Фантастика : Фэнтези : Гарри Поттер и скрижали Грин-де-Вальда

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19

вы читаете книгу

Текст «Гарри Поттер и скрижали Грин-де-Вальда» является фантазией на тему книг Дж. К. Ролинг о Гарри Поттере.

Данное произведение свободно распространяется в электронной форме с ведома и согласия автора на некоммерческой основе при условии сохранения целостности и неизменности текста, включая сохранение настоящего уведомления. Любое коммерческое использование настоящего текста без ведома и прямого согласия автора НЕ ДОПУСКАЕТСЯ.

Все права на персонажей цикла романов и мир, описанный в этих романах, принадлежат Дж. К. Ролинг и издателям её книг.

Автор данного текста, пользуясь случаем, сердечно благодарит госпожу Ролинг за её книги и за придуманный ею мир.

Отдельная благодарность Елене, Замполиту и всем посетителям форума сайта www.bigler.ru, принявшим участие в редактировании, обсуждении и поиске ошибок в первоначальном варианте текста.

Несколько слов от автора

В одном из интервью Джоан Ролинг спросили, не собирается ли она продолжить серию романов о Гарри Поттере? «Возможно, лет через десять», – ответила она. Прочитав этот ответ, я огорчился – очень уж не хотелось расставаться с полюбившимися героями. Вот тогда у меня и возникло желание из «чукчи-читателя» стать «чукчей-писателем» и подвигать по доске фигуры, созданные творческой фантазией миссис Ролинг.

Текст объёмом в 11 авторских листов был написан очень быстро, всего за месяц, ещё пара недель ушла на редактирование и правку, и вот, книга перед вами.

Её действие начинается через год после эпилога «Даров смерти», то есть через двадцать лет после окончания основного сюжета книг, и занимает около двух месяцев. Главные герои «Скрижалей» – Гарри и Гермиона, ставшие старше на двадцать лет. Одни персонажи повзрослели, а другие состарились. Словом, «Двадцать лет спустя».

Сюжет «Скрижалей» ни в чём не противоречит сюжетным линиям оригинальных книг, а характеры героев изменились так, как, по моему мнению, они могли измениться с возрастом. Единственная вольность, которую я себе позволил, заключается в том, что я добавил лет Скорпиусу Малфою и переселил семейство Малфоев из поместья в замок.

Все имена и географические названия взяты из официальных переводов, но в некоторых случаях от книги к книге они немного различаются. В таких случаях я выбирал тот вариант перевода, который мне нравится больше. Например, «Долгопупс» мне кажется более удачным, чем «Лонгботтом».

И ещё одно. Мне кажется неправильным, когда изрядную часть последующих книг сериала занимает пересказ содержания предыдущих. Я писал книгу в расчёте на то, читатели знакомы со всеми книгами о Гарри Поттере, поэтому никаких пояснений на тему «кто есть кто» в тексте не будет.

Магические существа, которые встречаются в этой книге, взяты из мифов различных народов, населявших Британские острова, оттуда же позаимствованы мотивы мифов о Томасе-Рифмаче, Дикой Охоте, Стеклянном острове, Гвин-ап-Нудде и другие.

Сцены, содержащие элементы насилия и жестокости, в книге присутствуют в минимальном объёме, а вот эротические намёки и постельные сцены имеются, но написаны они, на мой взгляд, довольно сдержанно. Тем не менее, взрослые читатели должны сами решить, подходит эта книга для их детей, или нет.

Автор этой книги – закоренелый технарь-электронщик, человек уже немолодой, носит седую бороду и читает лекции студентам, поэтому, чтобы не вызвать их насмешек, подписывается псевдонимом:


Профессор Тимирзяев                     harry-potter-8@inbox.ru

Апрель 2011 г., Москва



Глава 1. Приключения начинаются


Шрам не болел уже двадцать лет. Всё было хорошо.

***

Гарри Поттер сидел в кресле, положив ноги на каминную решётку, и задумчиво листал «Вестник мракоборца». «Ещё раз к вопросу о физиологии питания дементоров»… «Особенности применения заклятия Алохомора к цилиндровым замкам повышенной секретности»… «Юридические аспекты окклюменции»… Тоска-а-а… Увесистый журнал, шурша страницами, полетел в камин. Гарри потянул со столика воскресный номер «Ежедневного пророка». «Новости международного магического содружества»… «Квиддич, лига чемпионов, расписание игр на осенний сезон»… Реклама… «Обменный курс галлеона по отношению к евро и фунту…» Опять реклама… «Заклятие чата для вашей волшебной палочки. Всего девять галлеонов шестнадцать сиклей!» «Подключитесь к нашей сети летучего пороха, и вы забудете про сажу на вашей одежде!» «Заклятие обез…» тут Гарри запнулся и по складам прочитал: «обез-гном-ли-вания». Он скомкал газету и повернулся к жене:

– Джинни, скажи: «обезгномливание»!

– Прости, что сказать, дорогой?

– «Обезгномливание»!

– А что это такое?

– Я нашёл это слово в газете, – терпеливо пояснил Гарри, – и смог прочитать его только по складам. Мне интересно, сможешь ли произнести его ты?

– Но такого слова не существует! – возмутилась Джинни.

Гарри молча показал ей рекламную страницу «Пророка».

– Знаешь, – сказал он, – иногда мне кажется, что Рита Скитер стала вампиром и перекусала всю редакцию. Иначе как объяснить то, что они вдруг перестали писать нормальным языком?

– Ты стареешь и становишься брюзгой, – засмеялась Джинни, – тебе просто нечем занять себя. Пойди в сад, возьми лопату или грабли, и через полчаса хандру как рукой снимет, обещаю.

– Мне нельзя в сад с граблями! – сварливо возразил Гарри, не меняя позы, – я декан, кавалер ордена Мерлина первой степени, и вообще я в отпуске! Кстати, Джинни, скажи на милость, ну зачем ты заставила меня взять этот дурацкий отпуск? На континент мы не поехали, ремонт в доме делать так и не собрались, да и потом, зачем нам ремонт? Наши с тобой комнаты и так в полном порядке, а у детей своё представление о прекрасном, ты же знаешь!

Джинни оторвалась от книги, которую она читала, забравшись с ногами на диван, сняла очки и, зажмурившись, стала массировать веки. Последнее время у неё начало портиться зрение.

– Гарри, как ты всю жизнь носишь очки? Это же ужас что такое – глаза болят, переносицу ломит, даже уши от оправы и те болят!

– Не знаю, – засмеялся Гарри, – привык как-то, да я на них и внимания не обращаю…. Я тебе давно говорил: обратись в клинику святого Мунго, пара заклятий – и будешь видеть как раньше.

– Нет, – поёжилась Джинни, – боюсь. Что-то у них пока не ладится, я в «Модной ведьме» читала. Представляешь, одной пациентке заклятием случайно цвет глаз изменили, теперь у неё один глаз карий, а другой голубой, и, главное, зрение не улучшилось!

– Читаешь всякую ерунду, – отмахнулся Гарри, – вот и боишься.

– И никакую не ерунду, вот наколдуют мне по ошибке глаз как у Грюма, ты от меня сразу и сбежишь! – не сдавалась Джинни.

– Ну, из-за глаза, пожалуй, нет, – хмыкнул Гарри, – а вот, если тебе деревянную ногу с птичьими когтями приделают, тогда конечно. Не раздумывая ни секунды.

– Ах, так?! – Джинни схватила диванную подушку, бросила в Гарри и, конечно, не попала. Гарри в последний момент успел перехватить её, чтобы подушка не свалилась в камин.

– Ну, а все-таки, насчет отпуска? Зачем-то ведь тебе он понадобился, а? – вновь спросил Гарри, положив подушку себе на колени.

– Понадобился! – Джинни подошла и, присев на подлокотник кресла, обняла Гарри за плечи. – Понимаешь… Я просто захотела побыть с тобой. Чтобы только ты и я. Целый месяц. Я уже забыла, когда мы проводили отпуск вместе. Сначала была эта жуткая война, ты спасал волшебный мир, и я тебя не видела. Потом ты учился в академии мракоборцев, и я тебя опять не видела. Потом вы гонялись по всей стране за пожирателями смерти и рассаживали их по тюрьмам, потом истребляли дементоров, потом было восстание великанов, потом еще что-то, всего уже и не помню. Я вообще удивляюсь, как у нас с тобой появились дети, Гарри! Тебя же никогда нет дома!

Гарри покаянно вздохнул, сделал неуловимое движение, и как-то внезапно оказалось, что Джинни уже сидит у мужа на коленях. Правое ухо и щека у нее порозовели. Как и многие рыжеволосые люди, Джинни легко краснела, злилась на себя за это, но сделать всё равно ничего не могла. Гарри тихонько усмехнулся и погрузил лицо в волосы жены.

– Ой, щекотно, не сопи в ухо! – засмеялась Джинни, обнимая мужа за шею и устраиваясь на подушке поудобнее.

– Ты кругом права, Джинни, – виновато сказал Гарри, – а я – бесчувственная скотина! Наверное, пора мне подавать в отставку, буду целыми днями с тобой.

– И думать не смей! Ты же за месяц занудишь меня до смерти!

– Ну вот, опять не так… Но знаешь, дела у нас в академии пошли какие-то невесёлые. Желающих стать мракоборцами всё меньше и меньше, уже и конкурса практически нет, мы вынуждены принимать всех желающих, ну, и уровень выпускников соответствующий…

– Что-то я тебя не пойму, Гарри, разве плохо, что люди стали забывать слово «страх»?

– Конечно, хорошо, но, пойми, я чувствую, что моя работа больше не нужна.

– Ну, так займись чем-нибудь другим! – пожала плечами Джинни.

– Чем? Я боевой маг, другой профессией не владею, видно, и правда, пора в отставку, открою фирму, буду заниматься этим, как его… обезгномливанием садов! Прощай, старая жизнь, здравствуй, новая! – и он швырнул «Ежедневный пророк» в камин, который неожиданно полыхнул столбом зеленого пламени.

– Опять какая-то рекламная ерунда в газете что ли? – недовольно проворчал Гарри, – ох, прошу прощения, добрый день, сэр!

Джинни ойкнула, соскочила с колен мужа и спряталась за спинку кресла, одергивая платье.

– Гм… Простите за вторжение… Кажется, я не вовремя? – в камине виднелась голова Кингсли Бруствера, министра магии.

– Нет-нет, господин министр, всё в порядке, прошу вас.

– Да брось, Гарри, что за церемонии? Ты что, забыл, как меня зовут? Привет, Джинни!

– Министры – люди обидчивые, – усмехнулся Гарри. – Чуть что не так скажешь, оглянуться не успел – уже в Азкабане!

– Ну, брось, брось, – нахмурился Кингсли, – я тебе не Фадж! Можешь уделить мне час-другой для разговора?

– Конечно, могу, прямо сейчас, трансгрессируй к нам. – Гарри отодвинулся от камина, чтобы Кингсли, который никогда не был дома у Поттеров, видел, куда переместиться.

– Спасибо, Гарри, – ответил тот, – но, с твоего позволения, мы прибудем попозже, скажем, через час. Но я буду с дамой, не возражаешь?

– Конечно, что за вопрос! А кто она? – не выдержал Гарри.

– Гарри! – укоризненно воскликнула Джинни, – разве можно задавать такие вопросы?

– Ничего, Джинни, всё в порядке, – засмеялся Бруствер, – а моей спутнице ты будешь рад, обещаю, – до встречи!

– Так, Гарри, у нас на всё про всё час, – принялась командовать Джинни, – я пошла одеваться, а стол на тебе. Скажи эльфам, чтобы приготовили что-нибудь вкусненькое и прибрали в гостиной.

Гарри знал, что заклятия макияжа Джинни не даются, а магловская косметика требует времени.

Через час Джинни и Гарри встречали гостей. Гарри ограничился тем, что влез в новые черные джинсы и сменил рубашку, а Джинни подошла к своему наряду по-женски основательно. На ней было платье болотного цвета, которое очень шло к ее медно-рыжим волосам, серьги с изумрудами и тяжелые браслеты из черненого серебра – свадебный подарок миссис Уизли. Браслеты были очень старыми, они переходили в семье от матери к дочери и были волшебными – прикрыв глаза, Гарри видел их ауру теплого оранжевого цвета, стреляющую иногда крошечными золотыми искорками.

Двойной хлопок за спиной Гарри возвестил, что гости прибыли. Он обернулся. Посередине гостиной, оглядываясь, стояли Кингсли Бруствер в форменной мантии и… Гермиона. Гарри узнал ее не сразу – они давно не виделись. Гермиона, похоже, тщательно готовилась к походу в гости. Модная стрижка, магловский костюм с приталенным жилетом и узкой юбкой со смелым разрезом сбоку, туфли на высоких каблуках, магические драгоценности, продуманный макияж…

Гарри крепко пожал министру руку, а женщины после секундного замешательства с визгом бросились обниматься. Через несколько минут Джинни и Гермиона объявили, что им нужно на минутку отлучиться, чтобы ликвидировать следы поцелуев, а мужчины уселись в кресла.

– Курить у вас можно? – спросил Кингсли.

– Пожалуйста, кури, конечно, – рассеянно ответил Гарри, пытаясь вспомнить, когда он в последний раз видел Гермиону. Выходило – давно.

Кингсли достал сигару, раскурил ее и с довольным видом откинулся в кресле, пробормотав заклинание. Табачный дым над ним немедленно свернулся в спираль, наподобие маленького торнадо, и потянулся в камин. Министр выглядел усталым и заметно постаревшим.

– Сильно на службе достается? – сочувственно спросил Гарри.

– Да нет, не очень, просто усталость накапливается, да и вообще, как ни крути, возраст есть возраст, – развел руками Кингсли.

– Ну да, устал он, медведь здоровенный, – подумал Гарри, с некоторой завистью глядя на широченные плечи бывшего мракоборца, и, перехватив его лукавый взгляд, сказал: – Ну-ну, не прибедняйся!

– Кто это тут прибедняется? – осведомилась Гермиона. Оказывается, они с Джинни уже вернулись в гостиную и сидели на диване, – хорошо как у вас дома, уютно!

– Кингсли, ты же у нас впервые в гостях, хочешь посмотреть, как мы устроились? – спросил Гарри, – а потом уж за стол.

После свадьбы Поттеры решили не восстанавливать разрушенный дом родителей. Они купили большой участок на краю Годриковой лощины и построили новый дом там. Дом получился двухэтажный, немного напоминающий Нору семейства Уизли, но был построен куда прочнее, а главное, к дому примыкал не то сильно заросший сад, не то слабо окультуренный кусок леса. На первом этаже размещалась гостиная с французским окном, выходящим в сад, и кабинет Гарри. Дубовая дверь, ведущая в кабинет, была окована стальными полосами и выглядела очень прочной и тяжелой. Гарри коснулся волшебной палочкой замочной скважины, прошептал парольное заклятие, и дверь бесшумно открылась. Гости вошли в комнату и Кингсли присвистнул:

– Ничего себе! Настоящий арсенал… Откуда у тебя всё это?

– Это? Да так, старые трофеи…– отмахнулся Гарри, – но дверь приходится держать под замком с заклятием, чтобы дети не смогли пробраться, а то они уже пару раз пытались.

У окна стоял большой письменный стол с чертёжной лампой, а слева на стене в специальной подставке были закреплены пять или шесть волшебных палочек, эсэсовский кинжал в ножнах, пара метательных ножей, ритуальный масонский меч, магловский пистолет в кобуре и даже штурмовая винтовка со следами явно нечеловеческих зубов на прикладе. Оконное стекло отливало радугой, что свидетельствовало о наложенных на него заклятиях от проникновения и подслушивания. Всю правую стену кабинета занимали книжные стеллажи. Гермиона, чья любовь к книгам с годами только усилилась, немедленно прилипла к полкам и начала читать названия на корешках, водя по ним пальцем.

– «Боевые яды»… «Высшая трансфигурация»… Основы магловедения в трех томах»… Шекспир, Агата Кристи, «История непростительных заклятий»… Ой, Гарри, а это что у тебя? – спросила Гермиона, обнаружив между книгами стальную дверцу.

– Где? – повернулся к ней Гарри. – А, это… Это просто сейф, гоблинская работ, Крюкохват подарил

– Кто такой этот Крюкохват? – поинтересовался Кингсли, – это случайно не тот, которого Добби вместе с Олливандером из малфоевского подвала вытащил?

– Он самый, – подтвердил Гарри.

– Надо же, – удивилась Гермиона, – разве гоблины делают людям подарки?

– Не делают, – подтвердил Гарри, – а мне вот сделали. Мы этот дом только достроили, и вдруг явился Крюкохват и с кислой физиономией заявил, что он, дескать, считает себя передо мной в долгу и дарит мне вот этот сейф, потому что дом без сейфа по гоблинским понятиям – это не дом. Объяснил, что на него наложены гоблинские заклятия от воров, якобы, такие же, как в Гринготтсе, от выпивки отказался и слинял, не попрощавшись. Кстати, посмотри, там сверху должна быть надпись.

Гермиона пригляделась и увидела над тоненькой линией дверцы гравировку: «Этот сейф передан сэру Гарри Поттеру в качестве подарка от гоблина Крюкохвата в вечное наследственное владение». Правее мелкими линиями был выгравирован герб банка Гринготтс.

– Да, – покачал головой Кингсли, – редкая вещь, уникальная.

– Вот и Билл то же самое сказал, когда увидел, – заметила Джинни, а уж он-то гоблинов знает как никто. А на втором этаже у нас детские, только… – она слегка замялась, – там не очень-то убрано. Джеймс и Альбус просили без них ничего не трогать, ну и пришлось пообещать, конечно.

– Ладно, – сказала Гермиона, – тогда пойдём в сад.

Они вернулись в гостиную, Гарри распахнул стеклянную дверь и все вышли в сад. Немедленно из-под ног министра с писком метнулось что-то маленькое, похожее то ли на уродливого человечка, то ли на картофелину с ножками и ручками.

– У вас что, гномы в саду? – удивился Кингсли, осторожно ступая, чтобы не раздавить малыша.

– Ну да, налезли откуда-то, – сказал Гарри, – мы их не гоняем, зачем? С ними веселее, да они и не и не портят ничего, так, шалят по пустякам. Пусть живут, наши эльфы за ними присматривают.

– Погоди-погоди, – прищурилась Гермиона, – у вас что, в доме живут домашние эльфы?!

– Ага, живут, – кивнул Гарри, – ты хочешь их освободить? Тогда давай после ужина, а то голодными останемся.

– Это твои эльфы, сам с ними разбирайся, – отмахнулась Гермиона, объясни только, откуда они у вас? Ведь домашние эльфы живут только в старых волшебных семьях вроде малфоевой или семьи Блэков.

– Да понимаешь, какое дело… – смутился Гарри, – ну, словом, так вышло…

– Как это «так вышло»? – не отставала Гермиона.

– Ну, когда… Словом, когда с Волан-де-Мортом все кончилось, и мы закончили строить этот дом, к нам заявилась делегация домашних эльфов. Самый главный из них сказал что-то вроде того, что такому великому герою, как я, – усмехнулся Гарри, – совершенно необходим домашний эльф. Всё было очень торжественно и трогательно, в общем, я не рискнул отказаться. Вот с тех пор у нас и живёт эльф, да не один!

– Как не один?

– Так ведь у домашних эльфов, Гермиона, оказывается, тоже есть семьи, мы с Джинни тогда были молодожёнами, поэтому, наверное, к нам и попала молодая семья. А недавно вот эльфёнок у них родился, так что теперь их уже трое…

– Джинни, Гарри, послушайте, – серьезно сказал Кингсли, – а вы знаете, что в наше время у домашних эльфов дети рождаются невероятно редко? Если в вашем доме появился малыш-эльф, это такая примета, что лучше и быть не может!

– А… как их зовут? – спросила Гермиона.

– Как зовут малыша, мы пока не знаем, у эльфов какие-то свои обряды, настоящее имя ребенок получает, как я понял, довольно поздно, – объяснила Джинни, – её зовут Рози, а его – Добби, да вы их увидите, когда за стол сядем. Ничего мне, хозяйке, делать не дают, постоянно скандалят! – засмеялась она.

– Добби?! Я не ослышалась? – удивлённо переспросила Гермиона, – но он же…

– Да, тот Добби погиб, – вздохнул Гарри. – Наш Добби – совсем другой эльф. Но у них теперь, как я понял, «Добби» – это что-то вроде титула или почётного звания, ну, как у маглов «сэр». У нашего Добби, конечно, есть свое имя, но он предпочитает, чтобы его звали именно так…

Они стояли около заросшего болотными растениями пруда, на мостках лежало забытое игрушечное ведёрко. Августовский день заканчивался, стало прохладно, по воде пробежала рябь. Под мостками, пробуя голос для вечерней песни, нерешительно квакнула лягушка.

– Пойдёмте в дом, – поёжилась Гермиона, – что-то зябко.

На обратном пути Гермиона обратила внимание на клумбы с незнакомыми, очень яркими цветами.

– Это всё Невилл, то есть профессор Долгопупс присылает, – пояснил Гарри, – его рук дело. Он же профессор травологии, селекционер! А по-моему, он до сих пор влюблен в Джинни, вот и шлёт ей цветы.

– Гарри! – укоризненно воскликнула Джинни и опять покраснела, – и ничего подобного!

– Ага, ничего подобного, как же! – ехидно ответил Гарри, – а кто тебе на прошлый день рождения волшебные тюльпаны прислал, которые голосом Элтона Джона пели? И ладно бы еще хором пели. А то, как цветок из луковицы проклюнется, сейчас же свою партию заводит, не слушая остальных. Я тогда чуть с ума не сошёл…

– Прошу за стол! – поспешно сказала Джинни, – я отсюда вижу, что всё готово.

Хозяева и гости вернулись в гостиную и расселись за столом.

Гарри, у которого никогда не было своего дома, и в детстве почти не было своих вещей, очень ценил уют, поэтому сразу же после окончания строительства Поттеры отправились в лондонский Villeroy&Boch и потратили кучу денег на хорошую посуду и столовые приборы. Старинных вещей, передаваемых от поколения к поколению, в молодой семье, понятно, не было, но Джинни сумела создать маленькое чудо – новое столовое серебро и посуда смотрелись как очень красивые и дорогие антикварные вещи.

– Добби, – позвала Джинни, – гости проголодались, подавай на стол.

– Да, хозяйка, сейчас, хозяйка, конечно, хозяйка! – пропищал знакомый голосок и Гермиона, рассеянно листавшая «Модную ведьму», выронила журнал и стремительно обернулась. Добби!!! Нет, не Добби… То есть, конечно, Добби, но другой, хотя на первый взгляд все эльфы-домовики удивительно похожи.

Эльф увидел гостей, смешно схватился за голову и заголосил:

– Какая честь! Министр магии в гостях у сэра Гарри Поттера! И мисс Грэйнджер… ой… миссис… ой… доктор Уизли! Добби и Рози будут прислуживать самому министру магии и доктору Уизли! Рози, Рози, скорее сюда!

– Простите Добби, сэр и леди, он очень разволновался, Добби никогда не видел министра магии, – пояснила немедленно возникшая у стола Рози, – Добби, угомонись, Рози сейчас все сделает сама.

– Нет! Нет! Стоять за спиной хозяина и разливать вино – обязанность Добби! – воскликнул маленький эльф, приплясывая перед столом.

– Теперь они долго не угомонятся, – вздохнула Джинни, – будут спорить, кому что делать, и мне ничего делать не дадут, уж простите их…

– Кто что будет пить? – вспомнил об обязанностях хозяина Гарри и взмахнул палочкой. Мелодично прозвенели колокольчики, и сама собой откинулась крышка необъятного бара.

– Подарок Джорджа нам на свадьбу, – пояснил Гарри. – Пополняется автоматически, понятия не имею, каким образом. Я до задней стенки никогда не добирался.

Женщины выбрали красное вино, Кингсли Бруствер, покопавшись в баре, извлек бутылку какого-то экзотического бренди, а Гарри, не особенно искушённый в выборе спиртного, налил себе виски.

Гермиона всегда ела мало, поэтому основной кулинарный удар принял на себя изрядно проголодавшийся Кингсли. Гарри нервничал и почти не ел, глядя на него, отложила вилку и Джинни.

– Кстати, Гермиона, – спросил Гарри, – а чего это тебя Добби назвал доктором? Ты что, защитила диссертацию?

– Еще год назад, – кивнула Гермиона, – а ты разве не знал?

– Извини, – смутился Гарри, – как-то пропустил… А ты доктор каких наук?

– Гермиона – доктор трансфигурации, – пояснил министр. – Она продолжила исследования твоего отца, и очень удачно!

– Моего отца? Какие исследования? – удивился Гарри.

– Ну вот… Какой же ты, Гарри! – в голосе Гермионы появились хорошо знакомые нотки. Ты что, не помнишь, что твой отец, Римус Люпин и Сириус Блэк открыли способ становиться анимагами? До них зарегистрированных анимагов во всей Британии было всего несколько человек, а теперь анимагом может стать любой сильный волшебник. Мне удалось формализовать процедуру инициации, это и было темой моей диссертации. Правда, пока не получается выбрать магическое животное, в которое превращается тот или иной волшебник, у каждого оно почему-то своё, и заранее невозможно предугадать, кто кем будет. Но это – тема моего следующего исследования, грант уже получен!

– «Формализовать процедуру инициации»… узнаю Гермиону, – засмеялся Гарри. – А вообще ты молодец, здорово! И я, значит, тоже смогу стать анимагом?

– Конечно, ты же очень сильный волшебник, Гарри!

– Интересно, в кого я буду превращаться? А Джинни в кого? Хотя, Джинни, наверное, в кошку. Рыжую. С зелеными глазами.

Джинни немедленно показала Гарри язык.

– Ты хочешь сказать, что в хамелеона? – сделал круглые глаза Гарри. – Гермиона, а ты в кого превращаешься?

– Я?.. – почему-то растерялась Гермиона, – ну… так… в животное одно… Небольшое… Я потом скажу! И вообще, методика еще требует доработки!

– Ладно, потом так потом… – не стал настаивать Гарри, – а ты уже кого-нибудь инициировала?

– Меня, – сказал Кингсли. – Дело новое, я должен был попробовать первым. Оказалось, что я – носорог. Очень неуклюжее и неопрятное животное. Госпожу доктора после моей трансформации пришлось снимать с самого высокого шкафа в лаборатории, – усмехнулся он.

–Да, – засмеялась и Гермиона, – я тогда здорово перетрусила. Но он получился такой огромный! И еще фыркал…

Кингсли неожиданно и очень по-носорожьи хрюкнул, Гермиона подпрыгнула на стуле. Все рассмеялись.

Наконец эльфы убрали со стола, подали кофе и ликеры, а Кингсли закурил вторую сигару.

– Спасибо за угощение, – сказал он, – давно так хорошо и вкусно не ужинал. Можно, я к вам буду иногда напрашиваться в гости? Очень уж у вас хорошо, спокойно…

– Приезжай, конечно, Кингсли, о чем речь? – сказала Джинни, – и ты Гермиона, почаще приезжай, а то забыли нас все. Только вот насчет покоя и тишины не обещаю. Когда дети приедут на каникулы из Хогвартса…

– Да, – сказал Кингсли, – Хогвартс. Вот мы и подошли к теме нашего разговора. Ты, Гарри, ведь сейчас преподаешь в академии мракоборцев?

–Да, уже десять лет. Декан факультета боевой магии.

– Ну и как, не надоело?

– Да как тебе сказать, Кингсли, – задумался Гарри, – с одной стороны, десять лет на одном месте, конечно, многовато, а с другой – что я еще умею? Палочкой махать, да нечисть всякую гонять – вот и все мои умения.

– Понятно… – Кингсли переглянулся с Гермионой. – Тогда вот что: мы хотим предложить тебе вернуться в Хогвартс.

– В Хогвартс? – сморщился Гарри, – и что я там буду делать? Преподавать защиту от темных искусств? Так я преподаю её в академии, зачем менять шило на мыло? Да и потом, ты же знаешь, это место проклято.

– Во-первых, – вступила в разговор Гермиона, – проклятие давно снято, а во-вторых, мы тебе предлагаем совсем другое место.

– Подожди, дай сам угадаю, – прервал ее разочарованный Гарри, – освободилось место профессора прорицаний? Или Филча, наконец, сожрали пауки в Запретном лесу и школе понадобился завхоз?

– Нет, Гарри, – неожиданно жестко сказал министр, – мы хотим, чтобы ты стал директором Хогвартса.

От неожиданности Гарри выронил бокал с виски:

– Че-го-о-о?

Из-за буфета неслышно выдвинулся Добби и наставил узловатый палец на бокал. Бокал плавно замедлил падение, а потом стал медленно подниматься, собирая на лету вылетевшие из него капли. Долетев до руки Гарри, бокал стал деликатно постукивать его по пальцам. Гарри машинально взял бокал из воздуха и поставил его на стол.

– Кингсли, скажи, что ты пошутил. Или, может, я ослышался? Повтори, пожалуйста, что ты сказал, еще раз.

– Мы предлагаем тебе занять пост директора школы чародейства и волшебства Хогвартс, – четко артикулируя слова, произнес министр.

– Да вы что?!! – чуть ли не заорал Гарри, – я – и директор?!! Директор Хогвартса – это Дамблдор! Вот это был директор! Величайший маг, мудрец! А я кто? Да надо мной школьные привидения потешаться будут, не то что ученики!

– Гарри, ты так и не прочитал историю Хогвартса! – укоризненно сказала Гермиона. – За тысячу лет истории школы у нее были разные директора. Были великие маги, были талантливые педагоги, а были и воины. Ты – воин. Мы считаем, что Хогвартс сейчас нуждается в директоре-воине.

– Подождите-подождите… – ошеломлённый предложением Гарри залпом выпил полбокала виски, – а профессор МакГонагалл как же?

– МакГонагалл написала прошение об отставке, как только узнала о пророчестве, – пояснил Кингсли.

– Час от часу не легче… О каком еще пророчестве? Почему я о нем ничего не слышал? – спросил Гарри.

– Отвечаю по порядку, – сказал Кингсли, – пророчество произнесла Сивилла Трелони…

– Опять эта старая щипаная курица! – ругнулся Гарри.

– Щипаная она или нет, значения не имеет, но пророчество она произнесла, и как только я с ним ознакомился, приказал наложить на него высший гриф секретности. К сожалению, получилось так, что о нём успели узнать те, кто узнать были не должны.

– Я уже ничего не понимаю! – схватился за голову Гарри, – может, кто-нибудь расскажет всё по порядку, или я сойду с ума, даже не вступив в новую должность?

– Кингсли, давай, я расскажу, – предложила Гермиона, – всё-таки за семь лет в Хогвартсе я привыкла объяснять домашние задания своему будущему мужу-лоботрясу и вот этому герою.

Министр кивнул головой и замолк, окутавшись сигарным дымом.

– Началось всё с того, что Трелони произнесла пророчество. Ну, ты, Гарри, помнишь, как это у нее выходит: закаченные глаза, потусторонний голос и всё такое. Вот и в тот раз всё было точно так же. Но беда в том, что пророческий дар на нее снизошел во время урока. Дети, ясное дело, перепугались, а Трелони после пророческого транса никогда не помнит, что она вещала. У кого-то из ребят хватило смелости сбегать за директором, и Минерва сразу поняла, что к чему. В общем, опросили детей, никто от начала до конца пророчество не запомнил, но из отдельных фрагментов удалось собрать вот что. Гермиона достала из сумочки свиток пергамента и прочитала:

«Грядет время, когда сокрытое ушедшим станет доступно пришедшему.

Грядет час, когда Мир Живых приблизится к Миру Мёртвых, и тогда пришедший сможет овладеть сокрытым.

Но как только пришедший наложит руки на сокрытое, мир рухнет отныне и вовеки.

И первым рухнет Хогвартс, а за ним и все сущее».

– Н-да… – протянул Гарри, чтобы прервать мрачную паузу, наступившую после того, как Гермиона закончила чтение. – Ясно, что ничего не ясно. Хорошее такое пророчество, добротное.

– Это еще не все плохие новости, – сказала Гермиона, сворачивая свиток. – На уроке прорицаний был Скорпиус Малфой, сын Драко, и после урока он сразу же послал отцу сову.

– То есть Драко и его прихвостни знают о пророчестве? – подобрался Гарри, – это плохо…

– Хуже некуда, – прогудел Кингсли Бруствер, – поэтому-то мы и приехали к тебе. Никто, кроме тебя, не справится. Похоже, старые враги возвращаются, Гарри.

