Фантастика : Ужасы : 3 : Клайв Баркер

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  51  52  53  54  56  58  60  61

вы читаете книгу




3

Они задержались немного в деревне Вальери, чтобы дать Джозефу время поболтать со знакомыми. Но ненадолго. За деревней тропа все так же вилась вверх в прежней тишине.

Молчание гор. Ни птичьи крики, ни шорох листьев не способны разбить эту глубокую тишину, как и приглушенные удары копыт мулов по лиственной подстилке. Кэй ка залось, будто они заехали в иной мир.

Наконец тропа выровнялась, и она теперь видела, как Джозеф, обогнавший ее ярдов на десять, оглянулся и остановился подождать. Тина, как обычно, уютно устроилась в кольце его рук. Кэй подъехала к ним.

— Теперь будет трудный участок, м'зель, — предупредил Джозеф. — Хотите ненадолго остановиться?

— Я не устала.

— Вот и хорошо. Даже и лучше поскорее оставить позади это место.

Вспомнив кое-что сказанное ночью женщиной, Кэй нахмурилась:

— Это место называется Сут-Дьябле?

Она знала, что название означает "Прыжок Дьявола".

Он кивнул.

Кэй попробовала разобрать, что там впереди. Тропа, рябая от теней, круто спускалась в овраг, вырытый сезонными дождями на глубину восьми или десяти футов. Проезжая по таким рвам, приходится вынимать ноги из стремян и высоко подтягивать их. Иначе, если мул оступится, вы рискуете размозжить ногу о склон.

— Вы должны заставить мула спускаться очень медленно, м'зель, — предостерег Джозеф. Она боязливо кивнула. — И даже не начинайте спуска, — продолжал он, — пока я не крикну вам снизу.

— Пока не крикнешь?

— В самом низу тропа резко поворачивает вправо, вот так. — Он театральным жестом начертил в воздухе прямой угол. — Я буду ждать там, чтобы помочь вам.

Кэй не совсем поняла его, но, глядя ему вслед, отметила, как осторожно он управляет мулом. Оставаясь наверху, она смотрела, как он скрылся за поворотом. Прошло, кажется, очень много времени, пока она не услышала снизу его голос.

И робко подтолкнула мула вперед.

Такой трудной тропы им еще не попадалось. Было не только круто, но и скользко. Красные глиняные откосы рва едва позволяли проехать между ними. Ее мул семенил медленно и осторожно и все же временами спотыкался.

Один раз он упал на колени, чуть не выкинув ее через голову, и с большим трудом снова поднялся на ноги. Кэй, бросившая стремена, сама поразилась, каким чудом удержалась в седле. К счастью, внизу овраг немного расширялся, и она смогла взять стремена. Джозеф ждал ее, широко расставив ноги и сжимая в поднятом кулаке сухой прут длиной с его руку. За его спиной виднелось лишь голубое небо.

— Подъезжайте медленно и остановитесь! — крикнул он.

Когда она оказалась перед ним, он взмахнул папкой.

Шмяк. Удар пришелся мулу по левой стороне шеи и заставил животное резко свернуть вправо. Вцепившись в луку седла, чтобы не свалиться, Кэй увидела все и мгновенно намочила штаны.

Джозеф встал на краю отвесного обрыва, чтобы не позволить ее мулу сделать лишнего шага перед поворотом. Потому что, сделай он лишний шаг, они с мулом — и Джозеф, конечно, тоже, — уже летели бы в ущелье, лежавшее сотней ярдов ниже. Ее мул встал. Чуть впереди ждал мул Джозефа. Тина, сидевшая на его спине, поглядывала назад. Тропа ленточкой тянулась по крутому склону, уходившему в неизмеримую ввысь справа и в пугающую глубь слева. Джозеф, так и не выпустивший своего прута, догнал ее и потрепал ее мула по плечу, словно извиняясь за удар.

— Все хорошо, м'зель?

— Мне уже никогда не будет хорошо.

Он хихикнул:

— Я, в общем-то, не беспокоился. Наши серые скотинки уже хаживали этой дорогой, а они не дураки. Я просто хотел увериться, что он помнит, где сворачивать. Теперь отпустите повод и позвольте ему просто следовать за моим, хорошо?

— Хорошо, — ответила она, надеясь, что он не заметит мокрого пятна на ее штанах.

Джозеф прошел вперед, вскочил в седло и сказал Тине что-то такое, отчего девочка уставилась на него с обожанием. Его мул двинулся вперед, и мул Кэй зацокал следом.

И тут над тропой стало темнеть.

Кэй подняла голову, чтобы посмотреть, что случилось с солнцем. Оно было на месте, но померкло, а небо стало походить на толстый лист передержанной фотопленки и чернело с каждой секундой.

Кэй взглянула вниз. Темный туман поднимался из долины, всего миг назад ярко зеленевшей внизу. Да туман ли это? Она отчетливо различала запах дыма и видела языки пламени. Затем, словно выдохнула сама земля, тьма сомкнулась и поглотила их.

Она не видела ничего ни впереди, ни вверху, ни внизу. Весь мир кипел чернотой.

Ее мул встал. Почему? Потому, что она в приступе страха дернула поводья, или потому, что он тоже ослеп? Того, что происходило, не могло быть. Так же как безобидны и геккон не мог прошлой ночью превратиться в свирепого дракона.

"Маргал, — подумала она. — Безногий бокор. Мы приближаемся к нему, а он не хочет нас подпускать".

