Фантастика : Ужасы : Лиза Таттл В лабиринте : Клайв Баркер

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  39  40  41  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  61

вы читаете книгу




Лиза Таттл

В лабиринте

А есть еще Лиза Таттл, которая думает, что никогда не писала рассказов о зомби… Вот ее слова: ""В лабиринте" появился на свет благодаря воспоминаниям о романтично проведенном отпуске, о счастливой многодневной поездке в черном, мини" по западной части Британии, о ночах в "В&В", точно таких, как описанная в рассказе гостиница. На поле у гостиницы никакого лабиринта не было, во всяком случае я его там не видела".

"На самом деле, — продолжает автор, — я никогда в жизни не видела настоящих торфяных лабиринтов, но много о них читала, и меня заворожила эта тема. По моему разумению, никто еще толком не объяснил, для чего их сооружали. Мой рассказ — одна из версий ответа на этот вопрос".

Последний роман Лизы Таттл, "Утраченное будущее" ("Lost Futures"), вошел в шорт-лист премии Артура Кларка за 1992 год. Роман был издан вслед за ее книгами "Дух родства" ("Familiar Spirit"), "Габриэль" ("Gabriel") и написанной в сотрудничестве с Джорджем Р. Р. Мартином "Гаванью ветров" ("Windhaven"). Короткие рассказы Лизы Таттл вышли в сборниках "Воспоминания тела" ("Memories of the Body"), "Космический корабль из камня" ("А Spaceship Built of Stone") и "Гнездо кошмаров" ("А Nest of Nightmares"). Также она составила антологию рассказов женщин-писательниц в жанре хоррор "Кожа души" ("Skin of the Soul").

Вывеску "В&В" мы увидели с дороги, и, хотя солнце было еще высоко и не было настоятельной нужды искать пристанище для ночлега, нам понравились пейзаж, большой добротный фермерский дом, и привлекла вывеска "Дом викария". Фил свернул на подъездную дорогу, припарковал на повороте нашу малолитражку и сказал: — Можешь не выходить. Я только загляну и спрошу. Я все равно выбралась из машины, просто поразмять ноги и погреть плечи под косыми лучами солнца. Чудесный был день. В воздухе пахло навозом, но вкупе с другими деревенскими ароматами это не было неприятно. Я прошла к живой изгороди, что отделяла сад от раскинувшихся за ним полей. Вдоль подъездной дороги тянулась невысокая каменная стена, и я забралась на нее, чтобы оглядеть поле.

В центре поля в полном одиночестве стоял человек. Он был слишком далеко, и я не могла разглядеть его лицо, но что-то в его неподвижной фигуре заставило меня поежиться. Испугавшись, что он заметит меня, я быстренько слезла со стены.

— Эмми? — Фил шагал в мою сторону, его удлиненное лицо светилось от радости. — Там великолепная комната, пойдем посмотришь.

Комната была на втором этаже, с огромной кроватью, платяным шкафом невообразимых размеров и большим окном с широким подоконником, которое я сразу открыла. Я стояла у окна и смотрела на поля.

Ни следа человека, которого я только что там видела. Я представить не могла, куда он подевался за такой короткий промежуток времени.

— Ужин планируем в "Гластонбери"? — поинтересовался Фил, расчесывая волосы перед зеркалом, висящим на внутренней стороне дверцы шкафа. — У нас еще хватит времени, чтобы осмотреть аббатство.

Я оценила расположение солнца на небосклоне.

— А завтра мы можем забраться на тор.

— Ты можешь забраться на тор. А я уже сыт восхождениями на все эти древние холмы и памятники старины — Тинтагель, Сент-Майкл, Кэдбури-Касл, Силбури-Хилл…

— Мы не забирались на Силбури-Хилл, он огорожен.

— И правильно, а то бы ты меня заставила и на него карабкаться. — Фил подошел ко мне сзади и крепко обнял.

Я расслабленно облокотилась на него, казалось, кости мои растопились, и притворно-сварливо затараторила:

— В прошлом году, когда ты попросил показать тебе все чудеса Америки, я не ныла. Так что теперь, в порядке обмена любезностями, ты мог бы продемонстрировать мне достопримечательности Британии. Там, откуда я родом, нет ничего похожего на Силбури-Хилл или Гластонбери-Тор.

— Если бы в Америке был Гластонбери-Тор, вы соорудили бы там подъемник, — сказал Фил.

— Или хотя бы сделали в ограде окошко и продавали проезжающим гамбургеры.

Мы оба не сдержались и расхохотались.

Я представляю нас в той комнате у окна, мы обнимаем друг друга и смеемся… Я представляю, что так будет всегда.

На ужин в кафе "Гластонбери" был гриль ассорти. Прогулка по аббатству заняла больше времени, чем мы рассчитывали, и, когда мы прибыли в кафе, хозяйка уже собиралась закрываться. Фил очаровал ее и упросил не торопиться и накормить двух последних посетителей. Седая, толстая и беззубая хозяйка на протяжении всего ужина болталась возле нашего стола и кокетничала с Филом. Он ей подыгрывал, улыбался, шутил, льстил, но как только хозяйка поворачивалась к нему спиной, Фил подмигивал мне и трогал за коленки. Его стараниями внятный собеседник из меня не вышел.

Вернувшись в "Дом викария", мы оказались втянутыми в чаепитие супругами — хозяевами отеля — и постояльцами. Так как лето уже клонилось к закату, помимо нас в "В&В" остановилась только пара из Бельгии.

Электрический камин был включен, и в гостиной было чересчур тепло. От духоты комната казалась меньше, чем она была на самом деле. Я пила сладкий чай с молоком и с восхищением наблюдала за Филом, который поддерживал разговор о погоде, природе и Второй мировой войне, а у моих ног лежал старый белый пес.

Наконец чай был допит, коробка с печеньем завершила третий круг, и мы с Филом могли ретироваться в наше прохладное убежище на втором этаже. Мы избавились от одежды, забрались в огромную постель, шептались на личные темы и занимались любовью.

Я поспала совсем немного и, проснувшись, осознала, что рядом Фила нет. Шторы мы не задергивали, лунного света было достаточно, чтобы разглядеть Фила. Он сидел на подоконнике и курил.

Я села.

— Не спится?

— Это все моя гнусная привычка. — Он помахал сигаретой; я не видела, но могла представить его смущенную улыбку. — Не хотел тебя тревожить.

Фил последний раз глубоко затянулся и раздавил сигарету в пепельнице. Когда он встал на пол, я увидела, что он в вязаном свитере, который был достаточно длинным, чтобы соблюсти приличия, но худые ноги при этом оставались голыми.

Я хихикнула.

— Что такое?

— Ты без штанов.

— Верно, очень смешно. Я смеюсь над тобой, когда ты в платье? — Фил повернулся к окну, потянулся вперед и открыл окно пошире. — Чудесная ночь… ого!

— Что?

— Там… люди. Не могу понять, что они делают. Кажется, танцуют в поле.

Подозревая, несмотря на искренние нотки в голосе Фила, что это шутка, я встала и, обхватив себя за плечи, подошла к окну. Присоединившись к Филу, я посмотрела в ту же сторону, что и он, и увидела их. Это определенно были люди. Пять, может быть, шесть или семь фигур двигались по спирали, будто бы играли в какую-то детскую игру или танцевали деревенский танец.

А потом я увидела. Это было похоже на внезапное постижение оптического обмана. В первый момент ничего не понять, а в следующий — полная ясность.

— Это лабиринт, — сказала я. — Посмотри, он виден на траве.

— Торфяной лабиринт, — предположил Фил.

Один из передвигающихся по древней ритуальной спирали вдруг остановился, поднял голову и посмотрел прямо на нас. На таком расстоянии при смутном лунном свете я не могла точно определить, мужчина это или женщина. Просто темная фигура с бледным лицом.

И тогда я вспомнила, что уже видела кого-то именно на этом поле, возможно, именно в том самом месте, и поежилась.

— Что они делают? — спросила я.

— По всей стране еще сохранилась традиция танцевать или бегать в лабиринтах, — сказал Фил. — Большинство старых торфяных лабиринтов исчезло, люди перестали за ними следить еще в том столетии. Их называют трой-таун или мизмейз. Никто не знает, когда и для чего их начали сооружать, был ли проход по лабиринту забавой или ритуалом и какой в нем смысл.

Рядом с первой фигурой остановилась еще одна, взяла ее за руку и, казалось, что-то сказала. А потом эти две фигуры продолжили танец по спирали.

— Мне холодно, — сказала я.

Меня била дрожь, но не от физического холода. Я высвободилась из уютных объятий Фила и побежала к кровати.

— Это, наверное, ведьмы, — сказал Фил. — Хиппи из Гластонбери пытаются воскресить старинные обычаи. Такие места привлекают всяких чудаков.

Я зарылась под одеяло, оставив только нос снаружи, и ждала, когда зубы перестанут стучать, а тепло разольется по телу.

— Я могу пойти и спросить, что они делают, — сказал Фил, голос его звучал странно. — Я бы хотел узнать, кто они. У меня такое чувство, будто я должен это знать.

Я встревоженно смотрела ему в спину:

— Фил, ты туда не пойдешь!

— Почему нет? Это вам не Нью-Йорк. Я буду в полной безопасности.

Я села и даже не придержала одеяло.

— Фил, не надо.

Он отвернулся от окна и посмотрел на меня:

— Что такое?

Я не могла говорить.

— Эмми, ты что, плачешь? — с тревогой и нежностью спросил Фил.

Он подошел к кровати и обнял меня.

— Не оставляй меня, — прошептала я, уткнувшись в его свитер грубой вязки.

— Конечно, я тебя не оставлю. — Фил погладил меня по голове и поцеловал. — Конечно не оставлю.

Но конечно, он оставил. Не прошло и двух месяцев. Оставил так, как никто из нас тогда и представить себе не мог. Но уже в ту ночь, наблюдая за танцующими в лабиринте, уже тогда он умирал.

Утром, оплачивая счет за постой, Фил упомянул о танцующих людях, которых мы видели ночью. Хозяин категорически не хотел в это верить.

— Вы уверены, что вам это не приснилось?

— Абсолютно уверен, — сказал Фил. — Я еще подумал, что это, наверное, какой-то местный обычай.

Хозяин фыркнул:

— Какой-то обычай! Танцы в поле посреди ночи!

— Там торфяной лабиринт… — начал было Фил.

Но хозяин упрямо мотал головой:

— Нет там никакого лабиринта!

Фил был терпелив:

— Я не имею в виду лабиринт из живой изгороди, как в Хэмптон-Корте. Обыкновенный торфяной лабиринт, такие делали в стародавние времена. Сейчас его почти не видно, хотя вряд ли прошло так уж много лет с тех пор, как ему дали зарасти. Я видел такие и в других местах, читал о них. В прошлом был обычай бегать по лабиринту, танцевать в нем или играть. Думаю, какой-то такой здесь и возродили.

Хозяин пожал плечами:

— Я ничего об этом не слышал.

Накануне мы узнали, что хозяин с женой чужаки в этих местах, перебрались сюда лет двадцать назад. Очевидно, хозяин был не очень посвящен в местные обычаи.

Мы уже загрузили свои сумки в багажник, а Фил все медлил и смотрел в сторону живой изгороди.

— Мне действительно очень хочется взглянуть на этот лабиринт вблизи, — сказал он.

Сердце у меня сжалось, но я не смогла найти ни одной убедительной причины, чтобы удержать Фила.

— Мы не можем нарушать право владения… — робко попыталась я.

— Пройтись по полю — не значит нарушать право владения!

Фил зашагал вдоль изгороди к шоссе. Я не хотела оставлять его одного и поспешила следом. Через несколько ярдов в изгороди была калитка, и мы через нее вышли в поле. Когда мы там оказались, я подумала, что мы вряд ли найдем лабиринт. Не имея возможности посмотреть на поле с высоты, как из окна в "Доме викария", и к тому же при дневном освещении, сложно было заметить незначительное изменение уровня почвы, поросшей высокой травой.

Фил оглянулся на дом, мысленно провел прямую линию до окна, потом повернулся и, прищурившись, посмотрел в поле, пытаясь вычислить расстояние до нужного места. А потом он пошел вперед, медленно, то и дело поглядывая под ноги. Я плелась позади, держалась от него на расстоянии и вовсе не была увлечена поиском лабиринта. Я не могла бы объяснить свое состояние, но лабиринт отпугивал меня. Я хотела бы уйти с поля, хотела снова оказаться на шоссе, ехать вдвоем с Филом в нашей малолитражке, грызть яблоки, любоваться пейзажами и болтать.

— Вот!

Услышав триумфальный возглас Фила, я замерла на месте. Он прыгал с ноги на ногу, одна определенно стояла выше другой.

— Кажется, здесь! — крикнул мне Фил. — Кажется, я его нашел. Если этот ров тянется дальше… Да, да, это здесь! — Он остановился и, широко улыбаясь, посмотрел на меня.

— Замечательно, — сказала я.

— Иди сюда, посмотри. — Фил покачивался взад-вперед, демонстрируя мне глубину рва.

— Верю на слово.

Фил вскинул голову:

— Я думал, тебе будет интересно. Думал, что-нибудь такое как раз по вашей части. Забавные обычаи древних бриттов.

Я пожала плечами, но не смогла объяснить, что меня беспокоит.

— Любимая, у нас куча времени, — сказал Фил. — Обещаю — залезу на Гластонбери до того, как двинемся дальше. Но сейчас-то мы здесь, я хочу прочувствовать это. — Он протянул мне руку. — Давай пройдем по лабиринту вместе.

Было так легко взять его руку и сделать это. Но мое желание быть рядом с Филом, воспринять проход по лабиринту как очередную забаву пересилила необъяснимая уверенность в том, что в этом месте таится опасность. И если я откажусь составить ему компанию, он, возможно, откажется от этой идеи и уйдет вместе со мной. Пусть бы он дулся в машине, но потом все равно остыл бы, а мы, по крайней мере, уехали бы из этого места.

— Давай уйдем прямо сейчас, — попросила я, руки мои напряженно прижались к бокам.

По лицу Фила пробежала тень неудовольствия, он повернулся ко мне спиной и пожал плечами.

— Ну, тогда дай мне одну минуту, — сказал он, а я стояла и наблюдала за тем, как он начинает путь по лабиринту.

Фил не пытался изобразить подпрыгивающий танец, который мы наблюдали ночью накануне, а просто шел размеренным шагом. На меня он не смотрел, хотя, следуя по лабиринту, снова и снова оказывался лицом ко мне, он смотрел под ноги. Глядя на Фила, я чувствовала, что он с каждым шагом все больше отдаляется от меня. Я обхватила плечи руками и приказала себе не глупить. Я чувствовала, как тоненькие волоски у меня на руках и на позвоночнике встают дыбом, и изо всех сил боролась с желанием сорваться с места и убежать с этого поля. И еще у меня было такое чувство, будто кто-то за нами наблюдает, но, когда я огляделась по сторонам, вокруг не было ни души.

Фил остановился, я решила, что он дошел до центра лабиринта. Он стоял в профиль ко мне, не шевелился и смотрел куда-то вдаль. Я вспомнила человека, которого видела в поле, — возможно, в этом самом месте, в центре лабиринта, — когда мы только приехали к "Дому викария".

А потом Фил встряхнулся и, не глядя под ноги, переступая через тропинки лабиринта, направился ко мне. Он крепко меня обнял и спросил:

— Не злишься?

Мне стало чуть легче. Все кончилось, и ничего страшного не случилось. Я сумела тихонько рассмеяться:

— Конечно нет.

— Вот и хорошо. Тогда идем. Фил немного развлекся, и хватит.

Держась за руки, мы пошли в сторону шоссе. Больше об этом случае мы не вспоминали.


Потом, в те месяцы, что последовали за двухнедельным отпуском, я часто вспоминала волшебные дни, которые мы с Филом провели, путешествуя по юго-западу Англии. Воспоминания о той поре были антидотом более близким по времени воспоминаниям о последних днях в больнице, где был страдающий от боли Фил, где была смерть Фила.

Я вернулась в Штаты, в конце концов, это был мой дом, там жила моя семья и большинство моих друзей. Я прожила в Англии меньше двух лет, и без Фила оставаться там не было смысла. Подыскав квартиру неподалеку от того места, где жила сразу после колледжа, я устроилась преподавателем. Болезненно, со скрипом я начала строить новую жизнь. Я не переставала тосковать по Филу, боль со временем не стала меньше, но я приспособилась. Сумела.

Весной, на второй год моего одинокого существования, я начала думать о поездке в Англию. В июне у меня был отпуск, и я запланировала провести неделю в Лондоне, потом несколько дней в Кембридже у сестры Фила и несколько дней у друзей в Сент-Айвсе. Выезжая из Лондона на взятой напрокат машине, я не собиралась повторять навсегда запечатлевшийся в памяти маршрут того последнего отпуска, но обнаружила, что делаю именно это. Это была сладкая пытка. Каждый городок, каждая деревушка дарили светлые воспоминания, а печаль становилась все острее и глубже.

Я сделала остановку в Гластонбери. Бродила по руинам аббатства, припоминала смешные и лишенные пиетета замечания Фила по поводу трона и костей короля Артура. Я поискала, но не смогла найти кафе, где мы тогда ужинали, и была вынуждена довольствоваться рыбой с жареной картошкой. Покинув на закате Гластонбери, я наткнулась на "Дом викария" и свернула на знакомую подъездную дорогу. На этот раз там было припарковано несколько машин, и в отеле почти не было свободных комнат. Нашлась одна, но не та, на которую я надеялась. Несмотря на то что, с одной стороны, я погрузилась в печаль и начала сожалеть об этом гипнотическом паломничестве, с другой — я страстно желала оказаться в той же комнате с той же кроватью и с тем же видом из окна. Мне хотелось вызвать дух Фила. Вместо этого я оказалась в тесной комнатушке на противоположной стороне дома.

Я умудрилась избежать чаепития с постояльцами и легла спать рано, но сон не шел. Закрыв глаза, я видела Фила, то, как он сидит на подоконнике, курит и смотрит на меня сквозь сигаретный дым. Но когда я открывала глаза, это была другая комната со слишком маленьким окном, чтобы можно было сесть на подоконник, комната, которую Фил уже никогда не увидит. Я пожалела, что не отправилась прямиком в Сент-Айвс. Вернуться в прошлое было невозможно, каждая проведенная в этом месте секунда напоминала мне о том, как мучительно уходил Фил.

В конце концов я встала с кровати, натянула джинсы и свитер. Было полнолуние, но мои часы остановились, и я понятия не имела, который час. Большой старый дом погрузился в тишину. Я вышла через парадную дверь и надеялась, что никто не запрет ее за мной. Тогда я подумала, что прогулка по свежему воздуху поможет мне заснуть.

Я прошла по гравиевой дорожке мимо припаркованных машин и вышла в поле через ту же калитку, которой мы с Филом воспользовались в солнечный день той, другой жизни. Продвигаясь к торфяному лабиринту, который зачаровал Фила и напугал меня, я едва ли думала о том, куда иду и зачем. Сколько раз я жалела о том, что не взяла руку Фила и не прошла с ним по лабиринту, когда он об этом попросил. Вряд ли это что-то изменило бы, но после смерти Фила все проведенные вместе, все незавершенные моменты возвращались и преследовали меня, все упущенные возможности упущены навсегда — всё, что я сказала, сделала или сделала не так.

На поле кто-то был. Я резко остановилась, сердце бешено колотилось у меня в груди. Кто-то стоял в том месте, где должен был быть центр лабиринта. Человек стоял ко мне спиной, и я не могла распознать, кто это, но что-то в том, как он стоял, вселяло в меня уверенность, что я уже видела его раньше, что я знала его.

Я побежала вперед и, должно быть, моргнула — фигура исчезла, словно ее никогда не было. Лунный свет обманчив, высокая трава качалась на ветру, по небу мчались облака и отбрасывали на землю причудливые тени.

"Давай пройдем по лабиринту вместе".

Услышала я эти слова или они просто всплыли в моей памяти?

Я посмотрела себе под ноги, растерянно огляделась по сторонам. Может быть, я уже в лабиринте? Я сделала пробный шаг вперед, потом назад, было похоже, что я действительно стою в каком-то углублении. Вернулись воспоминания: Фил на залитом солнцем поле, он раскачивается взад-вперед и говорит: "Кажется, здесь". У него открытый, напряженный взгляд.

— Фил, — прошептала я, и глаза мои наполнились слезами.

Сквозь слезы я заметила какое-то движение, сморгнула, и снова — ничего. Я оглядела темное пустое поле и пошла по давно протоптанной тропинке. Я шла не так медленно, как Фил, а гораздо быстрее, почти бежала, выстукивая края лабиринта ногами, чтобы двигаться наверняка, раз уж я не могла видеть ров.

И пока я шла, мне казалось, что я не одна, что впереди или у меня за спиной люди и где-то за поворотом лабиринта я могу их нагнать. Я могла слышать их шаги. Мысль о том, что кто-то идет за мной следом, действовала мне на нервы, я остановилась и обернулась. Я никого не увидела, но теперь смотрела в направлении "Дома викария". Я разглядела то самое окно, где мы с Филом когда-то стояли обнявшись, смотрели на поле и видели танцующие в лабиринте фигуры.

В эту ночь шторы на темном окне тоже не были задернуты, и, пока я туда смотрела, в окне появился человек — высокий силуэт с бледным пятном вместо лица. А через несколько секунд, пока я растерянно смотрела на окно, к первой фигуре присоединилась вторая. Кто-то меньше ростом — женщина. Мужчина обнял ее за плечи. Я видела — может быть, я и не могла разглядеть это с такого расстояния, да и в комнате свет был выключен, — я видела, что мужчина был в свитере, а женщина была голой. Я смогла разглядеть лицо мужчины. Это был Фил. А женщина… Это была я.

Там, в окне, были мы. Все еще мы, все еще вне досягаемости для того, что принесло с собой время. Я почти физически ощущала холод, от которого тогда дрожала, и защищенность в объятиях Фила. И все же я не была там. В данный момент я была в поле, одна, я была предостережением для меня той, в окне.

Я почувствовала, что рядом кто-то появился. Нечто тонкое, легкое и жесткое, как птичья лапка, взяло меня за руку. Я медленно отвернулась от окна и посмотрела на того, кто держал мою руку. Это был молодой человек, он смотрел на меня и улыбался. Мне показалось, что я его узнала.

— Он ждет тебя в центре лабиринта, — сказал молодой человек. — Теперь ты не должна останавливаться.

У меня в мозгу возникла четкая картинка: солнечный день, Фил замер в центре лабиринта, что-то его поймало, и он будет стоять там вечно. Время в лабиринте протекало не так, как вне его, и Фил мог остаться там, где когда-то стоял. Я могла снова быть с ним, на секунду или навсегда.

Я продолжила танец по извилистой тропе с моим новым компаньоном. Теперь я стремилась вперед, мне не терпелось оказаться в центре лабиринта. Впереди я видела людей, смутные танцующие фигуры. Они то появлялись, то исчезали в лунном свете, словно двигались по лабиринту в другие ночи, в другие столетия.

Боковое зрение подавало мне более тревожные сигналы. Я уловила мелькание моего партнера. Он выглядел иначе, чем когда мы встретились глаза в глаза. Он выглядел таким юным, но его легкая цепкая рука, которой он хватался за мою, не была рукой человека.

Рука была похожа на птичью лапку…

Я перевела взгляд вбок, на свою руку. Рука, державшая мою из плоти и крови, была рукой скелета, ее плоть сгнила и истлела много лет назад. Эти периферийные мелькания были правдой о моем партнере — со мной танцевало нечто мертвое и тем не менее живое.

Я резко остановилась и отдернула руку. Я закрыла глаза и боялась повернуться к этому лицом. Я слышала шуршание и постукивание иссохших костей, чувствовала холодный ветер на лице и запах разложения. Голос, напуганный и печальный, — это, вероятно, был голос Фила — шептал мое имя.

Что ожидало меня в центре лабиринта? Во что я превращусь и как долго будет длиться этот монотонный танец, если я вообще когда-нибудь доберусь до конца?

Я вслепую развернулась в поисках выхода. Я открыла глаза и пошла, контролируя свои движения, — какое-то сильное инстинктивное неприятие не позволяло мне напрямую зашагать через тропинки лабиринта, словно они были просто ничего не значащими бороздками. Нет, я повернулась на сто восемьдесят градусов (мельком увидела, как за мной наблюдают блеклые фигуры) и побежала назад. Тем же путем, что пришла, следуя курсу лабиринта, все дальше от его центра, снова в мир, одна.

Дэвид Райли

Из тлена

Рассказы Дэвида Райли издавались во многих сборниках и журналах, включая такие, как "The Year's Best Horror Stories", "The Mammoth Book of Terror", "New Writing in Horror & the Supernatural", "The Pan Book of Horror Stories", "First World Fantasy Awards", "World of Honor", "Whispers", "Fantasy Tales", "Fear". Недавно писатель закончил третий роман под названием "Болото гоблинов" ("Goblin Mire").

Рассказ "Из тлена" публикуется впервые. Когда вам в следующий раз придется спускаться в подвал, вы непременно станете нервно оглядываться по сторонам…


Содержание:
 0  Зомби The Mammoth Book of Zombies : Клайв Баркер  1  Мертвецы, которые гуляют : Клайв Баркер
 2  Клайв Баркер Секс, смерть и звёздный свет : Клайв Баркер  4  Мэнли Уэйд Веллман Песнь рабов : Клайв Баркер
 6  Эдгар Аллан По Правда о том, что случилось с мсье Вальдемаром : Клайв Баркер  8  Чарльз Л. Грант А сейчас помолчи : Клайв Баркер
 10  I : Клайв Баркер  12  III : Клайв Баркер
 14  V : Клайв Баркер  16  продолжение 16
 18  II : Клайв Баркер  20  IV : Клайв Баркер
 22  VI : Клайв Баркер  24  Николас Ройл Карасёвый омут : Клайв Баркер
 26  Говард Филлипс Лавкрафт Герберт Вест, реаниматор : Клайв Баркер  28  II Демон чумы : Клайв Баркер
 30  IV Крик мертвеца : Клайв Баркер  32  VI. Легион мертвецов : Клайв Баркер
 34  I Возвращение из тьмы : Клайв Баркер  36  III Шесть выстрелов при лунном свете : Клайв Баркер
 38  V Кошмар из черных теней : Клайв Баркер  39  VI. Легион мертвецов : Клайв Баркер
 40  вы читаете: Лиза Таттл В лабиринте : Клайв Баркер  41  продолжение 41
 42  Грэм Мастертон Похищение мистера Билла : Клайв Баркер  44  Дэвид Саттон Клиническая смерть : Клайв Баркер
 46  1 : Клайв Баркер  48  3 : Клайв Баркер
 50  1 : Клайв Баркер  52  3 : Клайв Баркер
 54  Майка Маршалл Смит Позже : Клайв Баркер  56  Дэннис Этчисон Кровавый поцелуй : Клайв Баркер
 58  Роберт Блох Мертвые не умирают! : Клайв Баркер  60  Джо Р. Лансдейл На дальнем краю пустыни Кадиллаков с мёртвым народцем : Клайв Баркер
 61  Использовалась литература : Зомби The Mammoth Book of Zombies    



 




sitemap