Фантастика : Фэнтези : Подстрекатель : Холли Лайл

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51

вы читаете книгу
Поклонники знаменитой трилогии Холли Лайл «Дипломатия Волков. Месть Драконов. Отвага Соколов»! Добро пожаловать в полюбившийся вам мир снова! Вот уже тысячи лет прошли со времени, когда жила и сражалась «волчица» Кейт. Мир изменился — и изменился не к лучшему. Теперь люди живут не только на земле, но и под водой, избранным же доступны и города, парящие в воздухе... Магия и колдовство соседствуют с удивительными технологиями... Но за каждым подданным Империи ежеминутно ведется слежка — и горе тому, кого всемогущая, всевластная местная инквизиция — Тайное Дознание — заподозрит хотя бы в тени инакомыслия... Что ждет их — подземная тюрьма, пытки, казнь? Об этом лучше не думать. И группа молодых актеров, открыто и весело смеющихся над Империей и Тайным Дознанием, хорошо понимает, чем рискует и за что сражается!
Мы были друзьями там, где нет места дружбе, — в аду, порожденном вынужденной глупостью и хорошо скрываемым отчаянием. А поскольку мы обнаружили, что в Уорренах дружба попросту невозможна, то породили там революцию. Поэтому старый мир умер и на смену ему пришел мир новый. Винкалис, «Тайные тексты Соколов»

Книга первая

СМЕЛЬЧАК РЕЙТ

Мы были друзьями там, где нет места дружбе, — в аду, порожденном вынужденной глупостью и хорошо скрываемым отчаянием. А поскольку мы обнаружили, что в Уорренах дружба попросту невозможна, то породили там революцию. Поэтому старый мир умер и на смену ему пришел мир новый.

Винкалис, «Тайные тексты Соколов»

Глава 1

Далеко внизу, пребывая в клетках, где они некогда и появились на свет, двое единственных в мире друзей Рейта ждали его, терзаясь от голода. Мальчик постарался укрыться в тени, чувствуя, как бешено стучит сердце. Рейт не мог вернуться домой, не добыв еды. Без нее не было бы и смысла возвращаться.

Необычность обстановки пугала Рейта, и он всей душой жаждал вновь оказаться в привычной обстановке. Но некий инстинкт привел его в это богатое и невероятное место, и мальчик пообещал себе, что не уйдет с пустыми руками.

Однако небесный город вселял в него ужас. Справа от Рейта как бы из ничего, из пустоты, извергался фонтан, разбрызгивавший струи хрустальной жидкости и сверкающие, как драгоценные камни, голубые и зеленые лепестки. Никакая твердая структура не поддерживала это изящное чудо, но множество людей, проходящих мимо, казалось, даже не замечали его.

Вокруг Рейта со всех сторон высились сотканные из дыма и света здания, растущие из оснований столь же эфемерных, однако внутри этих сооружений с этажа на этаж легко перемещались люди, видимые сквозь изящные арки и широкие балконы. Далеко внизу под ногами Рейта, под дорогами, похожими на ленты из витражного стекла, лежал другой, меньших размеров город — его, Рейта, город — сейчас далекий настолько, что улицы его кажутся тонкими шелковыми нитями, а здания — крошечными бусинками, нашитыми на тонкое полотно.

Рейт чувствовал себя чужим на этих прекрасных улицах, в висящем в воздухе городе, в царстве людей, которым следовало бы быть богами. Но поскольку он смог прийти сюда — ибо сам город позволил мальчику войти, — никто не смотрел на Рейта с подозрением или сомнением. Никого не интересовала его потрепанная одежда, неровная стрижка, босые ноги или худоба детского, угловатого тела. Если он здесь — наверное, думали они, — то, стало быть, он родом из этих мест, поскольку магия не допускает сюда, в Верхний Город, тех, кто не посвящен в тайны Эл Артис Травиа.

И здесь, где Рейт был чужаком, прекрасно отдавая себе в этом отчет, он нашел то, что так отчаянно искал.

В Нижнем Городе никому и в голову не пришло бы выставлять пищу на открытом воздухе, где любой мог подойти к еде, потрогать ее… и украсть. А здесь она лежала в огромных количествах и невообразимом разнообразии. У себя в Нижнем Городе Рейт частенько воровал объедки из контейнеров, стоящих позади магазинов и жилых домов, но здесь еда была свежая и доступная.

В животе у мальчика отчаянно заурчало. Фрукты и овощи, хлеб и сыры, кондитерские изделия и напитки как будто приглашали попировать. Рейту вдруг до смерти захотелось что-нибудь съесть. Что угодно. Накануне он проглотил несколько вымоченных в каком-то соусе кусочков хлеба, предварительно выковыряв из них крошечных личинок. После этого ему довелось попить только воды. Конечно, совсем неплохо было бы перекусить сейчас, вот только люди, бродящие между прилавками, ничего не ели на ходу.

Рейт исподтишка наблюдал за ними. Покупатели несли в руках корзинки, которые брали в одном из углов этого странного рынка под открытым небом. Они бродили по проходам, выбирали нужные продукты и клали их в корзинки. Взяв все, что необходимо, люди просто уходили с рынка. За еду никто не расплачивался в отличие от жителей Нижнего Города. Рейт видел деньги много раз и понимал, что их можно обменять на еду. Чего он никогда не мог себе представить, так это того, где взять свои собственные деньги. Однако здесь в них, похоже, не было никакой необходимости.

Рейт взял корзинку и, подобно остальным покупателям, стал складывать в нее провизию. В одной такой корзинке уместилось бы количество еды, которого хватило бы на пропитание Джесс, Смоуку и ему самому в течение нескольких дней, причем на пропитание вполне приличное.

Рейт набрал в основном разных видов хлеба, сушеного мяса и печенья, поскольку эти продукты, как он знал по собственному опыту, хранятся дольше других. Он, однако, не смог устоять перед искушением взять несколько великолепных ярких фруктов и овощей. Рейт представил себе выражение лиц своих друзей, когда он вернется с таким богатством. Отобрав приглянувшиеся продукты, положив их в корзинку и подавив в себе соблазн отведать чего-нибудь тотчас же, мальчик направился к выходу, следуя точно тем же маршрутом, что и покупатели, покидавшие рынок до него. Но тогда как на остальных никто не обращал внимания, Рейт при выходе услышал слова явно в свой адрес:

— Эй, смотри, тот мальчишка не заплатил!

Другой голос отозвался:

— Но ведь он не вызвал тревоги!

— Магистр! Скорее сюда! Здесь вор! — раздался голос какой-то женщины.

Мужчина средних лет поднялся на ноги на другом краю рынка, где до этого момента сидел, вроде бы просто наблюдая за струями фонтана. Обернувшись, он уставился на Рейта глазами холодными, как смерть, затем ткнул в мальчика пальцем.

— Эй, ты! Стой!

Голос его прозвучал с какой-то странной интонацией. Рейт не стал тратить драгоценное время на размышления относительно того, что мог означать этот интонационный оттенок. Он просто прижал корзинку с продуктами к груди и со всех ног припустил прочь.

Мужчина недобро засмеялся. В следующее мгновение ослепительный белый свет окружил Рейта, а воздух вокруг него затрещал и запел, так сильно напугав мальчика, что он уронил корзинку с едой. Рейт не посмел остановиться, чтобы поднять ее. Незнакомец не причинил ему боли, но следующая атака колдуна могла оказаться более серьезной, нежели фокус со светошумовыми эффектами.

Устремляясь к ближайшему из боковых переулков, выходивших на площадь, Рейт отважился оглянуться через плечо и испытал неприятное ощущение. Еще минуту назад площадь была полна людьми. Теперь же она почти полностью опустела. Осталось только пятеро: колдун, женщина, назвавшая Рейта вором, и трое стражников в серой форме. До Рейта, бросившегося в выбранный им переулок, явственно донесся вкрадчивый голос колдуна:

— Задержите его. Когда поймаете, доставьте ко мне. Хочу разобрать его и посмотреть, как он устроен.

Нечто в голосе колдуна сказало мальчику, что если его поймают, то непременно убьют. Но за что? За корзинку с едой? Здесь, в таком богатом месте, где люди выбирают, что хотят, и причем бесплатно?

— Будет исполнено, Магистр! — ответил один из стражников, и в голосе его Рейт уловил страх.

Услышав позади себя шипение и свист скиммеров стражи, Рейт огляделся, ища хоть какое-нибудь укрытие. Преследователи мчались на своих летательных аппаратах быстрее, чем он бежал, а поскольку их было трое, у мальчика практически не оставалось шансов на спасение.

Босые ноги Рейта шлепали по полупрозрачной мостовой, и он не позволял себе смотреть на землю далеко внизу. Стражники могут сбросить его с дороги, и тогда он умрет от ужаса задолго до того, как грохнется о мостовую в Нижнем Городе.

Теперь Рейт горько сожалел о том, что вообще рискнул пройти сквозь ворота, ведущие вверх, на спиральную, свитую из стекла, дорогу. Уж лучше бы он остался у себя, в Нижнем Городе. Там, по крайней мере, можно найти хоть какую-то пищу для Джесс и Смоука, чтобы те поддержали свои силы. Погибни Рейт здесь, друзья либо умрут от голода, либо вернутся в ад Сна, от которого их ему уже никогда больше не пробудить.

Он должен выжить. Обязательно. Во что бы то ни стало…

Улица, по которой бежал Рейт, соседствовала с главной транспортной артерией города. За стеклянной стеной, разделявшей улицы, дома стояли внутри вторичных стен, блокированных высокими, вызывавшими ощущение зловещей грациозности воротами. Полупрозрачные стены домов мерцали вкраплениями драгоценных камней и металлов и от света, проходившего сквозь них, напоминали мыльные пузыри — такие же эфемерные и красивые. Здешние обитатели свили свои сады из бриллиантов и звезд, сверкавших так необычно, что от их красоты захватывало дух. А поющие фонтаны и ручьи, которые журчали меж невидимых берегов, служили целями для тонких, как паутинка, тропинок, ведущих от ворот к домам.

Все это показалось Рейту очень красивым, но вместе с тем и ужасающим.

Он не видел места, где можно было укрыться, а если бы ему даже и удалось перебраться через стену, мальчик не сумел бы спрятаться во дворе, сделанном из воздуха и украшенном блуждающими огнями. Его заметили бы с любой тропинки. А сам Рейт не видел ни прохода, ни открытых ворот — ничего, что позволило бы ему оторваться от низкого, басовитого воя скиммеров, который с каждой секундой становился все ближе и ближе.

Слезы душили мальчика, комком застревая в горле, и воздух, с трудом проникавший сквозь сузившиеся его стенки, обжигал легкие. Рейту подумалось, что его сердце может остановиться прежде, чем преследователи настигнут нарушителя спокойствия. Все вокруг было перекрыто. Заперто. Непроходимо. А следующий перекресток так далеко, как если бы находился на луне.

И тут, пробегая мимо одного большого дома, Рейт заметил, что его хозяева не позаботились об установке обычных ворот с засовами и запорами. Проход под аркой был открыт. Несомненно, невидимые ворота были непреодолимы для большинства людей, как и любые ворота материальные… но только не для Рейта. Он прибавил скорости и бросился в открытый проход. Холодные огни сотен оттенков заплясали на мальчике, как и в тот момент, когда он прошел через ворота, ведущие в Верхний Город, но, как и тогда, огни никак не подействовали на него.

Мальчишка примерно его же возраста — коренастый, белокурый, нарядно одетый — развлекался во дворе. Он сидел в удобном кресле, задрав ноги вверх, и каким-то удивительным образом крутил в воздухе три золотистых шарика и кусок веревки, не прикасаясь к ним. Мальчишка вскочил, заметив вспыхнувшие огни ворот, и уставился на бросившегося к нему Рейта, который сумел лишь выдохнуть:

— Спрячь меня!

Мальчик испуганно оглянулся на ворота, потом кивнул и указал Рейту на крошечный домик со своей собственной, свитой из легкого облака тропинкой, которая висела в воздухе почти у самой стены.

Рейт не стал задавать никаких вопросов. И не позволил себе смотреть вниз. Он просто побежал.

В домике оказался, слава всем богам, настоящий пол. Там стоял стол с четырьмя стульями, висели заставленные книгами, кувшинами и прочей кухонной утварью полки. На полу валялись десятки кукол, ярко раскрашенные кубики, колесики и шары. Домик состоял из одной комнаты с дверью и четырьмя маленькими окошками, расположенными чуть ниже уровня лица Рейта. Нагнувшись к оконцу, выходящему на ведущую к домику тропинку, он увидел мальчишку. Тот, подчеркнуто не глядя в сторону убежища Рейта, возобновил свои фокусы, заставив все три шарика парить в воздухе, в то время как веревочка извивалась между ними.

Стражники остановились по ту сторону ворот. Двое из них стали внимательно разглядывать домик, третий грозно воззрился на новоиспеченного союзника Рейта.

— Где этот маленький ублюдок? — спросил у юного фокусника старший стражник.

Мальчик поднялся с кресла, делая вид, что по-прежнему не замечает солдат, и указал пальцем на полупрозрачный двор. Все три шара плавно опустились вниз и выстроились в одну линию. Затем мальчик пальцем поманил к себе веревочку, и та обвилась вокруг его руки, словно живая. Только теперь мальчишка повернулся и медленно подошел к воротам.

— Знаешь ли ты, перфани, с кем разговариваешь?

Стражник оставил вопрос без внимания.

— Магистр Фареган приказал мне поймать воришку и…

— Меня зовут Соландер Артис, — перебил его мальчик. — Я сын Рона Артиса. Артиса, перфани, а это имя должно иметь значение даже для людей Фарегана. И это дом Артиса.Итак… теперь, когда ты узнал, с кем разговариваешь, может, соизволишь объяснить свое присутствие здесь?

Румяное лицо стражника побелело как полотно.

— Приношу вам свои извинения, — смущенно проговорил он. — Я не стал бы беспокоить вас, но с рынка сбежал вор, и Магистр Фареган потребовал, чтобы мы… — Он умолк, подбирая слова. — Чтобы мы задержали его и доставили к Магистру Фарегану для допроса.

— Достойное дело, несомненно, — кивнул Соландер. — Зайди он ко мне во двор, я бы без колебаний передал его вам. Но через ворота никто не проходил. Они надежно защищены, а поскольку я не желаю, чтобы мне мешали, когда я занимаюсь важными делами, я не снимал защиту. Разве вы видели, как кто-то проник сюда?

— Ну, мы видели, как ворота осветились…

— Вы увидели, как зажглись ворота. — Мальчик холодно улыбнулся. — Но ворота защищены, а здесь нет никакого мальчишки. Из этого, перфани, я могу сделать только один вывод. Предлагаю вам сообщить Магистру Фарегану, что вор погиб при попытке к бегству. Таким образом правосудие, можно сказать, свершилось.

Трое стражников перевели взгляд с домика, где прятался Рейт, на Соландера, потом снова посмотрели на домик.

— Я видел, как ворота осветились, — упрямо сказал один из них.

Двое других кивнули в знак согласия.

— Значит, он мог остаться в живых.

— Клянусь, я видел, как он бежал по ту сторону ворот.

Старший стражник покачал головой.

— Ерунда. Он изжарился в воротах.

В течение нескольких мгновений все трое молчали, поглядывая друг на друга, и Рейт почувствовал, что они пришли к согласию. Когда наконец они сказали «да» и «иначе и быть не могло», осталось лишь соблюсти формальности для окончания разговора.

Старший стражник кивнул Соландеру.

— Благодарим вас за любезно потраченное на нас время и просим прощения за беспокойство. Всего вам доброго.

С этими словами они ушли. Соландер постоял немного у ворот, глядя, как стражники садятся на свои скиммеры и улетают прочь. Затем повернулся и с задумчивым выражением на лице направился по тропинке к игровому домику.

Войдя внутрь, он сел и какое-то время помолчал.

— Спасибо, — поблагодарил его Рейт. — Ты спас мне жизнь. Эти трое получили приказ доставить меня к рыночному колдуну — он сказал, что хотел разобрать меня на части и посмотреть, из чего я сделан.

— В самом деле?

Рейт кивнул.

— А что ты натворил?

— Я и сам толком не знаю. Я просто ходил по рынку, как и другие люди на площади, складывал еду в корзинку и вышел через те же ворота, через которые выходили все, но когда я выходил, кто-то крикнул, что я украл еду.

— Ты потерял свой кредитный амулет?

— Мой… что?

Соландер сунул руку под рубашку и вынул маленький белый диск на золотой цепочке.

— Вот такой. А что случилось с твоим?

— У меня нет такого. Что им делают?

— Амулет позволяет снять деньги с семейного счета, чтобы оплатить любые покупки. Щиты вокруг каждого торгового предприятия настроены так, чтобы считывать данные твоего амулета и… — Он покачал головой. — Ты должен знать это. Почему ты не знаешь?

Рейт пожал плечами.

— У нас, в Уоррене, нет кредитных амулетов. Нет открытых рынков. А что такое «щиты»?

Соландер положил локти на стол и подпер кулаками подбородок.

— Почему ты отправился в Уоррен? Никто ведь не ходит туда.

— Я там живу.

— Со всеми этими мятежниками, убийствами, наркотиками, главарями преступного мира, проститутками и… Я смотрю вечерние новости. Никто, кроме преступников, не живет в Уоррене.

Рейт никак не мог взять в толк, о чем говорит мальчишка.

— Ты, должно быть, слышал о каком-то другом месте. Там, где я живу, нет ничего подобного. Уоррен — самое спокойное место в городе.

— Если бы ты жил в Уоррене, тебя бы не было здесь, — уверенно заявил Соландер. — Потому что Уоррен заблокирован, чтобы не выпускать оттуда преступников. Ты не смог бы выбраться. И уж конечно, не смог бы проникнуть в Эл Артис Травиа.

— Я просто взял и вошел сюда. А до этого просто вышел из Уоррена.

— Как?

— Так же, как я забежал в твой двор.

— Неужели ворота в Уоррене тоже неисправны? Моего папашу хватит удар. Он будет весьма расстроен уже тем, что наши ворота не в порядке. Тебе еще повезло, что стражники не предприняли попытки пройти через них.

— Ворота в Уоррене сработали так же, как реагируют на меня любые ворота. Я могу проходить через них, если они не имеют материальных запоров.

Соландер покачал головой.

— Чушь. Я видел, как ты прошел через ворота. Они зажглись, но не сработали.

— Так бывает всегда, когда я прохожу через ворота.

Соландер задумался, уставившись в пол и нахмурив брови.

— Ты утверждаешь, что наши ворота в порядке? Если бы я сказал стражнику, что ворота неисправны, а он попытался бы пройти через них, его убило бы? Черт побери, у меня были бы из-за этого неприятности. — Мальчик внимательно посмотрел на Рейта, затем неуверенно улыбнулся. — Меня зовут Соландер Артис, — представился он.

— Знаю. Я слышал, как ты говорил стражникам.

— Теперь ты назови мне свое имя.

— Рейт.

— Рейт… а дальше?

— Просто Рейт.

— Смешное имя. Рейт пожал плечами.

— Мне оно понравилось. Потому я его и выбрал.

— Ты сам выбрал себе имя?!

— Ну да.

— Понятно. Послушай, Рейт, покажи мне, как ты проходишь через наши ворота.

— Ладно. Хорошо.

Мальчики встали, вышли во двор, и после того, как Соландер удостоверился, что за ними никто не наблюдает, Рейт прошел через ворота. Огоньки заплясали на нем, и он оказался по ту сторону. Потом повернулся и направился обратно во двор. Соландер нахмурился.

— Этого не может быть. Ворота вроде бы срабатывают, но… Подожди-ка здесь. Мне нужно принести кое-что. Не ходи никуда, — добавил он и побежал к большому дому.

Рейту пришлось ждать довольно долго, пока Соландер не прибежал обратно с небольшой сумкой, наполненной зеленоватыми пупырчатыми шариками.

— Что-то ты долго.

— Наш дом очень большой, — объяснил Соландер, — и мне надо было взять тестеры из-под носа стражника, да так, чтобы он не поймал меня.

— Тестеры?

— Ворота атакуют только людей, живых людей. В противном случае им пришлось бы постоянно включаться и выключаться, чтобы пропускать продукты и прочие вещи, доставкой которых занимается служба магической транспортировки. Домашние животные и птицы также не смогли бы проникать через ворота, а ведь многие семьи души не чают в своих оленях, павлинах и грифонах. Они были бы чрезвычайно расстроены, если бы в воротах зажарились их дорогостоящие любимцы. Так что поначалу единственным способом проверки работоспособности ворот было перемещение через них заключенных. Однако в настоящее время заключенные используются в рабочих бригадах и являются слишком ценным материалом, чтобы сжигать их заживо. Поэтому магам пришлось разработать для ворот специальные тестеры. Ты бросаешь один из них через ворота, ворота думают, что это человек, которому не следует здесь находиться, и… — Он вынул один шарик из сумки. — Вот. Смотри.

С этим словами Соландер бросил шарик в ворота. Они снова зажглись, но на сей раз световые эффекты сопровождал жуткий гул, и шарик неподвижно завис в воздухе. Затем сверкнул ярким красным светом и взорвался, превратившись в пыль, с треском настолько громким, внезапным и выразительным, что мальчики даже вздрогнули.

— Сработали, — прошептал Соландер.

Рейт кивнул.

— Они всегда срабатывают. Но только не на меня. Колдун на рынке, который отправил за мной в погоню стражников, сначала указал на меня пальцем, и из него вырвался такой же свет. Но он тоже ничего со мной не сделал, хотя, я уверен, колдун такого не ожидал.

Соландер оперся о стену и закрыл глаза.

— О дорфиновы адские псы! Магистр Фареган выстрелил в тебя, и с тобой ничего не случилось? Дохлые дорфиновы псы ада! Неудивительно, что он приказал своим людям схватить тебя.

Соландер смотрел на Рейта, и выражение его лица свидетельствовало о благоговейном ужасе, который испытывал сейчас этот мальчишка из Верхнего Города.

Не говоря больше ни слова, Соландер очертил пальцем в воздухе несколько петель. К изумлению Рейта, после этих пассов Соландера в воздухе засверкала световая линия.

— Покрытие, — произнес Соландер.

Петли срослись в тонкую, колеблющуюся световую сферу, которая подплыла по воздуху к Рейту, коснулась его и… лопнула, как мыльный пузырь, исчезнув без следа.

— Как ты сделал это? — спросил Соландер.

— Ничего я не делал, — ответил Рейт. — Я ничего не делаю, когда прохожу через ворота. Я ничего не делал, когда колдун указал на меня пальцем и выстрелил в меня светом.

— Пройдешь через ворота еще раз? Я хочу, чтобы ты взял с собой тестер. Посмотрим, что произойдет.

Рейт кивнул. Соландер дал ему тестер, и Рейт прошел через ворота. Огни затрещали и загудели вокруг мальчика. Тестер взорвался у него в руке с жаром и силой, до смерти перепугавшими мальчика, но, как и прежде, сам он остался целым и невредимым. Рейт развернулся и шагнул обратно через ворота.

— Давай вернемся в игровой дом и поговорим, — сказал побледневший Соландер. — Сейчас у меня нет занятий. Малышня выскочит во двор только после обеда. Тогда здесь начнется настоящий ад.

Мальчишки вернулись в домик, уселись на стулья, и Соландер, опершись локтями о стол, начал:

— Я — единственный ребенок Рона Артиса, одного из верховных Драконов, и Торры Филд Артис, дочери одного из величайших магов всех времен. Кейтер Филд — слышал ты когда-нибудь о нем?

— Нет. Никогда.

— Конечно же, нет, — вздохнул Соландер. — Ну, не важно. По мнению моих родителей — да что там, по всеобщему мнению, — я стану могущественным магом, когда вырасту. Я уже проявляю недюжинные способности, у меня замечательная визуально-пространственная память и… я даже не помню всего, что обо мне говорят. Но если они правы, то у меня есть хороший шанс научиться управлять Матрином. Я уже умею строить небольшие ворота. Но я не могу проходить через ворота беспрепятственно. И отец мой не может. Если бы маги могли проходить через укрепленные ворота, для них перестали бы существовать какие-либо препятствия. Ты же обладаешь какой-то замечательной способностью, и я хочу выяснить, что она собой представляет, поскольку это чрезвычайно важно.

— А я хочу, — сказал Рейт, — только одного: найти еды для моих друзей и вернуться домой. Они уже волнуются, ведь мне следовало возвратиться еще вчера.

Соландер довольно долго обдумывал слова своего нового знакомого.

— А твои родители не ищут тебя, пока ты отсутствуешь?

— Родители мои не знают, кто я.

Лицо Соландера побледнело.

— Не понимаю… Впрочем, у тебя будет достаточно времени, чтобы объяснить мне. Если твои родители не знают, кто ты, то они не будут и беспокоиться о тебе, верно? Так что просто останься здесь. Можешь жить в моем доме.

— Не могу. Если я не вернусь, мои друзья умрут от голода.

— Что, их родители столь же ужасны, как и твои?

Рейт на секунду задумался.

— Мои родители вовсе не ужасны. Они просто… спят.

— Не важно. Родители твоих друзей такие же, как и твои? Наверняка они такие же, иначе позаботились бы о том, чтобы у всех у вас была еда.

— Они все одинаковые.

— Хорошо. Тогда приведи своих друзей с собой. Более тысячи членов семьи и друзей живут здесь, в зимнем доме, да еще около двух тысяч человек персонала. Мне не составит труда внедрить тебя и твоих друзей в семью и придумать легенду относительно вашего происхождения. Сколько, ты говоришь, у тебя друзей?

— Двое. Джесс и Смоук.

— Нет проблем. Представлю вас как дальних родственников, прибывших в наши края по профессиональному обмену. Необходимые для этого документы никогда особенно тщательно не проверяют.

Рейт, которого тяжелая жизнь научила с наибольшим подозрением относиться к тому, что выглядит слишком уж хорошо, поинтересовался:

— Зачем тебе нужно, чтобы мы поселились здесь? Почему ты предлагаешь кров и пищу людям, которых совершенно не знаешь?

— Мне не хватает друзей. Мои родственнички — все поголовно зануды или тупицы, а с твоей способностью проходить через ворота ты сможешь делать такое, на что они вообще не способны. Твои друзья будут жить в уюте, а ты сможешь заниматься вместе со мной. Я же попробую выяснить, почему ворота на тебя не воздействуют. Я намерен специализироваться в логических исследованиях, — добавил Соландер. — Ты представляешь собой уникальный объект для изучения.

Рейт посмотрел через дверь на большой дом и попытался представить себе, как входит в эти величественные парадные двери, будто он здесь свой человек. Попробовал предоставить, что больше никогда не вернется в гнетущую, промозглую тишину Уоррена. До сих пор вся жизнь Рейта была вызовом — отчаянным, одиноким вызовом судьбе. Возможный следующий шаг вызывал в мальчике какое-то странное чувство, ведь прежде он никогда не покидал Уоррен надолго.

— Мы придем, — наконец решился он.

— Тогда приводи своих друзей завтра… — начал Соландер.

— Нет, — покачал головой Рейт.

— Нет? Ты не приведешь их?

— Я могу проходить через ворота. Они не могут.

— Ах да, — обескураженно согласился Соландер. — Я совсем забыл. — Он на миг задумчиво нахмурил брови и спросил: — Ты и твои друзья живете в Уоррене?

— Да.

— Тогда мне придется придумать, как достать аэрокар с универсальным пропуском в Уоррен. На это уйдет день-два.

Свободно проходить через ворота… Нет, такой случай нельзя не исследовать.

Соландер поразмыслил еще немного, потом сказал:

— Я обязательно придумаю что-нибудь. А пока украдем немного еды для тебя и твоих друзей.

Рейт и Соландер находились в одной из кладовых огромной кухни, складывая еду в огромную коробку. Рейт не верил своим глазам. Он даже не пытался догадаться ни о назначении всего оборудования громадного кухонного помещения, ни о том, чем занимается здесь такое множество людей. Скорее всего они готовили — упоительные ароматы, доносившиеся оттуда, нашептывали о великолепии приготавливаемых блюд. Ничто не походило на получение питания из стенных трубок. Другого способа приготовления пищи Рейт попросту не знал, поэтому то и дело оглядывался через плечо, наблюдая за тем, что делают в кухне повара.

Он первым заметил подростка со строгим выражением лица, направлявшегося к кладовой, где они с Соландером отбирали продукты.

— Соландер! — позвал Рейт вполголоса. — Сюда кто-то идет!..

Соландер посмотрел в сторону открытой двери, негромко выругался, после чего сообщил:

— Это Луэркас, наш дальний родственник.

Соландер засунул коробку между другими такими же, стоявшими на полу позади него, и быстро повернулся, держа в руке несколько маленьких пирожков. Один из них он сунул Рейту, другой принялся жевать сам.

— Он… ужасен…

— Понял, — сказал Рейт и откусил кусочек пирожка. Пирожок оказался таким невероятно вкусным, что у Рейта в уголках глаз даже выступили слезы. В этот момент в кладовую вошел Луэркас.

— Ты, — начал он, глядя мимо Рейта на Соландера. — Что ты делаешь здесь, крысенок ты этакий? Твоим родителям следует покрепче держать тебя на привязи.

— У меня есть такое же право заходить в кладовку, как и у тебя, — невнятно пробормотал Соландер тоном, показавшимся Рейту оскорбительным, хотя слов своего нового знакомого он почти не разобрал.

Луэркас же, скорее всего, понял все точно, поскольку полыхнул в Соландера свирепым взглядом.

— Только не тогда, когда я запрещаю это тебе, жалкий червяк. — Затем Луэркас посмотрел на Рейта, и глаза его зловеще сузились. — А это еще что такое, черт побери?

— Это… дальний родственник из… Инджарвала, — соврал Соландер. — Он здесь по обмену.

— Похож на мусор, подобранный на помойке. Слушай, ты, уличный грязнуля. Отвратительный чернявый ублюдок. Неплохо оказаться в настоящем городе, а? Ну-ка, покажи, как ты умеешь кланяться старшим.

Луэркас гадко улыбнулся.

У Рейта от страха свело живот, но он посмотрел прямо в глаза Луэркасу и тихо, но твердо произнес:

— Нет.

— Нет, замарашка? Запомни, родичи твои в Инджарвале, и оттуда они тебе не помогут. Кланяйся, я сказал, иначе плохо тебе придется.

— Нет! — решительно повторил Рейт, упрямо покачав головой.

Он почувствовал, что будь у него в желудке немного больше, чем кусочек только что откушенного пирожка, его вытошнило бы прямо здесь, но мальчик постарался не показывать этого ни выражением лица, ни голосом.

Луэркас указал пальцем на Рейта, и тот услышал судорожный вздох Соландера.

— Говорю тебе, кланяйся, — повторил Луэркас, бледный огненный луч вылетел из его пальца в сторону Рейта и… тут же погас.

Рейт скрестил руки на груди, пытаясь выглядеть уверенно. Он не произнес ни единого слова. Сердце мальчика бешено билось, а колени так ослабли, что он почувствовал, как они дрожат. Ища поддержки, Рейт оперся спиной о стеллаж позади себя, и этот жест, очевидно, придал уверенности его облику.

— Кланяйся! — рявкнул Луэркас.

Второй луч, вырвавшийся из его пальца, выглядел более сильным.

— Нет, Луэркас, не надо! — вскрикнул Соландер, но его протест оказался излишним.

Второй луч погас, не успев прикоснуться к Рейту. Лицо Луэркаса побагровело.

— Думаешь, ты такой большой умник, да?! Думаешь, твой маленький фокус забавен? Ладно, посмотрим, как тебя позабавит настоящая магия. КЛАНЯЙСЯ, ты, грязный ублюдок! — проревел он, но тут Рейт услышал чей-то топот.

Кто-то бегом приближался к ним. Двое взрослых мужчин ворвались в кладовую как раз в тот момент, когда третий — самый мощный — выпущенный Луэркасом луч, не долетев до Рейта, снова погас.

Мужчины схватили Луэркаса и выволокли вон из кладовой. Рейт услышал, как они кричат что-то насчет того, что Луэркас пристает к детям, обижает их, используя приемы магии, достаточно сильные, чтобы поднять тревогу по всему дому. Они кричали, что это происшествие отрицательно скажется на его характеристиках, и Луэркасу будет трудно рассчитывать на хорошую должность, поскольку Драконы наверняка примут во внимание его дурное поведение и неумение сохранять самообладание.

Они еще что-то кричали, уводя Луэркаса с собой, но Рейт уже не мог разобрать слов. Он повернулся к Соландеру.

— Кажется, меня сейчас стошнит.

— Теперь он возненавидит тебя, — проговорил Соландер с благоговейным ужасом. — Не могу поверить, что ты просто… не поклонился.

— Я смотрел ему в глаза. Сделай я сейчас то, что он хотел от меня, то при следующей нашей встрече он потребовал бы чего-нибудь гораздо худшего. Он… он мне совсем не понравился.

Соландер вытащил коробку из-под стеллажа и вздохнул.

— Он никому не нравится. Но мало кому удается совладать с ним. — С этими словами Соландер протянул коробку Рейту. — Сейчас тебе лучше уйти отсюда. Я провожу тебя до ворот. Доберешься домой без приключений?

— Не волнуйся. На меня редко кто обращает внимание. Я умею оставаться незамеченным.

Соландер печально посмотрел на своего нового знакомого.

— Не так уж хорошо это тебе удается, как мне кажется. Когда будешь возвращаться сюда, мы позаботимся о том, чтобы ты выглядел иначе.

Рейт взял коробку с едой и следом за Соландером направился к выходу из дома. Может, надо было все же поклониться, подумал он. Может быть, ничего такого и не произошло бы.

Нет, возразил Рейт сам себе. Он видел в глазах Луэркаса нечто, ищущее слабость в других, нечто, получающее удовольствие от боли, причиненной окружающим.

Рейт решил, что одной из главнейших задач для него в ближайшем будущем станет необходимость по возможности избегать встреч с Луэркасом.

После того как Рейт ушел, Соландер вернулся в свою комнату и сел на кровать, лениво манипулируя в воздухе тремя золотыми шарами. Интересно, думал он, как отнесся бы отец к этому мальчишке из Нижнего Города? Рейт продемонстрировал явную невосприимчивость к воздействию магии. Однако отец неоднократно говорил Соландеру, что магия влияет на всех людей, ведь магия является шестой силой физики, и нельзя найти человека, не подверженного воздействию магических ритуалов, так же как нельзя найти живое существо, не подверженное воздействию силы тяжести.

Шары медленно вращались перед Соландером по правильной окружности, плавая в воздухе, будто дрессированные рыбки в аквариуме. Свет, проникавший в комнату через окна, отражался от шаров, отлитых из чистого золота и ужасно тяжелых. Не используя магию, Соландер, наверное, не смог бы поднять с пола даже один такой шар. Но, как он сказал Рейту, у него были недюжинные способности к магии. И, подумал Соландер, выдающаяся способность к обнаружению того, что, возможно, является величайшим упущением в теоретической магии за последние две тысячи лет.

Наверное, следует рассказать отцу о Рейте, подумал Соландер. Рон Артис наверняка захотел бы узнать о существовании такого человека.

Но мысли о разгадке тайны Рейта — а возможно, и разработке новой теории магии, включающей в себя доказательства наличия Законов Исключения, этих до сих пор мифических и требующих постижения законов, которые позволили бы кудесникам создавать заклинания без каких-либо эффектов рикошета, также именовавшегося словом «рево», — казались Соландеру чем-то вроде песнопений Искусительниц Калара. Он жаждал занять свое место в Академии. Нет, желал добиться высочайшего места в Академии, и у него оставалось всего лишь четыре года, чтобы совершить нечто такое, что вывело бы Соландера вперед, выше всех остальных кандидатов.

Отец не раз говорил Соландеру, что ему надлежит самостоятельно добиваться приема в Академию, что старший Артис не будет использовать ни свое влияние, ни свое положение в Совете Драконов, чтобы получить тепленькое местечко для сына. И доводы его казались достаточно вескими, поскольку если бы Соландер поступил в Академию с родительской помощью, в будущем возможные оппоненты получили бы шанс подвергнуть сомнению его подготовленность для назначения на какой-нибудь стоящий пост в Совете Драконов или любую другую достойную должность в пределах сферы влияния Империи Харс Тикларим.

Если Соландеру удастся опровергнуть один из главных догматов современной теории магии, причем не просто принести с собой в экзаменационную аудиторию стопку документов, а продемонстрировать физические доказательства своей собственной теории, никто не посмеет выразить сомнение в его праве занять место среди Магистров, а в дальнейшем стать главой Драконов и в конце концов Ландимином Харса.

Соландер приказал трем золотым шарам быстрее вращаться в воздухе и улыбнулся, представив себе, как его везут по подводным улицам Эл Маритаса, облаченного в великолепную мантию со знаками высших государственных отличий. Как его приветствуют громкими возгласами тысячи подданных, выстроившихся вдоль Триумфального Тракта под сверкающим сводом океана. Он сдержанно улыбался бы при этом. Помахал бы рукой, чтобы просто… ну… дать людям понять, что некогда он был таким же, как они. Таким же человеком из народа. Когда-то…

Соландер заставил шары по спиральной траектории опуститься на пол, подтянул колени к груди и взглянул в окошко, выходившее в огороженный внутренний дворик величественного старого дома. Там три юные девочки были заняты веселой игрой, смеясь над тем, какие забавные узоры образуют брошенные ими камешки в водах струящегося фонтана. Наблюдая за ними, Соландер напомнил себе, что ему придется придумать правдоподобную историю, своего рода легенду для Рейта и его друзей, чтобы те смогли успешно затеряться среди остальных членов огромной семьи. Можно, предположил он, выдать их за детей дальних родственников откуда-нибудь с того берега Брегианского океана. Соландер выбрал Инджарвал, отдаленную бедную провинцию. Взрослые в Верхнем Городе редко обращали внимание на прибывших оттуда.

Да, решил мальчик, Инджарвал лучше, чем, скажем, Бенедикта — родственники оттуда всегда посылали своих отпрысков в Эл Артис для получения образования и знакомства с нужными людьми, способными помочь им сделать карьеру. Но родственники из Бенедикты во время каникул забирали своих детей домой и часто совершали неожиданные визиты в Эл Артис, что никак не отвечало замыслам Соландера. А Рейта это попросту погубило бы.

Соландеру предстояло сочинить пару рекомендательных писем и изготовить необходимые удостоверения личности. Фальшивые, естественно. Он однажды слышал, как Луэркас трепался о таких документах, которые якобы позволяли ему посещать таверны и театры «только для взрослых» в Нижнем Городе. Если Луэркасу удалось сделать такое, подумал мальчик, то и он сможет. Однако теперь не могло быть и речи о том, чтобы выведать у Луэркаса подробности об изготовлении таких документов. Пронюхай Луэркас о том, что мальчик ищет возможность раздобыть фальшивые документы, он непременно разузнает, зачем ему это нужно, и тогда Соландеру придется до конца дней своих платить дань этому ублюдку, который будет шантажировать его. А Рейт… Соландеру и думать не хотелось о том, что могло бы случиться с Рейтом.

Соландер откинулся на кровати и закрыл глаза. Письма. Фальшивые удостоверения. Средство транспортировки трех человек из Уоррена в Верхний Город, а также какой-то предлог для посещения Уоррена, который не вызовет никаких подозрений. Всякая, понятная всем причина для более или менее постоянного пребывания в Эл Артисе и Доме Артисов троих прибывших туда детей. Изменение облика Рейта, такое, чтобы Луэркас не смог опознать его.

Рон Артис прочистил горло — видимо, он уже некоторое время стоял в дверях.

— Ты готов? — спросил он сына, и тот, чувствуя вину за все виды непослушания, едва не подпрыгнул.

— Извини, — сказал он, вставая с кровати.

Одним мысленным усилием подняв с пола все три шара и веревочку, Соландер начал вращать их в воздухе, мысленно сосредоточившись на разнице в их весе, а также на отличии химического состава шаров и веревочки.

— Вот над чем я сейчас в основном работаю.

Шары плавали в воздухе, словно рыбки, отлично формируя тестовые модели конфигураций. Веревочка играла роль своего рода контрапункта, двигаясь точно по предписанным траекториям.

Краешком глаза Соландер наконец заметил улыбку на губах отца — впервые за долгое время.

Глава 2

Ворота Винкалис — меньше других по размерам, редко посещаемые, забытые — вели в то место, куда никто не хотел заходить. Их широкая арка располагалась над узкой безлюдной улицей и обеспечивала удобное укрытие для любого, кто был достаточно проворен и миниатюрен, чтобы взобраться наверх и улечься там, не высовываясь над низеньким парапетом. Для Джесс это был излюбленный наблюдательный пункт. Джесс, крошечная для своего возраста и тоненькая как тростинка, могла лежать на небольшом изгибе арки, наблюдая за удивительным движением по облачной дороге в Верхний Город, гадая о мире, лежащем за воротами, мире, недоступном ей из-за ее происхождения, недоступном по закону, а также из-за смертоносных ворот, через которые только Рейт мог проходить по собственному желанию.

Рейт, который отваживался бросать вызов воротам, рассказывал Джесс о том, что лежало за пределами ее узкого мирка, и она любила слушать его рассказы. Более всего девочка жаждала покинуть мрачные, мертвящие границы Уоррена и оказаться там, в живом мире.

Но где же Рейт?

Джесс страшилась сообщить ему плохие новости… и в то же время боялась, что на этот раз что-то случилось с ним самим, и он не вернется. Она боялась, что ей придется выбирать — самой, в одиночку — между Сном и смертью.

Она пролежала на арке, наблюдая и ожидая, весь предыдущий день и большую часть сегодняшнего. Прошлым вечером Джесс вернулась в подвал только после наступления темноты, когда почувствовала себя на улицах в безопасности, и отправилась на свой наблюдательный пункт при первых проблесках зари. Стражники, патрулировавшие Уоррен, обращали мало внимания на происходящее в этом районе, но при дневном свете всякое могло случиться, так что Джесс предпочитала передвигаться в темноте.

Сейчас, изнывающая от жажды, голодная и обеспокоенная, встречающая закат второго дня в отсутствие Рейта, девочка размышляла над тем, какой выбор у нее остался. Джесс попыталась представить себе, как она входит в дом, наливает себе Питание и наедается до отвала, после чего впадает в забытье. Она смутно помнила время, проведенное ею во Сне, — короткие вспышки осознанного желания двигаться, дышать, действовать, совершить попытку бегства, которые едва озаряли бескрайний, бездонный, уродливый океан состояния, близкого к небытию. Сон внушал девочке ужас. Но она не знала, хватит ли у нее храбрости выбрать смерть. Джесс уже ощущала жжение в желудке, которое не смогли погасить несколько кусочков черствого хлеба, съеденного ею два дня назад. Насколько усилится эта боль дня через четыре? Или через десять? Сколько пройдет времени, прежде чем она умрет?

И тут Джесс заметила какое-то движение внизу, на узкой дороге. В сумерках она не смогла поначалу с уверенностью сказать, Рейт ли это, хотя, глядя на тощий силуэт, она предположила, что это именно он. Джесс уже узнавала походку Рейта, но с одеждой было что-то не так. И еще он нес в руках большую коробку. Джесс не могла догадаться, что это такое — Рейт никогда не приносил с собой того, чего не мог спрятать под рубашкой. А это он нес, ни от кого не прячась.

Джесс оглядела улицу, чтобы удостовериться, что поблизости нигде нет стражи, затем соскользнула вниз по арке на невысокий козырек сторожевой будки и легко спрыгнула на землю.

Рейт прошел через ворота, приветствуемый обычным взрывом света, и сказал:

— Быстро. Сматываемся отсюда. У меня замечательные новости.

А у меня новости ужасные, подумала Джесс, но промолчала и просто побежала за Рейтом. Ее новости станут очевидными сами по себе, решила она, и нет нужды прямо сейчас омрачать явную радость друга. Она любила Рейта, и ей понравилась эта новая улыбка на его лице и дух радостного возбуждения, сквозивший в движениях.

Они пробежали по своей улице, нырнули в свою лестничную клетку и протиснулись через разбитое окно в своеубежище.

Корзины и деревянные ящики, сложенные вдоль стен и в центре помещения, земляной пол с небольшим «ложем» из тряпья и всегдашняя темень, поскольку обитатели этого убежища не отваживались зажигать здесь свет из боязни обнаружить свое присутствие.

— Где Смоук? — спросил Рейт, ставя принесенную им коробку на один из ящиков. — Он тоже должен услышать, что я скажу. — Не дожидаясь ответа, Рейт подал Джесс нечто прекрасное, прохладное, гладкое и круглое. — Откуси. Это лучшее из того, что я когда-либо пробовал в своей жизни.

Джесс откусила и едва не вскрикнула. Неведомое лакомство хрустнуло, сок оросил ей язык, а его сладость, как ей показалось, обладала не только запахом и вкусом, но также цветом и звуком. Она откусила еще, и сладость начала смешиваться с солью ее слез. Смоуку это тоже понравилось бы, подумала Джесс.

— Неплохо, да? — ухмыльнулся Рейт.

Джесс с трудом проглотила застрявший в горле комок и отложила круглое лакомство в сторону.

— Смоука больше нет, — прошептала она.

Улыбка Рейта тут же погасла.

— Нет? Как нет? Его схватила стража?

— Он… он сдался. Сказал, что ты больше не сможешь обеспечивать нас… что мы едим слишком много и что попытки прокормить нас обоих губят тебя. А еще он сказал, что я — самая маленькая и ем меньше всех, и поэтому я останусь, а он уйдет. Потом он убежал. Я хотела догнать его, но он бегает быстрее меня, и я даже не знаю, в какой из домов он вошел.

— Когда? — прошептал Рейт.

— Сразу после того, как ты ушел.

— Тогда он спит уже полных двое суток и еще чуть-чуть.

Джесс кивнула.

— Слишком долго. И он уже слишком большой. Если мы опять попытаемся лишить его Питания, на этот раз он может просто умереть.

— И мы даже не знаем, где его искать.

— Да. И это тоже. Правда, время еще есть — он станет как остальные только через несколько месяцев. Но где нам начать поиски?

— Смоук не хотел, чтобы ты нашел его. Он больше не хотел быть обузой.

На лице Рейта отразилось страдание.

— Но я нашел выход для нас. Для всех нас — тебя, меня и его. Я нашел для нас новый дом, где мы можем жить втроем, где нас будут хорошо кормить несколько раз в день, каждый день, где можно ходить по улицам куда захочешь и ежедневно носить разную одежду. — Рейт закрыл лицо ладонями. — Почему он не дождался меня?

— Смоук уже давно начал говорить об этом, — объяснила Джесс. — Он взял с меня клятву, что я буду молчать. Он беспокоился, чтобы с тобой не случилось чего-нибудь плохого из-за нас. Я тоже тревожусь, но я слишком большая трусиха, чтобы решиться на то, что сделал он. Не будь я настолько слабой, я бы просто отошла ко Сну… И тогда тебе больше не пришлось бы рисковать, проходя через ворота. Ты смог бы остаться там, в той прекрасной жизни.

Рейт подтянул колени к груди и прижался к ним лицом. И заплакал. Джесс сидела рядом, нежно поглаживая его по волосам и спине.

— Смоук не ушел бы, если бы думал, что тебе удастся вызволить нас отсюда. Он сдался лишь потому, что не хотел, чтобы ты погиб из-за нас понапрасну.

— Ничего не понапрасну, — всхлипывая, проговорил Рейт. — Вы — мои друзья. Моя семья. Вы все, что у меня есть в этом мире.

— Поэтому он и ушел, — тихо сказала Джесс. — Потому что любил тебя, как брата.

Рейт поднял голову и посмотрел на нее. В темноте Джесс увидела мерцание его наполненных слезами глаз. И бледное пятно лица. Он выглядел осунувшимся, изможденным. Отчаявшимся.

— Я не могу отправиться за ним, Джесс. После гибели брата я поклялся, что больше никого не убью. Смоук уже слишком долго получает Питание. Я не смогу вернуть его. И пытаться даже не буду. Я не хочу убивать его.

— Он знал об этом. Знал, когда уходил.

— Но мы с тобой выберемся отсюда, Джесс. И когда-нибудь я вернусь и найду способ освободить всех, кто находится здесь. Всех до одного.

Джесс взяла его за руку и кивнула.

— Да. Я знаю. Ты так и сделаешь, Рейт.

Она обняла его и мысленно помолилась о том, что если они покинут это место, то она постарается, чтобы Рейт больше никогда не посмотрел в сторону Уоррена, не говоря уже о том, чтобы возвращаться сюда. Джесс было жаль Смоука. Сердце ее болело за него, особенно при мысли о том, что всего лишь два дня стояли между ним и надеждой.

Но Уоррен медленно отравлял всех своим злом, которое словно висело в воздухе, изо дня в день высасывая из людей жизнь, и Джесс боялась, что если они не уйдут отсюда навсегда, то в конце концов станут жертвами этого яда.


— Брат Фареган, тебя, закованного в кандалы и с завязанными глазами, привели в эту камеру для того, чтобы ты дал клятву: присягнул на верность не магии и не правительству, но Тайному и Благородному Обществу Безмолвного Дознания. Мы держим в своих руках бразды правления миром, а ты словом и делом доказал, что достоин находиться среди нас. Прежде чем ты прошел через последнюю дверь, тебе сообщили, что обратно ты выйдешь в одной из двух ипостасей — либо как наш друг, либо как бездыханный труп. Признаешь ли ты, что пришел сюда по собственной воле?

— Признаю, — ответил закованный в цепи человек.

— Согласен ли ты пройти испытание на верность?

— Согласен.

— Знай, что если ты не пройдешь его, ты умрешь — и смерть твоя будет ужасной. У тебя все еще остается выбор между испытанием и быстрой смертью.

— Я выбираю испытание.

— Хорошо.

Двое стражников сняли оковы с рук Фарегана и сдернули капюшон с его головы. Кандалы по-прежнему оставались на его ногах и были прикреплены к кольцу на возвышении в самом центре пола.

Он ничего не видел вокруг себя из-за яркого света, льющегося на него со всех сторон. Фареган поднял подбородок, сделал глубокий вдох и стал ждать…

Отовсюду, со всех мыслимых сторон, его внезапно атаковали колдовские чары. Фареган знал, что ни при каких обстоятельствах не должен защищать себя и сопротивляться тому, что делают с ним. Ему надлежало доказать свою верность, подчинившись воле тех, кто стоял над ним, кем бы они ни были. Но когда загорелось его тело, Фарегану потребовалось собрать воедино, по крупицам, все свое самообладание, чтобы позволить огню охватить его.

Фареган закричал, потом упал на пол… но не воспользовался имеющейся в его распоряжении силой, чтобы погасить огонь.

Он ощущал тошнотворный запах своей горящей плоти. Он плакал, он обмочился от боли и страха… а затем суровое испытание внезапно закончилось. Хотя его правая нога все еще болела, в остальном Фареган чувствовал себя неплохо.

— Встань! — властно приказал ему голос из темноты.

Он встал. Правую ногу пронзило острой болью, но Фареган перенес ее безмолвно. Не осталось ни следов мочи и огня, ни запаха дыма или обугленной кожи.

— Повторяй вслед за мной: Я — Друг Дознания, брат Тайных Магистров Матрина, и я не признаю никакой власти, кроме власти Магистра Дознания…

Фареган начал повторять слова присяги.

— Ни бог, ни друг, ни дитя не заставят меня пренебречь нуждами Дознания…

— Никакая жизнь не будет для меня священной, если мне прикажут оборвать ее…

— Никакой закон не будет для меня непререкаемым, если мне прикажут нарушить его…

— С этого дня и до самой моей смерти Тайное и Благородное Общество Безмолвного Дознания является моей единственной семьей, моей единственной любовью и единственным хозяином.

Когда Фареган закончил повторять слова клятвы, голос произнес:

— Тавро на твоей ноге является твоим личным знаком, знаком того, что ты — один из избранных. Жизнь твоя привязана к нему… Если исказишь его или удалишь, то в то же мгновение ты умрешь. Ты — наш, а мы — твои. Все вместе мы правим миром. Добро пожаловать.

Яркий свет погас, и группа почтенных старцев окружила Фарегана. Они по очереди обняли его и обменялись с ним семейным рукопожатием — правая рука к правой руке, третий и четвертый пальцы плотно прижаты к ладони.

Фареган заплакал от радости. Наконец-то он — один из Магистров Дознания. Магистр нижнего ранга, но все же Тайный Магистр. Время и счастливый случай вознесут его выше, подумал он. А если даже и нет, он все же стоял среди единственных в мире людей, к которым когда-либо желал присоединиться.


Рейт сидел в подвале, прислушиваясь к тихому дыханию. Он уже довольно долго сидел вот так, рядом с девочкой, глядя на нее, свернувшуюся клубочком на куче тряпья. В течение нескольких следующих дней ее жизни надлежало коренным образом измениться, а Рейт не знал, ведет ли он ее к катастрофе или спасает от мук ада. Полностью доверяя ему, она спокойно спала.

Сам же Рейт уснуть никак не мог.

Он поднялся по ступенькам и, приоткрыв дверь, посмотрел на небо, где темные пятна заслоняли отдельные звезды — пятна эти были великолепными домами Верхнего Города, парящими в вышине. Где-то там, в одном из этих домов, Соландер ждал гостей из Уоррена.

Соландер говорил, что попробует забрать их к себе в течение самое большее трех дней.

Рейт вслушался в тишину, окружавшую его. Ночью в Уоррене всегда было тихо — здешние жители ложились спать вскоре после захода солнца и вставали с восходом, бездумно повинуясь диктату богов, вероучений, молитв и распределения Питания.

Рейт сам создал для себя Джесс и Смоука — выкрал их из мира молитв, вероучений и Питания, — поскольку был одинок. Потерянный, одинокий мальчишка, окруженный с момента рождения людьми, которые попросту не замечали его — те, кто кормил его и воспитывал согласно предписаниям, но не понимал его, когда он плакал, и совершенно не реагировал на просьбы поиграть с ним. Рейт, пребывая в своем мире, не был его частью и быстро понял, что в этом мире он может делать почти все, что ему заблагорассудится, не получая за это ни осуждения, ни нареканий. Он мог прогуливать уроки, отсутствовать на общих молитвах, мог бродить по улице после наступления темноты, и, вопреки бесконечным монотонным нравоучениям, боги никогда не карали его за богохульство.

Но мальчику так и не удалось повидаться со своей матерью. Равно как и со своими братьями и сестрами. Он посещал ежедневные обязательные уроки просто потому, что не мог придумать, чем бы еще заняться. Находясь там, Рейт начал замечать детей, чьи глазенки отрывались время от времени от учебного экрана. Они не отвечали, когда он пробовал заговорить с ними, но порой бросали на Рейта мимолетные взгляды — и тогда, впервые с момента своего рождения, он подумал, что, возможно, грядущая жизнь и не будет столь уж одинокой.

Рейт стал присматриваться к тем детям, которые порой отвлекались от бездумного созерцания экранов, чтобы найти к ним подход. Они упорно сопротивлялись его попыткам вступить с ними в контакт, уходя в жилые дома или молельни, как только им удавалось отделаться от него, и на следующий день возвращались на занятия и глазели на учебный экран так, будто накануне ничего не произошло. Они не узнавали его. Казалось, дети ничего не помнят. Но когда Рейт снова попробовал заговорить с ними, они иногда бросали на него те же мимолетные взгляды, но, как ему казалось, уже более заинтересованные.

Первым его успехом стала девочка, которую Рейт назвал Шайной. Она выглядела не настолько потерянной, как остальные ее одноклассники. Когда он однажды заговорил с ней, Шайне удалось воспроизвести нормальный человеческий звук. Не слово, нет, просто звук, но звук этот настолько взволновал Рейта, что он даже всплакнул. Рейт затащил ее в свое маленькое убежище и запер дверь изнутри. Там у него была еда, припасенная после одного из походов за ворота, поскольку даже тогда Рейт подозревал, что пища в Уоррене является первопричиной состояния тамошних обитателей. Он начал понимать, что Питание, эта манна небесная, ниспосланная самими богами, насквозь пропитана смертоносным ядом.

Рейт еще ранее неоднократно отваживался покидать Уоррен, пугаясь поначалу вспыхивавшего света ворот, который, впрочем, не причинял ему вреда, чтобы оказаться в прекрасном мире по ту сторону.

В результате этих вылазок у него образовался небольшой запас продуктов, который мальчик хранил в своем убежище: еда, которую он либо находил, либо воровал, — прекрасная пища, с упоительным вкусом, цветом и ароматом. Когда его пока что безымянная пленница перестала ломиться в запертую изнутри дверь, он поделился с нею этим своим маленьким богатством.

Та ночь оказалась тяжелой. Девочка, естественно, уснула, а во сне встала и попыталась уйти. Рейт испугался за нее, боясь, что она поранится, наткнувшись на ящики, или разобьется, упав со ступеней. В конце концов он снял с себя рубашку и связал ею ноги девочки.

Когда наступило утро, она оказалась… самой собою. Оглядевшись вокруг — подобного в Уоррене до сих пор, кроме Рейта, никто не делал, — девочка посмотрела прямо на него.

И впервые ее слова были такими же, какие произносили все последующие, спасаемые Рейтом люди:

— Ты один из богов?

Рейт не знал, что ответить. Ему и самому однажды показалось, что он — один из богов. И он сказал ей, что его зовут Рейт, то есть Невидимый. Это показалось ему правильным. А девочке сообщил, что имя ее — Шайна. Мать-богиня. Рейту нравилось это имя. Образ прекрасной темноглазой Шайны — одной из немногих благодушных богинь из пантеона Уоррена, вещающей слова медоточивой молитвы — напоминал Рейту девочку, сидевшую перед ним.

— Тогда, выходит, я тоже бог? — спросила она.

И поскольку боги не покарали ее сразу же за ересь неотправления вечерних молитв или отсутствие в то утро на занятиях Рейт сказал Шайне, что, как ему кажется, она может являться таковой.

Три дня спустя, сам еще не подозревая, что ворота могут сделать с теми, кто отваживается проходить через них, нечто большее, нежели просто окатить проходящего ярким светом, Рейт попробовал вывести Шайну за стены Уоррена, чтобы показать ей город. Он держал девочку за руку, когда они ступили в арку ворот, смотрел ей в глаза с радостью и с восторгом, коих никогда прежде не представлял себе в своем тусклом, одиноком существовании. В самый последний момент ворота, не способные причинить ему никакого вреда, мгновенно лишили Шайну жизни. Она даже не успела вскрикнуть. Даже глазом моргнуть. Рейт смотрел ей в глаза, но уже через мгновение перед его взглядом предстала пустота. От девочки не осталось ничего, кроме лохмотьев, в которые она была одета.

Шайна.

Рейт попробовал забыть о ней, но всякий раз, когда он терял очередного друга, ему казалось, будто он снова смотрит в ее прекрасные карие глаза, в тот единственный и последний миг духовного единения, и гадал, какой могла бы стать его жизнь, если бы Шайна не погибла и разделила ее с ним.

Давно произошла эта трагедия, и ее жестокий урок не прошел для Рейта даром. Больше никогда не пытался он провести кого-нибудь через ворота. Больше никогда не рисковал таким образом жизнями своих немногочисленных друзей.

И вот сейчас Рейт вспоминал их, глядя в ночное небо. Рыжеволосый веснушчатый Смоук. Мальчишка, которого он назвал Тревом, — этого схватила стража примерно с год тому назад. Джесс, его единственный старший брат — первый и последний член настоящей семьи Рейта, которого он попытался спасти, — сумевший обрести сознание и слезно благодаривший младшего за свободу разума и тела, а затем умерший в страшных муках, поскольку был уже слишком взрослым, чтобы сопротивляться отравляющему, смертоносному воздействию Питания.

Выжившие носили имена, которые давал им Рейт, поскольку имена эти были дарами. Вообще иметь имя было подарком.

Осознавать свое имя, видеть окружающий мир, совершать действия по собственному выбору и понимать, что выбор такой существует, — все это были дары. Из всех их, его друзей, только Рейт родился свободным. Остальные обрели свободу благодаря ему, и за это едва ли не боготворили его.

Сам же Рейт никогда не позволял себе привязаться к ним и полюбить так, как он любил Шайну. Да, они были ему друзьями… но какими-то хрупкими, недолговечными, с которыми Рейт всегда держался на некотором расстоянии, так что, потеряй он их — как теперь потерял Смоука, второго из спасенных им, — ему по-прежнему удавалось бы спать по ночам, хотя бы немного. Рейт чувствовал, что найдет в себе силы проснуться, чтобы встретить новый день. Сможет жить, проходить через ворота, чтобы искать еду для своих… товарищей? Сообщников? Подопечных?

Рейт оперся спиной о дверной косяк и ощутил на своей щеке дуновение ветерка, учуяв ночные запахи города. Интересно, подумал он, какая ошибка мироздания создала его свободным в этом городе внутри города, населенном беспомощными рабами? Соландер говорил, что магия на него не действует. Но почему? Почему он так долго был одинок, лишен простого человеческого общения с другими людьми?

Рейт провел пальцем по одному из фруктов, подаренных ему Соландером. Он потерял так много близких ему людей. И с каждой новой утратой терял очередную частицу самого себя, потому что, когда мальчик в одиночку вспоминал прошедшее, у него складывалось впечатление, что ничего и не происходило вовсе. Только когда ему было с кем поговорить и с кем поделиться воспоминаниями, мальчик чувствовал, что сам действительно существует.

Рейт откусил кусочек фрукта, дивясь его сладости и тому, как он одновременно утоляет и жажду, и голод. Для него это лакомство представлялось истинной роскошью, большей, чем величественные дома Верхнего Города и построенные прямо в воздухе улицы. Этот один-единственный фрукт — свежий, не подпорченный, без личинок и мух, говорил о жизни, которой Рейт жаждал всей своей душой. Жить вместе с Шайной — темноволосой темноглазой девочкой, которую он по-прежнему любил и о которой часто плакал по ночам, преследуемый кошмарными сновидениями. Рейт не мог простить себе, что погубил ее, правда, сам того не желая — ведь он просто хотел дать ей лучшее, что есть в мире. Из всего, за что он боролся, из всех, кого он пытался спасти, осталась только Джесс — самая младшая. Та, которая провела с ним меньше времени, чем другие, спасенные им. Он обменял бы ее на любого из них.

Но Рейт пытался быть благодарным за то, что хотя бы она выжила и он не вступит в новую жизнь в одиночку.


Соландер сидел в своей комнате и работал с аппаратом дистанционного видения, который отец привез ему из исследовательского центра в Бенедикте, когда в дверь позвонил привратник. Соландер щелкнул пальцами, приводя в действие разговорное заклинание, и сказал:

— Я здесь, Энри. Что тебе нужно?

— Какой-то мальчик спрашивает вас, рис Соландер. Говорит, что его зовут… э-э-э… Рейт. Вы ждете его?

— Он мой друг, — ответил Соландер. — Проводи его ко мне, пожалуйста. Никак не могу собрать эту проклятую установку, но не хочу прекращать работу над нею прямо сейчас. Мне кажется, я почти понял, в чем моя ошибка.

— Да, рис. Я приведу его к вам сию же минуту.

Минута, однако, несколько затянулась, потому что Соландер уже приладил линзу к проектору заклинаний и начал соединять их, когда Рейт наконец постучал в дверь.


Соландер наблюдал за Рейтом, когда уорренец поблагодарил Энри, вежливо кивнув ему. Абсолютно все в облике и манерах Рейта говорило о том, что он не должен принадлежать к низшему классу общества. Какой-нибудь чадри из числа торговцев, занимающихся импортом шелка и доставляющих образцы товаров в дом Артисов, быстро и почтительно наклонил бы голову перед любым стольти. Муфере вроде Энри всегда держал бы голову почтительно склоненной и старательно отводил бы взгляд, пока стольти не обратится непосредственно к нему, и никогда не заговорил бы без позволения или о том, что не входит в круг его служебных обязанностей по дому. Парвой спрятался бы от присутствия стольти. А Рейт был уорренцем, то есть занимал положение еще более низкое, чем парвой.

Принимая это во внимание, полное отсутствие у Рейта благоговейного страха и раболепного почтения перед «небожителями» казалось Соландеру удивительным, но вместе с тем и весьма благоприятным фактором. Как показалось правильным и то, что Соландер вовремя сообразил дать Рейту кое-что из своей собственной одежды. Вопросы, которые могли бы возникнуть у привратника по поводу лохмотьев Рейта, могли бы дойти и до отца Соландера. Но кому нужны лишние расспросы? Только не Соландеру!

Привратник поклонился Рейту так же, как он поклонился бы и Соландеру, и сказал:

— Рис Рейт, когда вам потребуется уйти, можете позвонить мне. Мне доставил огромное удовольствие наш с вами разговор.

Рейт вежливо кивнул, улыбнулся Энри и посмотрел ему прямо в глаза. Привратник отвел взгляд первым.

Соландеру это понравилось. У Рейта не наблюдалось ни малейших признаков раболепного поведения, присущего представителям низших классов. Он вел себя точно так же, как и любой из стольти, как сам Соландер или кто-либо из его родственников. Соландер намеревался привести в свой дом Рейта с его друзьями и представить отцу как дальних родственников из провинции. Рейта ожидала встреча с отцом Соландера, Роном Артисом, от взгляда которого любому становилось не по себе. Ему предстояло солгать насчет того, откуда он прибыл и кто он такой, а потом жить с этой ложью на протяжении известного одним лишь богам времени. Месяцы или годы. Может быть, всегда. И его друзьям тоже.

Соландера точил червячок сомнения относительно того, является ли его план наилучшим из возможных. Ведь привлеки он на свою сторону отца в роли союзника, Соландер мог бы надеяться по крайней мере на приобретение неплохой репутации за участие в раскрытии магических правил, которые Рейт нарушал простым фактом своего существования. Соландер и при таком варианте сделал бы себе карьеру, получил бы должность в Академии и смог бы стать исследователем.

Но тогда открытие не принадлежало бы только ему одному. Соландер стал бы лишь небольшим примечанием к величайшему из когда-либо представленных доказательств того, что точка зрения Драконов на магическую вселенную является несовершенной, в то время как он стремился к тому, чтобы стать единственным автором новой теории.

Кроме того, Рон Артис мог и вовсе не принять его, Соландера, во внимание, решив, что тайны, связанные с личностью Рейта, слишком важны, чтобы посвящать в них ребенка, и в таком случае Соландер, скорее всего, вообще не узнал бы, что происходит.

Да и самому Рейту, подумал Соландер, вряд ли захочется стать тайным объектом научных исследований.

Рейт подошел ближе и, посмотрев на оборудование, которое собирал Соландер, проговорил:

— Похоже, сложная штуковина. Для чего она служит?

— Это аппарат дистанционного наблюдения, одна из действительно хороших новых моделей с фокусирующим звуком. Отец сказал, что не будет покупать мне готовую модель, потому что она гораздо дороже и имеет некоторые дополнительные функции, которые мне не понадобятся, но приобретет для меня комплект для сборки такого аппарата, если я предварительно изучу его конструкцию, чтобы собрать установку самостоятельно. Он проэкзаменовал меня. Когда я сдал ему что-то вроде экзамена по теории, он купил мне этот комплект.

Рейт кивнул.

— Ну что же. Это… очень правильно с его стороны, я думаю. Но для чего он, этот аппарат?

Соландер недоуменно посмотрел на своего нового товарища.

— Ты что, никогда не видел… — Впрочем, подумалось ему, откуда в Уоррене могут знать о таких устройствах. — Когда он будет собран, я смогу смотреть на экран, вот здесь, в основании и поворачивать эти верньеры. Они регулируют высоту, широту и долготу для поиска объекта наблюдения в определенном направлении. Сейчас он повернут строго на север. Вот это — ручка общей настройки и переключатель. Вот здесь, видишь? Он позволяет верньерам переходить в режим точной настройки, так что ты можешь вести наблюдение за любым местом или объектом в пределах радиуса действия прибора. А здесь — тумблер включения звука, так что можно слышать все, что говорят люди. При сборке аппарата установка заклинаний для одновременной аудио— и видеотрансляции оказалась почти такой же сложной, что и регулировка перехода от грубой настройки к точной…

Рейт вздохнул, и Соландер, увлекшись объяснением принципов действия собранного им аппарата, оглянулся и увидел на лице мальчика какое-то странное выражение.

— В чем дело?

— Что она может делать, — спросил Рейт, — эта штуковина?

— Ну, — Соландер пожал плечами. — С ее помощью можно наблюдать за людьми. У этой модели радиус действия около пятнадцати фарлонгов — приличное расстояние. Можно, правда, установить усилители, чтобы видеть дальше, но тогда утратится чистота основного сигнала… Впрочем, это уже детали. Ну так вот, повернув видоискатель в направлении выбранного тобою места — нужно только, чтобы оно не было защищено магией, — ты сможешь наблюдать, что делают находящиеся там люди… А эта модель также позволяет слышать, что они говорят.

— Когда они находятся снаружи? — спросил Рейт. — Вне помещения?

— Не только. И внутри тоже. Только, конечно, не в таких местах, как наш дом. Отец установил мощные экраны по всему периметру. Все Драконы так сделали. И множество других людей, которые живут в Верхнем Городе, те, кому хорошо известно о приспособлениях вроде вьюеров. Не слишком-то приятно думать, что кто-то может наблюдать за тобой в любое время, когда ему заблагорассудится.

— Это уж точно, — согласился Рейт.

— Вообще-то забавно, — хохотнул Соландер. — Много интересного можно узнать, фокусируясь на местах, которые не защищены.

Рейт с сомнением посмотрел на своего нового товарища.

— Наверняка.

— Судя по твоему голосу, ты не в восторге от такой идеи.

— Верно, мне это не очень нравится. Мысль о том, что кто-то может наблюдать за мною в любое время…

— Не может, — перебил его Соландер. — Уоррены огорожены силовыми щитами.

— В самом деле? — удивился Рейт.

Соландер кивнул.

— Так же, как и дома богатейших и могущественнейших людей в мире?

Соландер снова кивнул.

— Но почему?

Озадаченный Соландер не нашелся что ответить. Он вдруг понял, что никогда раньше не задумывался над тем странным фактом — что целый городской район окружен защитным экраном, столь же непроницаемым, как и тот, который Рон Артис воздвиг вокруг дома.

— Я… это действительно трудный вопрос, — пробормотал Соландер. — Как только ты и твои друзья обоснуетесь здесь, мы выясним, в чем дело.

— Я и мой друг, — поправил его Рейт и добавил: — Вернее, моя подруга. Второго друга я потерял сразу после того, как отправился в прошлый раз за едой.

Соландер качнул головой, не понимая, о чем говорит Рейт.

— Потерял? Как потерял? Каким образом?

— Он сдался. Вернулся в дома и отошел ко Сну.

— То есть уснул? Ничего страшного в этом не вижу. И когда он вернется к тебе?

— Никогда, — горестно вздохнул Рейт. — Он уже слишком большой. Попытайся мы с Джесс разбудить его сейчас, он умрет. Так же, как умер мой брат.

Соландер задумался, пытаясь понять, что имеет в виду Рейт.

— Ерунда какая-то. Что же это за сон такой, от которого нельзя пробудиться?

— Видишь ли, — начал Рейт, — пища, которую употребляют люди в Уоррене, заставляет их спать на протяжении всей их жизни. Глаза у них открыты, они исполняют инструкции, даваемые им в световых молитвах, и следуют указаниям богов, но когда им не говорят, что делать, они и не делают ничего. Просто сидят и глядят в пространство. Всю свою жизнь они сидят и смотрят незрячим взглядом в пространство.

Соландер поежился.

— А многие люди так живут?

— В Уоррене — все. Матери дают Питание своим детям как только те появляются на свет, и малыши при этом даже не плачут. Они засыпают, потом пробуждаются, матери дают им Питание, следуя инструкциям световых молитв. Дети вырастают и строем ходят на занятия, где заучивают команды, которые им подают, — как умываться, какие совершать движения, когда они сидят, чтобы на телах у них не появлялись язвы. Им командуют, как пользоваться туалетом и как смывать за собой. А также тому, как, взяв свои чашки, получать Питание из специальных кранов.

Рейт закрыл глаза, вспоминая бесконечные монотонные указания богов, вещающих во время световых молитв:


ПОРА ВСТАВАТЬ! ВСТАВАЙТЕ! ВСТАВАЙТЕ!
СТАНОВИТЕСЬ НА СВОИ МЕСТА!
СТАНОВИТЕСЬ! СТАНОВИТЕСЬ!
ПОПИСАЙТЕ И ПОКАКАЙТЕ, ПО ОЧЕРЕДИ!
БЕРИТЕ ЧАШКИ, КАЖДЫЙ СВОЮ!
СТАНОВИТЕСЬ В ШЕРЕНГУ И ЖДИТЕ, КОГДА ОТКРОЕТСЯ ДВЕРЬ!
ЖДИТЕ! ЖДИТЕ! ЖДИТЕ!
ТЕПЕРЬ ЕШЬТЕ СВОЕ ПИТАНИЕ!
ДВЕ ЧАШКИ ДЛЯ ЛЮДЕЙ ТАКОГО РОСТА И ОДНА ЧАШКА ДЛЯ
ЛЮДЕЙ ТАКОГО РОСТА.
ПОМНИТЕ, ЧТО НУЖНО НАКОРМИТЬ МАЛЕНЬКИХ, КОТОРЫЕ НЕ
МОГУТ ПИТАТЬСЯ САМИ.
НЕ ЗАБЫВАЙТЕ О МАЛЫШАХ!
НЕ ЗАБЫВАЙТЕ! НЕ ЗАБЫВАЙТЕ! НЕ ЗАБЫВАЙТЕ!

Рейт стряхнул с себя неприятное воспоминание. Сейчас нужно думать о другом, приказал он себе. Надо добыть для них с Джесс документы, подтверждающие их право находиться в Верхнем Городе. Нужно придумать легенду, которая позволит им внедриться в огромную семью Соландера. Надо во что бы то ни стало выбраться из Уоррена, но тому, кто вызволит их отсюда, надо, прежде всего, проникнуть туда — а это задача не из легких.

Соландер сидел, горестно покачивая головой. И молчал — у него не было слов, способных утешить того, кто жил в таком аду. Все, что он мог сделать сейчас, так это попытаться помочь Рейту и его подруге убраться оттуда. Соландеру исполнилось всего лишь пятнадцать, и у него не было иллюзий относительно того, что он способен совершить такое самостоятельно. Живя жизнью привилегированного затворника, он фактически не имел возможности найти себе помощника в таком рискованном предприятии. Он проводил практически все свое время в занятиях, практикуясь в вещах, которые прочили ему блестящее будущее, — магии отца и философии матери. Даже внутри своей семьи мальчик почти не имел друзей.

И все же у Соландера имелся на примете человек, который, как он думал, способен помочь ему, — дальняя родственница. Она была на несколько лет старше его, а тайные увлечения заставляли ее покидать время от времени Верхний Город и сходиться с людьми такого сорта, с которыми, как полагал Соландер, ему самому никогда не удалось бы даже коротко пообщаться. Они с Соландером прекрасно ладили. Он производил на нее глубокое впечатление своими амбициями и способностями к магии. Оба частенько и с огромным удовольствием рассуждали о важности и своеобразии «Размышлений о Чадраи» и «Тософи Фешиппи Таготгот».

Однако более важным для Соландера в нынешней ситуации представлялось то, что он недавно застал свою кузину, которую звали Велин Артис-Танквин, с каким-то парнем из Нижнего Города. Застал в тот момент, когда они занимались тем, что могло бы стоить ей утраты любой надежды заключить союз с представителем более или менее приличной семьи из Верхнего Города и, что весьма вероятно, вынудило бы ее родителей навсегда отослать дочурку куда-нибудь на задворки Империи. Соландер же, со своей стороны, не только закрыл глаза на эту ее выходку, но даже придумал для кузины отличное алиби, когда до родителей Велин дошли слухи о том, что она нарушила семейный устав.

Так что кузина была обязана Соландеру. Обязана довольно многим. Во всяком случае, достаточно, считал Соландер, чтобы он мог доверять ей и посвятить в тайны, которые не следовало разглашать ни в коем случае.

Соландер послал ей через одного из слуг весточку насчет того, что его друг, с которым он хотел ее познакомить, прибыл. Вскоре после этого кузина постучалась в его дверь.

Велин — высокая, стройная и гибкая девушка с золотистой кожей, длинными, до талии, волосами цвета меди и огромными глазами — величаво вошла в комнату. Рейт умолк на полуслове, раскрыв рот и удивленно глядя на вошедшую. Соландер едва не расхохотался — Велин производила точно такое впечатление на всех мужчин, какого бы возраста они ни были.

— Дорогой кузен, — начала Велин, — ты отвлек меня как раз в тот момент, когда я выигрывала партию в кости. Еще немного, и Драммон проиграл бы мне свою недельную стипендию.

— Ну да, — ухмыльнулся Соландер, — а мамаша Драммона подняла бы скандал, и тебе пришлось бы вернуть денежки. Знакомься, это мой друг Рейт, который, как я тебе говорил, нуждается в помощи. Рейт, это моя кузина Велин. Никогда не садись играть с нею в карты или в кости. Мухлюет она ужасно.

— Неправда. — Велин одарила Рейта улыбкой. — Мошенничаю я великолепно, вот поэтому-то и выигрываю так часто. Рада познакомиться с тобой, Рейт.

Соландер с интересом наблюдал за тем, как лицо Рейта прямо на глазах становится красным.

— Я… тоже… да, — пробормотал мальчик и умолк.

Велин наклонила голову и улыбнулась еще более обворожительно.

— Тебе следует закрепить такую реакцию, — лукаво произнесла она спустя мгновение. — Такое поведение любую женщину заставит думать, что она — прекраснейшее существо на свете.

К удивлению и удовольствию Соландера, лицо Рейта покраснело еще больше, но в конце концов уорренец обрел дар речи.

— Это только потому, что ты такая и есть.

Произнося эти слова, Рейт смотрел девушке прямо в глаза, и Соландер мог бы поклясться, что его новый друг совершенно искренен.

Велин вся вспыхнула. Это сильно удивило Соландера. Его кузина ничуть не смутилась в тот момент, когда он застал ее с тем парнем почти раздетыми, когда они занимались тем, что Соландер едва ли счел бы законным даже в том случае, если бы оба принадлежали к Реестру Имен. А сейчас Велин стояла, во все глаза глядя на обитателя Нижнего Города. Соландер заметил, как нечто проскользнуло между ней и Рейтом: какая-то неуловимая искра, некое подобие взаимопонимания. Интересно, подумал Соландер, как будет вести себя Велин, когда узнает, что Рейт не принадлежит даже ко Второму Регистру, что он из Уоррена — из таких низов, что она никогда не увидела бы его, если бы не случай.

— Рейт, его подруга и я нуждаемся в твоей помощи, — заговорил Соландер, когда ему стало ясно, что Рейт и Велин могут стоять, уставившись друг на друга, бесконечно долго, как влюбленные из плохой пьесы, встретившиеся после долгой разлуки. — Ты имеешь доступ к аэрокарам и знаешь нужных людей. Рейту и его подруге Джесс требуются документы Реестра. Надежные документы. Достаточно надежные для того, чтобы они оба могли получить здесь вид на жительство. Кроме того, Джесс нужно доставить сюда.

Велин наконец отвела взгляд от Рейта.

— Какую легенду ты для них придумал?

— Ну, скажем, они оба посланы сюда своими родителями из Глисмирга, или колонии Кат в Инджарвале, или откуда-нибудь из Тартуры или Бенедикты. Стипендии их ограничены, поскольку они из семей со сложным материальным положением, а здесь им предстоит получить общее образование и возможность сделать какую-нибудь карьеру в той профессиональной сфере, к которой они питают интерес.

— Как ты думаешь, им подойдут какие-нибудь второстепенные специальности?

— Да, это будет лучше, чем что-то престижное, — согласился Соландер. — Тогда дядюшка Нон не будет слишком усердно проверять их документы и не станет вступать в контакт с их родителями. Он просто может удостовериться, что их родители вообще существуют.

— В таком случае они не получат жилье в верхних ярусах.

— А нам этого и не нужно. Мы должны сделать так, чтобы они оставались как можно более незаметными, получая в то же время привилегии жителей Верхнего Города. Если они будут жить на верхних ярусах, слишком много людей пожелают познакомиться с ними.

Велин кивнула. Она не стала спрашивать Соландера, почему он выбрал именно ее для оказания столь серьезной услуги. Не спросила она кузена и о причинах его заботы об этих ребятах. Внешне Велин не проявила никакого любопытства, тогда как попроси она Соландера о подобной услуге, он умер бы, но добился бы ее объяснений насчет того, что стоит за ней. Девушка просто оперлась спиной о дверной косяк и уставилась в пространство, легонько покусывая сустав указательного пальца.

— Прямо сейчас сама я не могу припомнить, кто может изготовить фальшивые документы, — задумчиво проговорила она. — Но я знаю несколько человек, кто, возможно, найдет нужных людей. Мне понадобится день или два… и это будет дорого стоить.

— Я заплачу, сколько надо. Я не потратил ничего из моей стипендии за последние несколько месяцев.

— Хорошо, — сказала Велин и нахмурилась. — Что касается транспортировки… Откуда нужно доставить его подружку?

Соландер немного помедлил с ответом. Если Велин намеревалась отказать ему, то именно по этому пункту. Он пожал плечами и ответил:

— Из Уоррена. Велин рассмеялась.

— Перестань. Нет, серьезно, откуда? Я должна достать аэрокар с настоящим пропуском, поэтому мне нужно знать место назначения. Так откуда?

— Из Уоррена, — повторил Соландер.

— Я не смогу достать аэрокар, который полетит в Уоррен. Об этом не может быть и речи. Все равно что отправиться на Экспериментальную Аэрокосмическую Станцию Драконов. Нам просто не удастся проникнуть в Уоррен.

— Но именно туда нам и нужно проникнуть!

— Ты спятил. Даже если и удастся пробраться туда, нас наверняка убьют. Там ведь часто вспыхивают мятежи, на улицах всегда толпы народа, всякие головорезы, отрывающие руки и ноги чужакам, преступные группировки, все вообразимые разновидности порока…

— Я тоже смотрю новости, — поморщился Соландер. — Но нам нужно именно туда.

Он посмотрел на своего нового друга, явно сбитого с толку.

— Толпы на улицах? Мятежи? О чем это вы говорите? — удивленно спросил Рейт.

— Об Уоррене, — ответил Соландер. — Обо всех этих убийствах, изнасилованиях и прочем. Почему это ты так головой качаешь?

— Единственные люди, которые ходят там по улицам, — это стражники. Да еще дети, идущие на занятия или с занятий. Убийства? Изнасилования? Мятежи? Да Уоррен настолько тихий район, что если ты стоишь у стены на одном краю и крикнешь, тебя обязательно услышит кто-то, стоящий на другом конце той же самой дороги у противоположной стены. Иногда люди извне проникают в Уоррен, но обратно они выбраться уже не могут и остаются там до конца дней своих, поедая Питание, просматривая ежедневные молитвы, посещая занятия. Короче говоря, они становятся спящими.

Велин улыбнулась Рейту снисходительной улыбкой старшей младшему, который плохо информирован о чем-то, что является достоянием гласности.

— Никак не могу представить себе, откуда ты набрался таких глупостей… — начала было она, но Соландер перебил ее:

— Рейт — из Уоррена.

— Чушь. Уорренцы не способны проникать сюда. Его остановили бы ворота.

— Ворота на него не действуют, — неохотно признался Соландер, и теперь Велин уставилась на него так, будто мир вокруг нее стал плодом исключительно ее воображения.

— Что ты такое несешь?

— Рейт проходит через ворота. И они не причиняют ему вреда.

— Твой отец знает об этом? А кто-нибудь из Драконов?

— Нет, — признался Соландер. — И я не хочу, чтобы кто-то из них узнал. Рейт поможет мне разобраться в том, как ему это удается. Это даст мне шанс занять высшую должность в Академии. А в обмен я сделаю так, что Рейт и его подруга будут жить здесь. Но ты должна помочь мне. — Соландер подался вперед и посмотрел Велин прямо в глаза, как бы внушая ей, насколько сильно он нуждается в ее помощи. — Это очень важно, Велин. Может быть, это самый важный шаг в моей жизни.

Велин понимающе кивнула.

— Да. Да. — Она закрыла глаза, потерла пальцами виски, нахмурилась. — Попробую достать аэрокар с универсальным пропуском. Надо договориться кое с кем из подчиненных Кира Пералда, или твоего отца, или…

Голос ее замер, и Соландер увидел, как она опустила ресницы и бросила на Рейта взгляд настолько короткий, что Соландер подумал, что ему это лишь показалось. Он даже подумал, что угадал значение этого взгляда. Да возможно ли вообще такое, что его эффектная, неистовая, своевольная кузина смотрит на Рейта, на этого тощего мальчишку-уорренца, с каким-то особым интересом? Причем не простым интересом. Ерунда, не может такого быть.

Между тем Велин, выпрямившись, потерла ладони и сказала:

— Да. Думаю, я все же достану аэрокар. И документы мы тоже сделаем, но пока их будут делать, тебе нужно найти для наших друзей какое-то укромное местечко в Нижнем Городе, где они смогут прятаться в течение нескольких дней. Нужно взять у них образцы крови и запечатлеть их образы на дисках. Для этого потребуется некоторое время.

Соландер посмотрел на Рейта.

— Мне кажется, мы с тобой можем подождать несколько дней, верно?

— Мы-то можем, — согласился Рейт. — Но с Джесс следует поторопиться. Стража может в любой момент нагрянуть в подвал, где мы прячемся, или просто прочесать все дома и забрать оттуда людей, в том числе и Джесс, чтобы превратить их в Спящих.

— Прочесать все дома? — удивился Соландер, которому от услышанного сделалось не по себе. — О чем ты говоришь?

— Два раза в месяц стража устраивает облавы. Они подгоняют грузовик, входят в здания и забирают оттуда почти всех людей, которые живут там. — Рейт вздохнул. — Затем, несколько дней спустя, запирают тех, кто еще не превратился в Спящих, в специальных домах, пока не начнет работать Питание.

Соландеру не верилось, что Рейт описывает действительность. Разве может такое происходить под бдительным оком Драконов, в благодатном мире, которому дала начало Империя Харс Тикларим. Рейт, вероятно, видел нечто такое, чего он либо не понял, либо…

Соландер содрогнулся. Ему показалось, что волосы у него встают дыбом, а живот сводит судорогой, как если бы он сдавал отцу экзамен, совершенно не подготовившись к нему. Рейт не мог быть прав. Но если по какой-то причине в его словах все же содержалась доля истины, тогда Соландер мог потерять единственного человека, само существование которого способно поставить под сомнение все, что знал Соландер о действии и применении магии. Рейт был единственным человеком, раскрытие тайны которого обещало Соландеру возможность взглянуть на вселенную с совершенно другим порядком вещей либо на аспекты своей собственной вселенной, о которых до него еще никто даже не подозревал.

Повернувшись к Велин, он спросил:

— Ты сможешь достать аэрокар сегодня?

Стараясь не смотреть на Рейта, девушка ответила:

— Вообще-то я знаю одного офицера, которого можно… попытаться уговорить. — Последние слова она произнесла едва ли не шепотом, после чего отвернулась от своих собеседников. — Сейчас я уйду. Если мне повезет, я скоро вернусь. Ждите меня здесь и пока ничего не предпринимайте. Мы не должны привлекать к себе внимания.

Мальчики кивнули, и Велин быстро вышла из комнаты.

Соландер сел в кресло и принялся наблюдать за своим новым товарищем, который подошел к двери и посмотрел девушке вслед.

— Что она за человек? — спросил Рейт, не оборачиваясь.

Его вопрос заставил Соландера задуматься.

— Ей нравятся мужчины, — сказал он наконец. — Никогда не видел, чтобы она проявляла интерес к мальчишкам. Она очень умна и по-своему талантлива, но, похоже, большая часть ее талантов направлена на то, чтобы искать на свою голову неприятности, а потом избегать их последствий. По крайней мере так говорили о ней мои родители. Родители Велин подумывали о том, чтобы отослать ее в Беролис Андерси — это высшая школа для молодых женщин-стольти — на год-другой, чтобы она немного утихомирилась. Наши с ней матери принадлежат к одной и той же уважаемой семье и являются двоюродными или троюродными сестрами — я точно не знаю, — но они очень хорошие подруги.

Рейта, похоже, эти факты не слишком заинтересовали.

— Чем она любит заниматься? — спросил он.

Соландер подумал о том, что ей действительно нравилось делать, и относительно чего у него имелись неопровержимые доказательства — этим, вероятно, Велин и собиралась сейчас снова заняться, чтобы добыть аэрокар, — и решил, что в данный момент ему следует привести менее возбуждающие факты.

— Она любит азартные игры. Ей нравятся философские дискуссии. Она любит читать и танцевать. И еще она очень любит бегать, даже попросила, чтобы для нее проложили беговую дорожку в звездном саду.Каждое утро она там бегает, причем так быстро, будто ее преследуют Потерянные Боги.

— Она бегает…

Рейт улыбнулся, произнеся эти слова.

— Судя по всему, тебе это кажется хорошим занятием.

Рейт наконец отвернулся от двери и посмотрел на Соландера.

— Я и сам бегаю. Соландер хохотнул:

— Смотри, не западай на Велин! Она мне нравится. Она — мой друг и просто хороший человек. Но… — Соландер встал и вернулся к своему пока еще не до конца собранному аппарату. — Ты просто не западай на нее. Я думаю, в конце концов, она принесет присягу верности Драконам.

Рейт промолчал, но в его глазах Соландер заметил скрытый вызов.


Велин вернулась не скоро. Солнце уже высоко стояло в небе. Соландер успел собрать свой аппарат и потрапезничать вместе со своим новым другом — Энри принес им обильный обед.

Велин вихрем ворвалась в комнату и не стала тратить времени ни на шуточки, ни на объяснения:

— Ну, если хотите лететь, отправляйтесь быстро за мной и не отставайте! Нам нужно торопиться, и, кроме того, мы рискуем головами — как вы, так и я, — если нас поймают.

С этими словами Велин метнулась прочь из комнаты и помчалась сначала по одному коридору, затем по другому. Рейт легко бежал наравне с ней, а вот бедняга Соландер то и дело останавливался, чтобы отдышаться.

— Не отставай! — окликала Велин, и он снова распрямлялся и бросался вслед за своими спутниками.

Вскоре Велин привела их к месту, которое назвала «частным причалом». Ожидавший их летательный аппарат оказался таким огромным и до такой степени темным, что возникало ощущение, что он окружает себя покровом ночи среди бела дня. Каждая его дверца была промаркирована эмблемой в виде золотисто-зеленого круга. Соландер еле доковылял до причала, наклонился, схватился руками за колени и остался в таком положении, жадно ловя ртом воздух. Велин залезла в аэрокар через переднюю дверь и особыми заклинаниями привела летательный аппарат в движение, заставив его подняться в воздух над причалом на небольшую высоту. Рейт попробовал разобраться с механизмом, открывающим заднюю дверь. Соландер, видя, что у него не получается, открыл ее, все так же стараясь восстановить дыхание. Юный уорренец забрался в салон, и через минуту его товарищ опустился на сиденье позади него, держась за левую сторону груди и легонько постанывая.

— Ужасно. Я умираю!

— Да не умираешь ты, — огрызнулась Велин. — Лентяй ты просто великий!

Соландеру наконец удалось сесть прямо.

— Я, может быть, и ленив, но ты — просто сумасшедшая. Ты что же, не понимаешь, что это аэрокар моего отца, предназначенный для дальних перелетов? Если мы возьмем его, а отец об этом узнает, он убьет нас! Всех.

— Заткнись! Это стоило мне больше, чем ты можешь себе представить. И этот аэрокар — единственный,на котором мы можем добраться до Уоррена и вернуться обратно. Только в нем мы можем рассчитывать на то, что нас не остановят, или не обыщут, или не пристрелят.

Велин смерила Соландера убийственным взглядом, и тот, промолчав, вжался в кресло. Двери закрылись, а окна мгновенно потемнели. Рейт предположил, что теперь никто снаружи не увидит, кто находится внутри летательного аппарата. И очень хорошо, подумал он. Рейт отлично понимал, что им троим явно не поздоровилось бы, заметь кто-нибудь, что в таком шикарном аэрокаре находятся двое мальчишек и девушка. Одни, без взрослых. Так что лучше уж, чтобы их никто не увидел.

Рейт подсказал Велин, каким путем лучше добраться до ворот Винкалис. Он заметил, как крепко сжимают руки девушки рычаги управления, как напряженно она сидит, выпрямив спину, как стиснуты ее зубы. Велин не разговаривала со своими спутниками, только изредка отрывисто осведомляясь у Рейта, в какую сторону поворачивать. Рейт чувствовал что в девушке одновременно бушуют гнев и страх, и испытывал душевную боль оттого, что это по его вине ее обуревают такие чувства.

Когда огромный черный аэрокар подлетел к воротам Винкалис, те покорно пропустили его, как будто чего-то испугавшись. Летательный аппарат скользнул за стены Уоррена и Рейт заметил, что его товарищи удивленно оглядываются по сторонам, словно не веря своим глазам. Вероятно, они ожидали увидеть бесчинствующие толпы оборванцев, вульгарно размалеванных продажных женщин, кровавые драки, вакханалию безумия и насилия — короче говоря, все, что отвечало их представлениям об этом месте. А вместо этого их встретили лишь пустые улицы и гулкая тишина.

Рейт тоже был изумлен, но по совершенно другой причине. На каждом углу стояли по двое стражников, а на каждом четвертом углу — громадный наземный автомобиль без окон, с распахнутыми задними дверцами, так что Рейт мог видеть внутри людей — уорренцев, — безучастно сидевших на сиденьях. Людей, безропотно подчиняющихся своей судьбе, не задающих никаких вопросов, потому что они уже были не способны о чем-либо спрашивать. Или сопротивляться.

Когда Рейт указал Велин направление к своему убежищу, из ближайшего здания вышли двое стражников, сопровождающих целую семью уорренцев — отца, мать и десяток детей: от подростков до малышей с пустыми, непонимающими глазами.

Велин остановила аэрокар и подождала, пока вся группа не пересекла улицу прямо перед ней. Рейт заметил, как побледнело лицо девушки.

— Они такие… толстые. Такие бледные. А почему они так просто… идут с этими людьми? Они не сопротивляются. Они даже не возражают…

Рейту, который никогда прежде не видел взрослых уорренцев за пределами их убогих, крошечных квартирок, пришлось согласиться с Велин.

Взрослые и старшие дети, одетые в простые серые сорочки без рукавов, доходящие им до колен, все, как один, простоволосые и босые, несли на своих телах так много жира, что ноги их скрывались под его складками. Поэтому казалось, что они идут на огромных колышущихся столбах. Руки их торчали по бокам под почти прямым углом, глаза едва угадывались под валиками жира, головы покоились на массивных округлых плечах. От шей также не осталось ничего, кроме жировых складок, наплывающих друг на друга. За пределами Уоррена Рейту никогда не доводилось видеть кого-либо, кто хотя бы отдаленно напоминал своей внешностью этих людей.

— Это Спящие, — начал объяснять он. — Они не умеют возражать. Они не способны сопротивляться. Они даже не осознают того, где находятся или что с ними происходит. Спящие проводят всю свою жизнь в ходячем сне. Пища, которую они употребляют, делает их такими жирными и вызывает у них состояние вечного забвения. Если во время ежедневных занятий им не скажут, чтобы они накормили своих детей и помылись, или спали ночью, или пользовались туалетом, то дома они не станут этого делать, а будут лишь сосать Питание из чашек, сосать до тех пор, пока не лопнут от жира.

Велин смотрела на мать, несущую малыша. Спящая, похоже, почти не осознавала присутствия ребенка у себя на руках, а тот никак не реагировал на ее равнодушие.

— Да люди ли они вообще? — спросила девушка.

— Скоро ты познакомишься с Джесс, — ответил Рейт.

Среди Спящих он выискивал глазами Смоука, моля богов, чтобы его друга не оказалось среди тех, кто покорно следовал к собственному уничтожению.

— Когда-то она была такой же, как эти люди. Я стал добывать для нее другую еду, не позволял ей смотреть на обучающие экраны и молиться у домашних алтарей. Со временем она выздоровела. Потом я освободил еще нескольких друзей…

С этими словами Рейт внезапно умолк.

— Кто же делает с ними все это? — спросил Соландер. — Такого мы в новостях никогда не видели. Здесь все не так, как говорят об Уоррене. Это… — Мальчик сидел в кресле, словно скованный ужасом, слегка наклонившись в сторону стражи и несчастных пленников. — Это гораздо хуже!

— Это худшее место в мире, — согласился Рейт. — Если бы я смог, то спас бы всех, кто здесь находится.

— Каким образом? Лишив их пищи, которую они получают? Дав им нормальную еду?

Рейт покачал головой.

— Большинство из них умрет без своего Питания. Я пытался спасти нескольких взрослых, но они не выдерживали без ежедневного трех— или четырехразового Питания. Они принимались яростно тереть глаза, кричать и биться головой о стену и если недостаточно быстро получали Питание, то умирали.

Так происходило и с некоторыми детьми… Короче говоря, я и сам толком не знаю, когда их еще можно спасти и когда становится слишком поздно.

Рейт попытался не думать об этом. Во всяком случае, сейчас не время для подобных раздумий… Не сейчас, когда перед его глазами очередную партию несчастных уорренцев вытащили из их домов и вели, беспомощных и одурманенных, навстречу каким-то неведомым ужасам. Этих людей он спасти не в силах.

Аэрокар двинулся вперед, когда Велин чуть пришла в себя и смогла управлять машиной. Рейт показывал дорогу, и аппарат с каждой секундой оказывался все ближе к убежищу, где в полутьме подвала ждала Джесс.

Стража «работала» и на той улице, где обитали Рейт и Джесс, а также, до недавнего времени, и Смоук.

— Надо подождать, — заявила Велин, — пока они не уберутся отсюда. Как только они уйдут, мы откроем двери и заберем твою подругу.

— Не можем мы ждать, — возразил Рейт. — Стражники проверяют также и подвалы и в конце концов наткнутся на тот, где прячется Джесс. А тогда мы будем сидеть здесь, а ее оглушат и бросят в один из грузовиков. Ее увезут, и мы не будем знать куда.

— Черт побери! — выругалась себе под нос Велин и вырулила на тротуар, развернув аэрокар так, чтобы машина блокировала доступ к подвальной двери со стороны улицы.

— Давайте тогда побыстрее! — приказала девушка. — Как только ко мне подойдет их старший, чтобы проверить удостоверение или спросить, что я здесь делаю, я в ту же секунду сматываюсь отсюда. И если вас не будет в машине — кого-то одного или обоих, — я улетаю без вас. Твоему папаше, Соландер, останется только гадать, что с тобой случилось.

— Ты не бросишь меня, — насупился Соландер.

— Я не желаю отбывать из-за тебя срок Очищения, — пробурчала Велин, демонстративно стараясь не смотреть на мальчиков. — Так что быстренько выводите вашу подружку и убираемся отсюда!

Рейт сделал глубокий вдох и открыл ближнюю к подвалу дверцу аэрокара.

Глава 3

Соландеру не составило труда представить возможный катастрофический исход задуманного им предприятия. Ему уже совсем не хотелось выходить из летательного аппарата. Сейчас ему, черт побери, хотелось сказать Велин, чтобы она забыла об этом деле, оставила Рейта и Джесс и немедленно улетела вместе с ним, Соландером, прочь из Уоррена, пока не успело произойти нечто ужасное. Однако мальчик отдавал себе отчет в том, что ему больше никогда не найти другого такого Рейта, который только и ждет минуты, когда можно будет сделать его, Соландера, знаменитым. Рейт был невиданным доселе чудом, и Соландер понимал это. Поэтому, рассудил он, нужно оберегать юного уорренца, как надлежит беречь любое другое капиталовложение в собственное будущее.

И Соландер пошел. Пошел, пригнувшись, через узкую полоску тротуара, вниз по ступенькам, через уже открытую дверь… Прямо во мрак. Волна непередаваемой вони окатила Соландера. Он ощутил запах грязи, пота и протухшей пищи и еще чего-то такого, что он не мог, да и не желал распознавать. Когда глаза привыкли к темноте, он разглядел кучку грязных одеял и худющую девчонку в лохмотьях, собирающую одеяла и какие-то коробки. Обернувшись, она со страхом посмотрела на него.

Соландер вжался спиной в стену, с ужасом думая: «Неужели этот вонючий скелет будет сидеть в служебном аэрокаре моего отца?»

А потом Рейт потащил девчонку из подвала вместе с ее вещами и корзиной с едой, которую Соландер дал им накануне, и, ухватив Соландера за рубаху, потянул за собой и его. Соландер, уже очутившись в аэрокаре, успел только подумать, что, собственно, он и не нужен был Рейту там, в подвале…

— Поехали! — обратился Рейт к Велин, и Соландер уселся как раз вовремя, чтобы увидеть, как стражники с подозрительным выражением на лицах приближаются к аэрокару с двух сторон, взяв на изготовку свои станнеры.

Они что же, не разглядели эмблему на бортах летательного аппарата? Этот аэрокар не подлежал задержанию, однако Соландер прекрасно понимал, что ни он сам, ни Велин не смогут дать страже вразумительных объяснений, зачем государственная машина прибыла в Уоррен, а уж тем более представить документы, объясняющие присутствие в аэрокаре двух неряшливых подростков.

— Поехали, — эхом отозвалась Велин и, вырулив на улицу, заставила аппарат стремительно взмыть в воздух, двигаясь строго вертикально.

Сидевшая на заднем сиденье Джесс взвизгнула от страха.

— Нужно найти для них временное жилье, — сказала Велин, оглядываясь на Соландера. — Пусть примут душ и отдохнут, а я тем временем отделаюсь от аэрокара. Потом мы с тобой купим им что-нибудь из одежды. Что-то свободного покроя, небрежное и дорогое. Ну, может быть, немного вышедшее из моды — в конце концов они ведь якобы прибыли из захолустья. Твои кредитные карточки, надеюсь, при тебе?

Соландер кивнул. Итак, он должен купить этим двоим дорогую одежду. Ну что ж… придется купить. Это цена славы, сказал он себе. Цена бессмертия, возможности навсегда вписать свое имя в науку магии, изменить взгляды великих Магистров на понимание устройства их вселенной. Ведь что такое одежда стольти для двух уорренцев по сравнению с целым миром в своих руках, миром, который можно создавать и преобразовывать по своему усмотрению. Да, он купит им одежду. Снимет для них пару комнат на несколько дней. Заплатит за фальшивые документы. Родители не стесняли его в средствах, регулярно и щедро выделяя более чем приличные суммы, а он редко тратил деньги на что-либо, кроме научных книг и аппаратуры. И вот теперь сэкономленные деньги пригодились. Вклад не будет напрасным.

Велин повела летательный аппарат не через ворота, а над ними — аэрокар с воем пронесся сквозь защитный экран арки. Экран с громким шипением окатил поверхность машины разноцветием огней, но аэрокар имел допуск в любое место города. Он не получил никаких повреждений, и Велин уверенно повела аппарат в один из приличных районов Нижнего Города.

— В Рейнсбери-Парк есть замечательные маленькие гостиницы, — пояснила она Соландеру. — Я была в некоторых из них.

Соландер заметил, что при этих словах шея девушки ярко порозовела, и мысленно усмехнулся. Интересно, заметил ли это Рейт?

Велин посадила аэрокар у симпатичной гостиницы, искусно спрятанной под кронами древних могучих дубов.

— Ждите здесь, — приказала Велин и строго посмотрела на Соландера, когда тот даже не двинулся с места. — Тебя это не касается. Тебе придется пойти со мной и заплатить.

Хозяин гостиницы, молодой человек, внимание которого было приковано к трехфазной трансляции фаэтонных гонок с участием команд Эл Артис и Камильери, едва взглянул на посетителей, когда те регистрировались и получали ключи от двух одноместных номеров задней части здания.

— Надо будет заплатить ему, чтобы не слишком обращал внимание на новых постояльцев, — сказала Велин Соландеру, когда они возвращались к аэрокару.

Проводив Рейта и Джесс в их номера, они удостоверились, что дверь между комнатами открывается нормально, затем отогнали летательный аппарат на гостиничную стоянку. Велин подошла к молодому человеку в форме, который одарил девушку елейной улыбкой, совсем не понравившейся Соландеру.

Велин, в самом что ни на есть мрачном настроении, вернулась и подвела кузена к другой машине — спортивному вездеходу с крыльями и прозрачным верхом.

— Поехали! — буркнула она и на протяжении всего обратного пути не проронила больше ни слова.

Шум льющейся воды несколько успокоил Джесс. В домах Уоррена также имелись душевые, но там не было теплой или горячей воды с нормальным давлением или великолепного сочетания духов и жидкого мыла, брызжущего из рассекателя, если нажать кнопки настенного пульта. Здесь, в душевой гостиничного номера, всем этим можно было наслаждаться вволю. Джесс долго не могла заставить себя выйти из-под благоуханного водопада, и только встревоженный голос Рейта заставил ее наконец закрыть краны и взять из стопки одно из толстых мохнатых полотенец. Обмотавшись им, она вышла из душевой, бросив презрительный взгляд на вонючие уорренские обноски, которые бесформенной кучей валялись на полу.

Пройдя в комнату, Джесс села рядом с Рейтом на одну из двух огромных, удивительно мягких кроватей. Оба сидели неподвижно. Друзья не были уверены, что именно им разрешено трогать, а к чему запрещено прикасаться и что не дозволяется делать в такой красивой комнате. Джесс попыталась осознать, что она уже больше не находится в Уоррене, что их новое пристанище — замечательная комната с таким множеством самых разнообразных оттенков, что глаза ее с трудом их воспринимали — принадлежит, хотя бы временно, только ей одной, и ее, комнату эту, не нужно делить даже с Рейтом. Происходящее казалось девочке нереальным. Стражники, сотнями загружающие уорренцев в огромные машины без окон, — вот это была действительность. А здешняя обстановка казалась просто невозможной мечтой.

Потом Рейт открыл небольшой медный ящик, стоящий возле одной из стен комнаты, и громко сказал:

— Джесс, здесь еда!

Джесс прошла в его комнату, чтобы посмотреть на находку товарища. Ей показалось, будто ее окатила волна холодного воздуха, восхитительно пахнущего зимою и снегом. Девочка увидела разнообразные продукты и напитки, совершенно ей незнакомые, великолепные свежие фрукты, конфеты в красивых разноцветных обертках и еще что-то, чего она не смогла распознать.

— И мы можем есть все это? — удивленно спросила она.

— Наверное, — неуверенно ответил Рейт. — Можно немного попробовать, всего понемножку.

Он осторожно развернул яркий фантик одной из конфет и надкусил коричневый шарик.

— Ух ты! — восхищенно прошептал он и подал остальное Джесс.

Она откусила кусочек и вкус конфеты ошеломил ее. Девочка закрыла глаза, позволяя кусочку сладости, сочности и легкой горечи таять во рту.

— Что это такое?

— Не знаю.

— А там есть еще?

Рейт развернул еще одну пеструю обертку.

— Эта выглядит немного по-другому. Хочешь другую — такую, как первая?

Джесс кивнула и откусила кусочек конфеты. Та же самая сочная сладость с легкой горчинкой, но на сей раз с фруктовым привкусом.

— Ух ты! Попробуй, Рейт! — Она подала ему оставшуюся половинку. — Мы, наверное, умерли и попали в Дом Бога.

Стук в дверь заставил обоих уорренцев пугливо замереть — стук был неправильный, не такой, о каком они условились с Соландером и Велин. Не два быстрых, легких щелчка и не царапанье ногтем по двери слева направо. В дверь стучали громко и настойчиво. Друзья переглянулись, в ужасе округлив глаза, потом Джесс схватила Рейта за руку и потащила его в душевую своего номера. Она еще раньше заметила, что там на двери есть замок.

Но тут в номер неожиданно вошел Соландер, неся перед собой стопку коробок высотой едва ли не с собственный рост.

— Рейт! Джесс! Где вы?

— Ты постучал не так, как я показал тебе, — укоризненно проговорил побелевший Рейт.

Соландер недоуменно пожал плечами.

— Да забыл я. И руки у меня были заняты.

Джесс и Рейт вышли из душевой, уставившись на коробки, которые принес Соландер. Сердце Джесс бешено стучало — слишком непривычным было для нее новое место, слишком чужим, чтобы чувствовать себя в нем спокойно.

— Мы принесли одежду и еду, — пояснил Соландер, и вслед за ним в номер вошла девушка с золотистой кожей и карими глазами, которая, оглядев Рейта и Джесс, горестно покачала головой.

— О боги! Эти ребята, завернувшись в полотенца, кажутся еще более худыми! Придется нам прятать их, пока они не наберут хотя бы немного веса.

Джесс перевела взгляд со стройного, но с округлыми формами тела девушки на свое костлявое тело и почувствовала, как краска горячего стыда заливает щеки. Бедра у нее были тоньше, чем колени, предплечья тоньше локтей. Джесс явственно видела каждое свое ребро, кости и сухожилия на руках. Ее товарищ выглядел не лучше. До недавнего времени все это скрывалось под одеждой, но теперь она сама заметила, насколько оба худы по сравнению с Соландером и его кузиной Велин.

— У нас хорошая еда, — сказал Соландер, обращаясь к Велин. — Они скоро поправятся.

— Да уж, им придется поправиться. Не думаю, что нам удастся представить таких заморышей детьми колонистов. Даже колонистов из Инджарвала.

Рейт вздохнул.

— Не волнуйся, — успокоила его Велин. — Все будет хорошо. Пока что мы с Соландером подыскали для вас подходящую одежду. Она должным образом заколдована, поэтому всегда будет выглядеть так, будто сшита специально для вас. Завтра, — продолжила она, — я вернусь сюда и отведу вас в косметический салон, где вас подстригут и сделают приличные прически, изменят цвет кожи и сделают маникюр. — Велин повернулась к Соландеру. — Если не хочешь ехать вместе со мной, добирайся как-нибудь сам. У меня срочные дела.

Мальчики посоветовались минуту, после чего Соландер и Велин ушли, слегка кивнув на прощание Джесс и Рейту.

Джесс после их ухода почувствовала облегчение. Соландер ей вообще-то понравился, чего она совсем не могла сказать о Велин. Джесс заметила, как Рейт смотрел на эту девушку — едва ли не пожирая ее глазами. Джесс всегда хотелось, чтобы Рейт смотрел так только на нее. Но такого не случалось никогда.

Слишком уж она тощая, грустно подумала девочка. Слишком худая, слишком простая, слишком маленькая, а ведь он спас ее от сумеречного существования, от превращения в ужасную, жирную, безжизненную личинку. Как Рейт мог разглядеть в ней кого-то иного, кроме человека, спасенного им?

Велин никогда не будет выглядеть для него такой. Он всегда будет видеть ее красавицей, какой увидел ее впервые, а не отвратительной, беспомощной, нуждающейся в спасении.

В этот момент Джесс решила, что ненавидит Велин — за все, чем та была, за все, чем сама Джесс никогда и ни при каких условиях не смогла бы стать.

Неделя ушла на то, чтобы изготовить фальшивые документы для Джесс и Рейта. Еще с месяц они учились разговаривать с акцентом уроженцев той колонии, откуда они предположительно прибыли, — колонии на противоположном берегу Брегианского океана, в южном полушарии, на Стритийском континенте, в землях, которыми Империя Харс управляла с некими затруднениями. Кроме того, прошло еще два месяца, прежде чем Велин объявила, что оба уорренца достаточно вжились в свои роли. И вот наступил день, к которому Джесс и Рейт стремились и которого вместе с тем страшились. День, когда они с фальшивыми рекомендательными письмами, скрепленными печатью настоящего — правда, невысокого ранга — Дракона из отдаленного города Кахрима, появились у парадного подъезда большого дома в Эл Артис. Они принесли с собой сумки, набитые одеждой в колониальном стиле, одеждой старомодной по меркам Верхнего Города, немного поношенной, но еще вполне приличной на вид. Оба гостя представили свои документы Магистру Дома — старику, который все еще сохранял статус Дракона, но единственной обязанностью которого оставался прием вновь прибывших, тех, кто впервые переступал порог дома Артисов.

Соландер встретил Рейта и Джесс как дальних родственников, которых он давно ожидал, — с радостью и воодушевлением гораздо большим, нежели он обычно проявлял. Магистр Дома, знавший Соландера как сына одного из главных членов Совета Драконов, лишь бегло просмотрел документы мнимых родственников, сразу же зарегистрировал их и скорее всего тут же забыл о них.

«Мы сбросили с себя прежние жизни, как змеи старую кожу, — подумал Рейт, вспомнив змеиное гнездо, которое когда-то обнаружил в одном из своих прежних убежищ. — Мы — уже другие люди. С новыми именами. С новыми лицами».

Он стоял в вестибюле огромного дома — уже не тот худющий мальчишка, которым был три месяца назад, но и не слишком полный, с аккуратно подстриженными волосами и начинающей отрастать модной косичкой на затылке. Теперь у него было новое имя — Геллас Томерсин, согласно легенде, семья отослала его в Верхний Город, где он мог бы сделать карьеру. Друг Соландера, рожденный свободным, любящий комфорт, богатство и безопасность. Он получил шанс прожить прекрасную жизнь.

А зачем вообще возвращаться и подбирать старые, мертвые шкуры, подумал мальчик. Если уж отделались от них, не проще ли забыть, что они когда-либо существовали? Не проще ли наслаждаться счастьем и радостью жизни в новой коже?

Еще два-три месяца назад Рейту казалось, что он хочет освободить всех уорренцев. Теперь же, стоя на пороге новой жизни, мальчик вдруг обнаружил, что больше всего на свете ему хочется быть уверенным в том, что он сам останется свободным.


Рон Артис посмотрел на лежащий перед ним на столе документ и вздохнул.

— Десять лет исследований, а мы не очень-то продвинулись вперед. В сущности, мы топчемся на месте.

Его помощница пожала плечами.

— Все наши исследователи скрупулезно используют каждую директиву. То, что мы пока не можем найти способ откачивать у Солнца магическую энергию в количестве, достаточном для функционирования Империи, вовсе не означает, что мы совсем не решим проблему. Это касается также и моря, и ядра планеты. Вскоре кто-нибудь обязательно найдет возможность использовать эти источники энергии. Нынешний способ — лишь временная мера.

Рон усмехнулся.

— Ты действительно веришь в такое?

— Конечно. Империя никогда не приняла бы нынешний метод в качестве постоянного решения.

— А ты знаешь, как долго мы пользуемся этим временным методом?

— Думаю, не очень долго. Лет пять, наверное. Ну, может быть, десять.

Рон Артис, Магистр Энергетики города Эл Артис, снисходительно улыбнулся.

— В теперешнем его виде более тысячи лет.

Женщина побледнела.

— Не может быть!

— Однако это именно так. Мы и прежде делали то же самое, но менее организованным образом.

— Но ведь это… неправильно.

— Неправильно, — согласился Рон и, взяв ручку, проверил на чистом листке бумаги, как она пишет. — Совсем неправильно. Но какие альтернативы у нас есть? Позволить Эл Артис Травиа рухнуть на Нижний Город? Допустить, чтобы наши граждане стали испытывать голод? Жить без света и тепла?

Позволить морям сокрушить Эл Маритас и другие подводные города? Отказаться от полетов? Отказаться от магии?

— Ну… нет… только не это.

— Вот именно, — кивнул Рон. — Мы поддерживаем существование величественной цивилизации, но за достижения цивилизации приходится платить. Мы делаем все, что в наших силах. Добиваемся лучшего, на что способны.

Он медленно поставил подпись под циркуляром, дающим разрешение Департаменту Научных Исследований на получение из Уоррена дополнительных пятисот единиц в месяц для экспериментов в области энергетики.

— Порою это наше лучшее выглядит очень, очень плохо.


Содержание:
 0  вы читаете: Подстрекатель : Холли Лайл  1  Глава 1 : Холли Лайл
 2  Глава 2 : Холли Лайл  3  Глава 3 : Холли Лайл
 4  Книга вторая МАГИСТР ГЕЛЛАС : Холли Лайл  5  Глава 5 : Холли Лайл
 6  Глава 6 : Холли Лайл  7  Глава 7 : Холли Лайл
 8  Глава 8 : Холли Лайл  9  Глава 9 : Холли Лайл
 10  Глава 10 : Холли Лайл  11  Глава 11 : Холли Лайл
 12  Глава 12 : Холли Лайл  13  Глава 4 : Холли Лайл
 14  Глава 5 : Холли Лайл  15  Глава 6 : Холли Лайл
 16  Глава 7 : Холли Лайл  17  Глава 8 : Холли Лайл
 18  Глава 9 : Холли Лайл  19  Глава 10 : Холли Лайл
 20  Глава 11 : Холли Лайл  21  Глава 12 : Холли Лайл
 22  Книга третья ПОДСТРЕКАТЕЛЬ ВИНКАЛИС : Холли Лайл  23  Глава 14 : Холли Лайл
 24  Глава 15 : Холли Лайл  25  Глава 16 : Холли Лайл
 26  Глава 17 : Холли Лайл  27  Глава 13 : Холли Лайл
 28  Глава 19 : Холли Лайл  29  Глава 20 : Холли Лайл
 30  Глава 21 : Холли Лайл  31  Глава 22 : Холли Лайл
 32  Глава 23 : Холли Лайл  33  Глава 24 : Холли Лайл
 34  Глава 25 : Холли Лайл  35  Глава 26 : Холли Лайл
 36  Глава 27 : Холли Лайл  37  Глава 13 : Холли Лайл
 38  Глава 14 : Холли Лайл  39  Глава 15 : Холли Лайл
 40  Глава 16 : Холли Лайл  41  Глава 17 : Холли Лайл
 42  Глава 13 : Холли Лайл  43  Глава 19 : Холли Лайл
 44  Глава 20 : Холли Лайл  45  Глава 21 : Холли Лайл
 46  Глава 22 : Холли Лайл  47  Глава 23 : Холли Лайл
 48  Глава 24 : Холли Лайл  49  Глава 25 : Холли Лайл
 50  Глава 26 : Холли Лайл  51  Глава 27 : Холли Лайл
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap