Фантастика : Фэнтези : Крепость Спасения : Наталья Резанова

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17

вы читаете книгу

Это история в духе классической фэнтези «меча и колдовства» и одновременно беззастенчивая пародия на этот жанр. Здесь есть все – война и любовь, рыцари и амазонки, демоны и чудовища – и читатель волен решать, шутит автор или нет.

«Обитаемый мир Огмы ограничен Пустыней Льда на севере, Пустыней Песка на юге, горами на западе и Вечным морем на востоке. Опоры мира – Меч Закона на севере и Крепость Спасения на юге, Храм Неба на западе, опоры же моря не знает никто.» Из преданий Круга.

Часть первая

Крепость Проклятых, или Игра в превосходство

1. Город городов. Посольство

Посольство подгадало в Дамгаль, Город городов Огмы, в базарный день, и шум, царящий за двойным кольцом городских стен, не поддавался описанию. За время долгого пути от разоренного Галара по процветающей Сердцевине, посланцы Севера достаточно нагляделись на величину и многолюдство здешних поселений, и уже не испытывали потрясения, однако Дамгаль, столица центральных областей Огмы, издревле именуемой Сердцевиной, суверенно владеющий также Южными землями Круга и Приморьем, превзошел все. Но, хотя из зевак, собравшихся поглазеть на посольство, можно было собрать добрую армию для похода на Керту, Тевтат, высокородный глава посольства, понимал, как ни оскорбительно было сие для его самолюбия, что эти люди – не более, чем праздные любопытствующие, и город принимает посланников Галара без всякой пышности.

Толстяк, разряженный с непристойной для мужчины пестротой и назвавший себя Иару, законоговорителем Верховных Коллегий, встретил их у Северных ворот. Пыхтя и переваливаясь, он вылез из носилок, несомых четырьмя угрюмыми обломами и произнес речь, к которой Тевтат не прислушивался. Первоначальный единый язык Огмы за века разделения по-своему изменился в каждом краю, но все уроженцы различных уделов Огмы могли понимать друг друга. При желании, конечно. У Тевтата такового желания не было, хотя он уже немного привык к говору Сердцевины.

Затем толстяк снова влез в носилки и посольство двинулось в город. Кроме скорохода с гербом Дамгаля на груди, бегущего впереди процессии, свиты у Иару не было – если не считать носильщиков. Толстяк, любезно улыбаясь, плыл в носилках по правую руку от Тевтата. По левую трясся на своей кляче мошенник Ассари – проводник и переводчик. Это было вопиющее нарушение обычая – Ассари полагалось ехать в хвосте, но Тевтат намеренно попрал этикет. Самое обидное, что Иару, кажется, даже не заметил, что его оскорбляют. За спиной посла ехали ближние рыцари – капитаны обеих рук Анарбод и Гриан, а далее – все прочие: благороднорожденные, простые ратники, конюхи, повара и прочая обслуга, всего числом до семидесяти. Нелегко было собрать в сражающемся королевстве столько боеспособных мужчин, однако посольство обязано выглядеть представительно. Оно таким и выглядело, без всякого сомнения, но почему-то на жителей города это не произвело особого впечатления. Поглазеют и отходят прочь, уступая место следующим. Это опытным глазом подмечал Тевтат, и, разумеется, раздражался все больше. Вдобавок день выдался душный, безветренный, и в парадных доспехах было невыносимо жарко. Анарбод и Гриан, как младшие по рангу, могли хотя бы ехать по уставу с непокрытыми головами, а он должен терпеть тяжесть шлема. Ничего, он вытерпит. Эти наглые отъевшиеся торгаши должны видеть, что такое – настоящий рыцарь Галара!

Толпа послушно расступалась, заслышав окрик скорохода, и посольство, несмотря на то, что на улицах, казалось бы, царил полный беспорядок, продвигалось довольно быстро.

Они выехали на рыночную площадь. За высокими кирпичными стенами торговых рядов колонны разноцветного камня высоко возносили сияющий купол.

– Это дворец? – хмуро полюбопытствовал Тевтат.

– Храм Неба, – отвечал Иару гордо, – самый большой в Огме. – Сравнивать было с чем – храмы Неба имелись в каждом городе. – Это главный храм Дамгаля, вообще же каждая коллегия имеет собственный храм, всего до полусотни. Это не читая простых молитвенных и гадательных заведений. Жители города благочестивы.

Именно так обитатели Дамгаля произносили: Город городов, а чаще – просто Город, но с такой интонацией, что чувствовалось сразу, о каком городе шла речь, да еще с этим своим неистребимым выговором, подчеркнуто раскатывая речь, словно любуясь звучанием собственного голоса, как любовались они всей принадлежащей им собственностьью.

Они уже уклонялись от центра площади, мимо гомонящей толпы, к известной лишь законоговорителю да еще, может быть, мошеннику Ассари цели, вдоль торговых галерей чеканщиков, золотобитов, ювелиров, меховщиков, так странно глядящихся при воспоминании о Галаре. И еще одна странность: яркий, пурпурно-серебряный щит с гербом Дамгаля на тусклой, с растрескавшимися и осыпающимися белилами стене, к которой прикованы люди – мужчины, женщины, подростки в грубых рубахах. босые, угрюмо склонившие обритые головы.

– Это еще что?

– Стена Позора. Здесь выставлены преступники: воры, банкроты, неверные жены, еретики, лжесвидетели…

– У нас в Галаре их бы казнили без лишней волокиты.

– У каждой страны свои обычаи, – вежливо заметил Иару, – и если ваше королевство приняло такой закон, значит, на то были свои причины. А в Городе городов законы мягки. Мы не караем смертью, разве что в исключительных случаях. Преступления наказывают Стеной Позора, покаянием в храмах, общественными работами, заключением, и, наконец, ссылкой в отдаленные области. Пусть живут и трудятся на благо Города.

Разумеется, эти торгаши не имели никакого понятия о чести и достоинстве. Болтовня Иару утомляла.

– Хватит. В какой стороне дворец?

– О, нет, высокий господин! Во дворце Верховных Коллегий вы будете приняты завтра. А сейчас мы направляемся в гостиницу, где вам будет предоставлено удобное жилье.

– Что это значит? Почему – завтра? Если это обман, ваш город дорого за него заплатит!

– Что вы! Не обман, нет. Но сегодня – день воздуха, неблагоприятный для приема посольств.

– Все демоны Юга! Что за бред?

– Не бред, а истина, известная каждому с младенчества. Любой поступок должно совершать при наиболее благоприятном движении стихий. Завтра – день камня, несравненно более способствующий успеху вашего дела…

– В Городе любят гадать, – вмешался Ассари, которого никто не спрашивал, – гадать обо всем и на всем. Видишь, господин, того старика на углу? Вот перед ним лежит пластина от панциря броненосного льва. на ней он предсказывает будущее.

– Разве в Сердцевине все еще водятся броненосные львы? – спросил Анарбод. – Вот уж никогда не слышал.

– Нет, конечно, господин мой. Вероятно, кто-то завез этот обломок из Круга.

– А, право, жаль! Я бы хотел добыть броненосного льва. Говорят, латы из его шкуры не имеют равных по легкости и прочности.

– Кто знает, – учтиво сказал Иару, – может быть, когда-нибудь тебе это и удастся… Но броненосных львов и прочих чудовищ в Сердцевине давно уже нет… Их истребили в незапамятные годы, чуть ли не во Времена Сновидений… Это спокойные края. А сейчас проследуем к гостинице «Птица-единорог». Это хорошее заведение, надеюсь, высокородные господа останутся довольны.

«Птица-единорог» действительно представляла собой удобное и просторное подворье, однако вместить оно могло, как выяснилось, только самих послов и их охрану. Никто, конечно, и не рассчитывал, что конюхов и солдат поселят в гостинице. Им было предоставлено свободное помещение в находящихся поблизости казармах городской стражи. За счет города, кстати сказать. А заодно и под его контролем. Но об этом пока не хотелось думать.

Иару откланялся, и носильщики поволокли его прочь. Теперь можно было дать волю словам.

– Гнездо демонов! Коллегии, верхние, нижние, средние, и еще эти, как их… корпорации! Шута какого-то прислали… законоговорителя…

– Твоя высокая милость ошибается, – подал голос Ассари, который не убрался прочь вместе с другими слугами. – Законоговоритель – очень важная должность, очень. Я водил посольства. Далеко не каждое встречает сам законоговоритель.

– Они должны понимать, какую им оказывают честь, – заметил Анарбод. – Посольство Галара в страну, где даже нет настоящего правителя! «Предстоятель Верховных Коллегий» – аж не выговорить! – титулование вызвало у него приступ неудержимого смеха. Отдышавшись, он пригладил пятерней свои рыжеватые волосы, и продолжил начатую мысль. – А на самом деле правит банда разжиревших богачей, которые уж и не знают, что делать со своими деньгами…

– У них много солдат, – сказал молчавший весь день Гриан, младший их трех. Молчал-то он молчал, но подмечал все.

– Да, много, – согласился Анарбод. – И сильные с виду, как быки. Морды лоснятся… А вот каковы они в сражении?

– Надеюсь, – сухо промолвил Тевтат, – мы это узнаем.

Ибо Высокий Галар, королевство, где хранился древний Меч Закона. почитаемый как одна из опор мира, было настолько истощено постоянными войнами с сопредельными Лерадом и Кертой, что вынуждено было просить у презренного торгашеского Дамгаля заем: деньги, оружие и воинов. Для этого и прибыли в Город городов Тевтат сотоварищи.

* * *

Иару направлялся во дворец с тяжелым сердцем, хотя день был как день, никаких дурных или зловещих предзнаменований. Вероятно, настроение портила мысль о галарском посольстве. Из казарм уже донесли об имевшей место ночной драке между посольскими и городской службой охраны порядка. Эти полудикари с севера не желают знать никаких приличий и нравственных норм. К счастью, обошлось без кровопролития и членовредительства. Хуже, если подобная драка завяжется на более высоком уровне. А избежать ее трудно. Иару знал это, и даже полученное вместе с утренней почтой сообщение о благополучной доставке подати из Круга не доставляло обычного удовольствия. Все же он появился во дворце вовремя, и сознанием исполненного долга. Вид толпящихся внизу чиновников – искателей должностей, несколько успокаивал. Ничто не может помешать распорядку дня во дворце двигаться по обычной стезе.

На лестнице Иару раскланялся с Канги из судебной коллегии и Самму из академической. Учтиво беседуя, они плавно подошли к мозаичной колонне, на которой служители с утра вывесили сообщения о повестке дня и порядке заседаний.

11 0. Предоставление академической коллегии ученой работы «О происхождении основных языков Огмы и их отношении к древнему единому языку» на предмет содержания в ней еретических воззрений и отхода от Канона.

2. Прием коллегией внешних сношений посольства от королевства Галар.

3. Тяжба корпорации девиц легкого поведения со жрицами храма Радости с обвинениями в посягательстве на профессиональные права.

Следующие темы непосредственно ни до кого из собеседников не относились, и они до времени простились, пройдя каждый в свой зал заседаний.

Прежде чем подать решение по делу галарского посольства Канги, предстоятелю Верховных Коллегий, указанное дело требовалось тщательно разобрать в коллегии внешних сношений, и законоговоритель чувствовал, что ему потребуется приложить к делу весь имеющийся у него запас терпения. Явление почти беспрецедентное: северные варвары прибыли в Город городов, не имеющий равных в Огме, достигший возможных вершин в политике, науках и искусствах. Последний раз нечто подобное было до присоединения Приморских земель, когда Город не был столь велик и блестящ. С тех пор проблема стала, пожалуй, еще острее. Впрочем, Харати, глава коллегии, несомненно, понимает это и сам… С такими мыслями иару вошел в зал, на стене которого, на пурпурном щите серебрилась четырехлучевая звезда. Лучи, узкие на концах, убегая назад, постепенно расширялись, сливаясь в центре – четыре Опоры Мира, стремящиеся к Сердцевине.

И вот они идут по мозаичному полу зала, топча несказанно прекрасное творение рук сотен искуснейших дамгальских мастеров своими сапогами. Трое – посол и его помощники, капитаны правой и левой руки, как они называются на варварский манер. Тот, что впереди – с головой, оплешивевшей от постоянного ношения шлема, с лицом, прореженным шрамами, рассеченное и сросшееся веко замуровало левый глаз и виден лишь правый, блекло-голубой, как почти у всех галарцев. Второй, справа, бледен обычной бледностью рыжих, он и в самом деле рыж, волосы у него длинные, прямые, немытые и растрепанные – вызов или небрежность? Третий, самый молодой – худ, долговяз, впалые щеки, темно-русые волосы, хмурый взгляд из-под выцветших ресниц. Все трое в латах, но без шлемов.

Перед ними – советники коллегии в Харати во главе, Иару по соседству от него – крупные, широколицые, ширококостные, в бархате и атласе долгополых одежд, в сиянии драгоценных цепей, пряжек и колец.

В глазах и у тех и у других – общее. Неприязнь. Не вырвется ли она ненавистью? Эта вечная ненависть северян к сытым горожанам Сердцевины… Разве могут эти скоты – торгаши, менялы, ростовщики – понять, что такое отчаяние, изматывающая усталость бесконечных боев, голод, безнадежность, ибо от демонов нет защиты? В свою очередь, горожане презирали рыцарей Галара, Дамгаля и Керты даже больше, чем безграмотных крестьян Круга, от которых, по крайней мере, есть ощутимая польза, а какая польза от вечно грызущихся между собой вояк? Воистину, они ничем не лучше грязных дикарей Западных гор.

Трое остановились. Тевтат заговорил.

– Почтенные советники Дамгаля. К вам я прихожу со словами высокого короля Галара, имени которого, согласно нашим обычаям, не называют за пределами королевства, как не называют имени дневного светила. Галар – первое из государств Севера, страна меча Закона, Опора Мира осеняет наш край. Но многочисленные враги беспрерывно истощают наши силы и опустошают наши поля. Город Дамгаль богат и славен. Ему платят дань все города Сердцевины. Его тень касается Вечного моря, и западные дикари не тревожат его границ. В его власти находится Круг – богатейший край Огмы – только его достаточно, чтобы наполнить казну любого из королевств. Помощь, которая нам нужна, не будет Дамгалю в тягость. И королевство Галар не останется в долгу.

Речь была чистой формальностью; все данные прошения Харати получил еще вчера через Иару. Он слушал с неподвижным лицом, устремив взор на противоположную от гербовой стену, где была помещена старинная карта владений Дамгаля, усеянная различными сигнумами – значками подвластных городов. Чистой оставалась лишь южная часть карты, с виду напоминающая неправильной формы окружность. Эту область издавна так и называли – Круг.

Тевтат смолк. Советники загудели, забормотали Повторялись слова «заем», «Круг»… поучить бы их манерам – эфесом по зубам! Сквозь общий шум Тевтат услышал голос главы коллегии:

– … и все всегда ссылаются на Круг! Сказочные земли Круга! Страна изобилия! Рощи, полные плодов, и реки, кипящие рыбой, и урожай два раза в год… и чудовища в зарослях и омутах, и демоны пустыни, и Проклятые на границе. Так что трижды должен подумать тот, кто хочет разбогатеть в Круге!

– Что это значит? – резко спросил Тевтат. – Отказ?

– Ни в коей мере.

– Значит, вы согласны?

– Об этом еще рано говорить. Представление совершилось, и ваше дело будет подвергнуто рассмотрению. Оно слишком серьезно, чтобы решать его сразу. Мы должны подумать. Завтра мы вновь увидимся с вами…

На площадке Иару снова встретился с Канги и Самму. Те любезно поинтересовались, как прошло представление посольства. Тот лишь развел руками – что поделаешь, северные варвары, – и в свою очередь спросил, какие решения вынесены в их коллегиях.

– О, у нас до решений еще далеко, – сказал Канги. – Жрицы, равно как их соперницы, до тонкостей знают законы, и, похоже, процесс затянется надолго. Но профессиональные права есть основа всего, ими нельзя поступаться, так что их можно понять… А у тебя, почтеннейший Самму?

– Мы почти закончили. Работа изучена. Большого зла там нет. опоры Мира от этого не рухнут… однако и малое зло не стоит распространять.

– Я думал, что с тех пор, как распущена школа Сангара Старого, нам нечего опасаться серьезной ереси.

– Хотелось бы верить. И тем не менее, ядовитые ростки пробиваются… Но мы не будем строги. Автор останется в Академии. Однако пара дней у Стены Позора ему не помешает. И работу мы изымем, потому что трактовка предмета в подобном свете должна неминуемо привести…

Они проследовали дальше.

Послы в сопровождении Ассари, отлично знавшего Город, ехали по улице. Тевтат и Гриан молчали, зато Анарбод бранился за троих.

– Все громы на их головы! Неужели в этом паршивом городе нет ни одного могущественного рыцаря, с которым можно было бы переговорить!

– Нет, – сказал Ассари. – Только коллегии, цеха и корпорации. Решают только они. Без них человек здесь – ничто. От уличного гадальщика или нищего под мостом до богатейшего купца или ювелира все – члены коллегий, которые делятся на гильдии, которые делятся на цеха…

– Рехнуться можно! Неужели во всех городах творится подобное же безобразие?

– В Сердцевине – да.

– А в Круге?

– Там нет городов. Там вообще нет больших поселений. Только деревни. Ну, и Крепость, конечно.

– Какая крепость?

Ассари ответил не сразу, точно выбирал слова.

– Крепость Проклятых.

Гриан хотел что-то спросить, но тут заговорил Тевтат.

– Я должен посмотреть, как разместили наших воинов. Добирайтесь без меня.

Он подозвал своих оруженосцев, и вместе с Ассари направился к казармам. Гриан и Анарбод принялись отыскивать дорогу в гостиницу. По пути Анарбод обратил внимание на сидящего на углу гадальщика.

– Глянь– ка, вчерашний! А может, и другой, они, похоже, все на одно лицо. Испытаем судьбу?

Гадальщик, сухонький старичок в сплетенной из веревок одежде, сидел, уставившись на лежащую перед ним пластину.

– Эй, старик! – крикнул Анарбод, не слезая с седла. – Скажи, какая судьба меня ожидает?

Старик поднял голову, вгляделся в рыцаря неожиданно ясным взглядом, провел рукой по обломку брони.

– Тебе предстоит попасть в страну, откуда привезена эта пластина… – произнес он с сильным местным выговором.

– А дальше?

Из рукава гадальщика появилась глиняная чашка.

– За предсказания у нас платят.

Но Анарбод уже вертел головой и махал руками.

– Стану я на тебя, козявка, тратиться, когда здесь такие красотки ходят!

По другой стороне улицы шла женщина в зеленом платье. Зеленое же покрывало сползало ей на плечи, выбившиеся пряди волос ярко блестели в свете дня. В ушах позванивали спиралевидные серьги, на рукаве был вышит белый треугольник вершиной вниз – знак корпорации.

– Эй, красавица! – крикнул Анарбод.

Женщина улыбнулась, помахала ему рукой, но пошла дальше, бросив на ходу:

– Квартал Маруфа ждет тебя, рыцарь!

Анарбод прищелкнул пальцами.

– Видал, какая? Волосы – чистое золото!

– Крашеные, – равнодушно сказал Гриан. Он сейчас думал о другом.

Как выяснилось на следующий день, вопрос о предоставлении займа Галару еще не был решен. Слишком многое предстояло обсудить, сказал Харати. Хотя обсуждать явно собирались только члены коллегии. Тевтат держался твердо, решив не выдавать подлинных чувств. Каковы они были, Анарбод и Гриан могли только догадываться. Жители Севера по возможности стремились избегать называть свои имена незнакомцам, ибо каждый из них мог оказаться врагом и употребить имя во зло. В отвергшем все добрые обычаи Дамгале имена приходилось называть. И сознание того, что все эти сытые мерзавцы могут что угодно совершить с твоим именем, было равносильно пытке. а Харати витийствовал, поддерживаемый другими членами коллегии. Слишком многое должно повлиять на решение – прошлогодний неурожай, прервавшаяся торговля с кочевниками, проблема Проклятых, волнения в Приморских областях…

– Почтенный советник, – прервал его Гриан. – За два дня уже трижды я слышу о Проклятых. Кто они такие?

Наступила пауза, словно член посольства ляпнул что-то совершенно непристойное, о чем никогда не спрашивают в приличном обществе. И это удивило Гриана – ведь сам глава коллегии употреблял это слово без всякого смущения. Наконец, Харати сказал:

– Так называют общину, обитающую на границе между Кругом и Южной пустыней.

Остальные закивали, одобряя эту краткую формулировку.

– Не может быть! – вмешался Харати. – Или Южная пустыня перестала быть гнездилищем демонов?

Харати сделал отрицательный жест.

– Но люди не могут жить рядом с демонами! – хрипло выкрикнул Гриан. – Или Проклятые… не люди?

– Они Проклятые, – коротко заметил кто-то их советников. – Этим все сказано.

– Мы отвлеклись, – холодно проговорил Тевтат.

Впрочем, возвращение к прежней теме оказалось таким же бесплодным. Может быть, потому что стоял день огня, не слишком благоприятный для дипломатических переговоров.

Зато он считался весьма благоприятствующим пирам и возлияниям, и в данном случае примета оказалась верной. Во время визита в казармы Тевтату удалось, кажется, примирить разошедшихся было собственных солдат и городских охранников, и примирение решено было вспрыснуть в «Птице-единороге». В тот вечер общий зал гостиницы был раем для гуляк, хотя кое-кому мог показаться адом кромешным. Среди галарских офицеров вооседал начальник казармы, именем Ловди. Скоро северяне убедились, что Ловди – огромный, краснолицый, лоснящийся, ничем не хуже их может опрокидывть в глотку всевозможные напитки, хватать за ляжки трактирных служанок, стучать кружкой по столу. И всем желающим, выгребая ее из бездонных карманов, одуряющую кору дерева аль. Вообще не так уж плохи оказались горожане при ближайшем рассмотрении, если, конечно, не называть им своих имен. Там же пребывал ухмыляющийся Ассари, весь день пропадавший неизвестно где. На дальних концах стола сидели вперемежку солдаты и охранники, дело шло уже ко взаимным объятиями и лобызаниям, а может быть, и к новой драке, и хозяину гостиницы оставалось лишь подсчитывать в уме возможные убытки да гадать, оплатит ли счет коллегия внешних сношений.

Веселье, однако, портил Гриан, упорно старавшийся свести разговор на Проклятых. Вся его семья погибла от демонов, и брошенный вскользь на коллегии намек на некую связь между демонами и какими-то людьми не выходил из его ума. Ловди оказался не столь стыдлив, как советники, и отмалчиваться не стал. Тевтат не препятствовал ему говорить. На коллегии он не мог показать, будто чего-то не знает, но теперь не стал отказываться от новых сведений.

Ловди начал с того, что обвинил Проклятых во всех мыслимых, а заодно и немыслимых грехах.

– Этого я вам описать не могу, – вещал он, – слов таких нет, стены каменные и те покраснеют, ежели назвать, какие они все сволочи, все вместе взятые и каждая в отдельности. Что там в Крепости творится – порядочному человеку и представлять негоже. Разбой, грабеж, убийства, разврат такой, что небу тошно… Свальный грех, это, можно сказать, самые цветочки еще, остальное говорить – скотину в соблазн вводить. Ну, некоторых по глупости это и тянет. Думают: попользуюсь и после смоюсь. Только эти бабы никого живьем не выпускают. За веселье плати шкурой.

– А демоны? – допытывался Гриан. – Как же демоны? Ведь для человека одно соседство с демонами смертельно!

– Вот и смекай! Если это так, а они живут себе и не дохнут, значит, между ними и демонами есть какой-то договор… дележ добычи… может, пленных им скармливают… что точно – не знаю, врать не буду, но что-то такое есть – слепому видно темной ночью.

– Нет! Это выше разума! Не могут люди предавать людей демонам! – Гриан не мог больше говорит, у него перехватило дыхание, он откинулся назад, сжав руки в кулаки.

– Так то ж Проклятые! Пойми, дурья голова, прокляты они с незапамятных времен, еще при королях. И ежели она Проклятая, то все человеческое ей побоку, другие люди для нее ничто, одно зло и ничего больше.

– А что же это ты, приятель, – спросил Анарбод, осушив очередную кружку, – все время говоришь «какая», «ей», «она»? Что же, все это племя состоит из женщин?

Красное лицо Ловди побагровело еще больше. Он вскочил, явно намереваясь запустить своей кружкой в голову Анарбоду.

– Ты что, издеваешься надо мной?! – взревел он, – Или спятил вконец?

Анарбод схватился за рукоять меча. Но вспыхнувшую было ссору загасил Ассари, заметавшийся вокруг стола. Сначала он вцепился в Ловди.

– Посол вовсе не имел в виду оскорбить тебя, храбрейший. Он и в самом деле не знал – откуда им знать в Галаре?

И тут же перескочил к Анарбоду.

– Ты правильно угадал благородный рыцарь. Среди Проклятых нет мужчин. Там только женщины…

Повисло молчание. Северяне переваривали услышанное. Почему-то помалкивали и местные. И только, прислонясь к дверному косяку, плакала служанка, сначала всхлипывая, потом навзрыд.

– Что ревешь, дура? – снова заорал Ловди. – Или раззавидовалась? – и, понизив голос, обратился к Тевтату. – Потому и не принято говорить о нихъ в Городе, чтоб никого в искушение не вводить. Потому что все зло от баб – все они шлюхи, ведьмы и воровки, а дай им волю – будут убийцами. А сколько там сокровищ скопилось, в Крепости-то, за сотни лет грабежей!

– А много их, Проклятых? – сухо спросил тевтат.

– Не знаю. Не слишком, говорят. Даже из самых злобных баб армию не составишь.

– Так почему бы Городу, такому могущественному, не послать отряд и не покончить с этой язвой одним ударом?

– Да! – хохотнул Анарбод. Он уже успел снова выпить.

– Именно поэтому! Потому что для могущества Города было бы позорно связываться с гнездом грязных шлюх. Это было бы пятном на нашей чести!

– Замечательно! – сказал Тевтат.

И дальше веселье понеслось как положено – со стуком, звоном и визгом.

Выбрав удобную минуту, Тевтат приказал капитанам и Ассари выбираться из-за стола и следовать за ним. У себя в покоях он оглядел свою свиту. Осоловелые глаза Анарбода. Может стоять на ногах, но и только. Гриан почти не пил, но так переполнен злобой, что вряд ли в силах соображать. Остается лишь Ассари. Того, как и Тевтата, опьянение не взяло. Благое небо, что за сравнение! Рыцарь королевской крови, глава посольства и этот жулик, льстец, паяц… И он сейчас оставался единственным собеседником Тевтата.

– Послушай-ка, Ассари. Ты везде побывал, надо думать, и в Круге тоже. И о Проклятых наверняка знаешь больше, чем этот горлопан.

Проводник согнулся в поклоне, прижав руки к груди.

– Ты не солгал, сказав, что Крепостью владеют только женщины?

– Истинно так, милостивейший господин. Об этом все здесь знают, но предпочитают не говорить. Сам слышал – пятно на чести…

– Так. И отряд хорошо обученных воинов смог бы захватить эту Крепость?

– Такой, как твой, господин. Вероятно, смог бы. Но, – проводник поднял глаза на Тевтата, – скорее всего вы просто не дойдете до Крепости.

– Городские войска задержат?

– Нет. Им на это наплевать. – Пальцы, прижатые к груди Ассари, сцепились между собой, подобострастие странным образом начало утрачиваться из его голоса. – Просто добрые жители Круга отравят колодцы на вашем пути, или уведут лошадей, или устроят завалы на дорогах, или перережут вам глотки во сне…

– Они так кровожадны? – с издевкой спросил Тевтат.

– Нет, – почти беззвучно ответил Ассари. – Они все люди тихие, смирные. Но ведь Крепость – их единственное спасение…

2. Круг. Утро

Все произошло так быстро, что Ардви не успела испугаться. Кунда бросилась на нее с дерева, с длинного сука над лесной тропой. В последнее мгновение Ардви успела увернуться от скользких объятий. два рубящих удара крест-накрест – и мертвая тварь валяется на земле, истекая слизью, у ног храпящего коня. И тут Ардви стало не по себе. «Второй раз за утро, не многовато ли?» – подумала она. Но броненосного льва у реки она срубила чуть ли не с удовольствием. Убила и бросила в гигантский муравейник. Когда синие муравьи как следуют поработают над ним, панцирь, пропитавшийся кислотой, можно будет отдать в оружейную. Но то – броненосный лев, хищник столь же красивый, сколь опасный. разумеется, красивый для тех, кто знает, где у него уязвимые места. Кунда же внушала отвращение. Огромный червяк с когтями… Ардви тронула поводья, глянула на тень дерева на тропе. Можно было бы заметить. Другая бы так не попалась. Но она успела. А если бы не успела? Вот был бы позор для Крепости! Проклятых не убивают дикие звери. Проклятые могут погибнуть только в сражении. А если бы они еще узнали, что она временами испытывает страх? Самим-то им такое чувство незнакомо, их так взрастили…

Она выехала из леса. Вот и холмы. Еще немного, и она увидит дорогу. Степь была пустынна, никакой опасности не ощущалась, и Ардви снова задумалась.

… и опять эти сомнения! Они были понятны раньше, а теперь, когда она полностью посвятила себя Служению, после трех лет в Крепости, когда на ее счету есть два крупных сражения, а мелких стычек и не счесть, и новый безымянный меч, врученный ей Гейр, получил имя – теперь-то зачем?

Нужно отдать им должное – это был редчайший случай, когда в Крепость приняли пришлую из Города. Долгая память жителей Круга. не привыкших полагаться на летописи, не сохранила ничего подобного. Может быть, никто никогда и не приходил, но она пришла и сумела остаться. И опять эта мысль – а Город? Может, правильнее было бы начать все сначала?

Когда ее судили в первый раз, приговор был удивительно мягким. Других ожидала высылка в отдаленные области, а ей перепали всего лишь сутки Стены Позора и публичное отречение родных. Должно быть, судей смутил ее возраст – ей не было тогда и тринадцати. Но все это можно было пережить, хотя отречение… не больно-то сладко, когда от тебя отказывается семья, несмотря на то, что к этому времени они уже успели отойти друг от друга. Отец есть отец, какой бы он ни был, а Оми, пусть и не родная мать, никогда ничего дурного ей не сделала, наоборот… Короче, школу разогнали, Ардви получила свое наказание, и можно спокойно жить дальше. Но она помнила слова учителя – свободный человек сам выбирает себе судьбу. И снова принялась за свое. Прежде всего, поскольку официально путь под родительский кров был ей заказан, поселилась в овеянном дурной славой доме Сангара Старого. куда опасались соваться фискалы из судебной коллегии, а после процесса избегали даже грабители, и попыталась восстановить хоть часть разрушенного после обыска и конфискации. Время шло, обритые волосы отрастали, брат и Оми по вечерам таскали ей еду, тайно, но надо полагать, с молчаливого попустительства отца. Потом постепенно стали приходить – сперва дети, потом и взрослые, сперва посмотреть на диковинки Старого, а потом послушать разговоры, а разговоры были почти те же, что и при Старом – то, есть ли что– либо за Вечным морем, и почему запрещено строить большие корабли, и откуда приходят демоны, и какова их природа… И кончилось это, как при Сангаре – арестом. теперь ей следовало уже ожидать худшего. Но приговор снова был неожиданно мягким – должно быть, отец дал кому следует крупную взятку. И верно, отец есть отец, даже отрекшийся. Заточение и ссылка опять ее миновали. Назначено: неделя у Стены Позора, и полугодовое покаяние в храме коллегии, к коему приписана от рождения. В общем, и это можно было пережить, но – ничто не может помешать человеку быть свободным. В ночь после суда она выломала решетку из прогнившей стены в караульне, где ее заперли, и, обманув стражу на городских укреплениях, как часто делала в недалеком детстве, когда хотела поиграть, покинула Город и бежала к Проклятым.

Она сама не понимала, как ей удалось преодолеть Круг, не зная дорог, и не имя другого оружия, кроме украденного в какой-то деревне ножа, пока ее не подобрал патруль Проклятых.

Теперь – кончено. Она подчиняется Служению и Гейр, все реже вспоминает брата и мачеху, и еще реже – отца. Все же к лучшему, что они от нее отреклись… да они и не узнали бы ее, так она изменилась за эти годы. Она научилась обращаться с оружием, до которого не дотрагивалась дома – она, дочь оружейника! Научилась владеть своим телом так, как умеют только в Крепости. Но сомнения отметать до конца так и не научилась. Не в самом Служении, а в правильности своих поступков. Здесь, в Крепости, она признана своей, но одинока так же, как в Городе. Она нашла сестер по оружию, но не подруг. В Городе ее арестовывали, чтоб не говорила лишнего. Здесь она могла говорить что угодно, ее все равно никто бы не слушал. В Крепости не принято много говорить. В Крепости принято понимать друг друга с полуслова, а то и вовсе без слов. Что ж, она тоже так может. И отвергается всякое зло. Можно и так.

Без слов, без логики… и мысли стали бессвязны, словно она не прошла с детства школы Сангара… и, может быть, поэтому ее стало посещать воспоминание об одном разговоре с учителем. Они говорили об эпохе, называемой «Временем сновидений», не сохранившей никаких письменных свидетельств, и Сангар процитовал одну из старинных книг, созданных до установления Канона: «Люди пришли в Огму со стороны моря, гоня с собой стада своих домашних животных».

– Но это же нелепость! – воскликнула она. – Как можно пересечь море, да еще со стадами?

– Кто знает? Может, тогда был перешеек, который потом исчез.

– А доказательства?

– Нет никаких доказательств. Я ведь говорил – записей «Времени сновидений» не существует. – И добавил странно прозвучавшие для детского слуха слова: – Мне иногда кажется, что мы – чужие в Огме, а чудовища, которых мы оттеснили на окраины мира – свои.

Сангар никогда более не возвращался к этому разговору, и Ардви впоследствии, пытаясь заменить Сангара, никогда не говорила об этом с собственными учениками.

Она не хотела быть чужой. Нигде. И везде оказывалась ею. И всегда молчала об этом, потому что в Городе было принято скрывать свои мысли, а в Крепости принято скрывать свои чувства.

Сейчас учитель где-то в Приморье, и, если он еще жив, то имеет возможность проверить свою догадку. А она… если бы кто-нибудь сказал ей, когда она, истощенная, грязная, держащаяся на одной злобе, пробиралась через Сердцевину и Круг, что со временем забудет, что такое злоба, она бы только расхохоталась в ответ. Но это так. Злобы нет. А страх порой возвращается.

Вдруг, еще ничего не увидев и не услышав, Ардви почувствовала близость неладного. Несколько мгновений – и она на гребне холма. И сразу же увидала вдали, на соседнем холме, мельтешащие фигуры. Вглядевшись, разобрала, что к чему. разбойники, а их немало сткалось в Круг со всех пределов Огмы, здесь же не более десятка, облепили крестьянскую повозку. На землю летели какие-то мешки из рогожи. Человечек с бородой – отсюда совсем маленький – махал кулаками, стоя в телеге.

Ардви свободно вздохнула. В такие мгновения горожанка умирала в ней, и оставалась только воительница Крепости. Все – мысли, чувства, страхи. сомнения – уходило, и взамен наступала благословенная решимость, пронизывающая тело, как ветер листву. Не отрывая глаз от дороги, Ардви вытянула свои меч Морион из ножен.

Это был третий поединок за утро.

3. Город. Разговоры и переговоры

День воды, день воздуха, день камня, день огня, день дерева – ни в один день дамгальского календаря не было заключено соглашение, ради которого посольство Галара проделало столь долгий и трудный путь. Но не было и отказа. «Совет коллегии все рассмотрит, взвесит и придет к наилучшему решению». «Дело рассматривается, вопрос движется сразу по нескольким коллегиям», – таковы были разъяснения.

– Они вас доведут до того, что вы сами сбежите отсюда, не дожидаясь никаких решений.

Это соображение, Ассари, конечно, не рискнул бы высказать Тевтату. Просто побоялся бы, несмотря на всю свою наглость. Но язык у него чесался, и он сказал это Гриану, когда однажды вечером они остались за столом вдвоем, а остальные уже разбрелись либо были пьяны. Однако Гриан ничего ему не ответил, а может, и не расслышал, ибо пребывал в последнее время в самом дурном расположении духа и мало обращал внимания на то, что ему говорят. И все же Ассари, считавший себя если не умнее, то опытнее всех, недостаточно знал Тевтата. Какое там «сбежите»! Наступили праздники, все без исключения коллегии прекратили работу, а посольство не трогалось с места.

О праздниках в Городе городов следует рассказать подробнее. В них существовала какая-то сложная система, непонятная приезжим. В Городе справлялись праздники коллегий и корпораций. Были еще праздники храмовые, причем иногда у каждого отдельного храма, а иногда они как-то соединялись вместе, как сейчас. И тогда делопроизводство в Дамгале останавливалось надолго, а в ранг порядка возводилось доподлинное безумие. тут и самый выдержанный из галарцев мог растеряться.

Помимо всякого рода жонглеров, канатоходцев, танцоров, глотателей огня, заклинателей змей и просто заклинателей, гадальщиков обоего пола, нищих и веселых девиц, которых и в обычные-то дни в Городе было предостаточно, на праздник со всех четырех сторон огмы стягивались такие личности, что трудно было определить – люди ли это? – а может, это были просто ряженые, потому что ряженых тоже были полны улицы.

А начиналось все многочасовыми уличными шествиями. Шли представители всех корпораций, в пестроцветных одеждах, с хоругвями, украшенными блестящей бахромой и витыми шнурами, гремели барабаны, свистели флейты, выли волынки, вели диковинных птиц и зверей, среди которых галарцы увидали знакомых – горного барса, например, имевшего, правда, довольно облезлый вид, а впрочем, кто их тут разберет, может, и среди зверей были ряженые, и среди ряженых звери. Катились праздничные колесницы, изображавшие разные разности – храмы, чудовищ, великанов, панцирных львов, летучих змей, на одной повозке был водружен огромный бутафорский демон, и толпа приплясывающих буффонов колола его копьями. Почему-то это зрелище ужасно разозлило Гриана, и он отказался веселиться с другими и вернулся в гостиницу.

Праздники продолжались, дела стояли, посольство не двигалось с места. Веселиться было бы не на что, но совет коллегий выделил посольству небольшую субсидию. Ее, правда, приходилось расходовать экономно. Цены в Городе были, мягко говоря, высоки. на время праздников храмы и увеселительные заведения предоставляли свои услуги бесплатно, но лишь тем, кто обладал всеми правами гражданина, а полноценным гражданином – положение, дававшее множество мелких льгот, – являлся далеко не каждый житель Дамгаля. Анарбод, уже не раз и не два побывавший в квартале Маруфа, выражал надежду, что большой наплыв приезжих собьет цены, на что ему возразили, что цены нельзя ни сбить, ни повысить. Они установлены раз и навсегда, как и все в Городе.

В то же время в гостиницу, надо думать, по указанию совета коллегий, вселились еще постояльцы, соседство с которыми могло кого напугать, а кого и просто покоробить, в зависимости от вкуса – кочевники с западных предгорий, прибывшие, дабы что-то получить с совета коллегий, а заодно и погулять на празднике. Что получить, и за какие такие заслуги – не было возможности понять. Совет считал, будто покупает кочевников, чтобы они они сдерживали натиск совсем уж диких племен дальнего Запада своей военной силой, а кочевники – будто сам Город городов выплачивает дань их могуществу, и обе стороны традиционно презирали друг друга. Подсчитать, сколько их понаехало, тоже было трудно – потому что одни жили в «Птице-единорге», некоторые разместились прямо во дворе, а иным определили жилье в разных концах города. Предводителя их звали Хрок, у них у всех были короткие имена; Ассари объяснил, что это вообще не имена – сокращения, а полное имя, даже титул вождя на едином языке означает: «Тот, чьи кони пасутся на лучших пастбищах, осененных небом». Понять, что они говорят, было нелегко, их язык изменился настолько, что основа едва угадывалась. Низкорослые, крепкотелые, рыжие, в одеждах из дурнопахнущих сыромятных кож, они то и дело попадались на глаза… впрочем, в Городе, да еще в праздники и не такое можно увидеть; оскорбительно было, однако, что благородное посольство высокого Галара словно бы равняли с этими дикарями. И все же Тевтат, сам Тевтат, при его-то гордости, дикарей словно бы и не замечал. У него появилась некая идея. И все время, пока посольство вынуждено было бездействовать, он эту идею всячески обдумывал, и казалась она ему все более привлекательной.

К тому дню, когда они снова оказались перед советниками, Тевтат уже был готов внести свое предложение.

– Господа советники, – сказал он, – поскольку наши переговоры, которые я уполномочен вести от имени королевства Галар, неоправданно затянулись, вас, надо думать, не устраивают условия нашего запроса. Данной мне властью я могу эти условия изменить, причем так, что они принесут Городу значительную выгоду.

Господа советники приготовились внимать.

– Во время одного из заседаний речь зашла о Проклятых. С тех пор мы узнали, что эта община причиняет большой вред Кругу, платящему вассальную подать Дамгалю, а равно и все Огме. Я предлагаю; Галару выплачивается денежная помощь, а также оказывается помощь оружием и людьми. В качестве гарантий нами будет предпринят рейд против Проклятых.

Ему никто не ответил. Советники хранили молчание. Вероятно, испугались. Гриан и Анарбод переглянулись, тоже молча. Они не ждали такого от своего предводителя. Но, в любом случае, эта перспектива устраивала их больше, чем положение простых просителей.

Тевтат продолжал:

– По всей вероятности, за время, что Проклятые владеют Крепостью, там скопилось огромное богатство. Население Дамгаля ненавидит Проклятых, и наверняка найдутся добровольцы, которые пойдут с нами. Военная добыча будет поделена между Галаром и Дамгалем. Так, при нашем посредстве, вы освободите Круг от преступного гнезда на Юге и приобретете новые богатства.

Анарбод не выдержал – осклабился. Гриан задумчиво кивнул.

Наконец, Харати прервал молчание.

– Твое предложение, благородный посол, не представляется мне разумным. Мир и процветание – вот основа мощи Города городов. Мы против войны с кем-либо, в том числе и с Проклятыми.

– Но ведь Проклятыми назвали их вы!

– И мы, и мирные жители Круга, и обитатели всей Сердцевины. И они сами знают это прозвище и в безмерной своей гордыне принимают его.

– А они и в самом деле прокляты?

– Прокляты, – сказал Иару, законоговоритель. – Прокляты всеми храмами – от Верховного Золотого до храма Радости. Впрочем, есть секты, запрещенные, конечно, которые почитают Проклятых как жриц некоего неведомого божества, что является ужасной ересью.

– Так недалеко уже, – перебил его Харати, – до того, чтобы поклоняться демонам.

Иару кивнул.

– Не исключено, что есть и такие. Храмовая коллегия как раз занимается выявлением подобных извращений.

Разговор начал склоняться не в ту сторону, и Тевтат яростно воскликнул:

– Но все, о чем вы твердите, только подтверждает мои слова! Если Проклятые так дурны и ненавистны Небу, их необходимо уничтожить, и окончательно покончить с этой заразой!

– Высокочтимый посол не хочет понять, – сказал Харати. – Именно потому, что Проклятые так невообразимо дурны и отвратительны, город не пойдет на них, и детей своих, даже если они, в неразумии своем, возжелают этого, не пустит. Великий, сильный, священный и светлый город городов – и грязное гнездо кровожадных развратниц! Несоизмеримо! Самая мысль об этом пятнает сияющий щит с гербом Города! – он покраснел и говорил, пусть лишь слегка повышая голос, но словно бы через силу.

– Город городов никогда не имел никаких дел с Проклятыми и впредь не собирается до них снисхдить, – четко вставил Иару, и Харати сделал утвердительный жест.

Глава коллегии уже успокоился.

– Я предпочел бы вернуться к переговорам на первоначальных условиях, – заявил он.

* * *

Возвращались в гостиницу в подавленном настроении.

– Трусы, трусы, трусы, – повторял сквозь зубы Анарбод.

– Я знал, что они трусы, – сказал Тевтат, – но я знал также, что они жадны и корыстолюбивы сверх меры. И от всей души надеялся, что жадность возьмет верх над трусостью. Выходит, я ошибся.

Гриан молчал. Тут же крутился и мошенник Ассари, явно желая что-то сказать.

– Похоже, – заметил Анарбод, что они нас обманывают.

– Конечно, – не выдержал Ассари. – Конечно, обманывают, благороднейшие господа! Они всегда говорят одни и те же слова: «могущество Города», «позор нашей чести», и некоторые даже верят, тому, что говорят, но все это – вранье, лопни мои глаза!

– А, что ты болтаешь! Сказано – трусы, и больше ничего.

– Нет, нет, не в этом дело, милостивейшие господа. Храбрецами их, конечно, нельзя назвать, но и дураками тоже. У Города большое войско, но он никогда не пошлет его против Крепости. И вовсе не потому, что, что боится за честь. Просто Город взымает подать с Круга, а Проклятые взяли Круг под свою руку. Не будет Проклятых – и в Круге наступит разорение.

Тевтат досадливо покрутил головой. Болтовня Ассари была для него так же непонятна, как теологические и политические рассуждения советников, и раздражала, как жужжание насекомого.

– Помалкивай, мошенник, – приказал он.

В «Птице-единороге», несмотря на позднее время, их ожидал большой переполох. Хрок стоял на галерее и что-то приказывал отрывистым, лающим голосом. Его подчиненные толпились во дворе, кое на ком одежда была порвана (а поскольку была она по большей части кожаной, для этого следовало изрядно потрудиться), физиономии расквашены в кровь, и все ожесточенно орали.

– В чем дело? – ледяным голосом осведомился Тевтат.

Ассари скатился с лошади и смешался с компанией кочевников. Он как-то умел с ними объясняться. Через короткое время он уже докладывал Тевтату о событиях, которые оказались не весьма возвышенными. Часть свиты Хрока угодила под стражу за погром увеселительного заведения в квартале Маруфа.

– Они пришли туда и хотели занять… а там уже сидела одна компания из местных. А местные этих страх как не любят. Опять же молодые, наглые, кровушка играет, и пошло, и пошло… Стали их ругать: и жалкие-то они, и плюгавые, траву жуют, и Проклятые-то больше похожи на мужчин, чем они… А эти сразу в драку, они слышать про Проклятых не могут, городские же Проклятых и в глаза не видели, а кочевники видели, да еще как…

Ассари продолжал рассказывать о том, как заварилось побоище, и как вмешалась городская службы охраны и потащила тех, кто попался под руки, в каталажку, а под руки им попались, ясное дело, не свои. Хуже всего, что под арест попал родич Хрока, Сьет, и для его вызволения Хроку придется отдать большую часть золота, полученного от совета коллегий… Но Тевтат уже не слушал. Он заметил, что Хрок со своей галереи смотрит на него. И он сам, не отводя глаз, вгляделся в вождя кочевников. Да, нехорош – приземист, рыж, кривоног… а те – сытые, дородные, трусливые, бесстыжие – они разве лучше?

– Пошли наверх, – сказал он своим капитанам.

* * *

Гриан сидел один в пустом зале гостиницы. Дел у него не было. развлекаться он не мог. Мешали воспоминания о Галаре и то, что он услышал здесь.

«Они заключили договор с демонами».

Демоны. Он никогда не видел их вблизи, потому что, если бы видел, его бы уже не было в живых. Отбиться от демонов нельзя. Не спасает даже самая крепкая броня или прочная кольчуга. Только сквозь каменные стены они не могут пробиться, поэтому жители трех королевств Севера и строили высокие каменные башни, в которых укрывались по приближении демонов. Благо камня на Севере в изобилии. возможно, это единственное, чего там в изобилии. Все знают, что демоны рождаются на Юге, в пустыне Песка, но прямо с Юга они почему-то не являются. Они минуют Сердцевину, передвигаясь по окраинам мира. Откуда же они могут возникнуть, предугадать нет никакой возможности. Только успеть спрятаться. те же, кто не успел укрыться в башнях… Он видел тела растерзанных демонами – и тела своих родных среди них.

Но иногда попадались умершие без единой раны, без всяких видимых следов насилия. Это всегда были сильные мужчины, могучие воины, в латах и шлемах, с мечами и секирами – и это было самое страшное. Их лица были чудовищно искажены, коже приобретала странный лиловатый оттенок, а тела разлагались быстрее обычного. Говорили, что демоны заворожили их своим взглядом, и это вступало в противоречие с другим утверждением – что у демонов нет глаз. Во всяком случае, не было никого, кто бы их видел, а те, кому удавалось разглядеть демонов из укрытия, замечали на мордах с висячими складками кожи только круглую пасть с острыми мелкими зубами. Быит может там, за буграми плоти цвета грязи, и прятались глаза, может быть, они располагались в других местах, например, на кожистых крыльях, но Гриану не было до этого никакого дела; он не думал, а хотел убивать, убивать, если не демонов, то тех, кто каким-то непостижимым образом вступил с ними в связь.

Но уединение Гриана длилось не долго. Хроку все-таки удалось выкупить своего родича Сьета и остальных из тюрьмы, и вечером все они собрались в зале «Птицы-единорога»: посольство после очередных неудачных переговоров, и компания кочевников, лишившихся платы. Сначала возникла чреватая стычкой напряженность, но ее снял Анарбод, предложив Сьету выпить за его освобождение.

– Как рыжий с рыжим, – сказал он.

Они и в самом деле оба были рыжие. Впрочем, этим сходство и исчерпывалось. тем не менее, пирушка заварилась, как и в том случае, когда мирились с городской стражей. Но теперь люди посольства пообтерлись в Городе и чувствовали себя свободнее. Впрочем, и пришельцы с Запада, промочив глотки, стали более разговорчивыми, чем в начале. По их словам, драка в квартале Маруфа приняла такой ожесточенный характер из-за упоминания о Проклятых. Кочевники ненавидели Проклятых лютой, упорной ненавистью, и сравнение с ними было худшим из оскорблений.

Услышав о Проклятых, Тевтат подсел ближе к Хроку, и начал его расспрашивать. Тут же примостился и Анарбод, за ним потянулись и остальные; разумеется, не обошлось без Ассари. Нет, на Западе не верят, будто Проклятые – колдуньи, точнее, до этого там никому нет дела. Демоны? На Западе нет демонов. Должно быть, край защищает могущество Верховного храма Неба в Заоблачных горах. Хотя, признавая святость Храма, кочевники предпочитали иметь с ним как можно меньше дел. Что же касается Проклятых, то, как они считают на Западе, это просто женщины, не признающие власти мужчин, а так как участь женщин – быть рабынями ниже скота, ибо скот приносит больше пользы и стоит дороже, это обстоятельство вызывало у кочевников особую злобу.

– И молодые они? – плотоядно поинтересовался Анарбод.

Ему ответили неопределенно. Похоже, этому не придавали значения, единственно уделяя внимание владению боевыми искусствами и ненавидя Проклятых, обстреливающих пришельцев из луков.

– Стрелки! – усмехнулся Тевтат. Как и все северяне, стрельбу из лука он презирал, считая достойным упоминания только ближний бой.

– О, в этом они тоже знают толк, – говорили ему. Их оружие – меч, более длинный и широкий, чем у кочевников, но короче, и не такой массивный, как у северян. И оружие они берегут пуще жизни, так что мало кому из живых удавалось увидеть его вблизи. В плен они не сдаются, а, если он неминуем, убивают себя, а убитых стараются вынести с поля боя, не считаясь с потерями.

– А на саму Крепость когда-либо ходили войной? – спросил кто-то из рыцарей-северян.

Заговорил Хрок. Он уже успел порядочно выпить, и Тевтат полагал, что его возбуждение объясняется именно этим. Однако же причины были другие.

Последним из больших походов союзных племен на Крепость предводительствовал отец Хрока. Это было давно, лет двадцать назад, Хрок тогда еще не достиг возраста воина и его не взяли в Круг. Оттуда мало кто вернулся, но худшая участь постигла вождя. Его захватили в ловушку, увели в Крепость, и там подвергли чудовищным пыткам. Хрок сбивался на диалект, и в его яростной речи, уже почти невнятной, можно было разобрать только отдельные слова вроде «Раскаленное железо», «крюк» и «колесо».

Ассари не успавал переводить и добавлял от себя:

– Что-то такое было, что-то я слышал про это….точно, его захватили и казнили.

Хрок завершил свою речь тем, что когда-нибудь он отомстит за отца, когда-нибудь, когда соберет достаточно воинов, а это непросто, ибо в большинстве племен у мужчин от долгого мира животы стали дряблыми, а сердца – трусливыми.

– А штурмовать саму Крепость не пробовали? – продолжал приставать все тот же вьедливый. Его звали Эйкин.

– Нет, – отвечал Сьет. – Бесполезно. У Крепости слишком высокие и крепкие стены.

– На всякую стену есть стенобитная машина, – уверенно заявил Эйкин. – Мы в Галаре это знаем.

Но его не поняли.

– Какие машины? – заорал Ассари, который с рядовыми рыцарями позволял себе значительно менее почтительный тон. – Они сроду не видали никаких баллист и стенобиток, ни на Западе, ни, тем паче, в Круге!

Тевтат внимательно слушал. Но разговор как бы переломился. Общее течение растекалось ручейками. Посол оглядел собравшихся. Анарбод хватал Сьета за шиворот, выпытывая: «Неужто так ни одной и не попробовал? Нет, правда?» Хрок, окончательно упившись, сползал под стол, но рука его намертво впилась в эфес меча. Рядом с ним сидел Гриан. Он был мрачен, кажется, трезв, молчал, прикусив губу. Напротив него Эйкин увлеченно чертил что-то ножом на столешнице. Ассари терся вокруг стола, лез во все разговоры, но его никто не слушал. А в общем, они как-то смешались… смешались… Нет! Этого он не хотел. Но союз… союз, вот что ему нужно.

* * *

И все же надежда на разрешение вопроса оставалась. Харати сам настоял на возвращении к первоначальным условиям. Однако Тевтат понимал, что, сложа руки, много не добьешся. Он вспомнил о Ловди, разговорчивом начальнике казармы, когда-то поведавшем ему подробности о Проклятых. Вызвал Анарбода, приказал найти Ловди, сводить в квартал Маруфа или в храм Радости, напоить и расспросить хорошенько. Анарбод охотно и с чувством выполнил поручение, но Ловди ничего определенного не знал, и все валил на законоговорителя. Из того же при всей его многоречивости – Тевтат уже в этом убедился – клещами слова лишнего не вытянешь. Приходилось, как ни огорчительно, снова прибегнуть к помощи Ассари. Но, в конце концов, для чего еще созданы подобные человечки? В его честности Тевтат мог сомневаться, но не в его ловкости. Однако Тевтат приказал мошеннику воздержаться от высказывания собственных соображений, к чему в последнее время обнаглевший Ассари был склонен до полной потери приличия, а излагать только добытые сведения. Ассари, давно уже скучавший, обежал несколько храмов, побывал в банках и торговых рядах. Несколько дней пропадал на бирже. Что он там делал, равно как и для чего нужна биржа в Городе, где вроде бы установлены твердые цены, осталось неизвестным.

Поджидая Ассари, Тевтат после очередного раунда переговоров бродил по лестнице дворца коллегий, прислушивался к разговорам проходивших мимо людей, медлительных, степенных, в тяжелых от шитья одеждах, волочащихся по ступеням. разговоры были непонятные.

– … опаснее, чем у Сангара. Тот принимал в школу и детей, и подростков. А здесь только взрослые мужчины. Это не ересь, это, скорее, заговор.

– Ты считаешь заговор опаснее ереси? Но уничтожить его легче, чем искоренить последнюю. Тем более, если яд проглочен ребенком.

– Во всяком случае, Стеной Позора ему не отделаться. воззрения этого Гбадду столь радикальны, что впору вспомнить, что в оны времена в нашем благословенном городе существовала смертная казнь.

– Да? А я вот не уверен, что через пару лет мы не будем лицезреть Гбадду в наших рядах. Случайно ли судебная коллегия и служба охраны оставляют без внимания собрания его сторонников, а сам он не скрывает их, а скорее, выставляет напоказ? Кстати, мой почтенный друг, ты обратил внимание, что его сторонники по преимуществу не только молоды, но и невежественны…

Эти двое удалились, а другие говорили, что процесс храма Радости непомерно затягивается, и поступает масса жалоб от уважаемых людей, и какой-то Тюгги благодарил за избиение палками в соответствии с формой, причем он ли бил, его ли били, не угадывалось, и слушать это не было никакого терпения. Поэтому, вернувшись в гостиницу, Тевтат послал оруженосца к Хроку.

Племенной вождь принял приглашение. Похоже, что Хрок догадывался, к чему идет дело, и, хотя не мог не испытывать некоторого презрения к Тевтату, как и Тевтат к нему, протворечий, судя по имевшей место беседе, несмотря на языковые различия, не должно было возникнуть.

Ассари все еще пропадал. На следующий день Тевтат попробовал было взять за глотку Иару, но то, сложа на животе пухлые руки, упорно твердил, что дело передано в верховный совет коллегий и предстоятель уже полностью в курсе, а предстоятель не может не испытывать уважения к благородному посольству Высокого Галара.

Почти сразу после этого явился, наконец, Ассари, и, узнав о сообщении Иару, заявил:

– Так значит, скоро откажут.

– Что ты мелешь? А предстоятель?

– Предстоятель? Он решит то, что решит коллегия, имеющая наибольший вес в совете, а смой сильной в настоящий момент является торговая. Ей невыгодно помещать деньги в ваше дело. Надежды на прибыль никакой, а вероятность, что расходы окупятся, очень мала.

Тевтат был в бешенстве, хотя в душе был совершенно убежден, что и впрямь возвращать заем вовсе не обязательно.

– И это все, что ты узнал?

– Да простит меня твоя высокая милость…

Весь вечер Тевтат проговорил с Хроком. Видно, сама судьбы свела их в трудный для Галара миг. Хрок не давал себе труд скрыть, что в Круг его влечет не только желание отомстить за отца и восстановить лицо, но и жажда пограбить. Пусть так. Пусть трясет Круг, если ему хочется. Но ему, Тевтату, сокровища Крепости нужны не для себя. Для Галара. Это единственная возможность заполучить то, в чем отказывает им Город. И без урона для воинской чести. И на сей раз уж точно – без отдачи. Это хорошо… Молодежь, конечно, алчет подвигов. Пусть. Тевтат знал, что капитаны безоговорочно пойдут за ним, и знал, почему. Анарбода влекут слухи о чудовищной развращенности Проклятых, для него это все равно, что отправиться грабить веселый дом. Гриан просто озлоблен, и злоба его ищет выхода. Но и это, и жадность Хрока – все в походе переплавится в чистое золото доблести.

Хрок с уверенность утверждал, что с теми силами, что есть у Тевтата, даже если объединиться с воинами его племени, Проклятых не победить. Кто знает, сколько их там расплодилось. То есть для обычного набега сил, может быть, и хватило бы. Но он же, Тевтат, хочет взять Крепость и захватить казну. Это будет трудно, хотя они – доблестные воины, а Проклятые – всего лишь распутные девки (Хрок употребил какое-то свое племенное выражение, но смысл его, видимо, был именно такой). Хорошо бы заключить союз с соседним племенем, а лучше – с двумя. Раньше они колебались, но теперь, увидев, что Круг идут грабить аж с дальнего Севера, они, спохватившись, что им ничего не достанется, не преминут присоединиться к походу.

Тевтат был согласен. Этих же кочевников, испытав их в деле, можно будет использовать и качестве наемников в военных действиях против Керты. То-то у тамошнего Хеварда рожа вытянется! Да, решение найдено. Поэтому, когда Иару сообщил Тевтату о решении предстоятеля. он мог лишь подивиться выдержке, с которой посол Галара встретил отказ. На самом деле Город городов и его чиновники Тевтат уже не интересовали. Остаток своего пребывания в Дамгале он провел, обсуждая с Хроком, Сьетом и капитанами детали своего перехода к Западным предгорьям. И только в последний день он заметил отсутсвие Ассари. на его вопрос кто-то из воинов ответил, что Ассари не выдержал безделья, нанялся проводником к заезжим купцам, и отбыл с ним в Приморье. Это известие не тронула Тевтата. Теперь ему не нужен был проводник.

4. Круг. Встречи

Ночной дозор прошел без происшествий, и Элме гнала коня к Крепости, тяготясь нерастраченными силами. Ни одного разбойника, ни демона, прорвавшего внешнюю защиту! Ну что ж, не в этот раз, так в другой, наше от нас не уйдет. Щит она забросила за спину, меч был удобно пристоен у бедра, взгляд привычно прощупывал пролетающий вдоль тропы мир – темные рощи на холмах, редеющие по мере приближения к Крепости, круглые дома хуторян, стайку многоглазов, неуклюже пробиравшуюся к водопою. Она переправилась через многоводную Хеду. В этих местах река почему-то не меняла ежегодно своего течения, что нередко случалось в Круге, и можно было не тратить время на поиски брода. Где-то вдали Элме чутким ухом уловила шум мельничного колеса. Это напомнило о Пришлой, и в душе Элме шевельнулось раздражение. Но она не захотела дать ему волю. А вдали уже темнели циклопические стены Крепости, неизвестно когда и кем построенной. Неизвестно было и ее первоначальное название. Теперь их было у нее два – Крепость Спасения и Крепость Проклятых.

Навстречу ей тянулось несколько пустых крестьянских подвод, и погонщики, завидев Элме, начали наперебой кланяться. Это были поставщики, проверенне люди, ввозившие в Крепость руду и муку, кожу и холсты, бочки с пивом (более крепкие напитки в Крепости не были в употреблении, вином поили только больных и раненых, а здоровым лекарство ни к чему), овес, канаты и кузнечные инструменты. Эа эти подарки жители Круга, разумеется, не получали никакой платы. И тем не менее они не считали их данью, в отличие от дани, выплачиваемой Городу. Во-первых, эти поставки были гораздо меньше городской дани, а во-второй и главных – польза Крепости была очевидна, а Город – хоть бы и вовсе не было его.

Элме смотрела на обозников с видом неизмеримого превосходства, с тем особым выражением Проклятых, которые взирают на все словно бы с высоты Крепости. Это пресловутое чувство превосходства не означало, однако, что Проклятые сами не трудились. Все они умели сшить себе одежду, сами готовили пищу, ходили за лошадьми, и делали оружие. Но это было не главное. Главным было Служение. Только Служение делало Проклятых Проклятыми.

Сторожевой пост на башне давно заметил Элме. Ворота открылись, и она въехала во двор.

Крепость была огромна. Ее башни в состоянии были разместить, по крайней мере, полуторатысячный гарнизон, а многочисленные погреба, подземные ходы и колодцы давали возможность пережить любую осаду. Но за все это время, что Проклятые жили здесь, лишь дважды враги осаждали Крепость. Но это происходило много поколений назад, и давно вошло в число преданий Круга.

Внутренний двор Крепости, больше напоминавший площадь, служил плацем, где ученицы разных возрастов изучали боевые приемы под руководством опытных наставниц – сегодня это была Хлек, – и гоняли лошадей на корде. Среди самых младших Элме заметила Гейрит, дочь Гейр.

В глубине двора к одной из башен лепился небольшой храм Неба, выстроенный самими Проклятыми из обожженных глиняных кирпичей. В Круге господствовала древнейшая религия Огмы с ее почитанием стихий. Здесь, как и в Дамгале, не было представлений о божествах(точнее, в Городе они сущестовали, но лишь в качестве ересей и каралсь законом), однако обычаи Круга не замутнялись сложными и помпезными ритуалами Города городов. Верили в Небесную Охоту для убитых в бою и Подземные Чертоги для умерших своей смертью. Кроме того, крестьяне Круга знали множество лесных, речных и болотных духов, и умели с ними обращаться, а Проклятые одушевляли оружие. Вообще же, религия занимала очень мало места в жизни Проклятых. Вместо религии было Служение, а храм в Крепости, с виду воспроизводивший деревенские, изнутри больше напоминал лазарет и аптеку, где занимались делом те, кто по каким-либо причинам – возрасту или ранениям – не выходил более в поле.

Далее тянулись склады, в которые сейчас грузилось то, что привезли поставщики. Грузили тоже сами, предпочитая не впускать в Крепость посторонних, как бы преданны они ни были. Не потому, что было что скрывать, а просто по обычаю. Обычаи чтились в Крепости так же, как во всей Огме. Руководила работами по разгрузке Ауме, сестра Элме. Они были близнецами, и наружно ничем не отличались друг от друга, словно подтверждая суеверие крестьян Круга о тождестве всех Проклятых. Однако в Крепости сестер никто никогда не путал. Все Проклятые считались по обычаю сестрами, но близнецы среди них попадались не так уж часто, а среди здравствующих в общине других таких больше не было. Кроме того, у сестер Элме и Ауме было еще одно отличие от всех остальных (если не считать, возможно, Пришлой) – они видели своего отца.

Проклятые, конечно, не были ни завзятыми развратницами, каковыми их официально провозглашали, ни чистыми девами-жрицами, какими их считали некоторые идеалисты из Города. Все обстояло гораздо проще. Браки были запрещены, однако община обязана жить. Поэтому не возбранялось родить ребенка от кого угодно, и оставить его при себе – при условии, что это будет девочка. Мальчика должен был забрать отец. Кроме того, когда в некоторых семьях Круга, особенно многодетных, не могли быть вскормлены новорожденные девочки, их относили в Крепость и оставляли там навсегда. Разумеется, такая девочка, вырастая, считала своей матерью общину, своих родителей по крови не знала – равно как и они ее. Понятно, что при таком приросте населения количество Проклятых даже в лучшие времена – для Крепости, для Круга эти времена, как правило, оказывались худшими – не превышало двух сотен, а сейчас в Крепости, за исключением ветеранов и малолетних, было 128 боеспособных воительниц.

Таков был обычай, и если кто не хотел ему повиноваться, тем хуже для него. Мать Ауме и Элме погибла в какой-то незначительной войне с кочевниками, когда близнецы были еще совсем малы, а через некоторое время объявился их отец, воин-горец, и потребовал, чтобы ему отдали его детей. Никто, конечно, этого не сделал. Его даже в Крепость не впустили, но он не успокоился, не уехал, рыскал вокруг Крепости, и, как и следовало ожидать, был убит одиночным демоном, прорвавшимся сквозь внешнюю оборону.

Элме было четыре года, не больше, но она отчетливо помнила отчаянно жестикулирующую фигурку у огромных стен Крепости, и воспоминание это, внезапно подступая, наполняло ее чувством жгучего стыда, хотя никто никогда не попрекнул ее за пережитое унижение. Она надеялась, что о том постыдном происшествии все забыли. Скорее всего, так и было.

Спешившись, Элме взяла коня за повод и кивнула сестре.

– Пришлая тебе не встретилась? – крикнула та со своего места.

Элме сделала отрицательный жест и направилась к конюшне. Она вновь помрачнела. Почему Ауме спросила о Пришлой? Элме недолюбливала ее. Не потому, сто были какие-то причины. Нет. И в то, что Пришлая может предать, струсить или нарушить слово, Элме тоже не верила. Таких вообще нет в Крепости, и Пришлая приняла ее законы. Так сказала Гейр, старшая над Крепостью, хотя Пришлая не совершила даже одиночного странствия, обязательного для каждой Проклятой, входящей в возраст. Но Гейр сказала, что переход через Сердцевину и Круг стоят одиночного странствия. Гейр мудра, ее слова не обсуждаются. И все же нечто чужое в пришлой осталось. Правда, свои непонятные разговоры она прекратила, и не пытается более смущать умы сестер общины. Но не раз Элме видела, как Пришлая сидит совершенно одна, и при этом лицо у нее такое, будто ей рассказывают необычайно занимательную историю. Глаза защурены, как от смеха, зубы скалит, ну чему она радуется, чему? А хуже всего эта история с мельницей. Ну, сожгли разбойники мельницу, ну, перенес ее владелец на другое место, построил ни с того ни с чего запруду на Хеде. и не стоило бы говорить об этом, но, проезжая мимо, Элме увидела среди строителей Пришлую. Ее конь был привязан к дереву, сама она была без шлема и щита, в руках держала какую-то нелепую деревянную полоску и со смехом указывала на нее остальным. Элме даже собиралась доложить об этом Гейр… но не сделала этого. В Крепости не доносят на своих. Однако оттого, что Элме сама добровольно отказалась от задуманного, неприязнь стала еще острее. И вот теперь Ауме, ее близнец, спрашивает о Пришлой.

Она отвела коня в стойло, вычистила, засыпала ячменя – все это в том же ожесточении духа. Поручение Гейр – вот что сейчас нужно. Но к Гейр нельзя являться без дела.

Выйдя из конюшни, Элме увидела Хлек, отпустившую своих подопечных, и подождала, пока та приблизится.

– Какие новости?

– Гейр вернулась с отрядом из припустынной полосы. Все спокойно на южной границе.

Все спокойно, и не на ком отвести душу. Что ж, будем ждать поручений. Их может быть много до вечера. А пока над Кругом наступал жаркий полдень.

* * *

Был жаркий полдень над Кругом, и Ассари не знал, сколько ему еще придется проторчать на месте. Колесо увязло прочно, а вытащить повозку собственными силами он не мог. Вот что значит – чересчур полагаться на память! Думал, что знает здесь все тропы, ехал в утреннем тумане, как по Городу, и на тебе – увяз. А может, ее раньше и не было, болотины этой. В Круге, что ни год, все меняется. Все, кроме людей.

Конечно, он мог выпрячь лошадь и ехать дальше. Но бросить повозку с товаром, закупленным на свои кровные! А все эти Проклятые, будь они… Хоть они и так прокляты, что им… Он уселся в тени и стал думать. А что думать? Отступать некуда.

То, что говорили о нем в Городе, и дальше, по Сердцевине, на северных границах и в Приморье – будто бы он обошел все пределы Огмы, и знает, как выглядят самые отдаленные углы стран Мира – было правдой. Но родился он в Круге. Там же и вырос, и лишь в юности покинул его, не видя ничего привлекательного в доле оброчного земледельца. Как все уроженцы Круга, Ассари с младенчества воспринял преклонение перед воительницами Крепости. Затем, повидав мир, он научился оценивать их более трезво. Теперь он знал, что они грубы, невежественны и порой безжалостны, что в Крепости царит жестокая муштра, безоговорочно подавляющая всякую иную деятельность. И все же он предпочитал их Служение тупому самодовольству тех, других.

Внезапно словно игла кольнула его сердце – на гребне холма возник одинокий всадник, Кольнула и тут же отпустила. Не всадник – всадница. Проклятая. Их и на расстоянии ни с кем не спутаешь. Бояться нечего. Но и радоваться тоже. При таком случае, что с ним приключился, помощи от них не дождешься. Вот если бы его грабили, били, обижали… Темная фигура на холме была неподвижна. Еще бы! Разве они снизойдут до такой мелочи, как застрявшая телега!

Вдруг он услышал пронзительный свист. И, насколько он разбирался в языке свиста Проклятых, этот свист требовал внимания. Ассари вскочил на ноги. Проклятая сбросила с плеча свернутую веревку, и явно собиралась швырнуть ее Ассари. Небесная Охота! Что ж это творится?

Конец веревки просвистел рядом с его лицом. Ассари начал лихорадочно закреплять узлы. Когда он это сделал, Проклятая дала шпоры коню. Мощный рывок – Ассари хлестнул свою клячу – и через несколько мгновений повозка поползла вверх по склону, подталкиваемая снизу ее владельцем. Проклятая остановилась, ожидая, пока он освободит веревку. Когда Ассари это сделал, она тут же потянула ее к себе и начала сматывать. Он снова наклонился над сломанным колесом. Испорчено накрепко, нужно чинить, а одному до деревни…

Униженно кланяясь на городской лад и прижимая руки к груди, Ассари приблизился к неподвижно сидящей в седле Проклятой и льстиво вопросил:

– Осмелюсь ли я просить досточтимую деву облагодетельствовать меня своей защитой до ближайшего селения?

Она коротко кивнула. Ассари не шибся в расчете. Защита – дело верное, от этого они никогда не уклоняются они никогда не уклоняются, подумал он. возвращаясь к телеге.

Они тронулись с места. Отвратительно заскрипело покореженное колесо. Ассари исподтишка бросал быстрые взгляды на женщину, ехавшую рядом. Такая же, как и все они. Опаленная ветром пустыни кожа, запавшие щеки, шлем, надвинутый на самые брови. Легкие латы из шкуры броненосного льва, у левого плеча – бронзовый накладной знак Крепости – стилизованное изображение башни. Круглый щит, длинный меч, боевые браслеты, моток веревки, лук и колчан, плеть за поясом. Все как у всех. Недаром большинство жителей Круга не различает Проклятых и считает, что все они на одно лицо, что тоже, кстати, является источником поклонения.

Но он-то знал, что это не так.

– Я давно не бывал в Круге, досточтимая дева. Смею ли с нижайшим почтением спросить, кто сейчас во главе вашего воинства?

– Гейр. – Это было первое слово, которое она произнесла.

«Все еще Гейр» – подумал он. – «Восемь лет у власти… Обычно они не живут так долго». А вслух преувеличенно восторженно воскликнул:

– Гейр величайшая! Победительница в пяти сражениях!

– В семи, – поправила она, – и без титулований. – И посмотрела на него. Глаза под двойной сенью ресниц и шлема были у нее серые – большая редкость здесь, к югу от Сердцевины. После некоторой паузы она спросила: – Значит, ты уже бывал в Круге?

Ассари медлил с ответом. Если он скажет «да», из этого явно воспоследует, что он ее не помнит, а это при тоне разговора, который он взял, прозвучит непростительной грубостью.

Она сказала:

– А я вот узнала тебя, Ассари-проводник.

Он испугался, словно звук собственного имени снимал с него какую-то защиту, как верили на Севере, вздрогнул и увидел, что женщина усмехнулась. Но это была не ледяная гримаса превосходства, свойственная Проклятым, а издевательская, вполне городская усмешка.

Горожанка – и Проклятая? Невозможно. Уж кому-кому, а ему это известно. Но, с другой стороны, эта брошенная веревка… и то, что она сама задала вопрос – а Проклятые никогда не отличались любопытством, и глаза…

– Мне кажется… Да… Твой отец – Харди, торговец оружием с улицы Золотого Храма… Я бывал в его доме.

– Верно.

– Но ведь тебя же… я припоминаю… осудили?

– Ничто не может помешать свободному человеку быть свободным.

Он кивнул, хмурясь. Постулат ереси Санагра, как же, слышал.

Дальше ехали молча. Ассари вспоминал все, что слыхивал о судьбе разгромленной школы Санагра. Знал он мало, но достаточно, чтобы удивиться встрече с этой девушкой еще сильнее, чем прежде. Теперь он вспомнил ее имя. Ардви. Вот как ее звали. «Источник». Ардви.

Расспрашивать ее он не рискнул и с облечением увидел выступающую из-за ближайшей рощи деревню. Он помнил это место. Здесь он найдет и кузню, и постоялый двор.

Последний выделялся среди круглых и приземистых домов только величиной, и крыт был не соломой, а дранкой. Хозяин – Вартари было его имя – сразу же приметил грядущего постояльца и стоял на крыльце. По улице из открытых дверей стлался запах пива и горячего хлеба.

Ардви спешилась и направилась к колодцу – поить коня. Тут же набежали какие-то женщины и дети. Встреча с Проклятой считалась хорошей приметой. Сговариваясь с хозяином, Ассари напряженно размышлял. Что же делать? Может быть, отправить Гейр письмо?

Но он не был уверен, умеет ли Гейр читать. А вот Ардви наверняка умеет. И, конечно, не посомневается письмо распечатать. В том, что все уроженцы Города не могут не быть жуликами, Ассари был совершенно убежден. Он сам достаточно долго прожил в Городе.

Наконец он решился. Ардви уже сидела в седле. Он вновь обратился к ней, на сей раз вполне официально.

– Досточтимая дева! Нижайше прошу тебя довести до слуха Гейр, старшей над Крепостью Спасения, что прибыл Ассари-проводник с неким известием, и, преклонив колена, ждет ее приказаний.

Она кивнула. Небо над ее головой лиловело. Он, как любой, рожденный в Круге, знал, что это предвещает ливень, тяжелый и мощный ливень, что сменяет в здешних краях жару. Еще успеть, пока она не отъехала…

– Ардви… Не знаю, увидимся ли мы когда-нибудь вновь. Ответь мне – если я встречу твоего отца, рассказать ему, что ты жива?

Она ответила сразу, будто была заранее готова к вопросу:

– Нет, не стоит. ОН и так потерпел убыток в торговле, когда меня судили. Теперь у него, по крайней мере, утешение, что от меня больше не будет никаких неприятностей. И вдруг такое несчастье – дочь в Проклятых! Не рассказывай.

– Не расскажу, – эхом повторил он.

Она свистнула сквозь зубы и сорвалась с места.

А хорошо, что во время ливня он останется под крышей, подумал Ассари. Хозяин, да и все местные, кажется рады дождю. А Проклятым – что дождь, что жара, все едино.

Ливень хлынул немного погодя.

А несколько часов спустя Ардви, разбрасывая брызги и искры из– под копыт коня, ворвалась во двор Крепости.

Шум дождя был слышен и во внутренних помещениях Крепости, не имевших ставень на окнах. И в комнате Гейр Старшей шум дождя сливался с треском поленьев в очаге. Покои Гейр примыкали непосредственно к храму. Здесь, разделявший ее комнату и алтарь Неба, висел – невысоко, чтобы дотянуться – Кларион, знаменитый меч, принадлежавший раньше девяти великим воительницам, меч, который вел к победе руку, держащую его, и посвященные видели это сразу. Сама же комната в простоте своего убранства могла бы показаться уродливой. Грубый камень стен и очага, шкуры на полу и лавке-постели – и более ничего. Однако и не было в этом ничего нарочитого. Проклятые видели красоту только в людях, лошадях и оружии, которое считали живым, и не замечали его в неодушевленных предметах.

Тяжелая дверь не была заперта, даже прикрыта – Проклятые не имели привычки таиться друг от друга – и стоявшей на часах Ранд хорошо была видна Старшая. Та сидела у огня, вытянув ноги, и, зная, какое расстояние пришлось ей сегодня преодолеть, Ранд не без основания предполагала, что Старшая отдыхает. Но Гейр отдохнула уже давно. Она размышляла. Размышляла! Вот уж бессмыслица с точки зрения какой-нибудь юной Проклятой, только что прошедшей Одиночное Странствие, знающей и лишь меч и Служение, Служение и меч. Но Старшая, от которой зависит благополучие Крепости, а значит, и всего Круга, обязана размышлять. У Гейр к тому же была особая причина. Она пришла уже к возрасту, когда пора задуматься о преемнице. Ей было двадцать пять лет. Еще лет пять-шесть – и, если она не уйдет с Небесной Охотой – впереди храм, обучение молодых. По обычаю, уходя, Старшая сама назначала ту, кто должна наследовать ей. Если же она погибала прежде, Старшую выбирали. Так произошло в свое время и с самой Гейр. Но выбор должен пасть на достойнейшую, а пока Гейр не видела таковой среди подчиненных. Конечно, все они воюют хорошо, по-иному просто не может быть, однако от Старшей, помимо отваги и умения обращаться с оружием, требуется много иных качеств. Но откуда беспокойство? Ведь не завтра же ей уходить! А даже если и завтра – Крепость выстоит. А пока лучше послушать шум држдя, он так приятен, если вспомнить о Южной границе, где не выпадает и капли влаги.

Но, кроме шума дождя, по плитам коридора слышались шаги и переговаривались дозорные.

Вошла Ранд.

– Арди Пришлая с дозором и донесением.

– Пусть войдет.

Пока Ранд ходила за вестницей, мысли Гейр обратились к Пришлой. Она всегда жалела Ардви и понимала ее лучше, чем кто-либо в Крепости, хотя особой откровенности между ними никогда не было. Она обязана была понимать. Не можешь быть проницательной – не становись Старшей. А Пришлая… девочка бежала в Крепость в поисках полной свободы (которой вообще не бывает), а нашла тяжкое Служение. Что ж, она сумела принять его и подчиниться. И все-таки жаль… Чего? Сумасшедшей мечты? Странное дело – думая о Пришлой, Гейр почему-то было уверена, что Пришлая также думает о ней и понимает ее. Поэтому-то, что Пришлая говорит и смеется больше других, Гейр не смущало. Предана она не меньше. А может бвть, и сильнее. Врожденные способности у нее великолепные. Во всяком случае, упражнения, к которым каждая Проклятая приступает чуть ли не с младенчества, она овладела уже в том возрасте, когда Проклятая считается уже давно совершеннолетней, и все же сейчас не уступит остальным. Да, если бы Пришлая не была Пришлой… Эта мысль в последнее время посещала Гейр. Нечасто, но посещала. Однако, Ардви никогда не будет Старшей. В Крепости слишком чтут традиции, и первой, кто обязана их чтить, будет Старшая над Крепостью. Она, Гейр, и та, что за ней. А Пришлая есть Пришлая. Плохо у нее с почтением к кому-либо и чему-либо. И, кроме того, она слишком любит размышлять. А это уж обязанность Старшей, для рядовой Проклятой это лишнее.

Но Ардви уже салютовала ей, входя в комнату. Вода стекала с ее панцыря и волос, выбившихся из-под шлема, но выглядела она бодро – какая Проклятая замечает дождь? А в глазах, пусть чужого, не здешнего цвета, если не почтение, то привычная преданность Старшей.

Ранд остановилась у двери, и Гейр не сделала ей знака, позволяющего уйти.

– В дозор я встретила человека по имени Ассари, проводника ремеслом, – четко произнесла Ардви. – Он утверждает, что имеет нечто сообщить тебе…

– Где ты оставила его?

– На постоялом дворе у Вартари. Прикажешь доставить его в крепость?

– Прикажи, старшая! – Ранд рванулась было с места, но Гейр остановила ее.

– Я помню Ассари. Его можно впустить в Крепость. Но такой необходимости нет. Разве он в опасности?

– Он в безопасности. Кого ты пошлешь за ним?

– Никого. Поеду сама. Немедленно.

– Нет, не ты, Ардви. Ты устала, только что с дозора и заслужила отдых.

– Но я вовсе не устала, Старшая!

Она и в самом деле не выглядела утомленной. Но Гейр не видела причины доводить людей до износа.

– Или ты думаешь, Ардви, что я без тебя не найду дорогу?

Та покорно склонила голову.

– Ступай, отдыхай. Ранд, подай мне плащ и панцырь. – Меч Гейр сняла со стены сама – к нему не должны были прикасаться чужие руки, даже руки сестры-Проклятой. – Кто на часах у наружного входа?

– Ауме.

– Кликни следующую смену и прикажи седлать коней. Вы с Ауме едете со мной. Все.

Дождь начинал стихать, когда они покинули Крепость, и уже почти перестал, когда они подъезжали к селению. До рассвета было еще далеко, но на юге, над пустыней поднималось бело-фиолетовое свечение, исходившее из тех раскаленных далей, что недоступно человеку. Пограничные жители привыкли к нему и вовсе не замечали, а пришельцы боялись и считали дурным предзнаменованием.

Ассари, приученный спать чутко, сразу проснулся от топота копыт во дворе, и, прислушиваясь к голосам внизу, стал быстро одеваться. Но, когда он разобрал, перед кем так распинается Вартари, ему стало не по себе. Он, конечно, понимал, что Крепость быстро отзовется, но не предполагал, что к нему заявится сама Гейр, Старшая Крепости – к человеку с сомнительным статусом бродяги, сомнительным даже здесь, в Круге, превыше всего в этой жизни ценившем неизменность.

Их было трое. Одна оставалась внизу, с лошадьми, другая встала снаружи, у двери, а Гейр вошла. Ассари, как всегда, прижав руки к груди, низко поклонился. Но на сей раз его почтительность не была шутовской маской, скрывавшей презрение и насмешку. Гейр он видел лишь однажды, и довольно давно, но не спутал бы ее ни с кем из воительниц Крепости, хотя выделял ее внешне только белый плащ – знак старшинства. Однако, если бы некий идеальный дух Проклятой мог получить телесное воплощение, оно было бы именно таким – сильное, великолепное тело с безупречной мускулатурой, темное лицо с неподвижными правильными чертами, черные, зеркально блестящие волосы, который казался бы безжалостным, если бы не был воодушевлен мыслью о Служении. Само лужение. Гейр. Чистокровная Проклятая.

– Величайшая дозволит мне сказать?

– Я слушаю.

– Да простит меня доблестная Гейр, если я суюсь не в свое дело… Не так давно я служил при посольстве рыцарей Галара. Это на Севере… Они пришли просить заем в Город… ничего им, конечно не дали, глупейшая была затея… Ну, к делу это не относится, или, может быть, наоборот… – Он рассказывал, перескакивая с пятого на десятое о сговоре между северянами и кочевниками.

Гейр слушала его внимательно, но, едва он умолк, быстро спросила:

– Сколько их?

– Кого?

– Северян.

– Меньше сотни. Но они все хорошо обучены и вооружены. Вдобавок они без денег, озлоблены своей неудачей и наслушались всех глупостей и мерзостей, которым полон Город.

– А кочевников?

– Их вождь говорил, что в его племени до двухсот всадников. Может, им на Западе удастся сманить еще кого-нибудь. Горожане не пойдут, знаю я их. Думаю, сотен до пяти наберется.

– Давно ты оставил их?

– Три месяца назад. Но я гнал напрямик, по тропам, которые известны только мне, а они должны были свернуть на Запал, за подкреплением. Полагаю, я их хорошо обогнал.

Но Гейр не ответила. Она уже обдумывала новую задачу, с которой должна была справиться. Новая ли? Привычная. хотя давно уже в Круге не было большой войны, года два. Кочевники – обычное дело, они являются сюда регулярно, шайками, отрядами, ордами. Но не было такого случая, или не запомнилось такого случая, чтобы в Круг оружно являлись северяне. Кочевники приходят грабить, а тем, другим, похоже захотелось испытать силу Крепости. Что ж, их дело. Мое дело – защитить Круг и Крепость.

И, мысленно готовясь к войне (пять сотен – немного! Но наши потери должны быть ничтожны), она ни на мгновенье не вспомнила о Гейрит. Как подлинная Проклятая, Гейр заботилась о дочери не больше, чем обо всех своих подчиненных. Любить надлежало не родных по крови, а сестер по оружию, тех, что и составляли Крепость. Так складывалось веками, и Гейр не представляла собой исключения.

О войне в ту минуту думал еще один человек, сидя на ступеньках наружной лестницы – Вартари, хозяин постоялого двора. Он не подслушивал – не посмел, да и не смог бы – у дверей стояла Проклятая, но был достаточно разумен, чтобы понять в чем дело, раз Старшая явилась самолично. И это представлялось ему выгодным. Война – радости мало, но Проклятые всегда выигрывали войны. Другое волновало его. помимо гостиницы, он владел значительными земельными участками, а рук, чтобы обрабатывать их, не хватало. Жители Круга в наем шли неохотно, только в виде редчайшего исключения. Между тем, дешевая рабочая сила была нужна. Если бы пленные! Но в Крепости пленных не брали. так же, как сами не сдавались в плен. таков Закон. Законы в Крепости неписаны, но известны всем. Никаких пленных, никаких рабов для Крепости. Другое дело, если жители Круга изловят беглецов с поля, им препятствовать не будут. И Вартари ждал.

Ждал и Ассари. теперь он позволил себе разогнуться и взглянуть на Гейр. От нее исходило какое-то холодное сияние. Ничего не поделаешь – чистокровная Проклятая. Чистокровная, огрызнулся он про себя, стыдясь собственного восхищения, что вообще это значит? Кто был отец Гейр – заезжий рыцарь, кочевник, такой же проводник, как он или простой землепашец из Круга? И кто отец ее дочери? Попробуй, спроси, если жизнь не дорога.

Наконец, она соизволила произнести:

– Что ты собираешься делать?

«Легко сказать! В Круге скоро станет слишком жарко. Надо поскорее убираться куда-нибудь, где потише. Где у нас области самые тихие, точнее, замиренные, да и торгануть можно прилично?»

– Я собираюсь отправиться на Восток, досточтимая.

– Хорошо. тебе дадут провожатых до границы.

Это была единственная награда, которую он мог получить от Проклятых, и ему этого было достаточно. Безопасность – тоже товар.

5. Проклятие юга

– Я убил его!

Анарбод стащил с головы шлем, размазывая по лицу пот вперемежку с грязью и слипшимися космами. Двое оруженосцев выволакивали на берег тушу броненосного льва. Подъехавший Тевтат окинул взглядом мертвое чудовище. Да, Анарбод – настоящий боец, несмотря на свои легкомыслие и хвастливость, и, хотя Тевтат не одобрял затеянной охоты, он не мог не оценить храбрости капитана.

Из камышей стали появляться усталые загонщики. Подъехал Хрок, все время державшийся в стороне. Как и все его соплеменники, он предпочитал пространство сухое и ровное, и уж вовсе не понимал галарцев, которых восхищало постоянное тепло и незамерзающие реки, где они на привалах стремились поплескаться, совершенно наплевав на злых духов, коих они этим неразумным действием способны привлечь.

Спешившись, Анарбод нагнулся над своей добычей.

– Ну и что? – спросил он у вождя. – Что делать дальше? Как снять с него панцырь?

– Не знаю, – равнодушно ответил Хрок. – Ремесло – не наше дело.

Обойдя льва и пнув тушу ногой, Анарбод вновь подозвал оруженосцев:

– Никар! Кьяр! Ободрать его! И броню не повредить!

С пологого берега спускался Гриан.

– Ну, что, – крикнул ему Анарбод, – гадальщик-то не ошибся? Помнишь, в Городе?

Гриан, не ответив, отсалютовал командиру.

– Разведчики вернулись, – негромко сказал он. – Впереди деревня.

– Ну, если и эта пуста… – процедил Тевтат.

Гран кивнул.

– Дыма не видно над крышами.

Они понимали друг друга. Поход начался хорошо. Еще один кочевой род, после междоусобиц лишившийся своих пастбищ, пошел вместе с ними. В пути обошлось почти без потерь. Один конюх сорвался в предгорьях с обрыва, двое солдат умерли от черной лихорадки, несколько кочевников Хрока утонуло при ночной переправе, да еще одного из рыцарей убило в лесу чудовище, похожее на гигантского пятнистого червя с когтистыми лапами – кочевники называли его «кунда». Словом, мелочи. В самом же Круге их встретили тишина и спокойствие. Никаких опасностей, коими стращал их мошенник Ассари. Нигде не было ни тени Проклятых. Более того, людей вообще не было. Две деревни, попавшиеся им на пути, были покинуты жителями и мигом разграблялись кочевниками, которые успевали опередить галарцев. Впрочем, за такую добычу галарцы и не стали бы с ними спорить. Кочевники хватали все, что попадалось под руку из оставленного – одежду, еду, кожи, холсты, даже посуду, глиняную, деревянную, даже плетеную, то, что северяне никогда не стали бы брать – тряпки какие-то засаленные, корзинки дырявые, все, что может пригодиться в стране, где зазорно считается заниматься ремеслами, разве что дверей с петель не снимали, – а потом поджигали дома для развлечения. Но Хрок был недоволен. Не было скота, даже мелкого. Не было мехов, доброй ткани, ценной утвари. Не было женщин, рабов, а главное – не было золота. Тевтат же понимал, что его и не должно быть в деревнях Круга. Все сокровища наверняка собраны в Крепости. А деревни… Здесь не было городской роскоши, богатство так называемых «сказочных земель Круга» составляли плоды воды и земли, но все же с удивленным вниманием рыцари Галара замечали, что крестьяне в Круге, судя по всему, живут богаче и основательнее, чем многие из знати на Севере. Что же касается пустых деревень и молчания Проклятых, только дикие кочевники могли верить в то, что перед ними просто разбегаются в страхе. Тевтат чувствовал скрытую опасность и выставлял вокруг лагеря основательную охрану.

Подъехал Анарбод. Он уже понял, в чем дело.

– Высокородный! Неужели ты опять пустишь вперед этих кривоногих? Когда же придет и наш черед поразвлечься?

– Не забывай, что мы воюем с Крепостью, а не с Кругом. Круг – вассальное владение Города, и нападение на Круг может вызвать нелательные последствия для Галара.

– Это нам нужен мир с Городом, а нашим союзничкам – глубоко наплевать. И если они чего натворят в Круге, пусть сами и расплачиваются. Кроме того. – Анарбод подавился смехом, – мы знаем скорости, с какими в Городе принимают решения. Они сами ни на кого не нападут – побоятся, а пока будут нанимать, мы трижды умрем от старости.

– Хорошо. Гриан, – Тевтат обернулся к капитану левой руки, – ты тоже поедешь вперед. Возьми десять воинов и проследи, чтоб деревню не поджигали. Мы встанем там на ночлег.

Покатились вперед соплеменники Хрока на своих низкорослых, но резвых лошадях, двинулись латники, с визгом тронулись телеги обоза. Броню с убитого льва так и не сумели снять, и Анарбод велел бросить изуродованную тушу, где лежала. Было жарко, и от нее уже начинало пованивать.

Тевтат ехал медленно. Деревня снова оказалась пуста. Кто-то их предупредил, это не полежит сомнению… Но он достаточно опытен, чтобы не допустить ловушки.

Они заняли деревню. Но воины, за исключением офицеров, предпочитали не оставаться в пустых домах, а располагались на ночлег у костров и телег. Круг пугал многих, хотя они и не признавались в этом. Говорили, что реки здесь что ни год, меняют течение, поэтому на внешней границе Круга так много озер и болот. А в здешних лесах сохранилось много всякой нечисти, которую во всех остальных пределах Огмы уже истребили подчистую. Даже в Галаре, где народу не в пример меньше, чем в центральных областях. например, птицы-единороги, которые в Сердцевине сохранились лишь на вывесках гостиниц, здесь встречались чуть ли не каждый день. Однако это были существа, пусть с виду и жутенькие, но безобидные. Были твари и поопасней – та же кунда, мерзость такая. Это не говоря уже о демонах. Но о демонах пока не было ни слуху, ни духу, слава Небесам!

Деревня, третья по счету на их пути, стояла на открытом месте, в стороне от леса. С точки зрения защиты от демонов это была полная дикость. Они подбадривали себя разговорами. Среди сородичей Сьета нашелся один, по имени Зу, который похвалялся, что как-то нанялся сопровождать проезжавших Круг купцов из Сердцевины, и не раз видел Проклятых.

– Какие они? – допытывались у него. – Как выглядят?

Этого он объясить не мог, разводил руками. Зато с восторгом описывал из лошадей. Лошади, говорил он, отличные, только злые, просто бешеные, и украсть их нет никакой возможности, потому что человеческого языка они не понимают. Потому что Проклятые не говорят.

– Как это не говорят? Чтобы бабы – да не болтали? Как же они между собой объясняются?

– Они свистят.

– Что? Просто свистят?

– Ну, свистят… – Он попытался свистнуть сквозь зубы, потом сплюнул. – А когда хотят показать, что не собираются нападать, делают вот так, – он протянул прямо перед собой руку с раскрытой ладонью, будто намеревался что-то отпихнуть.

Гриан стоял тут же, за спинами солдат. Он слушал внимательно. Чем больше знаешь о враге, тем лучше. Неслышно подошел один из разосланных им лазутчиков, что-то шепнул на ухо. Гриан повернулся и вышел из общего круга.

Тевтат и Анарбод расположились в самом большом доме деревни. Это был постоялый двор Вартари, о чем, конечно, им не было известно. Они пили пиво, которое нашлось в погребе. Пиво здесь было хорошее, черное. Пил, правда, больше Анарбод. Тевтат разглядывал кружку, вспоминал когда-то слышанные слова о местных жителях и об отраве. Пока ничего подобного не было, и за правдивость Ассари вообще он бы не дал ломаного гроша, но кто знает…

Гриан появился на пороге. В лице его было нечто торжественное.

– Высокородный! Разведчики доносят, что с одного перехода отсюда на юг в ясную погоду можно видеть Крепость.

– Так скоро? – пробормотал Анарбод.

Тевтат встал.

– Я должен ехать немедленно. До рассвета можно успеть.

– А если эти дикари прознают?

– А я и не буду скрывать. Скажи своему приятелю Сьету, чтоб дал проводников. Никто из вас со мной не поедет. только оруженосцы. Если мы нарвемся на Проклятых, я хочу, чтобы оба капитана были при отряде.

Выехали ввосьмером – три оруженосца и четыре всадника из отряда Сьета – Зу, Тай, имени двух других возглавлявший вылазку Тевтат не помнил.

Ночь была ясная. Среди россыпи звезд Тевтат отчетливо различал созвездия, которые когда-то называл ему Вакер, галарский первосвященник: Боевой Лук и Колесница. Значит, они светят и здесь, в Круге? И еще одно странно: что сейчас – лето, осень? Он потерял счет времени. Не меньше года прошло с тех пор, как они покинули Галар. «Страной вечного лета» называют здешние земли. А что ему с того? Лето с собой не унесешь. А они пришли сюда за добычей. Хотя и он, и Анарбод, и Хрок понимали под добычей разные вещи.

Подъехал Сигват, доверенный оруженосец. За ним – Зу.

– Он говорит, что с того холма…

Тевтат взялся за поводья. Подъехавший Тай что-то быстро залопотал по своему. Сигват, за время похода насобачившийся в западном диалекте, перевел:

– Он говорит, верхом нельзя, могут увидеть оттуда. Лучше залечь в траву, ждать рассвета. Уже скоро…

Совет был унизителен, но верен. Единственное, чего он сейчас хотел – увидеть Крепость.

Оставив часовых у коней, они поднялись на холм и залегли в высокой траве. Дальше простиралась равнина, такая же плоская, как небо над головой, только ее чернота не нарушалась блеском звезд. Незаметно стало светать, но Тевтат все еще ничего не видел, пока Зу не начал шептать, тыча рукой вперед. От напряжения у него заслезились глаза. Он изо всех сил вглядывался в равнину и окрестные холмы. И, наконец, понял, что Крепость прямо перед ним. Он просто не догадывался, что это это – Крепость.

Она была огромна. Несмотря на расстояние, ему достало сознания понять, как она огромна. Именно потому он мог сразу ее заметить. Зрение галарца, привыкшего к горам, сочло и ее горой. Она и выглядела естественно, как горы – хотя как может быть естественна одинокая цитадель посреди голой равнины? И все же… неужели это – создание рук человеческих? Никогда в жизни Тевтат не видел и представить не мог ничего подобного. Говорят, великий западный Храм Неба в Заоблачных горах, но то небесное творение, а Крепость… Все смутные предания Севера, все темные домыслы Дамгаля припомнились ему. И эту твердыню он хотел взять всего лишь с полутысячью воинов, из которых доверять можно менее, чем сотне?

– Уходим, – сказал он.

Остальные вздохнули с облегчением. Вид крепости угнетал их не меньше, чем Тевтата, а оставаться здесь далее было бы опасно. Они, укрываясь в траве, сползли с холма и вернулись к лошадям.

На обратном пути Тевтат заметно успокоился. Страхи, смутившие его душу, исчезли с приходом дня. Все вздор! Крепости защищают не стены, а люди. А какие там могут быть люди?

Никаких.

По прибытию в деревню он сразу вызвал Эйкина.

– Ты – мастер осадных машин? Дело, дело. Вспомни, как похвалялся в Дамгале, и докажи, что это не похвальба. Здесь, в деревне есть кузница? Возьми помощников, сколько тебе надо. Топите смолу для зажигательных смесей. Делайте осадные лестницы. И скорее, скорее, скорее, все демоны Юга!

После ухода Эйкина Тевтат снова задумался. Все же, вероятность взять Крепость штурмом очень мала. Даже если отбросить все разговоры о колдовстве, и малый гарнизон может оборонять такую твердыню, и удерживать ее долгое время. Нет, нужно выманить Проклятых из цитадели. В открытом бою им не устоять. Но что может послужить приманкой для ловушки? От этих мыслей он уже начал задремывать, но его разбудил шум на деревенской улице. Он послал Сигвата узнать, в чем дело.

– Кричат, что поймали вражеского лазутчика.

Ну, наконец-то, хоть так враг проявил себя. А иначе, откровенно гово– ря, становилось скучновато.

Он знал, что лжет себе. Не скучновато, а жутковато. Но ни за что бы в этом себе не признался.

Лазутчика схватили люди Хрока, когда он пробирался от леса к деревне, и хотели сразу же зарубить, но кто-то из галарцев воспрепятствовал. Они знали – пленных, прежде, чем убивать, надо допрашивать. Пленник оказался молодым парнем, лет девятнадцати, не старше, черноволосым, лохматым, загорелым, с круглыми черными глазами, в холщовых штанах и рубахе, с мешком за плечами. Выглядел он насмерть перепуганным и твердил, что звать его Ивальди, что он из этой деревни и ничего плохого не хотел, хотел только взять немного ячменя из своего дома, и больше он ничего не знает. Анарбод велел его высечь перед постоялым двором, что и было исполнено незамедлительно, но избитый парень продолжал кричать, что он Ивальди, и ничего другого не хотел.

Отдохнувший Тевтат вышел на крыльцо, оценил происходящее.

– Ты глуп, Анарбод. Я уважаю твою храбрость и твое усердие, но ты глуп. Какой крестьянин боится порки? Все они одинаковы, что в Круге, что в Галаре. Не так надо с ними разговаривать. А как – давно придумано. Сигват! Разведи огонь в очаге!

– И без того ведь жарко, – проворчал оруженосец, но отправился исполнять приказание.

Тевтат расположился у очага. Никар и Кьяр втащили брыкающегося пленника.

– Ну, ты, как тебя… Ильради…

– Ивальди…

– Отвечай, где все! И откуда сам явился!

– Ничего я не знаю, – тупо сказал парень.

– Так. А ну-ка, возьмите его, подпалите немного. Ногами в огонь.

Как только жар коснулся босых ступней, Ивальди страшно забился в руках державших его солдат и закричал:

– Я скажу! Я все скажу! Не надо!

– Хорошо, повременим. Отодвиньте его от огня. Так где же все люди?

– В Крепости.

– Врешь. С какой стати они подались в Крепость?

– Проклятые разослала гонцов по деревням и велели уходить.

– Значит, все ваши в Крепости?

– Да…

– И ты тоже был в Крепости?

– Да…

– Эй, Кьяр, разгреби угли! Не был ты в Крепости. Никто не шел с той стороны, мы следили, а шел ты со стороны леса. Берите его, ребята…

– Нет! Нет! Не из Крепости! Из леса! Из другой деревни… там, в лесу…

– Очень уж ты, парень, любишь врать, – наставительно сказал Тевтат. Он вовсе не собирался калечить Ивальди – тот мог ему еще пригодиться. Но прерывать допрос он тоже не собирался.

– Сигват, принеси-ка пару ремней покрепче, да закрепи их на той балке…

После двух растяжек Тевтат знал все. Многие крестьяне действительно укрылись в Крепости, но далеко не все. Во время войн жители Круга завели обычай прятаться по тайным деревням, где они оставались сами и прятали скот. Ивальди признался, что в Круге имеется не меньше пяти таких деревень, но точно назвать месторасположение он мог только одной: той, из которой пришел сам.

– Лошади там пройдут?

– Пройдут… скотину гнали же…

– Уведите его, – распорядился Тевтат. Он был недоволен собой. Надо же такое проморгать! Тайные деревни!.. И если бы не этот глупец…

От кочевников все равно не удастся скрыть. Поэтому на разведку пойдут двое.

Пошли двое – Кьяр и Зу. Верхами. Нужно было проверить, существует ли удобная для лошадей тропа. Ивальди шел пешком – при допросе ног ему не повредили. Но на его шею была накинута петля, конец которой был в руках Зу, и тот в любой момент был готов затянуть его. Доверять пленнику нельзя – стражи донесли, что ночью он плакал и кричал, что Проклятые всех убьют – то ли бредил во сне, то ли грозился. Однако единственными подозрительными звуками, доносившимися до них, были вопли птицы-единорога. Воины храбрились, ибо каждый не хотел выдавать неуверенности перед иноплеменником. А неуверенность грызла каждого из них. Ни на Севере, ни на Западе не было таких лесов, не было от заселения Мира, а в Сердцевине их порядком вырубили. Все же Ивальди легко находил в чаще дорогу. Сомнений не оставалось – он знал, куда идет. И Кьяр внимательно следил за ним, помечая все подробности пути, тем более, что ночь была светлая. Рассвет уже миновал, когда Зу жестом остановил остальных.

– Чуешь? Дымом пахнет.

Кьяр спешился, принял веревку из рук Зу, дернул за нее.

– Ну, двигай. И если ты сейчас пикнешь, я из тебя кишки вытащу и на дерево намотаю.

– Я только… мы ни с кем не воюем…

Втроем они оказались у прогалины.

– Ничего не вижу, – пробормотал Кьяр. – Где дома?

У Зу зрение было получше.

– Землянки, – процедил он.

Да, это были землянки. А может, и целые подземные дома, давно вырытые и обжитые. Над ними вились дымки. Между землянками пробежал маленький ребенок, не старше пяти лет, в одной холщовой рубашке. За ним показалась женщина с распущенными черными волосами, поймала его за руку, И, зевая на ходу, повлекла назад.

Что ж они совсем здесь спятили – без охраны?

Кьяр оглянулся и увидел, что охрана имелась. На дальнем конце деревни стоял, опираясь на длинную пику, босой долговязый мужчина. Похоже, он дремал, и лишь пика не давала ему упасть.

Где-то рядом послышалось мычание. И снова, и снова. Зу давно уже принюхивался, определяя, где стадо. Но гадать ему не пришлось. Еще три женщины с подойниками прошли, шлепая подолами по росистой траве.

Зу и Кьяр переглянулись. Конечно, два опытных бойца легко бы справились со всем населением сонной деревни, где наверняка никто и драться толком не умеет. Но столь же верно, что многие успеют разбежаться и угнать скотину, из-за одного же барахла рисковать не стоит. Нет, брать надо все.

Кьяр потянул веревку назад.

– Уходим.

Ивальди, догадываясь, что деревне ничто не угрожает, с готовностью затопал назад.

– Много Проклятых в Крепости? – спросил Кьяр, когда они убрались на достаточное расстояние.

– Много…

– Сколько?

– Сто… а может, тыща…много…

– Дурак! – Кьяр перебросил конец веревки Зу.

– Совсем они тут одичали от сытой, мирной и довольной жизни. Даже считать не умеют. Таких не ограбить – обида для Неба.

К вечеру они выехали из леса. Когда лагерь был уже неподалеку, Зу вдруг заорал, завизжал, завыл – это был боевой клич его рода, – и пустил коня вскачь. За ним со всех ног пустился Ивальди. Кьяр глядел, ничего не понимая. Ивальди бежал, сколько мог, потом упал, вцепился руками в веревку, но она все затягивалась и тащила его за собой, и тело, подпрыгивая на кочках, волоклось вслед за конем. Когда подскакал недоумевающий Кьяр, то увидел посиневшее лицо и вываленный язык удавленника.

– Зачем? – спросил он.

Зу объяснил, как недоумку:

– Он больше не нужен. Дорогу мы знаем. А он мог сбежать к своим. Или к Проклятым.

– Дело, – сказал Кьяр. Но все равно, способ убийства ему не понравился.

* * *

В рейд хотели идти все. Всем надоело скучать и ждать невидимого противника. А тут дело представилось само собой, и нетрудное к тому же. Тевтат и Хрок заспорили первый раз за все время похода.

– Чего тебе там нужно? – орал Хрок со своим чудовищным западным выговором. – Ты же за сокровищами Проклятых пришел – что они его в лесной деревне прячут? А нам рабы нужны, бабы нужны, скотина нужна…

– Скот нам тоже нужен, – сухо заметил Тевтат, – и не забывай, что этот поход затеял я.

– Затеял! То-то вы в Городе торчали, пока мы не подошли…

В конце концов, о разделе договорились. Предстояло отобрать людей. Вполне хватило бы и десятка ратников, но опять же, добыча, добыча… Решили послать полсотни всадников Сьета и полтора десятка тяжеловооруженных северян. Ими вызвался командовать сам Тевтат. Имеет же он право разогнать кровь в самом деле. Галарцам не придется стыдится своего командира, хоть он и не молод.

Ехали днем, ничего не боялись. И нечего было бояться. Зу и Кьяр хорошо запомнили дорогу. Все же, шуметь не следовало. Иначе эти легконогие трусы снова удерут, и что хуже, угонят стадо.

Подобрались к вечеру. Дана была команда: «Тихо»! Сьет со своими приступил к окружению деревни. Тевтат и его люди остались в резерв. Было еще не так темно, чтобы не различать друг друга, а до самой темноты уже все будет кончено. Деревня лежала перед ними – только пересечь прогалину. И в вечернем теплом полумраке, мирном и сонном, как все здесь, странно прозвучал племенной боевой клич. Кочевники с воем рванулись вперед, выхвытив мечи. И тут же стали падать с коней один за другим, как перезрелые яблоки с веток. За боевым кличем не сразу были расслышаны звоны тетив. Стреляли сверху, с деревьев, и одновременно словно бы из-под земли.

– Проклятые! – крикнул кто-то.

Кочевники увертывались, соскальзывали с коней и укрывались за их боками, сами вытягиыая луки из чехлов, ибо в стрельбе они не уступали Проклятым. Но сейчас преимущество было ими упущено. Они не видели цели и стреляли наугад, а стрелы Проклятых летели неумолимо. Несколько отчаянных всадников прорвалось вперед, и тут выяснилось, что безобидную лужайку пересекает ров, замаскированный сетью. Они падали вместе с лошадьми, а из деревни уже бежали люди, крестьяне по виду, вооруженные кривыми ножами и дубинками – добивать раненых. Мирные жители Круга оказались не такими уж безобидными. Ров заполнялся бьющимися телами. Самих Проклятых по-прежнему не было видно. Они продолжали стрелять. Очевидно, в деревне они тоже засели. И одно Небо знает, что там еще есть, в этой деревне!

Ловушка! Тевтат стиснул зубы. Он хотел заманить Проклятых в ловушку, оставить их без защиты, а вышло наоборот. И не был ли тот деревенский мальчик добровольной жертвой, приманкой для дичи? Ведь предупреждали же в городе о беспримерном коварстве и жестокости Проклятых… Так нет! Не был он дичью и не будет. Но некогда рассуждать. В деревню, ясное дело, идти нельзя, там хорошо подготовились к встрече (повесить Кьяра, чтоб не зевал на разведке), но и отступать он тоже не собирался.

– Вперед! – крикнул он. – Их стрелы не страшны нашим латам!

Действительно, галарца, закованного в тяжелый доспех с ног до головы, можно было обстреливать, пока не надоело, или пока не кончатся стрелы. И, хотя галарцев было мало, они отважно поскакали за своим предводителем, чувствуя, что у них есть шанс не только пробиться, но и победить. Под их защиту сбились и уцелевшие кочевники, теперь оценившие преимущество тяжелого вооружения. Но изощрившийся в злобе разум Проклятых предусмотрел все. Стрелявшие недаром расположились на деревьях. Галарцы так и не встретили противника, но через несколько мгновений под копытами их мощных коней зачавкала грязная жижа. Это было болото, а разогнавшиеся всадники не в силах были сразу становиться, либо летели через головы коней.

– Тропу! Ищи тропу! – кричал Тевтат подвернувшемуся под руку Кьяру (или это был Сьет?) – должна быть тропа!

Но в упавшей ночной темноте смешавшиеся воедино галарцы и кочевники метались, теряя ориентир, и все глубже погружаясь в топь.

– Смотри! – Сьет (или это был Кьяр?) схватил его за повод. За деревьями скапливались быстрые тени, бесплотные в свете звезд.

* * *

Всего лишь несколько человек уцелело после бойни у лесной деревни, среди них – ни одного галарца. Распатланный, грязный Сьет сполз с коня и направился к стоящему на крыльце Анарбоду, волоча за собой седельную сумку. Шатаясь, поднялся по ступенькам, и раскрыл ее. Анарбод метнулся к Сьету, схватил его за ворот куртки.

– Все, что я смог, – просипел один рыжий другому. – Он был в тяжелых латах, никак не вытянуть. Только голову…

Анарбод выпустил Сьета, оглянулся. За его спиной был вышедший из постоялого двора Гриан. От коновязи торопился Хрок, за ним, по деревенской улице – еще несколько воинов.

– Я, капитан правой руки принимаю власть! И все сюда!

Отрубленная голова Тевтата была выставлена на деревенской площади, где скопились все участники похода. Анарбод вышел к ним. Его ждали и ждали его слов. Ну, так он им скажет.

– Воины! Мерзкие шлюхи и их хвастливые прихлебатели в сермягах предательски убили наших братьев. Демоны возьмут их черные души, но мы сами будем хуже Проклятых, если прежде не отомстим!

– Месть! Месть! – кричали в ответ.

– Готовы ли вы идти за мной? Признаете ли меня предводителем?

– Да! Да!

Да. Теперь он поведет их, куда захочет. И не повторит ошибок Тевтата. В деревню возвращаться бесполезно – там наверняка никого нет. Да и успеем мы вырезать убогих. Только на Крепость.

– Братья! Пока они упиваются своей ложной победой, мы немедленно ударим по вражескому оплоту – Крепости Проклятых. Не дадим им передышки! Мы победим. И я, ваш предводитель, разрешаю вам делать с ними все, что захотите! Помните – они прокляты!

Раздался общий вопль:

– Мы с тобой! Ты наш!

И он ответил старинным боевым призывом рыцарей Галара:

– Готовьте поле!

Он гнал их, пока общее возбуждение еще не спало.

– Эйкин! Где твоя демонова стенобитка? Выводи немедленно!

– Она не готова… здесь камня нет почти…

– Ничего, как есть повезешь. Они от одного ее вида сдохнут!

Он видел, как выстраивали своих стрелков Сьет и Хрок. Им он не доверял, в особенности Сьету, подозревая, что тот сам убил Тевтата, чтобы спасти собственную шкуру. Старик бы за просто так не погиб, разве что предательство… Сейчас уж не узнаешь – все галарцы, бывшие с Тевтатом, погибли, а кривоногие не скажут. Ничего, он первыми бросит дикарей на стены, тем более, что они сами туда рвутся.

Подошедший Гриан сказал:

– Тевтат считал – Крепость с нашими силами не взять. А сейчас нас еще меньше.

– Ничего. Истинного галарца грудой камней не запугаешь. Или струсил?

Тот скрипнул зубами, отошел.

Попался на глаза кочевник.

– Эй, Зу!

– Я не Зу, – он трудно подбирал слова. – Зу убит. Моя имя – Хач.

– Ну, все равно. Ты был там – у лесной деревни?

– Был.

– Какие они из себя – Проклятые?

Хач посмотрел снизу вверх – он был невысок ростом, но как то так… как не положено смотреть снизу вверх.

– Мы их не видели. Они приходят, как демоны, и уходят, как демоны.

Демоны! Анарбод и забыл про них. Демоны, союзники Проклятых… Но ведь они не появлялись с тех пор. И не появятся. Небо за нас. По иному быть не может. Только бы успеть, только бы успеть!

Первым выступил отряд Хрока, на некотором отдалении – люди Сьета, потом самая отборная часть – Анарбод со своими рыцарями, и Гриан в арьегарде. Несмотря ни на что, он прикроет. там же Эйкин с катапультой и обслугой. И вперед, вперед, под палящим светом дня, в раскалившихся латах, туда, где за холмами простирается равнина, а за ней – губительная для всего живого, кроме демонов, Пустыня Песка, а на их границе – страшная, огромная, непостижимая разумом Крепость.

Но до Крепости они не дошли.

Проклятые возникли сразу же после окончания полосы холмов, так неожиданно, что движение колонны резко становилось. Проклятые не двигались с места, стояли ровной цепью. Доселе невидимые, теперь они словно нарочно давали себя рассмотреть. И противники смотрели, как завороженные.

Трудно поверить, что это женщины. И еще трудней отличить их друг от друга.

Трудно поверить, что это женщины. И еще трудней отличить их друг от друга. Единокровные, единообразные. И вооружение у всех одинаковое – сразу же можно узнать шкуру броненосного льва – панцырь, наручи, поножи поверх сапог. Шлемы без забрала, только с защитной платиной, низко надвинуты – лиц не разглядишь. Мечи, круглые щиты на руках, луки и колчаны за спиной, витые плети за поясом. Стоят и молчат, неподвижные и темные. И лишь кони, грызущие удила, позволяют верить, что это живые существа.

Первым не выдержал Хрок. С родовым кличем, выхватив меч из ножен, он помчался прямо на Проклятых, за ним, сломав строй, его соплеменники, превращаясь в страшную пробойную силу. На сей раз проклятые не стали стрелять. Они молча расступились, и, пропустив кочевников вглубь своих рядов, так же молча сомкнулись. Со своего места Анарбод отлично видел, что произошло. Хрок попался на простейшую военную хитрость и оказался окружен. «Малый узел» – так называют это в Галаре. Все происходило так, как он предусмотрел. Большая часть Проклятых схватятся с кочевниками, И они обескровят друг друга, но это уже не имеет значения. Пришел наш черед.

Он поднял руку для сигнала, и тут внезапно рухнула тишина, нарушаемая звуками дальней сечи. Они услышали свист, пресловутый свист Проклятых, заменявший им язык, страшный и единовременный свист, от которого закладывало уши, а кони выходили из повиновения. Передовой отряд Проклятых уже несся на них, пригибаясь в седлах.

– Ко мне! – заорал Анарбод, силясь перекричать неумолкающий свист – Готовь поле!

Они сшиблись, и с первых же мгновений галарцам пришлось похоронить мечту о легкой победе. Все они были опытными, хорошо обученными воинами, но с таким противником не сталкивались никогда. Проклятые действовали с каким-то странным бесстрастием, причем, не упуская ни одной, даже малейшей возможности, нанести врагу урон. Их латы, не менее прочные, чем кольчуги и доспехи галарцев, были значительно легче, обеспечивая большую подвижность, и мечи, почти не уступающие галарским в длине, были лучшей закалки. Совершенно были обучены их кони, как хищные звери, кидавшиеся на северян, зубами и копытами нанося им тяжелые раны. Длиннохвостые витые плети тоже были оружием. Утяжеленный свинцом ремень захватывает горло, движение рукоятки – и ты на земле, и в тяжелых латах тебе уже не подняться. Некоторые Проклятые обманывали противника притворным бегством, чтобы отъехав, расстрелять из лука, опытным взглядом заметив незащищенную полоску кожи. Строй, которым гордились галарцы, да и вообще все жители северных королевств, давно смешался. Дрались в полном беспорядке, но все же галарцы отнюдь не были сломлены, там, сзади, резервный отряд Гриана, и Эйкин со своей катапультой, годящейся в чистом поле хотя бы для устрашения.

Анарбод поскакал назад, чтобы поторопить их. Вот и Гриан, мрачный, как всегда.

– Гриан, выводи своих! И где Эйкин, чтобы его демоны живьем сожрали?

– Сзади тащится!

Внезапно они осознали, что кричат среди неожиданной тишины.

Сражение вдруг прекратилось. Все, кто только что вел смертельную схватку на равнине – северяне, кочевники и Проклятые, остановились, глядя в одну сторону – на Юг, где сияющее дневным жаром небо сверлили быстро приближающиеся темные пятна. Те, кому было неизвестно, что у южной границы никогда не бывает дождей, могли бы принять их за мелкие тучи. Еще легче было принять их за стаю птиц – если не знать, что в Пустыне Песка птицы не живут… Они и летели, как птицы – клином, и все яснее становилось, сто кроме крыльев у них четыре когтистые лапы, а складчатые серые морды не имеют глаз.

Вопль ужаса пронесся над равниной.

– Демоны! Демоны Юга!

Небо, спаси нас!

– Вот она… гибель наша…

Паника овладела воинами. Многие бросились бежать. Другие кидались на землю, пытаясь укрыться над трупами людей и коней. Слышались ругательства, молитвы и плач.

Анарбод закрыл глаза. Конец… Значит, все нелепые суеверия Города были правдой, и демоны действительно пришли на помощь Проклятым. А от демонов защиты нет.

– Смотри! Да смотри же! – поъехавший Гриан тряс его за плечо.

Он ничего не хотел видеть, но… странное зрелище предстало ему. Проклятые уже не стояли на месте. Они снова стягивались в строй, и строй этот был направлен не на север, а на юг. В сгущающейся тьме тускло поблескивали занесенные клинки. Мечи – против проклятия Юга?

– Гриан? Ты видишь?

– Да…

– Собирай наших. Сейчас мы ударим им в спину.

– Но ведь они хотят сразиться с демонами!

– Болван! Трус! ты не понял, что само небо посылает нам победу! Небо поставило Проклятых между демонами и нами!

– Ты с ума сошел! Если они могут биться с демонами, то мы должны это видеть. По крайней мере, не вмешиваться!

Но Анарбод уже не слышал.

– Галарцы! Славные рыцари! За мной!

Он попытался рвануться вперед. Гриан, ухватившись за повод его коня, сдержал его, а потом п


Содержание:
 0  вы читаете: Крепость Спасения : Наталья Резанова  1  1. Город городов. Посольство : Наталья Резанова
 2  2. Круг. Утро : Наталья Резанова  3  3. Город. Разговоры и переговоры : Наталья Резанова
 4  4. Круг. Встречи : Наталья Резанова  5  5. Проклятие юга : Наталья Резанова
 6  Часть вторая Спасение приходит с юга, или Разрушение разрушения : Наталья Резанова  7  2. Галар. Дурные новости : Наталья Резанова
 8  3. Поле Тергем. Союзники. Старик : Наталья Резанова  9  4. Два меча. Поиски истины и разговоры о ней : Наталья Резанова
 10  5. Разрушение Разрушения : Наталья Резанова  11  6. Небесная Охота : Наталья Резанова
 12  1. Галар. Коронация : Наталья Резанова  13  2. Галар. Дурные новости : Наталья Резанова
 14  3. Поле Тергем. Союзники. Старик : Наталья Резанова  15  4. Два меча. Поиски истины и разговоры о ней : Наталья Резанова
 16  5. Разрушение Разрушения : Наталья Резанова  17  6. Небесная Охота : Наталья Резанова
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap