тусклые глаза. Плохая дикция и удручающее многословие. Маленький рост и циклопическое самомнение. Подстать хозяину и кабинет. Заурядная, хотя и недешевая мебель, скучные ряды папок, пластмассовые цветы. Единственное яркое пятно — красочный календарь на стене «Фирма „Ротенберг“ (Германия) — компетентность в прокладке трубопроводов».

— Где вы были, Обиходов? Я вас с утра разыскиваю, — Главный недовольно поджал губы, отчего стал похож на сварливую старую деву.

— Работал над материалом, — на ходу сориентировался Обиходов. — На выезде.

— Над каким еще материалом? — маленькие глазки Главного, спрятанные за толстыми линзами очков, подозрительно прищурились.

— Так… кое-что… самостоятельная разработка, — небрежно бросил Обиходов. Чрезмерно напрягать фантазию не хотелось, да и сил не было. Гудела голова, и в желудке было неспокойно. Волна за волной накатывали тошнотворные воспоминания о скудных вчерашних закусках. Особенно беспокоила эта рыба с каким-то странным запахом. Ее принес Букин и утверждал, что она не протухшая, а «с душком». Деликатес, якобы, специально под водку. И вот теперь невозможно было подолгу задерживать взгляд на каком-то одном предмете. Везде мерещилась проклятая рыба. И еще салат.

— Кончайте эту самодеятельность! — вернул его к действительности Главный. — У нас полно плановой работы.

— К вашим услугам, — обречено развел руками Обиходов.

Главный брезгливо поморщился и буркнул:

— Присаживайтесь.

Измученный журналист с тяжелым вздохом опустился на стул.

— В прошлом месяце, — начал Главный, — мы объявили конкурс на лучшую читательскую историю. Это была моя давнишняя идея — внести, так сказать, свежую струю. Наши штатные сотрудники в последнее время не блещут, — Главный сделал паузу и выразительно посмотрел на Обиходова. — А в народе, тем временем, бродят совершенно потрясающие сюжеты. Неразумно оставлять без внимания такой источник. Кроме того, это можно считать обратной связью. Не только любимая газета может сообщить что-то своему читателю, но и читатель может сообщить что-то любимой газете. Это очень важно. Людям нравится, когда их просят о чем-то рассказать, поделиться, так сказать, наболевшим…

— Я знаю про конкурс… — вставил Обиходов, пытаясь укротить словесное половодье. — Я иногда читаю нашу газету.

Главный пропустил замечание мимо ушей.

— В качестве приза была назначена фирменная кофеварка, — продолжил он. — Вещь в быту небесполезная и, к тому же, не такая уж дорогая. Мы выбрали экономичную модель.

«Старый жмот», — с неприязнью подумал Обиходов.

— Что? — неожиданно спросил Главный.

Обиходов вздрогнул. Ему казалось, что он подумал это про себя. Иногда, особенно с похмелья, с ним случаются такие штуки. Внутренний мир и внешний неожиданно меняются местами. То, что он думает про себя, вдруг озвучивается, и наоборот, то, что, как ему кажется, он произносит вслух, так и не выходит за пределы подкорки.

Совсем недавно был один случай. На какой-то презентации, он познакомился с симпатичной девушкой. Будучи, надо признать, сильно подшофе. Но тем не менее. Он искрометно острил, тонко иронизировал по поводу несчастных организаторов, источал в адрес девушки изысканные комплименты, рассказал ей историю своей жизни и даже, кажется, признался в любви. И вот, в конце, когда на фуршетных столах уже ничего не осталось, а гости начали разъезжаться, к ним подошли двое охранников.

— Это с вами? — спросил один из них у девушки, тыкая пальцем в размякшего Обиходова.

— Еще не хватало… — хмыкнула девушка.

— Из какого он издания? — продолжал допытываться охранник.

— Понятия не имею, — пожала плечами девушка.

— Как его хоть звать-то? Куда везти?

— Чего пристали? — возмутилась симпатичная девушка. — Откуда я знаю? Сидит тут целый вечер, мычит чего-то…

Обиходов вспылил. Принялся кричать, что он известный журналист, что сам заместитель мэра подарил ему ручку с золотым пером (к слову, это была ложь чистой воды — ручку подарили Главному). Обиходов кричал, что работает в крупнейшей газете, а живет в самом центре столицы, по такому-то адресу, в доме образцового содержания и пользуется искренним уважением со стороны соседей по подъезду (тоже весьма спорное утверждение). Но крик этот, как оказалось, был внутренним. И признание в любви было внутренним, и все изысканные комплименты…

Охранники почесали затылки.

— Понесли его в автобус, что ли… — предложил один. — Проветрится, может, вспомнит чего.

И вот опять…

— Вы что-то сказали, Обиходов? — повторил вопрос Главный.

— Я? Нет… — спохватился Обиходов. — Я вас внимательно слушаю.

— Так вот, — продолжил Главный. — Мы получили много писем от читателей. Десятки писем!

«Штук пять, не больше…» — подумал Обиходов и тут же, испугавшись, велел внутреннему голосу заткнуться.

— Все эти письма мы внимательно рассмотрели на редакционном совете, на котором вы, кстати, почему-то отсутствовали… — Главный недовольно сверкнул очками.

— Я не мог… срочное дело, — начал было Обиходов, пытаясь вспомнить, какое срочное дело у него могло быть. Но Главный не стал дожидаться объяснений.

— Можно уже подвести некоторый итог, — сказал он. — На наш взгляд победителем в конкурсе стала история от читателя… — он взял со стола истрепанный конверт, — Дудкина Теодора Леопольдовича. Я бы хотел, чтобы вы прочли это письмо и сказали, как, по вашему мнению, мы можем использовать это в нашей газете.

— Хорошо, — быстро согласился Обиходов, беря конверт из редакторских рук. — Я прочитаю… сегодня вечером… и завтра вам все скажу.

— Нет, Обиходов, — решительно возразил Главный. — Ваше мнение интересует меня немедленно. Это дело не терпит отлагательства. Прочтите прямо здесь, в моем кабинете.

— Но сейчас я никак не могу, — взмолился Обиходов, его опять начал преследовать рыбный запах. — Хотя бы через час…

— Сидите и читайте! — это прозвучало как приговор.

— Вслух? — Обиходов потратил остаток сил на то, чтобы это прозвучало саркастически. Но Главный не понял сарказма.

— Про себя, — спокойно ответил он.

Обиходов с ненавистью взглянул на конверт, подписанный корявым, похожим на детский, почерком. Достал письмо. Читать было трудно, почти невозможно, буквы расползались, как тараканы.

«Дорогая редакция! Пишет Вам Ваш постоянный подписчик Теодор Дудкин, временно нигде не работающий… всегда с огромным вниманием читаю Вашу газету от корки до корки… „от корки до корки“! — ухмыльнулся про себя Обиходов, — нашел, чем хвастаться, идиот… интересные статьи, а также кроссворды… выкладывай историю… прочитал информацию о конкурсе и подумал… ну, наконец-то! Вот!

История о капитане Рыкове.

Излагаю кратко, но при необходимости могу и подробнее. Один капитан милиции по фамилии Рыков проводил расследование по делу крупной преступной группировки. Некий милицейский начальник оказывал этой группировке скрытое покровительство. Как только капитан подобрался к бандитам слишком близко, его отстранили от этого задания, и перевели на работу в милицейский архив. Но Рыков не успокоился и начал вести расследование самостоятельно. Он узнал, что к бандитам должна прийти большая партия наркотиков. Под видом покупателя он договорился о встрече с главарем группировки, неким Барзеевым. Он хотел узнать каналы поставки наркотиков, чтобы через Барзеева выйти на более крупную рыбу…Опять про рыбу! О, Господи!.. Встреча закончилась для Рыкова очень плохо. Барзеев заранее знал, что он из милиции, потому что милицейский начальник его об этом предупредил. И кстати, никаких наркотиков у Барзеева не оказалось, а оказался древний клад троянского царя Приама. Короче, Барзеев убил Рыкова, а перед этим он назвал имя предателя — майор Денисенко. Но Рыков на самом деле не умер. Точнее, он умер, но не совсем обычным образом. Он оказался в специальном подразделении небесной милиции. Дело в том, что некоторые милиционеры, когда их убивают, попадают в небесную милицию и после этого действуют в подсознании, то есть сняться разным людям и следят за порядком в их снах. Капитан Рыков начал сниться одному подростку, по имени Василий. Во сне Рыков начал на этого Василия влиять. Он приказал мальчишке разыскать своего бывшего сослуживца, старшего лейтенанта Варфоломеева. Этого Варфоломеева уволили из органов за пьянку, но пил он от безысходности. Этот старший лейтенант был единственный честный человек, на которого Рыков мог положиться. Василий должен был сказать ему, что майор Денисенко — предатель. Кроме того, Рыков объяснил, что через Барзеева можно выйти на главаря мафии по кличке Барон. Василий пошел к Варфоломееву и рассказал ему о своих снах. При этом он привел такие подробности, что Варфоломеев вынужден был поверить. Рыков через сны Василия передавал Варфоломееву инструкции. Варфоломееву удалось собрать достаточно информации о дружбе Денисенко и Барзеева и передать ее кому следует. Да еще, там была одна девица, Елена Одинцова, по профессии библиотекарша. У них с Варфоломеевым было что-то вроде романа. Эта Елена устроилась работать официанткой в ночной клуб, где постоянно торчал Барзеев. Елена следила за Барзеевым и чуть не погибла. Варфоломееву пришлось вытаскивать ее оттуда буквально под пулями. Но все обошлось благополучно. Варфоломеев с помощью Василия отомстил за смерть друга. Барзеев и Денисенко дорого заплатили за свою подлость. Рыков же во снах Васи тоже не терял времени, потому что Барон оказался Шатуном. То есть он действовал и наяву и в снах Васи. Чтобы победить Шатуна наяву, нужно сначала убить его во сне. Рыков так и сделал, он сбросил Барона в пропасть. Таким образом, Зло было побеждено, так сказать, по всем фронтам.

Вот такая история. Совершенно подлинная. Все имена и фамилии тоже подлинные. Можете проверить. Откуда я об этом узнал, сообщить вам не могу, но если вы захотите это знать, то можно договориться. Естественно, не бесплатно. Стоимость кофеварки хотелось бы получить деньгами, так как сам я кофе не пью, у меня больная печень. Но если нельзя деньгами, то можно и кофеваркой.

С уважением, Теодор Дудкин. Адрес указан на конверте.»

Обиходов закончил читать и потер глаза. Главный разговаривал по телефону. Пока он был занят, Обиходов попытался представить себе этого самого Теодора Дудкина — виновника его теперешних мучений. Никчемный, одинокий псих, из тех, что собирают сигаретные пачки и этикетки от сливочного масла, а потом посылают на разные конкурсы. Теперь вот решил поживиться кофеваркой…

— Прочитали? — Главный повесил трубку. — Что вы об этом думаете?

— Бред! — не задумываясь, ответил Обиходов. — Полный бред.

— А, по-моему, из этого можно сделать интересный материал.

— Вы это серьезно?

— Вполне, — редактор снял очки и задумчиво прикусил дужку. — «Небесная милиция». В заголовке это будет неплохо смотреться. Потянет на целую полосу, а то и на две. Лордкипанидзе сделает эффектный фотоколлаж, а вы напишете текст.

— Я? — ужаснулся Обиходов.

— Вы, Обиходов, вы, — Главный вернул очки на место. — Хватит по презентациям шастать, пора работой заняться! Неординарная тематика вам дается неплохо, у вас есть стиль, пусть небезупречный, но все-таки…

— Но ведь это же черт знает что такое?! — воскликнул Обиходов. — Какой-то снящийся капитан, шатун, которого сбрасывают с обрыва… Вы хотите, чтобы я об этом писал?

— Разумеется, над этим нужно еще работать, — Главный откинулся на спинку кресла. — Во-первых, следует изменить жанр. Откровенная мистика в формат нашей газеты не вписывается. Нужно придать истории больше… — редактор на секунду задумался, — больше достоверности. Нужно сделать ее почти документальной.

— Документальной?! — изумился Обиходов.

— Почти документальной, — уточнил Главный. — Я бы сказал даже — квазидокументальной. Намекнуть на утечку информации из какой-нибудь секретной лаборатории по изучению паранормальных явлений. «Сотрудник, просивший не называть фамилии, передал в редакцию пакет…» ну и так далее. Приправить все это дело научной лексикой. Не мне вас учить, Обиходов. Вы — профессионал, вы зарплату за это получаете.

— Я не чувствую этого материала… — Обиходов решил отбрыкиваться до конца, но Главный его не слушал:

— Добавьте пару пикантных деталей. Что-нибудь вроде изнасилования этой самой библиотекарши. Для пущего реализма. Короче, Обиходов, нам нужна удобочитаемая история в детективном ключе с потусторонним оттенком. Это сейчас модно, должно пойти на ура. Небесная милиция расправляется с мафией. А что? — мутные глазки редактора просияли. — По-моему, хорошо! Читателям должно понравиться! Народу нужен новый герой. Кто-то непохожий на обычных милиционеров, которые уже не в силах справиться с бандитами. И мы дадим народу такого героя! Капитан Рыков, милиционер-фантом! Заметьте, Супермен был фантомом и Робокоп тоже, и даже этот наш… как его, бишь…

— Дядя Степа?

— Да! Тоже фантом! И капитан Рыков пусть будет фантомом, но более реальным. Почти реальным! Вы понимаете, что я имею в виду? На страницах нашей газеты! Под аршинными заголовками! Борьба Добра и Зла приобретает вселенский масштаб!

— А мы за кого? — с тоской спросил Обиходов.

— Бросьте эти ваши штучки, Обиходов! — поморщился Главный. — На написание материала я даю вам три дня. Включая сегодняшний.

Пробормотав что-то маловразумительное, Обиходов встал и направился к выходу.

— Постойте! — окликнул его редактор.

Обиходов остановился, лелея смутную надежду, что ему сейчас скажут: «Извините, товарищ, вас разыграли. Это была съемка скрытой камерой. Сюжет „Как можно издеваться над похмельным журналистом?“». Но вместо этого Главный выдал:

— Мы будем делать это с продолжением!

— Простите? — поперхнулся Обиходов.

— Как телесериал «Секретные материалы»! В каждом номере одна серия. Можно печатать это на отдельном вкладыше. Газетный телесериал! А? Настоящий! С диалогами, с завязкой, кульминацией, развязкой. Заготовим серий пять, а там посмотрим, как пойдет. Так что, настраивайтесь на напряженную работу. Только смотрите, чтобы вас опять не занесло! Как в прошлый раз, когда вы приплели Шопенгауэра к нудистким пляжам.

Обиходов вышел за дверь.

Не везло ему с начальниками, но еще больше не везло с работой. Газетенка «Мир сенсаций», определенно, была худшим местом, куда его когда-либо заносила нелегкая. Отрабатывая свой журналистский хлеб, больше похожий не на хлеб, а на закисшие объедки с господской кухни — пирожные в мясной подливке — Обиходову приходилось писать о пошлых вещах. О Бермудском треугольнике; рожающих девственницах; маньячках, удушающих мужчин бюстом; крысах-мутантах, питающихся припозднившимися пассажирами метро; отпрысках царских фамилий, побирающихся в переходах; египетских пирамидах и амазонских людоедах; о приближающемся конце света (примерно раз в полгода, чтоб оживить подписку), масонах, трансвеститах, людях-кошках. И вот теперь — «Небесная милиция»!

— Обиходов! Жорж! — услышал он голос ответственной секретарши Татьяны. — Тебя к телефону!

— Кто? — спросил Обиходов.

— Кажется, это сектанты, из «Пурпурного братства»… По поводу твоего материала.

— Нету меня, — грустно покачал головой Обиходов. — Нету…

2

Вечером Обиходов сидел в своей квартире, за рабочим столом, уставившись на лист бумаги, торчащий из печатной машинки. Дома Обиходов работал на печатной машинке — берег глаза. Все, кто знал об этом, считали это чудачеством, а редакционная секретарша, которой приходилось потом вводить Обиходовские опусы в компьютер — злостным пижонством. Сверху на листе была напечатана единственная фраза. «Небесная милиция». Это все, что удалось написать за вечер. Обиходов встал из-за стола, прошелся по комнате, включил и выключил телевизор. Потом пошёл на кухню, открыл холодильник и с брезгливым выражением заглянул в его пустое покрытое изморозью нутро, напоминавшее заброшенную антарктическую станцию. На обратном пути Обиходов зашёл зачем-то в ванную, потом лег на диван и взял в руки старую газету.

От газеты его отвлек телефонный звонок.

— Привет, старик, чем занят? — Обиходов узнал голос Мика Степанова.

— Да так, на пяльцах вышиваю, — хмуро ответил Обиходов.

— Ты один? — все звонившие Обиходову задавали этот вопрос сразу после приветствия.

— Конечно, нет. У нас кружок.

— Всё шутишь, — буркнул Мик. — Слушай, не возражаешь, если я захвачу пару коньяка и подкачу к тебе.

— Ты что, с Таней опять поссорился?

— А… Не спрашивай… — замялся Мик.

— Валяй, подъезжай, — сказал Обиходов. — Только не покупай опять ту гадость. Ослепнешь тут от твоих семейных неурядиц. Купи лучше «Смирновской».

Через сорок минут заявился Мик, нагруженный бутылками и пакетами с закуской. Еще через десять минут кухонный стол напоминал место привала машинистов шпалоукладчика. Крупными кусками были порезаны колбаса и сыр. У консервных банок безжалостно вспорото брюхо. Водка же для достижения нужной температуры на короткое время была заботливо погружена в недра антарктической станции марки «Минск».

— У нас с Татьяной непонимание на генетическом уровне, — начал Мик, еще не успев, как следует усесться. — Как у израильтян с палестинцами. Никакие мирные инициативы не проходят, хоть тресни! Я терпеливый человек, ты знаешь. Когда приезжала её мама, я улыбался и шутил. Целую неделю. Но всему есть предел, согласись! Всему есть предел!

Обиходов слушал молча. За окном сгустились сумерки. Угомонился двор, где-то вдали выла спятившая автомобильная сигнализация. А Мик все говорил и говорил.

— Она мне заявляет: «Мне нечего надеть!». Гардероб, заметь, ломится, а ей нечего надеть! И такая история каждый раз! Стоит куда-нибудь собраться — «А что я туда надену?» Подходит к шкафу, полчаса перебирает платья. «Нет, мне нечего надеть!». Солнце моё, нас ждут! Двадцать минут назад мы должны были быть уже чёрт знает где. Уже третий звонок отзвенел, уже свет погасили, уже пятый тост сказали, и все бутерброды с икрой слопали. «Нет, ты меня не любишь!».

— Выпей! — коротко предложил Обиходов.

Мик послушно выпил и потряс головой, словно отгоняя видения.

— Кстати, я тебя не слишком отвлекаю?

— Нисколько.

— Ты молодец, Жорж! Творческий человек… — Мик вытер жирные руки газетой и разлил водку. — Над чем работаешь?

— Да так, ерунда, — отмахнулся Обиходов.

— Ну-ну, не скромничай. Давай-ка, за искусство!

Чокнулись, выпили.

— А между прочим, — сказал Мик, занюхивая водку куском хлеба, — у меня для тебя есть потрясающая тема.

— Что за тема? — спросил Обиходов без интереса.

— Инопланетяне! Они — инопланетяне.

— Кто они?

— Женщины! — воскликнул Мик. — Причем, все до одной!

— А-а, — протянул Обиходов. — Старая метафора.

— Метафора? Чёрта с два! Я за ними давно наблюдаю. — Мик оживился, словно выпускник мехмата при котором случайно заговорили о компьютерах, он выпрямил спину и энергично разлил водку.

— У них ведь всё по-другому! Разницы в физиологии на пять копеек, а чуть копнёшь глубже — это же другой мир! Никакой капитан Кусто со всеми своими одиссеями ни черта не разберёт. Выпьем!

Обиходов послушно опрокинул рюмку в рот.

— Возьмём, к примеру, мировую историю, — продолжил Мик. — Сколько бед из-за них произошло, сколько крови пролилось. Подумать страшно! Троянскую войну помнишь?

— Смутно, — признался Обиходов.

— Если бы троянцы похитили не Елену, а, скажем, какого-нибудь паренька, стали бы эти ахейцы тогда огород городить, посылать огромный флотище за моря, двадцать лет осаждать Трою, недоедая, недосыпая. А этот дешёвый трюк с конём? Как глупо всё закончилось! А Пушкин Александр Сергеевич, наш национальный гений! — воскликнул Мик, указывая на фотографию Блока, висевшую на Обиходовской кухне. — Пушкина, Жорж, я им простить не могу. «Защищал честь жены!» Ребята! Кто установил эти правила?

Обиходов хотел что-то возразить, но Мик замахал на него руками.

— Это еще ерунда, это всё лежит на поверхности. Настоящая трагедия сокрыта вот здесь, — Мик ткнул указательным пальцем в покрытый газетой стол, — за мягкой обивкой семейных гнёздышек. Ты представить себе не можешь, сколько народу загублено по-тихому, на бытовом, так сказать, уровне. Сколько гениев и героев недополучило человечество из-за нелепой необходимости быть дома не позже восьми, иначе эта принцесса может отравить жизнь на неделю вперёд.

Далеко за примерами ходить не надо. Вот он, живой пример, сидит перед тобой. — Чтобы Обиходову был лучше виден живой пример, Мик пододвинулся к нему вплотную. — Помнишь Славку Чернова? Помнишь, как мы с ним на третьем курсе реферат готовили вдвоём. До двух ночи просиживали! Философствовали! В самый корень зрили. А суженная моя каждый раз тогда: «Опять нажрался, опять со своим Черновым!» Истерика до утра. Славка теперь кандидат наук, без пяти минут доктор. А я где? Что ты молчишь!

— Ну, — вздохнул Обиходов, отодвигаясь, — в чём-то я с тобой согласиться не могу, но в целом пафос мне понятен.

— То-то! — Мик вытер со лба испарину и разлил водку. — А кстати, знаешь, как мой дедушка называл мою бабушку?

— Как?

— «Подосланная»! Ты, говорит, Мария, точно подосланная! Деревенский, заметь, мужик, в уфологии ни сном, ни духом. Из аномальных явлений только кикимор знал и леших. И то понаслышке. В виде фольклора.

Мик перешел на заговорщический шепот.

— Ты присмотрись к ним внимательнее. Каждый жест выверен и просчитан. Прежде чем вздохнуть, или охнуть, или просто поднять руку, они думают, как это будет смотреться со стороны. Тебе ничего это не напоминает? Нет? Так ведут себя на чужой территории, парень! Их всех подослали на наши головы тёмные силы. Оттуда! — Мик многозначительно указал куском колбасы в потолок. — А знаешь, зачем?

— Зачем?

— Затем, чтобы мы не смогли совершить Прорыв! — Мик сделал многозначительную паузу. — Чтобы мы так и прозябали, ныкая по сотне с зарплаты, изводили друг друга на дуэлях, да кружили по околоземной орбите, как пони в зоопарке. Понял теперь?

Обиходов кивнул.

— Но, слава Богу, есть люди… — порядком захмелевший Мик похлопал Обиходова по плечу. — Мы с тобой, брат, по орбите тупо кружить не будем, и щи из тюбиков хряпать мы тоже не будем!

— Определённо!

— Мы объявим им всем войну! Великий крестовый поход на инопланетян! На этих кровожадных раскрашенных пришельцев с накладными ногтями. Ты и я, мы вдвоем против них. Спиной к спине! Как Жеглов и Шарапов, как Зигмунд и Ганзелка! Будем обольстительны, неотразимы, коварны и беспощадны. В белых костюмах и мягких шляпах. Мы им покажем! Ужо вам! — Мик погрозил кулаком потолку.

Космические силы ответили на угрозу мелодичной трелью. Обиходов долго соображал, что бы это могло быть, пока, наконец, не понял, что это звонил телефон.

— Георгий, это ты? Мой у тебя? — строго спросили космические силы голосом Татьяны, жены Мика.

— Допустим. — Обиходов с трудом ворочал отяжелевшим от водки языком.

— Пьёте? — впрочем, это был не вопрос, а утверждение:

— Пьёте!

— Обижаешь! — возмутился Обиходов.

— Ну и как там он?

— Кто?

— Кто-кто! Благоверный мой! Про израильтян с палестинцами говорил?

— Говорил.

— А про инопланетян?

— Говорил.

— А про Пушкина?

— Вкратце. В основном, про троянцев и про щи из тюбика, — вспомнив о щах из тюбика, Обиходов почувствовал сильный рвотный позыв.

— Это скоро закончится, — заключили космические силы. — Значит так, Георгий, никаких глупостей. Быстро ложитесь спать. А утром передай этому деятелю, чтобы не вздумал являться на работу в таком виде. Пусть едет домой, я его тут приведу в порядок. Ты понял меня?

— Будет сделано.

— Ну вот и хорошо, — удовлетворились силы и дали отбой.

Обиходов сидел с трубкой в руках, сосредоточенно слушая короткие гудки. Мик спал, уронив голову на стол.

— А если это любовь? — вслух произнес Обиходов, обращаясь в черную пустоту за окном. — Что вы на это скажете?

Он сгреб телефон в охапку и набрал номер. Долго никто не отвечал. После восьмого или десятого гудка в трубке раздался знакомый заспанный голос. Ее голос.

— Алло?

Обиходов молчал.

— Алло, вас не слышно.

Обиходов закрыл лицо рукой.

— Кто это? — спросил голос встревожено.

Обиходов не ответил.

В трубке раздались короткие гудки. Обиходов положил трубку рядом с аппаратом.

— Что ж такое? — он налил себе водки. — Вы неудачник, сударь мой. Бездарный неудачник и пошляк. Ваш удел — небесная милиция, подосланные бабушки и ответственные секретарши. Так получается? Ну, нет! — Обиходов резко встал из-за стола. Жалобно звякнула посуда. Мик замычал во сне.

— Темные силы, говоришь, — Обиходов направился в ванную и опустил голову под струю холодной воды.

— Темные силы… — он сел за рабочий стол и достал чистый лист бумаги. — Я покажу вам темные силы.

Сильно налегая на ручку, чуть ли не разрывая бумагу, он начал быстро писать.

«Что мы имеем: Рыков, капитан милиции, убит при исполнении, хотел разведать каналы сбыта наркотиков и вляпался в какую-то чертовщину, мешает спокойно спать честным людям…»

«Как-то скучно, — подумал Обиходов, — каналы сбыта наркотиков… Слишком банально. Что-нибудь поинтереснее… Золото-брильянты? — Обиходов задумчиво посмотрел по сторонам. Взгляд его скользнул по голой стене с пятном на обоях от изъятой бывшей женой фотографии. — Картину? Тоже избито. Мебель? Нет. — Он осмотрел стол перед собой, кипы бумаг, книг и письменных принадлежностей, сваленных в беспорядке. — Ручку? Письменный прибор? Письменный прибор Пушкина, которым он писал „Евгения Онегина“! — Обиходов поморщился: — При чем здесь Пушкин… Ладно, не будем зацикливаться. Поехали дальше».

«Некто Вася» — продолжил он писать в столбик. — Просто пацан, как охарактеризовал его Дудкин. Интересен только тем, что именно ему и снится Рыков. Эти сны нужно будет подать поярче и повкуснее. Что обычно видит во сне малолетний бездельник? Экскурсию в женскую душевую, поцелуй Наташи Королевой, а тут вдруг окровавленный капитан милиции с дымящейся дырой в голове. Или, наоборот, при полном параде, отутюженный, облитый «Шипром»: «Я из небесной милиции. Пройдемте, гражданин» Тут надо подумать. Дальше, «Лена». Библиотекарша. Интересная брюнетка с внешностью Жюльет Бинош. Или Сандры Баллок. Умная, сексуальная, уверенная в себе. Почему же она тогда просто библиотекарша? Не порядок! Такая женщина может быть только возлюбленной главного героя, то есть Рыкова. Хотя нет, слишком по- американски, пусть остается библиотекаршей. С внешностью Татьяны Веденеевой. Так, с хорошими парнями все понятно.

Обиходов разделил лист жирной чертой на две половины.

— Хотя, нет, — спохватился он. — Есть еще лучший друг, страдающий алкоголизмом. Варфоломеев, или как там его. Он у нас герой-любовник. Хорош, ничего не скажешь.

— Переходим к плохим парням. — Обиходов потер руки. — Кто у нас тут? «Барзеев». Преуспевающий подонок. Негодяй с приятными манерами и внешностью записного серцееда. Умный, сексуальный, уверенный в себе. Прямо, как я, — усмехнулся Обиходов. — Может, все-таки, закрутить роман между Барзеевым и Леной? Красавица и Чудовище. Свинарка и Пастух. Нет, не то… Как-то вяло получается. Вася, Вася… Кто такой этот Вася? Он должен участвовать во всем по-активней. И не быть очень уж положительным. Слишком много положительных героев. Это выглядит подозрительным и неправдоподобным. Один, ну от силы два. Рыков, Лена, Варфоломеев и хватит. А Вася… Вася пусть тоже будет бандитом. Молодым, дерзким, напористым, абсолютно безжалостным. Ему снится Рыков. Действует ему на психику… Такой у Рыкова метод — взрывать преступность изнутри. Находить слабое звено и рвать его. Вася и есть слабое звено. Никакой он не дерзкий и не напористый. Бандитом стал случайно. Рыков превращает его в своего союзника. Вот так! Конец первой серии.

— Ты чего, Жорж? — услышал он за спиной голос Мика. — Что это ты тут делаешь? — Проснувшийся Мик с трудом удерживался на ногах.

— Работаю, — коротко ответил Обиходов.

— Уважаю, — выдохнул Мик и обессилено навалился на дверной косяк. — А у нас водки больше нет?

— Посмотри на кухне.

— Я уже посмотрел. Там нет.

— Значит, нет, — сказал Обиходов, не оборачиваясь.

— Знаешь, — сказал Мик после продолжительного сопения, свидетельствующего о работе мысли. — Я, наверное, домой поеду… Моя, наверное, с ума там сходит.

— Уже не сходит, она сюда звонила.

— Ты ей сказал, что я у тебя? — ужаснулся Мик.