– Но… Я же не смогу один! – воскликнул Гарри, – мы, трое, всегда были одной командой, и потом, нам помогали!

– Так ты согласен? – прищурился министр.

– Я… ну… – замялся пойманный врасплох Гарри. Он вдруг вспомнил недавний разговор с Джинни и со страхом взглянул ей в лицо.

Джинни задумалась. Гарри увидел, что она побледнела, потом твёрдо взглянула на мужа и медленно прикрыла глаза.

– Я согласен! – твердо сказал Гарри.

– Вот и отлично! – облегченно ответил министр. – А один ты не будешь. С тобой в Хогвартс поедет Гермиона, она будет деканом Гриффиндора и профессором трансфигурации. Ну и другими учителями тоже поможем, кое с кем познакомишься уже на месте. И еще помни: если раньше министерство магии тебе только мешало, то теперь все мы на твоей стороне и сделаем всё, чтобы помочь.

– Подожди, Кингсли, я забыл спросить кое-что ещё: а почему МакГонагалл уходит?

– Ну, видишь ли, Гарри, она сказала, что решение этой задачи ей уже не по плечу. Возраст есть возраст, да и при последнем штурме Хогвартса ей крепко досталось, я вообще удивляюсь, как она смогла оправиться после таких магических травм…

– Понятно… Гермиона, а где Рон, почему он не пришёл? – спросил Гарри.

– Рон? – вздохнула Гермиона, – Рон сейчас на континенте, в европейском представительстве «Волшебных вредилок Уизли». После смерти Фреда Рону пришлось занять его место в компании. Знаешь, Джордж – он ведь так и не пришел в себя… Нет, он нормальный, не подумай ничего такого, но ты его, наверное, теперь и не узнаешь. Он мрачный стал, почти не улыбается, людей сторонится, сутками сидит у себя в лаборатории и жениться ни в какую не хочет. Ну, Рону и пришлось взять на себя всю деловую часть. Он, кстати, оказался единственным в семье с талантом бизнесмена. Фирма даёт большие прибыли, только вот дома я его в последние годы почти не вижу… Да и потом, что Рону в Хогвартсе преподавать? Квиддич?

– Кингсли, а когда я должен быть в Хогвартсе? – спросил Гарри.

– Смотри сам. Сегодня двадцать седьмое августа, а первого сентября ты уже должен будешь выступать в Большом зале как директор.

Джинни незаметно вздохнула: прощай, долгожданный отпуск…


Глава 2. Возвращение в Хогвартс


Гарри и Гермиона трансгрессировали на окраину Хогсмида.

– Ну что, пойдем? – нерешительно спросил Гарри.

Школьники еще не вернулись в Хогвартс, поэтому волшебная деревня выглядела непривычно пустой.

– Пойдем, – спокойно сказала Гермиона, – наши вещи, наверное, уже в замке. Ты чего такой нервный? Давно не был в Хогсмиде?

– Давно… С тех пор, как школу окончил, ни разу…

– Тогда понятно, – кивнула Гермиона, – я-то здесь часто бываю: то в школьную библиотеку понадобится заглянуть, то с МакГонагалл посоветоваться, ведь она – очень сильная волшебница, мы, когда учились, этого не понимали.

– Ладно, только давай сначала заглянем в старые места, куда мы из Хогвартса бегали, – предложил Гарри.

Они пошли по главной улице Хогсмида, заглядывая в «Зонко», «Сладкое королевство», «Три метлы» и другие магазинчики и кафе, куда им так редко удавалось попасть, когда они были школьниками. Везде было открыто, только двери и окна «Кабаньей головы» были заколочены досками. «Наверное, Аберфорт Дамблдор забросил не приносящее доходов заведение, а может, – подумал Гарри, – его уже и на свете нет, столько лет прошло… А я так и не собрался приехать и сказать спасибо старику. Ведь не будь его, мы с Роном и Гермионой угодили прямиком в лапы к пожирателям смерти, даже не добравшись до замка…»

– Ты чего остановился? – обернулась к нему Гермиона.

– Ничего… Так, вспомнил кое-что, – сумрачно ответил Гарри, и, чтобы отвлечь внимание Гермионы, спросил:

– А это что? Раньше такого вроде не было…

– А ты подойди поближе! – сказала Гермиона, – в этот магазин и твои галлеоны вложены.

– А-а-а, так это и есть «Волшебные вредилки Уизли?» Давай зайдем?

– Ну, давай, – пожала плечами Гермиона, – только ненадолго.

Но ненадолго не получилось.

Гарри потянул за дверную ручку, которая мурлыкнула и изогнулась, как кошка. Вместо привычного колокольчика в магазине раздалось противное хихиканье, и визгливый голос жеманно протянул: «Ой, кто к нам пришё-ё-ёл!»

В большом и ярко освещенном разноцветными колдовскими огнями магазине тоже было пусто, за прилавком никого не было. Посередине магазина стоял аквариум, в котором сидело очень странное существо – громадная жаба, поросшая розовой шерстью. На груди у жабы имелся кокетливый бантик.

– Это ещё что за чудо?! – удивился Гарри.

Гермиона нагнулась к табличке, прикреплённой к аквариуму, и прочитала: «Жаба Долорес. Создаю хорошее настроение». Она постучала по стеклу согнутым пальцем, и жаба широко улыбнулась ей. Гермиона взвизгнула и невольно отскочила: жаба оказалась зубастой.

– Надо полагать, создавая этого монстра, Джордж вдохновлялся светлым образом Амбридж, – усмехнулся Гарри. – Интересно, а где сейчас госпожа бывший директор Хогвартса, что поделывает? Надо будет при случае у Кингсли спросить.

Гарри медленно пошел вдоль витрин. «К Дню Святого Валентина». «Губная помада «Отвали!» У противного парня, который полез к тебе целоваться, губы три дня будут как оладьи! Двенадцать цветов! Любой – один галлеон шестнадцать сиклей!» «Как правильно целовать подружку! Почувствуй себя настоящим мачо! Пособие в картинках».

– Да-а-а… Уизли в своем репертуаре, – хмыкнул Гарри, разглядывая залежи канареечных конфет, фальшивых волшебных палочек, навозных бомб и других нарядных товаров с фирменным подвохом. – Неужели это кто-то покупает?

– Дети, Гарри, – объяснила Гермиона, – ты себя-то с Роном вспомни, на что вы все свои карманные деньги тратили?

– По-моему, ассортимент у них сильно расширился, – заметил Гарри, – не хотел бы я оказаться теперь на месте Филча после очередного похода школьников в Хогсмид…

– Какого Филча, Гарри? – удивилась Гермиона, – давно в Хогвартсе нет ни Филча, ни кошки его противной.

– Как нет? А куда же они делись? – Гарри попытался представить себе коридоры замка без согнутой фигуры завхоза и не смог.

– Ну, не знаю, наверное, МакГонагалл его уволила. А может, он сам ушёл или вообще умер. Только Дамблдор с его добротой мог терпеть этого типа.

– А кто же сейчас школьный завхоз?

– Этот, как его… Флетчер. Ну, Наземникус Флетчер, помнишь его? Старый такой, неопрятный…

– Так он же жулик! – удивился Гарри, – котлами ворованными торгует, дом Блэков обворовал…

– Чего ты на меня кричишь, я-то тут причем? Станешь директором – разберешься, – пожала плечами Гермиона.

– Кто это тут собирается стать директором? – спросил хрипловатый голос. Гарри и Гермиона обернулись. У двери во внутренние помещения магазина стоял незнакомый высокий человек.

– Простите нас, – извинилась Гермиона, – мы, наверное, слишком громко разговаривали, мы сейчас уйдем.

Человек присмотрелся к Гермионе, вдруг откинул прилавок, выбежал в торговый зал, обнял её и расцеловал. Гарри на секунду растерялся, выбирая, какое заклятие применить к наглецу, чтобы не повредить Гермионе, но потом решил, что самым простым и эффективным будет хук из магловского бокса. Он уже начал отводить руку для удара, но заметил, что Гермиона, которая и сама вполне могла постоять за себя, почему-то не торопится вырываться из объятий незнакомца. Гарри придержал руку, а незнакомец вдруг повернулся к Гарри и криво усмехнулся:

– Вижу, вижу, не узнал, уже собрался мне морду бить, да? – и отвел волосы с виска. Уха не было.

– Джордж! – ахнул Гарри, – я тебя и вправду не узнал, сейчас бы приласкал… Слава Мерлину, ты повернулся, а то у меня, знаешь, рука тяжеловата стала… Наделал бы я сейчас дел! Ты уж прости меня, пожалуйста!

– Да ладно! – отмахнулся Джордж, выпустив Гермиону и беззастенчиво разглядывая Гарри. – А ты здорово изменился. Виски вон уже седые и взгляд такой, знаешь… как в прицел смотришь. Но что же мы в зале-то стоим? Зайдёте ко мне? Амабель! – крикнул он вглубь магазина, – выйди в зал, ко мне гости пожаловали!

Из подсобки появилась ведьма в униформочке магазина, с любопытством осмотрела Гарри и Гермиону, но, конечно, не узнала их.

– Ну, пошли? – опять спросил Джордж, – хоть на полчасика?..

– Да мы, собственно… – начала Гермиона, но поймав предостерегающий взгляд Гарри, замялась.

– Конечно, Джордж, с удовольствием! – сказал Гарри, – куда идти?

Они шли по длинному, плохо освещенному коридору, заставленному какими-то ящиками и коробками. Гермиона шла осторожно, стараясь не испачкать мантию, а Джорджу свет, похоже, вообще был не нужен – он привык. Гарри, как большинство близоруких людей, при плохом освещении видел хуже, чем днем. Ударившись об очередной ящик, в котором что-то завозилось, он, наконец, не выдержал, достал палочку и произнес «Люмос!». Стали видны обшарпанные стены, грязноватый пол, двери слева и справа. Наконец Джордж толкнул одну из дверей и сделал приглашающий жест.

В большой комнате горела обычная электрическая настольная лампа, освещая только один ее угол, по-видимому, жилой. В другом, тёмном углу стоял лабораторный стол, заваленный химической посудой и какими-то приборами. Лампа стояла на столе, за которым виднелась неряшливо заправленная кровать.

– Ты что, живешь здесь? – ужаснулась Гермиона.

– Скрываюсь, – усмехнулся Джордж, вытирая сиденья стульев тряпкой. – В Норе, знаешь ли, бывает слишком шумно, много маленьких детей – это не по мне, в Косом переулке нет лаборатории, а своим домом я как-то не обзавелся, да и зачем он мне? Вот и живу здесь.

– А кто эта Амабель? – зачем-то спросил Гарри.

– Амабель? Продавщица. Просто продавщица, – Джордж сделал ударение на слове «просто». – Чаю хотите?

– Давай, только без этих твоих волшебных фокусов, блевательных батончиков и всего такого, – предупредил Гарри, – нам еще к МакГонагалл идти.

Джордж ткнул волшебной палочкой в чайник и из носика со свистом повалил пар.

– А зачем вам к МакГонагалл? – полюбопытствовал он, пытаясь найти в шкафчике три одинаковых чашки и блюдца.

– Я думал, вы просто так в Хогсмид забрели, ну по старой памяти, или ты, Гермиона, Рона ищешь. Так он здесь редко бывает.

– Нам с Гарри предложили работу в Хогвартсе, – объяснила Гермиона.

– Да? А какую? – без особого интереса спросил Джордж, – преподавать что-нибудь будете?

– Вроде того… – нехотя ответил Гарри.

– Это хорошо, – сказал Джордж, – интересно, как там в Хогвартсе? Я там после см… ну, в общем, после того, как всё кончилось, и не был ни разу.

– Так сходи, тут же рядом, в чём проблема-то? – удивился Гарри.

– Не хочу. Как тебе сказать… Там у меня была другая жизнь. Не такая, как эта. Не хочу, чтобы все опять с начала… Ты пойми: мы с Фредом еще в школе всю свою жизнь расписали, знали, как и что будем делать… А теперь магазин в Косом переулке есть, этот вот магазин, другие, да много их, не знаю сколько… И деньги есть. А Фреда нет, и никогда не будет. Мы всегда хотели, чтобы деньги можно было тратить, не опасаясь, что этот или этот вот галлеон последний, а теперь галлеонов полно, а тратить их не хочется. Не на что и не для кого. Понимаешь, Гарри? Не для кого! Страшная это штука, когда не для кого работать, зарабатывать, тратить деньги и вообще жить.

– Но у вас… у нас, – поправилась Гермиона, – большая семья, мы же все вместе…

– Нет, это вы все вместе, вы! – горько сказал Джордж, – это ваша семья и ваши дети! Даже родителям я больше не нужен, у матери полон дом внуков, а отец совсем свихнулся на своих магловских железках, чуть ли не ночует в министерстве. Мы с Фредом были как один человек, поймите вы! Вот представь, Гарри, у тебя было две руки, и вдруг ты лишаешься одной. Со временем, конечно, привыкаешь обходиться и одной, но вот бывает – роняешь что-то, надо бы подхватить, а руки-то и нет! Вот так теперь и у меня. Без Фреда я не человек, а так, половинка человека. У меня половина души умерла… А-а-а… – Джордж достал из-под стола бутылку огневиски, с отвращением выплеснул чай на пол, налил виски в чайную чашку и залпом выпил, давясь и кашляя.

– И пить не могу, и не пить не могу, – сказал он. – Как выпью, голова раскалывается, а трезвым заснуть не могу. Который год уже…

– Послушай, Джордж, – тихо сказал Гарри, – пока это тайна, но не от тебя, тебе я скажу. Грядут события. Понимаешь? Старое зло пробуждается. Министерство собирает команду. Я назначен директором Хогвартса, Гермиона со мной, Невилл уже в школе, присоединяйся! За себя и за Фреда. Ты сможешь отомстить за него. Окончательно отомстить, понимаешь?

– Какое еще зло? – пьяно удивился Джордж. – Волан-де-Морт? Так ты же его уделал… Ни пожирателей смерти, ни дементоров, ни черных магов – благодать! Послушай, мирное время – лучшее время для торговли! У меня вот есть пара идеек…

– Нет, это ты послушай меня, Джордж, еще раз, – жёстко сказал Гарри, поднимаясь, – сейчас мы уйдем, а ты ляжешь спать. Но после первого сентября, если захочешь, приходи в Хогвартс. Я найду тебе дело. Слышишь, Джордж? Придешь?

– Да слышу, слышу… – вяло отмахнулся Джордж, – приду… потом… наверное… да… – и он уронил голову на руки.

На улице Гермиона, отвернувшись от Гарри, долго копалась в сумочке и вытирала глаза. Потом ей понадобилось зеркало и пришлось зайти в «Три метлы». Вместо мадам Розмерты за прилавком стояла какая-то незнакомая ведьма.

Пока Гермиона приводила себя в порядок, Гарри мрачно пил чай, который, кстати, оказался гораздо лучше, чем у Джорджа, и думал, как ему помочь. «Вот и первая задачка для директора, и ты, похоже, ее провалил! А что я мог? А что бы смог Дамблдор, а, директор Поттер?»

– Гарри, ты с кем это разговариваешь? – спросила Гермиона. – Опять чай пьёшь? Знаешь, если год-другой прожить на континенте, это британское пристрастие к чаю иногда кажется странным.

– Да? А что пьют на континенте?

– Ну, где как… В Чехии, Германии и Бельгии – пиво, во Франции и Испании – вино, в России я не была, наверное, водку…

– Водку, говоришь? – усмехнулся Гарри, – а ты её когда-нибудь пробовала? Хочешь, закажу?

– Закажи! – отважно согласилась Гермиона.

Когда официантка принесла рюмку, Гермиона осторожно взяла её, с подозрением понюхала и поставила обратно на столик.

– Знаешь что, Гарри, я, пожалуй, лучше чай…

– На чай уже нет времени, Гермиона, извини. Будем надеяться, МакГонагалл тебя чаем напоит, – сказал Гарри и бросил на столик несколько монеток, – собирайся, нам пора.

У ворот Хогвартса Гарри прислушался к себе. Он ожидал, что будет волноваться, но на самом деле ничего подобного не испытывал. Оказалось только, что он забыл многие мелкие детали, которые выглядели не так в воспоминаниях и нечастых снах про школу. Гермиона, похоже, шла совершенно спокойно и думала о чём-то своем.

Замок был пуст, в коридорах гуляло неожиданно громкое эхо, школьных привидений тоже не было видно. Пахло пылью, старым камнем, деревом и почему-то немного свечным воском – как в церкви. Разрушения, которые получил замок во время последнего штурма Волан-де-Мортом, давно ликвидировали. На рамах многочисленных картин не было пыли, а рыцарские доспехи были начищены. «Значит, Наземникус и домашние эльфы свою работу выполняют хорошо», – отметил Гарри.

– Может, зайдем сначала в гостиную Гриффиндора? – нерешительно спросила Гермиона.

– Зачем? Там сейчас никого нет, да мы и пароля не знаем. И потом, сначала надо поговорить с директором, а то некрасиво получится. Мы здесь пока не хозяева.

– Ты прав, – вздохнула Гермиона, – но всё равно, боязно вот так сразу… Ладно, нечего тянуть, пошли! – она решительно застучала каблучками по каменному, истертому ногами тысяч школьников полу.

Внезапно Гарри боковым зрением ощутил какое-то движение и резко повернулся. На шлеме рыцарских лат, стоящих в нише, пристроился школьный полтергейст Пивз и натягивал рогатку, целясь водяной бомбой в Гермиону.

– Пивз, – тихо сказал Гарри, – а ну, прекрати!

– Ой-ой-ой, кто это?! – дурашливо завопил полтергейст, – Гарри Поттер – обормоттер!

Гарри прикрыл глаза, сконцентрировался и мысленно произнес невербальное заклятие. Полтергейста снесло со шлема, он влепился в стену, и, казалось, даже слегка размазался по ней. В Пивза со звучным чмоканьем врезалась его же водяная бомба и лопнула, оставив на камне здоровенную кляксу. Впервые на памяти Гарри злоязычный полтергейст лишился дара речи.

– Слушай меня, Пивз, – холодно сказал Гарри, не ослабляя заклятия, – теперь я – директор Хогвартса. А ты с этой минуты будешь вести себя очень вежливо и тихо. Повторяю: очень вежливо и очень тихо. Ещё одна водяная бомба или вообще какая-нибудь пакость в школе, и будешь безвылазно сидеть в туалете Плаксы Миртл. Лет сто. Понял? – Гарри слегка ослабил давление.

– Понял-понял, господин грозный и ужасный директор! – скорчил рожу Пивз, – я больше не бу-у-уду… – и он притворно зарыдал.

– Пошел вон! – приказал Гарри, и полтергейст размазанной тенью метнулся по коридору.

– Кто у тебя там? – обернулась на голоса Гермиона.

– Пивз. Облить тебя хотел, ну, я его попугал немножко.

– Вот мерзость мелкая! – возмутилась Гермиона, – а я и забыла про него…

***

Гулкие коридоры, лестницы, переходы, стрельчатые окна, древний камень и железо, тысячелетний оплот британской магии – Хогвартс.

***

– И как мы попадем к директору? – поинтересовался Гарри, подойдя к горгулье, – опять будем угадывать пароль? Теперь он, конечно, «Вискас» или «Ройял Канин»?

– Доктор Уизли, сэр Гарри Поттер, – внезапно проскрипела горгулья, как будто камень терся о камень, – директор МакГонагалл просит подняться к ней в кабинет.

Гермиона и Гарри переглянулись и, зачем-то взявшись за руки, шагнули на лестницу.

Кабинет директора, каким его помнил Гарри, изменился. Исчезли причудливые механизмы, которыми так увлекался Дамблдор, исчез Фоукс, не было и его насеста. Вообще кабинет производил впечатление тщательно убранной комнаты, хозяйка которой собирается её навсегда покинуть. Кресло за директорским столом пустовало. А над креслом с большого портрета приветливо улыбался Альбус Дамблдор. У Гарри перехватило горло, он закашлялся. Дверь за портьерой открылась.

– А-а-а, вы уже здесь? Отлично. Прошу, усаживайтесь, – директор МакГонагалл показала Гермионе и Гарри на кресла.

– Здравствуйте, профессор, – нерешительно сказал Гарри, – министр…

– Да-да, мистер Поттер, министр магии принял моё прошение, мы долго обсуждали его, вы можете не испытывать совершенно никакой неловкости. Я приняла решение об отставке самостоятельно и без какого бы то ни было внешнего давления.

– Профессор МакГонагалл, – сказал Гарри, – а можно, вы будете называть меня просто по имени? А то мне как-то…

– И меня тоже! – вставила Гермиона, – пожалуйста, мэм!

– Ну, хорошо, Гарри, хорошо, Гермиона, – улыбнулась она. – Теперь вы уже не мои ученики, и незачем соблюдать субординацию. Как насчет чая с печеньем?

Гермиона радостно кивнула. МакГонагалл внимательно посмотрела на Гарри, хмыкнула и кроме чайной посуды достала из шкафа бутылку бренди и рюмки. Гарри покраснел. Пить спиртное со школьным учителем ему еще не приходилось.

– Вот ты уже и начинаешь седеть, мой мальчик, – невесело сказала МакГонагалл, разливая бренди. Ты очень изменился, у тебя стали холодными глаза. Что? Тебе уже сегодня говорили об этом? Кто? Ах, Джордж…Понятно… Несчастный парень, я часто вижу его в Хогсмиде, но я ничего не могу сделать для него, ничего! Первые шаги в свою новую жизнь он должен сделать сам. Только сам. Пока он этого не поймёт, никто ему помочь не сможет!

– Мы постараемся ему помочь, профессор, – сказала Гермиона, – мы обязательно постараемся.

– В общем, так, Гарри, – сказала МакГонагалл, по-мужски прихлебывая бренди, – до начала учебного года я в твоем распоряжении, но с 1 сентября ты – полновластный директор школы!

– Но я… я же не умею, профессор! Я говорил Кингсли, ну какой из меня директор? Что я могу, что я умею?

– Гарри, – строго сказала МакГонагалл, – не переживай. Ничего страшного в работе директора нет. Пойми, Хогвартс существует уже тысячу лет, и за это время накоплен поистине необозримый опыт учебной работы. На первых порах просто не вмешивайся в учебный процесс. Опытные преподаватели все спланируют и сделают сами, просто не вмешивайся, и всё. Твоя главная задача – пророчество и всё, что с ним связано. Тем более, что с такой помощницей, – МакГонагалл кивнула на смущенную Гермиону, – тебе вообще бояться нечего. Кстати, Гермиона, тебе надо что-то сделать со своей одеждой, иначе мужская половина всех факультетов будет… хм… по ночам петь у тебя под окнами серенады! Ну и фан-клуб поклонниц директора, конечно, обретёт новую жизнь… Да… Скажи, Гарри, откуда у тебя этот ужасный шрам через всю щеку?

 – Да попался один очень уж шустрый пожиратель смерти. Это след от его заклятия. Хорошо хоть я успел голову повернуть, а то бы сейчас ходил, как Грозный Глаз… Пробовал я от шрама избавиться, но в клинике Святого Мунго только разводят руками, а магловской медицины я, признаться, боюсь. Пусть уж так остается, я привык.

– А что стало с тем пожирателем смерти? – спросила Гермиона.

– Я его убил. И еще многих других, – жёстко ответил Гарри. – Это была война. Причем война без правил, мы должны были в ней победить, и мы победили.

– Профессор, – серьезно сказал Гарри, – прежде чем мы уйдём, я должен открыть вам тайну, которая гнетёт меня вот уже двадцать лет. Сейчас самое время.

– Да? – удивилась МакГонагалл, – и что же это за тайна?

– Видите ли, профессор, я должен признаться… Должен сказать… В общем, Фред, Джордж, Рон и я долго мечтали намазать вашу кафедру в кабинете трансфигурации валерьянкой и посмотреть, что будет. Вот! Гермиона ни при чём! – выпалил одним духом Гарри.

МакГонагалл с удивлением посмотрела на Гарри, потом трясущейся рукой поставила чашку на блюдце, сняла очки и неожиданно расхохоталась.

– Да, – сказала она, вытирая глаза, – всё-таки я вас недооценивала… Ну, ладно. Гарри, ты будешь жить здесь, личные покои директора вон за той дверью. Твои вещи уже там, я проверила, а комнаты Гермионы в крыле преподавателей, пойдем, Гермиона, я тебе сейчас их покажу.

– Постойте, профессор, – неожиданно сказал Гарри, – а можно еще спросить?

– Да? – приподняла левую бровь МакГонагалл.

– Профессор, скажите, но… что же вы будете делать без Хогвартса, и где будете жить?

– Хороший вопрос, – МакГонагалл опять присела в кресло. – Ты не поверишь, Гарри, но я ведь уже прабабушка. Пора бы и мне что-то сделать для детей моих детей. А если им от меня ничего не будет нужно, трансфигурируюсь в кошку и буду греться на солнышке!

– Имейте в виду, профессор, дети будут дергать вас за хвост! – улыбнулась Гермиона.

– Пусть дергают!

– А ваши дети и внуки тоже учились в Хогвартсе?

– Конечно, Гарри. Но, во-первых, ты здесь их не застал, а, во-вторых, они учились под другими фамилиями. Гермиона, ты готова идти?

– Да, профессор. – Гермиона встала и обратилась к Гарри: – Что будем делать дальше?

– Надо бы навестить Трелони, – задумчиво сказал он, – вдруг она скажет что-то интересное, а вечером пойдём к Хагриду. Ты представляешь, что будет, если он узнает, что мы приехали, а к нему не зашли? Да и подарок надо вручить.

– К Трелони иди сам! – сморщила носик Гермиона, – в туфлях на каблуках я по веревочной лестнице не полезу! Встретимся в гостиной преподавателей.

МакГонагалл и Гермиона ушли. Гарри вздохнул и стал осматривать кабинет. В ящиках стола ничего интересного не оказалось. Гарри подошел к знакомому шкафу и осторожно открыл дверцу. Омут памяти стоял на своем месте, но был совершенно чист – ни одно воспоминание не крутилось в нем серой ленточкой.

Распределяющая Шляпа спала, посапывая. Гарри дотронулся до нее пальцем. Один глаз Шляпы открылся.

– А-а-а, новый директор Поттер, приятно вас видеть! Мы с вами обязательно поговорим, сэр, но, извините, не сейчас, безумно хочу спать – вся ночь ушла на сочинение новой песни к предстоящей распределительной церемонии, – пояснила Шляпа и снова засопела.

Свои личные покои Гарри решил пока не осматривать, нужно было идти к Трелони. На выходе его остановила горгулья:

– Сэр, назовите новый пароль, – проскрипела она.

– Новый пароль? Хм… Ну, пусть будет «Волшебные вредилки».

– Пароль принят, – сообщила горгулья и замолчала.

К кабинету прорицаний пришлось идти через весь замок. До начала учебного года движущиеся лестницы не работали, и Гарри не сразу сообразил, как ему попасть в нужное место.

Чертыхаясь про себя, Гарри взобрался по веревочной лестнице (ой, хитрюга Гермиона!), открыл люк и влез в обиталище профессора предсказаний Сивиллы Трелони.

В кабинете, казалось, за двадцать лет ничего не изменилось. Курились ароматические палочки, было душно, жарко и полутемно. На полках вдоль стен тускло мерцали хрустальные прорицательские шары, чашки, еще какая-то непонятная дребедень. Мягкие ковры заглушали шаги. Трелони не было видно, но Гарри знал, что прорицательница где-то здесь, поскольку она редко покидает свое убежище. Приглядевшись, он заметил, что за ширмами движется чья-то тень. Гарри решил подождать и опустился в ближайшее кресло. Через несколько минут он почувствовал, что засыпает, и решил слегка форсировать события, притворно кашлянув.

Из-за ширмы немедленно показалась голова Трелони.

– Молодой человек, что вам угодно?

– Профессор Трелони, не уделите мне несколько минут для разговора?

– Конечно-конечно, мой мальчик, сию минуту!

«Надо же, а она совершенно не изменилась, – подумал Гарри, тайком рассматривая профессора прорицаний. Платки, бусы, браслеты, очки эти стрекозиные… Ничего её не берет! Вечная она что ли?»

– Итак, мой мальчик?.. – Трелони плюхнулась в соседнее кресло и протерла шалью очки.

– Профессор… – начал Гарри.

– Постойте-постойте! Мерлин мой, да ведь это же Гарри Поттер! – всплеснула руками Трелони. – Сам Гарри Поттер! Ещё вчера мой Третий Глаз увидел, что меня ожидает важнейшая встреча! И вот… Вы сильно изменились, мой мальчик, – воркующим, обволакивающим голосом завела она.

– Да-да, профессор, мне говорили, – нетерпеливо прервал её Гарри. – Если позволите, мою внешность мы обсудим позже. Дело в том, что я назначен директором Хогвартса…

Трелони ахнула и схватилась за сердце.

– Бедная, бедная Минерва! Грим! Я видела вчера Грима в своем вечернем чае, – и Трелони зарыдала.

– Профессор, – начал закипать Гарри, он давно уже отвык от манеры общения Трелони и с трудом сдерживался, – профессор МакГонагалл жива и здорова! Она просто уходит в отставку. Я буду директором, а Гермиона Грейнджер, то есть доктор Гермиона Уизли, будет деканом Гриффиндора и профессором трансфигурации. Министр магии объявит об этом на церемонии распределения. Вам я сообщаю эту новость по секрету.

Слезы Трелони мгновенно высохли.

– Миссис Грейнджер? Директор Поттер? Но… Что же будет со мной… с кафедрой прорицаний?

– А что такого может быть с вами и с кафедрой? – удивился Гарри.

– Моя кафедра всегда была в Хогвартсе изгоем! – пожаловалась Трелони, – Амбридж вообще меня выкинула на улицу, и только благодаря заступничеству Дамблдора кафедра уцелела, ну, правда, он привел эту ужасную говорящую лошадь! Конечно, Минерва мне не сделала ничего плохого, но и она меня едва терпела, а мисс Грейнджер всегда относилась к прорицаниям весьма скептично, да и вы, надо признать, тоже, так что…

– Профессор, – мягко сказал Гарри, – пожалуйста, успокойтесь. С вашей кафедрой ничего плохого не случится, даю вам слово. Ни о чем не беспокойтесь, учите детей, как и раньше. И потом, я повзрослел и пересмотрел свое отношение к прорицаниям! Взять хотя бы ваше последнее пророчество!

Трелони опять начала нервничать.

– Да, мне говорили… Но я же ничего не помню, у меня это всегда так! Вы же должны знать!

– Конечно, профессор, я знаю. Но мы опросили детей и составили текст прорицания. Не хотите взглянуть?

– Не надо, мне показывали его уже много раз. Понятия не имею, что оно означает! – с тоской сказала Трелони.

– Но, может быть, вы сможете пояснить хотя бы отдельные части пророчества? Кто эти «ушедший» и «пришедший», как вы думаете?

– Ну… не знаю… Возможно, «ушедший» – это профессор МакГонагалл, а «пришедший» – это вы, мой мальчик?

– То есть МакГонагалл что-то от меня спрятала, а я должен найти? Нет, профессор, что-то не то. С тем же успехом мы можем предположить, что Филч что-то спрятал, а Наземникус Флетчер должен найти.

– Наземникус Флетчер? – переспросила Трелони, – это новый завхоз? Такой несимпатичный, толстый, пропахший табаком? Нет, – засмеялась она, – про таких, как Флетчер, пророчеств не бывает.

– Хорошо, – сказал Гарри, ничего особо и не ожидавший от разговора с гадалкой. – Тогда не могли бы вы, используя другие ваши методы… – Гарри обвел рукой класс, – хотя бы уточнить смысл пророчества?

– Нет, мой мальчик, – сказала Трелони, – это невозможно. К сожалению, вы плохо усвоили материал моих уроков. Пророчество нельзя перевести или объяснить. Его можно только истолковать! Между этими понятиями – огромная разница, но, боюсь, вам…

– Нет, так нет, сдаюсь! – поднял руки Гарри, и уже понимаясь, чтобы уйти, по какому-то наитию задал последний вопрос:

– Профессор, а вы не знаете, когда Мир Живых сближается с Миром Мёртвых?

– Конечно, знаю, мой мальчик, – спокойно ответила Трелони, – дважды в год: на Самайн и Бельтайн, а что?

***

По замку пронесся гулкий удар колокола – наступило время обеда. Гарри знал, что до начала учебного года в большом зале столы не накрывают, поэтому идти туда смысла не было. Но где обедают летом преподаватели, Гарри не знал. Может быть, в преподавательской гостиной? За время обучения в Хогвартсе Гарри там ни разу не был, и даже не был уверен, существует ли она вообще. Между тем, есть хотелось все сильнее. «Вернуться, что ли, к Трелони и спросить, где столовая? – подумал Гарри, – Нет уж! Лучше на кухне у эльфов чего-нибудь перехватить, а потом у Гермионы спрошу», – решил он. Вдруг на лестнице, ведущей в слизеринские подземелья, послышались шаги, и в коридор вышел незнакомый преподаватель. Он был невелик ростом – Гарри по плечо – но невероятно широк в плечах, отчего его фигура казалась почти квадратной, носил густейшую, аккуратно подстриженную черную бороду и усы. Глубоко посаженные маленькие глазки искрились весельем. Из-под расстегнутой преподавательской мантии виднелся щегольской жилет с часовой цепочкой тройного плетения из странного металла, напоминающего вороненую оружейную сталь.

– Сэр? – добродушно прогудел незнакомец, подойдя к Гарри, – мне кажется, вы в определенном затруднении. Могу ли я чем-нибудь вам помочь? Позвольте представиться: Дуэгар, профессор зельеварения.

– Меня зовут Гарри Поттер, – представился в свою очередь Гарри, постеснявшись почему-то прибавить к своей фамилии слово «профессор».

– Ах, вон оно что! – сказал Дуэгар, – вы ведь здесь раньше учились, не так ли? Давно, правда, насколько могу судить. И вы, сэр, заблудились в родных, так сказать, стенах?

– Да, – засмеялся Гарри, – заблудился вот. То есть не заблудился, конечно, а не знаю, как пройти в гостиную преподавателей. Время обеда, а я…

– Ни слова больше, сэр! – прервал его Дуэгар, – всё понятно! Сам я в преподавательской столовой не обедаю, привык, знаете ли, готовить зелья себе сам! – Дуэгар гулко расхохотался собственной шутке, – но вас провожу! Прошу вас!

Дверь в гостиную преподавателей оказалась рядом с кабинетом Дамблдора и была скрыта огромной, безвкусной картиной с грудами фруктов и битой дичи.

– Вам сюда, сэр, – сказал Дуэгар, – пароль – «Хогвартс».

Гарри вошел в гостиную и стал с интересом оглядываться. Просторная комната со стрельчатыми витражными окнами была обставлена громоздкой старомодной мебелью. Вдоль стен выстроились книжные шкафы, на которых горами были навалены пыльные свитки, стояли какие-то не то вазы, не то кубки, не то чаши, на одном шкафу стояло чучело нетопыря с развёрнутыми крыльями. С высоченного потолка свисала хрустальная люстра, уютно потрескивал огонь в камине. Красивый узорчатый паркет под креслами был застелен разномастными коврами, местами почему-то прожженными, а местами как бы обгрызенными. Над камином имелся паноплий из средневекового оружия – алебард, мечей, щитов, каких-то пик с крюками и устрашающего вида лезвиями.

В кресле перед камином сидела Гермиона, больше в гостиной никого не было.

– Я так и знала, что ты сюда придешь, – сказала она. – Узнал что-нибудь у Трелони?

– Кое-что узнал, – ответил Гарри, – расскажу потом. Слушай, ты обедала? Где тут столовая, а то есть очень хочется.

– Да вон, – Гермиона кивнула на красиво сервированный стол, видневшийся из-за полуоткрытой двери, которую Гарри почему-то не заметил. – Я как раз тебя ждала, чтобы за стол сесть, за обедом и расскажешь, что тебе Трелони в очередной раз плохого напророчила.

– Да ничего она не напророчила, – отмахнулся Гарри. – Я её попробовал разговорить, только из этого ничего не вышло. Пророчества она своего не помнит и, по-моему, страшно его боится. Ну, и меня она тоже боится, считает, что я её кафедру прикрою, пришлось успокаивать старушенцию. Одна радость, кое-что насчет Мира Живых и Мира Мёртвых прояснилось, но об этом не за столом.

Они сели напротив друг друга

– Слушай, Гермиона, а почему в гостиной никого нет? – спросил Гарри, оглянувшись по сторонам.

– Преподаватели съезжаются ближе к первому сентября, – пояснила Гермиона. – Чего им сейчас делать в Хогвартсе, сам подумай?

– Знаешь, а я одного преподавателя сегодня встретил, – сказал Гарри, – профессора зельеварения. По-моему, он гном.

– Какой еще гном?! – подняла брови Гермиона, – их же не бывает! Гномы живут в сказках!

– Ага, вот я одного такого из сказки сегодня и встретил, – усмехнулся Гарри, – из снегговых подземелий вылез. Фунтов в 300 весом и борода лопатой. На распределении увидишь его. Ладно, давай обедать.

Гарри оглядел стол, надеясь найти вино или эль, однако, ничего, кроме кувшинов с неизменным тыквенным соком, на столе не было. Гарри заметно огорчился.

– Если вы, директор Поттер, ищете спиртные напитки,– ехидно сказала Гермиона, – то они во-о-он там, в буфете. И кстати, Гарри, принеси мне, пожалуйста, бокал красного сухого вина.

– Как ты устроилась, Гермиона? – спросил Гарри, накладывая себе на тарелку ростбиф.

– Здорово! – по-девчоночьи ответила Гермиона. Три комнаты с видом на озеро, гардероб и такая ванная! Обалдеть можно, вся в зеркалах! Я из ванной, наверное, час не вылезала!

Гарри немедленно представил себе обнаженную Гермиону среди зеркал, покраснел и поперхнулся.

– А у тебя какие комнаты? – полюбопытствовала Гермиона, уплетая овощной салат. Замешательства Гарри она не заметила или сделала вид, что не заметила.

– Да я дальше кабинета не ходил, не знаю. Хочешь, потом вместе посмотрим.

Гермиона как-то странно посмотрела на Гарри и промолчала. Оценив двусмысленность своих слов, Гарри попытался вывернуться:

– Ну, представляешь, какая у Дамблдора, наверное, библиотека?

У Гермионы загорелись глаза, о личной библиотеке Дамблдора она не подумала.

– Обязательно надо посмотреть! Может быть, мы найдем в ней что-то важное. Но это завтра, а после обеда я бы пошла к себе, сегодня уже столько всего было… – Гермиона зевнула, вежливо прикрыв рот ладошкой.

– После обеда ты, конечно, отдыхай, – сказал Гарри, который не помнил за Гермионой привычки спать после обеда, и удивился, – я пойду бумаги читать, а вечером, как стемнеет, нужно обязательно к Хагриду сходить. Сейчас смысла нет идти, он, наверное, всё равно где-нибудь в Запретном лесу бродит.

– А кофе тут подают? Ух ты… – обрадовался Гарри, увидев эльфа домовика, спешащего к нему с кофейником. – Вот это сервис!

При виде домашнего эльфа Гермиона нахмурилась, но от чашки кофе тоже не отказалось. Гарри хотелось ещё выпить рюмку коньяка, но, покосившись на Гермиону, он решил поискать бар в кабинете Дамблдора. «Старик точно был не чужд простых житейских радостей! – подумал он, Наверняка что-нибудь да осталось и не высохло за двадцать лет».

Вернувшись после обеда в директорский кабинет, Гарри взмахом волшебной палочки зажег камин, отыскал на полке банку с летучим порохом, кинул в огонь щепотку и назвал адрес: «Годрикова лощина, дом Поттеров!» Огонь в камине полыхнул зеленым, и стала видна часть знакомой гостиной.

– Джинни! – позвал Гарри. – Тишина. – Джинни, ты где?

В камин сбоку опасливо заглянула мордочка Добби.

– Сэр Гарри Поттер! – пропищал он, – Добби рад видеть хозяина!

– А где Джинни? – спросил Гарри.

– Сегодня утром вернулись с каникул ваши дети, сэр, – пояснил Добби, – и леди Джинни…

– Постой, Добби, – перебил его Гарри, – все здоровы?

– О, сэр Гарри Поттер может не беспокоиться, все совершенно здоровы. Добби слышал, что дети очень довольны каникулами и уже хотят в Хогвартс!

– Ага, – успокоился Гарри, – слава Мерлину, всё в порядке! Так где, всё-таки, где Джинни?

– Леди Джинни повезла детей в Косой переулок, сэр, чтобы купить все, что нужно для школы,– объяснил Добби. – К вечеру они вернутся.

– Хорошо. Вечером я тоже вернусь поздно, поэтому ты передай Джинни, что у меня всё нормально, я уже в Хогвартсе, вот, разговариваю с тобой из директорского кабинета.

– Сэр Гарри Поттер может быть совершенно спокоен, – поклонился эльф, – Добби передаст всё до последнего слова.

Гарри взмахнул палочкой и связь разорвалась.

«Ну, что же, – подумал он, – пока всё не так страшно, как казалось на первый взгляд. Дотемна подремлю, а там можно и к Хагриду идти. – Никакие бумаги Гарри, конечно, читать не собирался. – Где тут у нас диван?»


Глава 3. У Хагрида


Ужинали Гарри и Гермиона опять вдвоем. Казалось что, в огромном замке кроме них никого нет. Когда окна в гостиной стали сначала фиолетовыми, а потом совсем потемнели, Гарри встал и сказал:

– Наверное, пора к Хагриду. Только ты, Гермиона, сходи переоденься, а то в темноте на каблуках, знаешь… Встретимся внизу.

Гермиона убежала переодеваться, а Гарри накинул мантию, спустился вниз и стал ждать Гермиону. Ждать пришлось долго. Гарри уже начал сердиться, он раздраженно думал, идти ли ему одному, или всё-таки сходить и поторопить Гермиону. Наконец она появилась. Гермиона переоделась в туго облегающие джинсы стрейч, которые очень ей шли, свитер и кроссовки.

– Ты чего так долго?

– Да темновато у зеркала оказалось, краситься неудобно, – пояснила Гермиона.

–Зачем краситься?! – искренне удивился Гарри, – темно же на улице, всё равно никто не увидит!

Гермиона в ответ только фыркнула.

На улице зарядил мелкий и какой-то особенно липкий осенний дождик. Гермиона раскрыла зонт, а Гарри, который не любил таскать с собой вещи, использовал зонтичное заклятие Метео реканто. Идти было скользко, Гермиона пару раз поскользнулась и чуть не упала, после чего Гарри стал придерживать ее за талию. Гермиона не возражала.

– Что-то я дорогу не узнаю, – заметила Гермиона, – как бы в потемках в Запретный лес не угодить. Здесь вроде раньше большой камень лежал, а за ним как раз поворот к избушке Хагрида… Гарри, да прибавь ты света палочкой, ничего не вижу, сейчас вот в лужу ногой чуть не влезла!

– Ти-хо! – вдруг прошептал Гарри и вообще погасил палочку. – Ты ничего не слышишь?

Гермиона прислушалась. Шелестел дождь, поскрипывали камешки под ногами, где-то далеко каркала мокрая и злая на весь свет ворона.

– Нет, ничего… Ой, а это что?

Земля под ногами ощутимо вздрогнула. Потом ещё, и ещё. Кто-то или что-то очень тяжелое приближалось со стороны озера.

– Кто же это может быть? – удивился Гарри, – слон, что ли, из зоопарка сбежал?

– Слоны ходят почти неслышно, – тихо возразила Гермиона, – да и нет тут никакого зоопарка. Может, тролль?

– Ветер на нас, – хмыкнул Гарри, – если бы тролль, воняло бы уже страшным образом… А, была не была!

Гарри отодвинул Гермиону себе за спину, поднял руку с палочкой и прошептал: Люмос Максима. Кончик палочки послушно вспыхнул хирургически белым светом.

– Ух ты! – дуэтом воскликнули Гарри и Гермиона.

Неподалеку от них стояло странное существо. Громадное, в три человеческих роста, неуклюжее, как бы грубо и небрежно вылепленное из рыжей глины. В правой лапе существо сжимало огромную дубину, утыканную стальными шипами.

– Голем! – ахнула Гермиона, – откуда он здесь? Никогда их в Хогвартсе не было! Что будем делать?

Гарри сосредоточился и уже приготовился угостить монстра заклятием Бомбарда максима, однако решил подождать, что будет дальше, поскольку голем никаких враждебных действий не предпринимал. Крохотная голова голема выступала прямо из квадратных плеч, на шею не было и намека. Медленно развернувшись в сторону опешивших профессоров, голем неожиданно сказал:

– Директор Поттер, доктор Уизли, добрый вечер! – голос у него был гулкий и неразборчивый, как будто звук шёл из большого глиняного кувшина, и совершенно без интонаций.

– Кто ты такой и что здесь делаешь? – напряженно спросил Гарри.

– Я – голем Номер Три, – послушно ответил монстр, – имею задачей охрану школы Хогвартс. Мне приказано не выпускать школьников с территории школы, не впускать посторонних на территорию школы и отгонять магических тварей Запретного леса с границы территории школы.

– Понятно… – облегченно сказал Гарри, опуская палочку. – А кто тебя создал?

– Профессор Дуэгар! – ответил голем. – Разрешите следовать по маршруту, сэр?

– Разрешаю! – ответил Гарри, и голем, сделав попытку поклониться, повернулся и гулко затопал дальше по тропинке.

– Однако и охрана у школы теперь! – больным голосом заметила Гермиона, – ладно хоть не дементоры!

– Не вспоминай дементоров к ночи! – посоветовал Гарри, – а то, оборони Мерлин, накличешь…

– А разве мракоборцы их всех не истребили? – спросила Гермиона.

– Истребили, но все равно не надо, – ответил Гарри.

– Поня-ятно… – протянула Гермиона, – ладно, не буду. Обрати внимание, голем сказал, что его номер три, значит, где-то бродят еще номера один и два…

– …а также пять, шесть, семь и еще не знаю сколько! – хмыкнул Гарри. – Завтра с Дуэгаром поговорю, а то этак вот ночью встретишь такого охранничка в темном углу – дураком же останешься на всю жизнь…

Из-за дождевой сетки показался оранжевый огонек.

– Вот, это, вроде, хижина Хагрида, – сказал Гарри. – Свет горит, значит, нам повезло, он дома.

– А вдруг там не Хагрид? – сжала локоть Гарри Гермиона.

– А кто? – удивился Гарри.

– Откуда я знаю? Двадцать лет все-таки прошло, мало ли…

– Полувеликаны живут долго, – возразил Гарри, – что для него двадцать человеческих лет? Впрочем, сейчас всё узнаем! – он решительно постучал в дверь.

– Кого еще несет? – раздался из хижины знакомый недовольный голос, – уходите прочь!

– Это мы, Хагрид! – одновременно радостно завопили профессора, – Гарри и Гермиона!

– Кто-о?! – грохнув дверью, на пороге показался Хагрид. В правой руке он держал взведенный арбалет, а в левой поднятый над головой фонарь.

– Хагри-и-ид!!! – неожиданно завизжала Гермиона, и, бросив закрытую темной тканью клетку, которую она несла в руке, прижалась к животу лесничего. Гарри, улыбаясь, стоял на пороге.

Хагрид пригляделся, отшвырнул арбалет и освободившейся рукой притянул к себе Гарри.

– Гарри, Гермиона, дорогие вы мои,– смешно запричитал Хагрид, – сколько лет прошло! Я уже и ждать перестал… Ух, как я рад вас видеть! Думал, забыли старика… А вы… вот…

– Какой же ты старик, Хагрид? – сказала Гермиона, выбравшись из его объятий и вытирая глаза. – Ты, по-моему, и не изменился совсем!

– Ну… я-то… да, наверное… – Хагрид зачем-то попытался пригладить бороду, – а ты, Гермиона, вон какая красотка стала, а раньше-то…

– Раньше-то что, Хагрид?!! – в голосе Гермионы прорезались опасные нотки.

– Ну… это… я хотел сказать, что ты сейчас прямо как… ну, модель, вот. Джинсы эти, прическа… и вообще… – стал выкручиваться Хагрид.

– А мы тебе, Хагрид, подарок привезли, – поспешно сказал Гарри, чтобы поменять тему разговора, принимавшего опасное направление. – Где же он? Гермиона, куда ты клетку девала?

– У дверей посмотри, – ответила Гермиона,– я его там где-то обронила.

Гарри пошарил на полу и наткнулся на клетку, в которой что-то зашипело. Он осторожно поднял клетку, поставил на стол и сдернул ткань.

