Фантастика : Фэнтези : Глава 14. : Елена Кондаурова

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22

вы читаете книгу




Глава 14.

С момента нападения прошло не так много времени, но изгои уже почти оправились от нанесенного им ущерба. Усадьба Самконга, конечно, сгорела, и ее не вернуть, но людей они потеряли все-таки намного меньше, чем могли бы. Как нападавшим удалось нагнать на них сон, неизвестно, но уже потом, анализируя ситуацию, они поняли, что их пробуждения никто не ожидал. И это самое пробуждение им следует считать самой большой удачей в своей жизни, потому что иначе их всех перерезали бы, как щенков.

Конечно, потерь было много. У каждого из "семьи" погибли свои люди, у кого-то больше, у кого-то меньше. Таш, по сравнению с остальными, потерял немного - всего четырнадцать человек, но, учитывая, сколько сил и времени он потратил на каждого из них, и то, что любой из этих ребят был "штучным товаром" - для него это было очень ощутимо. Много погибших было среди слуг. Прибившиеся к Самконгу местные, получившие у него работу и защиту, стояли во время нападения до конца, даже женщины (и, особенно женщины!), а княжьи дружинники старательно выполняли полученный приказ и не щадили никого.

От самой "семьи" тоже почти ничего не осталось. В той ночной схватке погиб Валдей, и был тяжело ранен Крок. Их, а также предателей Бадана и Лайру, предстояло кем-то заменить. О судьбе Лайры они узнали почти сразу: подкупленные дворцовые слуги рассказывали, что она умерла в страшных мучениях, а ее тело изменилось после смерти до неузнаваемости. Не склонный жалеть предательницу, Самконг прорычал:

– Собаке - собачья смерть! - И сразу же стал искать ей замену. Немного поразмыслив, он предложил эту должность тетушке Уме - той самой, у которой был лучший публичный дом в Олгене. Она была хоть и немолода, но расторопна, умна и дело свое знала, как никто, потому что сама начинала с самых низов. Несмотря на это, она не обозлилась на жизнь, как многие другие, и даже умудрилась сохранить кое-какие понятия о честности и порядочности, а потому девочек своих зазря не обижала и другим не давала. Они с Самконгом быстро нашли общий язык, который ему никак не удавалось найти с Лайрой. (Она всю жизнь называла его остолопом, а он ее - змеевой куклой!). Таким образом, одна проблема была решена. С такой же легкостью была решена и другая проблема - место Валдея занял его ученик Граб, молодой, но способный. Вместо Крока, пока тот не выздоровеет, стал его брат Брок, намного более красивый. А вот замену Бадану найти было сложно, очень уж он был хорош. Талантливой молодежи было много, но никто не дотягивал. Решили пока с этим повременить, и объявили что-то вроде конкурса на замещение вакантной должности.

Всех вандейцев, которых Таш не добил у дверей Самконга, после нападения почти сразу же отправили к Свигру. Самконг долго казнился, что не сделал этого раньше, скольких проблем удалось бы избежать! Не хотел рисоваться, старый дурак! Но он не был бы собой, если бы не сделал из этого выводы, которые помогли ему избежать подобных проблем в будущем. Он отослал в Ванген письмо и попросил оставшихся там друзей распространить его среди заинтересованных лиц как можно быстрее. Это послание состояло всего из нескольких фраз, в которых говорилось, что любому сыскарю, решившемуся приехать в Ольрию и поступить на службу к ольрийскому князю, Самконг лично обещает быструю и бесславную кончину, о чем считает нужным предупредить заранее, чтобы потом не было ненужных обид.

За две недели, прошедшие после свадьбы Рил, Таш практически поправился. Он, конечно, еще не набрал прежнюю форму, но записываться в покойники уже не собирался. Он проводил много времени на тренировочной площадке, радуя своей энергией Самконга, хотя небольшая хромота все еще доставляла ему беспокойство. Таш советовался с Загеном, но тот успокоил: через некоторое время все пройдет. От того нападения ему на память, кроме хромоты и шрама на руке, остался еще рваный шрам на левой щеке. (Все остальные - так, по мелочи.) Иногда, рассматривая себя в зеркале, он пытался представить, как Рил отреагирует на его вид. Может, и видеть не захочет, раз он теперь выглядит почти как Крок. Впрочем, для того, что он задумал, этот шрам был как нельзя более кстати.

Вскоре после праздника, устроенного по случаю переезда в новый дом, Самконг застал Таша, который переехал вместе с ними, за странным занятием - он большими ножницами срезал свои длинные волосы. На возмущенный вопль мужа прибежала Пила и увидела, что Таш, не обращая никакого внимания на крики своего друга, намылил оставшиеся волосы и стал сбривать их остро отточенной бритвой. Та же участь постигла и его усы. У Пилы сжалось сердце. Она молча наблюдала, как он это делает, и молила богиню, чтобы ее догадка оказалась неверна. Когда он закончил, Самконг уже исчерпал весь запас ругательств по этому поводу. Таш молча взял с полки банку с мазью, и щедро намазал сначала лицо, потом руки, потом обнаженный по случаю бритья торс. Закончив, он посмотрел сначала в зеркало, потом на друзей. Усмехнулся на их растерянность. Перед ними стоял темно-коричневый, отливающий медью полукровка, полуграндарец-полузимриец, имевший вид типичного наемника, и, судя по прическе, вернее полном ее отсутствии, долгое время живший в Вандее. Узнать в этом человеке Таша было очень сложно. Разве что по улыбке, да и то из-за шрама она стала получаться кривоватой.

Выругавшись в очередной раз, Самконг протянул руку к банке.

– Повернись, бестолочь!

Таш, усмехнувшись, молча повернулся к другу спиной. Тот зачерпнул мазь и начал мазать ему спину. Закончив, ехидно поинтересовался.

– Ниже не надо помазать?

Таш отобрал у него банку.

– Ниже я уже!

– Вот… дрянь! - Опять выругался Самконг, пытаясь вытереть ладони. - Теперь неделю руки не отмоешь!

– Ничего, - "утешил" его Таш. - Зато через неделю само сойдет!

– Таш, может, не пойдешь? - Жалобно спросила Пила, по привычке держа руку на уже сильно выпирающем животе. - Это опасно и для тебя, и для нее.

Таш ласково глянул на нее, вынимая из уха неизменную серьгу, заботливо заворачивая ее и пряча в потайной карман.

– Надо идти, Пила.

Самконгу, все эти две недели старательно закрывавшему глаза на очевидное, его слова очень не понравились, но спорить с уперевшимся рогами в землю другом было бесполезно.

Когда мазь впиталась, Таш переоделся, окончательно превратившись в ищущего работу наемника, взял приготовленные заранее оружие и мешок с вещами и ушел, оставив Самконга проклинать эту Свигрову любовь, из-за которой его друг добровольно лезет в петлю.

В кабинете отца Вигория все казалось пропитанным запахом ожидания. Нет, его не трясло, как его предшественника от одной мысли о скором визите непосредственного начальства, но и у него нервы были далеко не железные. И заметно сдали после их последнего разговора.

Его светлость материализовался почти вместе с порталом, как всегда стремительный и рассыпающий вокруг себя голубоватые искры. Он выглядел вполне спокойным, и у отца Вигория слегка отлегло от сердца. Белый жрец обошел стол и уселся в кресло настоятеля, предоставив самому настоятелю занять место просителя. Отца Вигория это совсем не покоробило, он был слишком умен, чтобы обращать внимание на подобные мелочи. Если начальство желает самоутверждаться, подчиненному ни в коем случае не следует ему мешать.

– Ну, что вы мне расскажете? - Поинтересовался его светлость. - Ваш доклад я получил, но мне хотелось бы услышать все от вас лично. Все действительно прошло настолько хорошо?

– Мы сами не ожидали этого, ваша светлость! Это было невероятно! Просто мистика какая-то!

– Вот это-то меня и настораживает. - Задумчиво проговорил белый жрец, полностью игнорируя восторги подчиненного. - Слишком все гладко. Скажите, этот ваш монашек, который проводил обряд - он знает, что он сделал?

– Да, я счел нужным рассказать ему. Но при условии, что князь ничего не узнает об изменении ее личности. Эти влюбленные бывают такими непредсказуемыми! А Будиан очень неглуп, и сможет присмотреть за ней.

Его светлость встал и подошел к окну.

– Вот… Свигр!! - Выругался он после непродолжительного молчания. - Никогда не прощу себе, что не сделал этого раньше!

Отец Вигорий секунду поколебался, но потом, сочтя, что начальство желает услышать этот вопрос, все-таки спросил. Негромко.

– Почему?

Его светлость стремительно обернулся и окинул подчиненного злым прищуром насмешливых глаз.

– Почему? Да потому что не хотел, чтобы она потеряла даже малую толику своей силы! Потому что мне нравилось наблюдать, как она пытается сопротивляться! Потому что я думал, что впереди у меня куча времени, чтобы слепить из нее все, что вздумается! Да мало ли еще почему!

– Простите. - Отец Вигорий склонил голову, не в силах выносить рассыпающий искры взгляд своего начальника.

– Вам не за что извиняться. - Надменно бросил его светлость. - Вы правы, я должен был подумать об этом раньше. Но сейчас бессмысленно сожалеть о прошлом, надо думать о будущем! Итак, теперь она у нас покорная своему мужу, холодная и высокомерная княгиня - я хочу, чтобы она такой и оставалась, и настоятельно прошу вас позаботиться об этом!! В ее жизни не должно быть никаких напоминаний о ее прошлом и никакого намека на необходимость даже малейшего магического усилия!

– Я понимаю, ваша светлость! Я постараюсь сделать все, что необходимо, ваша светлость! - Источая служебное рвение, закивал отец Вигорий. - Я понимаю, вы ослабили заклинание на забвение, чтобы добавить туда личностные изменения на тот случай, если она все-таки сойдет с ума! Это был очень хороший ход, ваша светлость!

– Хороший он был, или нет, покажет время. - Сухо ответил белый жрец, не слишком довольный догадливостью своего подчиненного. - Но раз уж вы так хорошо все понимаете, то поймите и еще одну вещь: сейчас ей достаточно малейшего толчка, чтобы заблокированная сила вырвалась на свободу. Воспоминания о том времени, когда она была моей ученицей, я закрывал с особой тщательностью, и вы сами должны понимать, почему, но все остальное она вполне может вспомнить. И, храни вас Богиня, чтобы она не сообразила, что вы имеете к тому, что с ней сейчас происходит, самое непосредственное отношение! Этого она никому не простит!

Его светлость повернулся и, не прощаясь, шагнул в колеблющееся в углу облако портала, а отец Вигорий остался сидеть в кресле для просителя, тщательно обдумывая слова своего начальника.

Прямо из дома Самконга Таш направился во дворец, чтобы наняться в охрану. Ему необходимо было увидеть Рил, узнать, как она живет в замужестве, и, исходя из этого, решать, что делать дальше. Он заранее смирился с тем, что она может быть довольна нынешним положением, и не собирался ей мешать. Но, если во дворце ей плохо, муж обижает, или откроются еще какие-нибудь обстоятельства, то его присутствие может оказаться очень кстати.

В охрану его приняли почти без проблем, хотя какие проблемы могли возникнуть у того, кто должным образом подготовился? Его легенда была хорошо продумана, документы и рекомендации являлись шедевром их лучшего мастера фальшивок, а поручители были таковы, что он мог смело претендовать на место начальника всей охраны. Дворцовый маг, осмотрев его руку, разумеется, ничего не увидел, а после того, как увесистый кошелек с золотом перекочевал в его широкий черный рукав, и совсем закрыл глаза на подозрительную руку. Затем последовала проверка на профпригодность - начальник охраны выделил троих парней помоложе, которых слегка прихрамывающий Таш немного погонял их по двору. Удивленный тем, что к нему пришел воин такого уровня, начальник посоветовал ему пойти и попробовать наняться в дружину. В планы Таша это не входило: он отговорился недавним ранением, и желанием пожить спокойно хотя бы некоторое время. Ему отвели место в казарме, и новый охранник приступил к своим обязанностям.

Во дворец, до проверки тайной канцелярией, его, разумеется, никто пускать не собирался, но Таш все равно увидел Рил в первый же день после того, как заступил на службу. Окруженная толпой нарядных женщин и следовавшими за ними по пятам княжескими гвардейцами, она спускалась по лестнице в сад, а он стоял у ворот. Он окаменел, ожидая ее реакции на себя, но таковой попросту не последовало. Вся процессия чинно прошествовала в десяти шагах от него, а Рил равнодушно скользнула по нему взглядом и отвернулась. Таш не знал, что ему думать. Он ни на секунду не допускал, что она могла его не узнать, но, тем не менее, факт полнейшего игнорирования был налицо.

Хорошо, раз так - значит, так. Если новоиспеченная княгиня не желает знать своего бывшего любовника и объяснять ему свое поведение - это ее право. Но опытному, старому, жестокому и больному от любви к ней изгою это не помешает самому выяснить все, что его интересует.

И Таш аккуратно начал собирать любую информацию о Рил. Первым делом он совершил несколько прогулок по ночному дворцу, осматривая и запоминая его, и повесил два "жучка", оставшихся у него еще с тех времен, когда он занимался охотой на магов, в кабинете князя и спальне Рил. Магическая защита на дворце, по идее, должна была заставить накладывавших ее магов совершить акт ритуального самосожжения в знак признания своей полной несостоятельности, то есть, она была настолько слаба, что практически отсутствовала. Удивленный этим обстоятельством Таш не понимал, почему князь не требует у Храма предоставить ему для этого дела приличных магов, которых там всегда предостаточно, чтобы они могли выполнить свои прямые обязанности по предоставлению защиты правителю. Во всех странах, где он бывал раньше, правители без зазрения совести использовали храмовых магов для своих нужд, вплоть до того, что те варили им настойки для увеличения мужской силы, не говоря уж о защите дворцов. Нельзя сказать, что Ташу сильно мешало отсутствие защиты, но непонятные отношения князя с Храмом несколько напрягали.

Всего пару дней спустя он с помощью "жучка" получил ответ на этот вопрос.

Князь вызвал к себе своего врача, служившего, как понял Таш, посредником между ним и Храмом, и сунул ему под нос очередное послание из Вандеи.

– Они опять нагло отказывают! Но вы почитайте, почитайте, что они пишут на этот раз!

Послышался шорох бумаги, за которым последовало несколько минут тишины.

– Вот как? Ну, что ж, у вас всегда есть возможность принять предложение отца-настоятеля!

– Да что вы говорите?! - Ядовито протянул князь. - И чем мне за это придется расплачиваться, вы в курсе? И плюс еще храмовые шпионы под боком, от которых потом хрен избавишься? Я и так в долгу у Вигория за помощь с Рил, а вы предлагаете мне добровольно сунуть голову в петлю!

– Ну, строго говоря, эту помощь он оказал мне, как своему духовному сыну, так что вы можете считать себя свободным от обязательств.

– Ха, свободным от обязательств! Неужели вы думаете, что он даст мне об этом забыть? Он предлагает мне помощь! Да единственная помощь, которая мне от него нужна - это чтобы он занялся, наконец, этими изгоями, которые смеют мне мешать! Это же непосредственная обязанность Храма - держать в узде изгоев! Я пытался с ними справиться своими силами, но они просочились у меня между пальцев, как песок! Из-за того, кстати, что не сработало ваше хваленое сонное заклинание! И теперь я, князь, должен трястись всю оставшуюся жизнь, что в один прекрасный день они придут и заберут у меня жену?

– До вашей встречи с ее высочеством они держали себя в рамках, поэтому их не трогали. Вероятно, у храма были на то свои причины. Но сейчас ваши претензии обоснованы, я поставлю об этом в известность отца-настоятеля.

– Я хочу, чтобы их уничтожили. Стерли с лица земли, и заставили всех забыть, что человек по имени Самконг вообще существовал!

– Если за них возьмутся храмовые маги, вы о них больше не услышите, ваше высочество. Но что вы все-таки собираетесь делать с охраной? Вы не сможете поднять ее уровень до приемлемой за несколько дней. А Олген и так уже ропщет, на то, что вы прячете от народа княгиню! Они желают ее видеть, желают, чтобы она раздавала благословения им и их детям. Что они скажут, если ее будет заслонять от них толпа охранников? Я боюсь, что недовольства не избежать. Может, вам все-таки стоит позволить Храму приставить к ней хотя бы пару толковых ребят, которые умеют быть незаметными?

– Храму мало того, что она каждый день таскается к ним на исповедь? - С угрозой в голосе тихо поинтересовался князь. - Они хотят контролировать каждый ее шаг? Я уже жалею, что попросил у них помощи! За какое-то сонное заклятие, несработавшее, кстати, у меня хотят отнять жену!?

– Ваше высочество, простите, но у вас разыгралась паранойя!

– А у вас разыгралась глупость, Будиан! Вы думаете, я не знаю, как они влияют на правителей через их жен, любовниц и прочих баб? Как будто им и так мало власти!

– Тише, ваше высочество, тише!

– Пока у меня в доме нет шпионов, я могу говорить все, что захочу!

– Шпионов у вас, может, и нет, но это не значит, что вас не могут подслушивать!

– Да пошли они в… на… через… змеевой матери!

– Ваше высочество, успокойтесь, прошу вас! Это просто нервы! Вы устали. Хотите, я принесу успокоительное?

Повисло недолгое молчание, за время которого Таш успел многое обдумать.

– Вы правы, Будиан, - сказал, наконец, князь, - это просто нервы. Поговорите с отцом-настоятелем, о чем я вас просил, а с охраной я что-нибудь придумаю. Все, можете быть свободны.

Вот это да… Самконг, с которым Таш встретился в тот же день, вынужден был признать, что один этот разговор стоил того, чтобы лезть ради него во дворец. Они обговорили с "семьей" свои дальнейшие действия. Для начала Самконг отдал приказ потихоньку начать сворачивать те дела, которые привлекали к себе особенно много внимания, а обычную мелкую рутину просто на время приостановить. Также они достали и активировали уже основательно запылившиеся защитные амулеты, прикрывающие их владельцев от магического поиска, справедливо полагая, что встречаться с магами им совсем не с руки.

Граб, слегка робея в своем новом статусе, проявил смекалку и предложил такое решение проблемы, которое не только устроило и позабавило всех, но и сразу поставило его вровень с другими членами "семьи". Теперь уже никто не уговаривал Таша бросить свою дурацкую затею и залечь на дно. Все понимали, что подкуп - подкупом, но будет лучше, если такой человек, как он, лично за всем присмотрит. Франя даже предложил ему свою помощь, но Таш отказался. Как вор, он был, конечно, похуже Франи, но ворам во дворце пока было нечего делать. Поэтому Таш сделал Самконгу заказ на некоторые необходимые ему магические побрякушки (так, на всякий случай!), и вернулся во дворец один.

Информация, которую он получил о Рил всего за три дня прослушки, заставила его заподозрить, что Пила была права, и это была не та Рил, которую он знал. С ней было явно что-то не так, но это "не так" было заметно только ему одному, потому что ни ее служанкам, ни остальной дворцовой челяди поведение княгини не казалось хоть сколько-нибудь странным. Для них было естественно, что их госпожа по полдня проводила за обсуждением своего гардероба, остальные полдня наряжалась, гуляла с компаньонками и ледяным тоном отдавала слугам распоряжения, а оставшееся время тратила на завтраки, обеды и ужины в компании князя и толпы придворных.

Его Рил, конечно, была способна на многое, но только не на это.

Следовательно, причину ее странного поведения надо искать именно в том дне, когда она попала сюда. На всякий случай Таш подружился с охранниками, которые были с ней в Кадовце, и регулярно подпаивая, вытянул из них сведения, что княгиня в летней резиденции очень плохо себя чувствовала. Там это заметили все. Однако, несмотря на это, она часто гуляла с князем, а также каждый день ходила в храм. Нет, ну ладно, прогулки с князем (отношения между ними еще оставались для Таша непонятными), но при всем желании он не мог представить себе Рил, которая каждый день добровольно ходила бы в храм. Да еще больная… Какого Свигра они с ней сделали?!!!

Постепенно определился круг людей, которые могли иметь о том дне какую-либо информацию, и Таш решил потихоньку, не привлекая к этому процессу излишнего внимания, начать ее выбивать. Не лично, разумеется. Благо, что желающих ему помочь, было теперь предостаточно.

Князь тоже не стал тянуть с исполнением принятого им решения. Он собрал всех охранников: и служивших до этого ольрийцев, и набранных недавно наемников, - и устроил для них нечто вроде соревнований. В результате этих соревнований веками служившие княжеской семье благонадежные ольрийцы отсеялись первыми. Потом отсеялась и половина взятых на службу наемников. Оставшихся князь погонял еще немного и уже из них придирчиво отобрал себе примерно около двух десятков. Таш готов был продать душу змею, лишь бы этот проклятый мальчишка ткнул пальцем и в него тоже, но удача, верная подруга изгоев, на этот раз не оставила его и улыбнулась ему своей клыкастой улыбкой. Клыкастой потому, что немного погодя Таш понял, по какому принципу князь отбирал охранников для своей жены. Чтобы понять, что их объединяло, достаточно было всего лишь бросить взгляд на рожи построившихся в шеренгу мужиков, среди которых не было ни одной мало-мальски привлекательной. А потом Ташу стало и смешно и горько одновременно, когда молодой и красивый муж Рил, распределяя между ними обязанности, оказал ему доверие и поставил караулить спальню княгини по ночам в паре с унылым длиннолицым парнем по имени Гвенок, обладавшим, тем не менее, немереной силой и задатками хорошего бойца. В остальное время ее двери предстояло охранять двум чистокровным зимрийцам с почти черной кожей, а также с головы до ног покрытым шрамами бинойцу и саварнийцу. Остальные отобранные князем охранники должны были сопровождать ее везде, куда бы она ни направилась.

После замужества Рил так и не обрела душевного спокойствия. Медленно кружась в мелкой суете дворцовых дел, она не понимала, ни кто она, ни зачем она здесь находится. У нее было ощущение, что внутри у нее все замерзло, даже сердце почти остановилось, и бьется в груди редко, через раз. Ей казалось, что она похожа на куклу, такая же нарядная, красивая и безвольная. И мертвая.

Ее жизнь была расписана по минутам, постоянно налагая на нее заботы и обязанности, опутывая паутиной этикета. Людей вокруг себя Рил едва замечала, бесконечная череда лиц сливалась для нее в одно - слегка презрительное, холеное и холодное лицо князя, как некий символ ее дворцовой жизни.

Ее утро начиналось с того, что ее одевали и причесывали служанки, затем шел завтрак в обществе мужа и двух его министров, с которыми князь за едой обсуждал кое-какие дела. За завтраком следовала прогулка в саду, куда ее сопровождали молодые дамы и барышни - дочки и жены приближенных к князю дворян, безмерно гордившиеся такой честью, и два десятка гвардейцев в качестве охраны. Это непомерное количество охранников, кстати, удивляло Рил настолько, насколько она вообще способна была удивляться. Она, конечно, начала в очередной раз жизнь с чистого листа, и кое-что в ней подверглось изменению, но ее голова по прежнему была при ней. Да и интуиция, на которую она и в прежней жизни полагалась гораздо больше, чем на ум, не стала подавать свой голос тише, чем раньше. И потому у нее не мог не возникнуть закономерный вопрос: от чего (или от кого) ее так усиленно охраняют? Ее муж на этот вопрос, также как и на многие другие, отвечал расплывчато, что дало ей повод заподозрить его в том, что он что-то скрывает. Но она уже поняла, что характер данного ей богиней супруга таков, что требовать у него отчета в его действиях, во-первых, бессмысленно, а, во-вторых, небезопасно. Нет, он никогда не сказал ей ни одного грубого слова, но смотреть, как у него на скулах ходят желваки, было страшно.

Потом шел второй завтрак, а после него - визит портных и примерка нового наряда с последующим долгим обсуждением того, как он будет смотреться с той или иной ее драгоценностью, или именно к нему следует приобрести что-нибудь новенькое. Чуть позже визит княжеского ювелира, примерка очередной драгоценности и долгое обсуждение ее сочетаемости с тем-то и тем-то. Потом она обязана была посетить храм для вознесения молитвы о благополучии Ольрии и скорейшем появлении наследника, а также обязательной исповеди у священника. Из всех обязанностей тяжелее всего Рил давалась именно эта. Она физически не могла выворачивать душу перед малознакомым человеком, во взгляде которого ей иногда чудилось совершенно не праздное любопытство.

После возвращения из храма следовало очередное переодевание, на этот раз к обеду. На обеде присутствовал опять же князь, министры, уже в большем количестве, кое-кто из придворных, иногда послы из других государств, а также просто гости. Согласно этикету, Рил должна была общаться с присутствующими, или хотя бы делать вид, что поддерживает разговор. Эти обеды могли длиться очень долго и выматывали ее до состояния вареной курицы. После них она отдыхала около часа, а потом занималась кое-какими дворцовыми хозяйственными вопросами. Ну, там, утверждала список блюд на завтрашний обед в соответствии с предпочтениями тех, кто будет на нем присутствовать (у некоторых иностранцев были очень своеобразные табу на ту или иную пищу, и предлагать им ее означало нарваться на дипломатический скандал), или отдавала распоряжения по организации очередного праздника, да мало ли еще что? Хорошо еще, что от нее не требовали вникать во все тонкости дворцового хозяйства, этим занимались дворцовые экономы, иначе у нее вообще не оставалось бы времени. Потом она ужинала, принимала ванну и готовилась ко сну, опять же в присутствии целой толпы служанок.

А ближе к ночи приходил муж, и начиналось то, о чем она не могла утром вспоминать без стыда.

Рил забыла Таша и свою любовь к нему, она утратила способность сопротивляться чему бы то ни было, но ее тело отказывалось принимать навязанную ему роль. Оно не хотело ни забывать Таша, ни предавать его. Если бы ее муж был постарше или хотя бы поопытнее в любовных делах, он бы быстро заметил, что что-то не в порядке. Но князь был молод, а общение со шлюхами опыта в таком деликатном деле ему не прибавило. И он искренне думал, что так все и должно быть, что его жена еще очень молода и неопытна, чтобы получать удовольствие в постели. О том, что она уже получала его раньше с другим мужчиной, он предпочитал не вспоминать.

Все началось для Рил еще в первую брачную ночь. После праздничного обеда служанки отвели ее в спальню, помогли ей вымыться и переодеться, и тихо исчезли. Богер появился уже в состоянии лихорадочного нетерпения и сразу же приступил к осуществлению своих династических планов. Он разорвал на ней прекрасную ночную сорочку, чем сильно напугал, а вид ее обнаженного тела привел его в состояние, близкое к безумию. Он даже не думал, что ему могло так повезти. Маленькая девичья грудь, тонкая талия, длинные стройные ноги и немыслимой красоты и изящества бедра ждали его прикосновений, и он с рычанием отдался наслаждению, не подумав, к сожалению, как доставить наслаждение своей жене. Он упивался ее запахом, менял позы, а она была просто в шоке от происходящего. Рил даже не предполагала, что можно делать такие вещи и после этого спокойно смотреть людям в глаза. Она ничего не испытывала, кроме стыда, боли и неудобства.

С той ночи ничего для нее не изменилось. Она с утра старалась забыть прошедшую ночь и не думать о будущей. Иначе, у нее не хватило бы сил прожить этот день. Князь постоянно говорил с ней о будущих детях, о том, что она скоро непременно забеременеет, а она испытывала отвращение при мысли, что внутри нее будет жить его ребенок. Наверное поэтому дети не спешили зачинаться.

А едва она засыпала после одного кошмара, как во сне приходил другой. Каждую ночь, еще с Кадовца, Рил видела один и тот же сон: крепко связанная, она тонет в какой-то мутной жиже. Изо всех сил дергается, пытаясь сопротивляться, но от этого только быстрее погружается в холодную и грязную черноту.

Прошло всего около трех недель после свадьбы, когда под дверями ее спальни муж поставил нового охранника. До этого они менялись часто, и, как правило, Рил обращала на них внимания меньше, чем на кресла в своей гостиной, но спокойный взгляд этого немолодого человека с медно-коричневой кожей цвета корицы вызвал в ней странное зудящее ощущение какой-то неправильности происходящего. В голове стали возникать вопросы, которых она никогда не задавала себе раньше. Например, почему она так ничего и не знает о своей прошлой жизни? Почему ее муж не делает попыток связаться с ее родными? Если они продали ее, то хотя бы следует выяснить, по какой причине это произошло, и, возможно, наказать виновных. Почему она, княгиня, непременно должна делать все то, что ей предписано, и кто ей это предписал? Почему муж никогда не спрашивает ее мнения хотя бы в тех вопросах, которые касаются ее лично, а все решает только сам? И еще очень много "почему". Вбитые ей в голову во время ежедневных бесед со священником понятия о долге, морали, правилах поведения для столь высокородной дамы, а также женской покорности сопротивлялись этим вопросам ровно три дня, а потом позорно капитулировали. За этим последовало некоторое прояснение в голове, а вместе с ним пришла жестокая бессонница. И с ее приходом Рил оценила всю безобидность своих кошмаров.

Муж, после исполнения супружеского долга, не уходил спать к себе, что являлось предметом для обсуждения и зависти со стороны ее камеристок и компаньонок, но до этого момента его присутствие ей почти не мешало. С появившейся же невесть откуда бессонницей Рил поняла, что просто не в состоянии заснуть рядом с ним. Лежала с открытыми глазами, смотрела в темноту и боролась с накатывающими на нее волнами отвращения, когда он ненароком прикасался к ней. Она отодвигалась на самый край кровати и там проваливалась в темноту без сновидений, но он вскоре нащупывал ее рукой и все равно оказывался рядом. Однажды она ушла спать в кресло, и заснула моментально, но он разбудил ее среди ночи и вернул обратно, приказав оставить глупости и перестать капризничать.

Еще через четыре дня измученная Рил поняла, что в ее жизни надо срочно что-то менять.

Утром после завтрака она отказалась идти на прогулку и решительно выпроводила всех компаньонок, несмотря на их ахи, охи и комментарии. Также решительно удалила служанок, отменила визиты портных и ювелиров и, с трудом удерживая глаза в открытом состоянии, решила хоть немного поспать, опасаясь, что, если она этого не сделает, то на обеде отключится прямо за столом перед послами иностранных государств. Разумеется, сделать этого ей не дали - служанки чуть ли не каждую минуту заглядывали к ней, заботливо интересуясь, не заболела ли она и не нужно ли ей чего.

Тогда, неожиданно для себя разозлившись на всех и вся, Рил встала, вышла из своих комнат и отправилась бродить по дворцу, надеясь найти спокойное местечко, где можно было бы если не поспать, то хотя бы немного побыть в одиночестве. Ее охранников, которые, как правило, везде следовали за ней по пятам, и которые обычно сидели в "предбаннике" - небольшом служебном помещении перед ее апартаментами, почему-то отсутствовали, и она ушла одна. Но чем дольше она плутала по длинным дворцовым коридорам, тем больше разочаровывалась - во дворце повсюду царила суета, куда-то спешили чиновники со стопками бумаг, сновали туда-сюда придворные, что-то делали слуги, которые провожали ее недоуменными взглядами, к счастью, не решаясь задавать вопросы.

Она уже совсем было отчаялась, когда, ненароком завернув за один из углов, обнаружила совсем пустой и тихий коридор. Она пошла по нему и наугад открыла одну из пяти выходивших в него тяжелых дубовых дверей. Неожиданно большая, просто огромная комната, открывшаяся перед ней, удивила ее. Полки со множеством книг закрывали все стены. Несколько столов, стоящих как попало, были завалены странными, ни на что не похожими инструментами, а за одним из них сидел ее врач Будиан.

Он поднял глаза и посмотрел на Рил. Она отступила и, пробормотав извинение, хотела уйти, но он встал из-за стола и поспешно подошел к ней.

– Вам что-нибудь нужно, ваше высочество? - Спросил он.

– Нет, нет, я просто искала… - Она замолчала.

– Что же, ваше высочество? Может, я смогу быть вам полезен?

Она покачала головой.

– Нет, я не думаю.

– Так что же вы все-таки искали, ваше высочество? - Не отставал он.

И Рил ответила, чуть улыбнувшись на его почти неприличную настойчивость:

– Всего лишь уединения, господин Будиан, и только!

Он внимательно посмотрел на нее.

– Пожалуй, в этом замке можно найти все, кроме этого.

Рил усмотрела в этом намек на свой визит. Слегка смутившись, она пробормотала:

– Еще раз простите, что отвлекла вас от занятий. - И повернулась, чтобы уйти. Но он довольно бесцеремонно удержал ее за рукав, сразу же, впрочем, отдернув руку.

– Прошу вас, останьтесь ненадолго, ваше высочество! Я как раз сегодня собирался нанести вам визит. Может быть, вы не откажетесь провести осмотр прямо сейчас? Признаюсь, для меня это было бы крайне желательно.

Рил нерешительно остановилась. Он по-прежнему пугал ее, и он действительно был похож на ворона. Такой высокий, тощий, в широких черных одеждах. И острый крючковатый нос на его худом лице выглядел почти, как клюв. Когда он щупал ее пульс, она с трудом выносила его прикосновения. Но отказаться было бы невежливо, и Рил с трудом нашла в себе силы на улыбку.

– Вас настолько тяготит необходимость осматривать меня?

О, если бы она знала, насколько! Эта проклятая обязанность заставляла разрываться между Храмом и князем, каждый из которых норовил использовать его в своих интересах!

– Что вы, ваше высочество! Меня тяготит только необходимость потери большого количества времени в ожидании у ваших покоев. - А еще необходимость отчитываться после каждого такого осмотра перед отцом Вигорием!

Она удивилась.

– Вас заставляют долго ждать? И часто такое случается?

Да каждый раз!

– Не очень, но бывает. Так вы позволите мне вас осмотреть?

– Да, конечно.

– Тогда, прошу вас!

Будиан провел ее поближе к окну и усадил в обитое кожей кресло. Пощупал пульс, заглянул в глаза, сделал какие-то записи. Поинтересовался как бы между прочим:

– У вас усталый вид. Что-нибудь произошло?

– Я плохо сплю в последнее время.

– Это с чем-нибудь связано, ваше высочество?

Рил немного помолчала, но так и не смогла придумать толковую ложь.

– Муж храпит. - Это показалось ей самым безобидным из того, что она могла сказать по этому поводу.

– Вот как? - Он внимательно посмотрел на нее. - И с каких пор это стало вас беспокоить?

– Всего несколько дней.

К счастью, он не стал уточнять.

– Хорошо, я дам вам снотворное. Скажите, а вы не пробовали читать перед сном, ваше высочество? Это успокаивает.

Она покачала головой. По всей видимости, муж не считал это для нее необходимым, и Рил даже не знала, где находится дворцовая библиотека. Будиан встал и подошел к одной из книжных полок.

– В таком случае, я мог бы порекомендовать вам некоторых авторов. Это стихи. Вы же любите стихи, ваше высочество?

– Думаю, что да. - Рил тоже подошла к полке и вытащила первую попавшуюся книгу в сафьяновом переплете.

Повернулась к окну, из которого щедро лился солнечный свет, и начала неторопливо перелистывать страницы. Она стояла спиной к Будиану, и он мог безнаказанно смотреть на завитки волос на ее шее, выбившиеся из тщательно уложенной прически, совершенную линию открытых глубоким вырезом плеч, прекрасные руки, медленно перелистывающие страницы - он находил ее красивой, но любовался ею отстраненно, как хорошей картиной, и тихо гордился собой, что оказался неподвластным этой красоте даже при отсутствии защитного амулета.

Но вот она чуть повернула голову, солнечный луч упал ей на щеку и, чуть позолотив ее, просветил насквозь маленькое ушко. Маленькое, нежное, розовое ушко.

От этого зрелища Будиану вдруг стало жарко. У него возникло ощущение, что воздух вокруг него кончился, и он начал задыхаться. На мгновение охватила абсолютная беспомощность, промелькнуло в голове какое-то детское недоумение: что, вот так все это и происходит?!

Он поспешно отошел от нее и отвернулся, пытаясь успокоить нервы и скачущее в груди сердце. Идиот, и почему он не попросил у отца Вигория еще один амулет?!

Рил не заметила его маневров, она по-прежнему листала книгу, что дало Будиану время для того, чтобы восстановить над собой привычный контроль. Он был уже почти спокоен, когда Рил раскрыла книгу где-то посередине и негромко прочла, ввергнув его в очередной ступор своим выбором:

Холод злого забвенья

Сковал в моем сердце надежду.

Он горькую чашу смиренья

Заставил испить меня прежде,

Чем я примирился с смиреньем.

Я умер, когда ты ушла,

Я проклял и песни и пенье,

И только моя душа

Не приняла смиренье.

Вернись ко мне, жизнь моя…

Дочитать он ей не дал.

– Вы читаете по-вантийски? - С удивлением спросил он. - У вас прекрасное произношение!

Находясь под впечатлением от прочитанного, Рил просто не услышала вопроса. Она подняла глаза на Будиана.

– Вы знаете, кто автор этих стихов?

– Вам понравилось? Автора звали Гринборг Великолепный. Он был родом из Ванта, ваше высочество.

– Был?

– Его повесили несколько лет назад.

– Жаль! Не угодил вантийскому княжескому дому?

Брови Будиана поползли вверх. В блондинистой головке молодой княгини водились кое-какие мысли.

– Почему вы так решили?

Она пожала плечами.

– А за что еще вешают поэтов?

Будиан слегка замялся, но все же ответил. Очень осторожно.

– Я не знаю, как это происходило там, где вы жили до сих пор, но в Ванте, как и у нас, в Ольрии, вешают еще и тех, кто плохо отзывается о богине. Или не желает прославлять, что в общем-то одно и то же.

Она внимательно посмотрела на него.

– И книга такого автора находится в библиотекеу вас? У святого благочестивого монаха?

Будучи не в восторге от ее проницательности, он с трудом выдавил улыбку.

– До святости и истинного благочестия вашему покорному слуге еще очень и очень далеко, к сожалению! Я всего лишь ценю хорошую поэзию, ваше высочество.

– Что ж, в таком случае я рада, что у вас есть возможность иметь, то что вы цените. - Довольно равнодушно отозвалась Рил, отворачиваясь.

Будиан постарался сдержать вздох облегчения. Как бы он ни мнил себя свободным, а его духовнику очень не понравится, если он узнает об этой книге.

– Ваше высочество, не сочтите за дерзость, но позвольте спросить, как давно вы вспомнили вантийский?

– А с чего вы взяли, что я его вспомнила?

– Но ведь вы же только что на нем читали!

Рил снова раскрыла книгу и сама только сейчас поняла, что читала на другом языке. В замешательстве она посмотрела на Будиана. Он понял, что она удивлена не меньше него, и первым его желанием было начать немедленно выяснять, какие еще языки она может вспомнить. Возможно, удастся определить, откуда она родом? Но, вспомнив о наставлениях отца Вигория, Будиан предпочел смирить в себе так некстати проснувшегося исследователя, и замять небезопасный для всех разговор.

И, не найдя ничего лучшего, предложил ей посмотреть его коллекцию музыкальных инструментов. Рил нехотя согласилась, проглатывая готовые сорваться с губ вопросы, но, едва войдя в соседнюю комнату, не сдержала восхищенного возгласа. И, не замечая ничего вокруг, прямым ходом устремилась к висевшей на стене гитаре. Она прикоснулась к ней с куда большим трепетом, чем к статуе богини в Храме.

– Господин Будиан, какое чудо! - Она погладила старинный инструмент и, улыбаясь, обернулась к подпирающему дверной проем врачу. И, глядя на нее в этот момент, Будиан понял, что промелькнувшему в ее глазах счастью он ничего не может противопоставить. И что еще за один такой взгляд он сделает для нее все и даже больше.

– Ваше высочество, - после секундного колебания сказал он, - хотите, я поговорю с вашим мужем, чтобы он уходил к себе после исполнения супружеского долга?

Ее лицо на миг исказила гримаса отвращения.

– Было бы лучше, если бы он уходил до его исполнения! - Невольно вырвалось у нее.

И тут же поспешно отвернулась, поняв, что она только что ляпнула.

– Ваш муж что… бывает груб с вами?!

Не оборачиваясь, она покачала головой.

– Нет, нет, что вы! Простите мою несдержанность, это просто нервы!

Будиан подошел к висевшей на стене гитаре, сдернул ее и довольно невежливо сунул в руки Рил:

– Держите! - Буркнул он сквозь зубы.

Потом вышел в соседнюю комнату, не глядя собрал стопку книг и, вернувшись, тоже вручил ей.

– И это тоже!

Опомнился, видя, как она пытается удержать разваливающуюся стопку, решительно отобрал свои подарки.

– Идемте, я вас провожу!

Немного погодя Будиан направился к князю, предварительно испросив разрешение на аудиенцию. Богер принял его в прекрасном расположении духа - он был счастлив и не считал нужным скрывать это, но Будиан, не склоненный сейчас щадить чувства молодого князя, сразу приступил к делу. Сегодня слишком многое вышло из-под его контроля, и ему это не нравилось.

– Меня сегодня навестила госпожа Ирила, ваше высочество.

Князь сразу забыл о хорошем настроении и весь подобрался.