— А что я должен был сказать? В следующий раз оставляй записку прежде, чем отрубиться.

— Да я не в том смысле… — с трудом вымолвил Мик. — В смысле, я без претензий. Она у меня вот где, — он попытался показать сжатый кулак, но чуть не потерял равновесие. — В смысле, жена эта… Но лучше я поеду.

— Куда ты такой поедешь? — попробовал урезонить друга Обиходов. — Спать ложись!

— Нет, поеду, — упрямо сказал Мик, но, однако, не тронулся с места.

— Послушай, — сказал Обиходов. — Нужна твоя помощь. Назови какую-нибудь ценную вещь, ради которой стоит лезть на рожон.

— Родина, — не раздумывая ответил Мик.

— Вещь, балда, вещь! Которую, например, можно положить в чемодан или в портфель. И желательно, чтобы она была уникальной.

— А, ты в этом смысле… — Мик, громко сопя, почесал затылок. — Бриллиант Магараджа!

— Какой бриллиант?

— Магараджа! Я книжку читал, давно, еще в школе, пионеры нашли этот бриллиант в каком-то подвале, потом еще от шпионов долго отбивались, ну и, в конце концов, сдали его государству. На деньги от этого бриллианта потом новый Дом пионеров построили. Я еще тогда подумал: «Вот, придурки, на кой им дался этот Дом пионеров? Хотя бы по мопеду себе отбоярили» Вот ради такого бриллианта я бы полез на рожон. Или вот! — Мик оживился. — Еще лучше! Сокровища Трои. Клад царя Приама.

— Вы все сговорились что ли? Дался вам этот царь Приам! — вскричал Обиходов.

— Так сейчас же выставка проходит в Пушкинском музее, — оправдываясь, произнес Мик. — «Золото Трои». Моя в прошлую субботу меня потащила. Там этого золота, скажу я тебе, немерено. Хотя лично мне больше понравился каменный топор.

«Вот и этот тоже, видать, на выставку сходил, — Обиходов с ненавистью вспомнил автора злополучного письма. — Хотя, история красивая… В меру мелодраматичная».

Он даже написал «царь Приам» на листке. Однако тут же вспомнил кислую физиономию Главного редактора и его фразу: «Только смотрите, чтобы вас опять не занесло!» и пририсовал рядом знак вопроса.

3. «Мир Сенсаций». 11.10.1999

«Небесная милиция» Эпизод 2

Капитан Рыков почувствовал резкий запах нашатыря и открыл глаза. Туманная пелена рассеялась не сразу. Какое-то время он видел перед собой лишь тёмные и светлые пятна. Сильно болел затылок. Пятна превратились в две человеческие фигуры. В одной из фигур он узнал Карлушу. Карлуша склонился над Рыковым и заглядывал ему в глаза, держа наготове бутыль с нашатырём. За его спиной стоял Барзеев.

Рыков застонал и попробовал пошевелить затекшими руками. Они были накрепко привязаны к спинке стула.

— Очнулся, — без тени эмоций произнес Карлуша и отошёл в сторону.

Барзеев насмешливо осмотрел связанного Рыкова.

— Ну и пиджачок у тебя, приятель! Это на Петровке такие выдают? Прямо как у поселковой рок-звезды. Может ты нам споёшь чего-нибудь?

Барзеев осклабился, показав ровные белые зубы.

— Спой, цветик! «Наша служба и опасна и трудна…» Ну?

— Пошёл ты… — проговорил Рыков, с трудом разлепив губы.

— Ну вот… — разочарованно вздохнул Барзеев.

— Постой, постой! — воскликнул он, всмотревшись в лицо. — А ведь я тебя знаю! Ты Рыков! Точно! Капитан Рыков. Только без усов. Какая встреча! — Барзеев всплеснул руками. — Ты зачем усы сбрил, Рыков? И подстригся, смотри-ка. И пиджак. Это конспирация, да? Толково, толково. — покачал головой Барзеев. — Да только Денисенко-то мне твою карточку показывал. Ты уже внесён в компьютер. — Барзеев красноречиво постучал согнутым пальцем по своему гладкому лбу. — С усами ты или без.

— Спасибо, Карл Манфредович, ступайте, — сказал он тихо стоявшему у стены лысому. — Позже ещё понадобитесь.

Лысый молча кивнул и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Рыков быстро осмотрелся. Он находился в маленькой душной комнатке с низким потолком. Рядом со стулом, к которому привязали Рыкова, стоял убогий конторский стол, на стене висел трёхгодичной давности календарь и выцветший красный вымпел «Победителю Соцсоревнования».

Барзеев взял из угла комнаты стул. Поставил его перед Рыковым и сел, заложив ногу на ногу. Достал сигареты, звонко щёлкнул золотой зажигалкой, поиграл ею в ладони.

— Рыков! — сказал он, пуская вверх струйку дыма. — Тебя же отстранили! Денисенко сказал, что отстранил тебя от оперативной работы. После той истории с таможенным складом. Некрасиво тогда получилось. Разнесли склад к ядрене фене. Законопослушная фирма понесла убытки. А товар-то не нашёлся. Кто-то вывез уже товар-то. Все свидетели в отказ ушли. Где дело? Нет дела! Нехорошо. — Барзеев сокрушённо покачал головой. — И на кого же ты теперь работаешь? А? Денисенко сидит на своём месте крепко. Как никогда. Если бы его попытались обойти, я бы первый узнал. На нашего брата, предпринимателя, ты работать не пойдешь.

Барзеев задумчиво нахмурился.

— Это ты что же, сам что ли? Один? Как Грязный Гарри, да?

Рыков смотрел на разглагольствующего Барзеева с презрительной усмешкой и молчал.

— Ты меня удивил, Рыков, удивил. Такое я, можно сказать, впервые вижу. Грязный Гарри в пиджаке с серебряными блёстками. И где?! Здесь! Здесь! — Барзеев обвёл рукой сиротскую комнатушку. — Это большая честь для нас, большая честь.

— Мразь, — негромко, но отчётливо сказал Рыков.

— Что? — не понял Барзеев. — А, ты в этом смысле… Не нравлюсь я тебе, да? А почему, интересно? Что ты имеешь против меня лично? Я что, у тебя жену увёл? Или коз на твой огород запустил? — Барзеев смотрел прямо в глаза. — Я обычный предприниматель. Там наверху у меня культурное заведение. А год назад, между прочим, столовая-тошниловка располагалась, в которой гастрит от одного запаха получить можно было. А теперь всё на высшем уровне. Люди отдыхают и веселятся. Что ж плохого? Может ты мне завидуешь, Рыков? Я, такой сякой, моложе тебя, а уже получил от жизни столько, сколько тебе и в радужных снах не снилось. Выгляжу хорошо, женщины меня любят. Завидуешь, а? Есть немного?

— Ты мразь, — повторил Рыков.

— Ага, — сказал насмешливо Барзеев. — Я — мразь, а ты — Белоснежка. Я — плохой, ты — хороший. Что ж, давай поиграем в эту игру, — он закурил вторую сигарету. — Порассуждаем о Добре и Зле… Ведь если ты мне не завидуешь, если ты не зарабатываешь очередную звёздочку, денег вам там никогда не платили, значит, остаётся только это. Добро и Зло. Ты — Добро, а я — Зло.

Барзеев выдержал театральную паузу.

— А в чём разница? — спросил он. — Где граница? Ты милиционер, а я бандит? Ерунда! Посмотри, везде одни и те же люди. Это как две футбольные команды. «Спартак»-«Динамо». Ты «Динамо», я «Спартак».. Завтра мне заплатили, и я в «Динамо», послезавтра опять в «Спартаке». Одни и те же лица, одни и те же разговоры. «Динамо» лучше? Может быть… А многим нравится «Спартак».

Что ещё? Мы плохие, жестокие, людей убиваем. А вы? Ты зачем тогда кладовщика избил? Он-то как раз меньше всех виноват был. Да и кому судить, виноват не виноват… Нет, Рыков, на философию ты меня не возьмёшь. Если вот это всё, — он показал глазами наверх, туда, где ухала музыка, — если вот это всё так здорово выглядит, так вкусно пахнет и так мне нравится, так почему бы мне и не назвать это Добром, моим персональным Добром. А, Рыков? Что скажешь?

Рыков молчал.

— Скажи что-нибудь! Сдохнешь ведь сейчас! — прошипел Барзеев. Глаза его вдруг остекленели. На скулах заходили желваки.

Рыков молчал.

Барзеев бросил окурок на пол, размазал его ногой. Он закрыл глаза, выдохнул, затем вновь открыл глаза и улыбнулся холодной вампирской улыбкой.

— Прощай, Рыков. Прости, коли что не так.

Капитан ответил ругательством, коротким и дерзким, как гудок уходящего под воду, подбитого, но не сдавшегося эсминца.

Через какое-то время в комнату бесшумно вошёл лысый Карл. В полусогнутой руке он держал наполненный шприц с висящей на игле сверкающей каплей. Карл смотрел на Рыкова рыбьими глазами и морщился, как от боли в животе.

Рыков почувствовал слабый укол в плечо, потом лёгкое онемение. Карл вводил жидкость медленно. Когда шприц опустел, он аккуратно вытащил иглу, отступил на два шага и стал наблюдать.

Стены комнаты вздрогнули и тронулись с места, словно кто-то запустил карусель. Всё вокруг озарилось ослепительно белым светом. Мебель, стены, лысый Карл растворились в нём без остатка. Раскручиваясь всё быстрее, сияние сузилось до одной обжигающе яркой точки. Раздался звук лопнувшей струны и точка погасла.

Рыков открыл глаза и увидел у себя над головой чёрное небо, усеянное звёздами. Небо было очень близким, казалось, стоит немного приподняться и можно было дотронуться до Большой Медведицы или провести рукой по Млечному Пути. Пахло жаренными семечками.

Рыков с удивлением обнаружил, что сидит на жестком деревянном кресле. Он посмотрел по сторонам и увидел ряды таких же кресел с поднятыми сидениями. Ряды спускались пологим амфитеатром вниз, где горела спрятанная лампочка, скупо освещавшая низкую кафедру. Рыкову показалось, что он уже был здесь однажды. И не один раз. Всё это было знакомо ему. Знакомо, как вкус жаренных семечек, как вид разбитой коленки, наспех смазанной зелёнкой… десять копеек, зажатые в потной ладони, синенький билетик…

«Планетарий!» — мелькнула в голове оглушительная догадка. Старый Планетарий в городе Колюжном, переделанный из старой церкви. Десятилетним пацаном Рыков часто ходил сюда по выходным. Конечно же! Это ненастоящее небо, сжавшееся до размеров церковного свода, эта кафедра, изрезанные хулиганами кресла. И дверь! В стене была еле заметная дверь. Перед сеансом она открывалась и появлялся маленький сморщенный старик, с грушеобразным носом и всклокоченной седой шевелюрой. Даже в самую страшную жару он был одет в толстую вязанную кофту и шерстяные брюки, перехваченные ремешком под самой грудью. Это был лектор, его звали Самуил Михайлович Вайнштейн. От него всегда пахло чесноком, да так, что это чувствовалось в первых трёх рядах. Рассказывал Вайнштейн интересно. Он с лёгкостью запускал по небу большие и малые светила, устраивал затмения, парады планет, вспышки сверхновых звёзд, которые будили спящих и смущали целующуюся в темноте молодежь. Закончив лекцию, он опять таинственно исчезал за еле заметной дверью в стене. Десятилетнему Рыкову очень хотелось знать, что находится за этой дверью. Он специально садился поближе, выжидал момент когда она откроется, вытягивал шею, пытаясь заглянуть вовнутрь, но всё напрасно. Тщедушному старику достаточно было небольшой щели, он быстро проскальзывал в неё и сразу же закрывал дверь.

«Но как? Откуда? Почему?» — пронёсшийся в сознании вихрь вопросов разметал детские воспоминания.

Затылок уже не болел, голова гудела, как при лёгком похмелье. Рыков сидел в деревянном кресле под превращённым в наглядное пособие звёздным потолком. Он лихорадочно пытался восстановить в памяти события, предшевствовавшие его попаданию в колюжновский Планетарий. Он помнил лицо Карлуши, помнил чувство онемения в плече, потом всё поплыло перед глазами. «Я умер!» — подумал Рыков. — «Это смерть! Но при чём здесь Планетарий!?»

Вдруг внизу раздался шорох. В стене слева от кафедры, там где располагалась загадочная дверь, образовалась светящаяся щель, в неё резво проскользнула маленькая фигурка. Щель исчезла, а над кафедрой выросла седая всклокоченная голова. Рыков узнал Вайнштейна.

— Молодой человек! — раздался высокий стариковский фальцет.

Рыков ещё раз торопливо оглядел зал. Он был единственным посетителем.

— Вы! Вы! — сказал Вайнштейн. — Подойдите, пожалуйста, сюда!

Первое, что пришло в голову Рыкову после этих слов: «Бежать! Пробиваться к выходу! Отбиваться, кусаться, пинаться! Избавиться от этой чертовщины во что бы то ни стало!», но он понял, что не сможет ничего этого сделать. Ноги и руки стали мягкими, словно сделанными из ваты.

Придержав сиденье, чтоб не грохнуло, Рыков медленно встал и начал пробираться по узкому проходу. Он подошёл к кафедре, с неловкой почтительностью кивнул головой и сказал:

— Здравствуйте, Самуил Михайлович!

— Здравствуйте, — строго ответил старик. За прошедшие двадцать с лишним лет он совершенно не изменился. На Рыкова накатила пряная волна чесночного запаха.

— Следуйте, пожалуйста, за мной, — сказал лектор и направился к двери в стене.

— Самуил Михайлович, может вы… — начал Рыков.

— Сюда, пожалуйста, — перебил его старик, он отворил дверь и встал, приглашая Рыкова пройти первым.

Рыков оказался в длинном ярко освещённом коридоре с рядами белых немых дверей по обе стороны.

— Дальше, дальше. Смелее! — направлял лектор, шаркая ногами за его спиной.

Коридор оказался необычайно длинным. Ряды дверей смыкались на горизонте. Вайнштейна мучила одышка. Два раза они останавливались, чтобы он мог перевести дух.

— Уф! Вот! — услышал, наконец, Рыков. — Следующая дверь направо.

— Вам сюда. — сказал старик, держась за бок. — Уф! Идите один. Не бойтесь, ничего страшного нет.

Рыков взялся за холодную дверную ручку и взглянул на лектора.

— До свидания, Самуил Михайлович.

Лектор не ответил, лишь молча кивнул и махнул рукой.

Рыков открыл дверь и оказался в большом зале, наполненном людьми. Рядами стояли конторские столы с компьютерами, трезвонили телефоны, на стенах висели схемы и графики. Это напоминало операционный зал в большом банке в разгар рабочего дня. Служащие были поглощены кропотливой учрежденческой суетой. Просматривали бумаги, писали, говорили по телефону, переходили от стола к столу, кто-то у кого-то что-то выспрашивал, кто-то кому-то что-то объяснял. Будничная рабочая обстановка, лишь усилила отчаяние Рыкова. Он гораздо спокойнее воспринял бы чертей с трезубцами, кипящие котлы с торчащими головами грешников. Но банк! Обычную контору!

«Я сошёл с ума!» — подумал Рыков. Колени его задрожали. Липкий ужас сковал тело.

В эту минуту он заметил, как к нему направляется молодой парень в джинсах и кожаной куртке.

— Уау! Где-то вечеринка? — весело спросил парень, кивая на серебристый рыковский пиджак. В каком-то дальнем, ещё не парализованном страхом углу сознания, Рыков в сотый раз проклял себя за это несчастное пижонское одеяние, которое он одолжил на один вечер у мужа сестры.

— Анатолий, — представился парень, крепко пожимая безжизненную рыковскую руку.

— Пошли, провожу тебя к капитану Баранову. Он введёт в курс дела.

Анатолий стремительно развернулся и пружинистой походкой направился через зал. Рыкову показалось, что Анатолий специально шёл очень быстро, чтобы избежать лишних расспросов.

Угол зала был забран перегородкой из пластика так, что получилась отдельная изолированная комната. На двери её висела скромная табличка «Начальник отдела. Капитан Баранов».

— Подожди-ка! — сказал Анатолий и скрылся за дверью. Через минуту он появился, подмигнул Рыкову и сказал:

— Ступай! Смотри аккуратнее там, старик не в духе!

Капитан Баранов оказался полным мужчиной лет пятидесяти, в больших роговых очках, из-за которых грозно сверкали маленькие глазки, и с гладко расчёсанными на пробор седыми волосами. Ухоженная седина, маленький крючковатый нос, очки и массивный второй подбородок делали его похожим на старого злобного филина.

Когда Рыков вошёл в кабинет, капитан Баранов первым делом внимательно посмотрел на его пиджак, но ничего не сказал.

Он указал рукой на стул и открыл, лежащую перед ним на столе папку. Рыков заметил как, на одной из страниц мелькнула его фотография.

— Ты, значит, Рыков, — сказал капитан Баранов, бегло просматривая бумаги. — Армия… Десять лет службы в уголовном розыске… Награды… Причина смерти — инъекция циклозона. Что это за циклозон такой? — спросил он, обращаясь к самому себе. — Что-то новое придумали. Ну, да ладно! — он резко отодвинул папку. — В общих чертах мне всё ясно!

— Всё ясно? — взорвался Рыков. — Мне ни хрена не ясно! Что здесь, чёрт возьми, происходит?

— Не горячись, капитан, — резко осадил его Баранов. — Прежде всего, ты снова на службе. И главный здесь — я! Поэтому, я говорю — ты молчишь, я закончил — ты задаёшь вопросы. Понятно это?

Рыков хмыкнул, но возражать не стал.

Баранов откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. Второй подбородок прикрыл шею, как окладистая борода.

— Хочу тебя огорчить, Рыков, ты не в раю! Здесь нет ангелов с крылышками. Вообще, покойник ты или нет, это ты сам решай. Я не доктор и не философ, у меня нет времени на всю эту дребедень.

Баранов достал из кармана пачку сигарет и положил перед собой.

— После того, как какие-то ублюдки вкачали тебе в кровь эту гадость, ты, Рыков, перестал быть объектом материального мира. Это факт. Отныне твоя стихия — подсознание. А заниматься ты будешь тем же, чем занимался до… — Баранов не стал называть до чего. — Будешь вести нормальную оперативную работу, бороться со всякой нечистью, но только в подсознании людей. Это понятно?

Рыков отрицательно мотнул головой.

— Сны, Рыков, сны! — сверкнул глазами Баранов. — Подсознание значит сны.

Рыков недоверчиво посмотрел на Баранова. Смутно он начинал подозревать чудовищную инсценировку.

— Ты в своей жизни, капитан, когда-нибудь видел сны? — спросил Баранов, раздосадованный рыковской несообразительностью. — Видел? Замечательно! А среди твоих снов встречались такие, которые не были связаны с реальными событиями твоей жизни. Какие-нибудь невесть откуда взявшиеся персонажи, какие-нибудь странные, словно придуманные кем-то другим, сюжеты. Было такое?

Подумав немного, Рыков кивнул утвердительно.

— Ну слава Богу! — облегчённо вздохнул Баранов. — Так вот, отныне ты будешь таким вот невесть откуда взявшимся персонажем чьих-то снов. И ты должен будешь защищать реально существующих людей от воздействия всякой мерзости на их подсознание, на их сны. Куришь?

— Нет, — сказал Рыков.

— Правильно. — сказал Баранов. — Я вот, бросаю, понимаешь…

Он спрятал пачку обратно в карман и продолжил.

— Сны, Рыков, это личное дело. Мы вмешиваемся лишь в особых случаях, когда у нас есть достоверная информация о воздействии на подсознание определённого человека со стороны неких внешних сил. Я говорю «некие внешние силы», потому что не хочу сбивать тебя с толку разными философскими категориями. Научные термины — это не наше с тобой дело, Рыков. Мы на службе, у нас полно работы. Для тебя всё будет как прежде, ты хороший парень, который изводит плохих парней. Но только в снах. Понятно это?

— Понятно! — Рыков резко поднялся со стула. — Сны, подсознание, хорошие парни, плохие парни. Чушь собачья! Меня же накачали наркотиком. Это галлюцинация! Я сам сплю!

Рыков решительно направился к выходу.

— Подожди! — задержал его Баранов. Он тоже поднялся из-за стола и подошёл к установленному в углу кофейному аппарату. Не спеша, налил дымящийся кофе в пластиковый стаканчик без ручки. Взял его пальцами за верхнюю кромку, приблизился к Рыкову, молча посмотрел на него сквозь толстые очки и вдруг резко сказал:

— Держи!

Рыков, не задумываясь, схватил стаканчик и тут же взвыл, обжегшись о тонкие пластиковые стенки.

— Вот видишь! — сказал Баранов, ставя стаканчик на стол. — Ты чувствуешь боль. Значит, это не галлюцинация. Если ты откроешь ту дверь, к которой тебя подвёл Вайнштейн, ты не увидишь ничего, даже коридора. Это понятно?

Рыков молчал, потирая обожжённые пальцы.

— Садись! — сказал Баранов. — Времени у нас на разглагольствования нету. Кстати, кофе можешь выпить.

Баранов вернулся на своё место.

— Итак, работа простая. У тебя будет подопечный, реально существующий человек. Ты будешь ему время от времени сниться и следить за порядком в его снах.

Баранов вынул из ящика стола ещё одну папку, раскрыл её, достал небольшую фотографию и протянул Рыкову.

— Вот твой первый подопечный.

«Чёрт с ним! — подумал Рыков. — Пусть пока всё идёт как идёт. Если дёрнется — опрокину стол и буду пробиваться к выходу.» Он взял фотографию.

С любительского снимка на Рыкова смотрело ухмыляющееся лицо чернокожего подростка лет пятнадцати.

— Это что, негр? — изумился Рыков.

— Василий Гуляев, — спокойно ответил Баранов. — По паспорту русский. Мама русская. Отец, по неподтверждённым данным, из Нигерии. Исчез, даже не взглянув на ребёнка. Студенческая история… Отчество у пацана Васильевич. Проживает в Москве на Сухаревке, вместе с матерью и младшей сестрой. У сестры отец был белый, однако тоже исчез в неизвестном направлении.

Парень умный, способный, но подвержен всяческим влияниям. Если мы сейчас его упустим, из него очень скоро может получится талантливый правонарушитель, большая головная боль для твоих товарищей с Петровки. Короче, придётся поработать, Рыков. Понятно это?

Рыков разглядывал фотографию с таким видом, словно у него внезапно разболелся зуб.

— А кого-нибудь другого нельзя? — спросил он. — Честно говоря, у меня с подростками не очень… Тем более чёрный.

Рыков вполне серьёзно считал, что всех мальчиков с десяти до шестнадцати лет нужно помещать в специальные интернаты, типа суворовских или кадетских училищ. Водить их строем и изнурять физической подготовкой. Он пришёл к такому выводу за десять лет работы в органах, ежедневно сталкиваясь с такими вот ухмыляющимися физиономиями и уже ничего не могло заставить его переменить это мнение. И по поводу различных рас у Рыкова были особые суждения, из тех, о которых не стоит распространяться в незнакомой компании, но отказываться от которых Рыков тоже не собирался.

— Кого-нибудь другого нельзя! — капитанские очки грозно сверкнули. — У нас здесь не брачная контора, Рыков! Получил задание — выполняй. Понятно это?

Барановская строгость немного успокоила Рыкова.

«Ладно, — подумал он. — Посмотрим, что это за цирк».

— Могу я ознакомиться с материалами о подопечном? — спросил Рыков.

— Нет, — ответил Баранов. — Пока только фотография. В первый свой выход никаких активных действий не предпринимай. Осмотрись, оцени обстановку. Любая дополнительная информация может только помешать.

Рыков ещё раз внимательно посмотрел на фото, спрятал его в нагрудный карман и поднялся со стула.

— Сделаем.

— И ещё одно! — остановил его Баранов. — Не вздумай возомнить себя всемогущим или бессмертным или пуленепробиваемым. Некоторые считают, если их прикончили один раз, то они могут смело лезть на рожон. Ничего подобного! Вспомни стаканчик кофе! Сейчас ты более уязвим, чем когда-либо. Здесь ничего нельзя предугадать. Логика, законы физики, причинно-следственная связь — всё это осталось по ту сторону. Будь внимателен и осторожен. Никто не знает куда ты попадёшь, если не убережёшь себя здесь. И попадёшь ли ты вообще куда-нибудь. Это понятно?

Рыков кивнул.

Баранов нажал кнопку селектора на столе.

— Анатолий! Рыков готов. Проводи его.

4

Как-то раз, ненастным днем в новый только что открывшийся магазин свадебного платья под названием «Марш Мендельсона» что на Мясницкой вошли трое мужчин. Своим видом вошедшие довольно сильно отличались от обычной клиентуры свадебных магазинов. В движениях их не было бестолковой суетливости, а в глазах — лихорадочного блеска, какой бывает у людей, готовящихся в торжественной обстановке прослушать означенный на вывеске марш. Менеджер торгового зала в первое мгновение подумала даже, что посетителям нужна рюмочная, которая еще совсем недавно бойко функционировала на этом самом месте. Такие казусы случались пока довольно часто. Народ не скоро забывает хоженые тропы, многих не смущает даже новая огромная вывеска и манекены в витринах. Хмурые личности нетвердо, но решительно ступают на дорогой бельгийский ковролин и громко требуют «Агдама».

Пока менеджер терялась в догадках троица спокойно и неторопливо разглядывала внутреннее убранство торговой точки. Коренастый мужчина с сединой в висках деловито ощупал ткань эксклюзивного итальянского смокинга. Второй, помоложе, в кожаной кепке, заинтересовался глубоко декольтированным женским платьем, надетым на пышногрудую пластмассовую невесту. Третий посетитель, худощавый рыжий парень, больше остальных подходящий по возрасту в рекруты к Гименею, не проявлял к свадебному ассортименту ни малейшего интереса, он только переминался с ноги на ногу и постоянно оглядывался в сторону выхода.

— Добрый день! Могу я вам чем-нибудь помочь? — менеджер торгового зала подошла к посетителям и улыбнулась. Улыбка называлась «Вежливость — прежде всего. Так меня научили».

— Это сколько же такой стоит? — поинтересовался коренастый, не выпуская из рук рукав смокинга.

— Это у нас выставочная модель, — менеджер мягко вернула рукав на место и заботливо разгладила, быстрым движением тонких пальчиков смахнув невидимую пылинку. — Если вы хотите подобрать что-нибудь для себя, я могу вам показать каталог…

— А это тоже выставочная? — спросил посетитель в кепке, кивая на декольте.

— Да, эта тоже, — менеджер обменялась взглядом с кассиршей, внимательно наблюдавшей за сценой из-за кассы, украшенной разноцветной надписью «Совет да любовь».

— Ясно… — сказал коренастый. — Красиво тут у вас. Молодцы.

Ответная улыбка труженицы торгового зала называлась «Спасибо, конечно. Выход у вас за спиной».

— А с хозяином можно поговорить? — неожиданно спросил коренастый.

Выщипанные ниточки бровей на лице менеджерши взметнулись вверх:

— Простите?

— С хозяином, — повторил коренастый, глядя на удивленную даму в упор. — Дело у нас к нему.

— А я не могу чем-то… — начала было менеджер, но коренастый прервал ее довольно грубо:

— Ты не можешь. Зови хозяина.

Дама возмущенно фыркнула, подошла к прилавку и сняла трубку с аппарата, сделанного в форме сердца:

— Олег Анатольевич, — пропела она. — Тут вас спрашивают… какие-то люди.

«Какие-то люди» было сказано с интонацией, которую сама дама считала совершено убийственной.

Хозяин появился довольно быстро. Им оказался грузный мужчина, с сильно пострадавшей от времени шевелюрой на голове, похожий на постаревшего и обрюзгшего купидона. Он внимательно оглядел посетителей и произнес:

— Чем могу?

— Хороший у вас магазин, Олег Анатольевич, — сказал коренастый и одобрительно покачал головой.

Хозяин ждал, что последует какое-то продолжение, но коренастый замолчал.

— Мне тоже нравиться, — сказал Олег Анатольевич. — И что?

— Ничего, — ухмыльнулся коренастый. — Просто хороший магазин.

— Что вам угодно? — Олег Анатольевич нетерпеливо взглянул на часы.

— О! Сразу видно — деловой человек! — произнес коренастый, обращаясь к приятелям. — Значит, разговор получится. Мы, Олег Анатольевич, из ООО «Плюс-минус», занимаемся вывозом мусора. Пришли, так сказать, предложить услуги.

— Какой еще мусор? Что за вздор? — удивился хозяин. — За вывоз мусора я плачу муниципальным службам.

— Ээ, Олег Анатольевич, — протянул коренастый. — Мусор мусору — рознь. Муниципальные службы вывозят свой мусор контейнерами, а мы… ну-ка покажи, — сказал он типу в кепке. Тот достал из пакета, который держал в руках, детское пластмассовое ведерко и выставил его на прилавок.

— А мы вывозим вот в этом, — сказал коренастый. — Раз в месяц. И всего за пятьсот долларов.

— Что?! — у хозяина магазина перехватило дыхание. Внимательно слушавшая разговор менеджерша снова громко фыркнула.

— Да вы не волнуйтесь так, Олег Анатольевич, — успокоил его коренастый. — Подпишем договор, все как полагается. Мы фирма солидная, не первый год работаем. Юрисконсультом у нас, знаете, кто? — коренастый сделал паузу. — Заморокин Иван Иваныч. Слыхали про такого?

Хозяин сразу сник. Личность юрисконсульта, похоже, была ему знакома.

— В этом районе мы всех обслуживаем, — продолжил коренастый. — Еще никто не жаловался. Договор уже отпечатан, в двух экземплярах, только вашей подписи не хватает.

Коренастый извлек из-за пазухи аккуратно сложенные листы, не спеша, разгладил и протянул хозяину.

В это время входная дверь распахнулась, и в магазин вошли еще два человека. Один из них, румяный здоровяк, с порога поприветствовал хозяина:

— Привет, Олег! Извини, задержался. Полтора часа в пробке парились.

Хозяин молча кивнул.

— Здравствуйте! — здоровяк с добродушным интересом посмотрел на трех работников загадочного ООО.

Коренастый нахмурился.

— Я не помешал? — деликатно справился здоровяк.

Хозяин сдержанно кашлянул в кулак:

— Вот, тут… люди пришли… от Ивана Заморокина. Предлагают заключить договор… на вывоз мусора. За пятьсот долларов в месяц.

— Что? — изумился здоровяк. — За пятьсот долларов? Это как же они его собираются вывозить, за пятьсот-то долларов?

— Вот в этом ведерке, — кивнул на прилавок Олег Анатольевич.

Здоровяк, ничего не понимая, уставился на детское ведерко.

— Они от Заморокина, — повторил хозяин. — Помнишь, я тебе рассказывал…

— Да гони их в шею! — воскликнул здоровяк, по-прежнему довольно добродушно.

— А ты что за хрен с горы? — надвинулся на здоровяка тип в кепке.

Здоровяк не тронулся с места, лишь по-бычьи наклонил голову.

— Это мой партнер, — торопливо вставил Олег Анатольевич.

На добродушном лице здоровяка появилась ухмылка, не предвещающая ничего хорошего.

— Сейчас… — произнес здоровяк. — Будет вам мусор. Игорек! — он обратился к приятелю, вместе с которым вошел в магазин. — Позови-ка водителя.

Игорек с готовностью кивнул и быстро скрылся за дверью. Через несколько секунд он появился в сопровождении огромного детины с монтировкой в руках.

Соотношение сил в торговом зале изменилось. Четыре здоровых мужика, монтировка, менеджерша и кассирша против трех «мусорщиков».

— Игорек и Коля — на дверях. Зинаида, звони в РУОП, — скомандовал здоровяк.

Коренастый и тип в кепке переглянулись. Рыжий парень, так и не проронивший ни слова, сунул руки в карманы куртки, и весь как-то странно напрягся.

Менеджерша взялась за телефонную трубку.

— Ну, смотрите, братцы… — зловеще покачал головой коренастый, будто бы ни к кому и не обращаясь. — Могут быть неприятности. С мусором шутки плохи…

— А причем здесь РУОП? — подал голос тип в кепке. — У них против нас ничего нету. Пришли заключать договор. Все по закону. Чуть что сразу РУОП…

— Мунуточку! — вмешался Олег Анатольевич. — Давайте покончим с этим делом миром. Вы передайте Ивану, что у нас еще пока… мало мусора. Можно даже сказать, вообще нету. Магазин еще только открылся… Недели не работаем… Вот как раскрутимся, тогда да, а пока нету…

— Да чего с ними разговаривать! — воскликнул здоровяк. — Сошка мелкая! Надаем по тыкве, да сдадим операм. — Он уже протянул руку, чтобы схватить коренастого за грудки. Но тут случилось нечто совершенно неожиданное.

Раздался хлопок, похожий на выстрел. Все разом оглянулись на рыжего парня. Он неподвижно стоял, зажмурившись, окутанный сизоватым облаком не то дыма, не то газа. В кармане его куртки зияла дыра с опаленными краями.

В торговом зале воцарилась звенящая тишина.

Парень открыл глаза, осторожно втянул ноздрями воздух, потом достал из пробитого кармана куртки маленький черный пистолет и посмотрел на него так, словно видел впервые.

При виде оружия кассирша в своем углу тихонечко завыла.

Парень медленно поднял голову и вдруг заорал:

— Всем оставаться на местах! Ограбление!

Он крепко сжал пистолет двумя руками и направил его сначала на коренастого, но, поймав совершенно обалдевший взгляд своего старшего товарища, быстро перевел на здоровяка.

— Не двигаться! — выкрикнул парень.

Все застыли на своих местах. Даже кассирша прекратила выть.

— Руки! — парень направил пистолет в голову здоровяка.

Тот мгновенно покрылся испариной и быстро поднял вверх дрожащие руки.

Парень перевел пистолет на хозяина.

— Дденьги… в кассе… — выдавил из себя Олег Анатольевич, и, не опуская рук, пальцем указал в сторону кассы.

Парень посмотрел на полуобморочную кассиршу, потом опять на хозяина.

— Это… не ограбление! — поправился парень, он переступил с ноги на ногу и добавил уже не так громко: — Будешь подписывать договор?

— Аа… конечно! Конечно! — с готовностью закивал головой Олег Анатольевич.

— А ты будешь? — парень перевел пистолет на здоровяка.

— Да, да… — быстро согласился здоровяк. На кончике его носа, повисла дрожащая капля пота.

Парень посмотрел на стоявших у входа Игорька и водителя.

— И мы, — ответил за двоих Игорек. — Мы тоже будем.

— Давай бумаги, — сказал парень коренастому.

Коренастый быстро выложил бумаги на прилавок и протянул хозяину авторучку. Олег Анатольевич, не опуская левой руки, правой поставил подпись на двух экземплярах.

— Печать нужна? — спросил он заискивающе.

— А как же! — строго ответил коренастый. — Не в бирюльки играем.

— Печать там, в офисе… — Олег Анатольевич показал за прилавок и снова поднял руки.

— Пошли в офис, — кивнул коренастый. — Заодно и первый взнос внесете. Согласно пункту три дробь один. Руки можно опустить. Спрячь пушку, — через плечо бросил он парню.

Тип в кепке осмотрел всех присутствующих повеселевшим взглядом и кивнул в сторону рыжего парня:

— Это у нас младшенький.

Через пару минут коренастый появился из офисной комнаты, пряча за пазуху продолговатый коричневый конверт.

— Ну, ребята, извиняйте, если что не так. До новых встреч в эфире, как говорится.

Коренастый и рыжий парень уже вышли на улицу, а тип в кепке задержался в дверях:

— Черт! — хлопнул он себя по лбу. — Чуть не забыл!

Он вернулся и забрал с прилавка пластмассовое ведерко.

— Вам оно все равно ни к чему, — сказал он, засовывая ведерко обратно в пакет. — А нам еще работать.

Через минуту трое «мусорщиков» уже ехали в черном «опеле» в сторону Лубянки.

— Ну ты, студент, даешь! «Не двигаться! Это ограбление!» — давился от смеха коренастый.

Рыжего парня, к которому обращался коренастый, звали Коля Инаков и студентом он, вообще говоря, не был. Фамилия коренастого была Капустин, а третьего «мусорщика», того, что в кепке, звали Воронков. Капустин и Воронков взяли Колю к себе в бригаду совсем недавно. Был он чей-то родственник, а может и просто с улицы. Кто-то из корешей Заморокина сказал, что парень толковый, проверенный. «Мусорщики» в подробности не вдавались. Лишний работник им никогда не помешает — территория большая и беспокойная. Так Коля стал «студентом». Поход в магазин свадебных принадлежностей был его боевым крещением.

— Новая совсем куртка, — сказал Коля с сожалением, разглядывая дыру в кармане. — Только три раза надел.

— Ты где этот пугач взял, гангстер? — спросил Капустин, не отрывая взгляда от дороги.

— На Измайловском рынке купил, — ответил Коля. — Продавец, сволочь, сказал, газом стреляет, нервно-паралитическим… Обманул, гад.

— Так всех и так парализовало! — захохотал Воронков. — И понервничали все. У меня до сих пор поджилки трясутся.

— Никакого там газа нет, — отмахнулся Коля. — Дым один. Сволочь! Шестьдесят долларов отдал.

— Ты ему спасибо скажи! Неизвестно, что бы было, если бы там газ оказался.

— Ты вот что, студент, — сказал Капустин. — В следующий раз пистолетик-то дома оставляй. Мы, как никак, юридическое лицо. Нам лишние неприятности ни к чему.

— А у меня разрешение есть! — возразил Коля.

При слове «разрешение» Воронков прыснул от смеха.

— Все равно оставляй! — строго сказал Капустин и, смягчившись, добавил. — А вообще, ты, конечно, молодец.

5

— Жорж, тут тебе еще письма, — ответственная секретарша Татьяна выложила на стол перед Обиходовым стопку конвертов. — Сто восемнадцать штук только за один день. Ты у нас, оказывается, звезда.

Татьяна грациозно двинула бюстом и поправила плотно облегающую бедра юбку:

— А говорил, на карьеру ему наплевать…

Обиходов взял письма, взвесил на руке и тут же отправил в стоящую рядом мусорную корзину.

— Ну-ну… — ничуть не удивившись, произнесла Татьяна. — Станешь знаменитостью, главное, нас не забудь, старых друзей…

Обиходов послал девушке воздушный поцелуй и ответственная секретарша, покачивая бедрами, удалилась.

На стуле подъехал Букин, сидящий в редакционном зале за соседним столом.

— Слушай, о чем они пишут? — спросил он.

— Кто? — не понял Обиходов.

— Да читатели эти, в письмах, о чем тебе пишут?

— Ах, это… — протянул Обиходов, не отрывая взгляда от экрана компьютера. — Да так, ерунду всякую… Кофеварки дармовые людям нужны, вот они и пишут.

— Я два года уже в этой газете работаю, и мне только одно письмо написали, — вздохнул Букин. — Одна маленькая девочка написала, как у нее пропала собака, думали, сдохла…

— Ты рассказывал уже, — оборвал его Обиходов.

— Мне одно письмо за два года, а тебе сто восемнадцать — в день. О чем они пишут? — не унимался Букин.

Обиходов глубоко вздохнул и закрыл ладонями лицо.

— О снах, — сказал он после паузы.

— Понимаю… — протянул Букин. — Понимаю… И что?

— Что?

— Что о снах? — Букин придвинулся на стуле поближе.

Обиходов понял, что так просто от него не отделаться.

— Пишут, что им снится небесная милиция.

— Всем?! — изумился Букин.

— Всем, — ответил Обиходов.

— И как ты это для себя объясняешь?

— А что тебя удивляет?

— Ну не может же всем сниться этот бред. Ну, один псих, ну, два… Но их же сотни!

— Сказано же тебе, народу нужны кофеварки! — Обиходов положил руки на клавиатуру и сделал вид, что собирается продолжить работу. Но Букин не отставал:

— Ты думаешь, дело в кофеварках? — произнес он с сомнением. Помолчав секунду, Букин оживился. — Нет, понятное дело, материал — просто блеск! Прямо в десятку! Это вы с Главным классно придумали, прямо как та трансляция по Герберту Уэллсу…

— Чего?

— Ну не помнишь, что ли? В тридцатых годах в Америке сделали радиопостановку по «Войне миров» Герберта Уэллса. Получилось как репортаж с места события. И народ клюнул! Люди подумали, что марсиане и вправду высаживаются на побережье. Паника поднялась, самоубийства даже были…

— Так то американцы… — вздохнул Обиходов. — Наши бы не поверили.

— Не скажи… — возразил Букин. — Эх, повезло тебе… Я два года уже тут корплю. Столько всего перелопатил… и не выстрелило. Нигде не выстрелило! Даже про подземный город в Раменках… Это же чисто моя разработка была. Главный не дал развернуться.

— Выстрелит еще… — успокоил коллегу Обиходов.

— Ты думаешь?

— Конечно, — равнодушно произнес Обиходов.

Букин, успокоенный, отъехал на свое место.

Обиходов продолжил было печатать, но рабочее настроение пропало. Вспомнились эти дурацкие письма. За две недели после выхода первого материала о «небесной милиции» он получил их больше двух тысяч штук. Читать прекратил примерно после пятидесятого. Везде было почти одно и то же. Людям сняться милиционеры самых разных чинов и званий и во сне учат их уму-разуму. Одного охранника из Южного Бутова какой-то подсознательный старший лейтенант заставил вернуть престарелой родственнице облигации выигрышного займа, которые тот, пользуясь неграмотностью старушки, собирался замылить. Сержант с нагрудным жетоном автоинспектора целый месяц снился работнику заправочной станции и так застыдил его за недоливы, что бедняга вынужден был уволиться. Теперь он работает кассиром в пункте обмена валюты и с ужасом ждет, кто приснится ему на этот раз. Одной школьнице усатый гражданин в штатском, похожий на Никиту Михалкова, пообещал каждую ночь признаваться в любви, если только она бросит баловаться таблетками… Несмотря на различия в деталях, все эти истории были удручающе похожи друг на друга. Прежде Обиходов был лучшего мнения о способностях населения к творчеству. Читатели же «Мира сенсаций», уцепившись за выигрышную тему, упорно не желали напрягать фантазию и придумывать что-нибудь новое.

Зазвонил телефон. Обиходов снял трубку.

— Жорж, тебя спрашивает какой-то Дудкин, — пропела Татьяна.

Обиходов попытался было что-то возразить, но секретарша опередила его: — Я сказала, что ты на месте. Он уже в сотый раз звонит. Не отвертишься.

— Давай, — вздохнул Обиходов.

— Алло! — прорвался на линию незнакомый раздраженный голос. — Алло! С кем я разговариваю?

— Обиходов слушает.

— Ах, Обиходов! Наконец-то я вас застал! Моя фамилия — Дудкин, Дудкин Теодор Леопольдович. А вы, Георгий… как по отчеству?

— Валерьевич. Но лучше просто, Георгий. Так короче.

— Короче?! — взвизгнул Дудкин. — Короче не получится! Я к вам две недели пытаюсь пробиться!

— Какое у вас дело ко мне, Теодор Леонидович? — холодно поинтересовался Обиходов.

— Леопольдович! Я — Теодор Леопольдович. Попрошу запомнить раз и навсегда!

— Тем не менее, какое у вас ко мне дело? — Обиходов давно уже привык к подобным разговорам и на все реагировал спокойно, как участковый терапевт.

— Во-первых, — начал Дудкин, — я хотел бы знать, на каком основании вы так беспардонно извратили факты, изложенные в моем письме. Что за пошлый водевиль у вас получился?! Я требую немедленного опровержения!

— Минуточку, — возразил Обиходов. — В условиях конкурса было сказано, редакция оставляет за собой право творчески перерабатывать письма…

— Творчески?! — голос Дудкина заклокотал от возмущения. — Вы называете это творчески?! У Барзеева с Еленой не было никакого романа! Если вы творческий человек, то должны понимать, они же разные люди! Между ними в принципе не может быть никаких романов. И потом откуда взялось это изнасилование? Что за чушь? Кто вам про это сказал?

— Никто не сказал, — ответил Обиходов. — Мы сами так решили. На большом редакционном совете. Изнасилование должно придать истории дополнительную пикантность.

— А вы знаете, что Елена уже год, как замужем за Варфоломеевым!?

— Каким еще Варфоломеевым?

— То есть как каким?! Варфоломеев — бывший напарник Рыкова. Вы вообще читали мое письмо? Читали?

— Читал.

— Вы поймите меня правильно, я к этой Елене никаких личных симпатий не испытываю. Но как на все это посмотрит Варфоломеев? Это клевета, дорогой мой.

— Послушайте…

— Нет, это вы послушайте! Елена и Варфоломеев в настоящее время собираются вместе расследовать еще одно дело, о серийном убийце почтальонов. Я как раз собирался вам об этом писать, а вы все испортили своей самодеятельностью. Короче, Обиходов, я требую опровержения. Немедленно!

— Это невозможно.

— Вы ответите!

