Фантастика : Ужасы : Руины : Кевин Андерсон

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0

вы читаете книгу

Этот сериал смотрят во всем мире уже пятый год. Он вобрал в себя все страхи нашего времени, загадки и тайны, в реальности так и не получившие научного объяснения. blablabla

Если вы хотите узнать подробности головоломных дел, раскрытых и нераскрытых неугомонной парочкой спецагентов ФБР, если вы хотите заглянуть за кулисы преступления, если вы хотите взглянуть на случившееся глазами не только людей, но и существ паранормальных, читайте книжную версию «Секретных материалов» — культового сериала 90-х годов.


Развалины Кентаклана [1].

Юкатан, Мексика.

Пятница, 17:45


Далеко на западной окраине полуострова Юкатан, где известняковое плато смыкается с вулканическим нагорьем и влажными джунглями, природа более тысячи лет прятала от людей погибший город, скрывающий тайну происхождения цивилизации народа майя [2] .

Кассандра Рубикон и ее археологическая партия уже много дней самозабвенно трудились на раскопках города, который туземцы-рабочие называли Кситакланом.

Кассандра, словно леденец, перекатывала во рту это экзотическое название, наслаждаясь образами, которые оно навевало: древний жрец в великолепном золотисто-зеленом уборе из перьев птицы кецаль совершает старинный обряд жертвоприношения.

К-с-и-т-а-к-л-а-н!

День клонился к закату, а она все еще продолжала работу в недрах пирамиды Кукулькана [3] .

При свете фонаря она сосредоточенно ковырялась в земле. Казалось, даже воздух, насыщенный известняковой горечью, таил в себе аромат тайны, которую ей предстояло раскрыть.

Запыленной рукой Кассандра убрала со лба влажные от пота волосы. Ее отец любил подчеркивать, что они цвета корицы, но не того бледного красновато-рыжего порошка, который продается в бакалейных лавках, а свежей коричной коры, только что снятой с дерева.

Остальные участники экспедиции, коллеги Кассандры по Калифорнийскому университету, в это время наверху составляли карту общего плана города с центральной церемониальной площадью, храмами, стелами — монолитными обелисками из известняка с высеченными на них устрашающими мифическими пернатыми змеями. Им удалось обнаружить поле для игры в мяч, сплошь заросшее ползучими растениями, где древние майя устраивали кровавые спортивные игры. Проигравшие, а по версии иных историков — победители, приносились в жертву богам.

Кситаклан представлял собою богатейшую сокровищницу археологических ценностей. Большая, щедро финансируемая экспедиция и за год вряд ли смогла бы обследовать сколько-нибудь значительную их часть. Но Кассандра и четверо ее молодых друзей были ограничены скудным университетским бюджетом и стремились сделать как можно больше, пока средства не иссякли.

Многочисленные замшелые стелы возвышались над джунглями, отмечая важные астрономические точки. Некоторые были повалены, но и на них отчетливо просматривались поражающие воображение каменные иероглифы. Специалист по эпиграфике Кристофер Порт тщательно перерисовывал загадочные письмена в записную книжку, с которой никогда не расставался, и с воодушевлением пытался их расшифровать.

Но главной достопримечательностью Кситаклана была, конечно, величественная ступенчатая пирамида Кукулькана, грозно возвышавшаяся над центром города. Покрытая сверху донизу травами, мхами, ползучими растениями и кустарниками, она тем не менее прекрасно сохранилась. Своей архитектурой пирамида напоминала замечательные зиккураты [4] в Чичен-Ице, Тикале и Теотихуакане [5] , но она единственная из всех осталась неповрежденной. Наводящие ужас туземные суеверия до сих пор защищали ее от любопытных глаз.

На верхней площадке пирамиды высился многоколонный храм Пернатого Змея, украшенный восхитительным резным орнаментом, изображающим календарные символы, сцены из мифов и истории майя. Кассандра сама придумала это название, когда заметила часто повторяющийся в рельефах мотив, изображающий бога Кукулькана и его сподвижника или стража — пернатое пресмыкающееся; в мифах народа майя они служили .олицетворением власти. Сложные сюжеты рельефов придавали новое очарование легендам индейских племен Центральной Америки о Кецалькоатле-Кукулькане [6] .

Коллеги Кассандры обнаружили за пирамидой невероятно глубокий колодец — природную скважину в известняке, заполненную темной маслянистой водой. В ее мрачных глубинах, по предположению Кассандры, могло скрываться множество изготовленных индейцами предметов, различные реликвии и, возможно, даже скелеты принесенных здесь в жертву людей. Подобные известняковые скважины — сеноты — находили повсюду на Юкатане в городах майя, но этот, в Кситаклане, еще ни разу не подвергался нашествию охотников за сокровищами и не исследовался археологами.

Ребята могли быстро подготовить водолазное снаряжение, и тогда она сама погрузилась бы в манящую глубину, но сначала следовало закончить отчеты о первом этапе экспедиции. Да, много захватывающих открытий, много работы, но мало времени и очень мало денег.

Кассандра, забыв обо всем, увлеченно занималась исследованием внутренних помещений пирамиды.

Если ее группе не удастся за время этой поездки сделать основные открытия, то можно не сомневаться: конкуренты из Археологического общества не замедлят нагрянуть сюда по их следам. Но они-то организуют крупную, прекрасно оснащенную и финансируемую экспедицию. В результате значение их, первых, исследований останется в тени.

Местные рабочие, нанятые проводником группы, именующим себя искателем приключений и экспедитором Фернандо Викторио Агиларом, работали уже много дней, срывая покровы времени и природы с руин Кситаклана. Они врубались в дикие заросли плотного кустарника и расчищали в нем тропинки, растаскивали рухнувшие стволы сейбы и красного дерева, подсекали мачете гигантский папоротник и обрезали спутанные канаты лиан. Однако при виде изображений Пернатого Змея люди в ужасе отступали, боязливо перешептывались и отказывались подойти к внушающему им трепет месту, чтобы расчистить развалины, хотя Кассандра и предложила увеличить их мизерную плату. В конце концов, все рабочие разбежались. Затем исчез и Агилар, покинув группу в чаще джунглей.

Кассандра привыкла уважать народные обычаи и верования — этого требовала специфика ее работы, но возбуждение от замечательных находок было так велико, что на сей раз она сочла подобные суеверия мешающими делу и ее терпение лопнуло. Археологи решили продолжать раскопки без посторонней помощи. Запасов продовольствия хватило бы на несколько недель, а передатчик позволял в случае необходимости обратиться за помощью. Поэтому Кассандра и четверо ее коллег наслаждались уединением.

Келли Роуэн, второй археолог ее группы (и мужчина, с которым она с недавних пор делила палатку), проводил последние часы уходящего дня на ступенях пирамиды, изучая иероглифы майя. Кристофер Порт устроился неподалеку со своим неизменным блокнотом, увлеченно пытаясь разгадать высеченные письмена, а Келли кисточкой и узкой заостренной палочкой осторожно счищал с иероглифов пыль и наслоения веков.

Фотограф и летописец группы Кейт Баррон спешила при свете дня поработать над одной из своих акварелей. Прекрасный специалист, очень спокойная и уравновешенная, она не ограничивалась лишь исполнением служебных обязанностей. Кейт много фотографировала для архива, вела журнал событий и находок, делая все быстро и профессионально. Но закончив работу, она бралась за кисти и краски, пытаясь с их помощью передать очарование окружающего пейзажа.

У исследователей Юкатана издавна повелось запечатлевать детали увиденного. При этом они всегда стремились отобразить несколько больше и глубже того, что могла обыкновенная двухмерная плоскость фотографии. Кейт уже заполнила три папки прелестными акварелями, воссоздающими историю народа майя. Это были парные изображения руин: какими они предстали перед археологами и как, по представлению Кейт, выглядели в свой золотой век.

Группа археологов продолжала сосредоточенную работу, а погружающиеся в темноту джунгли стали тем временем оглашаться все более громкими и разнообразными звуками. Наступающая ночь гнала дневных животных искать надежного убежища, а хищники, наоборот, проснулись и готовились к охоте. Мелкие насекомые, досаждавшие своими укусами в дневную жару, исчезли, уступив место москитам, особенно кровожадным в часы ночной прохлады.

Но время словно остановилось во влажных сумрачных пространствах пирамиды Кукулькана. Кассандра продолжала работать.

После того как они с Келли с большим трудом открыли разбухшие от постоянной влажности двери, слегка повредив каменную кладку и резьбу, Кассандра целые дни проводила в пирамиде, осторожно пробираясь все дальше, прокладывая путь в лабиринте ходов. Она работала не покладая рук, исследуя ниши и тупики, составляла карту запутанных переходов и коридоров в необъятном каменном сооружении, стремясь не исказить многочисленные изгибы лабиринта.

Кассандра провела в пирамиде весь вечер, выбравшись оттуда совсем ненадолго, чтобы взглянуть, как идут дела у Келли и Кристофера и как Джон Форбин, аспирант, архитектор и инженер, изучает другие полуразрушенные строения. Именно Джон определил местонахождение руин на потрепанной топографической карте, которую постоянно держал при себе, и поэтому оказался вместе с ними в глухих джунглях. Будучи инженером, Джон не интересовался названиями открытых ими зданий, а пользовался обычными цифровыми обозначениями — храм XI или стела 17.

Кассандра бросила взгляд на часы-компас и поспешила вновь спуститься в лабиринт, разгоняя мрак светом мощного фонаря. Холодный луч осветил грубо отесанные известняковые стены и шершавые балки. Всякий раз, когда она поднимала фонарь, перед ней в сумасшедшей пляске начинали метаться искривленные молчаливые тени. Что-то темное с шумом скользнуло в широкую трещину в стене. Она осторожно продвигалась вперед, вдыхая затхлый воздух.

В руке Кассандра сжимала миниатюрный диктофон и лист бумаги, на котором отмечала свой путь. Большинство обследованных туннелей оказались тупиками. Они должны были запутывать непрошеных гостей, хотя вполне могли оказаться замурованными сокровищницами. И что еще заманчивее с точки зрения археолога, — за глухими стенами в конце коридоров могли скрываться могильные склепы или хранилища древних рукописей.

Если бы им удалось найти кодекс народа майя, одну из великолепно иллюстрированных книг, написанных на бумаге, изготовленной из шелковичной древесины, это бы многократно увеличило знания человечества о древней империи в Центральной Америке. В мире существуют всего четыре кодекса времен цивилизации майя. Все остальные были уничтожены испанскими миссионерами, сверхфанатичными в безумном стремлении стереть из памяти людей все религии, кроме своей. Но ведь Кситаклан был покинут и забыт задолго до появления конквистадоров в Новом Свете.

Несмотря на страшную усталость, Кассандра снова принялась за работу. Пыль лезла в глаза, затрудняла дыхание. Одеревеневшие, сбитые в кровь руки и ноги ныли: слишком много ночей она спала на неудобном ложе. Кожа воспалилась от бесчисленных укусов насекомых. Как давно ей не доводилось попить холодной свежей воды и принять теплый душ! Но сделанные открытия стоили этих жертв. Археология — занятие не для слабаков, подумала она.

Отец считал ее красавицей и упрекал за то, что она напрасно тратит свою молодость на постижение ушедших в далекое прошлое древних цивилизаций, но она только смеялась в ответ. Ведь они были так похожи. Именно отец в первый раз привез маленькую Кассандру на археологические раскопки. Владимир Рубикон считался одним из крупнейших специалистов в области туземных доколумбовых цивилизаций, особенно по когда-то цветущей цивилизации анасази, хотя начинал карьеру с изучения народа майя.

Кассандра хотела быть не только последователем своего знаменитого отца, а стремилась к самостоятельным открытиям. Сначала она увлекалась геологией, изучала состав почв в джунглях Центральной Америки. Но в ходе исследовательской работы вдруг поняла, что знает о древних майя не меньше Келли, считавшего себя непревзойденным экспертом по археологии в их группе. Они объединили усилия и убедили правление Калифорнийского университета в Сан-Диего финансировать маленькую экспедицию в Мексику. В группу приглашались студенты, желающие использовать материалы раскопок для будущего диплома или публикации статей о новых открытиях и выразившие согласие получать более чем мизерную стипендию. Скудные размеры субсидий были вечной проблемой академических исследований.

По счастливой случайности их экспедиция неожиданно получила поддержку от частного фонда мексиканского штата Кинтана-Роо, который финансировал работы по исследованию руин Кситаклана. Благодаря этим средствам удалось приобрести водолазное снаряжение, нанять рабочих-индейцев и платить Фернандо Викторио Агилару за помощь, которую он якобы оказывал… Кассандра усмехнулась про себя…

Итак, экспедиция все же достигла определенных успехов, и, возможно, их имена будут вписаны в историю.

Кассандра продолжала углубляться в лабиринты храма, сообщая в миниатюрный микрофон о своем маршруте. Она касалась рукой шершавых каменных стен, и ее голос, то возбужденный, то замирающий от восхищения, наговаривал на пленку все, что она видела. Оригинальное решение древних зодчих — сооружение храма в пирамиде — напомнило ей о русской кукле-матрешке и вызвало новый взрыв восхищения.

Свет фонаря упал на левую по ходу стену, и Кассандра вдруг заметила, что та сложена из камней другого цвета. Она поняла, что обнаружила внутренний храм, и радостно вскрикнула. Вероятно, на фундаменте этого более раннего сооружения позже поднялась пирамида Кукулькана. Древние майя часто строили более высокие и величественные храмы на развалинах прежних, так как, по их поверьям, с течением времени в определенных точках концентрировалась магическая сила. Грандиозное святилище в Кситаклане было связующим звеном в цепи местных ритуалов. Много веков назад отдаленный религиозный центр в глухих джунглях стал местом притяжения для майя. Но это продолжалось лишь до тех пор, пока народ внезапно, по таинственным причинам, не покинул город. И вот спустя века она нашла его в безмолвном запустении, но не разрушенным временем и людьми, и открыла его тайны.

Кассандра поднесла микрофон к губам, стараясь диктовать по возможности бесстрастно:

— Здесь блоки из более мягкого камня, тщательнее обтесанные. Поверхность блоков гладкая и блестящая, словно остекленевшая под воздействием высокой температуры.

С улыбкой она поймала себя на том, что исследует камни с геологической точки зрения, а не как археолог.

Она погладила оплавленную поверхность и ровным голосом продолжала:

— Разумеется, я ожидала увидеть фрагменты фресок, которыми майя обычно украшали свои храмы, но здесь не видно никаких следов краски, нет даже резьбы. Стены совершенно гладкие.

Кассандра обошла помещение кругом, ощущая плотность застоявшегося воздуха: за прошедшие столетия ничто ни разу не всколыхнуло его. Она чихнула, и эхо многократно усилило звук, словно в катакомбах что-то взорвалось. Струйки песка с тихим шорохом посыпались из трещин между плитами потолка, но Кассандра надеялась, что древние балки устоят.

— Это действительно остатки первого храма, — диктовала она, — который когда-то был сердцем Кситаклана, первым сооружением в этом месте.

Возбужденная предчувствием нового открытия, Кассандра продвигалась по переходам, касаясь холодной гладкой каменной поверхности. Она старалась не отклоняться от обнаруженной древней стены, раздумывая над тем, какие секреты могут скрываться в самом сердце пирамиды.

Кассандра начинала понимать, что Кситаклан не случайно занимал столь значительное место в культуре майя. Рассказы о легендарном городе так глубоко запечатлелись в сознании народа, что местные жители до сих пор поговаривали о проклятиях и духах, якобы обитающих в этим местах. До нее также доходили слухи о том, что здесь бесследно исчезло немало людей, но Кассандра считала эти разговоры частью местных преданий.

Что же побудило древних майя разместить культовое сооружение огромной религиозной важности здесь, в отдаленном и глухом уголке джунглей, где поблизости нет ни дорог, ни рек, ни золотоносных или меднорудных гор?

С потолка с грохотом неожиданно рухнул крупный обломок каменной кладки, преградив ей путь. Кассандра почувствовала резкий скачок адреналина в крови. Сейчас, почти достигнув центра пирамиды, она сможет узнать, что же там скрывается. Не исключено, что она уже стоит на пороге большого открытия, но оно возможно лишь в том случае, если пройти весь путь до конца.

Кассандра спрятала диктофон в карман, засунула лист бумаги с начерченным на нем маршрутом за пазуху, пристроила фонарь поудобнее и принялась вручную разбирать завал. В азарте она не обращала внимания на клубившуюся вокруг пыль и грязь. Наконец ей удалось расчистить проход, достаточный, чтобы в него пробраться. Она подлезла к щели и направила туда свет фонаря, затем попыталась заглянуть дальше и протиснулась немного по проходу, чувствуя, что пол понижается. Фонарь высветил гулкое подземелье, по размерам превосходящее все другие помещения пирамиды. Там, несомненно, могли поместиться десятки людей. В глубине виднелось отверстие бокового хода, спиралью спускавшегося еще ниже. Она осветила стены громадного зала и от неожиданности чуть не выронила фонарь. Никогда прежде ей не приходилось видеть ничего подобного.

Яркий свет фонаря отразился от стен, сделанных из блестящих металлических пластин, изогнутых перекладин и прозрачных панелей. После того как она отвела луч света в сторону, стены некоторое время еще продолжали сиять таинственным светом, затем постепенно померкли.

Познания Кассандры в области древней истории и культуры не допускали и тени возможности увидеть, здесь эти странные материалы. Майя не было свойственно широкое применение металлов, они обходились кремнем и обсидианом [7] . Но она не ошибается, она действительно видит гладкий блестящий металл, словно выплавленный на современном заводе. В то же время это необычный сплав, но не использовали же древние индейцы золото и бронзу! Пораженная, она замерла, лежа почти ничком в щели, едва ли шире барсучьей норы. Затем вытащила диктофон, устроилась поудобнее, одной рукой придерживая фонарь, и нажала кнопку записи.

— Это поразительно, — произнесла она и замолчала, подыскивая слова. — Я вижу металл, по структуре напоминающий серебро, но не такой темный, каким бывает серебро потускневшее. Он отсвечивает белым, словно алюминий или платина. Но этого не может быть, потому что эти металлы не были известны древним майя.

Кассандра вспомнила, как она читала о том, что порой изделия, найденные в египетских гробницах, оказывались новыми и блестящими, хотя пролежали в закрытых помещениях тысячи лет, но когда их доставали оттуда и они попадали в загрязненный воздух современного индустриального города, то быстро тускнели.

— Внимание! — произнесла она в микрофон. — Мы должны исследовать эту пещеру с величайшей осторожностью.

Ей не терпелось пробраться туда, чтобы всем сердцем насладиться находкой, но внутренний голос удержал ее.

— Я решила пока не проникать в пещеру, — диктовала Кассандра, не давая сожалению отразиться на интонациях голоса. — Нельзя ничего нарушать, пока сюда не придет вся группа, чтобы помочь мне и высказать свое мнение. Я возвращаюсь за Келли и Джоном, они помогут расчистить ход и укрепить его. Нам также понадобится Кейт, чтобы сфотографировать все как есть, прежде чем мы войдем туда. — После паузы она добавила: — Хочу сказать для нашей летописи: по-моему, это экстраординарная находка.

Кассандра выключила диктофон. Выбравшись из щели, она начала было отряхиваться, но почти сразу махнула на это рукой. Уговаривая себя сохранять спокойствие, девушка отправилась в обратный путь по лабиринтам. Она думала о своем чудесном старом отце и воображала, как он будет гордиться дочерью, сделавшей отгробницах, оказывались новыми и блестящими, хотя пролежали в закрытых помещениях тысячи лет, но когда их доставали оттуда и они попадали в загрязненный воздух современного индустриального города, то быстро тускнели.

— Внимание! — произнесла она в микрофон. — Мы должны исследовать эту пещеру с величайшей осторожностью.

Ей не терпелось пробраться туда, чтобы всем сердцем насладиться находкой, но внутренний голос удержал ее.

— Я решила пока не проникать в пещеру, — диктовала Кассандра, не давая сожалению отразиться на интонациях голоса. — Нельзя ничего нарушать, пока сюда не придет вся группа, чтобы помочь мне и высказать свое мнение. Я возвращаюсь за Келли и Джоном, они помогут расчистить ход и укрепить его. Нам также понадобится Кейт, чтобы сфотографировать все как есть, прежде чем мы войдем туда. — После паузы она добавила: — Хочу сказать для нашей летописи: по-моему, это экстраординарная находка.

Кассандра выключила диктофон. Выбравшись из щели, она начала было отряхиваться, но почти сразу махнула на это рукой. Уговаривая себя сохранять спокойствие, девушка отправилась в обратный путь по лабиринтам. Она думала о своем чудесном старом отце и воображала, как он будет гордиться дочерью, сделавшей открытие, которое затмит высшие достижения его карьеры.

Кассандра очень торопилась, ее шаги эхом отдавались под каменными сводами. Когда она подходила к низкому выходу из пирамиды, яркие лучи заходящего солнца ослепили ее, как огни приближающегося поезда. Она поспешно выбралась наружу.

— Эй, Келли! — закричала она. — Я кое-что нашла! Нужно срочно собрать всю группу. Мне не терпится, чтобы вы это увидели!

Никто ей не ответил. Она остановилась и некоторое время ждала в тишине, щурясь от солнца. Казалось, джунгли снова обезлюдели, вокруг слышались только неясные шорохи. Кассандра посмотрела на верхний ярус пирамиды, надеясь увидеть на ступенях с иероглифами двух студентов, но там никого не оказалось…

В это время дня видимость резко ухудшалась из-за сгустившихся сумерек, все предметы принимали неясные очертания. Лишь на западе над деревьями еще виднелся тонкий край уходящего солнца, подсвечивающий подножие пирамиды странным светом, как оранжевый маяк.

— Келли, Джон, Кристофер! — звала Кассандра. — Кейт, где вы?

Заслоняя глаза от солнечного света, она всматривалась туда, где Кейт днем устанавливала свой мольберт, и увидела его на земле сломанным. Подбежав ближе, она обнаружила на новой незаконченной работе четкий след грязного ботинка. Почуяв недоброе, Кассандра взбежала на ступени пирамиды. Там сегодня Кристофер и Келли усердно очищали и зарисовывали в блокнот иероглифы, чтобы потом расшифровать хронику истории Кситаклана.

Ни Келли, ни Кристофера… кругом ни души. Она подбежала к руинам небольшого храма, который изучал сегодня молодой Джон Форбин, и заметила его ящик с инструментом, маленькие деревянные палочки и цветные ленты, которыми он разбивал исследуемый участок на секции, но никаких признаков самого Джона.

— Эй, Келли! Что за идиотская шутка! — закричала она.

Внутри у нее все сжалось, она почувствовала себя страшно одинокой в окружающих ее бескрайних джунглях. И, черт побери, почему сейчас так тихо в этом обычно шумном лесу?

До нее донесся шорох — кто-то приближался из-за пирамиды со стороны жертвенного колодца. У Кассандры отлегло от сердца. Наконец-то ее друзья вернулись!

Но из-за угла появились неясные силуэты незнакомых людей. Без сомнения, ни один из них не принадлежал к ее группе. В сумеречном свете она едва могла различить их лица, но ясно разглядела, что они вооружены.

Незнакомцы приблизились и навели на нее оружие. Один из них произнес по-английски с сильным акцентом:

— Вы пойдете с нами, сеньорита.

— Кто вы? — спросила Кассандра, загораясь гневом и забыв об осторожности. — Где моя группа? Мы — американские граждане. Как вы смеете…

Один из мужчин поднял винтовку и выстрелил. Пуля попала в стену пирамиды в шести дюймах [8] от лица Кассандры, отлетевшие острые каменные осколки поранили ей щеку.

Резко вскрикнув, девушка повернулась и помчалась в поисках убежища назад в храм. Она бежала вниз по длинному туннелю, слыша снаружи громкие крики на испанском, злобные проклятия.

Еще выстрелы. Слава Богу, промахнулись!

Сердце ее колотилось, но она не стала тратить душевные силы на то, чтобы догадаться, кто эти люди и что им нужно. Она даже не думала о том, что они могли сделать с Кейт, Джоном, Кристофером и… Келли. Подумает об этом позже, если уцелеет.

Она оглянулась. Мужчин было едва видно у дверного проема, они ругались между собой. Один ударил другого, потом злобно поднял кулак. Еще выкрики по-испански.

Кассандра чуть не налетела на угол. Луч света покачивался перед ней. Оказывается, она забыла выключить фонарь, когда вышла из пирамиды. Может, у кровожадных незнакомцев нет фонаря, но они могут заметить ее тень на каменно, Кассандра этого не чувствовала. Она пробралась через каменный завал в пещеру и без сил рухнула на землю.

Кругом царила гнетущая тишина. Свет фонаря отражался от полированных поверхностей, изгибов и сфер, выполненных с геометрической точностью, что, безусловно, превышало возможности древних зодчих майя. Вдруг свет погас, словно внезапно сели батарейки. Вдалеке, за каменными стенами, в лабиринте раздались звуки новых выстрелов, затем еще и еще, намного громче, возможно, ближе, но она не могла быть уверенной: ведь изгибы каменных коридоров искажали звук.

Кассандра находилась в таинственной, совершенно неисследованной пещере. Она подошла и заглянула в боковой ход, который спиральными спусками уходил далеко вниз, в самое сердце пирамиды. Похоже, крутой туннель вел гораздо ниже уровня земли. Не раздумывая ни секунды, она поспешила вниз, все более удаляясь от преследователей.

У нее зародилась слабая надежда, что этот уклон приведет к неизвестному выходу из пирамиды глубоко под стеной. Тогда она наконец выберется отсюда!

Резкий звук выстрела, усиленный эхом, заставил ее вздрогнуть. Кассандра понимала, что ее враги не могут быть так близко. Она должна была оторваться от них благодаря крутым и запутанным изгибам лабиринта, но страх гнал ее вниз все быстрее и быстрее… пока она не оказалась в гроте, поразившем ее с первого взгляда.

…Стеклянные панели на стенах отражали множество хрустальных сфер, мерцающих предметов различной конфигурации, металлических полос, уложенных вдоль известняковых стен в геометрическом порядке. Но не успела она осмотреться, как фонарь снова потух, словно лишившись энергии, истощив батарейки досуха, так же необъяснимо, как прежде оказалась стертой магнитофонная запись.

Кассандре вдруг стало трудно глотать, возникло ощущение клаустрофобии, потерянности. Она, пошатываясь, двинулась вперед, закрыв глаза, вытянув перед собой руки, страстно желая дотронуться до чего-нибудь земного, знакомого. Ищущие пальцы наткнулись на маленькую дверцу. Она рванулась вперед, надеясь увидеть за ней свет.

Ослепительный блеск залил все вокруг, и спустя мгновение Кассандра поняла, что очутилась в крохотной, тесной нише без выхода, размером с туалет или… гроб. Яркий свет струился из-за гладких блестящих стен.

Молнией мелькнула мысль о том, что такой конец, может быть, хуже, чем вооруженные люди,

Ледяной холодный поток каскадом обрушился на нее, подобно жидкости, замораживая, сковывая тело и волю, и все мысли пропали.


Штаб-квартира ФБР.

Вашингтон, округ Колумбия.

Вторник, 9:14


Как только специальный агент Дана Скалли решалась появиться в недрах штаб-квартиры ФБР, чтобы поговорить со своим партнером Фоксом Малдером, ей всякий раз казалось, будто она делает что-то незаконное или по меньшей мере неблагоразумное.

Она помнила тот день, когда, будучи неопытным агентом, прямо со студенческой скамьи непостижимым для нее образом оказалась причислена к группе «X-Files» и приглашена сюда, в кабинет Малдера.

— Один из самых нежелательных для ФБР сотрудников, — своеобразно представился он.

В то время агент Малдер считал ее шпионкой, приставленной к нему высшим руководством ФБР, настороженным его страстью к необъяснимым явлениям.

За три года совместной работы Скалли и Малдер расследовали десятки дел и теперь полностью доверяли друг другу. Малдер был твердо убежден в существовании сверхъестественных явлений и внеземных цивилизаций, и его вера оставалась непоколебимой, тогда как Скалли в ходе следствия всегда настойчиво искала рациональные объяснения событий. Несмотря на частое несовпадение своих заключений, вдвоем они добивались исключительных успехов.

Скалли так часто посещала тесный кабинет своего партнера, что заранее представляла, какой немыслимый и наводящий тоску беспорядок там застанет. Предчувствие не обмануло ее и на этот раз.

По всему кабинету были разбросаны материалы его специфических исследований: видеокассеты, клочки бумаги с формулами ДНК, истории болезни, увеличенные фотографии оспенных рубцов на высохшей коже, сделанные впопыхах снимки смутно видимых объектов, которые якобы доказывали существование летающих тарелок. Кусок искореженного металла, предположительно от потерпевшего крушение космического корабля, найденного в Висконсине, занимал одну из полок. Дюжина папок с материалами так и нераскрытых таинственных дел ожидали того момента, когда их поместят на хранение в ящики черных шкафов — закрытый архив под названием «X-Files», что было смыслом и оправданием жизни Малдера.

Поправив золотисто-рыжие волосы, Скалли постучала в открытую дверь и вошла.

— Не знаю, хватит ли у меня сил с утра, чтобы не дрогнуть перед этим хаосом, Малдер, — сказала она.

Малдер развернул свое вертящееся кресло, выплюнул в ладонь шелуху от семечек и поднялся ей навстречу.

— Если есть на завтрак кашу, тебе сам черт не будет страшен, — с усмешкой продекламировал он.

Скалли не понравилась его усмешка, поскольку она означала, что он захвачен какой-то новой или экстраординарной теорией, которую ей, по всей видимости, придется развенчивать.

Взглянув на стол, она заметила, что он завален литературой по археологии, древней мифологии и крупномасштабными картами Центральной Америки. Скалли попыталась сопоставить факты и понять, что на сей раз предложит расследовать ее партнер.

— Взгляни на это, Дана. — Он протянул ей светло-зеленый гладкий камень с какой-то гравировкой, размером не больше кулака. — Ну-ка отгадай с трех раз.

Скалли взяла камень, взвесила его в руке и стала рассматривать. Это была искусно вырезанная из цельного обломка камня скульптурка какого-то странного существа. Извивающееся мускулистое тело змеи венчала змеиная же голова, вокруг которой угрожающе топорщились неожиданные и не совместимые с ней длинные перья. Торчавшие из разинутой пасти изогнутые острые зубы придавали существу невероятно свирепый вид. Каменная скульптурка казалась смазанной маслом — с таким совершенством она была отполирована. Мастер оказался настоящим художником. Изображение точно совпадало с неправильной формой обломка. Дана поглаживала пальцами узор, гадая, какому испытанию подвергнет ее Малдер на этот раз.

— Что об этом думаешь? — спросил он.

— Отказываюсь понимать. — Она снова повертела камень, но он оставался для нее загадкой. — Елочное украшение?

— Ничего подобного.

— O'кей, — сказала она, решив быть серьезной. — Думаю, я узнала этот камень. Нефрит?

— Очень хорошо, Скалли. Я и не знал, что на медицинском факультете преподают минералогию.

— А они взяли и включили минералогию, скажем, в курс психологии. — Скалли снова устремила взгляд на фигурку. — Она выглядит очень древней. Какое-нибудь мифологическое существо, верно? Судя по твоим книгам, могу предположить его происхождение… Ацтеки?

— Вообще-то майя, — ответил он. — По самым скромным оценкам, этому чуду около полутора тысяч лет. Майя почитали нефрит, для них он был священным камнем, из него делали только самые значительные вещи.

— Такой же ценный, как золото? — спросила Скалли, подыгрывая Малдеру, чтобы понять, что ему уже удалось разузнать.

— Гораздо более ценный. Майя обычно носили его у поясницы как средство от колик и других болезней. Они даже вкладывали этот камень в рот особо почитаемым покойникам, так как верили, что он будет служить им сердцем в загробной жизни.

— Сказка о каменном сердце. — Скалли повертела камень. — Сразу видно, такая резьба требовала огромных усилий.

Убрав книгу, Малдер оперся локтем на стол и кивнул.

— Это был своего рода вызов для резчика. Нефрит — очень твердый и плотный камень, поэтому мастер не мог использовать обычные инструменты, которыми пользовался при резьбе по кремню или обсидиану. Ему бы потребовались абразивный порошок и еще множество инструментов и приспособлений: пилки, костяные сверла, специальный шнур из прочного и жесткого волокна — им протирают в камне вот эти маленькие желобки. Потом полируют изделие тыквой или камышовой палочкой. Адская работа!

— О'кей, Малдер. Итак, это не обычная игрушка. Кто-то действительно хотел придать ей особое значение. Тогда меня интересует, какой смысл имеет эта необычная фигурка — змея с перьями. Что, майя почитали змей?

О, вовсе нет, — ответил он. — Ты правильно заметила, это не обычная змея, а известный мифологический персонаж, связанный с богом Кукульканом. Так его называли майя. А ацтеки пользовались именем Кецалькоатль. Кукулькан — бог великой мудрости Некоторые историки утверждают, что Кукулькан научил майя астрономии и искусству составлять календари

Малдер предложил ей семечек. Она отрицательно качнула головой, и он бросил несколько штук себе в рот.

— Жрецы — астрономы майя были настолько сильны в расчетах, что точность их «примитивных» календарей не превзойдена по сей день Они даже построили машину, чтобы производить с ее помощью календарные вычисления, основанные на пятидесятидвухлетнем цикле. Кукулькан, безусловно, был великим учителем или . ему было известно то, чего остальные не знали. Математические способности майя даже сверхэкстраординарны, они единственными из древнейших цивилизаций ввели понятие нуля .. что так важно для чековой книжки!

— Только не для моей, — сказала Скалли. Она наконец нашла себе место, чтобы присесть. Отодвинула коробку, наполненную гипсовыми слепками огромной ступни, взглянула на них, но, не рискнув ни о чем расспрашивать, перешла к делу

— Все это очень интересно, Малдер. Но какое отношение имеет к тебе этот полуторатысячелетний камень в форме пернатого змея? Что, люди стали находить их на задних дворах? Или ты обнаружил какое-то противоречие в нашем календаре, которое смогут объяснить только древние резные изделия майя?

Она передала ему нефритовую скульптурку, и он бережно поставил ее на подборку материалов о Центральной Америке.

— При обычных обстоятельствах нас бы это никак не касалось, — ответил он. — Но эта вещица недавно была конфискована на границе мексиканского штата Кинтана-Роо, в южной части Юкатана. Арестованный торговец заявил, что эта скульптурка найдена во время археологических раскопок в руинах какого-то Кситаклана, недавно открытого глубоко в джунглях города майя. Судя по отчетам мексиканских властей, за последние десять лет там довольно часто и весьма загадочно исчезали люди. А поскольку эта местность дикая и изолированная, можешь быть уверена, что большинство этих случаев нигде не зарегистрировано.

Скалли непринужденно закинула ногу на ногу:

— Я все-таки не вижу здесь связи, Малдер.

— Многие местные жители ни за что не подойдут к этому месту, считая, что оно проклято или священно… что тебя больше устраивает. Их легенды рассказывают о злобном Пернатом Змее и боге Кукулькане, о погибших душах священных жертв, кровь которых окропляла жертвенные камни.

— Сомневаюсь, чтобы Бюро послало нас расследовать проклятия древних майя, — заявила Скалли, выпрямившись на старом канцелярском стуле.

— Кроме этого, есть кое-что еще. — Глаза Малдера сверкнули. — Группа американских археологов из Калифорнийского университета в Сан-Диего недавно начала раскопки Кситаклана. По данным их первых отчетов, эта местность совсем не изучена и там можно найти ключ к разгадке многих тайн истории майя. Скорее всего это была их первая попытка построить сооружение такого масштаба. Точно известно, что там часто совершались жертвоприношения. — Он улыбнулся, словно готовился окончательно потрясти ее. — Но кроме того, я сделал предварительный химический анализ скульптуры и выявил несколько серьезных аномалий: странная кристаллическая структура, неопределенные примеси. Есть все основания думать, что этот материал происходит не из руин Кситаклана…

Скалли любовалась мягким зеленым цветом камня.

— Ты думаешь, эта вещь попала к нам из космоса?

Малдер встал и стряхнул шелуху от семечек в корзину для бумаг.

— Неделю назад партия археологов бесследно исчезла. Сообщений о несчастье или каких-либо тревожных обстоятельствах не поступало. Мы с тобой едем их искать.

— Но, Малдер, ты считаешь, нам будет просто работать под надзором мексиканских властей?

— Вчера мне звонил отец Кассандры Рубикон, молодой женщины, которая руководила этой группой. Кажется, он и сам очень известный археолог. Он уже звонил в отделение ФБР в Сан-Диего. Как только они услышали слова «древнее проклятие» и «руины майя», то сразу передали дело мне. — Малдер пристально посмотрел на Скалли и значительно поднял брови: — Сегодня днем я увижу Скиннера. Завтра мы с тобой идем на встречу с Владимиром Рубиконом, он здесь, в Вашингтоне.

Скалли взглянула на нефритовую скульптурку, на книги по мифологии, затем на сияющее улыбкой лицо Малдера.

— Думаю, отговорить тебя от этого уже не удастся? — спросила она.

— Конечно, нет. — ответил он.

— Ну что ж, — вздохнула Скалли, — мне кажется, я всю жизнь мечтала съездить в Мексику.

Помощник директора Скиннер сидел за столом, постукивая кончиками пальцев по лежащим перед ним безупречно отпечатанным документам. Он не встал, когда Малдер вошел в кабинет.

Обычно это служит недобрым знаком», — подумал Малдер. С другой стороны, Скиннер пару раз кинул на него косой взгляд, пока он подходил к его столу. Малдер решил не гадать о настроении начальства.

Человек прямой, Скиннер мог быть или очень надежным другом или самым опасным врагом. Он знал свое дело и передавал информацию Малдеру, только когда считал это необходимым.

В данном случае Малдеру нужна была его благосклонность: они со Скалли собирались на Юкатан.

Скиннер поглядел на него сквозь очки в металлической оправе:

— Уверен, вы не представляете себе, за какое тонкое дело беретесь, агент Малдер.

Малдер, весь внимание, стоял перед высокочтимым столом. Сохраняя на лице нейтральное выражение, он смотрел на висевшие на стене портреты президента и министра юстиции.

— Я намерен действовать с предельной осторожностью.

Скиннер кивнул, демонстрируя, что он рассчитывал именно на это.

— Обдумывайте каждый шаг. Это очень важный случай. Исчезновения людей, возможно, имеют отношение к преступлениям против американских граждан, поэтому это подпадает под юрисдикцию Бюро. Я получил для вас и агента Скалли статус представителей, то есть легальных атташе, направленных для работы в Посольство США в Мексике. — Он поднял палец, призывая к вниманию: — Но вы знаете, насколько деликатна ситуация в условиях существующей экономической и политической напряженности. Мексиканское правительство всегда болезненно реагирует на любые действия американских властей на своей территории. Мне нет нужды напоминать вам, сколько агентов Бюро по борьбе с наркотиками погибло от рук наркобаронов в Центральной Америке.

Место, куда вы направляетесь, штат Кинтана-Роо, — очаг политической борьбы. Местное правительство особенно уязвимо из-за упорного, набирающего силу движения сепаратистов, которые получают оружие по неустановленным каналам.

— Вы предполагаете, что партия археологов могла оказаться жертвой политической борьбы? — спросил Малдер.

— Нахожу это более правдоподобным, чем басни о проклятии древних индейцев, — ответил Скиннер. — Вы так не думаете?

— Может быть, и нет, — сказал Малдер. — Мы должны проверить любую возможность.

Скиннер собрал командировочные удостоверения и денежные чеки и передал их Малдеру. Тот принял документы, отметив про себя, что чеки уже подписаны.

— Надеюсь, вы будете строго соблюдать протокол, агент Малдер, — произнес Скиннер. — Я бы пожелал вам в любой ситуации придерживаться этой линии.

— Есть, сэр.

— Если вы заденете кого-либо в верхах, вам придется отвечать не только в ФБР, но и в госдепартаменте. Если вы до этого не угодите в какую-нибудь мексиканскую тюрьму.

— Постараюсь держаться от них подальше, сэр. — Малдер взял документы и сунул их под мышку.

— Еще одно, агент Малдер, — бесстрастно произнес Скиннер. — Желаю приятного путешествия. — Лицо его при этом не выразило никаких эмоций.


Офис журнала «Одинокий охотник».

Вашингтон, округ Колумбия.

Вторник, 16:40


— Когда все оказываются в тупике, специальный агент Малдер является и находит выход, — произнес Байере, откидываясь на стуле. Он дружелюбно улыбнулся Малдеру и погладил аккуратную рыжеватую бороду.

Малдер закрыл за собой дверь и оказался в мрачном помещении офиса. Издание «Одинокий охотник» специализировалось на публикации всевозможных разоблачительных материалов, а это подразумевало знание истинной подоплеки множества тайных акций, совершенных при участии правительственных структур.

Скалли как-то сказала, что считает эксцентричных типов, которые издают этот подпольный журнал, самыми ненормальными людьми из всех, кого она когда-либо встречала.

Но Малдеру не раз приходилось убеждаться в том, что особая информация, которой располагали три одиноких охотника, часто вела в таком направлении, о котором официальная пресса и не подозревала.

— Привет, ребята, — сказал он. — О чем говорят в мире на этой неделе?

— Мне кажется, Малдер просто следит за нами, — отозвался Лэнгли, с ленивой грацией прохаживаясь по комнате.

Высокий и сухопарый, небрежно одетый, он умел одинаково легко сойти за своего и в компании компьютерных психов, и среди устроителей гастролей рок-групп.

— Пусть остерегается, — добавил он, поправляя очки в черной оправе.

Похожие на паклю волосы Лэнгли были неестественно светлыми и наводили на подозрение, что он их красит. Малдер никогда не видел его одетым во что-либо иное, кроме майки с рекламой одной из лохматых рок-групп.

— Думаю, ему просто нравится наша компания, — пробормотал Фроик, возившийся на металлическом помосте с разобранной на части дорогой видеокамерой.

Лэнгли включил большой магнитофон, чтобы записать их разговор.

— Точно, вы именно такие парни, которые мне и нужны, — обезоруживающе улыбнулся Малдер.

Байере всегда носил костюм и галстук. Любая мать гордилась бы таким сыном, умным и мягким в общении, если бы не его нескрываемая оппозиция к любым государственным организациям и неудержимая страсть к тайнам неопознанных летающих объектов.

Фроик, очкарик с коротко подстриженными волосами и резкими чертами лица, казалось, не принадлежал ни к одной социальной группе. Он был давно влюблен в Дану Скалли, но дальше разговоров с его стороны дело не шло. Малдеру казалось, что Фроика хватит удар, если Скалли вдруг согласится куда-нибудь с ним пойти. Тем не менее он был очень тронут, когда этот невысокий застенчивый парень пришел с цветами навестить Скалли в больнице, где та лежала в коме после освобождения из рук похитителей.

На двери офиса «Одинокого охотника» не было вывески, и ни в одной телефонной книге нельзя было найти их имен. Троица предпочитала делать свои дела незаметно.

Кто бы и когда бы ни звонил в офис, разговор обязательно записывался на магнитофон. При этом ребята всячески старались скрыть от посторонних глаз свою деятельность в Вашингтоне и его окрестностях.

На широких полках размещались всевозможная аппаратура для наблюдения, прослушивания и тому подобного, а также несколько мониторов. Опутывающие стены провода обеспечивали возможность подключения к любой телефонной или компьютерной сети. Малдер подозревал, что одиноким охотникам никогда не предоставляли официального допуска ко многим системам, но это не мешало им проникать в базы данных закрытой информации правительственных организаций и крупных промышленных групп.

Стулья были заняты коробками с плотными темно-желтыми конвертами, уложенными адресами вниз. Малдеру были хорошо знакомы эти конверты без обратного адреса.

— Ты пришел вовремя, агент Малдер, — сказал Фроик. — Мы как раз готовим для рассылки новый номер. Нужно разложить их кучек на тридцать по почтовым индексам, так что мы рады любой помощи.

— А можно сперва ознакомиться с их содержанием? — спросил Малдер.

Лэнгли с шумом достал из одного магнитофона заполненную кассету, убрал ее в футляр, наклеил этикетку и поставил новую кассету.

— Это специальный выпуск «Одинокого охотника». Наш номер «Весь Элвис».

— Элвис? — спросил удивленный Малдер. — Ребята, я думал, вы выше этого.

— Для нас нет тайн ниже нас! — с комическим пафосом произнес Байере.

— Понимаю, — ответил Малдер. Лэнгли снял очки и протер их своей майкой.

Потом уставился маленькими глазками на Малдера и снова надел очки.

— Ты не представляешь, Малдер, что мы раскопали. Когда прочтешь наш обзор исторической ретроспективы, твое отношение к этому полностью изменится. Я провел большую часть расследования и сам написал об этом. Мы думаем, Элвис был выдвинут на роль мессии неизвестными нам могущественными людьми. Подобные примеры уже встречались в истории. Погибший король возвращается после предполагаемой кончины, чтобы снова возглавить свой народ. Может ли найтись более мощная база для создания какой-нибудь новой коварной религии?!

— Ты имеешь в виду легенду о короле Артуре, который обещал вернуться из Авалона? — спросил Малдер. — Или Фредерика Барбароссу, уснувшего в горной пещере до тех пор, пока его продолжающая расти борода не сможет обернуться вокруг стола, после чего он вернется, чтобы спасти Священную Римскую империю?

Лэнгли нахмурился:

— С этими двумя вышла промашка, потому что мессия никогда не возвращался, как обещал. Однако возьмем Россию: царь Александр I победил Наполеона и как будто умер, но в течение многих лет крестьяне рассказывали, что видели странствующего нищего или монаха, который называл себя истинным царем. Это очень популярная легенда. Ну и разумеется, Библия с умершим и воскресшим для своих последователей Иисусом Христом. Не стоит напоминать тебе, сколько якобы видевших Элвиса объявляется каждый день. Мы думаем, это все режиссировано, чтобы подготовить почву для нового фанатичного культа

— Так или иначе, все надеются на чудо, — сказал Малдер

Он вытянул из ближайшего конверта журнал, чтобы взглянуть на портрет Элвиса Пресли на первой странице обложки, просмотрел вступительную статью

— Итак, вы хотите сказать, что кто-то пытается убедить всех в том, что рождение Элвиса фактически и было Вторым пришествием?

— Ты знаешь, Малдер, как доверчивы люди, — сказал Фроик. — Подумай об этом Некоторые его песни для них настоящий Новый завет. Например, «Люби меня нежнее» или «Не будь жестоким». Они вполне могут быть частью Нагорной проповеди.

Байере наклонился вперед:

— А если подумать об их месте в современной действительности, то по сравнению с Нагорной проповедью любой хит захватывает в тысячу раз больше народа.

— А-а, — протянул Малдер, — так вот что Элвис пытался сказать своими песнями «Тюремный рок» и «Гончая».

— Здесь еще надо поработать, — сказал Лэнгли. — Наша интерпретация появится в следующем номере. Тебя это удивит.

— Заранее потрясен!

Байере пожал плечами и выпрямился на стуле:

— Мы не выносим приговор, Малдер, мы только даем факты. А дело наших читателей — создать свое мнение.

— О вас или о тайнах, о которых вы рассказываете?

Фроик взял большую камеру и сфотографировал Малдера.

— Для нашего архива, — пояснил он. Малдер поднял только что отпечатанный выпуск:

— Можно взять экземпляр?

— Этот должен быть на почте, — ответил Фроик.

— Почему бы тебе не пойти дальше и не подписаться, Малдер, — предложил Лэнгли. — Пусти часть своей фэбээровской зарплаты на хорошее дело.

Байере улыбнулся:

— Пожалуй, не стоит. Такую фигуру, как Малдер, следует обеспечивать каждым выпуском. Кроме того, я бы чувствовал себя неуютно, если бы его имя и адрес значились в нашем почтовом списке.

— Боитесь, что тогда не смогли бы посылать списки адресов в Расчетную палату издателей?

— Наши читатели — люди особого рода, Малдер, — сказал Байере. — Им не хотелось бы увидеть свои имена среди других, они также заинтересованы в некоторой информации, которую мы предлагаем. Не так-то просто застраховаться, чтобы список наших адресатов не — Мы не выносим приговор, Малдер, мы только даем факты. А дело наших читателей — создать свое мнение.

— О вас или о тайнах, о которых вы рассказываете?

Фроик взял большую камеру и сфотографировал Малдера.

— Для нашего архива, — пояснил он. Малдер поднял только что отпечатанный выпуск:

— Можно взять экземпляр?

— Этот должен быть на почте, — ответил Фроик.

— Почему бы тебе не пойти дальше и не подписаться, Малдер, — предложил Лэнгли. — Пусти часть своей фэбээровской зарплаты на хорошее дело.

Байере улыбнулся: — Пожалуй, не стоит. Такую фигуру, как Малдер, следует обеспечивать каждым выпуском. Кроме того, я бы чувствовал себя неуютно, если бы его имя и адрес значились в нашем почтовом списке.

— Боитесь, что тогда не смогли бы посылать списки адресов в Расчетную палату издателей?

— Наши читатели — люди особого рода, Малдер, — сказал Байере. — Им не хотелось бы увидеть свои имена среди других, они также заинтересованы в некоторой информации, которую мы предлагаем. Не так-то просто застраховаться, чтобы список наших адресатов не попал в чужие руки. Каждый из нас троих хранит одну треть имен в отдельном файле с отдельным паролем на отдельной компьютерной системе. Мы не можем проникать в записи друг друга. Только вносим адреса с уже напечатанных почтовых карточек.

— А их печатаем на копировальной машине, — сказал Фроик.

— Нельзя быть более осторожными, — сказал Лэнгли.

— Да, пожалуй, нельзя, — подтвердил Малдер.

— Ну что, уже пора запечатывать конверты, — сказал Лэнгли. — Были бы счастливы втянуть тебя в это дело. Малдер поднял руки:

— Нет уж, благодарю, я зашел только за кое-какой информацией и потом должен бежать по делам.

— И как же мы можем спасти простодушных граждан от грязных происков государства? — спросил Байере. — Ну, хотя бы на сегодняшний день?

Малдер убрал со стула коробку с конвертами и уселся.

— Вы что-нибудь слышали о Центральной Америке, Юкатане, особенно о каких-то новых руинах городов майя, которые сейчас обнаружены? Кситаклан… У меня есть пропавшая археологическая экспедиция, и я нашел одну штуку явно не земного происхождения.

— Дай подумать, — сказал Лэнгли, почесывая голову. — В колледже я специализировался по археологии.

Байере скептически взглянул на него:

— Я думал, ты занимался социальными науками.

Фроик покосился через очки:

— Мне ты говорил, что это было электронное машиностроение.

Лэнгли пожал плечами:

— Просто у меня были разносторонние интересы.

Байере, посерьезнев, обернулся к Малдеру:

— Центральная Америка, говоришь? До меня доходили неподтвержденные слухи о событиях в этом регионе. Там в одном из штатов на Юкатане действует какое-то сепаратистское движение. Называется «Либерасьон Кинтана-Роо». Кажется, оно набирает силу — взрывы поездов, письма с угрозами, ну и конечно, ты знаешь про американский военный комплекс, который поставляет борцам за свободу вооружение по непомерным ценам.

— Зачем они это делают? — спросил Малдер.

— Чтобы добиться политической нестабильности. Для них это игра, — сказал Байере, и в глубине его обычно спокойных глаз сверкнули яростные огоньки. — И не забывай о влиятельных местных наркобаронах. Они могут позволить себе торговать оружием, скупая технологии. Серьезная проблема, о которой мы даже не задумывались лет десять назад.

— Я-то думал об этом, — сказал Фроик.

— И как все это связано с твоими интересами, Малдер? — спросил Лэнгли.

— Я уже сказал, что неделю назад там пропала американская археологическая экспедиция. Они нашли изделия древних мастеров, которые затем попали на черный рынок. Местные жители не любят появляться рядом с этими руинами. По их представлениям, над городом тяготеет древнее проклятие. Он был покинут тысячу лет назад, а сейчас, я слышал, поговаривают о мести Кукулькана, их бога мудрости, и его грозного стража — Пернатого Змея.

— Зная тебя, Малдер, я бы удивился, если бы ты не охотился за древним астронавтом, — сказал Лэнгли.

— Об этом я еще подумаю, — ответил тот. — С историей и культурой майя связано много всяких тайн, но я пока не готов в них разбираться. С древними астронавтами и проклятием майя… без наркобаронов, военных операций и революционного движения, о которых говорил Байере, Юкатан действительно место, где всегда что-нибудь случается.

— Итак, ты вместе с прелестной Скалли собираешься заняться расследованием? — поинтересовался Фроик.

— Вот именно. Как раз завтра мы вылетаем в Канкун.

— Хотел бы я увидеть агента Скалли со здоровым тропическим загаром, — продолжал Фроик.


Вилла Ксавье Салида.

Штат Кинтана-Роо, Мексика.

Вторник, 17:01


Старый полицейский джип с государственными номерами ехал по трехрядной дороге, поднимавшейся в гору. Окруженная высокими стенами крепость одного из самых могущественных наркобаронов штата Кинтана-Роо стояла в густом лесу, как цитадель.

Машина медленно продвигалась по мокрой мощенной гравием дороге. Было заметно, что автомобиль хотели подновить, для чего покрасили, но цель не была достигнута, так как на изношенный металл кузова краска легла пятнами.

На переднем сиденье развалился Фернандо Викторио Агилар, притворяясь спокойным и непринужденным, словно был уверен в успехе предстоящей сделки. Он потер чисто выбритое всего час назад лицо, наслаждаясь свежей гладкостью кожи. Резкий, но приятный запах его одеколона наполнял машину, маскируя другой, не такой благоуханный аромат того, что Карлос Баррехо, шеф полиции штата Кинтана-Роо, усердно принимал в течение рабочего дня.

Баррехо вел машину медленно, объезжая грязные лужи. Гордый своим положением, он, рисуясь, как генеральский мундир, носил опрятную полицейскую форму, разыгрывая роль искушенного и смелого воина. Однако то, что Агилар знал о Баррехо, не позволяло считать его таковым.

На заднем сиденье разместился Пепе Канделариа, худой молодой индеец, готовый делать все, что прикажет Агилар. Он охранял какой-то предмет, тщательно упакованный в коробку.

Если бы Агилар или Пепе сделали что-нибудь, за что их по государственному закону следовало бы арестовать, они нисколько не сомневались в том, что Баррехо никогда не возьмет их под стражу, потому что ему было что терять.

Машина остановилась перед внушительными, украшенными великолепной кованой решеткой воротами, перекрывавшими въезд в крепость. Баррехо опустил окно и помахал рукой вооруженному до зубов охраннику, который сразу его узнал.

Агилар с уважением посматривал на толстые стены мощной крепости Ксавье Салида. Плиты стен покрывали богатая резьба, письмена и рельефы ягуаров, пернатых змеев и жрецов в головных уборах из кованых золотых пластинок, украшенных перьями птицы кецаль. Некоторые резные панели были подлинными, вытащенными из забытых и заросших руин в джунглях. Другие были ловкими подделками, которые сбывал Агилар.

Ксавье Салида не понимал разницы. Наркобарона, несмотря на его могущество, несложно было надуть.

— Tiene una cita, senor Barrejo? [9] — спросил охранник по-испански. — Вам назначена встреча?

Карлос Баррехо побагровел, густые усы встопорщились над верхней губой, и под фуражкой взмокли волосы. Шевелюра у него была жидкая, макушку украшала большая лысина, но фуражка скрывала эти детали.

— Мне нет нужды договариваться о встрече, — рявкнул он. — Эччеленца Салида сказал, что в его доме мне всегда рады.

Агилар перегнулся через водительское сиденье, желая прервать стычку, чтобы не терять времени даром.

— У нас есть еще одна старинная драгоценная вещь, о которой эччеленца Салида давно мечтает, — крикнул он в окно. — Вы знаете, как он их любит, а эта — самая ценная из всех.

Он бросил выразительный взгляд на заднее сиденье, где под упаковкой пряталось сокровище. Тощий Пепе Канделариа бережно обнимал коробку.

— Что это? — спросил охранник.

— Только для глаз эччеленца Салида. Ему очень не понравится, если охрана увидит товар до того, как он сам сможет оценить его.

Агилар надвинул поглубже широкополую шляпу из шкуры оцелота и обнадеживающе улыбнулся.

Охранник нервно потоптался, перевесил винтовку с одного плеча на другое и наконец распахнул тяжелые ворота.

Шеф полиции припарковал машину в просторном, вымощенном плитами внутреннем дворе. В конурах выли и лаяли собаки: Салида держал для устрашения полдюжины чистокровных доберманов. Вокруг фонтана под прохладными брызгами чинно прогуливались важные павлины.

Агилар повернулся к водителю и пассажиру на заднем сиденье:

— Это очень важная сделка, так что говорить буду я. Когда встретимся с Салида, я буду вести переговоры. Вещь очень редкая и необычная, мы даже не смогли установить ее точную цену.

— Только постарайся добиться как можно большего, — пробурчал Баррехо. — «Либерасьон Кинтана-Роо» нуждается в оружии, а оно стоит денег.

— Ах да, твои прекрасные революционеры, — пренебрежительно откликнулся Агилар.

Он отряхнул жилет, затем поправил свою пятнистую шляпу так, чтобы длинные темные волосы, собранные сзади в хвост, спускались из-под ее полей. Потом внимательно осмотрел просторный двор виллы Салида, выстроенной из необожженного кирпича.

Тяжелое было дело — незаметно утащить у бдительных американских археологов эти вещицы из Кситаклана, но теперь все в порядке. А иностранцы больше не доставят хлопот. Эта необычная диковина была одной из последних крупных находок, вынесенных из пирамиды — «пещеры чудес», как ее называли трепещущие от суеверного страха индейцы. Агилар похитил ее незадолго до того, как сбежал от американцев в джунгли, и никому не собирался рассказывать, где добыл это сокровище.

Но сейчас его люди совершили новый набег на Кситаклан и свободно исследовали руины, где было чем поживиться. Для всех, кто столько рисковал, настало время снимать урожай.

Агилар и Баррехо вышли из машины, а Пеле вытащил коробку, неуклюже обхватив ее. Загадочный предмет, несмотря на размеры, весил удивительно мало, но у молодого индейца были короткие руки и ноги. Ни Агилар, ни Баррехо не предложили ему помочь.

Балконы на втором этаже виллы были увиты цветами, которые свешивались с перил и вползали на кирпичную кладку. На одном балкончике висел гамак, на другом стояли плетеные стулья. Из дверей навстречу им вышел еще один вооруженный охранник.

— Hola! [10] — сказал Агилар, сияя отработанной до мелочей улыбкой. — Нам нужно видеть эччеленца Салида.

— Боюсь, он сегодня не в лучшем настроении, — ответил охранник. — Если вы войдете, рискуете окончательно вывести его из себя.

— Он будет рад нас видеть, — снова улыбнулся Агилар. — Если хочешь улучшить его настроение, позволь нам показать ему то, что мы принесли, идет?

Страж взглянул на коробку и тотчас принял непреклонную позу, весь напрягшись от подозрительности. Но прежде чем он успел что-то возразить, Агилар быстро проговорил:

— Новая ценная штука для твоего хозяина. Еще более потрясающая, чем статуэтка пернатого змея, которую мы привозили. А ты знаешь, как она ему понравилась.

В этот момент один из павлинов поднял ужасный шум, издавая пронзительные громкие крики. Агилар оглянулся и увидел большую птицу, развернувшую веером свой переливчатый хвост. Павлин сидел на вершине каменной стелы, с вырезанными на ней иероглифами майя и устрашающими изображениями головы ягуара.

Высота многотонной стелы равнялась десяти футам [11] . Она уже начала слегка клониться набок, хотя работник Салида прочно укрепил ее в грунте. Десяткам рабочих пришлось попотеть не один час, чтобы в полной тайне втащить эту реликвию вверх по мощенной гравием дороге в окруженный высокими стенами двор наркобарона.

Павлин снова закричал, красуясь роскошным оперением. Агилару захотелось вырвать у него все перья, одно за другим.

Стражник проводил посетителей в прохладный холл, откуда они стали подниматься по большой фигурной лестнице на второй этаж. Ксавье Салида устроил там кабинет и личные покои, куда удалялся, утомившись от дел. Сияющие пылинки плясали в солнечных лучах, пробивавшихся сквозь узкие окна.

В гулком помещении эхо отражало звук шагов. Дом казался тихим и сонным… пока они не достигли второго этажа. Там раздавался громкий раздраженный голос Салида. Охранник покосился на трех визитеров:

— Я предупреждал, что сеньор Салида сегодня в плохом настроении. Один из наших малогрузных самолетов разбился неподалеку отсюда. Мы потеряли пилота и много-много килограммов товара.

— Я не имею к этому никакого отношения, — сразу занял оборонительную позицию Баррехо.

Охранник поглядел на шефа полиции:

— У сеньора Салида на этот счет свои соображения.

Они приблизились к одной из самых больших комнат в апартаментах; богато изукрашенные резьбой двери красного дерева были закрыты неплотно, оставляя узкую щель. Сквозь нее доносился визгливый крик Салида:

— Гроуб! Это наверняка Питер Гроуб! Ни у кого больше не хватит смелости! — Салида умолк, словно слушал кого-то.

— Я не боюсь обострить конкуренцию, — рявкнул он в ответ. — Нужно получить в два раза больше, чтобы возместить потери, только без объяснений и угроз. Просто делай, что тебе говорят.

Он с треском бросил трубку, и наступила гнетущая тишина.

Агилар перевел дыхание, поправил шляпу и шагнул вперед. Он рассчитывал, что, взяв инициативу разговора в свои руки и рассыпаясь улыбками, сможет отвлечь наркобарона от неприятностей.

Но охранник остался на месте, с винтовкой на плече, закрывая доступ в покои. Он покачал головой, предупреждая их:

— Пока нельзя, это неблагоразумно. Минутой позже из комнаты послышалось пение. Судя по всему, исполнялась оперная ария. Голосу певца, доносившемуся из динамиков мощной стереосистемы, вторил визгливый фальцет, звучащий едва ли не резче павлиньего крика во дворе. Пели, видимо, о невыразимых человеческих страданиях на непонятном Агилару языке. Он знал, что Салида тоже не понимает ни слова, но мафиози любил пускать пыль в глаза, желая снискать славу знатока искусств. Почти пять невыносимых минут продолжалась эта пытка, затем пение резко оборвалось и его заменила более спокойная классическая оркестровая пьеса.

Услышав, что зазвучала другая музыка, охранник распахнул правую створку двери и жестом разрешил им войти. Агилар и Карлос Баррехо протиснулись в дверь плечом к плечу, хотя Агилар считал, что должен пройти первым, так как сегодня именно ему принадлежала главная роль. Сзади Пепе с трудом тащил коробку с упакованной реликвией. Ксавье Салида повернулся к ним, протягивая навстречу руки и сияя почти неподдельной радушной улыбкой. Агилар был поражен столь быстрой сменой его настроения.

— Приветствую вас, друзья мои, — воскликнул Салида.

На нем был превосходно сшитый костюм и шелковая белая рубашка, из кармана пиджака спускалась золотая часовая цепочка. Агилар поклонился и, сняв шляпу, прижал ее к груди жестом просителя.

— Мы счастливы, что вы пожелали видеть нас, эччеленца, — сказал он. — Хотим предложить вам еще одну замечательную древнюю вещь. Такой вы никогда не видели.

Салида вздрогнул:

— Фернандо Викторио Агилар, ты хочешь сказать, что каждый раз приносишь что-нибудь в мой дом?!

— А разве не так? — улыбнулся Агилар. — Разве вы обычно не покупаете то, что я приношу?

Он жестом приказал Пепе подойти поближе и поставить коробку на низкий стеклянный столик рядом с письменным столом хозяина.

Карлос Баррехо стоял неподвижно, стараясь выглядеть подтянутым в своей полицейской форме. Агилар тем временем окинул взглядом комнату. Знакомая ему коллекция картин в тяжелых позолоченных рамах; скульптурки майя на подставках, несколько образчиков искусства доколумбового периода бережно помещены в стеклянные витрины, остальные расставлены на подоконниках. Салида выставлял напоказ только те изделия, в подлинности которых был уверен. Остальные в ожидании экспертизы лежали в ящиках. В дальнем углу комнаты разместилось несколько бочонков с дорогими винами.

Агилар знал, что, несмотря на богатство и влияние, Ксавье Салида был человеком малограмотным. Будучи уже взрослым, он нанял учителя, чтобы научиться читать. Бедняга учитель старался изо всех сил, но мало преуспел и однажды, выпив слишком много текилы в местном кабачке, позволил себе безобидную шутку над безграмотностью своего ученика… Салида тут же уволил его.

Два других наставника добились немногим больше, сумев вложить в голову великовозрастного ученика лишь поверхностное представление о живописи и музыке. С тех пор Салида, по его собственному мнению, превратился в тонкого ценителя прекрасного. Он ел дорогую севрюжью икру. Пил превосходные вина. И считал, что со знанием дела коллекционирует дорогие произведения искусства.

Прекрасно зная обо всем этом, Агилар пользовался невежеством хозяина виллы, не забывая непрестанно ему льстить. Со своей стороны, Ксавье Салида предпочитал скупать у Агилара все, что бы тот ни предложил, чем сознаваться в своей неосведомленности.

Но на этот раз Агилар был уверен, что принесенная им вещь действительно совершенно особенная.

Пеле отошел от стеклянного столика, вытер вспотевшие ладони о штаны и застыл в ожидании дальнейших указаний.

Салида жестом указал на коробку:

— Ну, продолжай, Фернандо, открой ее, дай посмотреть, что ты нашел на этот раз.

Агилар нетерпеливо обернулся к Пепе и дал тому знак. Молодой индеец сорвал упаковочную бумагу и вцепился в заколоченную крышку ящика. Он с усилием дергал ее, пока гвозди не выскочили и крышка не слетела. Тогда он смахнул бумагу со стола и осторожно извлек загадочный предмет.

Наркобарон затаил дыхание и, очарованный, шагнул вперед. Агилар почувствовал, как забилось сердце: это была именно та реакция, на которую он рассчитывал.

Перед ними стоял абсолютно прозрачный куб высотой чуть больше фута. Подобно оптической призме он излучал мерцание, переливаясь всеми цветами радуги, словно его грани были усыпаны мельчайшими бриллиантами. Внутри куба виднелось множество странных и непонятных деталей, соединенных между собой искрящимися прозрачными волоконцами. Агилар считал, что находка похожа на самые сложные в мире часы, с механизмом, изготовленным из хрусталя. В прозрачных стенках были просверлены крохотные отверстия. По углам и в центре, ближе к верхней плоскости, мелькали подвижные квадратики. На поверхности куба кое-где была нанесена гравировка, напоминающая непонятные письмена майя.

— Что это? — спросил Салида, дотронувшись до одной из граней и сразу отдернув пальцы, словно обжегшись. — Он холодный, даже в такую жару он холодный!

— Это великая загадка, эччеленца, — сказал Агилар. — Я ничего подобного не видел, несмотря на мой археологический опыт. По правде говоря, его археологический стаж был весьма невелик, но то, что с такими вещами ему не приходилось сталкиваться прежде, прозвучало совершенно искренне. Впрочем, в Кситаклане всегда находили множество необычных вещей.

Хозяин виллы склонился над странным предметом, полуоткрыв рот: он был в восторге.

— Откуда это?

И Агилар понял, что очень выгодная сделка сладится.

— Эта древность с новых тайных раскопок в Кситаклане, с нетронутого пока участка. Мы сейчас как раз выносим оттуда самые ценные находки. Но, боюсь, очень скоро там появится новая археологическая экспедиция и заберет немало интересного. Лицо Карлоса Баррехо помрачнело.

— Они хотят украсть ценности из Кинтана-Роо, — сказал он, — и увезти в свою страну.

Агилар надеялся, что шеф полиции не очень возбужден, иначе не избежать одной из его бесконечных политических речей.

— Да, но мы постараемся «сохранить», что возможно, пока это не случилось, — улыбаясь, вставил он. — И вы, конечно, наш самый уважаемый клиент, эччеленца Салида.

Фернандо Викторио Агилар вырос на улицах Мер иды. Его мать была проституткой. Она с детства научила сына воровать, так что жили они в относительном достатке. Однако он быстро понял, что кража есть кража, не важно, что ты украл — фрукты на рынке или «мерседес-бенц». Однажды ночью, выпив бутылку мескаля, Агилар со смехом сказал:

— Если вы хотите украсть манго, лучше украдите у туриста часы с бриллиантами, продайте их и всю жизнь ешьте манго. Кража есть кража, так почему бы не взять самое лучшее.

Тем не менее, несмотря на свое воспитание, воруя, он испытывал в душе некоторый дискомфорт. Видя горе или страх на лицах владельцев магазинов и туристов, которых обкрадывал, он порой ощущал приступы раскаяния.

Однако, к своему восторгу, он вскоре обнаружил, что кража древних ценностей — совершенно другое дело. Здесь ты воруешь у давно умерших людей, поэтому им нет до этого дела. На этом можно заработать гораздо больше денег, и риск не так велик, как если «щипать» туристов в Канкуне.

Конечно, этому суждено продолжаться до тех пор, пока сующие во все свои длинные носы американские археологи не окажутся не в том месте и не в тот час.

Решив приобрести реликвию, Ксавье Салида назвал начальную цену, которая уже была гораздо выше, чем рассчитывал получить Агилар. Карл ос Баррехо едва сдерживал себя, чтобы сразу не согласиться, но Агилар ухитрился увеличить названную наркобароном сумму процентов на пятнадцать.

К моменту, когда охранник отправился провожать посетителей к припаркованному во дворе виллы полицейскому джипу, все были довольны. Наркобарон буквально расцвел от нового приобретения, а Агилар и Баррехо остались более чем удовлетворены достигнутой ценой сделки.

Шеф полиции вывел машину из массивных ворот и стал спускаться по усыпанной гравием дороге. У подножия холма Агилар приказал Баррехо остановить машину и повернулся к юноше-индейцу:

— Ты выйдешь сейчас, Пепе. Я хочу, чтобы ты сразу вернулся в Кситаклан. Ты видел, сколько денег мы получили за одну эту штуку. Там их гораздо больше. Я никому, кроме тебя, не доверяю. Посмотри, может быть, найдешь в руинах еще что-нибудь ценное. И поспеши.

Пепе неловко выбрался через заднюю дверцу. Затем пошарил под сиденьем и вытащил старое мачете, которое постоянно носил с собой.

— Но… вы хотите, чтобы я пошел сейчас? Агилар нахмурился:

— Ты можешь дойти туда за два дня, а если поторопишься, задень. Прогуляйся немного, но торопись. Или ты боишься? Но ты же получил свою часть, а это большие деньги.

Пепе вздохнул и утвердительно закивал: — Я сделаю, как вы велите, сеньор Агилар.

— Ты знаешь, где меня найти. — Агилар сунул руку в карман и достал пачку купюр. — Вот, это для твоей семьи. Тебе причитается гораздо больше, но не стоит таскать их с собой, когда ты один. Передай своей дорогой матушке и сестрам от меня привет. Возможно, я скоро к ним заеду.

Пеле, заикаясь, пробормотал, что сделает все как надо, и побрел в сторону от дороги, в джунгли. Агилар распустил стянутые в хвост волосы, позволив им свободно спадать на спину, и поплотнее натянул шляпу. Он развалился на сиденье, безмерно довольный собой. Пожалуй, в качестве награды можно еще разок побриться.

— Давай в Канкун, — обратился он к Баррехо. — Потратим слегка денежки, а?

— Трать свою долю, — ухмыльнувшись, ответил Карлос.

— Именно это я и собираюсь сделать, — ответил Агилар, и они стали спускаться дальше по грязной дороге между двумя рядами толстых деревьев.


Музей естественной истории.

Вашингтон, округ Колумбия

Среда, 10:49


Каменный ягуар неподвижно смотрел на посетителей глазами из полированного зеленого нефрита. Острые кремниевые клыки торчали из пасти, алая краска на стилизованном туловище, покрытом извилистой резьбой, за прошедшие века облупилась и выцвела. Висящая рядом табличка сообщала, что эта статуя — реликтовая находка из гробницы короля майя в городе Уш-маль.

— Напоминает соседского кота, — сказал Малдер.

Группа третьеклассников в сопровождении суетливой учительницы пересекала зал сокровищ доколумбового периода, с криком играя в салочки, несмотря на все усилия их наставницы заставить детей вести себя тихо и чинно.

Манекены в ярких головных уборах из перьев появился худощавый старик в промокшей одежде и вгляделся через плечо Скалли в носатую фигурку.

— О, это Ксиутекутли, бог огня индейцев майя. Один из древнейших богов Нового Света.

Взгляд его широко расставленных поразительно голубых глаз, чем-то напоминающий совиный, выражал неподдельный интерес. Очки для чтения с узенькими стеклами болтались на цепочке, надетой на шею. Он продолжил свою неожиданную лекцию:

— Этот парень был властелином в давние времена. Празднества в его честь становились особенно значительными на пике пятидесятидвухлетнего цикла. В эту ночь майя должны были гасить огни во всем городе, и он становился темным и холодным. Затем верховный жрец зажигал новый огонь. — Брови старика поднялись вверх, тонкие губы искривились в саркастической улыбке. — Этот особый огонь разжигался на груди пленников. Жертву привязывали к алтарю, и пламя, разгораясь, пожирало ее еще бьющееся сердце. Майя верили, что эта церемония заставляет время двигаться вперед.

— Конечно, — сказала Скалли. Человек протянул руку:

— Вы, должно быть, агенты ФБР. А я — Владимир Рубикон. Извините, я немного запоздал.

Малдер пожал протянутую руку. Ответное пожатие старого археолога было сильным и крепким, словно он постоянно ворочал каменные блоки.

— Я — специальный агент Фоке Малдер, а это мой партнер Дана Скалли.

Пока Скалли пожимала руку старика, Малдер внимательно изучал его внешность. Владимир Рубикон носил бородку-эспаньолку, подчеркивающую узкий подбородок. Лицо обрамляли спутанные пряди пегих желтовато-коричневых волос. Намокнув, они выглядели так, словно их облили кофе.

— Благодарю за то, что встретились со мной. — Ученый нервничал, видимо, не зная, как подойти к волнующему его вопросу. — Если вы поможете найти мою дочь Кассандру и вернуть ее, я навсегда останусь вашим должником.

— Постараемся сделать все возможное, мистер Рубикон, — сказала Скалли.

Рубикон выглядел усталым и печальным. Как будто избегая разговора, который его страшил, он повел рукой, обводя зал:

— Днем я помогаю музею, так как мои обязанности на курсе в этом семестре не слишком обременительны. На самом деле у меня не так уж много свободного времени, но очень хочется пробудить у новых студентов интерес к археологии. Это единственное средство, которым мы, старые землекопы, можем поддержать нашу профессию.

Старик заставил себя улыбнуться, и у Малдеpa возникло ощущение, что это его привычная шутка.

— Нам нужно получить как можно больше информации о вашей дочери, доктор Рубикон, — сказал Малдер. — Можете нам рассказать, что именно она открыла в Кситаклане, что конкретно искала?

—Да, конечно. Гм, посмотрим… — Глаза Рубикона снова широко раскрылись. — Кситак-лан — это величественный город, судя по фотографиям, которые прислала Кассандра. Десятки находок доколумбового периода. Хотел бы я там побывать.

— Если это место оказалось столь важным, доктор Рубикон, почему туда направили такую маленькую экспедицию? — спросила Скалли. — Экспедиция от Университета в Сан-Диего вряд ли может быть хорошо оснащенной и щедро финансируемой.

Рубикон вздохнул:

— Агент Скалли, вы переоцениваете место, занимаемое университетами в раскрытии тайн прошлого. Вероятно, вам будет интересно узнать, что на Юкатане, в Гватемале и Гондурасе есть тысяча важных районов, до сих пор не подвергавшихся раскопкам. Эта область земли является центром культуры майя, где были построены самые величественные в Новом Свете города. Юкатан можно считать Древней Грецией, только едва исследованной. В Греции земля эксплуатировалась в течение тысячелетий, материалы давно изучены. В Центральной Америке, напротив, повсеместно царят джунгли. Непроходимые влажные леса покрывают развалины старых городов, словно попоной, скрывая их от человека.

— Малдер кашлянул:

— Доктор Рубикон, как я понимаю, у индейцев в этих местах существуют странные легенды и поверья, связанные со старыми заброшенными городами. Я слышал о проклятиях майя и о предупреждении людям. Как вы думаете, могла ваша дочь найти что-нибудь… необычное? Что-то, что ввергло ее в беду? Вам известно о многочисленных случаях исчезновения людей на Юкатане именно в этих районах?

Скалли незаметно вздохнула и решила воздержаться от замечаний, но Малдер смотрел на профессора с напряженным интересом.

Владимир Рубикон задорно выставил вперед бородку:

— Я в курсе этих событий, и меня, естественно, тревожит, что мою Кассандру может постигнуть такая ужасная участь. Я видел много удивительного в этом мире, агент Малдер, но более склонен предположить, что Кассандра пошла на конфликт с бандой, занимающейся похищением и продажей древних изделий на черном рынке. Поскольку моя дочь и ее партия занимались раскопками в нетронутой до этого археологами местности, думаю, это должно было, словно паразитов, привлечь темных дельцов. — Он почесал бородку и взглянул на Малдера с видом победителя. — Я больше боюсь людей с оружием, чем мифов.

Неподалеку от диорамы с конкистадорами один из школьников, нажав кнопку пожарной тревоги, распахнул дверь с табличкой «Выход в случае пожара». Учительница поспешно потащила сопротивлявшегося мальчишку прочь, но сирена уже взвыла на весь музей. Остальные дети, как цыплята, испуганно столпились вокруг учительницы. Ворвался дежурный охранник.

— Иногда мне кажется, что старому археологу было бы спокойнее снова работать в поле, — сказал Владимир Рубикон, поигрывая висящими на шее очками. Он неловко улыбнулся сначала Скалли, потом Малдеру. — Итак, когда мы выезжаем? Когда прибудем в Кситаклан? Мне не терпится отыскать дочь.

— Мы? — спросила Скалли. Малдер положил руку ей на плечо:

— Я уже все выяснил, Скалли. Он прекрасно знает эту географическую местность и является экспертом в области, в которой работала его дочь. Он знает руины майя так же хорошо, как любой гид, какого только мы сможем найти.

— У меня есть средства, и я оплачу свою поездку. — Ярко-голубые глаза Рубикона выражали отчаяние. — Вы можете себе представить, что я чувствую с тех пор, как Кассандра исчезла… не зная, жива ли она и где находится?

Малдер и Скалли переглянулись. Неожиданно до Даны дошло, почему ее партнер так сочувствует старику в его поисках пропавшей дочери. Много лет назад Малдер тоже потерял очень близкого человека…

— Да, — произнес Малдер, судорожно сглотнув. — Вы можете мне не верить, но я очень хорошо понимаю, что вам приходится переживать.


Международный аэропорт Майами.

Флорида

Четверг, 13:49


Владимир Рубикон любезно предложил занять место между Малдером и Скалли, несколько раз нервно повторив, что это его нисколько не обеспокоит и совсем не стеснит. Будучи весьма долговязым, он тем не менее как-то очень ловко поместился в узком кресле. Малдер подумал, что за свою долгую карьеру археологу приходилось постоянно приспосабливаться к непростым условиям работы в поле: протискиваться ползком сквозь какие-нибудь узкие щели, спать в тесных палатках, пережидать дожди под деревьями.

Когда пассажиров пригласили в самолет, Малдер, как обычно, занял место у окна, рассчитывая заметить что-нибудь интересное. Он увидел, как к их специально зафрахтованному самолету подошла большая группа пожилых людей с сединами всех возможных оттенков, в давно вышедших из моды пиджаках и жакетах. Но вопреки ожиданиям никому не доставляя беспокойства, старики безмятежно рассаживались по местам, словно собрались в церкви на службу, и при этом шумели не меньше, чем дети в школьном автобусе. Отовсюду слышалось:

«Привет! Меня зовут…»

Вспоминая о прошлых расследованиях, которые ему пришлось вести вместе с Даной, Малдер перегнулся через соседнее сиденье и обратился к ней:

— Скалли, кажется, мы еще не сталкивались со столь тревожной ситуацией: пенсионеры фрахтуют рейс на Канкун.

Он откинулся на спинку кресла, пристегнул ремень и приготовился к необычному путешествию.

Поднявшись в воздух, самолет покинул ясную солнечную Флориду, пролетел над островами Флорида-Кис, держа курс на юго-восток через Карибское море к горизонту, где за облаками скрывался Юкатан. Пользуясь случаем, Скалли закрыла глаза и задремала.

Малдер вспомнил их первое дело, когда им пришлось вылететь в Орегон, чтобы расследовать загадочную смерть школьников, которых, по мнению Малдера, похитили иностранцы. Во время полета их самолет вдруг накренился и потерял высоту. Сам Малдер сохранял невозмутимость и спокойствие, а вот Скалли нервно вцепилась в ручки кресла.

Зажатый между ними, Владимир Рубикон надел очки и достал блокнот. Он вписывал в него неразборчивым почерком названия местностей и имена людей, которых помнил по прежним экспедициям.

— Я довольно давно работал в Центральной Америке, но как раз с изучения культуры майя и началась моя карьера, — сказал он. — Может, мои старые связи помогут нам добраться до Кситаклана. Дело в том, что его нет ни на одной карте.

— Расскажите о вашей прежней работе, доктор Рубикон, — попросила Скалли. — Может, я тоже что-нибудь слышала о ней? Хотя, боюсь, мое знакомство с археологией не так глубоко, как хотелось бы.

Старый археолог улыбнулся и потеребил бородку.

— Ваши слова звучат музыкой' для стариковских ушей, дорогая Скалли! Мои первые исследовательские интересы касались юго-востока Америки, точнее, четырехугольника, очерченного северной Аризоной, Нью-Мехико, южной Ютой и Колорадо. Жилища индейцев племени пуэбло, которые там находили, свидетельствовали о крайне интересной культуре, которая до сих пор не изучена.

Очки съехали у него с носа, и он вернул их на место.

— Подобно майя, индейцы анасази и другие обитатели скал на юго-востоке создали пышно процветающую культуру, но по необъяснимым причинам она пришла в упадок, и на месте преуспевающей цивилизации остались только призрачные скальные города пуэбло. Другие племена — синагуа, хохокам, моголлоны — вели оживленную торговлю и оставили после себя руины, которые можно увидеть во многих национальных заповедниках, особенно Меса Верде и Каньон де Челли — эти остатки селений могут рассказать о многом.

Я заработал себе славу, если можно так выразиться, во время раскопок и реконструкции индейских поселений в северной Аризоне, в районе Випатли и Кратера Сансет. Большинство туристов, едущих в эту часть страны, слышали только о Гранд-Каньоне и безразличны к другим историческим достопримечательностям, что неплохо для нас, археологов, так как у туристов обычно «липкие» руки, к которым липнут древние фрагменты и изделия.

Я был просто очарован Кратером Сансет, большим вулканом неподалеку от Флагстаффа. Этот вулкан начал извергаться зимой тысяча шестьдесят четвертого года и скорее всего стер с лица земли цивилизацию анасази, подобно Помпее. Эта культура никогда полностью не восстановилась, и когда страшная многолетняя засуха столетием позже уничтожила их урожай… словом, природа сделала свое дело. Если мне не изменяет память, кажется, это место целиком превращено в национальный заповедник, потому что какой-то голливудский продюсер хотел наполнить кратер динамитом и имитировать извержение вулкана для съемок.

Скалли опустила откидной столик, заметив бортпроводницу с картой напитков.

— Исконные американские племена после извержения вулкана были рассеяны по юго-востоку более девятисот лет назад, но, с другой стороны, он сыграл и положительную роль, засыпав вулканическим пеплом окрестности и сделав их более плодородными для сельского хозяйства, по крайней мере пока не наступала засуха.

Как только разрешили отстегнуть ремни, произошло то, чего Малдер и опасался: энергичные туристы повскакали с мест и начали пересаживаться, громко разговаривать, мелькать туда-сюда по проходу между креслами и образовали очередь в крошечный туалет.

К его ужасу, их предводительница, довольно неприятная особа, придумала не что иное, как петь хором любимые песни, и они запели, причем все на удивление хорошо знали слова «Скачек в Кейптауне» и «Лунной реки».

Владимиру Рубикону приходилось перекрикивать нестройный хор:

— Кассандра еще ребенком сопровождала меня в моих последних экспедициях. Ее мать оставила нас, когда дочке было десять лет, она не захотела жить с ненормальным, который все время роется в грязной земле в забытыхБогом уголках мира, возясь с косточками и склеивая разбитое. Но Кассандра оказалась такой же одержимой, как и я, она с радостью поехала со мной. Думаю, эти первые поездки и вызвали ее желание пойти по моим стопам.

Рубикон судорожно вздохнул и снял очки.

— Я буду чувствовать себя виноватым, если с ней случилась беда. Она занималась преимущественно цивилизациями Центральной Америки, следуя к югу за ацтеками, ольмеками и тольтеками, так как они сходились в Мексике, чья культура приняла все лучшее, что было в других. Я никогда не знал, занимается ли Кассандра всем этим только из любви к делу, или стремится поразить меня и заставить гордиться ее успехами… или она просто хочет перещеголять своего старого отца. Не знаю… Надеюсь, у меня будет возможность это узнать.

Малдер мрачно нахмурился, но промолчал-.

Почти час туристы продолжали представление, которое Малдер с раздражением назвал играми старых обезьян.

Старик в шапочке для гольфа занял место помощника пилота и завладел телефоном, которым пользуются летчики для переговоров друг с другом.

— Добро пожаловать в «Вива Сансет-тур»! — закричал он, оскалив зубы в широкой улыбке и коснувшись шапочки рукой. — С вами ваш веселый друг Роланд, а почему мы еще не смеемся?

Старики разразились громким смехом на весь салон. Одни выкрикивали приветственные возгласы, другие пронзительно мяукали.

— Смотри на это как на второе детство, — пробормотала Скалли.

Малдер только покачал головой.

Веселый затейник Роланд объявил, что экипаж самолета любезно разрешил им воспользоваться внутренней связью, чтобы в оставшийся час полета они смогли сыграть несколько раундов в бинго [12] .

Малдер поежился. Стараясь выглядеть веселыми, задерганные бортпроводницы прошли между кресел, раздавая толстые карандаши и карточки с напечатанными на них числами.

Удалой Роланд, казалось, был прирожденным организатором развлечений подобного рода. Спустя некоторое время шумная перекличка закончилась, и в салоне установилась относительная тишина, нарушаемая приглушенным жужжанием голосов пенсионеров, погруженных в игру, пока вдруг седовласая толстуха не завопила, словно второклассница, размахивая своей карточкой:

— Бинго! Бинго!

Малдер уставился в окно, откуда были видны только голубой океан и клочья белых облаков.

Кажется, мы неподалеку от Бермудского треугольника, — тихо проговорил он, искоса взглянув на Скалли, и улыбнулся, дав понять, что шутит. Если бы Скалли сидела рядом, ему бы не избежать хорошенького тычка под ребра.

Владимир Рубикон прикончил пакетик соленых сухариков, выданный бортпроводницей, допил кофе из бумажного стаканчика и кашлянул, привлекая внимание Малдера.

— Агент Малдер, — сказал он; голос его был еле слышен сквозь гвалт веселящихся старичков. — Вы, кажется, сами страдаете от неутешного горя. Вы потеряли кого-то, кого любили больше всех? Вас еще гнетет эта боль…

Малдер хотел отшутиться, но понял, что не сможет, и серьезно посмотрел в голубые глаза Рубикона:

— Да, я потерял одного человека.

Он не стал продолжать. Рубикон положил сильную широкую ладонь ему на плечо. К чести профессора, он не стал дальше бередить рану Малдера.

Малдеру не хотелось вспоминать об ослепительной вспышке, о том, как его сестра взмыла в воздух и ее стало словно ветром относить от окна, как он увидел тонкий веретенообразный силуэт неземного

существа, манившего его из светящегося дверного проема…

Когда-то Малдер сам похоронил эти воспоминания в глубине своего сознания и теперь мог восстановить их только под воздействием регрессивного гипноза. Скалли считала, что эти события уже должны были стереться из его памяти и занятия гипнозом только усиливают образы, в которые он хотел верить.

Но Малдер должен был доверять своей памяти. Он страстно верил, что Саманта не умерла и когда-нибудь он найдет ее.

— Неизвестно, что хуже, — произнес Рубикон, прервав его печальные воспоминания. — Бесконечно ждать и ждать, ничего не зная, не имея никакой определенности!

Сзади еще кто-то воскликнул: «Бинго!» — и бойкий Роланд занялся дотошным подсчетом номеров. Наверное, победитель получал бесплатный тропический напиток на курорте в Канкуне.

Малдеру ужасно хотелось, чтобы в аэропорту всю группу сразу же забрал автобус и увез в отель, подальше от того, где для него, Скалли и Рубикона заказаны номера.

Наконец самолет начал плавный спуск, и Малдер увидел вдалеке береговую линию полуострова Юкатан, который изломом вдавался в лазурные воды Карибского моря.

— По крайней мере вы можете сделать хоть что-нибудь для розыска дочери, — обратился он к Рубикону. — У вас есть с чего начинать.

Рубикон кивнул и засунул в карман свой блокнот.

— Интересно снова путешествовать — побывать везде и всюду, я имею в виду, — сказал он. — С тех пор как я в последний раз ездил на раскопки, прошло много времени. Я думал, дни моего восхищения Индианой Джонсом давно миновали. — Он грустно покачал головой. — Я слишком много времени потратил на преподавание, на лекции о находках, которые кто-то другой отыскивал и приносил в музеи. Я превратился просто в старый тюфяк, который жил своей прошлой славой и бесцельно проводил жизнь, — с язвительной насмешкой над собой произнес он.

Скалли повернулась к нему:

— Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы найти вашу дочь, доктор Рубикон. Мы узнаем правду.


Джунгли Юкотана в районе Кситаклана.

Четверг, вечер


Ночные джунгли, в дебрях которых раздавались тысячи разных звуков и мелькали тысячи таинственных теней, таили неясную угрозу. Большой серебряный серп луны лил свой жидкий свет, едва проникая в гущу сплетенных ветвей. Пепе Канделариа казалось, что его занесло в другую вселенную.

Он остановился поправить ношу. Звезды над головой были прекрасно видны, но утоптанная трава едва различима под ногами. Впрочем, он и без тропы хорошо знал дорогу в Кситаклан, унаследовав от предков-индейцев врожденное чувство ориентации.

Колючий кустарник цеплялся шипами за штаны и рукава, задерживая Пепе, словно отчаявшиеся получить милостыню нищие. Он срубал его отцовским мачете и двигался дальше.

Парня переполняло чувство гордости за доверие, которое оказывал ему его друг и хозяин Фернандо Викторио Агилар. Пепе был самым доверенным гидом и помощником Фернандо. Правда, такое исключительное доверие зачастую означало лишь, что Пепе приходилось выполнять опасные задания, не рассчитывая на такую роскошь, как помощь. Порой ему казалось, что такую работу трудно сделать одному, что Фернандо перехитрил его, заставляя идти в одиночку так далеко, но Пепе не мог отказаться Фернандо очень хорошо ему платил.

Когда умер отец Пепе, у него на руках остались старуха мать и четыре сестры. На смертном одре, измученный жаром, который жег его, как раскаленная лава, отец взял с сына слово, что тот будет заботиться о семье.

И теперь мать и сестры требовали от него исполнения клятвы…

Он поднырнул под низко растущие корявые ветви. С задетой им ветки на плечо ему упало какое-то маленькое существо с большим количеством крохотных ножек. Пепе брезгливо, не разглядывая, смахнул его с себя. В джунглях насекомые часто оказываются ядовитыми или по меньшей мере очень больно кусаются.

Луна продолжала подниматься, но ее свет затеняли быстро летящие по небу большие облака. Если он будет идти быстро и ему повезет, то сможет возвратиться домой еще до рассвета.

Пепе, ведомый инстинктом, шел сквозь лес

по старым, не нанесенным ни на одну карту тропинкам, которыми издавна пользовались потомки майя и тольтеков, создавших в этих краях могущественную империю, которую потом отняли испанцы.

К несчастью, хоженые тропы вели в обход священных окрестностей Кситаклана, и Пепе приходилось прорубать себе дорогу.Он решил остановиться, чтобы заточить притупившееся острие мачете

Его отец умер от заражения крови после укуса огненно-красного скорпиона. Патер Рональд из миссии объяснил его смерть волей Божией, а заплаканная мать заявила, что это проклятие Тлацолтеотль, богини запретной любви, знак того, что муж не был ей верен.

Из-за этого мать Пепе отказалась остаться в комнате с умершим отцом и потом потребовала, чтобы его похоронили под грязным полом в их доме, как того требовал обычай. После этого семье не оставалось иного выхода, как покинуть прежнее жилище, и Пепе пришлось доставать деньги на новый дом.

Постройка нового жилья была первой финансовой ношей, которую он взвалил на себя. Теперь семья требовала, чтобы он полностью взял на себя все заботы о домочадцах во искупление позора отца и во исполнение обещания, данного при гробе умершего.

И он делал то, что был должен, но это доставалось нелегко.

Деньги, которые он получал от Фернандо Викторио Агилара, давали им пищу, их хватало на ремонт дома и даже на покупку попугая для маленькой сестренки Кармен. Она обожала птицу и научила ее произносить имя брата, что приводило того в восторг, за исключением тех случаев, когда попугай вдруг посреди ночи начинал выкрикивать: «Пепе! Пепе!»

Сухие листья пальмы зашуршали над головой индейца, как трещотка гремучей змеи. Сейчас, когда он сражался с висячими лианами, ему страстно хотелось услышать крик попугая, сонное дыхание спящей сестры и густой храп матери. Но он должен прийти в Кситаклан первым, чтобы доставить удовольствие своему другу Фернандо.

Он очень хорошо понял задание. Раз эччеленца Ксавье Салида интересуется и хочет покупать эти древние диковинки, Фернандо должен получить много находок из руин, и ему нужна помощь Пепе, чтобы иметь преимущество во времени перед другими искателями сокровищ.

Древний город опустел, американские археологи уже ушли. Он был особенно рад тому, что иностранцы не стали дольше оставаться в руинах. Фернандо не мог позволить пришлым чужеземцам унести его сокровища, тогда как Пепе просто не хотел, чтобы они трогали ценные предметы, заносили их в каталог, анализируя как любопытные остатки древней цивилизации.

По крайней мере клиенты Фернандо платят за сокровища ту цену, которую они стоят

Без помощи Фернандо семья Пепе, конечно, голодала бы. Его сестры вынуждены были бы работать проститутками на улицах Мериды, даже маленькая Кармен. Он сам стал бы рабом на марихуановых плантациях Ксавье Салида, или Питера Гроуба, или еще какого-нибудь наркобарона

Поиски ценных вещиц майя в давно покинутых руинах оказались почетным и выгодным делом.

Мать Пепе обожала Фернандо, заискивала перед ним, хвалила запах его одеколона и шляпу из шкуры оцелота. Она не раз повторяла, что помощь Фернандо пришла к ее сыну как дар богов, или Бога, в зависимости от того, думала ли она в этот момент о старых верованиях или о католической религии. Пепе не выражал неудовольствия — он должен ценить такую удачу, кто бы ни послал ее.

Когда по воскресеньям они собирались всей деревней в церкви на мессу, Пепе бывало интересно слушать причудливые рассказы патера Рональда из Библии, но библейские предания казались ему не совместимыми с жизнью, которую они вели здесь, в джунглях. Поющие ангелы и святые в белых одеждах могут казаться прекрасными богатым людям, посещающим церкви с кондиционерами, но в первобытном мире непроходимых джунглей более древние, более примитивные верования внушают больше доверия.

Особенно в такой момент, как сейчас.

Наверху обломился большой сук и с громким шумом упал на землю. Листья, вздрагивая, шелестели наверху, словно кто-то пробирался по верхушкам деревьев… змея, обезьяна, ягуар?

Пепе пересек узкий ручей, помня его место на мысленной карте местности, точно зная, где он находится и сколько осталось до цели. Кситаклан лежал прямо впереди.

В густых ароматных зарослях гибискуса на берегу ручья что-то зашуршало и тяжело плюхнулось в воду. Он узнал блеснувшие в темноте глаза рептилии, обтекаемую форму тела ночного охотника-каймана — крупного и голодного, судя по высоким волнам, которые стрелами расступились перед ним. Пепе торопливо выбрался из тины и вскарабкался на берег, скрывшись в кустарнике подальше от кровожадного хищника.

Однако наверху он с тревогой услышал, как, с треском ломая ветви, в непроглядной тьме над землей пробиралось еще более крупное животное. Пепе замер, надеясь, что это не большая кошка, которая неожиданно спрыгнет на него и будет рвать на части мощными кривыми клыками. Пока он так стоял, настороженно вглядываясь в темноту, мимо него с визгливыми криками вдруг промчалась, цепляясь за лианы, стая разбуженных кем-то обезьян. Его сотрясала мелкая дрожь. Старая религия почитала ягуара, но ему совсем не улыбалась встреча с одним из них в ночных джунглях.

На протяжении веков католические священники делали все, чтобы вытравить из сознания коренного населения старую религию и связанные с нею обряды. Если патер Рональд обнаруживал на земле пятна крови, пролитой во время ритуального жертвоприношения, или нанесенные индейцами самим себе увечья острым лезвием ножа из обсидиана, как того требовали некоторые обряды, — будь то раны на теле или отрубленные пальцы рук или ног, — он разражался гневными укорами, угрожая грешникам адским пламенем и вечным проклятием.

Смиренно выслушивая его упреки, крестьяне робко умоляли простить их, исполняли наложенную на них епитимью… но не изменяли обычаям предков.

Пепе очень хорошо помнил, как однажды, когда его отец лежал при смерти, мать выбралась наружу из их низкой хижины. Она засунула в рот колючки растущих рядом растений, а потом далеко высунула язык, с которого стекала на землю яркая свежая кровь, как источник живой силы, которую мать жертвовала богам ради выздоровления мужа.

Однако жертва не подействовала. Пепе думал: может, старые боги требовали больше крови, чем мать отдала.

В прошедшие золотые времена боги майя упивались кровью растерзанных у стен великих священных храмов пленников или сердцами, вырезанными у добровольных жертв.

И от всей этой славы остались только старые развалины и поделки, сделанные умельцами тех далеких времен. Может, в конце концов боги устали от крови…

Еще целый час Пепе пробирался по ночным джунглям и наконец оказался в Кситаклане.

Раздвинув широкие гладкие листья бананового дерева, он разглядывал залитые ярким лунным светом развалины храмов, остатки стен со скульптурными изображениями крючконосого бога дождя Чака, с бесчисленно повторяющимся мотивом Пернатого Змея, порою совсем скрытого мхом, высокую пирамиду Кукулькана, чьи резкие контуры были смягчены буйно разросшимся растительным покровом.

Здесь недавно работали археологи. По их указанию были срублены самые толстые деревья, мешавшие очистить землю от густого кустарника и векового слоя перепревших трав и листьев. После них на земле остались пни и свежие раны рвов.

Партия покинула эти места всего несколько дней назад, но джунгли уже стали вновь завоевывать свою территорию.

На центральной площади Кситаклана высилась ступенчатая пирамида. Большая часть ступеней, сложенных из громадных известняковых блоков, была разрушена непобедимой силой оплетавших их корней и лиан. Но на самом верху пирамиды оставался нетронутым храм Кукулькана, бога мудрости, с охранявшими его скульптурами пернатых змеев.

Пепе должен был проникнуть в пирамиду, обшарить все узкие ходы и найти новые ниши со спрятанными в них нефритовыми изделиями, уцелевшими вазами и другой посудой, с расписными изразцами. Фернандо Агилар сочинит фантастические небылицы о найденных Пепе вещах, чтобы повысить их цену. Покупатели почти никогда не отказывались от приобретения сокровищ, за которые Пепе получал свою долю вознаграждения.

Он начал осторожно продвигаться к освещенной луной площади и вдруг замер, заметив какие-то смутные тени, неслышно скользившие вниз по ступеням пирамиды. Он продолжал стоять в испуге, тогда как тени продолжали двигаться… к нему.

В кронах деревьев снова возник громкий шорох. Закачались высокие перистые листья папоротника, словно какое-то крупное животное пробиралось в густом кустарнике.

Настороженно сузившиеся глаза Пепе бегали по сторонам. Стерев со лба ледяной пот, он достал сверкнувшее изогнутым лезвием отцовское мачете, готовый отразить атаку ягуара или дикого кабана. Все его чувства были настороже, он едва переводил дыхание и еще на шаг удалился от деревьев, оглядываясь в опаске, чтобы какой-нибудь хищник не прыгнул на него сверху.

Луна спряталась за набежавшее облако, лишая Пепе своего слабого, но ободряющего света. Индеец замер, прислушиваясь, и джунгли словно ожили, наполнились шумом передвигающихся в них существ. В сгустившейся тьме он разглядел на гранях пирамиды Кукулькана слабые отблески, словно она была окутана влажным светящимся дыханием древних погребений.

Прерывисто дыша, Пепе отошел подальше от свешивающихся ветвей каучукового дерева, соображая, где бы найти укрытие. Поблизости не было ни одной деревни, значит, на помощь рассчитывать нечего. Может, спрятаться внутри пирамиды или другого храма? Или на засыпанном обломками камней поле для игры в мяч, где атлеты майя устраивали свои жестокие соревнования для жаждущих веселья толп народа? Пепе не мог решить, куда ему направиться.

При дневном свете невысокие джунгли были для него достаточно безопасным местом, но не сейчас, не ночью, уж он-то знал.

Тут он увидел два длинных гибких тела, пробирающихся по грудам каменных развалин одного из храмов. Скользящее плавное движение существ перемежалось грациозными рывками, и Пепе понял: это их тени он видел на ступенчатой пирамиде. Они совсем не походили

на угрожающе медлительного каймана, которого он встретил у ручья.

На краю поля стояла украшенная резьбой стела, на каменных гранях которой майя высекали календарь, заносили свидетельства своих побед. От стелы отделилась третья огромная гибкая тень и стала приближаться к нему.

Пепе взмахнул мачете, надеясь, что угроза отпугнет тварей. Напротив, они заскользили к нему еще быстрее.

Высокие легкие облака уплыли прочь, и лунный свет вновь выхватил площадь из мрака. Сердце Пепе бешено колотилось, и он начал, заикаясь, бормотать молитву на древнем языке, на котором разговаривали его отец и мать. Он увидел перед собой оживших чудовищ из мифов, которые слышал, когда был мальчиком.

Пернатые змеи приближались к нему со скоростью плывущего к жертве крокодила, но превосходя энергией и смышленостью других известных ему хищных животных. Они уверенно окружали его с трех сторон.

— Кукулькан! — завопил он в отчаянии. — Кукулькан, защити меня!

Змеи зашипели, словно вода, попавшая на огонь, и выставили длинные зубы, острые, как жертвенные ножи.

С неожиданной ясностью Пепе вдруг понял, что нужно делать.

В благоговейном страхе, превосходящем его ужас, он полоснул по руке лезвием мачете, чувствуя потоки хлынувшей горячей крови, но не испытывая боли, которой ожидал. Он расширял рану, предлагая им свою кровь как жертвоприношение, надеясь ублажить милосердного Кукулькана своим знанием древних обычаев старой религии.

Но вместо того чтобы удовлетворить их, потоки теплой свежей крови привели чудищ в бешенство. Пернатые змеи нависли над ним, оглушая свистящим шипением.

Пепе успел подумать о том, что сегодня боги получат свою жертву. Его мачете упало на землю. Пернатые змеи напали на юношу.


Канкун.

Мексика.

Четверг, 16:31


С некоторым удивлением Скалли заметила, что Малдер облегченно вздохнул, когда туристы-пенсионеры покинули самолет и направились к таможенному посту аэропорта в Канкуне. Там прибывших ожидали таможенники в форме, которые взяли их туристические карточки и проставили штампы в паспортах, после чего старики были допущены к площадке выдачи багажа.

Человек за стойкой поставил штамп в паспорте Малдера и протянул ему.

— Если я когда-нибудь начну носить шерстяные кальсоны, обещайте, что остановите меня прежде, чем я куплю билет на корабль любви, — попытался пошутить Рубикон. — Я не собираюсь уходить в отставку.

На туристов накинулась толпа рекламных агентов, назойливо тыча каждому проспекты своих гостиниц и предлагая немедленно доставить багаж. Пожилые туристы, получив вещи, вышли на улицу и расселись в ожидавшем их роскошном автобусе, словно цыплята, которых загнали в клетку. Молодой человек, явно не из служащих аэропорта, помогал им с чемоданами, видимо, рассчитывая получить чаевые.

Скалли и ее спутники прошли иммиграционный контроль и таможню без осложнений, получили багаж и вышли на улицу нанять такси. Хотя ни Скалли, ни Малдер не говорили по-испански, вокруг сразу собралась толпа водителей. Из нее выступили три мексиканца и, тепло улыбаясь, предложили свою помощь. Рубикон был рад оказаться полезным членом экспедиции и использовал свои лингвистические способности, чтобы объяснить направление и поменять деньги.

Они ехали к отелю «Карибский берег» в маленьком пикапе вместе с молодоженами, которые были полностью поглощены друг другом. Водитель включил музыку и в такт металлическим звукам диско подпевал и барабанил пальцами то по рулю, то по приборному щитку.

Малдер сидел рядом со Скалли, просматривая красочные брошюры различных туров, на-ьязанные ему в аэропорту.

— Слушай, Скалли, — сказал он. — «Добро пожаловать в Канкун, где замечательное бирюзовое Карибское море ласкает шелковые песчаные пляжи». В водах моря «вы найдете романтические коралловые рифы и удивительные затонувшие испанские галеоны». У того, кто стряпает эти описания, достаточно богатое воображение.

— Звучит привлекательно, — ответила она, глядя в окно машины на залитую ярким солнцем пышную растительность. — Во всяком случае, это лучше, чем исследовательская станция в Арктике или ферма по выращиванию цыплят в Арканзасе.

Малдер продолжал просматривать проспекты, включая карту гостиничной зоны — узкой полоски земли между Карибским морем и лагуной Ничупт. Броские заголовки заманивали: «Почти каждый номер имеет вид на океан!»

Рубикон сидел, положив вещи на костлявые колени. Он или слушал музыку, или полностью погрузился в невеселые размышления. В голубых глазах сверкнули слезы. Сердце Скалли сжалось от сочувствия.

Водитель засигналил и пробормотал какое-то испанское ругательство, когда ему удалось избежать столкновения с моторизованной двухместной коляской, имитирующей старомодный экипаж и занимающей слишком много места на шоссе, ведущем на гостиничную зону. Американец — водитель коляски рассмеялся и в ответ оглушительно прогудел картонным рожком. Шофер пикапа в присутствии пассажиров заставил себя улыбнуться и помахать рукой, хотя втихомолку снова ругнулся.

Молодая пара на заднем сиденье продолжала щебетать и обмениваться поцелуями.

Рубикон надел очки для чтения с узенькими стеклами и повернулся к Малдеру:

— Один из отелей хвастает: здесь оборудовали поле для гольфа так, что девятая лунка находится рядом с руинами небольшого храма майя. — В его удивленных глазах сквозило выражение тревоги и уныния. — Печально, что им разрешили это сделать, — сказал он. — Они эксплуатируют свою историю и культуру, унижая ее. Чего стоит только экстравагантное сооружение в голливудском стиле в Чичен-Ице. Они истратили кучу денег на «захватывающее шоу в храме» с огнями и музыкой, разноцветными прожекторами, освещающими пирамиду каждый вечер, модными «народными» плясками, которые исполняют профессиональные актеры, наряженные в шапочки с пластиковыми перьями и безвкусные, кричащие костюмы. Бой барабанов они передают по стереосистеме.

Презрительные нотки в голосе археолога удивили Скалли. Рубикон безнадежно вздохнул:

— Испанские конквистадоры были виновниками первого разрушающего вторжения на Юкатан, следом пришли туристы. — Он криво улыбнулся. — Во всяком случае, хоть какая-то часть доходов от туризма идет на финансирование восстановительных работ в археологических зонах вроде Кситаклана.

Их отель современной постройки якобы в стиле ацтеков, с сияющими окнами, площадками для солнечных ванн под зонтами из пальмовых листьев, находился совсем рядом с пляжем. Набегающие одна за другой волны были действительно голубого цвета, а песок — мельчайший и белый, как обещали проспекты.

Коридорный занялся их вещами, а Малдер и Скалли подошли к стойке администратора, чтобы зарегистрироваться.

Рубикон нетерпеливо листал исписанный в самолете блокнот, горя желанием сделать несколько звонков по телефону и найти гида для экспедиции в джунгли. Он не хотел терять ни минуты в поисках своей дочери. Старый археолог блуждающим взглядом окинул вестибюль отеля, украшенный гипсовыми статуями ягуаров и поддельными барельефами со стилизованными иероглифами майя.

— Приветствую вас в «Карибском береге»! — Клерк выдал им ключи и бойко начал заученную речь о вечерних развлечениях: — Сеньорита, вы не можете упустить шанс посетить замечательно интересный круиз на теплоходе, где будет подан великолепный ужин.

Скалли вежливо покачала головой:

— Нет, благодарю вас. Мы здесь по делу, а не для отдыха.

— Но ведь нужно и отдыхать, — воскликнул клерк. — У нас прекрасный набор развлечений: охота на омаров или диско-плавание, даже приключения с настоящими карибскими пиратами.

— Благодарю вас, но мне все же придется отказаться. — Скалли взяла ключи и повернулась, чтобы уйти.

— Сеньор, но вы, конечно, не откажетесь посетить сегодня наш знаменитый лимбо, вечер с привидениями! — выкрикнул клерк им вслед.

Малдер взял Скалли под руку и прошептал:

— Это их лимбо похлещи занятий по физпод-готовке у нас в Бюро.

Скалли обернулась и посмотрела на старого археолога:

— Давай отложим каникулы, пока не найдем Кассандру Рубикон.

Умывшись и переодевшись, Скалли и Малдер встретились в одном из ресторанов отеля. Им показали столик, украшенный сильно пахнущими тропическими цветами, за который они и уселись. Малдер взглянул на часы, ожидая, что Рубикон присоединится к ним с минуты на минуту.

Малдер был в удобной рубашке из хлопка и широких легких брюках вместо привычного костюма с галстуком. Скалли, заметив изменения, слегка улыбнулась, приподняв брови:

— Вижу, ты уже освоил небрежный мексиканский стиль.

— Это Карибы, — ответил он. — Мне бы не хотелось, чтобы нас раскрыли, поэтому мы должны выглядеть туристами, а не агентами ФБР.

Появился официант со стаканами местного лимонного напитка «Маргарита» и тарелочками с соленым печеньем в форме колечек.

Скалли углубилась в изучение списка дразнящих местных блюд: свежие омары, морской окунь в лимонном соусе, цыпленок с пряным шоколадным соусом моле. Малдер попробовал напиток, одобрительно улыбнулся и сделал еще глоток.

— Вы полюбите эти старые добрые напитки майя! — воскликнул он. Скалли отложила меню.

— Я звонила в консульство, чтобы там отметили наш приезд. Бюро сделало все необходимые запросы и известило власти, чтобы они усилили поиски, но, видимо, этого недостаточно. Так что следующий шаг за нами.

— Как только мы будем знать, какой шаг нужно сделать, — сказал Малдер. — Думаю, мы должны нанять машину и двигаться туда, где исчезла партия. Может, мы найдем гида, который проведет нас по джунглям.

Рубикон еще не появился, а официант уже подошел к ним принять заказ. После легкой закуски в самолете Малдер успел проголодаться.

Он выбрал цыпленка, запеченного с бананами, и местный суп с лимоном и перцем чили. Скалли заказала маринованную рыбу под соусом из семян аннато, запеченную в банановых листьях, — фирменное блюдо Юкатана.

— Я просмотрела данные, которые мы имеем на остальных членов археологической партии и на других пропавших без вести американцев, — сказала она, вынимая из портфеля папку. — Никогда не знаешь, где найдешь подсказку.

Она раскрыла папку, извлекла несколько досье с фотографиями студентов университета в Сан-Диего и взяла первый лист.

— Вместе с Кассандрой Рубикон инициатором экспедиции был еще один археолог. Келли Роуэн, двадцати шести лет, рост шесть футов два дюйма, атлетического сложения, студент с прекрасной репутацией, специалист по искусству доколумбового периода. Следуя совету своего научного руководителя, он почти закончил работу, в которой прослеживает связь между основными мотивами легенд майя, ольтеков, тольтеков и ацтеков в мифологии народов Центральной Америки.

Она передала лист Малдеру, и тот принялся просматривать его.

— Джон Форбин, самый молодой среди них, двадцать три года, первый год в аспирантуре. Видимо, собирался стать архитектором и строительным инженером. Поэтому его особенно интересовали примитивные методы сооружения

крупномасштабных зданий, таких как пирамиды в Центральной Америке. Возможно, Кассандра Рубикон пригласила его, чтобы он попытался разработать метод реконструкции разрушенных строений. — Она передала Малдеру и этот лист.

— Следующий — Кристофер Порт. По всем оценкам хорошо известный… эпиграфист. Тебе знаком этот термин?

— Только то, что я недавно прочитал, — ответил Малдер. — Это тот, кто специализируется на расшифровке кодов и клинописи. Большая часть письменности майя до сих пор не изучена.

— Значит, они взяли Кристофера, чтобы он переводил иероглифы, которые удастся обнаружить, — сказала Скалли и взяла последний лист. — И наконец, Кейтлин Баррон, их летописец и фотограф, страстная художница. Здесь сказано, что мисс Баррон организовала несколько небольших выставок своих акварелей в одной из студенческих художественных галерей в Сан-Диего.

Она протянула Малдеру фотографии, и он просмотрел их по очереди. Затем, еще раз посмотрев на часы, оглядел зал. Как раз в эту минуту в дверях появился Рубикон, свежевыбритый, в вечернем костюме. Большинство посетителей ресторана были в шортах, сандалиях и ярких рубашках. Малдер поднял руку, чтобы привлечь его внимание, и старый археолог устало подошел к ним.

Официант подобострастно согнулся около Рубикона, когда тот занял свободное место. Старик не заметил бокал с «Маргаритой», который официант поставил справа от тарелки

— Неудача, — произнес Рубикон — Я позвонил по всем имеющимся у меня телефонам Конечно, некоторые мои знакомые оказались там, где больше не требуется телефонная связь, других сейчас нет в Канкуне и Мериде. Один ушел на пенсию. Я начал его уговаривать, чтобы он в последний раз съездил со мной в экспедицию, а потом понял, что бедняга прикован к инвалидной коляске. Еще один из моих старых друзей, человек, который спас мне жизнь в экспедиции тысяча девятьсот восемьдесят первого года, убит в какой-то перестрелке, имеющей отношение к наркотикам. Я невольно заставил его жену расплакаться, когда попросил его к телефону. — Рубикон смущенно закашлялся. — Так же не повезло с тремя остальными

— Ну что ж, — сказал Малдер — Нам придется рассчитывать на собственную изобретательность, чтобы найти кого-нибудь, кто поведет нас к месту Это нелегкая штука — достигнуть нужной точки

Рубикон откинулся на спинку стула и отложил меню в сторону.

— Есть еще одна возможность, — сказал он. — В последней открытке, которую я получил от Кассандры, она упоминала человека, который им помогал Он из местных, его зовут

Фернандо Викторио Агилар. Я нашел человека с таким именем в телефонной книге, но не застал его. Тогда я оставил для него сообщение, что мы хотели бы пригласить его в качестве проводника в джунгли. Человек, который ответил по телефону, считает, что Агилар может согласиться. Если это так, думаю, мы можем связаться с ним или сегодня вечером или завтра утром. — Он потер руки, словно массировал суставы. — Сижу вот в ресторане среди беззаботных туристов и такую чувствую беспомощность, такую вину из-за того, что даже не знаю, что приходится сейчас переносить Кассандре.

Принесли заказанные Малдером и Скалли блюда, и грустный разговор прервался. Рубикон наскоро сделал заказ, не заглядывая в меню, и отослал официанта.

Глядя на безнадежно поникшего старика, Малдер вспомнил, как исчезла Саманта. Хотя он безжалостно подшучивал над ней — так любой брат поддразнивает сестру, — но тосковал без нее и отчаянно пытался придумать способ, как ее найти. Малдер считал себя виновным в ее исчезновении, потому что в ту ночь был с ней. Если бы он что-то сделал по-другому… если бы только это случилось при ярком свете дня… Но что мог сделать двенадцатилетний мальчишка9 Именно тогда у него появилась цель, которую он преследовал всю жизнь.

Он вспомнил, как мотался на велосипеде по соседнему городку Чилмарку, штат Массачусетс, население — 650 человек, звонил во все двери подряд и спрашивал, не видел ли кто-нибудь Саманту. Хотя в душе понимал, что для увиденного в ту ночь простое объяснение не подходит.

Много дней он сочинял объявления «Потерялась…», которые описывали его сестру, просил предоставить любую информацию, как будто разыскивал пропавшую собаку Это было в те времена, когда еще не появились доступные фотокопировальные аппараты, поэтому ему приходилось писать множество объявлений черным маркером, едкий запах которого щекотал ноздри и раздражал глаза. Он расклеивал их на витринах магазинов, на столбах и около автобусных остановок.

Но звонили только затем, чтобы выразить семье сочувствие, других звонков не было.

Мать горе просто подкосило: она стала путать слова, все забывать; отец же стойко переносил все переживания. Позже Малдер понял — отец смутно догадывался о том, что произошло в действительности.

До сих пор каждая темноволосая девочка напоминала Малдеру о Саманте. Она исчезла задолго до того, как на пакетах с молоком стали помещать фотографии потерявшихся детей. Все оказалось бесполезно: хождения по городу, стук в каждую дверь, расклейка объявлений — не возникло ни малейшей надежды, никакого

следа Саманты. Но он чувствовал необходимость хоть что-то предпринять.

Сейчас в такой же ситуации оказался Владимир Рубикон, приехавший на Юкатан, обзванивающий старых коллег, настаивающий на своем участии в расследовании, проводимом агентами ФБР.

— Мы найдем ее, — убежденно сказал Малдер, наклоняясь над столом.

В его сознании снова мелькнул образ сестры, отдалявшейся от него в ослепительно ярком свете.

Малдер пристально посмотрел на Рубикона:

— Мы ее найдем.

Но он не был уверен в том, кому именно давал это обещание.


Курорт на побережье Карибского моря.

Канкун.

Четверг, 21:11


Довольная изысканным ужином, сбросив наконец туфли и колготки, Скалли уютно устроилась в номере, наслаждаясь комфортом. Предвидя трудности, с которыми им придется столкнуться по дороге в Кситаклан в джунглях, она решила хорошенько отдохнуть.

Номер украшала типичная для здешних отелей картина с изображением восхода солнца над покрытым бурунами Карибским морем с силуэтами пальм на берегу. Ее лоджия выходила на ослепительно белый пляж и океан. Она вдыхала солоноватый воздух вечернего бриза, вслушивалась в сухой шелест пальмовых листь


Содержание:
 0  вы читаете: Руины : Кевин Андерсон    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap