Фантастика : Ужасы : Глава 5 : Р Артемьев

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19

вы читаете книгу




Глава 5

Слово «каав» означает нечто среднее между аккумулятором и символом жреческой власти. Точного перевода для этого и множества других терминов Андрей подобрать не смог, хотя и пытался. Чтение книг выявило интересную закономерность: слова, имеющие в русском языке приемлемый аналог, он использовала не задумываясь, с местными же идиомами приходилось сложнее. Например, выражение «рука мертвеца» означало не оторванную конечность трупа, а безнадежную к выполнению работу, что понять удалось не сразу.

Другие проблемы возникали при использовании специфической терминологии, почерпнутой из книг. Девушки добрались-таки до разгромленной библиотеки, в которой действительно сохранилась кое-какая полезная литература. Мало, в части книг отсутствовали страницы, но, как говорится, на бесхлебье и камень хлебом станет. К этому времени Селеста научилась сносно читать, что Аларика относила на счет пробуждающейся памяти, землянин же грешил на привычку перерабатывать большие потоки информации. Алфавит простой, всего тридцать одна буква, твердый знак изображается совместным написанием двух значков под чертой, звука «Ще» в сальвском языке нет. Короче говоря, освоить чтение удалось легко, намного хуже обстояли дела с письмом, сказывалось отсутствие практики.

Теперь каждый вечер девушки шли в разгромленный дом, старательно заметая следы. Людей обуяла какая-то жажда разрушения, прознай они о существовании книг, непременно сожгли бы. То же самое относилось и к Карлону. Поэтому приходилось осторожно, буквально по листочку собирать разваливающиеся бумаги, набухшие от сырости, и складывать в подвале. Селеста нашла прочный ящик из похожего на пластик материала, сложила в него трофеи, а затем присыпала мусором в дальнем углу. Крысы не достанут, для людей слишком темно. Самые интересные и полезные книги, пребывавшие в сносном состоянии, старались прочитывать на месте. Точнее говоря, читала Селеста, тут же засыпая подругу градом вопросов. С двоякой целью — и получала новые знания (которые, если повезет, пригодятся в будущем), и тормошила Аларику, не позволяла той скатиться в черную меланхолию. Красавица никак не могла прийти в себя после вспышки гнева, временами ей овладевала апатия. Одновременно Андрей отвлекал себя, чувствуя, что если начнет размышлять о собственной участи, мигом сломается.

Кстати сказать, они вернулись в тот заброшенный дом у дороги, осмотрели улицу. Тело убитой солдатами женщины исчезло. Времени прошло слишком много, звери и мародеры утащили все ценное, попутно уничтожив все следы. Не удалось даже прояснить судьбу солдат, выжили они той ночью, или нет. Лужа засохшей крови не могла дать ответ на этот вопрос, она располагалась в том месте, где Селеста в последний раз видела жертву. Логически рассуждая, человек от звука такой силы должен серьезно пострадать, как минимум, у солдат лопнули барабанные перепонки. Люди могли прийти в себя через какое-то время, или среди них оказался один уцелевший, оказавший друзьям помощь. Или, возможно, трупы утащили и спрятали бандиты, польстившиеся на качественное оружие и доспехи. Герцог хорошо вооружал своих слуг.

Досаждала необходимость следить за жрецом. Тот, вроде бы, не предпринимал никаких действий, вел себя как обычно, однако всякий раз, выходя из монастыря, девушки замечали… слежкой это не назвать. Просто кому-то из упырей вдруг приходила в голову мысль следовать в ту же сторону, куда шли они. Приходилось отрываться, прятаться (что не составляло особого труда, сородичам по большому счету было на них наплевать).

Андрей сожалел о конфронтации с Карлоном. Жрец был умен, образован, обладал определенной харизмой, отличался силой воли и личным мужеством, заботился о тех, кого считал своими. Чувство долга соединялось в нем с определенной добротой, проявляемой в управлении колонии восставших. К несчастью, все положительные качества с лихвой перекрывались религиозным фанатизмом, иногда доходящим до безумия. Несколько осторожных разговоров показали полное неприятие всего, что отличалось от провозглашенных догм, вера стала для священника всем. Мог он сойти с ума после катастрофы? Не зная его прошлого, однозначного ответа дать нельзя, однако оглядываясь вокруг, припоминая знакомых упырей, землянин признавал — в обстановке всеобщего хаоса крыша поехать способна у любого. Даже самого устойчивого. Андрей в собственном душевном здоровье сомневался, чего уж говорить о чужих мозгах?

Словом, ничего не добившись, зато навлекши на свою голову новые подозрения, младшая восставшая стала общения со старшим братом избегать. Зато чаще уходила к границам монастырской земли, высмотрела три возможных убежища, в которых при необходимости можно переждать день. Вдвоем. Артак окончательно опустился, смотрел агрессивно и все свободное время проводил в храме. Вероятно, злился за «уведенную» Аларику. Ганн с каждой ночью все глубже погружался в себя, общаться с ним становилось труднее, остальные восставшие интереса не представляли с самого начала. Пользы от них никакой, сплошная обуза. Значит, тащить их за собой нет смысла.

Жестоко? Только святой способен отдать последний кусок хлеба первому встречному, чтобы самому загнуться от голода. Андрей святым не был и становиться не собирался.


Зато у Карлона сомнений в собственной избранности не возникало никаких. Правда, жрец иногда недоумевал по поводу того, почему именно на него Господин обратил свой взор, но утешался мыслью, что божеству виднее. Сложившаяся в его разуме картина мира отличалась простотой, логичностью и позволяла практически в каждом событии видеть проявление действий высших сил.

Нежданное появление потерявшей память упырицы в монастыре исключением не стало, поначалу жрец узрел в этом хороший знак. Он прекрасно осознавал недостатки основной части своей паствы и понимал ее неспособность служить орудием божественной воли. Пределом монастырских являлись единичные акции устрашения, на большее они не способны. Новенькая приятно обрадовала его своим трезвомыслием и спокойствием, с которым она приняла судьбу, кроме того, восстала девушка в особую ночь. Богиня Селеста издавна считалась покровительницей предприятий, связанных с опасностью и неизбежной болью, что в данных обстоятельствах очень точно описывало будни любого восставшего. Причем, в отличие от двух своих сестер, Темная Мать отвечала непосредственно за «завязку» событий, сплетая в единый узел судьбы разных людей. Поэтому священник нарекал молоденькую девчушку с некоторым душевным трепетом, надеясь, нет, веря в ее необычное предназначение.

Возможно, ему не следовало позволять Селесте слишком часто общаться с девкой? Он однажды, незадолго до наступления Чумы, наблюдал выступление Аларики на одном из приемов, куда получил приглашение в связи с высоким статусом. С первого взгляда молодая певица потрясла его своей распущенностью. По прошествии времени жрец было решил, что в ней должно скрываться нечто большее, нежели беспутное желание наслаждаться жизнью, иначе господин не позволил бы девке возродиться. Однако, судя по всему, это самое нечто оказалось запрятано слишком глубоко, Аларика упорно не желала принимать предназначенную ей судьбу.

Нет. Селеста с самого начала не проявляла должного рвения в служении. Карлон напрасно убеждал себя, что странная холодность девушки объясняется потерей памяти, и вскоре он получит исполненную чистых помыслов помощницу. С каждым днем он с тревогой наблюдал усиливающееся влияние новенькой на Аларику, и последствия ему не нравились. Девка, вроде бы окончательно сломленная (впрочем, он даже в мыслях не использовал этого слова, предпочитая думать «наставленная на истинный путь»), выходила из-под контроля.

Надо что-то предпринимать.

— Брат мой — местом для разговора жрец выбрал узкую комнатку в храме, справа от алтаря. Раньше здесь хранились ритуальные принадлежности, теперь, увы, большая часть ценностей осквернена либо уничтожена. Зато у помещения есть одно достоинство, оставшееся неизменным с давних времен, а именно хорошая акустика. Даже тонкий слух восставших не позволял подслушать разговор двух собеседников, в то время как все звуки, возникающие в храме, прекрасно проникали внутрь комнаты. Кроме того, Артак испытывал некоторое благоговение от чувства приближенности к таинствам культа, становясь в такие минуты особенно внушаем. Полезное качество. — Скорбью исполнен мой дух. Воля нашего Господина исполняется без должного рвения. Взгляни: приход его царствия несомненен, дарованные знамения и знаки возможно истолковать лишь одним образом! Брат восстал на брата, обуянные безумием люди грызутся промеж собой на развалинах опустевших городов, выцарапывая лишний кусок мяса. Мор и глад, смерть и хаос правят миром! Так почему же пророчество еще не сбылось? Почему Господин не явился во всей полноте славы, восседая на темном престоле своем, дабы вершить суд над погрязшем в скверне человечестве? Суд строгий, но справедливый?

Быть может, в милости своей он дает шанс утратившим разум людям? Пощадил ничтожных? Нет. Поля зарастают травой, дикие звери нападают на немногих уцелевших, чудовищные монстры множатся ночь от ночи. Это агония. Бог Тьмы терпелив, однако и его терпению пришел конец. Посему и призваны мы, верные слуги Его, дабы облегчить муки нарождающегося мира, ускорить уход прогнившего смертного рода. Не следует считать нас злом, ибо миссия наша блага, хотя и кровава. Подобно тому, как хирург удаляет пораженный болезнью орган ради спасения всего организма, так и мораги очищают лик планеты от утратившей высший закон расы.

Истина в том, брат мой, что слишком много осталось в нас человеческого. Пусть не смущают тебя наши тела, нуждающиеся в крови и неспособные выносить яростное сияние солнца. Все это внешнее, несущественное. Мы продолжаем думать, как люди, мыслим прежними категориями и понятиями, добро и зло для нас по-прежнему определяются полученными в детстве установками. Но так нельзя! Мы прошли через второе рождение, все. Наши души пребывали в объятиях мрака, где Повелитель оценил их и взвесил, выбрав из тысяч подобных. Отныне лишь исполнение Его замыслов должно стать для нас добром, все, препятствующее достижению благой цели, будет безжалостно уничтожаться. Теперь мы иные. В том и заключается дарованное нам испытание — узнать, сколь быстро каждый восставший примет изменившуюся природу. Прими свою новую сущность, объединись с гнездящимся внутри демоном, или отбрось ее в попытке жить как прежде, следуя ведущим в тупик догмам! Решать тебе. Лишь от твоего выбора зависит, кем ты станешь в грядущем царстве — обреченным на муки грешником или вкушающим ласки темных дев господином!

Я вижу твои старания, брат. Ты искренен… Чего нельзя сказать об остальных! Они ленивы и нерадивы. Впрочем, это полбеды, некоторые осознанно отреклись от предначертанного пути. Они слишком слабы для оказанной чести, их снедает тоска по прежней греховной жизни. Как ни больно мне говорить, две неразумные дщери упорно сопротивляются избранной судьбе. В них нет рвения, присущего истинной вере, зато с лихвой хватает упрямства и гордыни. Они не желают следовать своему долгу. Особенно Селеста, моя ошибка и разочарование. Я надеялся, со временем она придет к правильным выводом и с радостью припадет к стопам Господина нашего, осыпая его благодарностями, однако Селеста не хочет прислушаться к моим словам. Более того, глупая Аларика поддалась на ее посулы. Ты ведь стал реже с ней общаться?

— Да, старший брат — завороженно кивнул Артак.

— Душа твоей подруги в опасности… Мы должны помочь им осознать нашу правоту. Не так ли?

— Да, старший брат! — Артак с собачьей преданностью посмотрел на… вожака? хозяина? — Ответь, что я должен делать?!


Андрей в последнее время пришел к неприятному выводу — он ничего не знает о жизни в городе. Как ни крути, упыри жили на окраине и близко к порту или герцогскому замку, ставшим естественными центрами Талеи, подбираться не осмеливались. Стража не позволяла. Приблизительно иерархия сил выглядела достаточно просто.

На верхушке вольготно расположились правители города, сосредоточившие в своих руках как управление войсками (стражей и флотом), так и контроль за заготовками продовольствия. Все, что удавалось раздобыть, поймать, вырастить, сначала поступало в огромные склады в дальнем конце порта и только потом распределялось между людьми. Охранялись склады как бы не получше замка. Неизвестно, существовали ли какие-либо группировки на контролируемой герцогом территории, но если и существовали, то жестко контролировались стражниками и использовались ими в качестве подсобной силы. Например, в добровольно-принудительном порядке участвовали в охотничьих экспедициях, операциях по зачистке и тому подобном.

Крупных банд, способных конкурировать с городским правительством, в округе не осталось. Истребили. Существовала пара «полевых командиров», держащих под сотню людей в подчинении, но они предпочитали с высоким начальством дружить. Вполне естественное желание, ибо тех, кто пытался проводить самостоятельную политику и претендовал на лидерство, к этому времени перебили. Как Андрей предполагал, со временем избавятся и от оставшихся, когда они перестанут выполнять роль сдерживающего буфера. Есть в окрестностях с десяток групп помельче, не таких удачливых. Сейчас эти банды нужны. Они дерутся между собой, выискивают и приносят на обмен ценную добычу, первыми принимают на себя удар кочующих тварей и служат источником сведений. Иными словами, выполняют функцию предполья, позволяя герцогу находиться в курсе дел и в то же время сберегая его солдат. Некоторые банды, судя по доходившим слухам, заключили нечто вроде контракта по охране строящихся деревень и перебрались туда.

Вот, собственно говоря, и все. Информаторы из числа жертв не поведали ни о внутренней структуре управления городом, ни о системе распределения и циркуляции товаров. Зато назвали несколько полезных имен людей, занимавшихся нелегальной скупкой всякого барахла. В будущем связи с криминалом могут пригодиться — к официальной власти упырю идти нет смысла. Сообщили также сплетню, для Андрея представлявшую особую ценность. Один смертельно напуганный оборванец клялся, что в герцогском дворце пережили Чуму то ли один, то ли несколько истинных магов из числа высшей аристократии, и даже сохранили часть сил. Сколько правды в этом слухе, неизвестно, однако на сегодняшний день он оставался единственной ниточкой, дающей хоть какую-то надежду вернуться домой.

Девушки возвращались после удачной охоты, посматривая по сторонам. Восставшему намного проще перемещаться по городу, чем живому человеку с горячей кровью в венах, однако опасностей хватает. Настроение, тем не менее, было хорошим. Сегодня удалось подкрепить силы двумя мужчинами, причем даже не пришлось напрягаться, добыча сама пришла в руки. Что конкретно приняли оборванцы, ни Селеста, ни Аларика опознать не смогли, исходивший от жертв запах обеим оказался незнаком, но сопротивления дурачки не оказали никакого. Криво ухмыльнулись при виде возникших из темноты женщин, получили камнем по голове и прилегли рядышком. Возможно, бродившие в их крови вещества подействовали и на упыриц, ибо впервые с момента перемещения в полумертвое тело Андрея отпустило гнетущее напряжение и он не чувствовал себя загнанным в угол зверем. Расслабился.

Поганка-судьба любит такие моменты.

В маленьком дворике перед монастырем маячил Артак, при виде вошедшей Аларики он вскочил и с решительным видом направился к ней. Злобно взглянув на Селесту, мужчина, тем не менее, ничего ей не сказал и обратился к старшей девушке. Видимо, решил окончательно прояснить отношения с бывшей любовницей.

— Мы не могли бы переговорить? — еще один взгляд в сторону. — Наедине.

— Конечно — кивнула Аларика. Ей тоже надоела неопределенность, поэтому в ответ на немой вопрос подруги она успокаивающе улыбнулась. — Селеста, я вскоре подойду. Если хочешь, подожди в моей келье, почитай Священные Свитки. Они на столике.

— Хорошо.

Артак проводил взглядом удаляющуюся Селесту, затем, перестав слышать ее шаги, круто развернулся. Он давно собирался переговорить с внезапно охладевшей к нему возлюбленной. Впрочем, живописец в глубине души признавал искусственность их отношений, основанную скорее на общем прошлом и схожести интересов, нежели на искренних чувствах. Они сошлись вовсе не потому, что любили друг друга. Просто оба — люди искусства — могли поговорить на общие темы, у них нашлись несколько совместных знакомых из прошлой жизни, они даже фразы строили одинаково. Словом, им было что вспомнить. С первой встречи они инстинктивно потянулись друг к другу, и общая постель стала лишним знаком симпатии, не более. И мужчина, и женщина надеялись обрести друг в друге поддержку, искали опору в новом жестоком мире. К сожалению, Аларика не сразу поняла, насколько сильно ее друг зависит от религии. Поначалу его разговоры о скором конце света казались ей обычным явлением, она слышала подобные повсюду последние два года. Возможно, она сама стала бы верной последовательницей Карлона, если бы жрец не оттолкнул ее своей холодностью.

Некоторая доля экзальтации, повышенная чувствительность свойственна всем творцам. Умение выражать эмоции рука об руку идет с тонкой душевной организацией и повышенной интуицией. Почему Аларика отшатнулась от наставника своего любовника, она не сумела бы сказать и сама. Не смогла ему довериться, и все. В какой-то момент, на невидимом и неощутимом перекрестке судеб, Карлон допустил ошибку, маленькую, совсем ничтожную. Бросил, сам не сознавая того, лишнюю крупинку на противоположную чашу весов.

Иногда достаточно даже не слова — взгляда, чтобы двое существ стали врагами.

Первая же дерзость обернулась для нее наказанием. Три ночи в камере, без крови, три наполненных усиливающейся болью ночи. И жуткое осознание простой истины: Артак не собирается ей помогать. Каждый вечер он приходил и с жаром объяснял, как нехорошо она поступила, яростно убеждал ее в правоте наставника, уговаривал раскаяться, извиниться. Она сломалась, молила о пощаде. Ее выпустили, она бунтовала снова и снова плакала в каменной камере, высасывая собственную кровь в напрасных попытках заглушить голод.

Всякий раз, стоило девушке выйти из заточения, Артак заботливо опекал ее. Провожал на охоту, сдерживал попытки наброситься на заведомо сильного противника, приносил пойманную и оглушенную добычу. Потом помогал добраться до кельи, ругая ее непонятливость. Зачем она нарушает приказы старшего брата? Ведь он желает ей только добра. Насколько беспощаден Артак был с людьми, выполняя «очищение» с эффективностью механизма, без тени сомнения, настолько же он нежно и старательно заботился о раненой подруге.

Ему нравилось чувствовать себя сильным и мудрым.

— Ты избегаешь меня.

— Разве? — Аларика удивленно захлопала ресницами. — Мне казалось, это ты не хочешь меня видеть.

— Не говори глупостей. Всякий раз, стоит мне подойти, ты куда-то торопишься.

— Да? Сегодня вечером я никуда не спешила. И что ты мне ответил?

— Ты же знаешь, завтра состоится жертвоприношение! — возмутился Артак. — Старший брат поручил мне найти банду подходящих размеров. Это большая честь, выбирать, чей настал черед войти в царство Тьмы!

Женщина вздохнула, сгорбилась, словно под невидимым грузом.

— Именно так — ее голос прозвучал по сравнению с предыдущими словами странно тихо. — Для Карлона время у тебя всегда найдется.

— Конечно. Как же иначе? — удивился восставший. — Устами наставника гласит сам Господин, его приказы должны выполняться незамедлительно. Или ты до сих пор продолжаешь упорствовать и сомневаться в истинности его слов? Аларика, сколько можно?! Мне больно видеть, как ты подвергаешь опасности свою душу.

— Убивать людей, чтобы стать святыми?

Непонятно, прозвучал сарказм в последних словах Аларики или нет. Артак решил, что ему показалось, и с жаром уточнил:

— Святыми Тьмы! Да, наш удел тяжел, но кому еще вершить волю Его?

— Хватит, Артак — устало вздохнула бывшая певица. — Мы собирались говорить не о Карлоне или Господине. А о нас с тобой. Так чего ты хочешь?

Мужчина помолчал. Смена темы не пришлась ему по вкусу, но он все-таки ответил:

— Я просто хочу, чтобы наши отношения стали прежними. Ты не желаешь меня видеть, избегаешь встреч, часто уходишь из монастыря. Я мог бы понять необходимость охоты — если бы ты не охотилась каждый день. Опять же, твое сближение с Селестой вызывает тревогу, в этой девушке есть нечто странное.

— Ты полагаешь, я должна общаться с Палтином? — на сей раз в вопросе действительно слышалась ирония. Артак смутился.

— Нет, конечно. Брат Палтин верно служит Господину….

— Однако убитые им люди перед смертью сильно страдают. Это ты хотел сказать?

— Нет, просто… Тебе действительно не стоит иметь с ним дел.

— Да уж конечно! Ганн и Тик отпадают. Селеста же, хоть и потеряла память, умна, с ней интересно беседовать. Она обладает хорошими манерами, дружелюбна, возможно, ты был прав, предположив ее высокое происхождение. И уж во всяком случае, никаких странностей в ней я не заметила.

Насчет странностей Аларика покривила душой, в поведении новой подруги таковых хватало. Взять хотя бы упорное нежелание объяснять Чуму божественной волей и поиск рациональных, «земных» версий катастрофы. Среди ее знакомых никто, кроме Селесты, не сомневался в мистической природе постигшей людей кары. Или язык — манера разговора и построения фраз Селесты скорее подошли бы иностранке, хотя говорила она без акцента. В любом случае, женщина лучше откусила бы себе язык, чем признала правоту Артака.

— Старший брат считает, она слаба в вере — хмуро поведал мужчина.

— Вот как? — внезапно заинтересовалась Аларика. — У него есть основания для такого серьезного обвинения?

Она будет не она, если не вытянет, о чем говорят наедине Карлон со своим вернейшим наперсником.


Андрей сумел сохранить спокойное выражение лица при встрече с Артаком, хотя ему пришлось поскорее уйти, чтобы скрыть широкую улыбку. Что ж, этого следовало ожидать, отвергнутый герой-любовник пытается вернуть неверную возлюбленную. Декорации, правда, несколько мрачноваты, но тут ничего не поделаешь, других нет. Ничего парню не светит. Аларика слишком любит жизнь, в то время как он пропитался философией гибели. Будем надеяться, женщина понимает, насколько сейчас им невыгоден скандал. Она умна, вот только заносит ее иногда.

Хорошо бы посидеть в монастыре еще пару недель. Относительная безопасность плюс возможность более-менее комфортного существования, пока что большего не надо. За это время можно разведать ближайшие к порту кварталы, выяснить график патрулирования стражей, подготовить пару надежных ухоронок. Чем черт не шутит, вдруг получится завести агента среди людей? Голубая мечта, невозможная рядом с фанатичными упырями. А люди — единственный источник информации о возможных путях к возвращению домой, общаться с ними необходимо. Мысли о глупости всех грядущих действий Андрей старательно гнал прочь, застрять в ином мире, да еще в женском, твою мать, теле ему совсем не улыбалось.

— Сестра Селеста — вкрадчивый голос заставил девушку непроизвольно напрячься. — Сестра, не пройдешь ли ты в храм? Я хотел бы поговорить с тобой о завтрашнем дне.

В последние дни общение со жрецом удалось свести к минимуму, но долго так продолжаться не могло. Карлон полагал своим долгом заботиться о душах всех членов общины. Тем более глупо надеяться, что он обойдет своим вниманием потенциальную «паршивую овцу», особенно перед намеченной на завтра большой охотой.

— Старший брат? — Андрей поклонился сначала каменному кресту, затем принял благословление священника. Внешней стороной местные обряды чем-то походили на христианские, по крайней мере, крестились почти так же. С другой стороны, отличий при более глубоком знакомстве с религией набралось значительно больше. — Вы что-то хотели?

— Да, сестра. В невыразимой милости своей Господин явил мне откровение. Великая честь дарована тебе!

Пока жрец держал торжественную паузу, в голове стоявшей перед ним девушки лихорадочно проносились мысли. Итак, он что-то задумал, для него нормально объявлять собственные измышления голосом бога. Но что конкретно?

— Знай, тебе предстоит возглавить следующую миссию и покарать жалкие остатки прогнившего семени!

— Старший брат, — замешательство изображать не пришлось, оно пришло само — но я прежде не занималась организацией охот…

И заниматься желания по-прежнему нет.

— Не называй этим словом дарованную тебе милость — холодно сказал жрец. — Всегда помни о своей избранности, сестра, и не уподобляйся ничтожным смертным. Что же касается твоих сомнений — отринь их. Господин помогает своим посланцам во всем, ты справишься.

— Но что мне делать? В округе не осталось мелких банд, с каждым днем добывать пропитание все сложнее.

— Пищи достаточно. Впрочем, я сделаю скидку на твою неопытность и напомню о людях, поселившихся в бывшем здании банка на площади с тремя фонтанами.

— Старший брат, их два десятка! — оторопел Андрей.

— Мы наделены силой, способной покарать и большую банду.

— Там двенадцать опытных мужчин с оружием, здание относительно неплохо сохранилось, даже двери есть. Не лучше ли подождать лишнюю ночь и найти добычу полегче?

— Тебя не должна волновать сложность задачи, думай о ее исполнении! Да, возможно, грешники окажут сопротивление и нанесут урон некоторым из нас. Пусть! Это означает лишь одно — пришло время счастливцам во славе припасть к стопам божества! Уверен, тебя не страшит участь покинуть смертное тело?

Угрожающий тон вопроса предполагал всего один ответ.

— Не страшит, старший брат. Но мне кажется, я еще смогла бы принести пользу и в нашем мире.

— Поэтому Господин и выбрал тебя — Андрей мимоходом отметил, как легко жрец отождествляет свои решения с волей бога. Интересно, голоса ему часто слышатся? — Ведь те обреченные глупцы, о которых я говорил, совершили немыслимое богохульство! Их грех нельзя искупить неведением.

Это какой же? Внезапно подумалось, что жрец сегодня слишком часто упоминает слово «грех». Если разобраться, использованный им термин на русский переводится как «нарушение текущего миропорядка» и несет в себе слишком много смысловых оттенков.

— Одна из женщин, ведомая животным инстинктом, осмелилась родить ребенка — бушевал Карлон. — Ты слышишь, сестра! Посадить свежий сорняк на готовое принять новые зерна поле!

— Вы уверены, старший брат? В такое время…

— Я сам слышал детский плач! То, чего не должно произойти, свершилось. Посему наш долг исправить ошибку и уничтожить дитя, проклятое еще до рождения. Твой долг, сестра!

Чем дальше, тем отчетливее предложение попахивало гнильцой. Андрей прикрыл глаза, сосредоточился, игнорируя речь фанатика, и вслушался в окружающую тишину. В храме точно никого нет, снаружи, кажется, тоже. Если Карлон позовет на помощь, его услышат? Возможно. Но Артак далеко, остальные в это время сидят в своих кельях или бродят по руинам. Даже услышь они крики, вполне могут наплевать на происходящее или подойти с опозданием. Вожак остался без своей стаи, они один на один, прекрасная возможность для выяснения отношений. Драки Андрей не боялся. Какими бы жрец не обладал способностями, на их использование требуется время, значит, для победы достаточно не позволять ему захватить инициативу.

— Благодарю за оказанную честь, старший брат, — перебила пылкую проповедь Селеста — но вынуждена отказаться от вашего предложения. Мне кажется, вы не правы. Если бы боги действительно желали уничтожить человеческую расу, они не позволили бы женщинам рожать.

Карлон резко замолчал, затем свистящим шепотом выдавил:

— Что?!

Девушка проворно отскочила назад, заметив, как ее противник качнулся вперед. Тело непроизвольно развернулось всем корпусом к угрозе, левая нога отошла назад, вес сосредоточился на передней. Руки приподнялись, прикрывая голову и уязвимый живот от нападения. Рефлексы, будь они прокляты. В последнее время судьба даровала Андрею достаточно ситуаций для воскрешения забытых навыков — хотя лучше бы им оставаться похороненными.

Сжатые кулаки иначе как угрозой не назовешь, жрец остановился. Такого отпора он не ожидал, судя по всему, однако отступать не собирался. Вообще-то жаль, чем бы дело ни закончилось, из монастыря придется уйти, покушения на «святую персону» вожака мораги не простят. Тик, при всей своей флегматичности, и то вмешается, что уж говорить про остальных.

— Значит, так? — Карлон взглянул прямо в глаза Селесте и довольно улыбнулся. — Ты сама выбрала свою судьбу, еретичка.


У Аларики возникло неприятное чувство, что ее пытаются обмануть. Любая женщина обладает прекрасно развитой интуицией, правда, не всегда прислушивается к голосу подсознания, предпочитая оставаться обманутой. Ведь так приятно видеть избранника самым красивым, сильным, нежным, любящим… список можно продолжить до бесконечности. Спустя какое-то время совместный быт разрушает придуманную иллюзию, и все поступки мужчины видятся в новом, негативном свете. То, что раньше нравилось, вызывает отторжение — шутки кажутся плоскими, храбрость становится глупостью, осторожность превращается в трусость, а умные рассуждения выглядят форменным нарциссизмом, снобизмом и самолюбованием. Сумеет ли женщина принять мужчину со всеми его недостатками или предпочтет расстаться, заранее не предскажет и сам господь-вседержитель.

Этап «отторжения» Аларика успешно миновала по причине изначально ровных отношений. Артака она не любила, все его заскоки видела с момента знакомства, просто по сравнению с остальными вариантами этот явно был выигрышным. И за прошедшее время певица прекрасно успела изучить своего бывшего любовника, поэтому сейчас ей не составило труда распознать нотку фальши в его словах.

— Так чем же старшему брату не угодила Селеста?

— Она чужая, и этого достаточно. Не думай о ней, подумай о себе. Вы проводите вместе слишком много времени, ты внимаешь ее речам, постепенно меняясь и отдаляясь от меня. От нас. Даже я не уверен, насколько крепкой осталась твоя вера, что уж говорить о старшем брате.

— Меняюсь? — переспросила Аларика. — Пожалуй, что так. Всего неделю назад я не осмелилась бы говорить с тобой так, как говорю сейчас. И, знаешь, мне нравятся эти перемены!

Она давно не злилась, ее сил хватало не более чем на тихую придушенную ненависть. Сейчас острое чувство свободы захватило, спор заставил ее отбросить в сторону обычную осторожность и говорить то, о чем, возможно, следовало бы промолчать. Возможность высказаться пьянила сильнее вина. Артак смотрел непонимающими глазами:

— Нравятся?! Как ты можешь так говорить?!

— Могу! Я устала от всего этого — от необходимости притворятся, жить по правилам и убивать, убивать, убивать! Мне хочется спать в чистой постели, сходить на танцы, путешествовать, петь, жить не в конуре, а в большом доме, носить красивую одежду, почувствовать, наконец, вкус пищи во рту! Мне надоело пить кровь! Зачем мне такая вечность! Зачем….

Упырь ошарашено смотрел на плачущую Аларику, истерики он не ожидал и оттого поначалу растерялся. Ненадолго, растерянность быстро прошла. Постепенно его лицо приобрело гневное выражение, Артак выпрямился и холодно, надменно произнес:

— Старший брат прав, ты совсем забыла о достойном поведении. Твои слова непростительны. Мне неизвестно, какое наказание сочтет святейший соразмерным столь серьезному проступку. Однако я буду молить Господина, чтобы он вернул тебе разум. Селеста же, как я теперь ясно вижу, действительно опасна и не заслуживает снисхождения. Урок не поможет, ее надо убить.

— Какой урок?

Мужчина попятился от полыхнувшего алым глаз Аларики. Внутри он корил себя за то, как глупо проговорился. Женщина подскочила, цепко ухватила его за одежду и, приблизив вплотную лицо, угрожающе прошипела:

— Отвечай, что вы задумали!

— Небольшой урок — Артак хоть и испугался вида оскаленных клыков у своего горла, нашел в себе силы усмехнуться. — Думаю, он уже закончился, и твоей подруге сейчас очень плохо.

В тот же миг Аларика с невероятной силой отбросила упыря прочь, со всего размаху шваркнув о каменную стену. К тому времени, как он пришел в себя и, мотая головой, поднялся на ноги, женщина давно скрылась в храме. Она боялась опоздать.


Реальность раскалывалась на куски, оставляя трещины на месте воспоминаний. Голубоватый туман клубится вокруг, перемежаясь полосами темного дыма, в глубине его время от времени показываются покрытые чешуей тени. Запахов и звуков нет, полная тишина давит на сознание, но она не пугает. Все силы уходят на борьбу с собой. Хочется шагнуть, прикоснуться к антрацитово-черной точке, поддаться исходящему от жреца властному зову. Два человеческих глаза, висящих в пустоте, и сгусток идеальной тьмы над ними. Так это выглядит здесь. Где — здесь? Неизвестно, неважно. Значение имеет только слабый голосок на самом краю сознания, из последних сил удерживающий от падения во мрак. И неважно, что прикосновение обернется чем-то худшим, чем смерть, настойчивый ласковый взгляд манит, обещая немыслимые наслаждения, источником которых станет вечная боль. Радость мучения! Полная пустота, утрать себя и забудься в объятиях ночи!


Аларика бурей ворвалась в зал. Она не позволяла себе задуматься о том, какую большую глупость совершает, выступая против жреца. Понимала, что стоит ей остановиться, и продолжить действовать храбрости уже не хватит, силы отберет липкий противный страх. Поэтому действовала не рассуждая.

Да, так и есть. Селеста стояла перед Карлоном, бессильно опустив руки вдоль тела, в то время как священник молча вглядывался ей прямо в глаза. Картина показалась бы обычной, если бы не повисшее между фигурами ощутимое напряжение, и тонкая струйка крови, текущая по лицу жреца. Что-то у него не заладилось. Аларика помнила, с какой легкостью он вторгся ей в разум и превратил ее в скулящую тварь, в ужасе забившуюся в угол карцера. Божественная сила позволяла жрецу многое, правда, потом приходилось расплачиваться за обращение к Тьме жутким голодом. Сколько Селеста уже держится? Минут пять? Странно, прежде ни одна жертва не сопротивлялась так долго.

Одним прыжком подскочив к Карлону, Аларика наотмашь ударила его в висок. Под ее рукой хрустнула кость, но она не обольщалась — восставшие очень живучи, скоро он придет в сознание. И тогда кара будет очень суровой… надо бежать, пока есть возможность. Пока не заявился Артак и не позвал на помощь кого-либо из других упырей. Селеста продолжала бессмысленно пялиться в пустоту, пришлось ее крепко схватить за плечи и несколько раз сильно встряхнуть. Слабый стон и попытка опуститься на пол стали ответом на грубое обращение. Что ж, лучше такая реакция, чем никакой.

— Вставай! — Аларика продолжала тормошить подругу, приводя ее в чувство. Залепила оплеуху. — Вставай, милая. Надо бежать!

— Что?!

— Бежать надо, слышишь. Пошли.

Закинув одну руку Селесты себе на плечи и крепко охватив девушку за талию, Аларика повела ее к выходу. Хорошо, что она такая маленькая и легкая, едва до виска достает. Демоны, впереди еще Артак, бывший любовник миром их не пропустит. Что делать? Селеста застонала, огляделась вокруг мутным взглядом:

— Где…?

— Сзади, без сознания. Мы уходим. Сама идти сможешь?

— Попробую.

— Давай, милая. Пройдем мимо Артака, добежим до подвала, там передневнюем. Только бы успеть. Ведь закричит, гад, ублюдок, сволочь, тварь…

Ругань помогала успокоиться, невнятное бормотание понемногу приводило в порядок растрепанные мысли. Что же она наделала! Дура! Теперь им обеим не жить. Ведь погонятся же, искать станут. Куда бежать? Можно прятаться одну ночь, две, неделю, но рано или поздно их найдут. Если не Карлон, так люди, или другие восставшие. Ночных тварей Аларика боялась намного меньше, чем сородичей.

Селеста подняла голову, ее взгляд осмысленно пробежал по короткому коридору. Шаг стал тверже, ее уже не приходилось тащить, хватало небольшой поддержки.

— Подожди. Сколько до рассвета?

— Часа два. Ты как?

— Жить буду — криво усмехнулась девушка. — Что он со мной делал?

— Не знаю. Говорят, жрецы Морвана могут вырвать душу из тела и отдать ее Хозяину. Меня однажды наказали, но не так, было просто очень страшно. Потом поговорим, когда от монастыря отойдем подальше.

Острый слух восставших уловил шаги, Аларика заскрипела зубами:

— Демон, так и знала!

Вошедший в коридорчик Артак на мгновение замер, отказываясь поверить собственным глазам. Проклятая девка стояла, пошатываясь и глумливо ухмыляясь, заботливо поддерживаемая его несчастной возлюбленной. Что же произошло? Где старший брат, почему он позволил еретичке уйти?

Расстояние между беглянками и растерянным упырем не превышало четырех шагов, чем Аларика и воспользовалась. Пока все внимание ее бывшего было сосредоточено на чудом удерживающейся на ногах Селесте, старшая девушка проворно подскочила поближе и со всей силы ударила мужчину левой рукой в живот. Выросшие когти пропороли одежду и глубоко вонзились в плоть. Артак согнулся, в тот же миг Аларика, игнорируя боль в сломанном пальце, сильно ударила другой рукой по голове. Когда он свалился на пол, женщина с удовольствием и яростью несколько раз пнула скорчившегося от боли любовника. Глухой рык вырвался у нее из горла, кожа на лице натянулась, зрачки снова окрасились в алый цвет. Возможно, она продолжала бы избиение, вымещая скопившийся за месяцы тусклой жизни страх, если бы не отрезвивший ее голос Селесты:

— Хватит! Аларика, хватит!

— Да, идем — бывшая певица подхватила подругу за руку, напоследок нанеся еще один удар. — Надо уйти как можно дальше, пока они не очнулись.

Слабость накатила внезапно, и на сей раз Селесте пришлось удерживать обеих от падения. К счастью, приступ прошел так же неожиданно, как и начался, оставив после себя только усилившееся чувство голода. Надо убираться отсюда, и побыстрее.

Две тени беззвучно выскользнули во двор, миновали ворота. Никого не встретив (одна восставшая тихо поблагодарила богов, вторая молча оскалилась) они двинулись прочь от ставшего враждебным убежища. Пройдя метров восемьсот в полной тишине, они свернули и осторожно, преодолевая горы мусора и вслушиваясь в ночные звуки, двинулись в сторону одного старого дома. Он находился на границе владений монастырских и обладал двумя достоинствами — глубоким подвалом и стаей одичавших собак, поселившихся в соседнем дворе. Люди, по счастью, появлялись здесь редко, опасались клыков забывших о прежней дружбе хищников. На упырей же простые звери без крайней нужды нападать избегали.

Только забившись в самую глубину, под землей Аларика осмелилась подать голос. Ее все еще потряхивало, перед глазами всплывало то лицо Карлона, то удивленно-ошарашенный Артак. Никакого раскаяния из-за избиения любовника она не испытывала, наоборот, с удовольствием добавила бы еще. Вот что чувствовала, так это страх. Что делать дальше, она не знала, а потому просто рассказывала Селесте обо всем увиденном, надеясь услышать в ответ слова утешения. Аларика в подругу верила.

— Спасибо — выслушав эмоциональное повествование, поблагодарила Селеста. — Ты меня спасла. У меня совсем не оставалось сил на сопротивление. Похоже, жрец здорово разозлился. Поначалу он не хотел убивать, пугал, но я как-то сопротивлялась. Тогда-то он стал давить со всей дури. Не ударь ты его, мне не жить.

— Ты сама себя спасла, — возразила Аларика — столько продержаться…. Лучше скажи, что дальше делать? В монастырь обратно хода нет, защитить нас некому, Карлон, скорее всего, захочет отомстить. Не оставит же он без ответа сегодняшнее поражение?

— Убежище найдем, — твердо ответила хрупкая девушка с жестким решительным лицом — и, пожалуй, не одно. На всякий случай. Чужая защита нам не нужна, сами справимся, еще и другим поможем со временем. Подберем, научим всему, что знаем. На следующую ночь переберемся на другой конец города, по пути поохотимся, найдем лежку. Карлона я не боюсь.

Красавица только вздохнула, покрепче прижалась к подруге и успокоено почувствовала, как тонкие руки обнимают в ответ. Ее жрец пугал.

— Рассвет наступает. Нам пора, Аларика.

— Медея. Меня раньше так звали, до монастыря. Забудь про Аларику.

— Вот как? — Селеста наконец улыбнулась. — Красивое имя. Медея.


Содержание:
 0  Ростки мёртвого мира : Р Артемьев  1  Глава 1 : Р Артемьев
 2  Глава 2 : Р Артемьев  3  Глава 3 : Р Артемьев
 4  Глава 4 : Р Артемьев  5  вы читаете: Глава 5 : Р Артемьев
 6  Глава 6 : Р Артемьев  7  Глава 7 : Р Артемьев
 8  Глава 8 : Р Артемьев  9  Глава 9 : Р Артемьев
 10  Глава 10 : Р Артемьев  11  Глава 11 : Р Артемьев
 12  Глава 12 : Р Артемьев  13  Глава 13 : Р Артемьев
 14  Глава 14 : Р Артемьев  15  Глава 15 : Р Артемьев
 16  Глава 16 : Р Артемьев  17  Глава 17 : Р Артемьев
 18  Глава 18 : Р Артемьев  19  Эпилог : Р Артемьев



 




sitemap