— Хорошо. Ответим, — спокойно сказал Обиходов. Крикливый абонент начинал действовать ему на нервы. — Обращайтесь в суд, в прокуратуру, куда угодно. А теперь, извините, у меня срочная работа.

— Постойте! — закричал на другом конце провода Дудкин. — Еще один вопрос. По поводу кофеварки. Когда, наконец, я смогу ее получить?

— Это не ко мне. Это к главному редактору. Я попрошу, чтобы вас соединили, — не дожидаясь ответа, Обиходов нажал кнопку.

— Слушаю, — раздался певучий голосок секретарши Татьяны.

— За что ты меня так? — спросил Обиходов. — Я же просил не беспокоить…

— А куда ты вчера пропал? Я, как дура, целый вечер просидела у телефона…

— Я как раз хотел тебе все объяснить, — спохватился Обиходов. — Вчера я никак не мог…

— Не надо мне ничего объяснять, — оборвала его Татьяна.

— Солнце мое, еще один шанс! Я исправлюсь! — взмолился Обиходов.

— Когда? — деловито поинтересовалась Татьяна.

— Когда угодно!

— Сегодня?

— Отлично! Давай сегодня!

— Ну смотри, Обиходов! — смягчилась секретарша.

Обиходов собрался уже вешать трубку, но тут вспомнил о Дудкине:

— Танюсик, подожди!

— Да?

— Главный у себя?

— Да.

— Как у него настроение?

— Поганое.

— Отлично! Тут клиент на линии висит. Пусть пообщаются. Почему я один страдать должен?

Облегченно вздохнув, он положил трубку и снова обратился к компьютеру. На нежно-голубом экране Обиходова терпеливо дожидалась фраза, которую ему никак не давали закончить.

«Как утверждает доктор Талбот из США, человеческая селезенка является средоточием…»

В текущем номере обнаружилась дырка на четверть полосы и Главный решил заткнуть ее материалом на медицинскую тематику. «Что-нибудь животрепещущее, — сказал он Обиходову, — но кроме венерологии. И побольше ссылок на медицинские светила. Компетентность и еще раз компетентность».

Пока Обиходов разговаривал по телефону, он успел забыть, средоточием чего является человеческая селезенка. Доктор Талбот из США ничем не мог тут помочь. Талботом звали соседскую таксу, и никакие другие Талботы были Обиходову неизвестны.

В поисках утерянной мысли Обиходов осторожно ощупал свой правый бок, в том месте, где, по его мнению, должна находится селезенка. Необходимо было написать еще, как минимум, два абзаца.

Из курилки вернулся Букин.

— Жорж, к тебе пришли, — он кивнул на рыжеволосого парня, неловко переминавшегося с ноги на ногу в дверях. — Проходите, молодой человек, вот он, Обиходов.

Обиходов хмуро посмотрел посетителя и не промолвил ни слова.

Парень подошел к столу и кашлянул в кулак.

— Здравствуйте. Я — Николай Инаков.

Обиходов молча кивнул.

— Я вам письмо написал, дней десять назад, — продолжил парень. — Вы его получили?

— Какое письмо?

— По поводу вашей статьи… — парень быстро оглянулся по сторонам и добавил гораздо тише. — Про сны.

— Ах, про сны… — протянул Обиходов. Про себя он подумал: «Мало им писем, они уже сами являться начинают».

— Получили. Получили мы ваше письмо, — сказал Обиходов, — внимательно прочитали, но, к сожалению, отвечать на письма у нас нет технической возможности. Извините.

— Я понимаю, — сказал парень. — Я просто хотел узнать, что вы про все это думаете.

Он покосился на свободный стул рядом со столом, очевидно, ожидая, что Обиходов предложит ему сесть. Парень явно тяготился своим высоким ростом, и разговаривать стоя с сидящим Обиходовым было ему неудобно. Однако Обиходов не собирался усаживать гостя.

— Про что я должен думать? — спросил он нахмурившись.

— Ну, про это… — замялся парень. — Про то, что я вам написал.

— Я ничего не думаю, — заявил Обиходов. — Мы не рецензируем корреспонденцию. Нет технической возможности.

— Понимаю… — парень почесал затылок. Пару секунд он постоял в нерешительности, потом вдруг без приглашения уселся на стул. — Мне очень понравилась ваша статья, — парень опять перешел на заговорщический полушепот. — Классно написано, прямо как детектив. Даже еще лучше! Но вы ведь все это не придумали, это ведь все правда?

— Разумеется, правда, — пожал плечами Обиходов. — У нас тут, молодой человек, солидное издание. Не шарашкина контора.

Парень просиял:

— Я так и думал! А вы сами это не видели?

— Чего? — поперхнулся Обиходов.

— Ну… — парень замялся. — Вы сами таких снов не видели?

— Я вообще снов не вижу. Сплю очень крепко.

— Понимаю… — закивал головой парень. — Просто написано очень классно. Мне очень нравится.

— Послушайте, Николай, — сказал Обиходов. — Можно теперь я задам вам один вопрос?

— Конечно! — парень с готовностью пододвинулся ближе.

— Что вы думаете о селезенке?

— Не понял…

— Ну, селезенка. Есть у вас селезенка?

— Да… кажется… — парень посмотрел на Обиходова с удивлением, и даже испугом.

— Вы о ней думаете что-нибудь?

— Кхм… Я?

— Вы!

— Нет… кажется.

— Жаль, — вздохнул Обиходов. — Искренне жаль. А может, вы знаете, где она находится?

— Кто?

— Не кто, а что. Селезенка!

Парень неуверенно пощупал низ живота и покачал головой:

— Нет…

— Тогда извините, — развел руками Обиходов. — С удовольствием бы поговорил с вами еще, но, увы! Сейчас я в срочном порядке должен заниматься селезенкой.

— Понимаю… — сказал парень, хотя по виду его было заметно, что понимал он немного.

— Приятно было познакомиться! — отсалютовал рукой Обиходов.

— И мне тоже! — парень торопливо вскочил со стула. — И мне тоже!

— В следующий раз сюда приходить не нужно, — сказал Обиходов, мило улыбаясь. — Лучше пишите. Пишите письма, мы их обязательно прочитаем.

— Хорошо, — сказал парень, боком пятясь к выходу. — Обязательно. До свиданья! — раскланялся он с Букиным и исчез за дверью.

— Ловко ты научился психов отшивать! — с завистью произнес Букин, подъезжая на стуле.

— Иначе нельзя, — сказал Обиходов. — Вопрос жизни.

6. «Мир Сенсаций». 16.10.1999

«Небесная милиция» Эпизод 4

Со сновидениями Василия в последнее время происходили удивительные вещи…

Самыми странными были сны про милиционера в пиджаке.

Первый раз он появился, когда Васе снилось телешоу «Герой нашего времени». Дело происходило в огромной телестудии. Было полно народу. Кругом огни. В центре сверкающий подиум. Живой оркестр. Ведущий, мужчина профессорского вида, но, почему-то, в клоунском колпаке и безразмерных белых ботинках прокричал:

— Встречаем Василия Гуляева, самого молодого обладателя звания «Человек года».

Грянул оркестр. Девушки восторженно завизжали. Вася бегом поднялся на сверкающий подиум, помахал рукой и сдержанно поклонился. В это время дверь в студию резко распахнулась и на пороге возник высоченный детина в чёрном пиджаке. Прикрывшись рукой от ослепительного света софитов, детина осмотрел студию, увидел Васю и решительно направился к нему, прямо на подиум. По дороге он плечом задел декорацию и она с грохотом рухнула, подняв сноп электрических искр.

Ему наперерез бросился ведущий.

— Минуточку, товарищ, позвольте…

Незнакомец бесцеремонно отпихнул ведущего и подошёл к Васе.

— Ты Василий Гуляев? — спросил он.

— Ну, допустим, — ответил Вася с вызовом. Он уже успел войти в роль Героя Нашего Времени и поэтому ничего не боялся.

— Отойдём, поговорить надо, — предложил незнакомец.

— Не могу, — сказал Вася. — Вы же видите, у меня съёмка.

Детина крепко ухватил Васю за локоть и потащил со сцены. Вася отчаянно упирался, но силы были явно не равными. На помощь подскочил ведущий шоу, он попробовал оторвать Васю, но незнакомец, не останавливаясь, ударил его кулаком в челюсть. В воздухе мелькнули белые ботинки и ведущий исчез с подиума, сшибая своим изящным профессорским телом остатки декораций.

— Слушай, парень, — сказал незнакомец, когда они оказались за задником сцены. — Я в гробу видел весь этот подсознательный балаган вместе со всей воспитательной работой.

«Какой такой балаган? С какой воспитательной работой?» — мелькнуло в мозгу у Васи.

— Если ты сделаешь то, что я тебе скажу, я от тебя отстану, — незнакомец сверлил Васю злыми серыми глазами.

— Да кто вы такой? Я вас не знаю, — сказал Вася, пытаясь освободить локоть.

— Меня зовут капитан Рыков, — представился незнакомец, не ослабляя хватки. — А теперь слушай меня внимательно. Утром, как только ты проснёшься, ты пойдёшь по адресу: улица Дежнёва, дом одиннадцать, квартира двадцать три, спросишь там старшего лейтенанта Варфоломеева. Скажешь ему, что ты от меня и передашь на словах следующее. Запоминай хорошенько! Первое: Денисенко работает на Псов. И второе: У Барзеева в клубе сейчас находится партия золота, через это золото можно найти выход на Барона. Понял?

Вася торопливо кивнул.

— Повтори, — сказал капитан Рыков.

— Руку отпустите. Больно! — взмолился Вася.

Капитан ослабил хватку. Вася осторожно освободил локоть.

— Повторяй! — приказал Рыков.

— Да пошёл ты… — выкрикнул Вася со всей возможной выразительностью и пустился наутёк.

Рыков бросился вдогонку.

Вася выбежал из телецентра, долго петлял по дворам, перепрыгивал через заборы, пока не оказался на какой-то площадке среди металлических гаражей. Он оглянулся, Рыкова не было видно. Зайдя за один из гаражей, Вася без сил опустился на землю.

«Во дела!» — только и успел подумать он, как за шиворот его схватила чья-то сильная рука. Вася поднял глаза и увидел нависшего над ним капитана.

— Не шути со мной, пацан! — сказал Рыков, зловеще играя желваками. — Лучше сделай, что тебе говорят!

Это повторялось каждую ночь. Вася убегал, Рыков догонял. Вася прятался в канализационных люках и мусорных контейнерах, на ходу заскакивал в автобусы, запирался в квартире. Бесполезно. Рыков настигал его везде. Он вырастал над ним, как грозовая туча, и всё твердил про Денисенко, про Барона и про золото.

В одном из снов Вася поговорил с братвой…

Когда Рыков в очередной раз погнался за ним, бойцы подкараулили его в тёмной заранее условленной подворотне, долго пинали ногами и били обрезками труб. Рыков корчился в грязи, отчаянно ругался, хрипел и выплёвывал чёрные сгустки крови. Вася, распластавшись по стенке подворотни, утешался мыслью, что это, пусть самый кошмарный, но, всё-таки, сон.

На следующую ночь Рыков появился снова. Один его глаз заплыл и закрылся, превратившись в отвратительный красномясый пельмень, левая рука безжизненно болталась на перевязи, истоптанный пиджак с надорванным нагрудным карманом был накинут на плечи, как бурка прорвавшегося из окружения кавалериста.

Здоровой рукой он поймал Васю за шиворот и приподнял его до уровня своих страшных разнокалиберных глаз. Вася с ужасом почувствовал, как его ноги повисли в пустоте.

Со зловещей отчётливостью Рыков проговорил:

— Улица Дежнёва, дом одиннадцать, квартира двадцать три. 6.

Обиходов спешил. Оставив машину на стоянке, он быстрым шагом, почти бегом, направился к кортам. Это был еженедельный ритуал, каждую среду он тайком наблюдал, как она играет в теннис. Площадка была еще пуста. «Опаздывает» — подумал Обиходов и уселся на свою привычную «наблюдательную» скамейку, скрытую за кустами. Он посмотрел на часы. Пятнадцать минут десятого. Он развернул газету и стал ждать. Газета была трехмесячной давности, читать в ней было решительно нечего. К тому же, Обиходов не читал газет, эту он носил с собой специально для прикрытия во время теннисных тренировок. Вокруг кипела здоровая теннисная жизнь. Раздавались упругие удары по мячу, энергичные выкрики играющих. По оранжевому грунту площадок грациозно передвигались подтянутые мужчины в шортах и женщины в коротких юбках. Ее площадка оставалась пустой. Обиходов начинал нервничать. Усилием воли он заставлял себя думать о другом. Например, о редакционных делах. Тем более, что там, кажется, назревали интересные события. Тираж газеты «Мир сенсаций» за последние две недели увеличился на двадцать процентов. И все благодаря «небесной милиции». Главного распирало от чувства собственной значимости. Казалось, он даже подрос сантиметров на пять. С утра он вызвал Обиходова к себе в кабинет и не выпускал четыре часа. «Небесную милицию» было решено поставить на конвейер. Капитан Рыков становился звездой. Обиходов спрашивал сам себя, как он должен ко всему этому относиться. И не мог ответить. Просто не было времени остановиться и задуматься. «Как раз теперь есть время. Сиди и думай!» — приказал себе Обиходов. Но подумать не получилось. Появилась она. Чуть опустив газету, Обиходов затаил дыхание и не сводил с нее глаз, стараясь не упустить ни малейшей детали. «Покрасила волосы» — отметил про себя Обиходов. — «Более яркий оттенок. Ей к лицу. Кажется, выглядит расстроенной. Или усталой» Он из всех сил напрягал зрение, чтобы рассмотреть ее как можно больше лучше, пока не началась игра. Вместе с ней на площадке появился крепкий загорелый мужчина лет пятидесяти, весь покрытый волосами, за исключением головы. Тренер. Обиходов ревниво следил за их взаимоотношениями. Тренер этот, как и положено людям его счастливой профессии, все время скользил по узкой грани между наставничеством и флиртом. Началась игра. Обиходов потерял ощущение времени и пространства.

«Типичная паранойя, — не раз ставил он сам себе диагноз. — Вот так и становятся маньяками» Обиходов давал сам себе твердые обещания в следующую среду ехать с работы сразу домой, или к друзьям, или идти в бар. Но ничего не мог с собой поделать.

До дома в тот вечер он добрался только в двенадцатом часу. Привычное место парковки около подъезда оказалось занято незнакомым «опелем». Чертыхнувшись, Обиходов начал кружить по двору в поисках свободного пятачка. Наконец, он приткнул машину около мусорных контейнеров, забрал из салона пакет с купленными по дороге пивом и котлетами по- киевски и, напевая под нос «Не плачь обо мне, Аргентина», направился к своему подъезду.

Около неосвещенного входа он заметил две черные тени. Сердце тревожно екнуло. «Чертовы наркоманы», — подумал Обиходов. Продолжая непринужденно напевать, он прибавил шагу.

Два человека у входа молча наблюдали за его приближением. В свете окон он смог разглядеть их лица. На наркоманов вроде не похожи. Одеты более менее прилично, оба — в длинные плащи одинакового покроя. Один — высокий и мощный, второй на его фоне — совсем коротышка. «Явно дожидаются кого-то, — подумал Обиходов. — Может киллеры? Хорошо, что я не банкир».

Когда он поравнялся с незнакомцами, высокий неожиданно сделал шаг в сторону и преградил дорогу к двери.

— Вы журналист Обиходов? — спросил он, дыхнув ему в лицо чем-то странным, похожим на серу.

Обиходов невольно поежился:

— Да, я. А в чем дело?

— Я же говорил, это он, — бросил он коротышке.

— В чем дело? — повторил Обиходов, непроизвольно начиная пятиться назад.

— Стоять! — пригвоздил его резким окриком высокий. — Попался, голубчик.

— Кто вы такие? — Обиходов всмотрелся в лица, пытаясь вспомнить, видел ли он их раньше.

— Мы-то? — усмехнулся высокий. — Сейчас узнаешь.

— Мы из «Пурпурного братства»! — подал голос коротышка. — Помнишь мерзкий пасквиль, который ты про нас написал?

— Пришла пора платить по счетам, Обиходов, — высокий угрожающе двинулся на журналиста.

— Минуточку! — Обиходов отпрянул назад, но путь ему перегородил коротышка. — Минуточку! Это недоразумение! — Обиходов выставил вперед руки, будто предлагая незнакомцам самое ценное, что у него было — пакет с провизией. — Зачем же так, граждане? Давайте встретимся завтра, в редакции, все обсудим… Мы же цивилизованные люди.

— Нет, Обиходов! — снова дыхнул серой высокий. — Ты не цивилизованный человек. Ничего мы с тобой обсуждать не будем. Давай, брат Зоргий.

Коротышка, названный братом Зоргием, достал из-за пазухи свернутый листок бумаги и развернул его.

— Приговор! — начал он торжественно и сразу же замолчал.

Возникла мучительная пауза.

— Ну? — произнес высокий.

— Черт! Ничего не видно! — чертыхнулся Брат Зоргий. Он поднес листок вплотную к глазам. — Темно, не могу разобрать… Ни одна лампочка не горит, безобразие…

— Дай сюда, — высокий раздраженно вырвал листок из рук своего меньшего брата.

Но и он ничего не смог прочитать.

— Слишком мелкий шрифт, — сказал он. — Есть спички?

— Откуда! — воскликнул Зоргий.

— А у тебя? — спросил высокий у Обиходова.

— Не курю, — ответил Обиходов. — В машине есть фонарик. — Он сделал шаг назад.

— Стоять! — высокий схватил Обиходова за рукав. — Давай своими словами, — кивнул он коротышке.

Зоргий оправил плащ и откашлялся.

— Исполнительный комитет Великих Инквизиторов «Пурпурного Братства», — начал он с выражением, — на своем пленарном заседании рассмотрел вопрос о клеветнической статье журналиста Обиходова в газете «Мир Сенсаций» от восьмого апреля сего года. В данной статье говорится…

— Короче, — сказал высокий, оглядываясь по сторонам. — Статью мы все читали. Переходи к приговору.

Коротышка снова откашлялся:

— Комитет постановил приговорить вышеуказанного журналиста к десяти ударам кипагона. Решение принято единогласно.

— Вопросы есть? — поинтересовался высокий.

— Есть, — сказал Обиходов. — Что такое кипагон?

— Это проще показать, чем объяснить, — высокий, не ослабляя хватку, вытащил из-за пазухи короткую резиновую дубинку, похожую на длинный баклажан.

Обиходов попытался вырваться.

— Стоять! — сказал высокий. Коротышка схватил Обиходова за вторую руку. — Будешь знать, как писать гадости, — зашипел он злорадно.

— Мракобесы! — выкрикнул Обиходов. — Учтите! Я так просто не дамся!

— Тихо! — сквозь зубы сказал высокий, — Тихо! Иначе больнее будет!

Обиходов не собирался сдаваться, улучив момент, он лягнул коротышку под коленную чашечку.

— Ую! — взвыл коротышка, выпуская Обиходовскую руку. — Он пинается!

— Руку держи, болван! — сдавленно выкрикнул высокий.

Обиходову было неудобно действовать освободившейся рукой, мешал пакет с пивом. Все же ему удалось размахнуться и заехать пакетом высокому в живот. Громко звякнули разбившиеся бутылки.

— Ах, так! — взревел большой пурпурный брат. Он обхватил Обиходова двумя руками и стал яростно мотать из стороны в сторону, пытаясь свалить на землю.

— Кипагоном его! Кипагоном! — выкрикивал Зоргий, прыгая вокруг борющихся.

Вдруг площадка у входа в подъезд осветилась. Все трое замерли от неожиданности. У стоявшего рядом «опеля», того самого, что занял Обиходовское место парковки, включились фары дальнего света.

Дверца машины открылась, и из нее вышел человек. Он сделал несколько шагов вперед и встал перед машиной. В лучах света был виден только черный силуэт.

— А ну, отпустите его! — произнес человек.

— А ты еще кто такой? — выкрикнул высокий, слегка ослабив хватку.

Человек из «опеля» сунул руку в карман и достал небольшой предмет. Из-за слепящего света фар, было не очень хорошо видно, что это такое. Все сомнения отпали, когда человек из «опеля» оттянул затвор и с характерным щелчком дослал патрон в патронник.

— У него пистолет! — в панике зашептал брат Зоргий. — У него пистолет!

Высокий разомкнул руки.

— А мы что? — невинно пожал он плечами. — Мы ничего… Разговариваем.

Неожиданно он сорвался с места и в один гигантский прыжок исчез из освещенной зоны. Брат Зоргий рванул было в другую сторону, но остановился, развернулся и с повизгиваньем бросился вслед за большим братцем. Дробный топот их шагов растворился в ночной тишине двора.

Обиходов остался стоять в ослепительном свете фар.

— У вас из пакета что-то течет, — сказал человек из «опеля».

— Это пиво, — сказал Обиходов, не двигаясь с места. — Просто пиво, — добавил он, не сводя глаз с все еще направленного на него пистолета.

Человек из «опеля» спохватился, разрядил пистолет и спрятал его в карман.

— Вы меня не узнаете? — спросил он.

Обиходову показалась знакомой эта худощавая, несколько нескладная фигура, но точно вспомнить он не мог. Он лихорадочно перебирал в голове свои недавние материалы, из-за которых читатели могли явиться к нему с пистолетом.

— Вы из Армии «Алисы»? — осторожно предположил Обиходов.

— Я Коля, Николай Инаков. Я приходил к вам в редакцию, помните?

— А, — Обиходов облегченно перевел дух. — Послушай, ты не мог бы выключить этот свет?

— Конечно, извините… — Коля выключил свет.

Обиходов выбросил пакет с осколками в урну и принялся отряхивать пиджак и брюки.

— Ты чего здесь делаешь-то? — спросил он у подошедшего Коли.

— Вас дожидаюсь.

— Зачем?

— Спросить хотел кое-что.

Обиходов достал платок и промокнул пивное пятно на брюках.

— А откуда ты знаешь, где я живу? — он пристально посмотрел на Колю. — Следил за мной что ли?

— Зачем следить, просто адрес узнал, — пожал плечами Коля.

— Просто адрес узнал… — проворчал Обиходов. — А просто позвонить в редакцию ты не мог?

— Секретарша с вами не соединяет. Говорит, что нет на месте. А самому приходить вы запретили.

— И ты решил ко мне домой заявиться.

— Я только спросить хотел…

— Что спросить?

— По поводу «небесной милиции»… — Коля подошел ближе и понизил голос. — Как они определяют, кому сниться, а кому нет.

— Чего? — Обиходов отодвинулся.

— Ну, в этом своем отделении, — пояснил Коля, — как они решают, какому именно человеку должен сниться «небесный милиционер»?

Обиходов вздохнул:

— Слушай, Николай, ты вообще, чем занимаешься?

— В каком смысле?

— Ну, учишься или работаешь… есть у тебя какое-нибудь дело?

Молодой человек на секунду задумался.

— Я работаю.

— Ну и прекрасно! — воскликнул Обиходов. — Работай! Не забивай голову всякой ерундой. Далась тебе эта «небесная милиция».

— Мне это важно, — сказал Коля. — Я должен знать.

— Вот привязался! — проворчал Обиходов. — Ты про Терминатора фильм смотрел?

— Смотрел, — кивнул Коля.

— Ты по ночам к Камерону являлся? Ты спрашивал его, как Терминатор выбирает, кого мочить, а кого нет?

— Он же в Америке! — удивился Коля.

— А если бы он был в России, ты бы пришел к нему?

— «Терминатор» — это кино, — возразил Коля.

— А «Мир сенсаций» — это газета!

— Вы же сказали, что все это правда!

— Правда… — буркнул Обиходов. — Правда тоже разной бывает.

— То есть?

Обиходов потрогал свежую царапину на шее — след борьбы с «пурпурным братом».

— Послушай, дружище, у меня сегодня был очень трудный день. Я тебя умоляю, езжай домой. Завтра позвони мне в редакцию, и я тебе все расскажу. Как на духу. Договорились?

— Секретарша опять скажет, что вас нет.

— Не скажет. Я ее предупрежу. Ты только представься, скажи, что тебя зовут Николай Инаков, и она сразу соединит. Обещаю!

Коля почесал затылок и сказал:

— Ладно. Я завтра позвоню.

— Вот и хорошо! — обрадовался Обиходов. — Вот и замечательно! Спокойной ночи!

7

В тесном кафе на Ордынке было много народу и мало воздуху. Единственный потолочный вентилятор гонял из угла в угол запахи пота и подгоревшего масла.

Капустин, Воронков и Коля не спеша заканчивали обед.

— Раньше нас, по крайней мере, боялись, — разглагольствовал Капустин, доедая шашлык, — а теперь что? Смотреть противно!

Воронков сосредоточенно ковырял в зубах зубочисткой. Коля катал по столу хлебный мякиш. Капустин отхлебнул пива.

— Авторитета — ноль! — продолжил он. — Бывшие шестерки, те которые раньше в рот заглядывали, теперь самостоятельными стали, исподтишка тявкают, да еще и куснуть норовят. Это нормально, по-твоему?

Воронков вздохнул и достал сигарету. Капустин насадил на вилку новый кусок, но, не донеся до рта, опустил руку.

— Вот ты говоришь, империя! — сказал он, обращаясь к Воронкову. — Ну и что? Что в этом было плохого?

— Я ничего не говорю, — сказал Воронков, неторопливо закуривая.

— А кто говорил, что весь Советский Союз на голых понтах держался? — прищурил глаза Капустин. — Не отпирайся, я помню.

— Не говорил я такого, — Воронков выпустил тонкую струйку дыма.

— Студент, подтверди! — Капустин повернулся к Коле.

— Я не помню, — покачал головой Коля.

— Ты говорил, что армия у нас небоеспособная была! — наседал Капустин.

— Про армию говорил, — согласился Воронков, прикрывая рукой зевок.

— Ага! — произнес Капустин тоном адвоката, которому удалось уличить оппонента во лжи. — Про армию, значит, все-таки говорил!

— Ну и что? — равнодушно пожал плечами Воронков. — Туфтовая была армия…

— А ты-то, откуда знаешь? — спросил Капустин, с ударением на «ты».

— Я же служил, — ответил Воронков. — Видел.

— Что ты видел?

— Туфта одна, — Воронков выпустил колечко дыма и проводил его взглядом. — Траву красили, асфальт мылом мыли. Из автомата выстрелить всего один раз дали, перед присягой.

— Правильно! — согласился Капустин. — Кто же тебе, такому, автомат доверит? У тебя первая судимость-то, когда была? Лет в четырнадцать?

— Ну, давай, еще про БАМ нам расскажи, — усмехнулся Воронков. — Вон, студент наверное еще не слышал.

— А что БАМ? — сказал Воронков. — Да я строил БАМ. И этим, между прочим, горжусь.

— Еще скажи, что по своей воле, — ехидно вставил Воронков.

— Неважно по чьей воле! — ответил ему Капустин. — Ты по той же самой статье тапочки шил, в тепле и сухости, а я магистраль прокладывал от Байкала аж до самого Амура.

Воронков погасил сигарету.

— Ладно ты, строитель магистралей, доедай свой шашлык, и повалили отсюда!

— А ты не погоняй! — огрызнулся Капустин. — Не запряг еще! — Он хотел еще что-то добавить, но в это время у него на поясе зазвонил телефон. Капустин торопливо вытер рот и вытащил трубку. — Алло! Да, Иван, — он выпрямился и отодвинул тарелку. — Так… понятно… все понял… Кто со мной? Ворона. Не годится? Ясно… А Студент? Это наш молодой. Да, тот самый. Все понял, Иван. Все понял. Не беспокойся, Студент — парень сообразительный, не подкачает. Все сделаем… Давай!

Капустин сложил трубку и положил ее на стол.

— Ну, Студент, — торжественно произнес он, глядя на Николая. — Настал твой звездный час.

Коля заерзал на стуле:

— Что такое?

— Дело очень важное! — Капустин сделал знак рукой, чтобы он придвинулся ближе. — Значит так, сейчас берешь машину и едешь домой к шефу. Один. Адрес знаешь?

— Откуда?

— Записывай.

Коля вытащил из стаканчика салфетку и достал ручку.

— Подсосенский переулок, дом девять, корпус четыре, квартира 65, - продиктовал Капустин. — Записал? Слушай дальше. По пути купишь цветы, два букета. Подороже. Как приедешь на место, берешь один букет и поднимаешься в квартиру. Вручаешь букет его жене, Аделаиде Степановне. Запиши, «Аделаида Степановна».

— Я запомню.

— А я говорю, запиши! — сказал Капустин.

Коля написал на салфетке «Аделаида Степановна — жена».

— Говоришь ей, — продолжил Капустин, — «Аделаида Степановна, разрешите от имени коллег Иван Ивановича поздравить вас с днем рождения», как только отдал букет, сразу говоришь: «Иван Иванович, на таможне в Бутово проблемы с грузовиком», только чтобы она это слышала, понял? Скажешь: «Начальник терминала срочно хочет с вами встретиться». И все. Как только это сказал, сразу иди в машину и дожидайся шефа. Он тебе скажет, куда его отвезти.

— А второй букет? — спросил Коля.

— Что? — не понял Капустин.

— Ты же сказал купить два букета, а жене надо вручить только один.

— Делай, как тебе сказано и не задавай вопросов. Усек?

— Усек, — сказал Коля.

— Держи, — Капустин кинул через стол ключи от машины. — Смотри, не перепутай ничего. Головой отвечаешь.

* * *

Через сорок минут Коля с огромным шуршащим букетом в руках стоял перед дверью в квартиру номер шестьдесят пять дома девять по Подсосенскому переулку. Изнутри доносился гул голосов, музыка и звон посуды. Свободной рукой он наспех пригладил торчащие в разные стороны рыжие волосы, поправил воротник рубашки и позвонил. Долго ничего не происходило. По ту сторону двери по-прежнему играла музыка и звенела посуда. Он подумал, не позвонить ли еще раз и уже протянул руку, но тут услышал женский голос: «Это Семенов! Я сама открою» Потом неторопливые шаги, щелчок замка, и дверь приоткрылась. Перед Колей возникла высокая блондинка в длинном обтягивающем платье до пят, похожая на Ким Бесинджер в фильме «Привычка жениться». В ее руке, изящно отведенной в сторону, дымилась сигарета на длинном мундштуке. Блондинка молча посмотрела на Колю, чуть приподняв тонкую бровь.

Коля поймал себя на том, что стоит с открытым ртом. Он торопливо сглотнул слюну и произнес:

— Здравствуйте.

Блондинка коснулась губами мундштука и выпустила почти невидимую струйку дыма, потом грациозным толчком руки она распахнула дверь и посторонилась, давая Коле пройти. И все без единого слова.

Коля, затаив дыхание, проследовал в прихожую мимо выставленного вперед бюста.

Блондинка заперла дверь и повернулась к Коле.

— Я думала, ты Семенов, — произнесла она, наконец.

— Я Николай, — извиняющимся тоном сказал Коля.

— Это даже лучше, — равнодушно заметила блондинка. Она затянулась сигаретой и стала пристально рассматривать длинный крашенный ноготь на безымянном пальце.

Коля решил, что пора.

— Аделаида Степановна, — сказал он, — разрешите от имени коллег Ивана Ивановича поздравить вас с днем рождения.

Он протянул букет. Но дама не взяла цветов. Она смотрела на Колю, наклонив голову и сложив руки на груди.

— Трогательно, — сказала она, наконец. — Очень трогательно, молодцы. — И опять занялась рассматриванием маникюра.

Коля в полном недоумении стоял с протянутым букетом. Он пытался вспомнить, весь ли текст он произнес, или еще что- то осталось.

— Это вам, — решил добавить он от себя и тряхнул букетом.

Но блондинка не взяла цветов.

— Аделаида! — громко выкрикнула она в сторону гостиной. — Аделаида! К тебе пришли.

— Так вы не… — догадался Петр.

— Я — ее сестра, — сказала блондинка низким голосом. — Сводная, — добавила она совсем уже басом.

В прихожей появилась именинница, мощная, мужеподобная дама лет пятидесяти без отчетливых следов былой красоты. В своем платье леопардовой расцветки она походила на отставную амазонку. Следом за ней возник сам Иван Заморокин, крепкий шестидесятилетний мужчина с тонкими щегольскими усиками, выглядевший гораздо моложе своих лет. Судя по замедленным движениям и остекленевшим глазам, Заморокин был изрядно пьян.

Коля глубоко вздохнул, отбарабанил поздравительную речевку, быстро вручил цветы и сразу же, без всяких пауз, доложил Ивану Ивановичу о неприятностях на Бутовской таможне.

— Твою мать! — неожиданно взорвался Иван Иванович. — Хотя бы сегодня, в такой день, вы можете меня оставить в покое! Можете хоть что-то уладить сами?! Можете или нет? Я тебя спрашиваю!

Опешивший Коля попятился назад:

— Я… я не знал… — растерянно забормотал он.

— Что такое? — спросила Аделаида у мужа. — Какая такая таможня? В чем дело?

— Единственный день! — продолжал бушевать Иван Иванович. — Единственный день хотел провести в кругу семьи, как нормальный человек, среди любимых людей. Нет! Именно сегодня, надо было поставить под удар важнейшее дело!

— А кто это такой? — спросила Аделаида Степановна, пристально разглядывая Колю. — Что-то я его раньше не видела?

— А! — махнул рукой Заморокин. — Видишь, с кем приходится работать! Разве они могут что-нибудь? Дармоеды! Всех разгоню к чертовой матери!

— Не волнуйся, Иван, тебе вредно, — успокоила супруга Аделаида Степановна.

— Как же можно не волноваться! — всплеснул руками Заморокин. — Ты слышала? Ты видишь, что твориться? Ни на минуту оставить нельзя! Ты еще здесь? — заметил он вжавшегося в угол прихожей Колю. — Марш в машину и жди меня там! Прости меня, солнце мое! — повернулся он к Аделаиде и распахнул объятья. — Проклятая работа! Как только все улажу, мигом обратно!

Заморокин спустился через пять минут. Усевшись на пассажирское кресло, он повернул к себе салонное зеркало, достал из нагрудного кармана маленькую расческу и аккуратно расчесал щегольские усики.

— Тебя как зовут-то, я забыл, — спросил он рассеянно.

— Николай.

— Так ты и есть Студент! — хмыкнул он. — Давай, Студент, гони. Варшавское шоссе, дом сто семнадцать.

— Куда? — переспросил Коля, удивленно. Он только что по карте посмотрел, как быстрее всего проехать в Южное Бутово.

— Ты что, глухой, что ли? — рявкнул Заморокин. — Варшавское шоссе, дом сто семнадцать.

Коля запустил двигатель. Заморокин достал сотовый телефон и набрал номер.

— Тирлимбомчик! — проворковал он в трубку странно изменившимся, как-то вдруг помолодевшим голосом. — Это я, твой морячок. Буду через двадцать минут. — Да, да. — Приготовься.

Заморокин прикрыл трубку ладонью и спросил Колю:

— Ты цветы купил?

— Купил, — ответил Коля.

— Где они?

— В багажнике.

— Букет большой?

— Самый большой, какой был.

Заморокин удовлетворенно крякнул и пропел в трубку:

— И я соскучился по моей киске. Лечу, радость моя, на всех парусах. Что? Надолго. Сегодня на весь вечер. Честное слово. Клянусь. Только ты, радость моя. Только ты. Только ты. Конечно. И кое-что еще. Это секрет. Не скажу. Нет. Сама увидишь. Да. Ну, целую тебя. Да. Целую. Целую тебя. Да. Целую. Да. Целую.

8

— Обиходов, с этим Дудкиным вы должны что-то предпринять, — сразу, без приветствия, выпалил Главный, как только Обиходов снял трубку.

— В каком смысле? — поинтересовался Обиходов.

— Уймите его! Он мешает работать.

— Почему я его должен унимать?

— Это ваш кадр!

— Что?! — у Обиходова от возмущения перехватило дыхание.

— Да, и не спорьте! — сказал Главный. — Сделайте так, чтобы он больше не звонил. Скажите ему что-нибудь…

— Как же я ему скажу?

— Вот сейчас вас соединят, и скажите. Давайте, Татьяна!

— Постойте! — отчаянно выкрикнул Обиходов. Но в трубке, вместо голоса Главного, раздался знакомый сварливый фальцет:

— Кто это? Это Обиходов?

— Увы, — сказал Обиходов. — Это я.

— Очень хорошо. Дудкин беспокоит, Теодор Леопольдович.

— Душевно рад, — скривился Обиходов.

— Послушайте, Обиходов, что вы вытворяете? Во что вы превратили мой сюжет? Зачем вы превратили этого несчастного мальчишку в бандита? Он же совсем ребенок! У вас совесть есть?! Черт знает, что такое! Мыльная опера какая-то! Нет, написано неплохо. Этого у вас не отнять. Не скажу, что талантливо, но в целом неплохо. Но факты! Где вы взяли такие факты? Каким образом, капитан Рыков остался цел и невредим, когда в позапрошлом номере взорвалась машина. Он же не бессмертен! Наоборот, он в большей степени уязвим, чем нормальные люди. И потом, почему он просто так отпускает Мерзлякова? Он не мог этого сделать. Это не по правилам!

Послушайте, Обиходов, давайте работать вместе. Я буду вам предоставлять факты, а вы их литературно описывать. Я вам уже послал по почте кое-какие материалы. Вы их получили?

— Получили, — вздохнул Обиходов. Главный уже передал ему новую порцию бреда.

— И что вы об этом думаете? Надо будет, конечно, договориться об условиях. Но мы договоримся, я не жадный. А, Обиходов? Что скажете?

— Интересное предложение, — сказал Обиходов. — Я подумаю. Позвоните на следующей неделе.

— У меня такие сюжеты есть! Вам и не снилось!

— Охотно верю.

— А в завтрашнем номере будет продолжение?

— Да, будет.

— Опять в том же духе?

— Да.

— И Рыков опять будет кругами ходить вокруг этого казино, вместо того, чтобы покончить одним ударом?

— Да.

— Странные люди! Как вы не поймете…

Дальнейшего Обиходов не слышал. Он положил трубку перед собой на стол, встал и, шатаясь, побрел в сторону туалета.

9

Коля въехал в арку дома 117 по Варшавскому шоссе.

— Второй подъезд, — сказал Заморокин. — Сам встанешь тут, и будешь ждать.

Перед тем, как выйти из машины, он еще раз проверил в зеркале свои усики. Коля протянул букет. Заморокин внимательно осмотрел цветы и поправил несколько примявшихся бутонов.

— В городском саду нарвал букет сирени, — промурлыкал он без намека на мелодию, — это были твои первые цветы… — Правильно, я говорю? — он подмигнул Коле.

— Правильно, — согласился Коля.

Сирени в букете, разумеется, не было.

Перед подъездом Заморокин изобразил короткое танцевальное па, и скрылся за дверью.

Коля сел в машину и достал из кармана куртки свежий номер «Мира сенсаций». Чтобы устроиться удобнее, решил опустить спинку кресла, начал искать рычаг, и тут на глаза ему попался маленький черный предмет, завалившийся между сидениями. Это был телефон Заморокина. Закончив разговор, он видно сунул его мимо кармана. Коля достал телефон из щели, задумчиво покрутил в руках, соображая как поступить. Потом бережно положил телефон на пассажирское кресло и развернул газету. Но маленький черный предмет не давал покоя. Коля отложил газету, взял трубку, поколебался секунду и набрал номер.

— Редакция газеты «Мир сенсаций», — ответил приятный женский голос.

— Могу я поговорить с Георгием Обиходовым? — спросил Коля.

— Кто его спрашивает? — поинтересовалась барышня.

— Николай Семенович Инаков, — Коля вальяжно развалился в кресле и задрал ногу на приборную панель.

— Одну минутку. — В эфире заиграла мелодия «Кукурузные поля», потом снова возник женский голос. — Алло, вы слушаете? Георгия Обиходова сейчас нет на месте.

— Вы скажите, что это Николай, тот самый, с которым он разговаривал вчера около дома, вечером, когда его…

— Подробности ни к чему, — вмешался неприветливый голос. — Обиходов слушает.

— Здравствуйте, — сказал Коля. — Я по поводу «небесной милиции». Вопрос у меня…

— Излагай, только покороче.

— Как они определяют, кому сниться?

— Понятия не имею. Они мне не рассказывали.

— А это можно как-нибудь узнать?

— Не знаю, не пробовал.

— Но вы же про это пишете!

— Мы работаем с информацией от наших источников, — повторил Обиходов заученную фразу. — Источники не выдаются.

— Но может как-нибудь можно узнать?

— Нет, — отрезал Обиходов. — Хотя подождите, — ему в голову пришла неожиданная мысль. — Подождите, юноша. Возможно, я смогу вам помочь. — Татьяна! — крикнул он, прикрыв трубку. — Танюсик, есть у тебя телефон этого Дудкина? Да, того самого. Дай мне, пожалуйста. Алло, вы слушаете? Запишите номер.

Коля полез по карманам в поисках клочка бумаги и нашел смятую салфетку с адресом Заморокина.

— Записываю.

— 967-0459, - продиктовал Обиходов. — Это телефон нашего главного эксперта по этим делам. Позвоните ему, вам с ним будет, о чем поговорить.

— Сказать ему, что я от вас?

— Необязательно. Он и так все расскажет и с удовольствием ответит на все вопросы.

— А как его зовут? — спросил Коля.

— Дудкин… Аполодор Теофилович, — сказал Обиходов. — Как-то так, хотя я не уверен. Впрочем, не важно. Это домашний телефон, а живет он, кажется, один.

На салфетке оставалось совсем мало свободного места и Коля решил не записывать имя эксперта.

— Большое вам спасибо, — поблагодарил он журналиста.

— Вам спасибо, — ответил Обиходов, — за то, что читаете нашу газету, и вообще… — он не стал уточнять, что значит «и вообще» и дал отбой.

Коля бережно положил трубку на пассажирское кресло. Снова развернул газету, но вдруг раздался мелодичный писк. Коля вздрогнул. Пищала трубка. Вдобавок она еще подмигивала красным огоньком. Коля смотрел на огонек, как зачарованный, и не решался взять трубку в руки. Писк прекратился. Только он развернул газету, как трубка опять запищала. На этот раз ему показалось, она пищала как-то особенно тревожно. Коля взял телефон и нажал кнопку.

— Алло? — сказал он еле слышно.

— Иван, ты? — сквозь эфирные помехи прорвался незнакомый взволнованный голос.

— Нет, — сказал Коля. — Это не Иван, это Николай.

— Какой еще Николай?

Коля не сразу нашелся, что ответить.

— Студент… — сказал он после паузы.

— Где Иван? — резко спросил незнакомец. — Быстро позови его!

— Сейчас не могу, — сказал Коля. — Я не знаю точно, где он, в смысле, в какой квартире. Он велел ждать около подъезда.

— Когда он появится?

— Не знаю.

Незнакомец выругался и дал отбой.

Коля перевел дух. Стоило ему взяться за газету, как телефон опять зазвонил.

— Слушай внимательно, парень, — раздался в трубке тот же голос, только еще более встревоженный. — Немедленно разыщи Ивана и передай ему, что Флинт вышел на след курьера с товаром от Бека. Запиши телефон. 956-1790.

— Подождите, сейчас, — сказал Коля, лихорадочно шаря в поисках клочка бумажки. Под руки попалась салфетка.

— Быстрее! — торопил его незнакомец.

— 956-1790… - повторил Коля, дрожащей рукой, выводя на салфетке цифры.

— Скажи, что курьер будет в этом месте в течение часа. Пусть сами узнают адрес, приезжают и берут. В течение часа! Ты понял?

— Понял… — сказал Коля. — Но я не знаю, где Иван. Тут сто квартир в подъезде!

— Ну ты, фраер! — зловеще прошипел незнакомец. — Упустите курьера, я тебе лично голову откручу! Понял?

— Понял, — сказал Коля.

В трубке раздались длинные гудки.

— Вот попал! — Коля с досады ударил по рулю.

Он вышел из машины и подош


Содержание:
 0  вы читаете: Небесная милиция : Петр Завертаев  1  продолжение 1
 3  2 : Петр Завертаев  6  5 : Петр Завертаев
 9  8 : Петр Завертаев  12  11 : Петр Завертаев
 15  14 : Петр Завертаев  18  17 : Петр Завертаев
 21  20 : Петр Завертаев  24  23 : Петр Завертаев
 27  26 : Петр Завертаев  30  29 : Петр Завертаев
 33  2 : Петр Завертаев  36  5 : Петр Завертаев
 39  8 : Петр Завертаев  42  11 : Петр Завертаев
 45  14 : Петр Завертаев  48  17 : Петр Завертаев
 51  20 : Петр Завертаев  54  23 : Петр Завертаев
 57  26 : Петр Завертаев  60  29 : Петр Завертаев
 63  3 : Петр Завертаев  66  6 : Петр Завертаев
 69  9 : Петр Завертаев  72  12 : Петр Завертаев
 75  15 : Петр Завертаев  78  18 : Петр Завертаев
 81  21 : Петр Завертаев  84  24 : Петр Завертаев
 87  27 : Петр Завертаев  88  28 : Петр Завертаев
 89  29 : Петр Завертаев    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap