Фантастика : Ужасы : ЧАСТЬ ВТОРАЯ : Алексей Атеев

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39

вы читаете книгу




ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

11971 год, июнь. Москва

Иона Фомич Ванин дремал на диване, когда в комнату ввалился сын и, переминаясь с ноги на ногу, буркнул:

– Там к тебе пришли… земляки…

– А? – спросонья, не поняв, вскрикнул Иона.

– Земляки, говорю, старики эти.

Иона скривился, словно нюхнул нашатыря, потом подозрительно уставился на сына. В словах отпрыска ему почудилась насмешка. Однако лицо ребенка оставалось угрюмо-безмятежным.

– Зови их сюда! – приказал Ванин, поднялся с дивана и взглянул в стоявшее напротив трюмо. Дурацкое стекло отразило хмурую, заспанную физиономию, настороженные сумрачные глаза, в которых явно прочитывалось затравленное выражение.

– Тьфу ты! – сплюнул Иона Фомич, судорожно поправил полосатую пижамную куртку.

Дверь в комнату распахнулась, и на пороге возникли двое. Иона Фомич кисло улыбнулся и поздоровался.

– Здорово, Ешка, – весело отозвался первый из вошедших, высокий, седой как лунь, здоровенный старец. – Ты, как я вижу, нам не рад.

– Почему же? – пробормотал хозяин.

– Ну не рад, так не рад, мы, откровенно говоря, тоже не больно-то рады, но уж ничего не поделаешь, служба такая. – Он во все горло захохотал. – Именно служба.

Второй старик, значительно ниже ростом и худощавее первого, пока что молчал, смотря себе под ноги. Он тоже был сед, но в отличие от первого был скорее пегим, что называется, «соль с перцем». Из-под кустистых бровей то и дело на Фому зыркали маленькие остренькие глазки, словно крохотные зверьки: выглянут и спрячутся.

– А где Осип? – осторожно спросил хозяин.

– Помер Осип, – неприлично весело ответил высокий дед.

– Ах ты! Жаль! – Иона Фомич изобразил грусть.

– Не надо, Ешка. Не больно-то ты печалишься. Небось если бы мы все померли, ты бы только рад был.

– Что ты, что ты!.. – зачастил Иона Фомич.

Но старики, не обращая на него внимания, без разрешения сели на диван и воззрились на хозяина.

– С чем пожаловали? – осторожно спросил Иона Фомич.

– Говори ты, Артемий, – высокий старик толкнул в бок своего напарника.

Тот кивнул головой и в первый раз прямо и открыто посмотрел на хозяина.

– Ты присаживайся, – властно сказал он, – разговор будет долгий.

Под взглядом невысокого Артемия довольно тучный Иона Фомич как бы съежился. Он осторожно сел за круглый стол и приготовился слушать. Весь его облик выражал покорность судьбе.

– Так вот, – продолжил Артемий, – однако, мы в последний раз пришли.

– Неужели?! – встрепенулся Иона.

– В последний, в последний… – подтвердил высокий. – Годы уж не те по столицам раскатывать. Дело, ты понимаешь, нешуточное, да и расходы…

– Да как же это, дядя Коля?! – Ванин, казалось, необычайно опечалился.

– Чайку сооруди, – не обращая внимания на жалостный тон, приказал тот, кого назвали дядя Коля.

– Сию минуту, – засуетился Иона. – А может, водочки?

– Тащи, – согласился высокий.

– Погоди, Николай, – одернул его Артемий, – сперва о деле поговорим.

Иона снова сел и выжидательно уставился на гостей.

– Так вот, – повторил Артемий, – мы пришли в последний раз, но это, однако, вовсе не значит, что для тебя все закончилось. Наоборот! Тебе когда сорок стукнет?

– В нынешнем годе, аккурат в ноябре…

– А теперь у нас?..

– Июнь, – подсказал Иона.

– Итого осталось почти полгода?

– Меньше.

– Пусть меньше, тебе же хуже.

– Это еще почему?

– Да потому, что как только тебе стукнет сорок, ты, бедолага мой, однако, помрешь.

Иона вытаращил глаза и разинул рот.

– Сдохнешь, – расхохотался высокий дядя Коля.

– Что за шутки?!

– Однако никаких шуток, – Артемий серьезно, даже с некоторой грустью смотрел на хозяина. – Мы тебя навещаем вот уже годков двадцать подряд. Все ждем, когда ты дело выполнишь. А ты, вишь, не желаешь. В таком случае, согласно законам племени, от тебя надо избавиться. Знаешь же, коли лайка охотиться не желает, что с ней делают?

– В петлю и на березу… – вступил в разговор дядя Коля. – Очень даже просто.

– Меня в петлю?

– Тебя нет, зачем в петлю. Тебя, паря, подстрелят. Как белку… В глаз. Наши ребятишки, как тебе известно, зверя в глаз бьют. Вот и тебя эдак-то. Уж не взыщи. Древние обычаи. Не нами заведены, не нам и отменять, – высокий старик от души веселился.

– Я… Меня… Что же это… Я в милицию… Семья… В конце концов, я ведь писатель… – бессвязно бормотал Иона Фомич.

– Ну-ну, писатель! – захохотал дядя Коля. – Прижми ушки. В милицию он… и что ты там скажешь? Мол, так и так, я из рода Охотников за оборотнями, не выполнил предназначения… И теперь мне мстят. Вот уж ты их удивишь, да так, что в дурдом тебя отправят. И все равно это не поможет. Ты ведь знаешь, коли мы чего постановили, обязательно выполним. Времени у тебя было хоть отбавляй. Так что пеняй на себя. И никуда ты не спрячешься. Хоть в тюрьму сядь. Везде найдем. Так что, Ешка, готовься к смерти. Запасайся чистым бельем. В ноябре срок выйдет. Пулька – фьють! И нет Ешки Ванина. Кокнули, – дядя Коля снова захохотал.

Иона Фомич бессмысленно разевал рот. Лицо его стало мучнисто-белым, глаза, и без того выпуклые, выкатились, словно у барана, которого тащат под нож.

– Как же это, как же это? – повторял он.

– Да очень просто. Однако, – оборвал его причитания Артемий, – время у тебя есть. Еще не поздно. Убей Пантелеева. И тогда будешь жить. Не убьешь – тебе конец. Только ты один и можешь прикончить оборотня. Ты последний из рода Охотников на оборотней.

– Последний и самый трусливый, – вставил дядя Коля. – Мы бы и сами его изничтожили, – продолжал Артемий, и в его голосе появились странные молящие интонации, – да не в силах. Не дано нам… Только ты и можешь.

– Да, – снова встрял дядя Коля, – простой не может убить оборотня, только человек из рода Охотников, зато простой смертный может убить человека из рода Охотников, если тот не желает исполнять волю племени. То есть тебя. Пулька – фьють.

– Я, я… я подумаю. – Иона, казалось, был близок к обмороку.

– Думай не думай, – спокойно сказал Артемий, – а выбора у тебя нет. Сам знаешь.

– Давай свою водку! – приказал дядя Коля.

Иона Фомич ни жив ни мертв отправился в кухню, словно автомат, и принес водку, закуску и чай. Старики, не спрашивая разрешения, налили себе почти по полному стакану. Выпили, крякнули, закусили и принялись, отдуваясь, пить горячий чай. Они сопели, фыркали, а Иона отрешенно сидел рядом с ними. Он впал в прострацию.

Наконец чаепитие закончилось. Гости перевернули чашки вверх дном, поднялись и, не прощаясь, двинулись к выходу. На пороге Артемий обернулся и посмотрел в глаза Ионе.

– Мы больше не увидимся, однако. Прощевай, паря! – Дверь захлопнулась, и Иона остался стоять на пороге. Он был один дома, поскольку давным-давно приказал, что, как только приходят соплеменники, родные должны покинуть квартиру.

«Что же делать, – лихорадочно размышлял он, – что же делать? Выход только один: убить Пантелеева».

Жалко, конечно, Иону, но как он дошел до жизни такой – вот что занимательно. Что это за странная должность: охотник из рода Охотников? Кто такие эти ужасные старики, не дающие бедному Ванину покоя, и почему вдруг он принужден убить нашего главного героя Сергея Пантелеева, а именно о нем, как о предполагаемой жертве, и шла речь.

А началось все довольно давно, году этак в сорок седьмом… Ионе было в ту пору шестнадцать лет. Семья Ваниных проживала тогда в Югорске, отец только-только пришел из армии, был комиссован по здоровью. Здоровье у него действительно было неважнецкое. Дважды ранен, контужен… Тот день Иона помнит как сейчас. Стояло начало лета. «Пойдем на рыбалку, сынок», – предложил отец недели через две после своего возвращения. К рыбалке Иона особого пристрастия не питал, но с радостью согласился, надеясь, что на природе отец разговорится, расскажет о войне да и вообще малость повеселеет.

С вечера он накопал червей, проверил и приготовил удочки. На пруду в этот час было пустынно. День был будничный, и все горожане занимались своими обычными делами. Они обошли заводик, стоявший на берегу пруда, и двинулись по тропке, петляющей между склонившимися к воде березами, на противоположную оконечность, заросшую камышом, – наиболее уловистое место. Отец шагал молча и, казалось, о чем-то напряженно думал, а Иона откровенно радовался яркому, солнечному дню, тишине, отсутствию людей. Он шел позади отца и смахивал концом удочки головки одуванчиков.

Отец остановился, оглянулся, и странная усмешка появилась на его губах.

– Значит, головы рубишь, – не то спросил, не то констатировал он и снова зашагал вперед.

Иона не понял, к чему это он сказал, но щелкать хлыстом удочки по одуванчикам перестал.

Место, к которому они приближались, было давно и основательно освоено. Чтобы попасть туда, нужно пройти метров двадцать по неглубокой воде, держа удочки и вещи над головами. На дне хватало острых обломков камыша, поэтому нужно ставить ступни очень осторожно. Отец все так же двигался впереди, и Иона разглядывал на его спине, чуть повыше поясницы, огромный багровый шрам от осколка. Иона и раньше видел шрам, но только теперь осознал, насколько страшно было ранение. Кусок металла буквально разворотил спину.

Наконец они вышли на небольшой остров, почти сплошь заросший камышом. Лишь в середине имелась узкая прогалина, кончавшаяся тихой заводью. Здесь всегда отлично клевали крупные окуни, попадалась и более солидная рыба вроде сковородообразных лещей и темно-золотых карасей.

В молчании закинули удочки. Красные перья поплавков чуть заметно покачивались на воде, отбрасывая ломкие извилистые тени. На один из поплавков села и замерла изумрудная стрекоза. Поплавок отца дрогнул и резко ушел под воду. Рывок удочки – и вот уже на песке подскакивает жирный окунь. И снова тишина…

Клев пошел отменный. Иона залез по пояс в воду, стараясь забросить удочку подальше. Рыбья мелочь щипала за ноги, и было весело и щекотно. У отца, хотя он и стоял на берегу, почему-то клевало чаще. Азарт захватил парнишку, ему очень хотелось перегнать отца по улову, поэтому он не сразу понял, что тот его окликает.

– Иона! – вновь позвал отец.

– А?

– Ты знаешь, кто мы по нации?

Вопрос был настолько неожиданным, что парень обернулся и удивленно уставился на отца. Тот смотрел на него, ожидая ответа.

– Русские, – не особенно задумываясь, сказал Иона.

– Нет, мы – вогулы, манси по-нынешнему.

Иона пожал плечами.

– Мы – русские, – сказал он убежденно. – Кто такие эти вогулы? Я не знаю. Мне кажется, вогулы – это те же самые русские, только они в незапамятные времена ушли в тайгу и обособились… Ведь мы с тобой говорим по-русски, никакого вогульского языка я не знаю…

– Это ты не знаешь, а я знаю… – Отец, казалось, начинал сердиться.

– Ну пусть вогулы, – примирительно сказал Иона, – я ведь не возражаю.

– А тебе и возражать не положено. Возражать может тот, кто имеет что возразить. А ты и возразить-то ничего не можешь. Наши предки завоевывали Европу, Рим, когда еще и русских в помине не было. Слыхал про Атиллу?

– Что-то такое проходили, – неуверенно произнес Иона.

– Проходили… Ни хрена ты в школе не учишь, а еще среднее образование получить хочешь.

– Если Рим завоевали, то как здесь оказались? Остались бы в Италии. Там тепло, виноград растет…

– У каждого своя родина, – задумчиво произнес отец, – я вон тоже до Вены дотопал, а там не остался.

– То сейчас, а то тогда…

Отец уставился на воду, совсем не замечая, что у него клюет. Наконец он подсек, но рыба сорвалась.

– Я – вогул из племени пор, – сказал вдруг отец, – жена моя, твоя мать, действительно русская. Но я – вогул. И ты – вогул! – Он замолчал, что-то обдумывая. Иона ждал продолжения.

– И не простой вогул, – медленно, через силу сказал отец.

– А какой?

– Охотник из рода Охотников.

– Так манси – все охотники.

– Не простой охотник…

Отец остановился и, видимо, подбирал подходящие слова.

– Я – последний из охотников на Консыг-Ойка.

– На кого?! – вытаращился Иона.

– На оборотней то есть.

Иона во все глаза смотрел на отца, не зная, что и подумать. Обычно отец не шутил, тем более не рассказывал небылицы.

– Поверить, конечно, мудрено, – тихо сказал отец, – но нам давно пришло время поговорить. Чувствую, не жилец я. Долго не протяну. Значит, остаешься ты. А когда придут старики, ты должен быть готов.

Речь отца стала похожа на бред, и Иона испугался, что с ним сейчас случится припадок. Один раз такое уже было, к счастью, дома. Отец упал на пол и хрипел в беспамятстве, изо рта у него шла пена. Он не скоро пришел в себя, а отлежавшись, объяснил, что припадок – последствие контузии.

– Не бойся, – сумрачно сказал отец, прочитав страх в глазах сына. – Со мной все в порядке. Слушай дальше. Время от времени в кого-нибудь из вогулов вселяется менкв. Дух то есть… Тогда тот, в кого вселился дух, становится вроде как медведем, убивает всех без разбору. Бродит по лесам, словно зверь, и убивает… С ним никто не может справиться, кроме человека из рода Охотников. Только Охотник может убить оборотня… А если его не убить, он так и будет бродить по земле, сея смерть. – Отец сплюнул на воду и посмотрел на Иону. – Я последний Охотник, а теперь, после моей… – он не договорил, зажмурился, словно ослепленный светом, – а теперь – ты.

– А ты убивал оборотня? – неожиданно для себя спросил Иона.

– Я нет. Бог миловал.

– Так, может, их и не существует вовсе? Все это сказки? Вымысел? Обман темных трудящихся?

– Нет, не обман. Мой отец убивал… Он рассказывал. Отец мне часто рассказывал… Готовил… Но меня Бог миловал… Может, и тебя милует. Оборотень появляется редко, а теперь тем более. Но все может быть. Далеко отсюда, на непроходимых болотах на острове, находится алтарь верховного бога Нуми-Торума. Отец водил меня туда. Раньше в тех местах жили люди племени пор, потом, опасаясь менквов, они откочевали оттуда. Казалось, все будет спокойно. Но нет. Неподалеку от острова поселились кержаки. Есть такая русская вера. Они всегда были не в ладах с царем, селились наособицу. Хоронились. Так случилось, что кто-то из них наткнулся на алтарь Нуми-Торума. И снова появились оборотни…

– Но ведь ты говоришь, что оборотень вселяется только в вогула?

– Не обязательно. Менкву все равно, в кого вселиться. На все воля Нуми-Торума. Когда наши узнали, что в одного из кержаков вселился менкв, они послали туда моего отца, и он… Покончил с оборотнем. Пришлось принести жертвы.

– Какие жертвы? – не понял Иона.

Отец промолчал. Потом продолжал:

– Словом, с оборотнем было покончено. Но вот перед войной в те места сбежал, опасаясь ареста, здешний врач Пантелеев Василий Львович. Сбежал вместе с семьей. Прожили они там два года. Потом туда прилетели на самолете энкавэдэшники, самого Пантелеева убили, а его семью вывезли.

– Как же они их нашли?

– Нашли уж, – уклончиво ответил отец. – Короче, там вновь стало пустынно. Но мало ли что может случиться. И тогда придет твоя очередь. Убить оборотня можешь только ты.

– Почему я?

– Не знаю. Так уж повелось от сотворения мира. Только человек из нашего рода…

– А если я не захочу?

– Тогда убьют тебя.

– Кто?

Отец пожал плечами.

– Найдутся. Не сразу, конечно. Убьют только тогда, когда поймут, что ты ни на что не пригоден…

– Но я не хочу никого убивать.

Отец усмехнулся.

– Пошли-ка лучше домой, уже вечереет.

Дорогой Иона мучительно раздумывал над услышанным. Все показалось ему чистым бредом. Какие-то менквы, оборотни, Нуми-Торум… Похоже на бабкины сказки. А если правда? Что тогда? Но Иона не стал задумываться о последствиях. Он вообще постарался забыть обо всем рассказанном отцом. Через год он закончил школу и пошел работать на местный металлургический заводик. Парнишка он был грамотный и вскоре стал секретарем комсомольской организации завода. А комсомолец, как известно, не верит во всякие байки.

Отец больше к этому разговору не возвращался. Он тяжело заболел и, промучившись с полгода, скончался.

А весной 1950 года к нему домой неожиданно явились три немолодых гражданина, представились друзьями его отца и после непродолжительной беседы напомнили, что он, Иона Ванин, охотник из рода Охотников и должен выполнить свое предназначение, поскольку Консыг-Ойка объявился вновь и начал творить свое черное дело. Оборотнем, как объяснили старики, оказался сын того самого врача Пантелеева, который жил на лесной заимке.

2

Вначале Иона решил, что его разыгрывают. Он и думать забыл о странной истории, услышанной от отца. Но старики просто и доходчиво растолковали, что вовсе не шутят, а говорят достаточно серьезные вещи. Они сообщили, что оборотень находится не где-нибудь в лесу, не рыщет, подобно зверю, по лесным трущобам и даже не в Югорске прячется по подпольям, а обитает аж в самой Москве. Откуда это им известно, они Ионе не доложили. Лишь оставили точный адрес Пантелеева, чем тоже удивили Иону. На его возражения, что в Москву он не поедет, на такую поездку, мол, нужны деньги, и немалые, престарелые граждане сказали, что готовы оплатить накладные расходы, причем прямо сейчас. Объяснили они все хотя и вежливым, но весьма категорическим тоном, словно предполагаемая поездка Ионы в Москву на поиски и уничтожение оборотня – дело решенное. Иона даже опешил от такой наглости. Он заорал, что все равно не поедет.

Ему доходчиво растолковали, что ехать надо, а то как бы чего не вышло. Кроме того, подсластили пилюлю, подсказав, что такому головастому парню, кроме того члену партии, нечего прозябать в заштатном Югорске. Перспектива была весьма привлекательной. Но тут встал вопрос, как простому заводскому пареньку пробиться в храм науки. И тут непонятные старики обещали посодействовать. Это изумило неискушенного Иону.

– Если вы такие всемогущие, то почему же сами не уничтожили этого Пантелеева? – поинтересовался он. Ему просто и доступно объяснили, что всякую работу должен исполнять конкретный специалист. А именно он, Иона, и является специалистом по умерщвлению менквов. Когда же Иона возразил, что отродясь не убивал оборотней, ему сказали, что дело это нехитрое, выбор орудий убийства за ним, и особенно его не торопят.

Услышав, что исполнение приговора оттягивается на неопределенный срок, Иона воспрял духом и согласился стать Охотником и специалистом по оборотням.

3

Москва, как известно, лучший город земли. После недельного пребывания в столице это дошло и до Ионы. Несчастный Югорск полностью выпал из сознания, словно Иона в нем никогда не жил. В его душе шевельнулось даже нечто вроде признательности к людям, благодаря которым он оказался в Москве. Ни за что на свете он не вернется назад. И сделает все, чтобы остаться здесь, даже если для этого пришлось бы убить целый полк оборотней. Он готов. Однако Иона пока что медлил с охотой. Для начала он отправился поступать в институт. Таинственные старики рекомендовали библиотечный. Иона вовсе не хотел становиться библиотекарем, но ради того, чтобы остаться в Москве, он был готов даже на это.

Человек, к которому его послали старики, видно, тоже был тайным слугой племени пор, потому что он мельком кисло взглянул на аттестат зрелости Ионы, заполненный преимущественно тройками, бегло просмотрел остальные документы, оживился, узнав, что Ванин является членом КПСС, имеет производственный стаж и опыт общественной работы. Он выписал направление в общежитие на проживание и сказал, чтобы Иона ни о чем не беспокоился и, главное, являлся без опоздания на вступительные экзамены и не пил водку.

Иона обещал. Водку он не любил.

Экзамены прошли на редкость благополучно, и охотник за оборотнями был зачислен на первый курс библиотечного института.

Устроившись и определившись, Иона решил приступить к выполнению задания. В глубине души он не верил во всю эту историю. Однако, пытаясь найти хоть какое-то объяснение всему происходящему, он заходил в тупик. Да найдутся ли такие люди, которые с целью мистификации затеют нечто подобное? Дадут совершенно незнакомому парню достаточно большие деньги, помогут ему поступить в институт? Вряд ли.

Ему не терпелось посмотреть на оборотня, но он почему-то все время откладывал встречу. Однако деньги нужно было отрабатывать.

Неведомый, но зловещий Пантелеев жил, как следовало из записей, врученных стариками, где-то на Потылихе. Но прошло полгода пребывания Ионы в Москве, и только тогда он отважился на первую экспедицию. Потылиху он обнаружил не сразу и только на третий раз нашел нужный дом. Это была старая, видно, дореволюционной постройки, трехэтажная многоквартирная трущоба. Иона с содроганием приблизился к логову оборотня. Он совершенно не знал, что делать дальше.

Стоял слякотный московский декабрь, где-то рядом гремели проходящие поезда, кругом было сумрачно и грязно. Иона некоторое время покрутился вокруг дома, потом присел на обледенелую скамейку во дворе и стал наблюдать за подъездом. Странная безжизненность вокруг напугала его еще больше. Дом, казалось, вымер. Никто не входил в него, никто не выходил. Иона просидел минут двадцать и поднялся. Нужно было что-то делать.

Превозмогая себя, он поднялся на третий этаж, еще раз сверился с бумажкой и остановился перед дверью, за которой обитал оборотень. В подъезде нестерпимо воняло мочой и кошками. Но Иона, казалось, был готов вечно вдыхать тошнотворный аромат, лишь бы ничего не предпринимать. Он томился перед дверью, скованный страхом. Внезапно она отворилась, и чья-то рука стремительно схватила его за лацкан пальтеца и втащила внутрь. Рывок был настолько силен, что Иона чуть не упал. За дверью стоял полумрак, и сослепу Иона едва различил, что его держит за грудки какое-то странное существо непонятного пола. «Вот он!.. – содрогнулся Иона. – Все! Конец!» – И закрыл глаза в предчувствии неминуемой гибели.

– Ты что, мерзавец, – загремело у него над ухом, – воровать сюда пришел? Чего зенки зажмурил? Я давно за тобой наблюдаю. Видела, как ты во дворе крутился, а теперь сюда забрел! Отвечай, сволочь! Зачем пришел?! На чердак идешь, белье красть?!

Поняв, что смерть, видимо, откладывается, Иона открыл глаза и обнаружил, что существо, вцепившееся в него, никакой не оборотень, а гражданка неопределенных лет, всклокоченная, в полураспахнутом халате и чрезвычайно возбужденная.

– Я… я… – залепетал он.

– Чего бормочешь! Кто ты и зачем сюда прикандехал?

– Я студент, – неожиданно для себя ответил Иона.

– Студент! Тут вроде не академия…

– Жилье хочу снять, – заявил находчивый Иона.

Он уже несколько пришел в себя и понял, что пока опасность не столь очевидна.

– Ты жид? – вдруг спросила женщина.

– Нет, русский…

– А как зовут?

– Иона.

– Точно, еврей! Ну-ка, иди сюда на свет. Коли ты студент, у тебя должны документики иметься. Студенческий билет есть?

Иона трясущимися руками достал из-за пазухи серые корочки. Женщина выхватила их из рук и принялась изучать.

– Московский библиотечный институт им. Молотова, – прочитала она вслух, – Иона Фомич Ванин, студент первого курса библиографического факультета. На библиотекаря учишься, что ли? Вроде не мужицкая работа. Значит, Ванин твоя фамилия? Вроде не еврейская. А может, не Ванин, а Ванич?

Иона отрицательно замотал головой.

– Говоришь, угол хочешь снять? Ну-ка, зайди ко мне в комнату.

Повинуясь строгой женщине, Иона покорно пошел вслед за ней. Женщина внимательно и придирчиво оглядела его.

– Чернявый, – констатировала она, – и шнобель вислый. Ты из деревни, что ли? Ладно. – Она вновь уставилась в его лицо. Во взгляде ее появилось нечто похотливое. Она прищурилась, видимо, размышляя. – Могу сдать тебе угол. Договоримся. Поставлю вот туда, – она кивнула в угол, – раскладушку, и живи. Ну как, идет?

– Я подумаю, – осторожно сказал Иона.

– Еще и думать будешь! Ну ты лихой! Я ему, можно сказать, от себя метры отрываю, а он – думать! Убирайся!

Иона опрометью выскочил из квартиры.

Он стал спускаться по загаженной лестнице, но тут словно что-то щелкнуло его по голове. Он вернулся к страшной двери и осторожно постучал.

– Надумал, что ли?

– Еще нет. А как вас звать?

Женщина в первый раз улыбнулась. Сверкнул золотой зуб.

– Олимпиада, – со зловещей кокетливостью сообщила она.

4

Зачем он вернулся? Зачем спросил имя золотозубой гражданки? Он и сам не знал. Но что-то, однако, заставило его сделать это. Конечно, ни в какой жилплощади Иона не нуждался. Он жил в общежитии библиотечного института, в огромной светлой комнате вместе с еще девятью студентами.

Иона вернулся в общагу, улегся на свою кроватку, заправленную солдатским одеялом, и принялся думать. Оборотня Пантелеева он так и не увидел. Плохо! Но теперь он, во всяком случае, хоть знает, где тот проживает. Ну и что из этого следует? Ведь второй раз явиться туда он не посмеет. Эта Олимпиада его наверняка выставит, да еще и обругает. Значит, придется выслеживать Пантелеева на улице. А выслеживать он не умеет, к сожалению, не следопыт… А что, если… Именно! Простой и надежный способ. Написать на оборотня донос. И очень просто. Изложить суть дела, пусть разбираются. Ведь коли он действительно злодей, то на его совести есть преступления. Не раскрытые милицией преступления. А он, Иона, поможет органам и одновременно выполнит наложенную на него миссию. Конечно, он не уничтожит оборотня. Но, может быть, этого и не нужно. Того наверняка посадят. А там?.. А там видно будет.

Он поднялся с кровати, сел за стол, обмакнул ручку в чернильницу и написал следующее:

В уголовный розыск г. Москвы

Заявление

Довожу до вашего сведения, что мне известны факты, разоблачающие весьма опасного преступника – убийцу Пантелеева Сергея Васильевичва, проживающего… (далее он указал адрес). Означенный Пантелеев на протяжении долгого времени совершал многочисленные убийства. Сколько точно человек он убил, не знаю. Это ваше дело – разобраться, но уверен, что много. Мне известно то, что Пантелеев очень ловко маскируется, выдавая себя за медведя».

Тут Иона задумался, бессмысленно тыча в щеку кончиком обгрызенной ручки. Фраза «выдавая себя за медведя» ему явно не понравилась. Не то. Могут подумать, что писал сумасшедший. Лучше так. Он зачеркнул «медведя» и написал «за дикого зверя».

Подумал еще малость и продолжил:

«С этой целью он пользуется медвежьей шкурой. Пантелеев – очень опасный преступник и должен быть немедленно арестован».

Он не подписал свое послание, положил его в конверт, вывел адрес и медленно бросил в почтовый ящик, висевший возле входа в общежитие. Дело сделано. Во всяком случае, никто не обвинит его в бездействии.

И тут его осенила новая идея. А ведь он может совершенно спокойно вернуться в квартиру, где проживает оборотень. Для этого нужно всего-навсего поближе познакомиться с этой самой Олимпиадой. А к знакомству она, несомненно, расположена. Сказано – сделано. Через пару дней он решил нанести грозной Олимпиаде визит.

Иона прикупил в соседнем гастрономе бутылочку дешевого портвейна, разных сомнительных закусок, как-то: килек, кусок соленой горбуши, паштет из лапок странгуляриев, а также небольшой бородинский – посыпанный тмином хлебец – и отправился в гости. На этот раз до Потылихи он добрался довольно быстро. К его удивлению, во дворе злополучного дома было полно народу. Играли в грязи золотушные дети, древние старухи, сидя на лавочках, вели нескончаемую беседу, возле них ходил полупьяный гармонист и запевал: «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью…» Все, казалось, ликовало. Не понимая причины такого веселья, Иона тем не менее обрадовался. Он почти бегом поднялся на третий этаж и остановился перед знакомой дверью. Даже в подъезде микроклимат, казалось, изменился. К извечной вони примешался новый волнующий запах. То ли это был аромат тройного одеколона, то ли каких-то цветов, Иона не понял. Вообще-то он даже не осознавал странных превращений в подъезде, но душа его пела.

Дверь, как и в первый раз, неожиданно распахнулась, и на пороге предстала… Олимпиада. На этот раз она была при полном параде и напоминала знаменитую кинозвезду Марлен Дитрих.

– А, это ты, – без особого интереса произнесла она, – надумал, что ли?

Вместо ответа Иона приподнял авоську с выпивкой и снедью на уровень глаз и легонько потряс ею, словно приглашая Олимпиаду приступить к невиданному кутежу. Под лучом выскочившего неведомо откуда солнечного зайчика глаз Олимпиады сверкнул.

– Ну, заходи, миленок, – проворковала она.

И Иона шагнул в бездну порока.


Содержание:
 0  Черное дело : Алексей Атеев  1  ГЛАВА ПЕРВАЯ : Алексей Атеев
 2  ГЛАВА ВТОРАЯ : Алексей Атеев  3  ГЛАВА ТРЕТЬЯ : Алексей Атеев
 4  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ : Алексей Атеев  5  ГЛАВА ПЯТАЯ : Алексей Атеев
 6  ГЛАВА ШЕСТАЯ : Алексей Атеев  7  ГЛАВА СЕДЬМАЯ : Алексей Атеев
 8  ГЛАВА ВОСЬМАЯ : Алексей Атеев  9  ГЛАВА ДЕВЯТАЯ : Алексей Атеев
 10  ГЛАВА ДЕСЯТАЯ : Алексей Атеев  11  ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ : Алексей Атеев
 12  вы читаете: ЧАСТЬ ВТОРАЯ : Алексей Атеев  13  ГЛАВА ВТОРАЯ : Алексей Атеев
 14  ГЛАВА ТРЕТЬЯ : Алексей Атеев  15  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ : Алексей Атеев
 16  ГЛАВА ПЯТАЯ : Алексей Атеев  17  ГЛАВА ШЕСТАЯ : Алексей Атеев
 18  ГЛАВА СЕДЬМАЯ : Алексей Атеев  19  ГЛАВА ВОСЬМАЯ : Алексей Атеев
 20  ГЛАВА ДЕВЯТАЯ : Алексей Атеев  21  ГЛАВА ДЕСЯТАЯ : Алексей Атеев
 22  ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ : Алексей Атеев  23  ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ : Алексей Атеев
 24  ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ : Алексей Атеев  25  Девять месяцев спустя : Алексей Атеев
 26  ГЛАВА ПЕРВАЯ : Алексей Атеев  27  ГЛАВА ВТОРАЯ : Алексей Атеев
 28  ГЛАВА ТРЕТЬЯ : Алексей Атеев  29  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ : Алексей Атеев
 30  ГЛАВА ПЯТАЯ : Алексей Атеев  31  ГЛАВА ШЕСТАЯ : Алексей Атеев
 32  ГЛАВА СЕДЬМАЯ : Алексей Атеев  33  ГЛАВА ВОСЬМАЯ : Алексей Атеев
 34  ГЛАВА ДЕВЯТАЯ : Алексей Атеев  35  ГЛАВА ДЕСЯТАЯ : Алексей Атеев
 36  ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ : Алексей Атеев  37  ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ : Алексей Атеев
 38  ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ : Алексей Атеев  39  Девять месяцев спустя : Алексей Атеев



 




sitemap