Фантастика : Фэнтези : Глава 6. : Елена Кондаурова

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22

вы читаете книгу




Глава 6.

Господин Тито-с, верховный жрец центрального ольрийского храма, пребывал в трансе все время после того, как штатная храмовая ведьма отдала свою черную душу всемилостивой богине. Только сейчас он целиком и полностью осознал и проникся тем, что пытался донести до него в свое время его светлость, и от этого осознания ему было очень сильно не по себе. Да и как могло быть иначе? Как правило, жрецам центрального храма богини были подвластны почти все аспекты жизни в той стране, где они находились, а уж власть верховного жреца вообще не поддавалась измерению. И, конечно, ему было очень неприятно сознавать, что у него под боком, буквально в нескольких шагах от обители богини, спокойно живет совершенно неуправляемое… существо, которое он даже в мыслях не решался называть женщиной, дабы ненароком не оскорбить воплощение мировой женственности - дарующую всяческую благодать богиню.

Не в его натуре, однако, было предаваться отчаянию, не пытаясь как-то исправить положение. И он решил исправить его самым радикальным способом. То есть напустить на столицу моровое поветрие. Ход его рассуждений был достаточно логичным: если эту… это… невозможно было отравить, уничтожить с помощью проклятия или каким-либо другим магическим способом, полная бесполезность чего была доказана и оплачена смертью незабвенной Крыньки, а также решить дело с помощью наемных убийц, то шанс умереть от морового поветрия, каким бы он ни был призрачным, не стоило сбрасывать со счетов. Тем более что, по мнению Тито-са, шанс быть убитой или хоть как-то выведенной из строя жестоким мужем, которого еще предстояло найти, представлялся еще более…несостоятельным.

Мнением епархии, своего непосредственного начальства, по поводу морового поветрия Тито-с интересоваться не стал. По закону решение этого вопроса было в его компетенции. Каждый верховный жрец сам решал, когда ему следовало подстегнуть периодически ослабевающее религиозное рвение прихожан. Что же касается мнения его светлости, то его Тито-с просто-напросто не решился узнавать из страха перед оной светлостью. С трудом преодолевая дрожь, которая накатывала на него от одной мысли о возможном общении с белым жрецом, Тито-су легко удалось убедить самого себя, что будет лучше сообщить его светлости уже о результатах, если таковые будут иметь место. В противном же случае можно и вовсе не ставить его в известность об очередной попытке устранения нежелательного объекта.

Таким образом, вскоре после соответствующей подготовки сего действия, высшими жрецами-магами Ольрии был проведен обряд по вызыванию Мора, духа заразных болезней. Дух явился, как всегда, разъяренный вторжением в его частную жизнь, но его быстро успокоили, накормив кровью девственницы, потом четко указали задачи и выпустили в город. Теперь оставалось только ждать результатов.

Результат не замедлил явиться. Уже через несколько дней вся столица бурлила, переваривая страшную новость: в городе чума. Уже умерли три человека, а число заболевших быстро перевалило за несколько сотен. Жизнь в городе замерла. Люди боялись лишний раз выходить на улицу, исключение делалось только для посещения храма.

Лика теперь совсем не выходила из дома. Таш не желал терять свою драгоценную рабыню, и категорически запретил ей это делать. Так что все новости она узнавала только от Дорминды, потому что Пила с недавних пор перестала появляться в ее доме.

По мнению Лики причиной этого стало обычное недоразумение, но именно ее мнения на этот счет, как обычно, никто не спрашивал.

Дело в том, что Самконг, уже давно грозившийся опять напроситься к Ташу в гости, сделал это в самый неподходящий для этого момент. Ну, то есть, это для кого как. Самому Самконгу было очень приятно увидеть у Таша вместо одной красивой девушки сразу двух. Пилу тоже не смутило знакомство с главой Олгенского ночного братства, но вот соседей, исправно шпионивших за домом "нечистого, проклятого богиней изгоя" этот факт смутил очень сильно, и поэтому отец Пилы узнал о нем раньше, чем его дочь вернулась из гостей домой.

Вообще вечер в обществе Самконга прошел просто прекрасно. Уж что-что, но развлекать барышень он умел. Даже Таш расслабился, избавившись от беспокойства за Рил и уже ставшей привычной ревности. Они пили прекрасное, баснословно дорогое бинойское вино, принесенное Самконгом, и слушали пение Лики, не слушать которое было просто невозможно.

Потом Пила ушла домой, решительно отклонив предложение бывшего барона проводить милую барышню до дома. Вот и все, ничего неподобающего и тем более непристойного не произошло, но попробуйте объяснить это соседям! А тем более, настроенному весьма недружелюбно отцу Пилы.

Вот и Пиле не удалось. И ей волей-неволей пришлось смириться с запретом на посещение дома Таша, утешая себя тем, что возможно, в скором времени она сможет увидеться с Ликой на посиделках. Смириться же с тем, что она больше никогда в жизни не увидит Самконга, ей было намного сложнее. Он произвел на нее такое впечатление, что она готова была десять раз подряд прозакладывать свою душу змею, лишь бы еще хоть раз увидеть его. Но и это было не самое худшее. Самым неприятным было то, что спустя несколько дней после этого события отец, наконец-то, нашел ей жениха, который его полностью устроил. Им оказался его давнишний друг, который недавно перебрался в столицу из провинции. Жена его давно умерла, а детей богиня им не послала, так что все, что ему принадлежало, могло со временем перейти к Пиле и ее возможным детям. А принадлежало ему немало. Несколько крупных поместий в провинции, большой, недавно купленный дом в столице, земли на ее окраине, цена на которые в ближайшем будущем должна была взлететь до небес, а также три магазина.

В общем, он был настолько богаче самого Возгона, что отказать ему казалось зеленщику делом немыслимым. Тем более что он давно знал этого человека, и не мог сказать о нем ничего дурного. Жених обладал неплохим характером, и был глубоко порядочным человеком. А какие еще требования можно было предъявить возможному зятю?

Так что Пиле пришлось переступить через не могу и через не хочу, и быть милой и общаться с "женихом" по всем правилам ольрийского этикета.

А чума в городе разгоралась. Трупы еще не сжигали на королевской площади, до этого пока не дошло, но счет на умерших уже приближался к тысяче, и конца всему этому не было видно, несмотря на еженощные многолюдные бдения в храме.

Лика сходила с ума от беспокойства за Таша, за Пилу, за Дорминду и остальных знакомых. Она каждый день заговаривала одежду Таша, не сильно, впрочем, надеясь на то, что это поможет. Дорминде она тоже бросала наговоры в еду и чай, но делать это для нее Лике было намного сложнее, потому что как раз в этот момент Дорминда решила проявить крайнюю степень религиозности, и постоянно молилась и порицала грешников (то есть, изгоев!), по вине которых на них свалилась эта напасть.

Слушать все это Лике было больно, она находилась уже почти на грани нервного срыва, и при любой возможности старалась избегать общения с горящей религиозным рвением служанкой. Поэтому она то и дело придумывала себе работу в саду. То каждый день старательно подметала и так чистые, потому что зима в этом году не спешила укрыть землю белым покрывалом, вымощенные булыжником дорожки, то кормила и чистила Дымка. В дом же заходила только тогда, когда Дорминда из него выходила.

Лика как раз подметала в очередной раз садовые дорожки, когда перед ней неожиданно появилась Далира.

– Добрый день. - Холодно поздоровалась она, окинув слегка опешившую из-за ее появления Лику откровенно недобрым взглядом. - Иди, переоденься, пойдешь с нами!

– Куда? - Удивилась Лика.

– Послушай, тебе что, совсем не стыдно, девочка? - С трудом сдерживая бьющие через край эмоции поинтересовалась Далира. - Неужели приятно смотреть, как народ вокруг становится в очередь на кладбище?

– Что? - Брови Лики поползли вверх.

– Ты думаешь, я бы пришла к тебе, если бы мы без тебя смогли обойтись? Тебе богиня по недосмотру, не иначе, столько сил отмерила, сколько нам и не снилось!

– Да ведь я не умею ничего! - Лика поперхнулась последним словом, испуганно глядя на заметно разозленную ее словами ведьму.

– Да что ты?! - Ехидно прищурилась Далира. - А подружке своей кто зелье подсунул? Думала, я не замечу?

– Это не я! - Попыталась оправдаться Лика. - Ну, то есть, я пожаловалась хозяину, а он поговорил с Кивеном, чтобы тот не трогал Нету. Так что мое зелье тут не при чем!

– Не при чем, говоришь? Да кому ты лапшу на уши вешаешь, девчонка?! - Возмущенно прошипела Далира. - Видела я твою подружку и ее супруга. Рожи у обоих такие, что ночью фонарей не надо, а они идут себе, смеются! Счастливые, как два идиота! И ты пытаешься меня убедить, что это твой хозяин кулаками заставил их влюбиться друг в друга! Самой не смешно?

– Но это же случайно! - Жалобно пискнула Лика. - Я же, правда, не умею ничего!

– А тебе и не нужно ничего уметь! - Отрезала Далира. - Просто поможешь, и все. Так что одевайся и пошли!

В этот момент на веранду вышла Дорминда и сходу завозмущалась, услышав последние слова Далиры.

– Никуда она с тобой не пойдет, Лира! Ишь, чего выдумала, ребенка в свои колдовские дела впутывать!

– Дора, помолчи! - Очень спокойно сказала Далира, но Дорминда после этого как-то сразу сникла и замолчала. - Тебе хочется, чтобы на твоей совести прибавилось пара тысяч загубленных жизней, которые можно было спасти? Мне - не хочется. Поэтому этот ребенок сейчас пойдет со мной!

Дорминда пыталась сказать что-то еще, но Лика, внимательно глянув в глаза Далиры, уже убежала в дом одеваться.

У калитки ее ждали еще двое: древняя старуха в невообразимо грязном плаще, и молоденькая девушка, худенькая, страшненькая и заморенная до такой степени, что, казалось, что она прямо сейчас умрет от истощения. Дородная Далира по сравнению с ними выглядела, как воплощение здоровья и богатства.

– Знакомься. - Она коротко кивнула на своих спутниц. - Это Ингора и Делка, ее ученица.

– Очень приятно. - Упавшим голосом выдавила из себя Лика, которой эта затея нравилась все меньше и меньше.

Новые знакомые ей не ответили, просто окинули оценивающими взглядами, причем взгляд старухи показался Лике неожиданно ясным и острым.

– Идемте, нечего тут торчать! - Скомандовала Далира, и обернулась к Лике. - А ты капюшон накинь, а то светишься, как не знаю кто!

Лика послушно набросила капюшон и пошла следом за ведьмой.

Дорминда же, неодобрительно ворча себе под нос по поводу отсутствия воспитания у современной молодежи, взялась за метлу и решила закончить Ликину работу. Мало ли когда она соизволит вернуться?! И машинально двигая метлой туда-сюда, она неожиданно наткнулась на старый и изодранный кусок тряпки, который неизвестно как оказался в саду, да еще и застрял между камнями так, что выковырять его оттуда метлой у Дорминды не получилось. Она наклонилась и, ругаясь на недотепу Лику, не заметившую вовремя такое безобразие, потянула его на себя. Обрывок выскользнул из-под камня и обдал Дорминду таким количеством пыли, что она закашлялась, мысленно пообещав себе отчитать Лику, как следует. Надо же, каждый день выметает мусор, а такую гадость просмотрела. Она решительно подцепила тряпку метлой и затолкала в мусорное ведро.

К сожалению, пожилая служанка не могла даже предположить, что Лика совсем не виновата в тех грехах, которые она ей приписывала. Эту тряпку, снятую с умершего от чумы нищего, этой ночью принес и собственноручно засунул под камень ни кто иной, как Зойт, который в очередной раз решил ускорить процесс, и очень расстроился, когда его тщательно спланированная диверсия принесла совсем не тот результат, на который он рассчитывал.

То, что происходило в дальнейшем, Лика не стала бы описывать, даже если бы сам Таш попросил ее об этом. Слишком уж это отличалось от того, что она делала в обычной жизни.

Сначала они решили "закрыть" Закорючку. Так сказать, в порядке эксперимента. И сделали это следующим образом: укрывшись от любопытных глаз под чьим-то забором, Далира достала мешочек с солью, и все четверо взяли из него по горсти соли. Потом нараспев прочитали наговор, который врезался Лике в память именно бессмысленным, и каким-то потусторонним сочетанием слов.

Конь на огне, кровь на траве

Сизая птаха в серой рубахе

Ветер над хатой, слезами богатый,

Крик петуха и демон рогатый.

После чего они обошли всю Закорючку посолонь, и с четырех сторон света высыпали по горсти соли.

Дружно отдышались, хотя Лике не показалось, что они проделали что-то чересчур трудоемкое, и Далира спросила у старой Ингоры:

– Ну, что, попробуем? Как ты?

Та пожала тощими плечами.

– Попробуем. Похоже, ты была права. Должно получиться.

В чем там Далира была права, они своим молодым спутницам не пояснили, а просто молча пошли на рынок, где за бесценок купили тощую, хромую и шелудивую козу. Ингора без особой жалости потащила ее за собой на веревке, а бедной скотине было уже настолько все равно, что она побрела за старухой, не оказывая ни малейшего сопротивления.

На этот раз решили "закрыть" весь город, но обходить его по периметру посчитали нецелесообразным, принимая во внимание возраст Ингоры и вес Далиры. Теперь главным действующим лицом (или, скорее, мордой), стала коза. Ее провели через всю столицу, особенно задержавшись около центрального храма, постоянно читая над ней еще более бессмысленные наговоры, причем обязанностью Лики было повторять их по три раза и без запинки. Теперь нечего было и думать, чтобы что-то запомнить, они все скоро перемешались в ее голове, превратившись в жутковатое потустороннее варево.

Наконец, они вышли за город, и мучения Лики закончились. Ингора зашептала очередной, наверное, особо тайный наговор, потому что не стала заставлять Лику его повторять, только вцепилась ей в руку мертвой хваткой.

И отпустила козу, дав ей напоследок такого пинка под зад, что несчастная животина с громким меканьем шарахнулась от ведьмы, как от огня.

– Ну, вот и все. - Устало сказала Далира, глядя на убегающую в лес козу. - Можно возвращаться.

– А коза? - Спросила Лика.

На нее уставились три пары насмешливых глаз.

– А козе теперь… кирдык! - Снизошла до объяснений Ингора. - На ней теперь вся та дрянь висит, которую наши разлюбезные жрецы на город спустили. Так что жить ей осталось самое много полчаса. А ты что, никак козу пожалела, девочка? Так ты лучше о тех подумай, кого эта коза от смерти спасла!

Лика понимала, как это глупо, но ей правда до слез было жалко козу. Но сказать это вслух значило нарваться на очередное нравоучение и рассуждение на тему, какая она дура. Поэтому она спросила совсем не то, что хотела:

– А разве чуму наслали жрецы?

Ингора посмотрела на нее, как на идиотку.

– А кто же еще?

Дальше спрашивать было бессмысленно. Далира, Ингора и Делка повернулись, и пошли к городским воротам, которые в это время года почти не охранялись по причине малочисленности желающих посетить столицу, и навещались стражей только за тем, чтобы утром открыть, а вечером закрыть тяжелые, обитые кованным железом створки.

Лика так и не двинулась с места.

Она смотрела на козу, которая уже еле брела, пошатываясь, в лес, вероятно, рассчитывая спрятаться в нем от жестоких людей. Наверное, по-своему она была права. Иногда лучше волки, чем люди.

Лика сама не поняла, что она сделала, и о чем думала, когда делала. В ней словно что-то проснулось. Волосы на голове зашевелились, а рукам стало жарко. Лика опустила глаза и увидела, что по пальцам стекает мягкий голубоватый огонь. Ей почему-то совсем не было страшно. Она, откуда-то зная, что нужно делать, подняла ладони вперед, и в то же мгновение с ее пальцев сорвалась шаровая молния размером с яблоко и ударила в почти скрывшуюся за деревьями козу.

Раздался треск и грохот. Коза жалобно закричала, из нее повалил дым, а из дыма где-то за гранью слуха, но, тем не менее, довольно отчетливо послышалось злобное рычание.

Вскоре дым развеялся, и коза, после попадания в нее шаровой молнии вдруг переставшая хромать, со всех ног рванула за деревья. Но Лика этого уже не увидела.

Она пришла в себя всего через несколько минут и заозиралась, не сразу вспомнив, где находится. Вокруг нее сидели все три ведьмы, бросая на нее испуганные и озадаченные взгляды.

– Где ты этому научилась? - Внимательно рассматривая Ликину ладонь, спросила Ингора. - Сколько живу, никогда такого не видела!

– Я нигде не училась!! - Неизвестно чего испугавшись, Лика выдернула руку из коричневых морщинистых пальцев старой ведьмы.

– Ладно, не хочешь, не говори. - Не стала настаивать Ингора и с кряхтением поднимаясь с колен. - Только… Ты же ведь в храме не регистрировалась? - Лика покачала головой. - Тогда мой тебе совет - не суйся. Они с тебя с живой не слезут, пока все не выкачают. Насчет нас можешь не беспокоиться, ты нам помогла, а мы своих не выдаем. Ну, вставай, пошли!

Ее проводили до дома и в целости и сохранности сдали на руки Дорминде. При этом Далира, когда Лика ушла к себе, настоятельно порекомендовала пожилой служанке не лезть к девчонке с вопросами и не ставить в известность ее хозяина об этой прогулке, тем более что именно это было ей запрещено.

Явилось ли это следствием естественных причин, или их странная ворожба оказала такое действие, но с этого дня чума в городе пошла на убыль. Правда, уходя, она все-таки зацепила кое-кого своим крылом, и от этого жизнь Лики снова изменилась.

Во-первых, несмотря на все Ликины наговоры, заболела Дорминда. Она слегла на следующий день после того, как Лика приняла участие в изгнании чумы, и это было еще более обидно тем, что у Лики не было никакой возможности ее навестить, чтобы обновить наговор. Дорминду сразу же забрала к себе дочь, которая не желала видеть рядом со своей матерью какую-то рабыню. (У нее что, родственников нет, что ли?)

Во-вторых, заболел отец Пилы. Об этом сообщила сама Пила, которая невзирая на запрет, все-таки забежала на минутку, возвращаясь с рынка. Она была сама не своя от беспокойства, потому что уже немолодому Возгону становилось все хуже и хуже.

На Лику свалилась куча домашних обязанностей, которые она до этого выполняла только под чутким руководством Дорминды. Она сначала несколько растерялась, но потом поняла, что все не так страшно. Пожилая служанка уже многому ее научила, хотя и критиковала каждые пять минут, но вскоре Лика с удивлением обнаружила, что справляется совсем неплохо. Трудно было только ходить на рынок без сопровождения и моральной поддержки в лице Дорминды, Пилы или Неты. Ее одиночество многие парни и мужчины воспринимали как приглашение, что для Лики было очень неприятно. Она стала возвращаться с рынка окольными путями, но и там умудрилась вляпаться в историю.

Как-то, с трудом пробираясь по узкой кривой улочке, сильно пахнувшей нечистотами, она услышала позади конский топот. Надо сказать, что по этой улице и пешком-то идти было скользко и неудобно, а уж конь и вовсе был здесь лишним. Да еще и скачущий галопом. Испугавшись, что ее попросту затопчут, Лика буквально вжалась в стену дома. Мимо нее, всего на расстоянии локтя, на бешеной скорости пролетел огромный черный конь. Резко остановился, взбрыкнул, встал на дыбы, и всадник, который и так еле держался на нем, свалился, перевернулся через голову и полетел прямо под ноги Лике. Взвизгнув, она отпрыгнула, он прокатился мимо и, ударившись головой о стену, застыл в нелепой позе.

Конь, избавившись от седока, спокойно ускакал.

С трудом переведя дух, Лика подошла к упавшему и перевернула его на спину. С удивлением она увидела, что это был совсем молодой человек, почти мальчик, черноволосый, с юным суровым лицом. На его теле видимых повреждений не было, но лицо было в крови. Лика подняла его голову и огляделась по сторонам.

– Помогите! - Закричала она. - Ну, хоть кто-нибудь! - Ответом было мертвое молчание.

Старые каменные дома безмолвно таращили на нее пустые черные глазницы окон с выбитыми стеклами.

Она посмотрела на лежащего перед ней юношу. Кровь вытекала из длинной раны на голове, проходящей через лоб и висок и терявшейся в спутанных черных волосах. Она застонала от отчаяния. Ей казалось, что его жизнь вытекает из него вместе с кровью, а вокруг не было никого, кто смог бы ему помочь. Скинув капюшон, она стащила с шеи свой вышитый шарф, и стала перевязывать ему голову. Она еще не закончила, как вдруг он пришел в себя и посмотрел на нее ярко-синими глазами.

– Ты кто? - Спросил он, пытаясь пошевелиться, и застонал от боли.

– Лежи, - сказала она. - Я сейчас пойду за помощью.

– Не надо, я в порядке. - На этот раз ему удалось привстать и с помощью Лики занять более-менее сидячее положение.

В этот момент послышался стук копыт, и к ним подъехало несколько всадников. Едва увидев лежащего на земле юношу, они соскочили с коней и с криками: Вот он! Вот он! - окружили его.

Лика тут же предпочла тихо исчезнуть, накинув на голову капюшон. Интересно, кто это такой? - подумала она. - Наверное, сынок богатого папочки, вон сколько у него слуг. А все-таки хорошо, что все так хорошо закончилось. Мальчик жив, и будет, что рассказать вечером Ташу. Она улыбнулась, как всегда улыбалась, когда думала о нем. Но ей не суждено было сегодня рассказать эту историю своему хозяину, потому что, вернувшись домой, она застала там рыдающую Пилу.

Оказалось, что этим утром умер ее отец.

– Лика, я не могу больше там оставаться! - Навзрыд плакала обычно сдержанная Пила. - Набежали какие-то ее родственники! Ходят по дому, заглядывают во все щели… наследство подсчитывают! И этот тоже там! - (Этот, как поняла Лика, и был жених Пилы, которого она ни разу не видела и имени его не знала, а спрашивать у Пилы, как его зовут, в такой тяжелый момент было неудобно). - С Татиным отцом о чем-то шепчется!

– Может, он не хочет, чтобы тебя обманули при дележе? - Лика попыталась его оправдать, а у самой сердце кровью обливалось. Было видно, что Пила ненавидит своего жениха так, что впору начинать варить зелье для нее.

– Как же! Скажешь тоже! - Чуть не задохнулась от возмущения Пила. - Ты думаешь, он для меня старается? Да он уже мое приданное давно рассчитал до самого распоследнего медяка! Куда и во что он его вложит! Он мне сам рассказывал, думал, что я от счастья до потолка прыгать начну! И все у него так, медяшка к медяшечке, серебрушка к серебрушечке, аж тошно! А тут такой повод лишний золотой урвать - лучший друг на тот свет отправился! Ненавижу!!! - И она снова зарыдала.

Лика сама с трудом сдерживала слезы, не зная, чем ее утешить. Только гладила по голове и бормотала:

– Пила, милая, ну, не надо так, все утрясется!

Пила немного проплакалась и вцепилась в Лику, как утопающий в соломинку.

– Лика, прошу тебя, пойдем со мной! Я там с ума сойду, если тебя рядом не будет!

– Ладно, пойдем! - Легко согласилась Лика, заставив себя не думать о том, что Таш вернется сегодня в холодный пустой дом и, скорее всего, уляжется спать голодным.

В доме у Пилы действительно было многолюдно. Многих из присутствующих Лика никогда не видела, да и они не спешили заводить с ней знакомство. Пару раз она замечала, как женщины переглядывались и перешептывались за ее спиной.

Делать им с Пилой было, собственно, нечего. На кухне прочно обосновались пожилые родственницы Таты и вовсю готовили поминальный обед. Пожелавшую помочь Пилу вежливо, но жестко выставили оттуда, сказав, что ее место рядом с покойным. Разумеется, Пила была не против того, чтобы нормально попрощаться с отцом, но кривляния Таты у гроба мужа, старательно работающей на публику и изображающей из себя безутешную вдову, казались ей невыносимыми. Она выразительно глянула на Лику и упала в обморок.

Над ней заохали, замахали платочками, а потом позвали этого и еще кого-то из мужчин, и перенесли в ее комнату. Лика, естественно, потихоньку проскользнула следом. Этот с трогательной заботой засуетился вокруг невесты, но в глазах у него слишком ярко блестели золотые монетки, чтобы принять его заботу за что-то большее, чем беспокойство о своей собственности.

Лика вежливо предложила свою помощь, и удостоилась от него такого пренебрежительного взгляда, что впору было позавидовать таракану, на него и то смотрят с большим уважением.

– Вам нечего здесь делать, барышня. - Холодно сказал он. - У Пилы есть родственники, которые могут о ней позаботиться, так что настоятельно советую вам немедленно отправляться домой.

В планы Пилы это не входило, и она немедленно очнулась. А очнувшись, сразу закатила истерику, начала рыдать в голос и рвать на себе волосы. Этот растерялся, не зная, что делать с таким всплеском эмоций, а Лика тут же подсела к подруге, начала успокаивать, отчего истерика моментально сошла на нет. После этого жених больше не решился ее выпроваживать, а, напротив, тихо смылся сам, предоставив Пиле самой разбираться со своими нервами и со своими подругами.

Таш, как всегда, вернулся поздно. Дом встретил его черными окнами без света, зловещей тишиной и… змеей на веранде. Таша спасла только его грандарская ловкость, потому что никакие другие качества спасти его были не в состоянии.

Небольшая черная ольрийская гадюка, славившаяся на весь материк своей ядовитостью, спала, свернувшись клубком, почти у самых дверей в дом. На приближающегося к ней Таша она отреагировала едва слышным шелестом чешуек и резким броском. Он отскочил, даже толком не сообразив, что происходит, и в следующее мгновение подошва его сапога уже плющила истекающую ядом гадючью голову.

А еще через секунду он уже носился по дому в поисках своей рабыни, потому что воображение услужливо подкидывало ему живописные картины одну хуже другой, и на каждой фигурировала укушенная гадюкой Рил.

В доме ее не оказалось, и Таш, сделав над собой громадное усилие, постарался успокоиться и рассуждать здраво. Тщательный осмотр ее комнаты показал, что она, по крайней мере, ушла сама, так как одежда ее была в порядке. А после осмотра кухни стало ясно, что она ушла давно, потому что там не было даже намека на ужин.

Таш поставил свечу на стол и сел ждать. К счастью, ожидание продлилось всего полчаса, но это были едва ли не худшие полчаса в его жизни.

Она пришла, и с ходу начала рассказывать ему про Пилу, и про ее отца, и про родственников, и про этого, одновременно гремя кастрюлями и выставляя на стол еду. Потом огорошила известием, что ей опять придется уйти, потому что Пилу нужно срочно напоить успокаивающим отваром, иначе она не уснет, а у нее дома нужных трав нет.

Она устроила на кухне полный разгром в поисках запрятанного Дорминдой подальше от греха макового семени, и начала готовить отвар. Таш с усмешкой наблюдал, как Рил, ругаясь сквозь зубы, яростно кромсала ножом пучки сухой травы, и совершенно отчетливо понимал, что ему больше ничего не надо в этой жизни. Только бы она была рядом. Все равно, как. Даже, все равно, с кем. Только бы была.

Конечно же, он не отпустил ее к Пиле одну. (Нечего девушке шастать одной по ночам.) И, выходя из двора, опять заметил две мелькнувшие и растворившиеся в темноте тени. Сейчас было не до них, но на этот раз он обратил на них внимание.


Содержание:
 0  Там, за синими морями… : Елена Кондаурова  1  Глава 1. : Елена Кондаурова
 2  Глава 2. : Елена Кондаурова  3  Глава 3. : Елена Кондаурова
 4  Глава 4. : Елена Кондаурова  5  Глава 5. : Елена Кондаурова
 6  вы читаете: Глава 6. : Елена Кондаурова  7  Глава 7. : Елена Кондаурова
 8  Глава 8. : Елена Кондаурова  9  Глава 9. : Елена Кондаурова
 10  Глава 10. : Елена Кондаурова  11  Глава 11. : Елена Кондаурова
 12  Глава 12. : Елена Кондаурова  13  Глава 13. : Елена Кондаурова
 14  Глава 14. : Елена Кондаурова  15  Глава 15. : Елена Кондаурова
 16  Глава 16. : Елена Кондаурова  17  Глава 17. : Елена Кондаурова
 18  Глава 18. : Елена Кондаурова  19  Глава 19. : Елена Кондаурова
 20  Глава 20. : Елена Кондаурова  21  Эпилог. : Елена Кондаурова
 22  Использовалась литература : Там, за синими морями…    



 




sitemap