– Что-нибудь не так? Она заболела?

– Нет, ваше высочество, просто заблудилась. Искала уединения.

– Чего? Зачем ей это?

– Я тоже подумал, зачем. Но задавать княгине подобные вопросы с моей стороны было бы неуместно, вы не находите?

– Хорошо, я поговорю с ней об этом. Что было дальше?

– Дальше я счел нужным провести очередной осмотр.

– Она не больна? - Снова спросил князь.

– Нет, - покачал головой Будиан, - но выглядит уставшей. Я поинтересовался, почему, она ответила, что плохо спит.

Князь встал и, повинуясь своей давней привычке, заходил по кабинету.

– Причина?

– Муж храпит.

– Что?!!! Это неправда!

– Откуда вы знаете? Послушайте, ваше высочество, ваша жена сейчас на грани нервного срыва от усталости и недосыпания. Может быть, вы дадите ей отдохнуть, а выяснение причин ее поведения, отложите на некоторое время?

– Вот Свигр, я что, должен перестать спать по ночам?

– Помилуйте, зачем же? Просто уходите спать к себе!

– Да идите вы…! Она моя жена!

– С этим никто не спорит, ваше высочество, - очень мягко сказал Будиан, - но, вам напомнить, каким способом вы получили вашу жену, и какому риску она тогда подверглась? - Князь молча посмотрел на него тяжелым взглядом. - Я бы взял на себя смелость порекомендовать вам относится к ней как можно бережнее, и ни в коем случае не давить на нее, потому что последствия этого могут быть непредсказуемыми. - Вернее, со слов отца Вигория, Будиан очень хорошо мог бы их предсказать, но говорить князю что-нибудь более конкретное он был не в праве.

Лицо князя окаменело. Слова о последствиях он благополучно пропустил мимо ушей.

– Это она сказала, что я давлю на нее?

– Ей не нужно было что-то говорить, мне достаточно пощупать ее пульс!

Будиан видел, что его слова привели князя в бешенство, и он ломает себя, чтобы не сорваться и не выгнать его вон.

– Если бы я не знал вас столько лет, Будиан, и если бы вы не помогли мне тогда, то я бы подумал, что вы хотите поссорить меня с ней. - Мрачно проговорил он. Будиан хотел возразить, но Богер его остановил. - Но я помню о ваших заслугах и поэтому, возможно, последую вашему совету. У вас есть еще что-нибудь?

– Ей понравилась гитара из моей коллекции.

Князь пожал плечами, музыка никогда не казалась ему хоть сколько-нибудь важным занятием.

– Пусть бренчит! Сколько я вам за нее должен?

– Нисколько. Лучше пригласите вашей жене учителя музыки!

– Будиан, моей жене не нужна нянька в твоем лице! Теперь все?

– Теперь - да, ваше высочество!

– Тогда убирайтесь отсюда к своим пробиркам!

– Слушаю и повинуюсь, ваше высочество!

После проверки дворцовой службы безопасности, которая трясла их так, как никого за все время своего существования, Таш, наконец-то получил официальную возможность находиться рядом с Рил.

Он увидел ее почти сразу, как только занял пост, и сразу же понял, что купленная им на рынке рабыня осталась жить разве что в его душе, а на земле ее место заняла выхоленная и надменная аристократка. Изящная и холодная, затянутая в великолепные шелка, какие всегда терпеть не могла Рил, она легко проплыла мимо него под руку с князем, провожавшим ее на очередной обед, и даже самый легкий поворот ее красивой головки, украшенной затейливой высокой прической, источал такое высокомерие, на которое никогда не была способна его любимая рабыня. Таш только горько посмеялся про себя, вспомнив, как Самконг упрекал его, что он не покупает Рил драгоценности. Глядя на нее сейчас, он понял, почему она была к ним равнодушна. Это для девушки из простой семьи драгоценности - праздник, а для принцессы - это утомительные будни. Она обязана выглядеть так, чтобы остальные умирали от зависти. А то, что вменено в обязанность, быстро становится скучным.

Позже Таш не мог понять, как он не сбежал из дворца в тот же день. Тогда его удержала возле нее только воля и желание довести дело до конца, потому что все многочисленные странности, связанные с Рил, он заметил уже позднее.

А странности не просто существовали, они прямо-таки били в глаза своей несуразностью, и заметить их заинтересованному взгляду не составляло никакого труда.

Во-первых, это, конечно, ее охрана. Здесь странным было, разумеется, не то, что она была, а те инструкции, которые получил Таш и все остальные. Княгиня, оказывается, не только не должна была делать некоторых вещей, полный список которых занимал несколько страниц, но и просто оставаться без присмотра даже внутри дворца. Для благородной дамы, да еще княгини, подобное ограничение свободы было просто немыслимым, и невольно наводило на мысли: кого и от чего здесь, собственно, охраняют, и так ли уж добровольно Рил здесь находится?

Второй странностью было то, что Рил очень плотно интересовались в храме. Он понял это еще из разговора князя со своим доктором, но у него и до этого возникали на этот счет подозрения. Таш, конечно, не был хорошо знаком с жизнью благородного сословия, однако в силу своей специальности, ему порой приходилось следить за самыми разными людьми. Так вот, ни разу за всю свою жизнь он не видел, чтобы женщину, занимающую такое общественное положение, каждый день таскали в храм на исповедь. Если бы Ташу об этом рассказали, он сказал бы, что это невозможно. Чтобы привлечь высокородных дам на свою сторону, жрецы обычно действовали намного мягче.

В-третьих, странно вела себя сама Рил. Взять хотя бы то, что Таш ни разу не видел ее по-настоящему веселой. Да, она улыбалась, и довольно часто, но это была лишь бледная тень от ее прежней улыбки, не говоря уж о том, что ее смеха он здесь вообще ни разу не слышал. А однажды, когда она, похоже, забылась и в какой-то момент перестала себя контролировать, он нечаянно наткнулся на такой потерянный и непонимающий взгляд, брошенный ею на своего мужа, что ему стало не по себе. Он вдруг понял, что его Рил жива, что она просто прячется от посторонних глаз под маской высокомерной княгини, не желая выставлять напоказ свои настоящие чувства.

И в-четвертых. Он ведь стоял у ее дверей и по ночам. (Как будто ему мало было прослушки в ее спальне!) Гвенок, с которым он был в паре, быстро уставал с непривычки и после полуночи начинал зевать, как заведенный, что было как нельзя более кстати. Таш отправлял его спать на кушетку в "предбанник", опасаясь, что не сможет сдержаться и сделает при постороннем какую-нибудь глупость. Звуки, доносившиеся из спальни, благодаря "жучку" молотком стучали у него в ушах и резали по сердцу словно ножом. Но ни одного, ни одного проклятого Свигром раза он не услышал стонов Рил, говорящих о том, что она наслаждалась происходящим!

Таш не понимал, что она тут делает, но у него также было ощущение, что она и сама этого не понимает. Ему оставалось только ждать и держать глаза и уши открытыми в надежде, что рано или поздно что-нибудь прольет свет на то, что здесь происходит.

После разговора с Будианом князь все-таки решил поинтересоваться у жены, довольна ли она своей жизнью во дворце. Потратив некоторое количество усилий, он вытянул из нее признание в том, что она устала. От суеты, от людей, от слуг, от недосыпания и вообще от всего. Он не ожидал этого, и услышать подобное из уст любимой жены было больно. Не сдержавшись, он жестко обвинил ее в том, что она капризничает и не ценит хорошего отношения со стороны своего мужа и окружающих, а это для княгини совершенно неприемлемо.

И тогда она сорвалась. Если, конечно, можно назвать истерикой тот высокомерный и непочтительный монолог, который она выдала своему мужу.

Мрачно сверкнув на него своими необыкновенными глазищами, она твердо отчеканила, что, во-первых, не напрашивалась на такую честь, как быть его женой. Во-вторых, когда она выходила замуж, то не знала, что быть княгиней - это, оказывается, быть пленницей в собственном доме. И даже хуже, потому что узницам в тюрьме разрешают прогулки, дают возможность побыть в одиночестве и позволяют думать так, как они считают нужным, а не вбивают в голову удобные для всех мысли. Она заявила, что пусть ее казнят за это на королевской площади, но в храм на исповедь она никогда больше не пойдет и ни одного священника с его проповедями не подпустит к себе на пушечный выстрел. А если с завтрашнего утра хоть одна служанка проявит назойливость и позволит себе войти к ней без разрешения, то мир навсегда лишится этой самой служанки. И глаза прекрасной княгини полыхнули при этом таким огнем, что князь вдруг в первый раз в жизни понял, что ему придется уступить. И не только уступить, а выполнить все, что она пожелает, и даже больше, если он хочет в будущем сохранить с женой нормальные отношения.

Он не был бы князем, если бы не смог быстро и без ущерба для своего достоинства сменить тон разговора и, очень мягко упрекнув ее в недоверии (и одновременно тонко заставив ее почувствовать себя виноватой), он попросил ее впредь обсуждать с ним все ее проблемы. И постарался проявить как можно больше внимания, расспрашивая о том, чем бы она сама хотела заниматься.

Рил, его стараниями уже отчасти стыдясь своей выходки, попросила разрешения кое-какие вопросы своей личной жизни решать самостоятельно, а для этого ему неплохо было бы отдать дополнительный приказ прислуге, чтобы та слушалась ее беспрекословно. Также она сообщила о своем желании узнать хоть что-то о своих родных и встретиться с людьми, которые знали ее по прошлой жизни. Это повергло князя в шок, но он предпочел скрыть от жены свои эмоции, пообещав, что сделает все возможное. Еще Рил хотела научиться ездить верхом и выезжать в город, которого она до сих пор толком не видела, потому что гулять в саду с подружками ей нестерпимо скучно. Кроме того, она настоятельно попросила оставить ей не больше одного-двух охранников, убрав всех остальных куда-нибудь подальше. Князь попытался поторговаться, не желая этого делать, но она, снова вернувшись в плохое состояние духа, довольно ядовито поинтересовалась, что, приставляя к ней такое количество охраны, чего он опасается больше? Того, что ее украдут изгои, которых он уже отправил на тот свет, или сама она сбежит из дворца от такой хорошей жизни?

На радость Таша, благополучно подслушавшего весь этот разговор и молча гордившегося своей девочкой, князю пришлось согласиться со всеми ее требованиями.

После этого Рил заметно ожила, а ее жизнь немного изменилась. Нет, суеты и обязанностей в ней не уменьшилось, но она почувствовала себя свободнее, и у нее появилось немного свободного времени для себя, которое она могла потратить, как ей вздумается. И она действительно начала учиться ездить верхом. Желая продемонстрировать супруге свою лояльность, князь сам выбрал ей красивую спокойную кобылку и сам же начал учить ее держаться в седле. Сначала все происходило на военном плацу неподалеку от конюшен, и вопрос охраны как-то не поднимался, потому что охранники крутились вокруг Рил под видом конюхов. К удивлению Богера, Рил освоила азы этой науки довольно быстро, и совсем скоро потребовала возможности выезжать в город или хотя бы за город. Конечно, она ездила еще плохо, но дальнейшее обучение требовало только практики, и князю пришлось согласиться. Несколько раз он сам сопровождал ее на прогулках, а потом все же отпустил одну с двумя охранниками. Само собой, за ней следовала еще куча народа, переодетая в кого угодно, но ей об этом знать было необязательно.

Каково же было его удивление, когда по возвращении с прогулки супруга устроила ему обжигающе-ледяной скандал, в первую очередь поинтересовавшись, не принимает ли он ее за идиотку, полагая, что она неспособна почувствовать слежку и узнать в толпе своих собственных охранников? А во вторую заявив, что не желает видеть его у себя в спальне до тех пор, пока он не начнет доверять своей жене и со своей стороны не прекратит ей врать.

И тогда он понял, что все серьезнее, чем он предполагал. Он пытался ее переубедить, используя уговоры и запугивания, но в данном случае проверенные методы не подействовали. Она стояла на своем, заявляя, что не желает чувствовать себя преступницей, которую под усиленной охраной ведут на казнь. Она желает чувствовать себя свободной, и об этот довод разбивались все его попытки договориться.

Ему пришлось согласиться, потому что жить без нее он не мог. Правда, она пошла потом на некоторые уступки, согласившись заранее обговаривать маршрут прогулки, чтобы его могли проверить до того, как она там проедет, но таскать следом за собой толпу охранников она по-прежнему отказывалась наотрез. Они помирились, но ненадолго. Князь, разумеется, ни секунды не собирался держать данное жене слово, отпуская ее в город почти без охраны, и снова приставил к ней сопровождение из тех, кого она раньше никогда не видела. Она снова заметила, последовал скандал, и отношения между ними снова испортились. Рил были запрещены прогулки, а князю закрыт доступ в ее спальню.


Содержание:
 0  Там, за синими морями… : Елена Кондаурова  1  Глава 1. : Елена Кондаурова
 2  Глава 2. : Елена Кондаурова  3  Глава 3. : Елена Кондаурова
 4  Глава 4. : Елена Кондаурова  5  Глава 5. : Елена Кондаурова
 6  Глава 6. : Елена Кондаурова  7  Глава 7. : Елена Кондаурова
 8  Глава 8. : Елена Кондаурова  9  Глава 9. : Елена Кондаурова
 10  Глава 10. : Елена Кондаурова  11  Глава 11. : Елена Кондаурова
 12  Глава 12. : Елена Кондаурова  13  Глава 13. : Елена Кондаурова
 14  вы читаете: Глава 14. : Елена Кондаурова  15  Глава 15. : Елена Кондаурова
 16  Глава 16. : Елена Кондаурова  17  Глава 17. : Елена Кондаурова
 18  Глава 18. : Елена Кондаурова  19  Глава 19. : Елена Кондаурова
 20  Глава 20. : Елена Кондаурова  21  Эпилог. : Елена Кондаурова
 22  Использовалась литература : Там, за синими морями…    



 




sitemap