Небо, ущелье, тропинка, вившаяся по обрыву, — все теперь исчезло. Темнота, поглотившая их, была живой и свирепой, выбрасывала языки пламени и дымный смрад. От дыма она закашлялась и вцепилась в седло, пытаясь отдышаться.

Потом загремел гром. Раскат за раскатом наполняли огненный мрак долины, отдавались эхом от скал впереди и позади. Только, конечно, это был не гром. Это были раскаты барабанов, множества барабанов. Их грохот раздавался в голове. Кэй хотела закричать, но не смела. Вопль мог напугать серого мула.

Это животное не из пугливых. Мул не раз доказывал это. Но он все стоял на месте, ожидая от нее приказа двигаться дальше.

"Послать его вперед? Или его мир тоже сошел с ума? Или он видит все ту же тропу, Джозефа с Тиной на муле впереди, зелень внизу?

Нельзя здесь оставаться. Слишком опасно. Но и повернуть, вернуться назад невозможно.

Попробовать спешиться и вернуться пешком? Нет-нет!"

Мир был окутан такой тьмой, словно Кэй ослепла. Если им а вздумает спешиться на тропе, мул шагнет в сторону, чтобы дать ей место, и может сорваться с обрыва. А если она попытается соскользнуть с седла в сторону обрыва, не видя края, то рискует спрыгнуть прямо в пустоту.

Она щелкнула серому языком, как научил ее Джозеф. ()чень, очень бережно толкнула его пятками:

— Вперед, дружок. Но потихоньку, потихоньку.

Он тряхнул головой и двинулся вперед сквозь дым и гром барабанов, а Кэй молилась, чтобы ему видна была тропа, чтобы он не шагнул за край или не размазал ее по уходящему вверх обрыву.

"Если он прижмет меня к скале, значит, ему так же плохо, как мне. Тогда можно будет остановить его и выждать, что ли. Но если он ошибется в другую сторону — помоги мне, Боже!"

Мул брел сквозь несуществующую тьму. Грохотали барабаны. Алые языки взметывались высоко над ущельем — так высоко, что лизали тропу и тянулись к ступням Кэй, словно заставляя ее выдернуть ноги из стремян и потерять равновесие. Сражаясь с паникой, она обеими руками вцепилась в седло и крепко сжала коленями бока мула.

Что… — о господи! — что там с Джозефом и Тиной? Она не видела их.

Сут-Дьябле. Прыжок Дьявола. И человек по имени Маргал покалечился, упав отсюда? Она не могла в это поверить. Никто не выживет после такого падения.

Милостивый Боже, сколько еще?

Но ее серый видел, куда идет. Она уже не сомневалась в этом. Он шагал вперед, будто этот путь сквозь кошмар был его привычной работой. Он ни разу не прижал ее колено к скале, и, надо полагать, держался на безопасном расстоянии от обрыва. Значит, темнота существует только у нее в сознании? Работа Маргала?

"Не думай сейчас об этом, Гилберт. Просто двигайся вперед и молись".

Можно было поверить, что некто, создав чудовищный морок, понял, что его замысел не сработал. Понял, что она не запаниковала, не сорвалась с мулом в пропасть. Гром барабанов стал громче. Казалось, череп вот-вот лопнет or грохота.

"Я ничего этого не вижу. Это только у меня в мозгу".

Большой серый мул шел вперед.

Вихрь замедлился, побледнел. Пламя осело гаснущими огоньками. Небо просветлело, и на нем проступило солнце, Впереди медленно проявлялся силуэт второго мула и Джо зефа с Тиной у него на спине. Джозеф остановился там, где кончался обрыв и тропа снова уходила в лес. Спрыгнув с седла, он поставил на землю и Тину. Девочка вцепилась ему в ноги. Догнав их, спешилась и Кэй.

Они с Джозефом уставились друг на друга. Красивое лицо гаитянина цвета древесной золы безжизненно застыло. Девочка дрожала, прижимаясь к нему, и в ее устремленных на Кэй глазах стоял тот же ужас.

"Кошмар предназначался не для меня одной. Они тоже проехали сквозь него".

Кэй чувствовала, что должна как-то их успокоить:

— Ну… вот мы и здесь, а? Сут-Дьябле остался позади.

"Блестяще, — подумалось ей, — Как раз то, чего говорить не следовало".

— М'зель… что это было?

— А как по-твоему?

"Надо его разговорить. Стереть с его лица эту призрачную бледность. И с лица Тины тоже".

— Все потемнело, м'зель. Ущелье горело. Пламя поднималось до самой тропы, и я кашлял от дыма.

Она молча смотрела на парня.

— Барабаны, — хрипло продолжал он. — Я слышал все три барабана — барабан-мужчину, второй и булу. И кажется, еще и четвертый. Еще и ассатор-великан.

— Это было только в нашем сознании, — возразила Кэй. — А не на самом деле.

— М'зель, это было. — Он обернулся пепельным лицом к Тине. — Ведь было, тай-фай?

Девочка, онемевшая от страха, только кивнула.

— Нет, — покачала головой Кэй. — Не барабаны, а просто гром, и огня настоящего не было. Пройди назад и взгляни сам.

Он не желал тронуться с места. Когда она взяла его за руку и потянула, парень уперся.

Только выйдем на обрыв, — уговаривала она, — чтобы тебе было видно.

— Нет, м'зель!

— Этого не было, Джозеф. Говорю тебе, не было! Это нам просто представилось. А теперь идем.

Он мотал головой из стороны в сторону, и сдвинуть его с места не удавалось.

В больнице она научилась проявлять характер, когда в том была надобность.

— Черт побери, Джозеф, не будь таким упрямцем. Идем смотреть! — Она так дернула парня, что тот едва устоял на ногах.

Он дал ей протащить себя к месту на тропе, откуда видно было ущелье. Оно лежало в страшной глубине, но на зелени не было и следа огня.

— Вот видишь? Если бы там в самом деле бушевал пожар, ты и теперь бы видел огонь и чуял дым. Теперь ты мне веришь?

— Я знаю, что видел!

— Ты знаешь, что тебе показалось, и только.

О господи, если бы в креольском нашлись слова для такого рода дискуссий! Но их не было. Это был простой язык, в котором едва хватало слов для самых основных понятий. Так мало слов, которые позволяют думать.

"Ну ладно, тогда держись основных понятий".

— Ладно, Джозеф. Огонь был, но его больше нет. Едем дальше.

Но парень замотал головой:

— Нет, м'зель. Только не я. Я возвращаюсь.

— Что?!

— То, что было, — это предупреждение. Если мы поедем дальше, будет хуже.

Догадываясь, что и на ее лице предательская бледность, она встала перед ним, уперев руки в бока:

— Ты не можешь так со мной обойтись, Джозеф. Ты взялся проводить нас в Буа-Саваж. Я уже отдала тебе половину платы.

— Я верну. До последней монетки.

— Джозеф, прекрати. Прекрати сейчас же! Я должна отвезти Тину домой, а ты должен мне помочь. Это сумасшествие нас не касается. Оно было для кого-то другого. Кому нужно мешать Тине вернуться домой?

— Я возвращаюсь, м'зель. Я боюсь.

— Неужто ты такой трус!

Он только пожал плечами.

Она старалась. Добрых двадцать минут она умоляла, задабривала, упрашивала его подумать о Тине, грозила гневом полицейского, нанявшего ей проводника. Она не сдавалась еще долго после того, как поняла, что все напрасно. Он хорошо относился к ней и привязался к девочке, но он слишком напуган.

— Ладно. Если уж не идешь дальше, по крайней мере скажи мне, как туда добраться. Потому что я поеду и без тебя.

— М'зель, не надо!

— Эта "тропа приведет нас в Буа-Саваж или с нее можно сбиться?

Жалобным шепотом, понурив взгляд, он ответил:

— Тут одна тропа. Вы не собьетесь.

— Тогда, пожалуйста, переложи багаж, чтобы у нас с Тиной осталось все, что может понадобиться. — Отцепив от седла коричневую сумку, она отступила в сторону.

Он молча повиновался. Они с Тиной не спускали с него глаз. Глаза у малышки стали в пол-лица.

— Теперь, пожалуйста, подсади Тину ко мне на мула. Я знаю, что из-за твоей трусости мне теперь придется справляться самой, но один раз напоследок ты можешь это сделать?

Он поднял девочку на руки. Прежде чем посадить ее на серого мула, коснулся губами ее щеки. У него у самого щеки были мокрыми.

Кэй осторожно влезла в седло и спросила его сверху:

— Не передумал?

— М'зель, я буду ждать вас в доме у тети, где мы сегодня ночевали.

— Не трудись! — с горечью огрызнулась она. — Как бы тебя там ящерица не съела.

Поджав губы, кипя от злости, она поехала дальше.


Прошел час, и страх ее стал отступать. Прежде она по-настоящему боялась, хотя и храбрилась перед Джозефом.

Но тропа дальше стала не такой опасной. Во всяком случае "прыжков дьявола" им больше не попадалось.

Милю за милей они слышали только голоса птиц и шелест листьев. Она разговаривала с девочкой, чтобы разогнать тишину:

— Ты рада будешь снова увидеть маму и папу, малышка?

— О да!

— А какие они? Расскажи мне о них.

— Мама красивая, как вы.

— Благослови тебя Бог. А отец?

— Он все время работает.

— Чем он занимается?

— Растит по большей части. Ямс и еще кое-что. И у нас есть коза и куры.

— А зовут его как?

— Метеллус Англэйд.

— А твою маму?

— Фифайн Бономе.

Не женаты, конечно. Крестьяне редко женятся. Но многие из живущих в плакаж больше верны друг другу, чем иные "цивилизованные", вступившие в законный брак.

— А сестру и двоих братьев тебе тоже хочется увидеть?

— Да, мисс Кэй.

— Они старше тебя?

— Только Розмари. Близнецы младше.

— Твои братья — близнецы? Я не знала. Должно быть, наша семья очень важная.

В культе вуду близнецы играли важную роль. Были даже особые службы для духов марасса.

— Хотите, расскажу вам про свою деревню, мисс Кэй? — спросила Тина.

— Очень хочу. Расскажи, пожалуйста.

— Ну, она не такая большая, как та, что мы проезжали нынче утром, — это я про Вальери. Но там славный рынок и родник…

Они болтали, просто чтобы скоротать время. Ближе к вечеру тропа вывела их на плоскогорье, выровнялась и стала расширяться. По сторонам появились плетни и калье, люди из-за бамбуковых изгородей с любопытством поглядывали на чужаков. Случалось ли им прежде видеть белую женщину?

Но Кэй быстро поняла, что не она была главным объем том внимания. Они не отрываясь смотрели на девочку, сидевшую перед ней в седле.

Тина отвечала на их взгляды. Это была ее деревня.


На развилке Кэй натянула поводья.

— Куда нам, Тина?

— Туда! — Голос девочки дрожал от волнения.

Кэй повернула мула налево, обернулась и увидела потянувшуюся за ними толпу крестьян.

Что им нужно? И если они узнали девочку, почему, во имя Божье, не окликнули ее по имени, не помахали? Не ужели предчувствие, заставившее ее захватить сумку из коричневой кожи, оправдывается?

Тропинка, по которой они свернули, теперь шла вниз сквозь пышные, но неухоженные заросли широколиственных банановых пальм и дикого манго. По сторонам выстроились новые калье. И здесь люди выглядывали из дверей и из калиток и выходили, чтобы присоединиться к молчаливому и потому казавшемуся зловещим шествию.

"О господи, только не говорите мне, что дело обернется плохо теперь, когда я все-таки добралась сюда! Что такое с этими людьми?"

— Вон там! — Взволнованно подскакивая в седле, Тина протянула дрожащую ручонку.

Стоявший на отшибе у поворота тропы, за внушительным забором из обтесанных столбиков калье был чуть больше других и покрыт новыми цинковыми листами.

— Мы дома! Вот мой дом! — пронзительно выкрикивала девочка.

"Конечная остановка, — с облегчением подумала Кэй. — Мы справились. Можешь собой гордиться".

Она оглянулась на толпу — и гордость растаяла. Ей стало не по себе. Нет, больше того. Безумно страшно.

У калитки в заборе она остановила мула, устало сползла с седла и подняла руки навстречу Тине. Из дому вышла стройная миловидная женщина лет тридцати, одетая в платье, сшитое из старых мешков. Она взглянула на Кэй и направилась к воротам. Потом взгляд ее скользнул от Кэй к Тине, и она застыла как вкопанная. И завизжала.

Ее визг в клочья разорвал молчание и вызвал из дому мужчину, спотыкавшегося на бегу. Он успел подхватить под мышки бессильно опускавшуюся на колени женщину. Поддерживая ее, он тоже взглянул на приезжих и издал странный звук. Не такой громкий, как вопль женщины, но гортанное "ах-ах-ах-ах", бурлившее, казалось, не в горле, а во всем его исказившемся лице.

Толпа отозвалась ревом бури, словом, вспыхнувшим, как зигзаг молнии:

— Mort! Mort! Li Mort!

Сжимая детскую ручку, Кэй отворила калитку и подошла к обмякшей женщине. Она не знала, как прекратить эти кошмарные крики. "Не слушай их, Гилберт, делай свое дело".

— Это твоя мать, Тина?

Вместо ответа девочка, обняв женщину за шею, всхлипнула:

— Маман! Маман!

Женщина вырвалась из ее объятий и подскочила. Она в ужасе взглянула на дочь, развернулась и бросилась, словно ослепшее от страха животное, бежать через двор, мимо кучки могил на краю утоптанной площадки, в поле, где скрылась за высокими стеблями пишими.

Мужчина остался стоять, вылупив на Тину глаза так, что они, казалось, вот-вот лопнут.

Девочка умоляюще взглянула на него:

— Папа.

— Ах-ах-ах…

— Это же я, папа. Тина!

Он отшатнулся, прикрывшись руками:

— Ты мертвая!

— Нет, папа.

— Да, да, мертвая!

— Папа, пожалуйста… — Потянувшись к нему, Тина расплакалась.

И сильный темперамент Кэй прорвался наружу. Она шагнула к мужчине и, подбоченившись, обожгла его взглядом:

— Что за чепуха, месье Англэйд! Если девочка пропала, это еще не значит, что она умерла. Вы же видите, что нет!

Он уставился на нее, его толстые губы шевелились, но теперь беззвучно. На сведенном судорогой лице проступил пот.

— Вы меня слышите, месье? С вашей дочерью все хорошо. Я медицинская сестра и могу судить.

— Вы… не… понимаете.

— Чего это я не понимаю?

Он, двигаясь так, будто ноги у него увязли в жирной красной глине, развернулся в сторону, куда убежала мать девочки, и, подняв руку, словно тяжелый груз, указал туда.

— О чем это вы? — резко спросила Кэй и, опустив взгляд на плачущую девочку, сказала: — Ничего, малышка. Я во всем разберусь.

Метеллус Англэйд протянул руку и тронул ее за плечо:

— Идемте.

Он медленно побрел через двор, шаркая босыми ногами по твердой земле. За маленьким кладбищем, к которому он направлялся, начиналось поле сорго. Что такого в этом поле, что оно заставило его испугаться собственной дочери?

Кэй пошла за ним, но не переставала оглядываться. Тина смотрела им вслед, прижав ладошки к щекам, очевидно совершенно раздавленная тем, что случилось. Толпа на дороге снова умолкла. По всей длине забора виднелись сосредоточенные лица, на дороге было не протолкнуться, но никто не входил во двор, хотя калитка осталась открытой. Кэй вспомнила, что не привязала серого мула. Вернуться и привязать, чтобы его не спугнули? Нет. Это подождет.

Метеллус Англэйд дошел до края двора и потащился между могилами — это были не каменные надгробия, а грубо слепленные цементные подобия маленьких домиков, стоявших на цементных же плитах, напоминавших формой гробы. Ничего особенного. Такие кладбища можно увидеть по всему Гаити. Кэй всматривалась в поле. Куда подевалась женщина?

Занятая своими мыслями, Кэй налетела на остановившегося Англэйда. Он подхватил ее, не дал упасть. Свободной рукой мужчина указал на надгробие, свежее или свежепобеленное:

— Смотрите.

Имя было не вырезано как следует, а просто процарапано острой палочкой, когда бетон еще не затвердел. Но буквы были крупными и четкими. Кэй без труда прочитала:

ТИНА ЛУИЗА КРИСТИНА АНГЛЭЙД. 1984–1992

Кэй снова вскипела, разворачиваясь к нему:

— Вы не должны были этого делать! Могилы для тех, кого вы хороните, а не для тех, кого просто сочли умершими.

Он, не дрогнув, смотрел на нее, и теперь она заметила в нем сходство с Тиной. Около тридцати лет, выше, чем обычно бывают крестьяне-горцы, с добрым, чистым лицом.

— М'зель, вы не понимаете. Моя дочь похоронена здесь.

— Как?!

— Она умерла. Я сам сделал гроб. Мать сама приготовила ее к погребению. Я положил ее в гроб и забил гвоздями, и, когда мы опускали ее в могилу и засыпали землей, двор был полон свидетелей. Все эти люди, что стоят сейчас на дороге. Вся деревня видела.

Кэй с усилием сдержалась. "Осторожнее, Гилберт. Теперь, бога ради, не скажи чего-нибудь лишнего".

— Месье, я могу только сказать, что вы, должно быть, ошиблись.

Он с достоинством покачал головой из стороны в сторону:

— Ошибки не было, м'зель. С той минуты, когда мы положили ее в гроб и пока земля не покрыла ее, гроб не оставался без надзора. Моя жена или я все время были с ней.

"Нельзя стоять здесь на виду, — с отчаянием подумала Кэй. — Вся эта толпа на дороге следит за нами".

— Месье, нельзя ли нам войти в дом?

Он кивнул.

— А Тина? Уверяю вас, она не мертвая. Она просто на время потеряла память и не могла вспомнить, кто она.

Он поколебался и снова кивнул.

Они вернулись к Тине, и Кэй положила руку ей на плечо:

— Идем, малышка. Все уладится.

Метеллус Англэйд первым прошел в дом. Кэй подтолкнула вперед Тину. Крестьяне за забором провожали их взглядами.

"Если они в самом деле верят, что похоронили девочку, я их не виню. Я, пожалуй, вела бы себя так же".

Дом оказался больше того, в котором они с Тиной провели прошлую ночь. Но прежде чем, как положено, похвалить его, Кэй попросила:

— Месье Англэйд, прошу вас, не займется ли кто-нибудь моим мулом? Его нужно расседлать, напоить и привязать так, чтобы он мог попастись.

Он не спешил соглашаться.

— Вам придется устроить меня на ночь у себя или у кого-нибудь из соседей, — твердо сказала она. — Так что, пожалуйста, занесите в дом и мешки с седла.

"Особенно тот, в котором моя сумка", — добавила она про себя.

Мужчина нахмурился:

— Вы хотите провести ночь здесь?

Кэй демонстративно посмотрела на часы, хотя и без того знала, который час.

— Не думаете же вы, что я в такое время отправлюсь в Тру? А джип я оставила там. Я привезла вашу дочь от самого госпиталя Швейцера, месье Англэйд. Вы представляете, как это далеко?

— Так далеко? — Он взглянул на нее с уважением, потом перевел взгляд на Тину.

О чем он думал? Может быть, что, если дочь побывала в швейцеровском госпитале, она все-таки не призрак?

— Мул, прошу вас, — напомнила Кэй. — Мы с Тиной просто посидим здесь, пока вы не вернетесь. Поверьте, мы очень устали. — Когда он повернулся к двери, она добавила: — И не найдете ли вы ее мать? Я должна поговорить с вами обоими.

Пока его не было, она попросила Тину показать ей дом. Кроме передней комнаты, заставленной грубой, но причудливо украшенной самодельной мебелью, в нем было три спальни. Однако, несмотря на цинковую крышу — признак богатства для такой деревушки, — полы были земляные, плотно утоптанные и за много лет отполированные до блеска босыми ногами. Ну по крайней мере, здесь с кровли не будут падать ящерицы.

Ожидая возвращения Метеллуса, Тина снова расплакалась.

— Иди сюда, малышка, — тихо позвала Кэй.

Девочка замерла в ее объятиях.

— Послушай меня, милая. Мы не знаем, что здесь происходит, но мы не станем этого бояться. Слышишь?

— Слышу, мисс Кэй.

— Просто постарайся быть храброй, а говорить буду я. Хотя бы поначалу. Можно?

Тина кивнула.

Кэй похлопала ее по попке.

— Умница. Теперь сядь и попробуй успокоиться. Главное, ты дома.

Метеллус Англэйд управился с мулом не скоро. Или он долго искал свою жену. Дневной свет почти погас, когда он наконец появился в дверях, нагруженный седельными сумками. За ним вошла мать Тины. Кэй успела решить, как держаться в этой ситуации, и быстро встала ей навстречу:

— Здравствуйте, Фифайн Бономе. Я — сестра Гилберт из швейцеровского госпиталя.

Тина говорила, что мама у нее красивая. Возможно, слова дочери подтвердились бы, не будь женщина так напугана. "Сейчас надо потверже", — решила Кэй.

— Сядьте, Фифайн. Я должна с вами поговорить.

Женщина пугливо покосилась на дочь. Она не заговорила с девочкой и явно не собиралась обнимать ее. Ну что ж, она ведь думает, что перед ней ребенок, похороненный в могиле но дворе…

Дверь вдруг распахнулась, и в дом ворвались трое детей: девочка, похожая на Тину, но чуть старше, и двое мальчуганов — как горошины из одного стручка. Эти были примерно на год моложе. Розмари и близнецы, подумала Кэй. Все трое запыхались, но выглядели замечательно чистенькими для крестьянских детей. Босиком, конечно, но в приличной одежде. И красивые.

При виде Тины они остановились, словно налетев на стену. Глаза их распахивались все шире и шире. Девочка попятилась на шаг. Близнецы одновременно сделали два шага вперед и в один голос прошептали имя Тины.

Тина упала со стула, рухнула перед ними на колени. Обхватив руками их колени, она зарыдала так горько, что, должно быть, ослепла от слез.

Осмелевшая Розмари решилась придвинуться поближе. Решилась тоже опуститься на колени и прижаться щекой к щеке сестры.

— Отправьте детей в другую комнату, — велела Кэй их матери. — Я хочу поговорить с вами и Метеллусом наедине.

Фифайн Бономе только глазела на свой выводок, не в силах выговорить ни слова. Уйти им велел отец.

— Теперь вы должны выслушать меня, — сказала Кэй. Я расскажу вам, что знаю о вашей дочери, как ее нашем отец Тернер и… — Она прервалась. — Вы знаете отца Тернера?

— Прежнего священника из Вальери? — переспросил Mr теллус. — Мы его знаем.

— Хорошо. Я расскажу вам, как он нашел девочку и что было с ней после. Потом вы расскажете мне, как ее имя оказалось на той могиле. Понимаете?

Они кивнули.

— А потом, — сказала Кэй, — мы решим, что тут можно сделать.

Рассказ занял немало времени. Иначе и быть не могло она не слишком хорошо владела креольским. А она еще вставила короткую лекцию о том, что такое амнезия, ведь для нее было ужасно важно заставить их понять, что девочка совершенно нормальна.

Рассказывая о путешествии с Тиной из больницы в Буа-Саваж, она очень, очень постаралась избежать малейшего упоминания о ящерице-драконе и о странном видении на Сут-Дьябле.

— А теперь, — твердо закончила она, — пожалуйста, рассказывайте вы. Объясните мне, что это за могила.

— Тина заболела и умерла, — сказал Метеллус.

— Отчего заболела?

— Мы не знаем. Мы спрашивали, не ела ли она чего-то такого, чего не ели остальные. "Только манго", — сказала она. Ей дал два плода мальчик по имени Люк Этьен, когда она проходила мимо его двора по пути домой от подружки. Один — для нее, другой — для близнецов. Но дома она никого не застала, поэтому съела свое манго, и, когда мы вернулись, она уже была нездорова.

— Что значит "нездорова"?

— Живот выворачивало, и у нее была la fiev. Сильный жар. Я сразу пошел за хунганом. Он хороший человек. Он пришел и сделал что мог. Заварил для нее чай, накладывал руки — все такое. Он оставался с ней всю ночь, старался ей помочь. Но утром она умерла.

— Кто сказал, что она умерла? Хунган?

— Мы все, — не моргнув глазом отвечал Метеллус. — нечего и говорить — она была мертва, когда мы ее хоронили. Когда кто-то умирает… Может, люди, которых мы пошали, не такие ученые, как ваши доктора в больнице, но они умеют определить, что жизнь кончилась. Тина была мертвая.

— И вы думаете, что манго, которым угостил ее… кто?

— Люк Этьен.

— …могло ее убить? Вы думаете, яд?

— Отчего-то она заболела. Она никогда не болела прежде.

— Вы сказали, там было два манго.

— Да.

— Второе кто-нибудь ел?

Он покачал головой.

— Что с ним сделали?

— После похорон мы его вскрыли — я и еще кое-кто, чтобы посмотреть, нет ли в нем яда. Плод выглядел как обычно, но, конечно, наверняка сказать нельзя. Есть злые люди, очень искусные с ядами. На всякий случай мы его сожгли.

— Вы говорили с этим Люком Этьеном?

— Да, м'зель.

— Что он сказал?

— Сказал только, что сорвал манго с дерева у себя во дворе, ничего дурного не думал и дал их Тине для нее и для близнецов, потому что любит детей. Особенно этих.

Тут впервые заговорила мать Тины:

— Наши дети его любили. Он был славный парень.

— Что значит — был?

— Его сейчас здесь нет.

— О?.. И когда же он ушел?

— Вскоре после похорон, да, Метеллус?

Метеллус кивнул.

— И куда он ушел? — спросила Кэй.

Метеллус пожал плечами:

— Мы слышали, в Кэйп-Гаитен. Он там заработал много денег на ставках в петушиных боях.

Кэй, почувствовав, что засиделась, неловко встала и подошла к дверям. Дверь стояла открытой, но скоро ее придется закрыть — во дворе темнело. У забора все еще толпился народ. Повернувшись спиной к двери, Кэй хмуро взглянула на отца Тины:

— И вы совершенно уверены, что Тина была в гробу, когда вы ее хоронили?

— Совершенно. Никаких сомнений.

— Так вы говорите, что девочка, которую я вам привезла, не ваша дочь, а чужой ребенок?

Он взглянул на жену, она — на него. Повернувшись и отвечая взглядом на строгий взгляд Кэй, он пожал плечами:

— М'зель, что мы можем сказать?

Кажется, в четвертый раз за день, уперев кулаки в бока, Кэй гневно набросилась на них:

— Вы можете признать, что ошиблись, вот что вы можете сказать! Потому что смотрите! Когда доктор, читая названия по карте, назвал Буа-Саваж, она захлопала в ладоши и крикнула: "Вот где я живу!" А потом вспомнила свое имя — полное имя, точь-в-точь то, что вы написали на этой могиле. Тина Луиза Кристина Англэйд. И вспомнила ваши имена, и сестру, и близнецов. Так если это не ваша Тина, кто, по-вашему, это мог бы быть?

Женщина что-то шепнула.

— Что? — переспросила Кэй.

— Зомби.

— Что вы сказали?

— Li se zombie, — упрямо повторила женщина, встала и, отвернувшись, пробормотала, что ей пора готовить ужин.


Если бы Кэй не настояла, женщина ни за что не позволила бы своей дочери-"зомби" ужинать вместе с другими детьми. После еды Кэй упорно пыталась сломить ее сопротивление, но безуспешно.

Возможно, она смогла бы убедить Метеллуса, не будь мать девочки в таком ужасе. Отец ее — сильный и умный мужчина, но он явно не намерен нарываться на неприятности, споря с женщиной, с которой спит. Положение было трагическим, и решения Кэй не видела.

"Ложись спать, Гилберт. Может, за ночь Метеллус соберется с духом".

Она легла, обняв Тину правой рукой. Голова девочки лежала у нее на груди. Низко на плетеном лубяном сундуке горела лампочка.

— Мисс Кэй, — зашептала Тина.

— Что, малышка?

— Они думают, я мертвая. Я правда умерла, мисс Кэй?

— Конечно нет.

— Тогда почему они так говорят? Даже Розмари и близнецы?

— Потому что они…

"О боже, малышка, не знаю я — почему. Я здесь ничего не понимаю и не знаю, что делать".

Она так устала. Весь день на муле, почти все время в страхе, потому что Джозеф бросил ее с ребенком в этой глуши. Колени у нее ныли, бедра горели, ступни на подъеме наверняка стерты этими дурацкими стременами, даже пальцы, державшие поводья, сводила судорога. А тут эта непробиваемая мамаша…

Она прислушивалась к дыханию Тины и понемногу успокаивалась. В конце концов она тоже задремала.


В единственное окошко тихонько постучали. В раме не было стекла, и она решила не закрывать ставень, чтобы от запаха керосина не усилилась и без того мучившая ее головная боль. Стучали в откинутую створку ставня. Она села на кровати и, еще не совсем проснувшись, повернулась в ту сторону. Из окна донесся шепот Метеллуса Англэйда:

— М'зель… м'зель… я должен вам что-то показать!

Она взглянула на наручные часики. Ну почему в этом безумном паломничестве ей постоянно приходится среди ночи смотреть на часы?

Десять минут четвертого. Ну что ж, она успела немного поспать и завтра, что бы ни случилось, будет свежей.

— Чего вы хотите?

— Выходите сюда, пожалуйста. Только тише, не разбудите других.

— Хорошо. Дайте мне минуту.

Кэй перед сном переоделась в пижаму, и будь она проклята, если станет одеваться в такое дурацкое время ради того, чтобы узнать, чего он хочет. Сунув ноги в тенниски, она вышла из спальни и бесшумно пересекла заставленную стульями полутемную переднюю. Он ждал ее снаружи.

— Идемте, — зашептал Метеллус, взяв ее за локоть.

Он провел ее через двор. Лунный свет был достаточно ярок, чтобы разрисовать землю тенями от дома, изгороди, деревьев и могил. Он вел ее к могилам. Рядом с той, на которой стояло имя Тины, теперь чернела яма, а в горку выкинутой земли на краю была воткнута лопата.

— Смотрите, м'зель!

Заглянув в яму, она поняла, что он сделал. Сдвинуть бетонную плиту оказалось ему не под силу, поэтому он под копал под нее. Прорыл туннель. Достаточно глубоко, чтобы узнать то, что хотел знать.

— Видите? Гроба нет!

Она кивнула. Спорить было не о чем. Он выкопал не слишком много земли, опасаясь, что плита над подкопом осядет, но явно доказал, что деревянного ящика под ней нет. Кэй стояла молча, слушая обычные ночные звуки.

— Как можно было украсть гроб, не сдвинув плиты? — спросила она, уже зная ответ. Все же пусть он ответит.

— М'зель, мы не сразу делаем надгробие. Ждем, пока земля осядет. А в тот раз прошло больше шести недель, пока я смог выбраться в Тру за цементом.

"Который привез на муле, — мысленно добавила она, — а сам всю дорогу шел пешком. А потом ты строил над могилой это причудливое цементное надгробие из любви к ребенку, чье тело уже похитили".

— Метеллус, я не понимаю. — Пусть уж объяснит до конца, хотя она уже догадывалась, что он скажет.

— Ответ может быть только один, м'зель. Я знаю, что положил дочь в гроб и похоронил здесь. Теперь гроба здесь нет. Значит… ее украли и превратили в зомби.

— Значит, на самом деле она не умерла.

— Ну, вы, может быть, знаете, что зомби бывают разные. Есть такие, которые на самом деле умерли и возвращены к жизни колдовством. А других отравляют разными способами, чтобы они только казались мертвыми, а потом забирают из могил и оживляют.

— Вы думаете, Тину отравили?

— Да, теперь думаю.

— Тем манго, о котором вы мне рассказывали?

Он потянулся за лопатой и, сжимая ее обеими руками, хмуро взглянул на Кэй.

— Люк Этьен дал ей два манго — одно для нее, другое для близнецов. Знаете, что я думаю? Я думаю, она, когда увидела, что дома никого нет, съела и то манго, что он давал для близнецов.

— Я не понимаю, на что вы намекаете. — На этот раз она действительно не понимала.

— Близнецы — не такие, как обычные люди, — сказал Метеллус. — Они понадобились ему для какой-то особой цели.

— Кому? Тому парню, Этьену?

— Нет, не Этьену. — Бросив взгляд на дом, он начал тихо забрасывать яму землей. — Во всяком случае, не для него самого. Люк тогда водил дружбу с куда более важным человеком. С бокором по имени Маргал, который жил в Легруне. Кое-кто здесь поговаривает, что Этьен — ученик Маргала.

— Того, который не может ходить, — вставила Кэй.

Метеллус замер, не опустив лопаты.

— Вы о нем знаете.

— Думаю, он пытался помешать мне добраться сюда.

— Очень может быть. Потому что знаете, что, я думаю, случилось после того, как он украл гроб из могилы? Я думаю, он оживил Тину, как они это делают — травами, или листьями, или еще как, — и продал ее кому-то далеко отсюда, где ее никто не мог бы узнать. Он надеялся получить близнецов, но и за Тину, если продать ее в служанки, можно кое-что выручить.

— А она ушла от того, кто ее купил.

— Да. И ваш священник ее нашел.

— Как Маргал мог узнать, что я везу ее сюда?

— Кто может сказать, м'зель? Он, может статься, знает, что мы сейчас стоим здесь и говорим о нем. — Метеллус быстрее замахал лопатой, торопясь покончить с работой. И снова замер, обернувшись к Кэй. — М'зель, Тине нельзя здесь оставаться. Маргал наверняка ее убьет.

— Вы так думаете?

— Да, да! Чтобы защитить себя. Чтобы спасти свою репутацию.

Она подумала над его словами и кивнула.

Заровняв наконец яму, он обернулся к ней:

— М'зель, я люблю дочь. Вы, верно, уже это поняли.

— Я в этом уверена.

— И Фифайн ее любит. Но по-старому уже никогда не будет.

Кэй молча разглядывала его.

Он задумчиво проговорил:

— У меня в Порт-о-Пренсе живет брат, м'зель. Он на год моложе меня, и у него всего один ребенок. Тине было бы у него хорошо, он даже в школу ее послал бы. Здесь ей нельзя оставаться. Все здесь, в Буа-Саваже, знают, что она умерла и ее похоронили в этом дворе и что она, стало быть, зомби. Даже если Маргал ее не погубит, с ней никто не станет знаться.

— Вы хотите, чтобы я отвезла ее к вашему брату? Вы об этом говорите?

— Вы отвезете? Я провожу вас до места, где остался ваш джип.

Кэй задумалась, а он стоял перед ней, в отчаянной надежде ожидая ответа. Белая сова пролетела над двором от дороги к полю сорго. Время шло.

— Я это сделаю, но с одним условием, — наконец сказала Кэй.

Он, чуть не плача, затаил дыхание:

— А… с каким?

— Что вы, пока мы здесь, сведете меня в Легрун, в гости в вашему калеке-бокору Маргалу. Вы согласны?

Вздрогнув, он уставился на нее, вытаращив глаза. Но все же кивнул.


Содержание:
 0  Зомби The Mammoth Book of Zombies : Клайв Баркер  1  Мертвецы, которые гуляют : Клайв Баркер
 2  Клайв Баркер Секс, смерть и звёздный свет : Клайв Баркер  4  Мэнли Уэйд Веллман Песнь рабов : Клайв Баркер
 6  Эдгар Аллан По Правда о том, что случилось с мсье Вальдемаром : Клайв Баркер  8  Чарльз Л. Грант А сейчас помолчи : Клайв Баркер
 10  I : Клайв Баркер  12  III : Клайв Баркер
 14  V : Клайв Баркер  16  продолжение 16
 18  II : Клайв Баркер  20  IV : Клайв Баркер
 22  VI : Клайв Баркер  24  Николас Ройл Карасёвый омут : Клайв Баркер
 26  Говард Филлипс Лавкрафт Герберт Вест, реаниматор : Клайв Баркер  28  II Демон чумы : Клайв Баркер
 30  IV Крик мертвеца : Клайв Баркер  32  VI. Легион мертвецов : Клайв Баркер
 34  I Возвращение из тьмы : Клайв Баркер  36  III Шесть выстрелов при лунном свете : Клайв Баркер
 38  V Кошмар из черных теней : Клайв Баркер  40  Лиза Таттл В лабиринте : Клайв Баркер
 42  Грэм Мастертон Похищение мистера Билла : Клайв Баркер  44  Дэвид Саттон Клиническая смерть : Клайв Баркер
 46  1 : Клайв Баркер  48  3 : Клайв Баркер
 50  1 : Клайв Баркер  51  2 : Клайв Баркер
 52  вы читаете: 3 : Клайв Баркер  53  5 : Клайв Баркер
 54  Майка Маршалл Смит Позже : Клайв Баркер  56  Дэннис Этчисон Кровавый поцелуй : Клайв Баркер
 58  Роберт Блох Мертвые не умирают! : Клайв Баркер  60  Джо Р. Лансдейл На дальнем краю пустыни Кадиллаков с мёртвым народцем : Клайв Баркер
 61  Использовалась литература : Зомби The Mammoth Book of Zombies    



 




sitemap