– Вот, Хагрид, это тебе подарок от нас с Гермионой. Из Лондона привезли, говорят, он очень редкий!

В клетке сидело существо, похожее на лемура, но одетое в пушистую кошачью шубку. Огромные глаза существа полыхали жёлтым огнём.

– Кто это? – удивленно спросил Хагрид, бесстрашно просовывая палец между прутьями клетки. Зверек немедленно ухватил ручкой палец Хагрида.

– Ой, у него лапы мокрые! Вы его не простудили по дороге? – забеспокоился лесничий.

– Нет, – засмеялась Гермиона, – у него так и должно быть, это же боуги!

– Кто-кто? – переспросил Хагрид.

– Ага, не знаешь! Ну, если ты – и не знаешь, значит, угодили мы тебе подарком, будешь его приручать и школьникам показывать. Я тебе про боуги пару свитков написала, – сказала Гермиона, открывая сумочку, – вот, возьми, почитаешь потом. Боуги – это очень интересное магическое существо. Тот, кто его покормит, станет его хозяином на всю жизнь, боуги никогда не меняют хозяев. Мы его поэтому два дня не кормили, видишь, он оголодал совсем, шипит от злости.

– А что едят боуги? – немедленно спросил Хагрид.

– Овощи, фрукты, а, в общем, всё, что едят люди. Сладкое еще любят. Боуги, Хагрид, очень интересные существа. Похож он на лемура, но, видишь, шкурка как у кошки и всегда мокрые лапки. А главное, боуги не переносят вранья и несправедливости, они по-своему разумны, сразу пытаются вмешаться и навести порядок. Но маглы, да и маги, чего уж там, в последние годы стали столько врать, что боуги от этого часто болели и почти вымерли. Этот вот из семейки, живущей в помещении магического трибунала Визенгамот, для тебя взяли детеныша по специальному разрешению министерства.

– Спасибо, – растрогался Хагрид. Он немедленно вытащил боуги из клетки и посадил себе на колени, скармливая раскрошенный кекс. Боуги заурчал, как кошка, и стал аккуратно подбирать кусочки с ладони.

– Ты его в клетке не держи, – сказала Гермиона, – пусть гуляет, где хочет, он теперь от тебя никуда не денется.

– Ага, конечно, – сказал Хагрид. Было совершенно ясно, что ближайшие дни боуги будет жить исключительно у него на руках.

– Чаю хотите? – спросил Хагрид, вспомнив обязанности хозяина.

– Нет, спасибо, мы к тебе с ужина пришли, – поспешно сказала Гермиона, вспомнив хагридову стряпню.

– Так вы что, специально ко мне в гости приехали? – спросил Хагрид, почесывая засыпающего у него на коленях боуги.

– Не совсем, – ответил Гарри, – мы теперь с тобой, Хагрид, часто видеться будем. Нас с Гермионой пригласили в Хогвартсе поработать. Ну вот, мы, как только приехали, разобрались, что к чему, и сразу к тебе.

– Преподавателями, значит? Ага… Это хорошо! Гермиона, ты всегда умницей была, что преподавать будешь?

– Трансфигурацию вместо МакГонагалл, – пояснила Гермиона, – она в отставку подала, хочет правнуков своих понянчить.

– А ты, Гарри, конечно, Защиту от темных искусств?

– Да, на старших курсах. Но вообще-то, Хагрид, я теперь директором Хогвартса буду, – сказал Гарри.

– Ты! Директором! Не может быть! – вскочил Хагрид. Боуги вцепился пальцами в его жилет и недовольно зашипел.

– Почему же не может быть, Хагрид? Очень даже может! – засмеялась Гермиона. Обязательно приходи на церемонию распределения, сам всё увидишь!

– Да, дела… – заскреб в затылке Хагрид. – Хотя… Ты, Гарри, будешь хорошим директором, уж я-то знаю! Ну, а опыта… того… поднаберешься с годами. Второго Дамблдора в Хогвартсе, конечно, уже никогда больше не будет, но ты, Гарри, совсем даже неплохой вариант, да! – торжественно закончил он.

– Спасибо, Хагрид, – серьезно сказал Гарри, – надеюсь на твою помощь. Скажи мне вот что: как, по-твоему, в последние годы в школе и, в особенности, в Запретном лесу ничего такого не происходило? Необычного…

– Ах, вот оно что! – стукнул себя по лбу Хагрид, – а я-то, старый дурак… Теперь начинаю понимать… Приближаются какие-то события, верно, Гарри? Ведь ты же декан факультета боевой магии в академии, чего тебе в школе-то делать просто так? Правильно?

– Да, Хагрид, ты всё правильно понял. Но это – пока тайна. Настоящая, серьезная тайна. И мы – я, Гермиона, министерство – ждем, что ты эту тайну сохранишь.

Хагрид молча и серьезно кивнул.

– Итак? – спросил Гарри, – что-нибудь важное или необычное можешь вспомнить?

– Вспомнить? Да, почитай, и вспоминать нечего. Всё как обычно. После того, как Темного лорда не стало, все первое время радостные ходили, как пьяные, всё ждали, что вот теперь-то совсем другая жизнь пойдет и всё будет по-другому. Оно и верно, страха не стало, пожирателей эти, тварей всяких, ну, а потом всё успокоилось и пошло своим чередом, как обычно. Дети шалят, как обычно, преподаватели кто уходит, кто приходит. Да, вот, мадам Трюк что-то последнее время прихварывает, так что соревнований по квиддичу уже года два как нет. Ну, что еще? Филча вот уволили, теперь завхозом Наземникус Флетчер.

– Как он? – спросил Гарри.

– Ну, хуже Филча быть трудно, – отмахнулся лесничий, – в этом хоть нет злобы, опять же, Филч сквибом был, а Наземник – нормальный волшебник, но вороват он и за воротник заложить любит, – неодобрительно сказал Хагрид, – нельзя так!

– Понятно, – кивнул Гарри, – с квиддичем будем разбираться, ну и с завхозом тоже, а в лесу как дела обстоят?

– А что в лесу? – пожал широченными плечами Хагрид, – в лесу всё как обычно. Конечно, после штурма Хогвартса, когда всякие твари от стен замка разбежались, да в лесу попрятались, пришлось облавы устраивать. Но, во-первых, лес – он с чужаками сам разбирается, пришлось мне здоровенную яму вырыть и туда трупы сваливать, а потом, постоянные обитатели леса тоже не больно-то волан-де-мортовских прихвостней жаловали, кентавры особенно. Ну, а как всех, кого надо, переловили, опять тихо стало. Даже вот баньши у нас завелась! Только никак её приманить не могу, – пожаловался Хагрид, – вот бы поймать, представляете, какой урок мог бы получиться?

– Знаешь что, Хагрид, – сказал Гарри, – ты вот что, ты эту баньши не лови, ты ее, наоборот, подальше от замка отгони. Ну, сам подумай: зачем нам ее рыданья? Дети ведь кругом…

– Отгоню, конечно, – покряхтел Хагрид, – только сам знаешь, Гарри, баньши они ведь какие? Если смерть почуют – они тут как тут, ничем их не отгонишь… Хорошо, хоть она одна у нас в лесу…

– Скажи, Хагрид, – задумчиво спросила Гермиона, покусывая губу, – а кентавры в лесу еще живут?

– Конечно, живут, куда же они денутся? – удивился Хагрид, – еще больше их стало, чем прежде было.

– А Флоренца ты давно видел? – снова спросила Гермиона.

– Флоренца-то? Давно… С год назад, наверное, а может, и два… Не помню. А что, нужен он? Поискать?

– Не знаю пока… Может быть, и будет нужен, – сказала Гермиона, – кентавры много чего знают, только нужно суметь их правильно спросить.

– Это да, – согласился Хагрид, – своевольные они и больно гордые. Единороги – те помягче, подобрее что ли, хотя и говорить не умеют. А вот пауки в Запретном лесу передохли, – внезапно сообщил он. – Нет, обычных-то, маленьких полно. А вот гигантские, ну, акромантулами их еще профессор Слизнорт называл, тех нету.

– Да что с ними могло случиться? – удивился Гарри, – их же ничем не проймешь!

– Зараза у них какая-то была, – печально сообщил Хагрид, – я их лечить пробовал, книжки разные читал, да где там… За неделю вымерли, ни одного не осталось.

– Вот Рону-то радость! – засмеялся Гарри.

– Да, а где Рон? – вспомнил Хагрид, – вы же всегда втроем ходили, почему он не пришел?

Гарри посмотрел на Гермиону.

– Понимаешь, Хагрид… – не глядя лесничему в глаза, сказала Гермиона, – Рон сейчас на континенте. То ли во Франции, то ли в Испании.

– На каникулах что ли? – не понял Харгид.

– Какие каникулы? – улыбнулась Гермиона, – Рон, Хагрид, уже большой мальчик. Работает он там. Помнишь, как Рон всегда ненавидел бедность? Одежда с плеча старших братьев, сломанная волшебная палочка, облезлая крыса, которая потом оказалась вовсе даже не крысой… Словом, сейчас у Рона появилась возможность стать богатым. Вот он и старается. Очень старается, – странным голосом сказала Гермиона. – Помнишь, когда Гарри выиграл турнир Трёх волшебников, он призовые деньги отдал Биллу и Фреду на магазин волшебных вредилок? Ну вот, они магазин и открыли, а когда Фреда не стало, Рон вошёл в дело вместо брата, теперь, считай, он главный. Джордж только иногда что-то новое разрабатывает, а продажи и – как это по-магловски? – а, логистика – всё на нем. Откуда только что взялось…

–Да, скрутило Джорджа, – услышал в словах Гермионы своё Хагрид. – Я его иногда в Хогсмиде в баре вижу. По-моему, Гарри, он спивается потихоньку. Взял бы ты его по старой дружбе в школу каким-нибудь учителем, а?

– Он не пойдет… – сказал Гарри, – я уже думал над этим.

– Ну, тогда… – Хагрид поскреб в бороде, – а если тренером по квиддичу? Помнишь, как он здорово летал? Ему всяко на пользу пойдет – воздух свежий, да и с детьми всё время…

– Вот это здорово, это ты хорошо придумал! – обрадовался Гарри, – спасибо тебе, я бы и не догадался! Обязательно поговорю с Джорджем! Хотя, он говорил, что детей не любит…

– А ты придумай что-нибудь! У тебя всегда голова «насчет придумать» работала как надо! – не отступал Хагрид, – надо ведь парня вытягивать из болота! А то закис совсем, зеленый стал и унылый, как долгопупсова жаба.

Пока Гарри и Хагрид болтали, Гермиона долго и с удивлением разглядывала избушку лесничего. В ней было непривычно чисто, все вещи были аккуратно разложены и развешаны по своим местам, да и сам Хагрид не выглядел запущенным и неухоженным.

– Хагрид, а ты мадам Максим помнишь? – спросила, прищурившись Гермиона.

– Ну, да… Того… Помню… Давно не виделись уже, – пробормотал лесничий, заметно краснея.

– Хагрррид сказал непрравду! – вдруг раздался смешной раскатистый голосок, как будто металлический шарик катался по стеклянной трубочке. – Мадам Максим жила здесь неделю и улетела позавчерра!

– Это кто ещё? – подпрыгнул на своем табурете Хагрид.

– Как кто? Боуги, конечно, – засмеялась Гермиона. – Всё, теперь, Хагрид, тебе придется только правду говорить, не соврешь. А если боуги еще и в школу проберется, страшно подумать, что там начнётся!

– Ах ты, нечисть мелкая, ну, погоди, я тебя! – рыкнул Хагрид и бросился ловить боуги. Но не тут-то было. Твареныш оказался удивительно проворным, он скакал по шкафам, по мешкам и ящикам, по одежде, веревкам и капканам, висевшим на стенах, один раз пробежался даже по голове Гарри, но в руки так и не дался.

– Ну, спасибо за подарочек! – пропыхтел Хагрид, падая на табурет и наливая в огромную кружку остывший чай, – кажись, остаток жизни я проведу как Хагрид Праведник!

Гарри и Гермиона прыснули.

Вдруг раздался резкий стук. Все замолчали. Хагрид глазами поискал арбалет, потом пригляделся и распахнул окно, в которое тут же влетел большой филин. Филин сел на колени Гарри и подставил лапу. Гарри снял с неё пергамент, погладил филина и тот, сильно оттолкнувшись, вылетел в окно.

Гарри развернул свиток, прочитал и молча передал его Гермионе, которая просмотрела письмо и протянула его Хагриду. Хагрид, засмущавшись, долго шарил по карманам, наконец, нашёл и неловко нацепил очки и вслух прочел:

«Драко Малфой извещает администрацию школы Хогвартс, что завтра утром он будет иметь честь встретиться с ее директором». Ниже текста на пергаменте был оттиснут герб Слизерина.

– Дела-а…, – сказал Хагрид и снял очки. Глаза у него были круглыми, как у боуги.


Глава 4. Малфой и другие


– Сэр, к вам посетитель, мистер Малфой, – доложила горгулья.

– Пусть войдёт.

Со времени, прошедшего после окончания войны с Волан-де-Мортом, Гарри почти не виделся с Драко Малфоем, они встречались только на платформе 9¾, провожая своих детей в Хогвартс, или встречая их на каникулы. За эти годы они не сказали друг другу ни слова, только обменивались сухими кивками. Драко, насколько знал Гарри, нигде не работал и не занимался бизнесом. После того, как вокруг всех, кто, так или иначе, сотрудничал с Тёмным Лордом, образовалась стена отчуждения, Малфои замкнулись. Люциус Малфой бесследно исчез, его не смогли найти лучшие мракоборцы Британии, не помогло и объявление Люциуса в международный магический розыск. Драко угодил под трибунал Визенгамота, был осуждён, но хорошо оплаченные адвокаты смогли смягчить наказание – Малфой младший получил всего лишь пять лет домашнего ареста с отбыванием наказания в своем замке. Больше Гарри о Малфоях не знал ничего.

Драко вошел в кабинет и бывшие враги молча уставились друг на друга.

Драко, как обычно, был одет во все чёрное. Подражая отцу, он носил черную трость с набалдашником в виде оскаленной головы кобры, но вот роскошные серебристые волосы Люциуса сыну не достались – он лысел, и поэтому был вынужден стричься коротко.

– Ита-ак, это правда, – растягивая слова, с нескрываемым отвращением произнес Драко, первым нарушив молчание.

– Доброе утро, мистер Малфой, – спокойно сказал Гарри.

– Ита-ак, это правда, – не обращая внимания на Гарри и глядя сквозь него, повторил Малфой. – Кресло, нагретое старым безумцем, – Малфой ткнул тростью в сторону портрета Дамблдора, – занял ушибленный герой. Для комплекта не хватает еще грязно…

Трах!

Драко с изумлением огляделся. Каким-то непонятным образом он опять оказался перед горгульей у входа в директорский кабинет. Помотав головой, Малфой зло выругался, размахнулся, собираясь треснуть набалдашником трости по голове горгульи, но в последний момент передумал, опасливо покосившись на дверь кабинета. Малфой крутнулся на каблуках, собираясь уйти, но вдруг вспомнил, что дело, ради которого он пришел, так и осталось несделанным. Хочешь не хочешь, а пришлось возвращаться.

– Вот что, Драко, – сказал Гарри, когда Малфой во второй раз вошел в кабинет, – советую тебе очень внимательно думать над тем, что собираешься сказать. В следующий раз я вышвырну тебя на середину озера, и добирайся тогда до берега как сможешь. Ты хоть плавать-то умеешь?

– От… откуда у тебя такая магическая сила?! – не сдержал изумления Драко.

– Вот, Малфой, вместо того, чтобы на уроках лазать под юбку Пэнси Паркинсон (Малфой скривился, но промолчал), лучше бы ты учителей слушал. Ты что, не знаешь, что если один волшебник побеждает и убивает другого, сила побежденного переходит к победителю? А теперь вспомни, кого убил я. Иногда, знаешь ли, мне бывает довольно трудно сдержаться. Мой тебе совет: не рискуй попусту. (Вышвырнуть Малфоя дальше, чем за дверь, Гарри, на самом деле не мог, но Малфою об этом знать было вовсе не обязательно).

Щеки бледного от природы Драко посерели, а лицо окаменело.

– Ну, х-хорошо, Поттер…

– Называй меня «профессор Поттер» или просто «сэр», ты же аристократ, Драко, где твои манеры?

– Не дождешься, Поттер! – обозлился Драко. – Я пришел сказать, что мой сын больше в Хогвартсе учиться не будет. Завтра он не приедет. Я забираю его из школы.

– Твое право, Драко, – пожал плечами Гарри, – но подумай, правильно ли ты поступаешь? На факультет Салазара Слизерина поступает все меньше и меньше школьников, если ты заберешь сына, их останется еще меньше. И потом, все Малфои от века учились в Слизерине…

– Скорпиуса распределили в Пуффендуй! – сорвался на крик Драко, – ты что, не знал? Зачем ты издеваешься надо мной?

– В Пуффендуй?!! – Гарри был страшно удивлен, – но почему?

– Откуда я знаю? Спроси вон у неё! – Малфой кивнул на Распределяющую шляпу.

– А что, это идея, – кивнул Гарри, – давай сейчас у неё и спросим. Не хочешь присесть?

– Нет!!!

– Ну, как хочешь… – Гарри встал и подошел к Шляпе, которая, как всегда, дремала на шкафу. «Чёрт, как к ней обращаться-то? Сэр или мэм?»

– Гм… – кашлянул он, решив обойти скользкий вопрос, – позвольте вас побеспокоить.

– Да-да, – тут же отозвалась Шляпа, хотя до этого казалось, что она спит. «Подслушивала! – решил Гарри. – Ну и пусть!»

– Не могли бы вы помочь разрешить нам один вопрос? Видите ли, ко мне пришел отец одного из учеников, Скорпиуса Малфоя. Дети этой семьи всегда учились в Слизерине, а Скорпиус попал в Пуффендуй. Вы не могли бы объяснить нам, почему?

– Скорпиус Малфой? Ах да, помню-помню,– после небольшой паузы сообщила Шляпа. – Но относительно него не было ни малейших сомнений, мальчик должен учиться в Пуффендуе!

– Да почему, почему в Пуффендуе?! – рявкнул Малфой.

Гарри предостерегающе поднял руку, но Шляпа, не обратив на невежливый выкрик гостя ни малейшего внимания, спокойно объяснила:

– Потому что Скорпиус – поэт.

– Кто-о-о?!! – ошеломленный Драко плюхнулся в кресло и схватился за сердце.

– Поэт. Превосходный поэт, сказала бы я. Я ведь тоже не чужда поэзии! («Все-таки, «мэм», – отметил Гарри) И, вы знаете, возможно, он прославит себя и свое время. Если ему повезет. Мальчику совсем не место среди зелий, ядов и прочей гадости.

Такого удара Малфой не ожидал. Он сильно провел пальцами по лицу, как бы отбрасывая невидимую паутину. На коже остались красные полосы, оконтуренные белым.

– Воды, Драко? – спросил Гарри, протягивая Малфою наколдованный кубок.

– Оставь, – брезгливо поморщился тот, – я не собираюсь впадать в истерику!

– Превосходно. Так ты не передумал?

– Нет, не передумал! Мой сын не будет учиться там, где преподают Поттер и Грейнджер!

– Что ж, твое право… Тогда документы Скорпиуса можешь забрать в канцелярии, а его вещи тебе перешлют, если оставишь адрес.

Малфой круто повернулся, и, не прощаясь, выбежал из кабинета директора Хогвартса. Ни Гарри, ни Драко, естественно, не знали, что это их последняя встреча, а Драко не суждено больше бывать в Хогвартсе.


– Фу-ты, – подумал Гарри, – по-моему, Драко стал еще гаже. Неважно начался день. Ладно, посмотрим, что у нас на территории.

Первым Гарри решил навестить Невилла, правда, он не был уверен, на месте ли профессор травологии. Подойдя к оранжереям, Гарри заметил, что там кто-то возится, и направился ко входу. Конечно, это был Невилл, который, как только приехал, сразу же бросился к своим драгоценным растениям – как они без него?!

– Привет, Невилл, – сказал Гарри, войдя в оранжерею.

– О, привет, Гарри, – заулыбался толстенький, добродушный Долгопупс, – рукú не подаю, видишь? – он показал ладони, измазанные черноземом.

– Как у тебя тут?

– Да нормально всё, Гарри, эльфы молодцы, ни одно растение не погибло, – радостно ответил Невилл, – а то я, знаешь, боялся за ананасные лианы и…

– Ну, всё, – засмеялся Гарри, – теперь тебя не остановишь, не меняешься ты совершенно. Женат?

– А то! – гордо сказал Невилл, – и многодетен! Вот! – он собрался достать из кармана мантии фотографию, но вспомнил, что у него грязные руки, стал искать полотенце, не нашел и смутился. Гарри сидел на скамье, по школьной привычке держась руками за сиденье и болтая ногами, весело смотрел на старинного приятеля.

– Ай! – вдруг вскрикнул он, вскинув левую руку. На указательном пальце виднелась капелька крови.

– А ну, кыш, кыш! – засуетился Невилл, отгоняя что-то за спиной Гарри, – это кусачий виноград хамит. Дай палец, сейчас залечу.

– Да я сам, – отмахнулся Гарри, дотрагиваясь палочкой до ранки, – Санатио! – Он хоть не ядовитый?

– Что ты, что ты, ядовитые растения в другой оранжерее под тремя замками и заклятиями, а здесь так… ну, иногда попадаются… с зубами или там с жалом, как у пчелы или, скажем, комара…

– Ты смотри, а то сожрут они тебя здесь когда-нибудь, одна мантия останется, – усмехнулся Гарри, – ты такой же ненормальный, как Хагрид, только он на драконах повернутый, а ты на кактусах с зубами.

– Слушай, Гарри, – сказал Невилл, он наконец-то вымыл руки и присел рядом с Гарри на скамью, – говорят, ты теперь директором будешь?

– Ну, да, говорят… – неопределенно ответил Гарри.

– Вот! – обрадовался Невилл, – тогда я, значит, к тебе. Мне аквариум нужно строить, для волшебных морских растений. Помоги грант пробить, а? По старой дружбе.

– Знаешь, Невилл, – нехотя сказал Гарри, – я пока ещё толком не разобрался, что тут к чему, так что ты подожди со своим аквариумом месяц-другой, а лучше к Гермионе сходи, она у меня замом по науке будет, с ней и решай, а я потом подпишу.

– Нет, Гарри, – улыбнулся Невилл, – давай я лучше тебе заявку отдам, а ты с ней к Гермионе сходи.

– Почему? Какая разница-то?

– Большая, Гарри… Тебе она точно не откажет…

– Ну, ладно, – смутился Гарри, – давай потом обсудим, хорошо? Как посвободнее буду, обещаю, подумаю, что с твоим аквариумом делать, может, у министра денег попросим. И, кстати, завтра МакГонагалл провожаем, знаешь? Так ты ей букет, какой покрасивее, подготовь заранее, ладно? Не магический, а настоящий. И чтобы без зубов. И Гермионе – тоже, она теперь декан Гриффиндора.

***

Выйдя из душноватой и влажной оранжереи, Гарри зябко поёжился и плотнее запахнул мантию. С озера тянуло сырым, осенним холодком, Небо уже потеряло летнюю высоту и прозрачность, тучи грузно нависали над башнями Хогвартса. «Рановато что-то в этом году, – подумал Гарри. Он почему-то вспомнил, как, играя в квиддич, носился на метле в проливной дождь и поёжился. – Кстати, о квиддиче, надо посмотреть, что к чему».

Квиддичное поле пребывало в полном запустении. Шесты для колец покосились, одного кольца вообще не было, трибуны выглядели облезлыми и какими-то ненадежными. Кладовая спортивных метел и раздевалки оказались запертыми. Пришлось доставать волшебную палочку и открывать замки заклятием Алохомора. Форма для квиддича была свалена в кучи и успела подгнить, мыши или какие-то другие зверьки изгрызли щитки, метлы тоже находились в безобразном состоянии. Гарри выбрал одну, получше на вид, вынес из кладовой, повертел в руках, но взлететь на ней не решился. Метла была дешёвая, китайская, вся исцарапанная, с никудышным балансом. «Эти придется отдать Наземникусу, – решил Гарри, – больше они ни на что не годятся, детей на них сажать просто страшно. М-да… считай, всё надо поднимать заново. Галлеонов уйдёт мешок!» А вот есть ли эти галлеоны на счете школы, Гарри не знал и сделал запись в волшебную напоминалку – разобраться.

Дальше квиддичного поля Гарри никогда не ходил, но территория школы явно продолжалась и за ним, а заросшая тропинка куда-то вела. За полем начинался лес, но не такой, как Запретный, а самый обычный, к тому же, порядком запущенный. Перешагивая через лужи и упавшие ветки, Гарри минут через десять вышел на поляну. Приглядевшись, он понял, что это кладбище. Могилы в большинстве были очень старыми, плиты осыпались, надписи на них стерлись, и уже невозможно было прочитать, кто под ними лежит. Последние ряды захоронений, однако, были сделаны уже в наше время. Гарри понял, что здесь похоронили часть школьников и мракоборцев, погибших в последней битве за Хогвартс. Тела большинства детей и взрослых забрали родственники, а некоторых почему-то похоронили здесь. «Наверное, они были сиротами…», – подумал Гарри. Он переходил от плиты к плите, читая полузабытые имена и фамилии школьников с других факультетов, с которыми учился вместе два десятилетия назад, незнакомые фамилии, судя по датам, взрослых, наверное, мракоборцев. Гарри помнил, что пожирателей смерти, убитых при штурме, не хоронили, их тела сожгли. Он дошёл уже до последнего ряда надгробий, как вдруг резко остановился. На белой плите, ничем не отличающейся от соседних, было выбито:

Северус Снегг

9 января 1960 — 2 мая 1998

Профессор зельеварения (1981—1996)

Профессор защиты от Тёмных искусств (1996—1997)

Декан факультета Слизерин (1981—1997)

Директор школы чародейства и волшебства Хогвартс (1997—1998)

И ниже эпитафия: «Бессмертье – истина, исполненная света, и постоянно смерть доказывает это».[1]

Маленькое кладбище было тесно окружено деревьями, на плитах лежали опавшие листья, веточки и какой-то мусор. Гарри присел на корточки и аккуратно очистил плиту. «А я и не знал, что он лежит здесь, – подумал он. Двадцать лет я жил, растил детей, смеялся с друзьями, заглядывался на хорошеньких женщин, словом – жил. А он…» Гарри вспомнил булькающий хрип умирающего Снегга: «Собери… Собери…». Снегг до последнего хотел, чтобы Гарри узнал правду и запомнил его таким, каким он увидел своего учителя в последний раз.

Гарри не знал, какие цветы любил Снегг, и любил ли он цветы вообще, однако подумал, что чёрные маки, пожалуй, не понравились бы своенравному декану Слизерина меньше всего. Гарри взмахнул палочкой, и букет бордово-красных, почти черных маков лег на плиту.

***

Гермиона сидела за столом в своей комнате, запустив пальцы в волосы и не обращая внимания на то, что модная и дорогая стрижка превращается в воронье гнездо. На столе были грудой навалены свитки с учебными планами, программами, конспектами занятий. Некоторые свитки были развернуты и придавлены по углам книгами. Гермиона пыталась одновременно читать два свитка, периодически заглядывая в третий. Она была на грани истерики. «Как это всё запомнить? Семь курсов, семь! И на каждом есть трансфигурация! И у каждого своя программа! И ничего нельзя перепутать, потому что это же дети!» Она представила себе, как входит в класс и пятьдесят пар недоверчивых глаз упираются ей в лицо. «Здравствуйте, дети! – говорит она, – начнем урок». Она идет к кафедре за классным журналом, цепляется мантией, рвёт ее, теряет равновесие и падает. Дети радостно смеются. Дальше этого её фантазия почему-то не шла. Гермиона зажмурилась, отгоняя постыдную картинку, потом решительно сложила книги и свитки, забежала в ванную, чтобы поправить макияж, шмыгнула носом при виде своей расстроенной физиономии и пошла к МакГонагалл.

МакГонагалл, казалась, дремала под шотландским пледом в кресле-качалке. В её комнате уютно пахло ванильным печеньем, старыми книгами и засохшими цветами. Услышав шаги Гермионы, МакГонагалл открыла глаза.

– А, доктор Уизли, – глаза ее смеялись, – прошу вас, располагайтесь. Как вам мои материалы? Всё поняли и запомнили?

– Профессор, пожалуйста, не смейтесь надо мной! – завопила Гермиона. – Я ничего не могу запомнить и уже ничего не понимаю! Я… я… оскандалюсь на первом же уроке!

– Почему же ты обязательно оскандалишься, девочка моя? – мягко спросила МакГонагалл.

– Не знаю… Я всё время боюсь, что я что-нибудь скажу не так, что-нибудь перепутаю, или вообще, споткнусь и растянусь посреди класса! – у Гермионы на глаза навернулись слезы, – я боюсь, что не справлюсь, столько всего нужно помнить, знать и уметь…

– Мерлин с тобой, Гермиона, – сказала МакГонагалл, вставая с кресла и складывая плед, – да если не ты, то кто? Ты же моя лучшая ученица за все годы, что я работала в Хогвартсе!

– Правда? – дрожащим голосом спросила Гермиона.

– Конечно, правда.… Ты – доктор трансфигурации, ты очень многое знаешь, многое умеешь, да и потом, Гарри всегда тебе поможет, всегда защитит и прикроет. Конечно, из него не получится такого учителя, как из тебя, но он и создан для другого. Он – защитник. И ты должна опереться на плечо, которое тебе представляет такой друг, как он. Ну, и другие преподаватели тебе, конечно, тоже будут помогать. С Невиллом, например, вы вообще учились вместе, а он уже опытный, хороший учитель, декан факультета. И вот что я тебе скажу ещё. В книжках об этом, конечно, не пишут, но тебе надобно знать, что, в общем-то, всё равно, чему и в какой последовательности учить.

– Как это?! – изумилась Гермиона.

– Да уж вот так. Неважно, научится твой ученик, скажем, превращать крысу в чайную чашку или нет, важно воспитать в нём настоящего волшебника, настоящего человека, если угодно. Который умеет отличать белое от чёрного, добро от зла, знает, что такое горе, а что такое – радость. Радость дружбы, радость любви, радость воспитания детей… Понимаешь?

Гермиона кивнула.

– Ну вот, а свитки, конспекты… – это всё пустое. Ты думаешь, мы, старые учителя, когда пришли в Хогвартс, знали свои предметы наизусть? Нет, Гермиона, и я тоже боялась идти в свой первый класс, к своим первым гриффиндорцам. А потом заставляла себя давать им хоть немного самостоятельности, не возиться с ними с утра до вечера, не опекать, как наседка… Я уже не помню, сколько выпустила человек со своего факультета, но вот свой первый класс помню весь, всех в лицо. Многих уже нет в живых, – вздохнула она. – Но мой первый выпуск состоялся давно, очень давно… Испуганная девушка по имени Минерва давно исчезла, ей на смену пришла старая карга МакГонагалл, которая не умеет улыбаться. Если ты, Гермиона, останешься в Хогвартсе, то и ты со временем станешь такой же, как я. Ну, или почти такой же. И не старайся запомнить сразу всё, мой тебе совет. Готовься только к тому уроку, который у тебя будет первым. А после него – ко второму. Через три года ты начнешь переделывать курс, который оставляю тебе я, через пять будешь знать его наизусть, а через десять поймешь, что переделывала зря.

Трансфигурация, Гермиона, очень старая наука, и за последние века в ней изменилось немного, поэтому и учить детей стоит старыми, проверенными десятилетия методами. Правда, я читала твою докторскую диссертацию, ты пишешь и доказываешь очень интересные вещи. Кое-что я тут у себя попробовала повторить и, знаешь, получилось! Так что, возможно, именно тебе суждено совершить переворот в преподавании трансфигурации. Дерзай, девочка! Я очень рада, что передаю свой факультет тебе. Ну, и надеюсь, конечно, – строго сказала МакГонагалл, глядя поверх очков, – что Гриффиндор в очередной раз возьмет кубок школы по квиддичу! Ты непременно должна проследить за этим!

– Да, вот еще что, чуть не забыла! – сказала МакГонагалл, – я обязана отдать тебе, как будущему декану Гриффиндора, вот это. – Она достала из ящика стола шкатулку, – ты знаешь, что внутри?

Гермиона кивнула.

– Положи руку на крышку. – Гермиона послушно положила ладонь на шкатулку, на всякий случай сняв кольца. МакГонагалл произнесла заклятие и дотронулась до замочной скважины волшебной палочкой. Шкатулка на мгновение озарилась зелёным сиянием, которое поглотило ладонь Гермионы и тут же пропало. – Всё теперь шкатулка настроилась на тебя, никто, кроме тебя, её открыть не сможет, украсть себя она тоже не даст. Забирай!

И, опять усаживаясь в кресло, профессор спросила:

– Ну что, успокоила я тебя хоть немного? Чая с печеньем хочешь? Только испекла, у меня тут, понимаешь ли, подпольная магическая печка…

***

Перед магазином волшебных вредилок Уизли переругивались грузчики. При разгрузке товара один из ящиков упал и разбился, его содержимое высыпалось и потихоньку расползалось с неприятным писком. Видимо, грузчики уже успели познакомиться со свойствами с виду невинных пустяков от Уизли, поэтому не горели желанием собирать их руками. Наконец, самый умный или самый осторожный грузчик раздобыл широкую лопату для сгребания снега, и дело сдвинулось с мёртвой точки.

Вдруг в глубине дома что-то хлопнуло, и из каминной трубы вырвался клуб зелёного дыма. Грузчики боязливо втянули головы в плечи. Гарри вошел в магазин.

– Мистер Уизли у себя? – спросил он у знакомой продавщицы.

– У себя, сэр, – кивнула она, можете пройти, только осторожно, он с утра что-то химичит. – В подтверждение её слов внутри магазина опять раздался приглушенный взрыв.

Комнату Джорджа Гарри нашел по едкому запаху, выбивающемуся из-под двери. Гарри постучал и, не дождавшись ответа, вошел. Джордж стоял посредине комнаты, держа в руках цилиндрический предмет. Он задумчиво повертел его в руках, потом дотронулся до него волшебной палочкой и пробормотал заклинание. Предмет угрожающе зашипел, задёргался и начал разбрасывать вокруг себя ядовито-зелёные искры.

– А, демоны зелёные! – ругнулся Джордж и швырнул предмет в камин. Раздался уже знакомый взрыв.

– Привет, Джордж! – сказал Гарри, разгоняя руками вонючий дым. – Что это ты делаешь?

– Фейерверки, не видишь что ли? – буркнул Джордж, – зелёный вот почему-то нестабильным получается, взрывается всё время…

– Обычные фейерверки? – удивился Гарри, – да их же в любой лавке полно!

– Как раз необычные, – объяснил Джордж. – Сейчас в моду вошли фейерверки с поздравлениями, ну, чтобы в небе надписи всякие возникали, поздравления там, шутки-прибаутки, женщины любят, чтобы цветы были, вот мне и заказывают.

– А ингредиенты для них ты где берешь? – полюбопытствовал Гарри, осторожно снимая со стула коробки с химикатами.

– Наземникус где-то достает, – ответил Джордж, – и берёт с меня недорого.

– Ты что, спятил, у Наземника такие вещи покупать?! – удивился Гарри. – Откуда ты знаешь, что он тебе подсовывает? Взлетишь ведь когда-нибудь на воздух вместе с магазином и половину Хогсмида разнесешь.

– И правда… – почесал в затылке волшебной палочкой Джордж, обсыпав спину искрами. – Надо бы в Лондон смотаться, самому всё купить.

– С Наземникусом я поговорю, – пообещал Гарри, – что-то у меня к нему вопросов за два дня слишком много накопилось…

– Ну поговори, поговори, – согласился Джордж, – ко мне-то ты чего зачастил? Выпить хочешь? Где-то у меня ещё оставалось… – Джордж начал проверять бутылки на столе, бросая пустые в угол.

– Нет, Джордж, я к тебе по делу. Есть предложение.

– Спасибо, нет, – тут же ответил Джордж.

– Так я же еще ничего не сказал? – удивился Гарри.

– А я заранее знаю, чего ты будешь предлагать. Надоели мне вы все… спасатели… – Джордж прекратил поиски полной бутылки и уселся за стол, недружелюбно глядя на Гарри.

– Ну а всё-таки? Вдруг мне удастся тебя удивить, а, Джордж?

– Ладно, вижу, что всё равно не отвяжешься, говори, что хотел, и уходи, – махнул рукой Джордж.

– Понимаешь, Джордж, – нерешительно начал Гарри, соображая про себя, как лучше подойти к делу, – мадам Трюк вот у нас болеет…

– Бывает, – сказал Джордж, – поправится. Наверное. Ну и?..

– Она уже два года болеет, и два года в школе нет соревнований по квиддичу. Я сегодня на стадион ходил, там сгнило уже всё.

– Ну, так нового тренера наймите…

– Я и пришёл тебя нанимать.

– Что-о-о?!!

– Джордж, – заторопился Гарри, – ты пойми, это же дети, им на воздухе нужно быть, играть нужно, у них энергия через край бьёт. Ты вспомни, как мы ждали квиддича, когда учились. В сущности-то, наша школа – довольно скучное место: уроки, домашние задания, контрольные, опять уроки, опять контрольные… У детей всего-то и радостей: в Хогсмид сходить, ну и квиддич. А его нет уже два года.

– А я причём?

– Ну, подумай сам, Джордж, завтра уже учебный год начинается, где я за один день тренера найду? Я же только вчера приехал, только с делами начал разбираться. Ты вспомни, как вы классно с Фредом играли, как наша команда всех делала!

Услышав имя близнеца, Джордж вздрогнул, но промолчал.

– Ну, Джордж, соглашайся, а?

– Нет, не хочу…

– Да почему?!

– Шумно, дети кругом…, А потом, вдруг с метлы кто-нибудь упадет, а мне отвечать…

– Я буду за всё отвечать, я, Джордж, обещаю. Я – директор. Ну?

Джордж замялся.

– Хорошо, – наседал на него Гарри, – не можешь сразу решить, не надо. Но хотя бы пообещай мне, что завтра на церемонию распределения придешь, и я тебя представлю как учителя. Потом, если захочешь отказаться, мы что-нибудь придумаем, не буду же я тебя силой удерживать. Обещай, что придешь, Джордж!

Джордж долго молчал, потом посмотрел на Гарри и произнес:

– Хорошо, приду. Обещаю.

– Амабель! – вдруг гаркнул он так громко, что Гарри подпрыгнул на стуле. – Амабель, ты не знаешь, где моя парадная мантия, Мерлин её побери»?!


Глава 5. Замок Малфоев и его обитатели


Драко вернулся домой в ярости. Домашние эльфы попрятались, резонно ожидая от хозяина в таком состоянии чего угодно.

Малфой, не раздеваясь, бросился в кресло и хотел потребовать к себе сына, но потом всё-таки взял себя в руки, принял ванну, переоделся и только тогда вызвал домашнего эльфа.

– Молодого хозяина ко мне!

– Сию минуту, сэр! – поклонился эльф и исчез.

Через несколько минут Скорпиус постучал в кабинет.

– Отец?

– Заходите, Скорпиус, нам нужно поговорить.

Юноша вошел в комнату и остановился перед креслом, в котором развалился Драко. Сын был мало похож и на отца, и на мать. Высокий, широкоплечий, всегда спокойный парень не интересовался ни Темными искусствами, ни вообще магией, хотя волшебный дар имел, и довольно сильный. Он предпочитал проводить время в огромной библиотеке Малфоев, которую хозяева собирали на протяжении многих сотен лет, или гулять в парке. Товарищей по играм у Скорпиуса не было, да они ему были и не нужны.

Драко не понимал и не особенно любил сына, но других детей у него не было. Брак, заключенный с Сесилией Камиллери, был браком по расчету в чистом виде. Невеста из чистокровной магической семьи, бравшей свои корни на Мальте, была красива эффектной восточной красотой, которую не встретишь на Британских островах, хорошо воспитана и богата. В первые месяцы супружества Драко был в восторге, но быстро выяснилось, что под эффектной внешностью молодой леди Малфой скрываются птичьи мозги. Леди Сесилия оказалась непроходимой дурой. После того, как супружеский долг был выполнен, и семья Малфоев обрела наследника, Драко практически перестал общаться с женой, стараясь соблюдать лишь светские приличия. Сесилию же кроме светской жизни не интересовало решительно ничего. Она тщательно следила, чтобы в её аристократический кружок не попал ни один волшебник, чистота крови которого вызывала хоть сколько-нибудь заметные сомнения. При этом она не проявляла ни малейшего интереса к тому, как проводит время её муж. Сначала Драко это раздражало, но он быстро нашел возможности развлекаться на стороне, хватало бы галлеонов, а с годами ему надоели женщины вообще. Холодная, тщательно сохраняемая чистая кровь Малфоев уже не могла согреть своих владельцев. Неприязнь к жене Драко перенес на сына. Маленький Скорпиус вырос под присмотром кормилиц, домашних эльфов и воспитательниц.

– Скорпиус, скажите мне, вы пишете стихи, это правда?

Юноша смутился:

 – Да, отец, но простите, откуда вы узнали? Я…

– Я получил сведения из источников, которыми предпочёл бы пользоваться в последнюю очередь, – сухо ответил Драко. – Принесите мне свои стихи.

– Сейчас?

– Да, сейчас. Я жду.

***

Драко листал тетрадь со стихами сына. Он, видимо, принёс стихи, которые считал лучшими. Они были аккуратно и без помарок переписаны. Драко не любил и не понимал поэзии, однако был человеком хорошо образованным и, в принципе, мог отличить талантливые стихотворения от обычной юношеской поэтической белиберды. Стихи оказались на удивление хороши – чистые, звонкие и ритмичные. «Тем хуже для него, – подумал Драко, – мой сын и, похоже, единственный законный наследник не должен заниматься поэзией. Ему придется выбить эту дурь из головы». Секунду поколебавшись, Драко бросил тетрадь в камин. Плотная обложка никак не хотела гореть, пришлось бросить в камин заклятие. Пламя в каминной трубе взвыло, тетрадь полыхнула факелом и исчезла.

– Зачем вы это сделали, отец?! – закричал Скорпиус, дернувшись к камину.

– Не смейте повышать на меня голос, – холодно сказал Драко, – это во-первых. Во-вторых, у вас есть наброски, черновики и всё такое, связанное с вашей поэзией?

– Да… – опустил голову сын.

– Сегодня вы всё это уничтожите. Сами. До последнего листа. Проверять не буду. Вы слышите меня?

– Да, отец…

– Хорошо, теперь, в-третьих. Я решил, что в Хогвартсе вы больше учиться не будете. Завтра вы на вокзал не поедете, ваши вещи будут доставлены обратно в ваши комнаты. В Дурмштранге и в Шармбатоне вам также делать нечего. Поскольку Хогвартс – единственная магическая школа на Островах, выбора у нас нет, вы будете учиться дома, а потом сдадите выпускные экзамены экстерном. Учить вас буду я и мисс Эриния Лестрейндж. Кроме того, многое вам придется изучать самостоятельно, библиотека Малфоев это позволяет. Вы должны учиться прилежно, потому что, как вы надеюсь, понимаете, сейчас не наше время. Тёмный Лорд погиб, его сторонники частично истреблены, а частично рассеяны, ваш дед пропал без вести, ваша бабка от горя находится на грани помешательства. У нас нет друзей и сторонников, у нас есть только враги, Скорпиус. И мы должны быть сильными, чтобы семейство Малфой смогло выстоять. Когда я узнал, что вы пишете стихи, я был чрезвычайно разочарован. Поэзия – это не то, что требуется от моего единственного наследника. Мне нужно, чтобы вы стали воином, а не каким-то поэтишкой. Вы должны стать боевым магом, последователем Салазара Слизерина, а ваше глупое увлечение привело вас в Пуффендуй. Этому не бывать! Вы поняли меня, Скорпиус?

– Да, отец…

– Вы будете делать то, что я вам приказал?

– Да, отец…

– Хорошо, я доволен. Можете идти.

***

«Похоже, я совершил серьезную ошибку, – думал Драко, сосредоточенно глядя на носок домашней туфли, которую он покачивал на ноге. – Я упустил время. Когда Трелони произнесла пророчество, сова от сына прилетела в тот же день, Скорпиус, надо отдать ему должное, всё понял сразу и не терял ни минуты. Мне тоже надо было начинать действовать сразу, а я решил выждать. Я хотел посмотреть, что будет делать министерство магии, и когда смысл пророчества станет более-менее ясным, перехватить у них инициативу. Но они всё лето тоже бездействовали, а теперь прислали в Хогвартс Поттера и грязнокровку Уизли. Ясно, что главные события должны происходить в Хогвартсе, и они сделали сильный ход, назначив на ключевые должности людей по своему выбору. Теперь Хогвартс практически потерян, потому что своих людей у меня там нет, их придется искать. Мальчишку всё равно нужно было из школы убирать, потому что рвануть там может в любой момент, а оставлять семью без наследника глупо и опасно.

Проклятье, я опять ошибся! Почему, ну почему мы всегда ошибаемся и проигрываем, а они делают ошибку за ошибкой но, тем не менее, всегда берут верх? Ошибся Грин-де-Вальд и его победил Дамблдор. Ошибались пожиратели смерти, и вот их нет. Даже сам Тёмный Лорд громоздил ошибку на ошибку и вот результат – его убил мальчишка Поттер и перенял его силу… Поговорить бы с отцом… Но куда он пропал? Странно… Бабка уже перепробовала все известные ей приемы магического гадания, и всегда ответ один и тот же: «Его нет ни в Мире Живых, ни в Мире Мёртвых». Как это понимать?

Хотя… – Драко потёр лоб, – а ведь это идея! Как же я не додумался раньше? Если ответа не могут найти живые, надо спросить у мёртвых!» – он схватил со стола колокольчик и позвонил. Явившийся на вызов домашний эльф взглянул в лицо хозяина и в ужасе согнулся в поклоне.

– Что прикажет хозяин?

– Ты знаешь, где закопали Хвоста?

– Кого, господин? – дрожащим голосом переспросил эльф, – из-з-вините меня, господин, но Вилли не знает, кто такой Хвост…

– Идиот! – Драко не сразу вспомнил настоящее имя Хвоста, – Питера Петтигрю! Такой, на крысу был похож, с серебряной рукой!

– Господин, пожиратели смерти действительно кого-то закопали на территории замка, но где и кого, Вилли не знает! – Эльф в ужасе закрыл ручками глаза, ожидая удара или другого наказания. Удара, однако, не последовало.

– Узнай! Срок – до вечера. К заходу солнца я должен точно знать, где его могила!

***

Столовая зала, как и другие парадные помещения в замке Малфоев, была огромна. Когда-то она легко вмещала всех членов многочисленной семьи, гостей, прислугу, охотничьих собак. Шли века, семья от поколения к поколению уменьшалась, старинный громадный стол пришлось убрать, потом оказался велик новый, убрали и его. Теперь обеденный стол поставили в углу зала поближе к камину, чтобы было теплее.

На стол всегда накрывали для всей семьи – такова была традиция. Прибор Люциуса во главе стола после того, как он исчез, всегда был накрыт белоснежной салфеткой с монограммой хозяина дома. Когда за столом не было кого-то из хозяев, его прибор также накрывали салфеткой, но просто белой, без монограммы. Прислуживали домашние эльфы, слуг из числа людей в замке не было.

В этот раз за стол сели впятером.

Обеды в семье Малфоев проходили нудно. Разговаривать за столом не полагалось, и обедавшие ждали, когда подадут десерт. Во время десерта этикет разговаривать дозволял. Сначала полагалось осведомиться о здоровье старшей в роде.


Содержание:
 0  вы читаете: Гарри Поттер и скрижали Грин-де-Вальда  1  Несколько слов от автора
 2  Глава 1. Приключения начинаются  3  Глава 2. Возвращение в Хогвартс
 4  Глава 3. У Хагрида  5  Глава 4. Малфой и другие
 6  Глава 5. Замок Малфоев и его обитатели  7  Глава 6. Новый директор, новые учителя
 8  Глава 7. Урок боевой магии  9  Глава 8. Снова в замке Малфоев
 10  Глава 9. Квиддич  11  Глава 10. Алхимия и алхимик
 12  Глава 11. Эриния Лестрейндж  13  Глава 12. Дознание
 14  Глава 13. Возвращение Плаксы Миртл  15  Глава 14. В министерстве магии
 16  Глава 15. Подмена  17  Глава 16. Самайн
 18  Эпилог  19  Использовалась литература : Гарри Поттер и скрижали Грин-де-Вальда
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap