Фантастика : Ужасы : Глава 3 : Р Артемьев

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19

вы читаете книгу




Глава 3

Упыри боялись солнца, оно их обжигало. Сначала кожа краснела, потом на ней появлялись темные пятна-ожоги, постепенно захватывавшие всю поверхность тела. После того, как отмирали внешние покровы, ярким синим пламенем вспыхивало мясо и сухожилия, последними прогорали кости. Не проходило и десяти минут после первого прикосновения лучей, как восставший превращался в пепел. Знание о грозящей с неба опасности сидело так глубоко, что потребность укрыться во тьме становилась инстинктивным побуждением любого новичка. Жажда крови и любовь к сумраку — вот два первых качества, обретаемые восставшим после пробуждения.

Очередное пробуждение не принесло покоя, Андрей никак не мог перестать вспоминать вчерашние события. Настроение — отвратительное. Прошло уже четыре ночи, как он появился в храме. Или все-таки правильнее говорить «она появилась»? Сальвский язык не знал разделения на женский и мужской род, но если продолжать воспринимать себя в качестве мужчины, рано или поздно он обязательно проговорится. Окружающие и так считают Селесту странной, это видно в изредка улавливаемых взглядах. Они же как дикие звери, сразу чувствуют, кто другой породы. Живут инстинктами. Стоит допустить ошибку, растерзают, не посмотрят, что тоже восставшая.

Общаться можно с одной только Аларикой. Женщина запугана, всего боится, старается не попадаться на глаза Карлону и никогда ему не противоречить — но при этом остается единственной, кто скептически относится к его теории конца мира. Вслух она не осмеливается сомневаться, просто проскальзывает в ее речи что-то такое. Однако стоило Андрею завести на эту тему разговор, как Аларика замкнулась и превратилась в образец послушания воле старшего брата. Спорить не спорила, но и не поддержала. В каком-то смысле она пария в местном сообществе проклятых, и если бы не Артак, неизвестно, что бы с ней стало.

Артак… Вероятно, единственный из упырей, кто осознанно стремиться приблизить приход своего господина, попавших ему в руки людей уничтожает быстро и жестоко. Он и в тот день, когда встретил Селесту, ушел из монастыря не только из-за голода. Ему нравится убивать, нравится чувствовать свою силу. При этом он безусловно ведомая личность по складу характера, находящаяся под влиянием главы общины полностью и абсолютно. Почему он продолжает вопреки желанию Карлона защищать Аларику — загадка. Может быть, удовлетворяет свое эго?

Следующим по значимости идет Ганн. Мог бы стать вторым в группе, или даже вожаком, если бы совершенно не отчаялся. Чувствуются в нем остатки былой силы. Вот чего нет совсем, так это желания жить, плюнуть на все и выйти на солнце мешают остатки былой гордости. Артак рассказывал, в недавней стычке с одной из крупных банд людей пронзенный копьем Ганн дрался с совершенно равнодушным лицом, после же хладнокровно вытащил из себя полтора метра дерева и даже не поморщился. Он, кажется, совсем не чувствует ни боли, ни других эмоций.

Впрочем, до Тика в этом отношении ему далеко. Тот живет в каком-то собственном мире, мало обращая внимания на окружающих. В общем-то, логика в его действиях есть — Андрей тоже до сих пор не уверен в реальности происходящего, слишком похож на бред разрушенный город и его обитатели. Соблазн объявить все безумием и погрузиться в сладкие грезы велик, мешает привычка к рациональному восприятию мира и некоторая психологическая устойчивость, привитая телевидением, всем образом жизни. Человек двадцатого века привык к поставляемым наукой технологическим чудесам, кто «Хищника» смотрел, тот ко всему готов.

Ну, про Палтина говорить нечего. Шакал, только озабоченный, при случае надо пнуть посильнее, чтобы лапать не пытался. Долго случая ждать не придется.

Последний и самый опасный член общины — Карлон. Не просто фанатик, а фанатик рассуждающий, мыслящий. Личность, способная подавить, увлечь за собой. Дайте ему время, он вытащит Ганна из черной меланхолии и сотрет в порошок Аларику, превратив ее в бессловесную исполнительницу своей воли. Уже превращает. Неплохо образован, причем жреческое прошлое воспитало в нем прекрасные ораторские качества, обладает широким кругозором. Здесь не принято говорить о своей жизни до Чумы, но, судя по манере держаться, Карлон был священником не из рядовых. Что характерно, совершенно не боится магии, относится к ней без пиетета, как к обычному ремеслу. Вывод: скорее всего, принадлежал к дворянскому сословию.

Пусть Селеста и не помнила ничего о прошлом, выудить из Аларики нужные ей ответы она смогла без труда, поэтому представление о социальном устройстве погибшего общества имела. Между словами «маг» и «благородный» можно смело ставить знак равенства. Волшебники составляли примерно треть населения, остальные с успехом пользовались плодами их трудов. Интересно, какой процент обладающих даром пережил катастрофу? Один? Десятая процента? Меньше?

Иногда складывалось впечатление, что старший брат людей ненавидит, с такой бескомпромиссностью он вещал о грядущем конце человеческого рода. Вот только сейчас он показывал на примитивном чертеже — грязном листе бумаги — расположение основных банд и места обитания опасных чудовищ, как практически без перехода начинал планировать очередную вылазку. В которой шансы живых уцелеть сводились к нулю. Карлон даже не задумывался, чем он станет после прихода своего бога в мир, процесс служения для него куда важнее результата. На самом деле он людей даже любил — любовью ремесленника, любящего свой инструмент. Ведь своими смертями обреченные помогали ему приблизить желаемое…

Карлон будет опасным врагом, жестоким и непредсказуемым. Андрей подумал еще раз и с сожалением решил, что избежать конфликта не удастся. Досадно, так хотелось бы сначала освоиться, получить максимум знаний о новом мире, просто отдохнуть. Шок от вселения еще проявлялся во внезапных приступах паники или выпадения в транс. И что теперь делать? Драться или бежать? Девушка усмехнулась. Драться со жрецом…


Вчерашняя охота не только вбила первый клин в отношениях между ними, но и дала немало пищи для размышлений. Раз в три дня восставшие устраивали облаву в своих владениях вокруг монастыря, убивая всех встреченных людей. Делалось это не столько с практической целью — кровь, в принципе, достать можно в любой момент, при виде пары упырей оборванцы разбегались и их легко было поймать — сколько с психологической, или ритуальной. Род людской погряз в грехе, возвещал Карлон, а посему пришло его время уйти в небытие и очистить мир от своего порочного присутствия. Царствие Морвана продлиться до тех пор, пока не исчезнет последний из запятнавшего себя рода, после чего на смену человечеству придут иные, совершенные существа. Упырий же удел заключается во всемерном исполнении замыслов своего темного господина.

В этот раз мертвецов было не слишком много, горький опыт убедил мародеров держаться подальше от опасного места. Селеста под предлогом слабости старалась держаться в заднем ряду и не попадаться на глаза Карлону, поэтому ее участие в бойне свелось к символической драке с каким-то оборванцем. С легкой душой позволив тому убежать, девушка вышла на небольшую площадь, где к этому времени уже собрались остальные. Все глазели на вооруженного мечом мужчину, по-видимому, предводителя, который пока что успешно отмахивался от Артака. Подобраться к воину со спины мешала стена. Что характерно, до появления Карлона упыри не помышляли прийти на помощь сородичу, даже Аларика держалась в стороне.

— Зачем ты противишься неизбежному? — жрец остановился в нескольких шагах от покрытого потом и царапинами мужчины. Артак отступил в сторонку при появлении вожака. — Разве ты слеп? Взгляни, наступило время великой Ночи! Строгий, но бесконечно справедливый судия огласил свой приговор, и вердикт суров! Оставь сопротивление и уйди в мир иной, дабы держать ответ за деяния своего рода!

В ответ хрипло дышащий воин только сплюнул.

— Залезай обратно в свою могилку, упырь. Или я выпущу тебе кишки, намотаю их на деревяшку и подвешу вон на том карнизе. Чтобы ты прожарился утречком получше, тварь!

— Ты выбрал свой путь — скривил губы Карлон, на его лице проступило фанатичное выражение. — Именем Морвана-Погубителя, да будешь ты проклят во веки вечные!

Голова жреца запрокинулась назад, рот приоткрылся в священном экстазе. Указывающая на осмелившуюся сопротивляться жертву рука окуталась кровавым маревом, кисть казалась окруженной густым темным пламенем. Небольшой комочек этого пламени отделился от основной массы и легко, словно перышко, метнулся к человеку, ударив того в область сердца. Старший брат опустил руку, фигура его ссутулилась. Спустя короткое, наполненное вязкой тишиной, мгновение глаза смертного закатились, и он рухнул на землю.

Мертвый.

— Узрите мощь господина! — патетически воскликнул жрец, раскинув руки крестом. — Так Он наказует тех, кто смеет противостоять Его слугам! И так одаряет верных служителей, даруя им Свое благословение!

Благословение благословением, однако, выглядел он ужасно. Глаза ввалились, кожа приобрела нездоровый серый цвет и потускнела, изо рта торчали клыки, словно предводитель несколько дней голодал и сейчас находился на последней стадии истощения. Стоять нормально он не мог, его пошатывало. Зато все без исключения восставшие смотрели на Карлона с диким восторгом, их благоговение с лихвой окупало потраченные силы. Даже вечно отрешенный Тик отвлекся от своих грез и пялился на вожака блестящими от слез глазами.

Сознание чужестранца в теле девушки-упыря словно бы разделилось. «Я-Андрей» с отстраненным восторгом стороннего наблюдателя видел проявление самой настоящей магии, той самой, которую он долго искал в родном мире, а в этом застать не успел. Описания былого могущества, скупо и с болью поведанные в прошедшие ночи, не могли заменить одной демонстрации. Пусть крохи, пусть толком ничего не понять, но остается надежда — значит, что-то осталось, не все знания и силы исчезли в пламени сгубившей волшебников катастрофы. Попутно шли размышления о реакции сородичей. Почему они отреагировали настолько остро? Живя в магическом обществе, они просто обязаны были видеть куда более впечатляющие проявления колдовских умений. Вероятно, их потрясал и приводил в экстаз сам факт волшебства: в то время, как остальные маги в лучшем случае бессильны, а скорее мертвы, Карлон способен демонстрировать чудеса. Как тут не думать об избранности вождя?

У «Я-Селесты» мыслей не было вообще никаких. Вторая часть с недоумением рассматривала мертвое тело без внешних признаков повреждений, настороженно косилась на не пойми с чего замерших собратьев, жадно вдыхала запах крови. Аромат живительной жидкости действительно пропитал воздух, пятеро убитых людей щедро полили сухую землю. Голод и легкое недоумение, других эмоций морага не испытывала.

— Селеста — голос старшего брата разрушил странное оцепенение. Расколотый разум дрогнул, отдельные части притянулись друг к другу и слились в единое целое. Девушка помотала головой, приходя в себя, недолгий промежуток раздвоения обернулся внезапным шоком. — Селеста, готова ли ты послужить нашему Господину, сестра?

В каком бы плохом состоянии не находился Андрей, чем в сложившейся ситуации обернется отрицательный ответ, он понимал. Поэтому, несмотря на плохое предчувствие, согласно кивнул.

— Приблизься же, сестра.

Внутренне раздраженно скривившись, новенькая подошла поближе к вожаку. Вблизи стало ясно, по какой причине воин защищался так яростно и не пытался сбежать. В узкой норе, у самой стены скорчилась молоденькая девушка, лет шестнадцати на вид. Заметить ее было сложно, настолько глубоко она забилась и так плотно прижалась к обломкам разрушенного дома. Судя по распахнутым в ужасе глазам, прикованным к телу павшего защитника, побелевшему лицу и судорожно сжатым рукам, защищающим тело, ничего хорошего от внезапного внимания ночных убийц она не ждала.

Карлон заговорил глухим звучным голосом:

— Настал день, и настал час, когда живые позавидовали участи мертвых. Однако милость господина безгранична. Любого примет Он в своем царстве, и рожденного на шелковом ложе, и дитя безвестных родителей, праведник и грешник равно склонятся пред Его троном, дабы покорно принять свою участь. Мы же, возвращенные из Тьмы Его волей, во всем подчинены воле господина нашего и отца. Стань же орудием замыслов повелителя, приблизь создание нового мира! Принеси жертву, наполни вместилище демона кровью этой несчастной!

Андрей-Селеста застыл. Ему уже доводилось убивать в этом мире, хотя в своем он даже дрался редко. Скольких он убил? Троих, больше? Укорами совести он мучаться не собирался: мужчины сами были готовы драться, насиловать, творить иное зло. Жрец же предлагал убить беззащитного, почти ребенка. То есть сломать созданные воспитанием стереотипы, плюнуть на обычную мораль, растоптать совесть и стать настоящим хищником ночи, перестать быть человеком в духовном понимании этого слова.

В каждом племени есть свой ритуал вхождения. Отец показывает ребенка родственникам и солнцу, ЗАГС регистрирует нового члена общества и выдает украшенную печатью бумажку, новые родственники представляют молодую жену или мужа алтарю предков — всего не перечесть. Селеста охотилась вместе с общиной, жила в том же здании, носила похожую одежду. Но своей пока что не стала. Сейчас Карлон намеревался признать новенькую, тем самым получив еще одного неофита, а заодно привязать ее к себе. Кровью. Сопротивления он не ожидал.

— Благодарю за честь, старший брат, однако я не чувствую необходимости в убийстве этого ребенка. — Селеста скромно потупила глазки, пока опытный разум внутри нее лихорадочно искал выход из положения. Девчонку было жалко. Умирать не хотелось. А в том, что в случае отказа проживет он недолго, Андрей понимал хорошо. — Демон внутри меня молчит. Быть может, ему неугодна жертва?

— Угодна — резко оборвал ее жрец. — Он лишь испытывает тебя, твою преданность.

— И все-таки я не уверена…

— Не сомневайся в моих словах!

С трудом разогнувшись, он подошел поближе:

— Не сомневайся в правильности избранного пути — голос его звучал заботливо и завораживающе. — Ты устала и напугана, тебя терзает утрата памяти. Вокруг царит разрушение и хаос, смерть наложила свой знак на эту землю. Но поверь, ты не одинока. Мы станем твоей новой семьей, мы желаем тебе добра. Приди к нам, стань одной из нас…

Если бы не серьезный оккультный опыт, Андрей не ощутил бы постороннего влияния. Просто не смог бы осознать, что на него воздействуют. Карлон не гипнотизировал новенькую, он мягко обволакивал ее словами, подавлял волю своим участием и добротой. Обычный человек просто не усомнился бы в том, что жрец желает только хорошего, искренне стремиться помочь несчастной девушке, потерявшей ориентиры и не понимающую, что правильно, а что — нет.

— Прошу, старший брат, дайте мне еще времени.

Вожак выпрямился, в его взгляде сквозило изумление и ярость.

— Неужели я ошибся в тебе!?

Селеста почувствовала, как стая за спиной придвинулась ближе. Упыри, все еще находившиеся под властью совершенного Карлоном чуда, почувствовали недовольство в голосе своего кумира и были готовы растерзать того, кто это недовольство вызвал. Краем глаза Андрей заметил, как неуверенно отступает в тень Аларика. Нет, сейчас женщина не станет ей помогать, слишком мало они знакомы, и слишком велик страх перед вождем. И — другая сторона. Скорчившаяся девчушка смотрела на нее со страхом и надеждой. Она понимала, что странная упырица почему-то не хочет ее убивать.

Стая за спиной придвинулась еще на один крохотный шажок.

Убежать не удастся. Их много, и сейчас их действиями руководит инстинкт, который кричит: «Кто не с нами, тот против нас!»

Андрей принял решение.

Надежда в глазах жертвы потухла.

Закричать девчонка не успела, руки Селесты неуловимо быстро и как-то нежно обвились вокруг ее головы, сворачивая шею. Смерть наступила мгновенно, боли несчастная не почувствовала. Позади радостно завыли восставшие, приветствуя новую сестру, теперь уже — настоящую сестру, не только на словах. Довольно выпрямился усталый Карлон, хотел что-то сказать…

Запнулся.

Селеста прямо, не отводя взгляда, смотрела в лицо вожака. И тот понял: однажды ему бросят вызов. Да, сегодня он победил, сила на его стороне, он добился, чего хотел. Жертва принесена. Однако сломать новенькую не удалось, рано или поздно она ответит на сегодняшнее принуждение. Когда-нибудь…


Андрей, дитя технологического века, к слову «магия» испытывал большое предубеждение. Интерес к оккультизму не мешал ему испытывать скепсис в отношении изучаемых легенд и преданий о сверхъестественных возможностях людей, а долгие знакомства с шарлатанами его в неверии укрепили. Но странная и нелепая вера в незримое продолжала вести его по жизни, и вот до какого состояния довела. Ну что сказать, за знания надо платить. И, возможно, потеря собственного тела и превращение в кровососа — не самая суровая цена.

В силу мировосприятия Андрей считал присущие магам способности одним из путей развития технологии. Основания были серьезные: по словам Аларики, большинство местных волшебников использовало различные артефакты и предметы для занятия ремеслом. «Чистая» магия, создание заклинаний усилием воли, являлась прерогативой высшей аристократии (почти полностью уничтоженной в первые дни эпидемии). К таковым в Талее относилось семейство герцога. Интересно, сохранили ли они свои способности?

Если сохранили, то убившее человека свечение вокруг руки Карлона получает логичное объяснение. С самого начала религиозно окрашенная теория о конце света и пришествии Повелителя Тьмы вызывала сомнения — в истории одной только старушки-Европы таких учений насчитывалась не одна сотня. Всякая война порождала сатанинские культы, чьи идеологии более-менее совпадали. Завоеватели всех мастей вели себя с такой жестокостью, что мысль о наступлении последних дней казалась реальной. Здесь ситуация схожая, просто место войны заняла Великая Чума, уничтожившая цивилизацию с не меньшей эффективностью. Впрочем, войны еще начнутся, потом. Предположим, присущие благородным родам способности не утрачены, хотя и сильно ослабли (Селеста помнила, каким изможденным выглядел жрец после краткого применения своих сил). Тогда… Что тогда? Слишком много неувязок и предположений. Неизвестно, кем был Карлон до катастрофы, неизвестно, что вообще такое магия в местном понимании термина. С другой стороны, ложная теория лучше никакой. Есть от чего отталкиваться.

Восставшая пошевелилась и поднялась с койки, продолжая попутно размышлять. Еще один животрепещущий вопрос, столь любимый русской интеллигенцией: что делать? Что делать-то дальше? Из всех восставших симпатию внушают Аларика и, в какой-то мере, Ганн. Если уходить, то вместе с этими двумя. Остальные в разной степени безумны, с ними не то, что жить, рядом находиться опасно. Драться с Карлоном за власть в маленьком сообществе нет ни желания, ни причины.

А, собственно говоря, чего он хочет? Вернуться обратно, в родной мир? Безусловно. Как бы плохо там ни было, по сравнению с местными условиями маленькая комнатушка в центре города казалось воплощением мечтаний. Горячая вода, любимая кафешка в уютном подвальчике, телевизор, ежегодный отпуск, красивые женщины — рай, да и только. Будь у него твердая уверенность, что самоубийство вернет его в привычное тело, мигом бы сиганул в костер, не дожидаясь утра. К сожалению, таковой уверенности взяться неоткуда.

Остается выживать и надеяться на лучшее. Если один шарлатан сумел забросить его неизвестно куда, почему бы другому не вернуть обратно? Главное, суметь найти местного Мерлина. Скорее всего, выжившая интеллектуальная элита сосредоточилась во дворце, только там они могли переждать буйство озверевшей толпы. Значит, для начала — получить доступ к знаниям, а там видно будет. Сложная задача, не на один год. Учитывая же идеологические установки старшего брата, времени совсем нет.

Выходить из кельи не хотелось. Мысль о предстоящей встрече с теми самыми существами, которые вчера были готовы ее убить, вызывала неприятную дрожь и злость. Перед глазами постоянно всплывала сцена разговора с Карлоном и последующее убийство. Стыдно. Как бы Андрей не уговаривал себя, что иного выхода не было и девочка умерла бы в любом случае, все равно принятое решение не давало покоя. Будь он христианином, сказал бы, что не выдержал искуса. Ведь мог наплевать на собственную жизнь и рискнуть, мог. В случае неудачи, возможно, лежал бы сейчас в родном теле, а не кусал губы от стыда в мрачной комнатушке.

Обычно Селеста выходила во дворик одной из первых. Тик или Ганн иногда всю ночь проводили в своих кельях, не реагируя на стуки в дверь, Артак по неизвестной причине спал еще какое-то время после рассвета. Сегодня ноги не шли, пришлось себя заставлять. Как результат, внизу ее встретила хмурая и злая Аларика:

— Идем скорее, пока не заметили. Или передумала?

— Карлон где?

— Не знаю, идем. Он вчера вечером обмолвился, что вдвоем бродить опасно — не приставил бы сопровождающего.

В чем жрецу не откажешь, так это в хорошей реакции на обстановку. Если он действительно приставит того же Артака соглядатаем, жизнь осложнится. Вдобавок к имеющимся трудностям.

Банальная попытка помыться превратилась в настоящую приключенческую эпопею с погонями, метанием камней и бегством от монстров. Все источники воды контролировались крупными бандами, ревниво следившими за своими ресурсами. Река находилась слишком далеко, и возле нее постоянно крутились либо безмозглые твари, либо теневики — рои мошкары, предпочитавшие нападать из засады и высасывать мозг у прохожих. Хотя печенью тоже не брезговали. Разрушенная канализация ничем помочь не могла, плескавшаяся под землей жидкость противно воняла. Вообще-то, питьевую воду в монастырь приходилось носить издалека или запасать в бочках после дождей. Девушки не стали просить поделиться с ними запасами влаги, жрец все равно бы не дал. Восставшие не нуждались в еде, но пили не меньше обычного человека, кроме того, большая часть собранной воды уходила на мытье храма.

В конце концов, Аларика вспомнила о частично сохранившемся здании, жилище одного мага, который приказал во внутреннем дворе вырыть пруд. То ли эксперименты проводил, то ли просто захотелось. Короткая вылазка подтвердила: да, вода в прудике есть, и достаточно чистая для помывки. Напарницы натаскали в укромный уголок горючего мусора, прикатили и отскребли от грязи большой сосуд из прозрачного материала — Аларика уверяла, он не расплавится на костре — и надежно замаскировали приготовления. Риск оказаться замеченными, по их мнению, вполне окупался возможностью избавиться от заскорузлой корки на теле и волосах. Селеста предлагала устроить банный день еще вчера, помешала охота.

«Владения» восставших, территория около километра в радиусе, по ночам пустели. Люди не рисковали приближаться к пользующемуся дурной репутацией монастырю, про него ходило слишком много плохих слухов. Поэтому первую часть пути прошли быстро, даже слегка поболтали по дороге. Аларика рассказывала, каким прекрасным был город, сколько красивых зданий, парков, памятников, фонтанов и дворцов в нем находилось. Некоторые дома и сейчас производили величественное впечатление, не размерами, а соразмерностью пропорций, мастерством архитектора и строителей. Дальше пришлось труднее, они трижды сворачивали с маршрута, чтобы обойти показавшиеся опасными места. Особенно тщательно проверили местность вокруг места грядущей помывки: оказаться потревоженными в момент приятного расслабления не хотелось обеим. К счастью, людей рядом не заметили, и приготовленные вещи никто не трогал. Дрова лежали на месте, котел и маленькую баночку вытащили из ямы в углу, куски материи и драгоценный кусочек чудом найденного мыла принесли с собой. Тряпки они украли, позаимствовали одну рясу из общего хранилища, там много оставалось. Может быть, есть еще что-то полезное, но ключи от большей части помещений Карлон всегда держал при себе.

Пока на маленьком костерке грелась вода, они успели окунуться и смыть большую часть грязи. Андрей, искоса поглядывая на спутницу, испытал сразу несколько противоречивых эмоций. Восхищение Аларикой, ее совершенным, прекрасно сложенным телом без единого изъяна. Красота, конечно, понятие относительное, но на его взгляд, восставшая настолько близка к идеалу, насколько это возможно. Среднего роста, с длинными сильными ногами и маленькой стопой, широкобедрая, без капли жира под гладкой белой кожей, узкая талия и изящные руки, лицо — овальное, с огромными зелеными глазами, прямым носом и чувственными полными губами… Повезло, что он все-таки родился мужчиной, женщина от зависти удавилась бы. Вторым чувством стало удивление от собственной реакции: то восхищение, которое он испытал, не несло в себе ни оттенка плотского желания. В прошлой жизни ему хватило бы малейшего намека, чтобы попытаться завалить такую девушку в постель, сейчас же — предложи ему Аларика нечто подобное, скорее всего, откажется.

Селеста поглядела на жуткий колтун на голове подруги и благородно предложила:

— Мойся первой. Неизвестно, сколько воды уйдет. Я посмотрю, есть ли кто вокруг, потом полью.

— Спасибо — прошипела Аларика, яростно расчесывая волосы пальцами. Гребней найти не удалось, впрочем, длинные крепкие когти с успехом их заменяли.

К тому времени, как Селеста вернулась, дела у красавицы шли с переменным успехом. Иными словами, волосы утратили первоначальный пепельный оттенок, но до окончательной победы было еще далеко. Потребовалось четыре помывки и еще один котел горячей воды, уполовинившие мыло, прежде чем Селеста сделала неожиданное открытие:

— А ты, оказывается, блондинка.

— Давай обойдемся без шуток на эту тему — грустно улыбнулась Аларика. — Лучше скажи, ты цвета различаешь?

— Если они очень яркие, в основном вещи кажутся выкрашенными в оттенки серого.

— Я так совсем не различаю. Только черное, белое и серость между ними. Демоны!

— Где?! — Селеста принялась лихорадочно оглядываться.

— Да волосы опять спутались…

В тяжелой борьбе волосы Аларики обрели-таки первоначальный цвет. Жалкий обмылок свидетельствовал, что грязь сдалась далеко не сразу, и девушкам пришлось нагревать третий котел для Селесты. Наконец, сочтя себя чистыми и по-сестрински разделив импровизированные простынки, они уселись возле костерка.

— Не садись так близко к огню — Аларика чувствовала благодарность перед новой подругой и старалась как-то ее выразить. — Восставшие легко сгорают. Правда, мы хорошо пьем и только что искупались, но рисковать не стоит.

— Ладно…

Тишина, нарушаемая только щелканьем и свистом ночных насекомых, птах. В жестоком мире нельзя терять бдительность ни на секунду, но никто, даже живые мертвецы-мораги, не могут находиться в постоянном напряжении. Иногда надо отдохнуть, расслабиться. Полежать на земле, из-под полуприкрытых век наблюдая незнакомое небо с чужими созвездиями, ощущая слабое тепло лежащей рядом подруги. Окончательно забыть обо всем мешает скребущее чувство голода, завтра снова придется идти, искать добычу. Говорить нет желания, хочется просто лежать.

Внутренние часы напомнили — скоро рассвет. Пора дом… Пора в монастырь.

— Все надоело — Аларика со стоном потянулась, непроизвольно превратив простое движение в чувственно-соблазнительное. — Может, остаться? Потерпеть немного, и в Сады Вечности, подальше от всего этого дерьма.

— Самоубийцы прокляты богами всех религий.

— Я авансом отмучалась, на все жизни вперед. — Женщина с мрачной улыбкой разглядывала крепкие длинные ногти на пальцах. — Знаешь, я ведь могла бы сейчас жить в цитадели. Перед катастрофой мой менеджер заключил контракт на выступления в герцогском дворце, первый концерт должен был состояться семнадцатого. А пятнадцатого началась эпидемия, перевозчики встали по всей стране, и я застряла на половине дороги. Пока добрались до города, труппа распалась, осталось всего четверо — я, директор и два танцора. Красивые мальчики были. Постояли перед закрытыми воротами, покричали, и ушли в Гнойник.

— Ты была певицей?

— Да. Магический дар у меня средненький, у родителей всего-то богатства, что древнее имя и дальнее родство с Фиризой-Ветреницей. Я еще в школе училась, когда жрецы заметили, пригласили в храм петь. Голос есть, внешность подходящая, первые записи ценителям понравились. Прославилась бы, мужа нашла хорошего, детей родила, трех, и жила бы в свое удовольствие, пока смерть не придет. Немного хотела… Ладно. Чего теперь жалеть.

Селеста встала, присела на корточки перед подругой. Смахнула пальцем слезинку, медленно ползущую по лицу старшей женщины.

— Все у нас будет. Поняла? Все. У нас. Будет. Потерпи немного.

На лиц Аларики проступило удивленное выражение. Несмотря на смешную позу, голая, в одной набедренной повязке из куска старой материи, хрупкая и молоденькая девушка не казалась слабой. Она не сомневалась в себе. Она верила в свое обещание. Давала надежду, какой бы глупой и немыслимой та ни казалась.

— Думаешь?

— Конечно. Не сразу, но — справимся. — Селеста улыбнулась, поднялась на ноги, со вздохом натянула грязную робу. Одежду постирать они не решились, а красть запасную опасно. — Идем, скоро рассвет. У монастыря люди редко появляются, лучше ночевать там.


Содержание:
 0  Ростки мёртвого мира : Р Артемьев  1  Глава 1 : Р Артемьев
 2  Глава 2 : Р Артемьев  3  вы читаете: Глава 3 : Р Артемьев
 4  Глава 4 : Р Артемьев  5  Глава 5 : Р Артемьев
 6  Глава 6 : Р Артемьев  7  Глава 7 : Р Артемьев
 8  Глава 8 : Р Артемьев  9  Глава 9 : Р Артемьев
 10  Глава 10 : Р Артемьев  11  Глава 11 : Р Артемьев
 12  Глава 12 : Р Артемьев  13  Глава 13 : Р Артемьев
 14  Глава 14 : Р Артемьев  15  Глава 15 : Р Артемьев
 16  Глава 16 : Р Артемьев  17  Глава 17 : Р Артемьев
 18  Глава 18 : Р Артемьев  19  Эпилог : Р Артемьев



 




sitemap