Фантастика : Ужасы : ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ : Алексей Атеев

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39

вы читаете книгу




ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

11971 год. Подмосковье. 13 августа, пятница

Мрак обступил извлеченного из колодца журналиста, тени сгустились, стало трудно дышать, казалось, голову сжал ледяной обруч. Он сделал несколько неуверенных шагов по подземному коридору и чуть не упал, заботливо подхваченный под локоть Джорджем. Впереди шел хозяин дома. Миновали подвал, поднялись по ступенькам в дом, и он снова оказался в знакомом зальце.

– Садитесь, – услышал Осипов холодный спокойный голос и машинально опустился на кожаный диван.

Он не мог сказать, какое сейчас время суток, тяжелые портьеры на окнах были тщательно задернуты. Тускло горело электрическое освещение. Джордж сел рядом, то ли для того, чтобы контролировать поведение Осипова, или просто ради присутствия.

В кресле напротив уселся хозяин.

– Вот вы и снова у меня, – продолжил он, – что должно было случиться, то случилось. И не нужно вздрагивать, суетиться, бить, что называется, копытом. Я избрал вас задолго до того, как мы в первый раз встретились. Дело в том, что я хотел передать свой… – он задумался, – свой дар, что ли? Но не первому встречному. Хотел передать сородичу. Может быть, не совсем современное понятие, проще сказать, родственнику.

Осипов тупо смотрел на Комова, не понимая, о чем это он.

– Именно родственнику. Кровному.

– Мы разве родственники? – наконец нашел в себе силы спросить журналист.

– Прямые. Ведь ваша бабушка, Ксения Львовна, – родная сестра моего отца. Ее девичья фамилия – Пантелеева. У нее было две дочери, Ольга и Людмила. Старшая – Ольга – уехала вместе с родителями за границу, а младшая – Людмила – отстала во время бегства из Севастополя, оказалась в одной семье, потом попала в Москву, где впоследствии вышла замуж за вашего отца – Георгия Степановича. Я очень много сил, времени и денег отдал на поиски хоть кого-нибудь из нашего рода здесь, в России. Так что мы с вами – двоюродные братья.

Восторга от обретения нового родственника Осипов не выразил, ему в настоящий момент было все равно.

– Я вначале возлагал надежды на племянника, Валентина Сокольского. Потом понял: не наш он, не тот человек. Дрянь, мусор, по сути, выродок. А вы, вернее ты, настоящий Пантелеев и полностью подходишь…

– Для чего? – заплетающимся языком спросил Осипов.

– Узнаете. Очень скоро узнаете. Переход произойдет нынче ночью, в наиболее оптимальный момент. Сегодня пятница, тринадцатое, и к тому же первая ночь полнолуния. Все рассчитано и предопределено. Лучшего времени для перемещения не придумаешь.

Осипов молча смотрел на Комова и с трудом, но начинал понимать, что вот-вот произойдет нечто страшное. Думать о предстоящем не хотелось, единственное сожаление сверлило мозг: как глупо он попался.

– Что со мной будет? – спросил он.

– Древняя сущность обитает во мне, – прищурившись, сказал Комов, – грозная и мудрая. Из века в век она возрождается, внедряясь в конкретного человека и управляя им, существует в нем до определенного срока. Потом нужен переход в другую личность.

– Но ведь это же зло! – воскликнул Осипов.

– Зло?.. – Хозяин засмеялся. – А почему бы и нет?! Можно назвать и так, но, поверь, этому нет четкого названия. Его нельзя квалифицировать человеческими понятиями. Зло! – Голос хозяина в момент произнесения этой тирады становился все ниже и ниже, и последнее слово было больше похоже на звериное рычание.

– Однако хватит философствовать, – произнес он уже нормальным голосом, – пора и к делу приступать… Иди за мной.

Осипов словно автомат поднялся и поплелся за ним, а следом неотступно шел Джордж.

На дворе было темно и тихо. Густая августовская ночь пологом укрыла странный дом, дачный поселок, всю бескрайнюю землю. Пахло дождем, скошенной травой и неведомыми цветами. Вдали прокричала ночная птица. Стояло абсолютное безветрие. Тьма, казалось, окутывала все вокруг, словно живое существо.

– Пора начинать, – отрывисто произнес хозяин, – дай руку.

Осипов протянул во тьму вялую руку, которая тут же была схвачена цепкой сухой ладонью. От этого прикосновения смертельная тоска навалилась на журналиста, ноги подкосились, и он едва не упал. Однако тут же почувствовал, как незримая энергия вливается в него, заставляя выпрямиться. Он судорожно рванулся, пытаясь высвободиться, но чужая страшная воля сжимала его, держала крепче, чем самая сильная рука. Именно так судорожно бьется муха, попавшая в тенета паука.

Но и с самим Осиповым начали происходить непонятные изменения. Неожиданно для себя он стал видеть в темноте. Сначала он было подумал, что просто-напросто глаза привыкли к мраку, но потом понял, что видение это вовсе не человеческое. Травы засветились слабым зеленоватым свечением, стволы деревьев – сосен – едва заметно мерцали красноватым рдеющим светом, ему чудилось, будто вокруг присутствуют еще какие-то незримые существа, непрестанно перемещающиеся с места на место. Из заросшей лужи потянуло болотной сыростью, вновь прокричал филин, на этот раз прямо над их головами.

– Давай! – приказал хозяин.

Джордж сорвался с места и побежал вперед. Он тоже едва заметно светился, словно контуры его тела обвели синим огоньком.

В низинке вспыхнул костер. Почему-то он горел неярко, словно не настоящий.

– Идем, – потянул за руку хозяин.

Осипов приблизился к костру и тотчас заметил лежащую возле него груду костей. Костер вдруг вспыхнул очень ярко, словно в него плеснули бензином. Но свет сразу же померк, над соснами взошла полная тяжелая луна. Огромная, красновато-желтая, каким бывает иногда яичный желток, она поднялась над деревьями, холодная и равнодушная, видевшая все происходящее множество раз.

Хозяин отпустил Осипова и издал низкий приглушенный звук, похожий на стон. Он упал на траву и, распластавшись, лежал на ней будто мертвый.

Костер давал достаточно света, к тому же ярко сияла луна, и Осипов отчетливо видел дальнейшее.

На том месте, где лежал Комов, внезапно возникла фигура огромного медведя. Вначале она была похожа на тень, призрачное отражение, потом стала постепенно загустевать, обретать форму и даже как будто расти.

Несмотря на свое состояние, Осипов не мог поверить глазам. Перед ним, совсем рядом с костром, черной глыбой лежал огромный медведь. Он глухо зарычал и поднялся на лапы. Джордж стоял совсем близко от костра. Неожиданно он неизвестно откуда извлек фотокамеру, и ослепительная вспышка заставила Осипова зажмуриться. Когда он открыл глаза и снова стал видеть, то обнаружил, что тело фотографа, словно сломанная картонная кукла, валяется прямо на груде костей. Кровь, кажущаяся в неверном свете костра совсем черной, стекает на огромный звериный череп. Гул пронесся в верхушках сосен. Осипов дернулся, словно от мощного электрического разряда. Он почувствовал, как в его разум, в его тело вторгается нечто нечеловеческое.

Как-то несколько лет назад журналист писал о работе водолазов, поднимающих со дна Черного моря потопленный в войну эсминец. Тогда ему рассказали о кессонной болезни, которая поражает подводников, нарушивших режим подъема с глубины.

Страшная, как оказалось, штука, эта кессонная болезнь. Водолаз теряет сознание, а потом, когда приходит в себя, испытывает чувство, словно у него закипает кровь, а кости хрустят и разламываются. Что-то подобное теперь ощутил Осипов. Его тело корежило и вертело, кровь как будто пропиталась углекислотой. Нечто втискивалось в него, как влезают в только что сшитый костюм, приноравливаясь, притираясь, казалось, ощупывая изнутри каждый уголок тела. Но сознание – его сознание – пока что оставалось его собственным. Он ощущал, как нечто осторожно, но требовательно пытается проникнуть в мозг, стучится в закрытую дверь, сначала вкрадчиво, потом все упорней и упорней.

Медведь между тем двинулся к распростертому телу Джорджа, со страшной силой ударил по нему, отчего голова отлетела в сторону, а кровь еще обильней полилась на кости. Потом он приблизился к Осипову, встал на задние лапы и положил передние на его плечи, обдав горячим зловонным дыханием. Маленькие глазки сверкали, словно красные фонарики, шершавый язык неожиданно лизнул лицо, пасть издала ласковое урчание.

Все закружилось, завертелось перед глазами вчерашнего журналиста, а нынче неведомо кого, он пошатнулся и рухнул лицом во влажную от выпавшей росы траву.


Содержание:
 0  Черное дело : Алексей Атеев  1  ГЛАВА ПЕРВАЯ : Алексей Атеев
 2  ГЛАВА ВТОРАЯ : Алексей Атеев  3  ГЛАВА ТРЕТЬЯ : Алексей Атеев
 4  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ : Алексей Атеев  5  ГЛАВА ПЯТАЯ : Алексей Атеев
 6  ГЛАВА ШЕСТАЯ : Алексей Атеев  7  ГЛАВА СЕДЬМАЯ : Алексей Атеев
 8  ГЛАВА ВОСЬМАЯ : Алексей Атеев  9  ГЛАВА ДЕВЯТАЯ : Алексей Атеев
 10  ГЛАВА ДЕСЯТАЯ : Алексей Атеев  11  ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ : Алексей Атеев
 12  ЧАСТЬ ВТОРАЯ : Алексей Атеев  13  ГЛАВА ВТОРАЯ : Алексей Атеев
 14  ГЛАВА ТРЕТЬЯ : Алексей Атеев  15  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ : Алексей Атеев
 16  ГЛАВА ПЯТАЯ : Алексей Атеев  17  ГЛАВА ШЕСТАЯ : Алексей Атеев
 18  ГЛАВА СЕДЬМАЯ : Алексей Атеев  19  ГЛАВА ВОСЬМАЯ : Алексей Атеев
 20  ГЛАВА ДЕВЯТАЯ : Алексей Атеев  21  ГЛАВА ДЕСЯТАЯ : Алексей Атеев
 22  вы читаете: ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ : Алексей Атеев  23  ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ : Алексей Атеев
 24  ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ : Алексей Атеев  25  Девять месяцев спустя : Алексей Атеев
 26  ГЛАВА ПЕРВАЯ : Алексей Атеев  27  ГЛАВА ВТОРАЯ : Алексей Атеев
 28  ГЛАВА ТРЕТЬЯ : Алексей Атеев  29  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ : Алексей Атеев
 30  ГЛАВА ПЯТАЯ : Алексей Атеев  31  ГЛАВА ШЕСТАЯ : Алексей Атеев
 32  ГЛАВА СЕДЬМАЯ : Алексей Атеев  33  ГЛАВА ВОСЬМАЯ : Алексей Атеев
 34  ГЛАВА ДЕВЯТАЯ : Алексей Атеев  35  ГЛАВА ДЕСЯТАЯ : Алексей Атеев
 36  ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ : Алексей Атеев  37  ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ : Алексей Атеев
 38  ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ : Алексей Атеев  39  Девять месяцев спустя : Алексей Атеев



 




sitemap