Фантастика : Ужасы : ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ : Алексей Атеев

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39

вы читаете книгу




ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

1

События, описанные выше, наделали много шума. Смерть известного кинорежиссера, и где – в захудалом цирке на окраине Рязани, привела общественность в горестное недоумение. Как бедняга Комов попал в шапито, ведь именно в тот день он должен был присутствовать на важнейшем мероприятии – отправке новоиспеченных студентов-первокурсников института кинематографии на картошку в Пахру. Что же произошло?

Вскрытие тела кинорежиссера показало, что у несчастного случился обширный инфаркт.

– Надорвался, – так горестно заметил в частном разговоре известный критик Хорунджиев. Фраза была подхвачена и мгновенно разнеслась по Москве. «Надорвался… надорвался…» – передавали из уст в уста. Но вскоре новые, еще более невероятные слухи потрясли мир кинематографии. На даче у покойного были обнаружены два трупа, причем люди-то были известные: фотохудожник и популярный журналист не менее популярной молодежной газеты. Недоумение, смешанное с испугом, охватило творческие массы.

Как? Почему? Распространились измышления, что, мол, на этой самой даче устраивались дичайшие оргии, ведь фотограф Грибов, или Джордж, был известен всей Москве своей экстравагантностью и противоестественными наклонностями.

Может быть, поэтому на Новодевичьем присутствовали только самые близкие: ученики, соратники, а также наиболее рьяные почитательницы. Впрочем, самого близкого человека покойного – родной сестры – там как раз и не было. Не смогли ее разыскать, хотя и сбились с ног. Домработница сообщила, что генеральша вроде бы уехала в Сочи. Курортный город был в буквальном смысле слова поставлен на ноги, но Сокольскую так и не обнаружили. Решили хоронить без нее… И даже самые зоркие не разглядели, что поодаль, возле памятника знаменитому военачальнику стояла дама в густой вуали и время от времени бросала в сторону скорбного сборища быстрые, но внимательные взгляды. А чуть позже, когда присутствующие отправились на поминки, она подошла к свежей могиле, усыпанной цветами и укутанной венками с траурными надписями, некоторое время в задумчивости постояла возле, а потом, плюнув на нее, резко развернулась и пошла восвояси.

Если, допустим, с кинорежиссером кое-как разобрались – умер человек своей смертью, то со всем, что происходило в последние дни вокруг него, оставалась полная неясность. Так, к примеру, первым факт смерти Комова зафиксировал старший следователь Московского уголовного розыска товарищ Безменов, при этом также присутствовали научный сотрудник музея этнографии Марк Акимович Хохотва и дрессировщик хищных зверей, в частности медведей, Гавриил Лазаревич Лазаренко. Что делал Комов в столь пестрой компании? Далее. На даче были обнаружены два трупа со следами насильственной смерти. Кто их убил? Журналист Осипов был застрелен или, как утверждал Безменов, застрелился сам из пистолета, принадлежащего самому же Безменову. Мало того, пуля, которая послужила причиной гибели, была изготовлена кустарным способом и почему-то из серебра. Вразумительного ответа о причинах стольких странностей Безменов дать не смог. Следователей больше всего интересовало, зачем он изготовил пулю из серебра. Безменов нес нечто совсем невразумительное, развивая теорию, что он, мол, хотел просто-напросто поэкспериментировать с принципиально новым, сконструированным им лично пистолетным патроном. Баллистическая теория несколько озадачила компетентные органы, однако была принята на веру. А что еще оставалось делать? Вызвал недоумение довольно странный выбор материала для пули. «Почему именно серебро?» – задавали логичный вопрос. Безменов отвечал, что собирался экспериментировать с различными металлами, а на серебро выбор пал чисто случайно. Что касается самоубийства Осипова, то это действительно вопиющая халатность, и он, Безменов, готов понести за это ответственность в полной мере. Правда, добавлял он, Осипов находился в том состоянии, которое принято называть депрессией. Уж кто-кто, а он, Безменов, как лучший друг погибшего, знает об этом лучше кого бы то ни было.

Факт некоторой нервозности и истеричности в последнее время несчастного журналиста подтвердили и коллеги Осипова. Однако, видимо, все было не так просто. В доме Комова провели обыск. И обнаружили много странных вещей. В частности, под домом имелся огромный подвал, непонятно для чего предназначенный. Кроме того, обнаружили подземный ход и высохший колодец, в котором совсем недавно томился человек, а именно – погибший журналист. Этот факт подтвердили клочки рубашки Осипова, обнаруженные на дне колодца. Как он туда попал? Четкого ответа на этот вопрос следствие так и не получило. Дальше – больше. В подвале на полу и на стенах выявили следы крови, которые были тщательно замыты. Кроме того, в нем имелась дренажная система, напоминавшая аналогичные конструкции в бойнях и моргах. Покопались еще и на участке, прилегающем к даче кинематографиста, откопали несколько полуистлевших трупов, а также человеческие кости. Обнаруженные останки принадлежали людям, погибшим явно насильственной смертью. Идентифицировать их не представлялось возможным, но, поскольку все трупы были мужские, решили, что скорее всего они принадлежали лицам без определенного места жительства, то есть попросту бродягам.

Тогда вспомнили, что Осипов пару месяцев назад обнаружил нечто подобное в подвале старой школы. Именно там орудовал маньяк. Сопоставили и пришли к выводу о причастности Комова к тем убийствам. Правда, способы умерщвления были разными, однако это ничего не доказывало. Скорее всего, решило следствие, Осипов раскопал нечто, выводившее еще дальше. Вот только доказать, что Комов сам убивал, к сожалению, не удалось. Да на этом, в общем, и не настаивали. Смутило следствие и присутствие во всей этой темной истории фотографа Грибова. Строили самые удивительные версии, одна причудливее другой, пока сверху не дали команду: «Прекратить». Куда вел след, так и осталось невыясненным.

У Безменова, конечно же, было множество неприятностей. В первый момент его даже хотели изгнать из органов. Но в последнюю минуту вспомнили, какой он отличный работник, а кадрами у нас не принято разбрасываться. Поэтому ограничились строгим выговором и временным понижением по службе, впрочем, ненадолго.

Илья объяснял свое появление на даче кинорежиссера довольно просто. Мол, позвонил ему Осипов и сказал, что хочет сделать с Комовым очередной материал, посвященный предстоящему юбилею Союза кинематографии. Поскольку после означенного разговора Осипов исчез и найти его не удавалось, Безменов отправился на дачу Комова, прихватив с собой общего друга Хохотву. Кстати, нашлось достаточное количество людей, подтвердивших слова Безменова относительно поисков Ивана и попыток разузнать местонахождение дачи кинорежиссера.

Короче, тут объяснялось все довольно просто, а вот с Рязанью было посложнее. С чего это они вдруг ни с того ни с сего отправились в цирк, тем более, что на даче оставались свежие трупы? Тут Илья понес сущую околесицу. Во всяком случае, так сочло следствие. По его словам, в Рязани у Комова имелся сообщник, которого в первый момент он пообещал выдать. Не теряя времени, детектив решил довести дело до конца, невзирая на обстоятельства. По дороге к предполагаемому сообщнику Комову стало плохо, и они свернули к первому попавшемуся скоплению людей, чтобы вызвать «неотложку». Так они оказались возле цирка, в подсобное помещение которого занесли потерявшего сознание Комова. Слова Ильи подтверждали Хохотва и дрессировщик из цирка Лазаренко, оказывавший первую помощь Комову, а именно делавший ему искусственное дыхание. Все это звучало уж очень сомнительно. Следствие потребовало сообщить местонахождение предполагаемого сообщника. «Не знаем, – ответили Хохотва и Безменов. – Комов сказал, мол, живет он где-то на окраине Рязани, адрес точный он не помнит, а может показать только по памяти».

Все трое так упорно стояли на своем, не сбиваясь в своих показаниях ни на йоту, что им пришлось поверить.

Через пару месяцев о странном происшествии почти забыли. Надо отметить, что обстоятельства дела, связанные с гибелью Комова, не стали известны широкой общественности. Какие-то смутные слухи некоторое время гуляли по столице, но точно никто ничего не знал. Погоревали киношники, погоревали, да и забыли о своем недавнем коллеге. Правда, какой-то энтузиаст пытался пробить идею установки на доме, где обитал Комов, мемориальной доски, но хода ей не дали.

Несколько по-иному обстояло дело с Джорджем. Никто из его знакомых не удивился его достаточно неординарной смерти. Все только понимающе качали головами и сокрушенно цокали языками, мол, допрыгался парень. Тем более никто не удивился прекращению следствия в отношении фотографа. Тут и вовсе все было ясно.

В студии Джорджа, как водится, провели обыск и нашли там достаточно странных вещей, в ряду которых коллекция черепов оказалась самой невинной.

Обнаружили множество склянок, иногда весьма причудливых, с какими-то не то лекарствами, не то ядами. Несколько пузырьков было отправлено на анализ в лабораторию, но там, к сожалению, не смогли дать четкого ответа, что конкретно в них находится. «Многокомпонентные вещества, преимущественно растительного происхождения» – так было сказано в заключении. Ладно бы только склянки с дурацкими смесями. А препарированные части человеческого тела, правая рука, например? А чучело огромного белого волка?.. Некоторые предметы вообще непонятно что собой представляли. Например, пучок старых перьев, кожаная рукавица с едва различимыми арабскими письменами, ожерелье из человеческих зубов. Имелось тут и некоторое количество книг по оккультизму, естественно, дореволюционного издания. Обнаруженные цацки (именно так их обозначил один из следователей) ясности, конечно, не внесли, а еще более запутали все дело.

Однако не больно-то и спешили разбираться. Плюнули и растерли…

2

Спустя два месяца в замызганном кафе где-то на Стромынке за мокрым столом сидели знакомые нам Илья Безменов и Марк Хохотва. Перед ними стояло по кружке, на газете лежал полуочищенный лещ. Судя по всему, они уже приняли не только пива.

– Разбавленное, – сморщился Илья, кивнув на кружку.

– Пойдет, – отозвался Хохотва.

– Пойдет-то пойдет, но как это мерзко – разводить сырой водой единственную отраду русского интеллигента, а, ученый?

– Мерзко, – подтвердил Хохотва и отпил глоток.

– Вот ты – ученый, – Илья ткнул пальцем в грудь приятеля, – а вовсе не понимаешь, отчего так происходит.

– Чего уж тут непонятного. Все жить хотят. И Зинка, – он кивнул в сторону тощенькой мадамки неопределенного возраста, стоявшей у пивной стойки.

– Зинка? – удивился Илья. – Да ее сажать пора, нахапала, курва… Жить хотят… Не все жить хотят!

– Все ты о том же, – поморщился Хохотва.

– А что, нельзя?! Почему? Ты скажи мне, почему я не могу помянуть моего лучшего товарища? Почему он жить не хотел?

– Он, как это сказать, заразился, что ли… Поэтому и решил развязаться разом.

– Заразился… Чем это он заразился? Думаешь, тоже оборотнем стал?

– Думаю.

– Глупости. Никаких оборотней не существует.

– Опять ты за свое. Мы же с тобой сами видели тогда в цирке…

– Все равно не существует. Я как убежденный… – он икнул, – убежденный…

– Кто?

– Ате… ате… атеист утверждаю: все, что мы видели, – элементарный гипноз. Нас просто гипнотизировал этот киношник.

– А медведей?

– И медведей тоже.

– Ну ты даешь!

– Утверждаю наверняка: и медведей… Почему, когда он снова стал человеком, на нем не было ни единой царапины? Вот! Ни единой! А ты заключение патологоанатома читал? Вот результаты вскрытия. Обширный инфаркт. Никаких повреждений.

Над столом повисло молчание.

– А пуля? – через некоторое время осторожно сказал Хохотва.

– Что пуля?

– Ведь в сердце у него пулю нашли, твою, между прочим, серебряную…

– Ну и нашли! Но ведь она находилась внутри предсердия, а входного отверстия не было. Не было!!! Как она там оказалась?

– Так и оказалась. Ты выстрелил в оборотня, а попал…

– В кого я попал?

– Может, закончим?

– Нет, не закончим! Ну скажи, в кого я попал? Патологоанатом чуть с ума не свихнулся, когда пулю нашел. «Не может такого быть», – говорит. Вот именно, не может. Он сам пулю подкинул…

– Кто он-то?

– Ладно. Не бывает никаких оборотней! Все это гипноз. Комов или как там его… Пантелеев, что ли, обладал мощнейшим даром, к тому же он был маньяк и педик. Заметь! И педик! И эти люди, типы, его дружки Шляхтин и Грибов, тоже. Свои способности они использовали для преступлений. Потом киношник понял, что дальше так продолжаться не может, что вот-вот их банду раскроют. Поэтому он навел на своих сообщников Ивана и с его помощью уничтожил их.

– Только Шляхтина…

– Не перебивай! Когда он понял, что Иван все понял, он решил и его… Для этого он напридумывал всю эту жуть, он же режиссер, сумел внушить Ивану и вынудил его застрелиться.

– Откуда же Комов знал, что мы явимся, да и пистолет…

– Он все знал! Он был гениален в своей отрасли… В своей сфере… И нам он попытался внушить нечто подобное… Но вышла осечка. Сердце не выдержало непомерной нагрузки… Вот он и того…

– Я же тебе рассказывал, – Хохотва задумчиво поднял глаза к потолку, – приезжал один из этих стариков – Артемий. Приходил ко мне в музей. Благодарил… Он сказал, что мы нашли единственный способ избавиться от оборотня: напустить на него медведей.

– Бред! Не верю!

– Старик точно приезжал.

– Не в старике дело. Я все равно не верю ни в каких оборотней. Допускаю, странностей в этом деле хватает, но в силу стечения обстоятельств. Просто совпало. Бывают такие случаи… Давай-ка лучше помянем Ваньку, пусть ему земля будет пухом…

Приятели подняли кружки, громко чокнулись, причем часть содержимого из кружки Ильи выплеснулась на его плащ.

– Я, дорогой ты мой товарищ ученый, тоже иногда, особенно ночами, думаю, – продолжил Илья прерванную мысль, – может, правда мы имели дело со сверхъестественными силами? Все эти рассказы, оборотни, призраки… Отрезанные головы. Понимаешь, было бы очень удобно объяснить все происходящее с нами, да и со всей огромной нашей страной влиянием потустороннего мира. Ведь почему так? То у нас все хорошо, а то все плохо. То тишь да гладь, а то смута… А вот они, эти самые потусторонние силы, свет и тьма, борются между собой. А победить окончательно ни одна сторона не может. Отсюда и хаос.

– По-моему, ты перебрал, – вместо ответа объявил Хохотва. – Пойдем-ка домой, к Тамаре…

– Пойдем, – охотно согласился Илья Безменов и, слегка пошатываясь, двинулся к выходу.

– А пиво она все равно разбавляет, – неожиданно повернулся он к идущему сзади Хохотве, – и действует не по подсказке оттуда, – он направил указательный палец в пол, – а по своей инициативе!


Содержание:
 0  Черное дело : Алексей Атеев  1  ГЛАВА ПЕРВАЯ : Алексей Атеев
 2  ГЛАВА ВТОРАЯ : Алексей Атеев  3  ГЛАВА ТРЕТЬЯ : Алексей Атеев
 4  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ : Алексей Атеев  5  ГЛАВА ПЯТАЯ : Алексей Атеев
 6  ГЛАВА ШЕСТАЯ : Алексей Атеев  7  ГЛАВА СЕДЬМАЯ : Алексей Атеев
 8  ГЛАВА ВОСЬМАЯ : Алексей Атеев  9  ГЛАВА ДЕВЯТАЯ : Алексей Атеев
 10  ГЛАВА ДЕСЯТАЯ : Алексей Атеев  11  ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ : Алексей Атеев
 12  ЧАСТЬ ВТОРАЯ : Алексей Атеев  13  ГЛАВА ВТОРАЯ : Алексей Атеев
 14  ГЛАВА ТРЕТЬЯ : Алексей Атеев  15  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ : Алексей Атеев
 16  ГЛАВА ПЯТАЯ : Алексей Атеев  17  ГЛАВА ШЕСТАЯ : Алексей Атеев
 18  ГЛАВА СЕДЬМАЯ : Алексей Атеев  19  ГЛАВА ВОСЬМАЯ : Алексей Атеев
 20  ГЛАВА ДЕВЯТАЯ : Алексей Атеев  21  ГЛАВА ДЕСЯТАЯ : Алексей Атеев
 22  ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ : Алексей Атеев  23  ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ : Алексей Атеев
 24  ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ : Алексей Атеев  25  Девять месяцев спустя : Алексей Атеев
 26  ГЛАВА ПЕРВАЯ : Алексей Атеев  27  ГЛАВА ВТОРАЯ : Алексей Атеев
 28  ГЛАВА ТРЕТЬЯ : Алексей Атеев  29  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ : Алексей Атеев
 30  ГЛАВА ПЯТАЯ : Алексей Атеев  31  ГЛАВА ШЕСТАЯ : Алексей Атеев
 32  ГЛАВА СЕДЬМАЯ : Алексей Атеев  33  ГЛАВА ВОСЬМАЯ : Алексей Атеев
 34  ГЛАВА ДЕВЯТАЯ : Алексей Атеев  35  ГЛАВА ДЕСЯТАЯ : Алексей Атеев
 36  ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ : Алексей Атеев  37  ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ : Алексей Атеев
 38  вы читаете: ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ : Алексей Атеев  39  Девять месяцев спустя : Алексей Атеев



 




sitemap