Фантастика : Ужасы : II Демон чумы : Клайв Баркер

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  27  28  29  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  61

вы читаете книгу




II

Демон чумы

Никогда не забуду, как шестнадцать лет назад по летним улицам Аркхема победоносно шествовал брюшной тиф. Словно кровожадный демон из преисподней, он заглядывал и окна домов, ища очередную жертву. Казалось, бич дьявола обрушился на людей и ужас расправил свои перепончатые крылья над склепами кладбища Крайст-Черч, полными новых гробов. Однако мне то время запомнилось еще более невероятными кошмарами, коим после исчезновения Герберта Веста я был единственным живым свидетелем.

В то лето мы с Вестом, уже выпускники Мискатонского университета, остались на медицинском факультете для выполнения последипломной работы. Друг мой сразу приобрел широкую и дурную славу, поскольку его эксперименты были связаны с попытками воскресить мертвых. После того как во имя науки было зарезано несметное число мелких грызунов, Весту запретили продолжать работу. Вероятно, по распоряжению декана, доктора Аллана Холси, который был настроен крайне скептически. Тем не менее Вест продолжал ставить тайком некоторые опыты, но не в лаборатории, а в общежитии — в своей сумрачной и грязной комнатушке. А однажды — мне никогда не забыть той страшной ночи! — выкопал человеческий труп из могилы на кладбище для бедняков и приволок его на заброшенную ферму в окрестностях Медоу-Хилла.

Я помогал ему в этом гнусном предприятии и видел, как он вколол в безжизненные вены мертвеца свой эликсир, который должен был хоть отчасти восстановить химические и физические процессы, именуемые жизнью. Закончилось все ужасно. Мы предпочли списать охвативший нас невообразимый страх на нервное напряжение, в котором тогда оба находились. С тех самых пор мой приятель не мог отделаться от навязчивой мысли, что его кто-то преследует.

Добытое тело слишком долго находилось в могиле. Очевидно, восстановить умственные способности можно лишь в свежем экземпляре, еще не тронутом разложением. Поскольку старая халупа, в которой мы ставили опыты, сгорела, похоронить "нечто", появившееся на свет в результате неудачного эксперимента, не удалось. Лучше бы знать наверняка, что ужасная тварь покоится в земле!

После этого случая Вест на некоторое время забросил свои страшные опыты. Однако, по мере того как исследовательский пыл разгорался, он с пугающей настойчивостью и даже назойливостью уговаривал администрацию колледжа отдать в его распоряжение прозекторскую и предоставить свежие человеческие трупы для экспериментов, которые, как он считал, имели для науки огромное значение. Но мольбы оказались тщетны: доктор Холси был непоколебим, и вся профессура полностью разделяла мнение своего предводителя. Предложенную Вестом радикальную теорию реанимации они считали нелепым чудачеством зеленого юнца, который слишком далеко зашел в увлечении наукой. К тому же внешний вид моего приятеля — хрупкое и тщедушное телосложение, соломенного цвета волосы, голубые глаза за толстыми стеклами очков, мягкие интонации — не говорил о свойственной ему в действительности силе интеллекта и холодном рассудке. Я вижу его сейчас перед собой как живого, и мурашки бегают по моей спине. Со временем черты лица Веста стали решительнее, жестче, но обаяния ему, казалось, не прибавили. До тех самых пор, пока не случилось известное происшествие в сефтонской психиатрической лечебнице и мой друг не исчез.

В конце предыдущего семестра, незадолго до получения дипломов, между Вестом и доктором Холси разгорелся яростный спор. Надо сказать, что поведение моего приятеля не делало ему чести, а великодушный декан, напротив, был крайне вежлив и учтив. Весту казалось, что старшие коллеги ставят ему палки в колеса, по своему неразумию и недальновидности тормозят очень важную работу, оттягивают день великого открытия. Разумеется, впоследствии он сможет продолжить изыскания самостоятельно, но первые шаги необходимо сделать здесь и сейчас, пока есть шанс пользоваться исключительными возможностями университета.

С точки зрения юноши, подобного Весту, обладающего холодным и здравым рассудком, не существовало ничего более нелепого и отвратительного, чем поведение старших коллег, неспособных выйти за рамки традиционных представлений, игнорирующих некоторые положительные результаты, полученные во время опытов на животных, и упорно настаивающих на невозможности возвращения к жизни умершего человека. Лишь зрелость и мудрость были в состоянии помочь ему со временем понять природу непреодолимой косности мышления, свойственной нашим профессорам, которая явилась результатом деятельности многих поколений, воспитанных в пуританском духе, этот витиеватый сплав честности, добросовестности, преданности своему делу, порой великодушия, дружелюбия и непременной ограниченности, узости мышления, нетерпимости к инакомыслию, рабского повиновения традиции вкупе с недостатком воображения.

С возрастом начинаешь благосклоннее относиться к таким, отчасти неполноценным и в то же время благородным, душам; понимаешь, что, в сущности, их единственный порок — робость. К тому же, являясь для простых смертных излюбленным объектом насмешек, они несут тяжкое бремя наказаний за интеллектуальные грехи вроде приверженности системе Птолемея, кальвинизма, антидарвинизма, антиницшеанства и иных разновидностей субботничества и ретроградства. Вест же, при всех его научных достижениях, был еще очень молод и не мог снисходительно воспринимать рассуждения старого доброго Холси и его эрудированных коллег. Медленно, но верно в нем копились возмущение и обида, сдобренные желанием доказать этим напыщенным тупицам свою теорию, причем драматично и впечатляюще. Как это часто случается с незрелыми юношами, он строил самые изощренные планы и упивался мечтами о будущей мести, своем триумфе и о том, как однажды великодушно дарует прощение своим гонителям.

И вдруг на людей обрушилась Божья кара — ухмыляющийся демон смертельной болезни вырвался из самых глубин Тартара. К началу этого страшного бедствия я и Вест уже закончили обучение в университете, но решили остаться на дополнительные летние занятия. Когда брюшной тиф нанес первый удар по Аркхему, мы оказались в гуще событий. Количество инфицированных росло не по дням, а по часам. Лицензий на врачебную практику у нас еще не было, но дипломы уже имелись, и мы со всем возможным энтузиазмом ринулись служить обществу. Положение складывалось критическое; казалось, остановить эпидемию невозможно: умирало столько людей, что местные могильщики не справлялись со своими обязанностями. В спешке тела покойников предавали земле без предварительной обработки; временный склеп на кладбище Крайст-Черч был битком набит небальзамированными трупами. Последнее обстоятельство будоражило воображение Веста: ирония судьбы — столько свежайших экземпляров, а для его опальных исследований не нашлось ни одного! Мы были перегружены работой. Невероятное умственное и нервное напряжение привело к тому, что в сознании моего друга стали рождаться болезненные, я бы даже сказал — патологические идеи.

Благородные противники Веста были не менее изнурены и подавлены своими повседневными заботами. Колледж едва не закрыли; доктора медицинского факультета поголовно участвовали в борьбе с тифозной заразой. Наиболее самоотверженно вел себя доктор Холси, отдавая обществу все накопленные за многие годы познания, приходя на помощь больным даже в тех случаях, когда другие врачи опускали руки из-за крайне высокой опасности заразиться или по причине явной безнадежности пациента. Не минуло и месяца, как бесстрашный декан стал народным героем. Хотя сам он, казалось, не подозревал о собственной славе и стремился лишь к тому, чтобы остаться на ногах, несмотря на крайнюю физическую усталость и нервное истощение. Вест не мог сдержать восхищения при виде потрясающей силы духа, проявляемой его заклятым врагом, но тем яростнее жаждал доказать ему справедливость своих невероятных теорий. Воспользовавшись общей сумятицей, которая сказывалась и на организации работы колледжа, и на соблюдении правил муниципалитета по оказанию медицинской помощи, как-то ночью он похитил тело недавно умершего человека, тайком пронес его в университетскую прозекторскую и там, в моем присутствии, вколол в него новую модификацию оживляющего эликсира. На сей раз подопытный открыл глаза, но лишь пялился в потолок с выражением леденящего душу ужаса на лице, а затем погрузился в состояние, из которого его уже ничто не могло возвратить. Вест заключил, что труп опять был недостаточно свежим: сыграл свою роль жаркий летний воздух. Тогда нас едва не застали с поличным — мы еле успели сжечь труп. Данное обстоятельство заставило Веста усомниться в целесообразности дальнейшего использования университетской лаборатории.

В августе эпидемия достигла своего пика. Мы с Вестом были чуть живы, а доктор Холси скончался четырнадцатого числа. Пятнадцатого состоялись спешные проводы, на которых присутствовали все студенты колледжа, купившие по этому случаю внушительных размеров венок. Впрочем, подношение учащихся затмили куда более эффектные венки и букеты от состоятельных граждан Аркхема и городских властей. Похороны, можно сказать, стали событием общественного значения: своей деятельностью покойный декан, несомненно, облагодетельствовал весь город.

После погребения все чувствовали себя подавленно и остаток дня просидели в баре Коммерческого Дома. Вест, потрясенный смертью своего главного оппонента до глубины души, тем не менее порывался излагать свои и без того известные мрачные теории и тем самым погружал всех присутствующих в еще большее уныние. По мере того как дело шло к вечеру, большинство студентов разбрелись по домам и служебным надобностям. Меня Вест уговорил "провести ночь с пользой". Хозяйка дома, где он снимал комнату, видела, как мы возвратились около двух часов ночи, поддерживая за плечи третьего человека, и сообщила мужу, что, видимо, вечер удался.

Язвительная матрона оказалась права, ибо около трех часов дом был разбужен криками из комнаты Веста. Когда хозяевам удалось взломать дверь, они обнаружили нас двоих, исцарапанных и сильно избитых, лежащими без сознания на испачканном кровью ковре. На полу повсюду валялись осколки реторт и инструменты, принадлежащие Весту. О том, куда подевался нападавший, красноречиво свидетельствовало распахнутое окно. Причем многие задавались вопросом: как он уцелел после прыжка со второго этажа на газон? К тому же в комнате нашли фрагменты странного одеяния. Придя в себя, Вест объяснил, что одежда не имеет никакого отношения к нападавшему и представляет собой образцы для бактериологического анализа исследований по распространению инфекционных заболеваний. Он велел бросить тряпье в большую печь и спалить. Полиции ночной посетитель был представлен как незнакомец. Явно нервничая, Вест заявил, что мы встретили его в одном из баров в центре города (каком именно, не помним) и почувствовали родственную душу. Нам было весело вместе, поэтому даже теперь не хотелось бы преследовать драчуна.

С той самой ночи на Аркхем обрушилась еще одна напасть, лично для меня более ужасная, чем тиф. Кладбище Крайст-Черч стало местом страшного преступления: ночной сторож был до смерти задран когтями, причем так, что принадлежность преступника к роду человеческому вызывала большие сомнения. В последний раз убитого видели живым далеко за полночь, а рассвет того же самого дня озарил картину, описать которую не поворачивается язык. Полиция допросила директора местного цирка, расположенного в соседнем городке, под названием Болтон, но тот клялся и божился, что ни один зверь не покидал свою клетку. Горожане, нашедшие тело несчастного, также заметили кровавый след, который тянулся от места преступления к временному склепу. Там возле самого входа на бетонном полу расплылась небольшая багровая лужа. Другая цепочка следов, уже менее отчетливых, вела в сторону леса, но терялась в траве.

Всю следующую ночь на крышах Аркхема плясали демоны, и вопли нечеловеческого безумия прорывались сквозь вой ветра. По улицам тифозного города блуждало проклятие страшнее чумы. Жители поговаривали, что это Демон чумы собственной персоной. Некая безымянная тварь проникла в восемь домов, сея жестокую смерть и справляя кровавые оргии. Безжалостное чудовище оставляло после себя бесформенные останки человеческих тел — в общей сложности семнадцать изувеченных трупов. Несколько человек видели "нечто", правда мельком и в темноте. Они утверждали, что это существо белого цвета, по силуэту напоминающее уродливую обезьяну или демона в человеческом обличье. Далеко не всех подвергшихся нападению потом удалось обнаружить: тварь удовлетворяла ненасытное чувство голода. В результате четырнадцать человек погибли; еще три тела нашли в зараженных домах (к моменту нападения они были мертвы).

На третью ночь разъяренная толпа горожан под предводительством полиции схватила чудовище в одном из домов на Крейн-стрит — улочке, примыкавшей к территории Мискатонского университета. Мероприятия по захвату были тщательно продуманы и организованы, связь добровольцы поддерживали через домашние телефоны. Как только один житель квартала неподалеку от колледжа сообщил, что слышит звук когтей, скребущих оконную ставню, ловушка захлопнулась. Поскольку все горожане были предупреждены и подготовлены, дело ограничилось всего двумя новыми жертвами. Тварь остановила пуля. Впрочем, рана оказалась несмертельной, и чудовище, ко всеобщей радости с отвращением пополам, доставили в местную больницу.

Это был человек, несмотря на отвратительный взгляд, вызывающий тошноту, обезьянью бессловесность и дьявольскую свирепость. Перевязав рану, врачи отправили его в психиатрическую лечебницу Сефтона, где шестнадцать следующих лет он колотился головой об обитую войлоком стену палаты. До недавнего времени, пока не сбежал при обстоятельствах, о которых посвященные не распространяются. Больше всего жителей Аркхема поразила одна странность: когда чудовище отмыли, обнаружилось невероятное, оскорбительное сходство черт его лица с внешностью самоотверженного мученика и выдающегося ученого, три дня назад почившего в гробу на кладбище Крайст-Черч, — доктора Холси, всеобщего благодетеля и декана медицинского факультета Мискатонского университета.

Не поддающийся описанию ужас и отвращение охватили пропавшего ныне Герберта Веста и меня самого. Я и теперь невольно вздрагиваю, вспоминая об этом, даже сильнее, чем в то утро, когда Вест сквозь бинты пробормотал: "Черт побери! Оно опять было недостаточно свежим!"


Содержание:
 0  Зомби The Mammoth Book of Zombies : Клайв Баркер  1  Мертвецы, которые гуляют : Клайв Баркер
 2  Клайв Баркер Секс, смерть и звёздный свет : Клайв Баркер  4  Мэнли Уэйд Веллман Песнь рабов : Клайв Баркер
 6  Эдгар Аллан По Правда о том, что случилось с мсье Вальдемаром : Клайв Баркер  8  Чарльз Л. Грант А сейчас помолчи : Клайв Баркер
 10  I : Клайв Баркер  12  III : Клайв Баркер
 14  V : Клайв Баркер  16  продолжение 16
 18  II : Клайв Баркер  20  IV : Клайв Баркер
 22  VI : Клайв Баркер  24  Николас Ройл Карасёвый омут : Клайв Баркер
 26  Говард Филлипс Лавкрафт Герберт Вест, реаниматор : Клайв Баркер  27  I Возвращение из тьмы : Клайв Баркер
 28  вы читаете: II Демон чумы : Клайв Баркер  29  III Шесть выстрелов при лунном свете : Клайв Баркер
 30  IV Крик мертвеца : Клайв Баркер  32  VI. Легион мертвецов : Клайв Баркер
 34  I Возвращение из тьмы : Клайв Баркер  36  III Шесть выстрелов при лунном свете : Клайв Баркер
 38  V Кошмар из черных теней : Клайв Баркер  40  Лиза Таттл В лабиринте : Клайв Баркер
 42  Грэм Мастертон Похищение мистера Билла : Клайв Баркер  44  Дэвид Саттон Клиническая смерть : Клайв Баркер
 46  1 : Клайв Баркер  48  3 : Клайв Баркер
 50  1 : Клайв Баркер  52  3 : Клайв Баркер
 54  Майка Маршалл Смит Позже : Клайв Баркер  56  Дэннис Этчисон Кровавый поцелуй : Клайв Баркер
 58  Роберт Блох Мертвые не умирают! : Клайв Баркер  60  Джо Р. Лансдейл На дальнем краю пустыни Кадиллаков с мёртвым народцем : Клайв Баркер
 61  Использовалась литература : Зомби The Mammoth Book of Zombies    



 




sitemap