Фантастика : Ужасы : Часть третья : Энн Бишоп

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32

вы читаете книгу




Часть третья

Глава 6

1. Террилль

Мгновенно проснувшись, Сюрреаль послала мысленный импульс, проверяя комнату и коридоры, гадая, что могло прервать ее сон.

Мужские голоса, женские, приглушенный смех…

Она не чувствовала никакой опасности. И все же…

Темная, холодная рябь, дуновение, идущее с востока, прокатилось по Шэйллоту.

Сюрреаль поглубже забилась под одеяла. Ночь выдалась прохладная, в кровати было тепло, а сонное зелье, которое Дедже дала ей, мягко затягивало в глубины сна без каких-либо видений.

Что бы это ни было, оно искало не ее.


Картан хлопнул дверью своих апартаментов и запер замок резким движением. Целый час он ходил по роскошным комнатам, тихо ругаясь.

Это был восхитительный вечер. Он провел его с перепуганной хорошенькой девчонкой, белой как мел, которая очень порадовала его, испытывая искреннее отвращение ко всему, что ей пришлось сделать для него — и что он сам сделал с ней. Картан оставил свою личную игровую площадку, чувствуя себя отдохнувшим и удовлетворенным, и пребывал в прекрасном настроении вплоть до того, как Роберт Бенедикт остановил его у дверей, чтобы сообщить, насколько его семья польщена знаком внимания со стороны леди Са-Дьябло. Она прислала им поистине королевский подарок. Его ублюдочный брат, Филип, исполнял обязанности консорта и эскорта леди Анжеллин, и, вероятно, она не забросит его окончательно ради раба для утех, каким бы прославленным и знаменитым тот ни был. Но они весьма польщены подобным вниманием.

Картан грязно выругался. Он сплел дивную паутину лжи в посольстве Хейлля, которая оказалась достаточно крепкой, чтобы Доротея, даже если бы ей удалось быстро отыскать блудного сына, не сумела вырвать его из вихря удовольствий, не поставив себя в неловкое положение. Это означало только одно: теперь он мог делать все, что ему заблагорассудится, не опасаясь неприятных и весьма нежелательных вопросов. Кроме того, этот остров в последнее время стал его любимым местом развлечения, и Картан планировал задержаться здесь на неопределенный срок.

Он разделся и утомленно повалился на постель.

Ничего, еще есть время. У него есть время. Деймона здесь нет.

Пока.

Кассандра стояла в дверях Святилища и наблюдала за восходом солнца, не в силах понять причину своего беспокойства. Что бы то ни было, оно надвигалось из-за горизонта вместе с солнцем.

Закрыв глаза и сделав медленный, глубокий вдох, она спустилась в глубины Черного цвета, сделала один мысленный шаг в сторону, которому обучали всех Черных Вдов, и оказалась на границе Искаженного Королевства. Глазами, затененными газовым пологом серых, смутных видений, она наблюдала за тем, как солнце медленно поднимается над горизонтом.

Долгое мгновение она не моргая смотрела в небо, а затем как следует потрясла головой, чтобы зрение прояснилось, и прижалась всем телом к краю каменного проема, пытаясь обрести равновесие. Наконец убедившись, что окончательно выбралась из призрачного ландшафта, она направилась в Святилище, решительно повернувшись спиной к солнцу.

Кассандра, спотыкаясь, прошла на кухню, торопливо задернула шторы на окнах и опустилась на скамейку у огня, благодарно приветствуя тьму.

Черная Вдова, стоявшая на границе Искаженного Королевства, была способна разглядеть истинное лицо за любой маской, которую мог надеть тот или иной человек. Она могла извлекать воспоминания из дерева и камней, чтобы узнать, что произошло в том или ином месте. Она была способна увидеть предупреждения и знаки того, что несло в мир будущее.

Солнце, на которое сегодня смотрела Кассандра сквозь калейдоскоп видений, было рваным, окровавленным шаром.


Александра Анжеллин критически осматривала комнату. Деревянные полы ярко блестят, маленькие коврики свежие и чистые, окна сверкают, постельное белье совсем новое и безупречно белое, в гардеробе ровным рядом висят недавно постиранные и отглаженные вещи, внизу выставлены ряды отполированных ботинок. Она сделала глубокий вдох — и ощутила запах осени и лимонной полироли.

И чего-то еще.

Сердито вздохнув, она покачала головой и повернулась к экономке:

— Он по-прежнему здесь. Слабый, но заметный. Вычистить все заново.


Люцивар рассматривал безоблачное небо. Пустыня Арава в Прууле источала волны жара, но он дрожал, ощущая страшный холод. Его физические органы чувств молчали, не давая никаких подсказок, поэтому эйрианец заглянул внутрь и в то же мгновение ощутил холодную, темную ярость. Нервно облизнув губы, он отправил мысль на копье Эбеново-серой нити, принять которую мог только один-единственный человек.

— Ублюдок?

Тот неизвестный, что путешествовал на Ветрах над Пруулем, прошел мимо и направился к западу.

— Ублюдок?

Холодное молчание было единственным ответом, который он получил.


В Аду Сэйтан сидел за столом черного дерева в своем личном кабинете глубоко под Залом и смотрел на портрет, висевший на противоположной стене, который он едва различал в тусклом, призрачном свете. Он находился здесь уже много часов, уставившись на запечатленный образ Кассандры, пытаясь почувствовать хоть что-то — любовь, гнев, что угодно, лишь бы как-то облегчить боль в сердце.

Но он ощущал лишь горечь и сожаление.

Сэйтан видел, как Мефис отворил дверь кабинета и закрыл ее за собой. Долгое мгновение он разглядывал старшего сына так, словно тот был совершенным незнакомцем, а затем снова повернулся к портрету.

— Князь Са-Дьябло, — произнес Сэйтан голосом, полным тихого грома.

— Повелитель?

Сэйтан еще несколько минут не сводил глаз с портрета, а затем горько вздохнул.

— Пришлите ко мне Марджонга Палача.

В Экипаже Желтой Сети Деймон Сади сидел напротив двух заметно нервничающих хейллианских послов. За лицом, которое больше всего походило на холодную, красивую, неестественную маску, скрывался его гнев, сдерживаемый, но непримиримый. Он не сказал своим сопровождающим ни слова на протяжении всего путешествия. На самом деле он почти не шевелился с тех пор, как они покинули Хейлль.

Теперь Деймон невидящим взглядом смотрел в стену, безразличный к тихим голосам переговаривающихся мужчин. Пальцы правой руки то и дело прикасались к запястью, потирая его, словно ему было необходимо убедиться в том, что шрам, которым его одарила Терса, по-прежнему на месте.

2. Террилль

Деймон бесстрастно смотрел в окно, пока карета ровно катилась по гладкой дороге, ведущей к поместью Анжеллин, чувствуя, что его сопровождающий, Князь Филип Александр, исподтишка наблюдает за ним. Он вздохнул с облегчением, когда Филип наконец перестал, словно защищаясь, истерически тыкать пальцами в местные достопримечательности, пока они ехали через Белдон Мор. Он прекрасно понимал, почему Князь так ведет себя, — хейллианские послы гордились своей способностью смотреть свысока на культурное наследие городов, в которых волей судьбы им приходилось жить, при этом не нарушая правил дипломатии. Однако Деймон был слишком заинтригован смутной тайной, которая забрезжила на грани сознания вскоре после того, как они прибыли в столицу, чтобы давать развернутые ответы, а не резкие, вымученно вежливые реплики.

Несколько десятилетий тому назад Белдон Мор наверняка и впрямь был прелестным городком. Он и сейчас обладал красотой, но Деймон безошибочно распознал налет влияния Хейлля. Еще пара поколений — и Белдон Мор превратится в не что иное, как юную, маленькую Дрэгу.

Однако под этим знакомым налетом, больше всего похожим на плесень, имелся какой-то подтекст, скрытое течение, едва уловимое нечто, которое упорно не давалось Деймону. Это неясное ощущение проникло в его сознание за те несколько часов, что он провел в хейллианском посольстве, и походило на прозрачный туман, который можно почувствовать, но нельзя увидеть. Он никогда не испытывал ничего подобного, и вместе с тем ощущение оказалось до странности знакомым.

— Все это — часть поместья Анжеллин, — наконец произнес Филип, нарушая молчание. — За следующим поворотом мы сможем увидеть сам дом.

Отложив решение загадки на потом, Деймон заставил себя проявить некоторый интерес по отношению к месту, где ему предстояло поселиться.

Его взору открылся большой особняк, симметричный и пропорциональный, который идеально вписывался в окрестности. Деймон надеялся, что внутри дом окажется таким же умеренно элегантным, как и снаружи. Будет настоящим удовольствием пожить в приятном, спокойном месте, один вид которого не заставит его скрежетать зубами.

— Прелестный дом, — произнес Деймон, когда они наконец подъехали к особняку.

Филип настороженно улыбнулся:

— Да, вы правы.

Выбравшись из кареты и последовав за Князем по ступенькам крыльца к двери, Деймон ощутил, как внезапно затрепетал каждый нерв в теле.

Его внутренние чувства напряглись, протягивая мысленные импульсы. Деймон пересек порог и в тот же миг остановился как вкопанный, пораженный.

Ментальный след почти исчез, оставив лишь слабый, едва уловимый запах, но он узнал его без труда. Аромат тьмы. Властный, могущественный, путающий, прекрасный аромат.

Он сделал глубокий вдох, и голод, живущий в нем на протяжении половины жизни, стал еще острее, требуя утоления.

Она была здесь. Она была здесь!

Ему хотелось торжествующе закричать, однако озадаченное, настороженное выражение, то и дело мелькавшее в серых глазах Филипа, неожиданно пробудило в нем инстинкты хищника. Деймон уже успел придумать с полдюжины способов заставить Князя, носящего Серый Камень, тихо и бесследно исчезнуть.

Деймон улыбнулся, не без удовольствия заметив, что по телу Филипа пробежала невольная дрожь.

— Сюда, — напряженно и отрывисто произнес Князь, повернувшись и направившись в заднюю часть дома. — Леди Анжеллин уже ждет вас.

Деймон засунул руки в карманы, скорчил на лице привычную придворную мину, выражавшую скуку смертную, и направился следом за хозяином, скользя по коридорам с грациозным безразличием. Как бы ему ни не терпелось наконец познакомиться с ведьмами этой семьи и обрести ту, которую давно искал, будет не слишком разумно заставлять Филипа беспокоиться сверх меры.

Они почти достигли двери, когда из комнаты вышел мужчина. Он оказался толстым, румяным и в целом совершенно непривлекательным, однако между ним и Филипом имелось сходство, говорившее о том, что они братья.

— Итак, — сердечно усмехнувшись, произнес Роберт Бенедикт, — это и есть знаменитый Деймон Сади. Девочки, разумеется, взбудоражены вашим приездом. — Его глаза на мгновение заплыли жиром, когда толстяк одарил Филипа омерзительной улыбкой, прежде чем вновь повернуться к Деймону. — Леланд провела все утро, пытаясь одеться соответственно случаю. Филип сейчас стал скорее простым советником, поэтому у него не хватает времени, чтобы уделять девочкам должное внимание. Вне всякого сомнения, вы, наконец, займетесь этим. — И он с недобрым ликованием потер толстые руки. — А теперь прошу меня извинить — долг зовет.

Посторонившись, чтобы дать объемистому Роберту пройти, мужчины какое-то время молча стояли на месте — до тех пор, пока не хлопнула передняя дверь. Филип, несмотря на густой летний загар, побелел как мел, с трудом втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. Он дрожал от неимоверных усилий, пытаясь сдержать охватившие его чувства.

— Нас ждут, — наконец тихо напомнил Деймон.

В глазах Филипа отразилась неприкрытая ненависть. Деймон не отводил невозмутимого взгляда. У Верховного Князя, носящего Черный Камень, нет причин бояться Князя с Серым. Филип в ужасном настроении не мог сравниться с Деймоном, пребывающим в благодушном расположении духа, и они оба это знали.

— Сюда, — коротко бросил Филип, проводя Деймона в комнату.

Пытаясь скрыть нетерпение, он шагнул в залитую солнечным светом комнату, окна которой выходили на широкую зеленую лужайку и сдержанные, строгие сады, уверенный, что узнает ее в тот же миг, как увидит.

Через несколько секунд ему пришлось приложить все усилия, чтобы подавить гневный вскрик.

В комнате он увидел двух женщин и девочку лет четырнадцати, но той, кого он так отчаянно искал, здесь не было.

Александра Анжеллин, глава семьи и Королева Шэйллота, оказалась красивой дамой с длинными темными волосами, только начинавшими серебриться сединой. У нее было четко очерченное овальное лицо и глаза цвета Лилового Сумрака. В просто скроенном, но вместе с тем дорогом и изысканном платье, Королева сидела в кресле с высокой спинкой. На шее у нее висел Кровавый Опал в простой золотой оправе. Она была стройна, обладала элегантной и гордой осанкой. Сейчас Королева пристально рассматривала Деймона.

Тот не спеша изучал ее в ответ. Она не была Черной Вдовой от природы, но вместе с тем в ее ауре было нечто заставлявшее предположить, что она провела некоторое время в ковене Песочных Часов. С другой стороны, непонятно, почему она начала обучение, но не закончила его… Если только Доротея уже тогда не начала гонения против шэйллотского ковена. В каждом Крае борьба за власть начиналась одинаково — с устранения наиболее могущественных соперниц, а таковыми являлись такие же сильные Черные Вдовы, как Верховная Жрица Хейлля. Королевы были ей не страшны, поскольку практиковали иной вид Ремесла. Требовалось не так уж много историй, рассказанных тайно, под покровом ночи, чтобы заменить обычную настороженность Черных Вдов откровенным страхом. Едва он успевал укорениться в душах представительниц ковена, как начинались убийства. Стоило пролиться крови, как Черные Вдовы прятались по норам. Единственные, кто обучался их разновидности Ремесла, — это дочери, рожденные более слабыми представительницами Песочных Часов.

Поскольку Александра была единственной наследницей одного из самых значительных состояний на Шэйллоте и самой сильной из Королев, ее продолжительное присутствие в ковене могло бы подвергнуть опасности всех.

Леланд Бенедикт, единственная дочь Королевы и жена Роберта, оказалась бледной, легкомысленной копией своей матери. Кружевной ворот и такие же рукава наряда совершенно не красили ее фигуру, а волосы, забранные в более строгую и изысканную прическу, не соответствующую времени суток, заставляли даму выглядеть старше и чопорнее. Деймон нашел ее манеры, пропитанные застенчивым любопытством, особенно раздражающими. Как правило, те женщины, у которых проявлялись подобные замашки, в итоге превращались в развратных и мстительных тварей, стоило им открыть, какое наслаждение Деймон может доставлять. И все же ему стало жаль Леланд. Он чувствовал, что в глубине души, в самой ее сердцевине, эта женщина все еще мечтала о чем-то более чистом, насыщенном и удовлетворяющем, чем эта ограниченная свобода. Она, по сути, была птичкой в золотой клетке. Однако потом Леланд устремила на него взгляд из-под трепещущих ресниц, и Деймону захотелось дать ей пощечину.

Последней была девочка, Вильгельмина, единственное дитя от первого брака Роберта. В отличие от своего отца, обладавшего плотным телосложением, красноватым цветом лица и рыжими волосами, она оказалась черноволосой и бледненькой. На щеках разлился поразительный румянец, а серо-голубые глаза ярко блестели. Вильгельмина была хорошенькой девочкой и очень скоро, когда ее тело начнет преображаться, станет красивой женщиной. На самом деле единственный недостаток, который Деймон заметил в ее внешности, заключался в том, что она была тощей как щепка и выглядела нездоровой. Деймон невольно задумался о том — подобные мысли приходили ему в голову и во время пребывания при многих других дворах, — знали ли эти люди, точно так же принадлежавшие к Крови, как и он сам, кто они есть на самом деле. Понимали ли они, к чему обязывает ношение Камней? Они были источником не только удовольствия или силы, но и физических и эмоциональных трудностей. Если девочка носила Камень более темный, чем у других женщин в этой семье, возможно, они не понимали того, что для Деймона было очевидным.

Любой носящий Камни — и особенно это касалось детей — обладал ускоренным обменом веществ. Иногда случалось так, что подросток сжигал собственное тело за несколько дней, если еды было недостаточно. Особенно часто это происходило с молодыми ведьмами, поскольку им, в отличие от юношей, требовалась дополнительная энергия в лунные дни.

Мягким прикосновением настроив крохотный осколок Красного Камня, спрятанный среди рубинов в одной из манжет рубашки, на запечатление голосов, Деймон позволил своим мыслям блуждать, пока Александра рассказывала ему о ведении хозяйства в этом доме и его «обязанностях». Камень сохранит разговор до тех пор, пока он не будет готов прослушать его. Сейчас у Деймона были более важные проблемы.

Где же она? Кто она такая? Родственница, просто приезжавшая погостить? Гостья, задержавшаяся на несколько дней и уехавшая вчера? Он не мог спросить прямо. Если они до сих пор не подозревали о том, что в их доме побывала Ведьма, то его вопросы, сколь бы безобидными на первый взгляд они ни выглядели, могут подвергнуть ее опасности. Доротея уже запустила свои ядовитые щупальца на Шэйллот. Если она узнает, что эта Другая ступила на остров… Нет. Деймон не рискнет спросить. До тех пор пока она не вернется, он будет делать все, что потребуется, лишь бы эти женщины были довольны и ни о чем не заподозрили. Но вот после…

Наконец Деймона провели в его комнату. Она располагалась прямо под покоями Александры и неподалеку от задней лестницы, поскольку Деймон приехал сюда преимущественно для того, чтобы ублажать именно ее. Леланд его услуги были нужны лишь в те дни, когда Роберт слишком занят, а Вильгельмина вообще еще была слишком юной. Деймона поселили в простой комнате, где, помимо односпальной кровати, комода с зеркалом и гардероба, имелось еще кресло, настольный светильник и письменный стол. И Деймон не без благодарности обнаружил прилегающую ванную комнату, прекрасно обустроенную.

Как он и предчувствовал, разговор за ужином оказался напряженным, вымученным и скучным. Александра по большей части рассказывала о культурных особенностях и достопримечательностях Белдон Мора, а Деймон, как и ожидалось, задавал вежливые вопросы. В то время как Королева говорила о всяких ничего не значащих вещах, отчего у него сводило зубы, Леланд вела себя крайне несдержанно и нервно и все время задавала двусмысленные наводящие вопросы, заставляющие ее саму заливаться румянцем, какими бы деликатными ни были ответы. Если таковые вообще давались. Роберт, неожиданно вернувшийся к ужину, был уж слишком доволен сложившимися обстоятельствами, постоянно отпускал многозначительные комментарии и прикасался к Леланд по каждому удобному и неудобному поводу, стараясь лишний раз подчеркнуть свои права. Деймон не обращал на него ни малейшего внимания, найдя беспокойство и нарастающий гнев, исходившие от Филипа, куда более интересными.

Ужин шел своим чередом, и гость постепенно начал жалеть, что здесь не было Вильгельмины, поскольку она пробудила в нем сильное любопытство. К тому же девчонку можно с большей легкостью разговорить и выудить необходимые сведения. Однако ее сочли слишком юной, чтобы сидеть допоздна с взрослыми.

Наконец, освободившись и вернувшись в свои покои, Деймон обнаружил, что не может заснуть. Он мерил комнату шагами, решив, что завтра же начнет ненавязчиво обыскивать дом. В комнате, где она спала, след будет наиболее заметен, даже если там все тщательно вымыли и вычистили. Деймон не мог позволить себе терять драгоценное время, но вместе с тем нельзя, чтобы его обнаружили блуждающим по дому в первую же ночь после приезда. Только не сейчас, когда, возможно, ему удастся наконец увидеть ее, прикоснуться к тому, о чем душа тосковала на протяжении долгого времени. Законы Крови были Деймону безразличны. Как и люди Крови.

Она будет одной из них и в то же время Другой, чем-то чужеродным, незнакомым и вместе с тем родным. Она окажется великолепной до дрожи.

Меряя шагами комнату и нарочито медленно раздеваясь, хотя сейчас некому было наблюдать за чувственным стриптизом, Деймон пытался представить ее себе. Уроженка Шэйллота? Вполне возможно. Живет в Белдон Море? Это могло бы объяснить едва уловимое нечто, которое он ощутил, едва въехав в город. А если она никогда не покидала острова физически, это могло бы объяснить, почему он не чувствовал ее присутствия ни в одном другом месте на протяжении последних лет. Значит, она мудра и очень осторожна, если ей так долго удавалось избегать ненужного внимания.

Он скользнул в постель, зарылся под одеяло, выключил свет… и обреченно застонал, представив себе мудрую, тощенькую старую каргу.

Нет, взмолился он, обращаясь к безмолвной, тихой ночи: «Благая Тьма, услышь мольбу одного из своих сыновей! Теперь, когда она так близко, сделай так, чтобы она оказалась достаточно молода, чтобы хотеть меня. Пусть она будет достаточно молода, чтобы нуждаться во мне!»

Ночь ничего не ответила. Небо уже облачилось в светло-серые предрассветные краски, прежде чем Деймон наконец заснул.

3. Террилль

Два дня Деймон играл роль вежливого, заботливого эскорта по мере того, как трепещущая Леланд наносила бесконечные визиты друзьям, хвастаясь великолепным подарком леди Са-Дьябло. На протяжении двух ночей он шнырял по дому. Контроль над обжигающе холодным гневом медленно таял от бессонницы и нарастающего раздражения. Он облазил каждую гостиную, каждую приемную, каждую комнату, рискнул даже сунуться в крыло прислуги — и не нашел ровным счетом ничего.

Впрочем, это преувеличение. Он обнаружил библиотеку, забившуюся в углу на втором этаже неподалеку от детской. Вряд ли в такую комнату часто забегали гости или постоянно использовали члены семьи. Здесь Деймон нашел прекрасное собрание книг, посвященных Ремеслу, и, как в случае с большинством подобных комнат, которые ему довелось повидать за последние десятилетия, в ней воцарилось ощущение ненужности. Эта библиотека почти никогда не использовалась.

Почти никогда.

Бесшумно закрыв дверь, Деймон двинулся сквозь тьму, осторожно огибая различные препятствия, к столику в дальнем углу, на котором стоял затененный светильник. Он коснулся фитиля, затем плавным движением опустил вниз кристалл, регулирующий высоту пламени, прислонился к встроенным книжным шкафам и склонил голову к полке.

В этой комнате запах был очень силен.

Деймон закрыл глаза, сделал глубокий вдох и нахмурился. Несмотря на то что здесь неоднократно убирали, по комнате разносился пыльный, слегка сыроватый запах старинных книг. И все же чисто физическое восприятие не могло заглушить ментальный аромат. Тот самый темный запах… Ментальный аромат ведьмы обладал тем же мускусным оттенком, как и тело, вмещающее душу. Мужчины Крови находили его не менее возбуждающим, чем физический, — если не более. Однако этот темный, сладостный аромат был кристально чистым, ни намека на мускус, поэтому Деймон продолжал дышать полной грудью, открываясь тому, что гораздо сильнее и притягательнее любого тела. Опьяняющая глубина этих ощущений напугала его.

Оттолкнувшись от стеллажа, Деймон потушил светильник и подождал немного, давая глазам снова привыкнуть к темноте, а затем вышел из библиотеки. Значит, она проводила здесь много времени… Но в таком случае должна же она была жить где-то… Его глаза устремились к потолку, и Деймон, скользя среди теней и смутных силуэтов, бесшумно поднялся по лестнице. Единственное место, куда он еще не заглядывал, — это детская. К тому же это было единственное крыло в доме, где Филип строжайше запретил появляться, поскольку его услуги там не требовались.

Деймон скользил по коридору, мысленными импульсами проверяя комнаты, мимо которых он проходил: классная, музыкальная, игровая. Гостиная леди Графф со смежной спальней (от которой Деймон поспешно отвернулся, презрительно скривив губы — острый мускусный запах говорил о том, что почтенной даме снятся эротические сны). Ванные, несколько комнат для гостей, спальня Вильгельмины. И угловая комната, окнами выходившая в задние сады.

Осталась только одна.

Трясущейся рукой он повернул дверную ручку и скользнул в комнату.

Его омыла нежная, сладостная тьма, но даже здесь привкус ее был слабым, словно кто-то старательно пытался убрать его. Деймон прижался спиной к двери и мысленно попросил прощения за то, что собирался сделать. Он был мужчиной, ворвавшимся сюда без разрешения, и, как и хозяйка этой комнаты, неизбежно оставит здесь свой собственный ментальный след, который любой сможет прочесть.

Осторожно подняв одну руку, он зажег светильник у постели, оставив пламя достаточно ярким, чтобы видеть, но вместе с тем приглушив его. Деймон надеялся, что, по крайней мере, свет не будет литься в щель под дверью и, соответственно, никто, проходящий мимо по коридору, не заметит его. Затем он огляделся, недоуменно приподняв бровь.

Это была комната юной девочки: белые комод и гардероб, белый письменный стол, украшенный маленькими розовыми цветочками, как и постель с пологом. Сияющие деревянные полы с миленькими, симпатичными ковриками.

Это было совершенно неправильно.

Он открыл все ящики комода и обнаружил там одежду, пошитую для юной девушки, однако каждое прикосновение к ней посылало по его телу разряд, напоминавший крошечную искру молнии. Постель, по которой он также пробежался рукой, вызвала схожее трепещущее ощущение. Но книги и мягкие игрушки — запах был на них только потому, что они оказались в этой комнате. Если бы хоть от одной из них исходил этот загадочный, темный аромат, Деймон, не колеблясь, унес бы ее в свою комнату, чтобы обнимать всю ночь. Наконец он вернулся к гардеробу и открыл двери.

Внутри оказалась детская одежда. Туфельки тоже предназначались для маленьких ножек. Прошло много времени с тех пор, как их надевали в последний раз, поэтому запах, оставшийся на них, тоже был едва ощутимым. Однако сам гардероб…

Деймон исследовал его медленно и тщательно, проверяя предмет за предметом. С каждой отброшенной вещью лихорадочная надежда лишь укреплялась в нем, а поиски становились все неистовее. Когда не осталось ни одного предмета, его дрожащие пальцы скользнули вдоль внутренней стенки. Осязание стало проводником для внутренних чувств.

Опустившись на колени, изможденный и подавленный разочарованием, он наклонился вперед, и его рука коснулась дальнего утла гардероба.

В тот же миг его пронзил разряд молнии. Деймону показалось, что кровь вскипела в венах.

Озадаченный, он сложил ладони чашечкой и создал маленький шарик колдовского света. Внимательно исследовав подозрительный угол, он заставил крошечный огонек исчезнуть и сел на колени, озадаченный еще сильнее, чем раньше.

Там ничего не было… и в то же время было что-то. Его физические чувства ничего не улавливали, однако внутреннее чутье утверждало, что там притаилось что-то важное…

Деймон снова потянулся к дальней стенке и вздрогнул.

По комнате внезапно разлился пронизывающий холод.

От усталости он соображал гораздо медленнее, чем обычно, — потребовалась целая минута, чтобы понять, что означал этот внезапный мороз.

— Прости меня, — наконец прошептал он, осторожно убирая руку. — Я не хотел вторгаться в твое пространство. Клянусь Камнями, что этого больше не повторится.

Дрожащими руками Деймон вернул одежду и туфли в шкаф, повесив и поставив их на свои места, в точности как до его прихода. Затем он погасил светильник и бесшумно направился к своей комнате. Оказавшись там, он выудил бутылку бренди, которая была заблаговременно спрятана в его собственном гардеробе, и сделал большой глоток.

Это какая-то бессмыслица. В общем-то Деймон мог понять, почему в маленькой библиотеке остался след ее ауры, ее ментальный запах. Однако в детской комнате? Пусть не на игрушках, но на одежде, постели, к которым взрослая женщина могла прикасаться ежедневно, заботясь о ребенке. Когда Деймон невинно поинтересовался, действительно ли у хозяев только одна дочь, ему довольно резко ответили, что другой девочки нет дома, поскольку она больна.

Возможно, его Леди выполняла обязанности Целительницы? Может быть, ей приходилось спать в детской, чтобы всегда быть рядом?

Где же она сейчас?

Деймон отложил бренди, разделся и скользнул под одеяло. Предупреждение Терсы о том, что чаша трескается, по-прежнему не давало ему покоя, но он ничего не мог сделать. Нельзя же было охотиться за ней, выслеживая, как Деймон частенько делал при других дворах… Она была поблизости, и он не мог рисковать из боязни, что ее отошлют прочь.

Деймон ударил кулаком по подушке и вздохнул. Ничего, когда вернется ребенок, с ним вернется и его Леди.

Он будет ждать.

4. Террилль

Сюрреаль, запрокинув голову, с улыбкой наслаждалась теплом солнечных лучей, ласкавших ее кожу, и запахом чистого морского воздуха. Ее лунные дни закончились, сегодня она начнет работать, чтобы оплатить пребывание в этом доме и заодно отблагодарить Дедже за ее доброту. Но светлую часть суток она была вольна проводить так, как ей хочется, поэтому сейчас Сюрреаль направлялась вверх по крутой тропе, ведущей к Алтарю Кассандры, наслаждаясь прекрасным, диким пейзажем, солнечным теплом и прохладным осенним ветром, треплющим ее длинные черные волосы.

Завернув за угол и увидев Святилище, она наморщила нос и вздохнула. Проделать такой путь, чтобы взглянуть на руины. Несмотря на то что Сюрреаль только начинала свой жизненный путь, который мог оказаться очень и очень долгим, она уже успела провести на этой земле достаточно лет, чтобы увидеть, как многие места, где ей доводилось останавливаться, превращались в развалины. То, что для большинства было древней историей, для нее оставалось воспоминанием. Она нашла эту последнюю мысль очень тягостной.

Отбросив волосы с лица, она шагнула сквозь открытый дверной проем и огляделась, отметив, что многих камней не хватает, а на крыше зияют дыры. Посидеть на осеннем солнышке было неизмеримо приятнее, нежели бродить по холодным, голым комнатам, поэтому девушка повернулась к выходу. Однако внезапно она услышала шаги у себя за спиной.

Женщина, вышедшая из внутренних покоев, была облачена в тунику и брюки, пошитые из сверкающей угольно-черной ткани. Ее рыжие волосы, струившиеся по спине, были стянуты серебряным обручем. На шее висел Красный Камень. Приветственная улыбка оказалась теплой, но не слишком восторженной.

— Чем я могу служить тебе, Сестра? — спокойно спросила она.

Волосы, цвет которых потускнел от времени, и морщинки, появившиеся на лице женщины, говорили о прожитых годах, однако сверкающие изумрудные глаза и горделивая осанка подсказывали, что было бы большой ошибкой не принимать эту ведьму всерьез.

— Мои извинения, Леди, — произнесла Сюрреаль, встретившись с уверенным взглядом незнакомки. — Я пришла, чтобы взглянуть на Алтарь. Я не знала, что здесь кто-то живет.

— Чтобы взглянуть или что-то спросить?

Сюрреаль недоуменно покачала головой.

— Когда люди приходят к Алтарю Тьмы, обычно им либо нужна помощь, которую невозможно получить в другом месте, либо ответы на вопросы их сердца.

Сюрреаль пожала плечами. В последний раз она чувствовала себя настолько неловко с первым клиентом в своем первом доме Красной Луны, когда ей наглядно показали, как мало на самом деле она успела узнать во всех тех маленьких грязных комнатках таверн.

— Я пришла, чтобы… — Наконец сказанное незнакомкой проникло в глубины ее сознания. Вопросы сердца. — Я бы хотела узнать, к какому народу принадлежала моя мать.

Сюрреаль неожиданно ощутила тихий шепот чего-то, присутствовавшего в Святилище с самого начала. Здесь жила тьма, сила, к которой у нее не было доступа. Снова оглядев Святилище, она осознала, что сама по себе постройка не имела ни малейшего значения. Сила скрывалась в сердце этого места.

Взгляд женщины не дрогнул ни на миг.

— У всего есть цена, — тихо произнесла она. — Ты готова заплатить за то, что ищешь?

Сюрреаль поспешно опустила руку в карман и выгребла пригоршню золотых монет.

Женщина только покачала головой:

— Подобные мне не принимают оплаты такой монетой. — С этими словами незнакомка вновь повернулась к проему, из которого появилась. — Идем. Я заварю чай, и мы побеседуем немного. Возможно, мы сможем помочь друг другу. — Она прошла по коридору, предоставляя Сюрреаль возможность последовать за ней или уйти прочь.

Девушка колебалась не дольше мгновения. Опустив монеты в карман, она последовала за незнакомкой. Отчасти на нее повлияло ощущение благоговения, которое она запоздало испытала, оказавшись внутри, отчасти — любопытство, которое разгорелось еще сильнее, поскольку Сюрреаль не знала, какую цену эта женщина может потребовать за свои сведения, отчасти — надежда наконец-то узнать ответ на вопрос, не дававший покоя с тех самых пор, как она поняла, насколько сильно Тишьян отличалась от всех остальных. Кроме того, девушка прекрасно владела ножом и носила Серый Камень. Возможно, это место и вызывает чувство благоговения, но не ведьма, живущая в нем.

Кухня оказалась чисто прибранной и довольно уютной. Сюрреаль улыбнулась, заметив контраст между этой комнатой и остальными помещениями в Святилище. Незнакомка теперь больше походила на тихую, спокойную ведьму-домохозяйку, нежели на Жрицу. Она напевала веселый простенький мотивчик, поставив чайник на огонь. Сюрреаль опустилась на стул, поставила на стол локти и положила подбородок на сцепленные пальцы, наблюдая за хозяйкой. Та сноровисто поставила перед гостьей тарелку с ореховыми пирожными, маленькую миску свежего масла и кружку.

Когда чай заварился, женщина тоже села за стол, взяв только бокал вина. Сюрреаль, заподозрив неладное, пристально посмотрела на пирожные, масло и чай.

Незнакомка рассмеялась:

— В моем возрасте диетические предписания исключают подобные излишества — о чем я безгранично сожалею. Но если тебе это кажется подозрительным, можешь проверить. Я не обижусь. Будет гораздо лучше, если ты сама убедишься в том, что тебе никто не желает зла. В противном случае каким образом мы сможем поговорить откровенно и честно?

Сюрреаль покорно коснулась предложенного угощения импульсом, но не обнаружила ничего подозрительного. Взяв ореховое пирожное, она осторожно разломила его надвое, намазала маслом и с аппетитом откусила. За чаем женщина касалась только самых общих тем — она рассказала Сюрреаль об Алтарях Тьмы, о том, что теперь осталось лишь тринадцать великих средоточий силы, разбросанных по всему Королевству.

Вскоре бокал опустел, а Сюрреаль принялась за вторую чашку чаю. Тогда незнакомка произнесла:

— Итак, ты хочешь узнать правду о народе, к которому принадлежала твоя мать. Ты уверена? — Она поднялась и наклонилась к Сюрреаль, коснувшись вытянутыми руками ее лица.

Девушка отпрянула. Долгие годы, на протяжении которых осторожность не покидала Сюрреаль ни на миг, научили ее быть недоверчивой.

— Тише, — успокаивающе пробормотала женщина. — Я просто хочу взглянуть.

Сюрреаль заставила себя сидеть неподвижно, пока пальцы Жрицы порхали по изгибам ее лица, шеи и плеч, приподнимали длинные волосы и очертили форму каждого уха вплоть до заостренных кончиков. Завершив осмотр, незнакомка вновь налила вина в свой бокал и какое-то время молчала, задумчиво глядя в никуда, словно видела перед собой совсем иное место, недоступное простым смертным.

— Я не уверена, признаюсь, но могу сказать тебе, что думаю.

Сюрреаль наклонилась вперед, пытаясь скрыть остро вспыхнувшее любопытство, но невольно задержала дыхание.

Взгляд женщины был все таким же уверенным и глубоким.

— Однако остается вопрос цены. — Она покрутила бокал в пальцах. — Существует обычай, согласно которому цена называется до того, как оказывается помощь. Подобные договоры никогда не разрывают, поскольку в этом случае нарушитель платит кровью. Ты понимаешь меня, Сестра?

Сюрреаль сделала медленный, глубокий вдох, пытаясь немного успокоиться.

— Какова твоя цена?

— Прежде всего ты должна понять вот что: я не прошу тебя подвергать жизнь опасности. Я не прошу тебя рисковать.

— Хорошо.

Женщина сжала ножку бокала в ладонях и медленно покатала между ними сосуд.

— Недавно на Шэйллот прибыл Верховный Князь — то ли в Белдон Мор, то ли в одну из ближайших к городу деревушек. Мне необходимо знать его точное положение и имя того, кому он служит.

У Сюрреаль руки зачесались призвать кинжал, но она постаралась сохранить невозмутимое выражение лица.

— А у этого Князя имя есть?

— Деймон Сади.

— Нет! — Сюрреаль вскочила и лихорадочно принялась мерить комнату шагами. — Ты в своем уме? Никто не рискнет играть с Садистом в прятки, если только жить не надоело! — Она резко замерла на месте и с силой сжала спинку стула. — Я не собираюсь заключать никакой договор, если дело касается Сади. Забудь об этом.

— Я прошу тебя лишь обнаружить его, не более.

— Значит, непосредственную работу сделает кто-то другой. Забудь об этом. Почему бы тебе самой не отправиться на поиски?

— По причинам, которые касаются только меня. Я не могу войти в Белдон Мор.

— И ты только что назвала мне прекрасную причину побыстрее убраться отсюда.

Женщина поднялась и посмотрела в глаза Сюрреаль:

— Это очень важно.

— Почему?

Между ними повисло молчание, почти осязаемое, которое опустошало обеих. Наконец незнакомка вздохнула:

— Потому что, возможно, его послали сюда, чтобы уничтожить одного особенного ребенка.

— Послушай, а у тебя, случайно, нет еще каких-нибудь напитков, кроме чая и этого вина?

На лице женщины одновременно отразились боль и веселье.

— Бренди подойдет?

— Более чем, — резко отозвалась Сюрреаль, снова падая на стул. — Принеси бутылку и чистый стакан.

Когда оба предмета оказались на столе перед ней, девушка наполнила стакан до краев и осушила его на треть.

— Послушай меня, дорогуша, — ядовито начала она. — Сади может быть каким угодно мерзавцем, и только Тьма знает, что он успел натворить за свою жизнь, но он никогда, ни разу не причинил вреда ребенку. Предполагать, будто он на это способен…

— А что, если его вынудят силой? — настойчиво спросила женщина.

— Вынудят?! — пискнула Сюрреаль. — Силой?! Огни Ада, у кого, интересно, хватит глупости принуждать к чему-либо Садиста? Ты знаешь, что он делает с людьми, которые давят на него? — Девушка допила бренди и снова наполнила стакан. — Кроме того, кому может понадобиться уничтожение этого твоего ребенка?

— Доротее Са-Дьябло.

Сюрреаль ругалась до тех пор, пока не почувствовала, что бранные слова кружат по комнате, как дым. Она сумела остановиться, только когда заметила на лице женщины удивление, смешанное с весельем. Тогда девушка в несколько глотков выпила следующую порцию и снова выругалась — ее гнев поглощал спиртное так быстро, что она не ощущала хмеля. С громким стуком опустив стакан на стол, Сюрреаль запустила пальцы в волосы.

— Леди, вы и впрямь знаете, как вгонять нож в живот по самую рукоятку, верно? — Она прожгла женщину гневным взглядом. Если бы ведьма сейчас опять посмотрела на нее холодно и бесстрастно, Сюрреаль схватилась бы за нож сама, однако в изумрудных глазах Жрицы она увидела слезы, боль — и страх…

Тишьян лежала на полу с распоротым горлом, а стены, содрогаясь, велели бежать, бежать, бежать…

— Послушай, честно признаться, я кое-что задолжала Сади. Он заботился о моей матери — и обо мне. Деймон был совершенно не обязан делать это, однако он не бросил нас в беде. Но я отыщу его. А потом посмотрим. — Сюрреаль поднялась на ноги. — Спасибо за чай.

Женщина, казалось, была обеспокоена ее быстрым уходом.

— А как же народ твоей матери?

Сюрреаль твердо выдержала ее взгляд.

— Если я вернусь, обменяемся информацией. Но я готова дать тебе один совет бесплатно. Не шути с Садистом. У него очень долгая память и весьма неприятный характер. Если дашь ему повод разозлиться, сама превратишься в прах. Не провожай, я найду дорогу.

Сюрреаль вышла из Святилища, вскочила на один из Ветров и помчалась прочь от Шэйллота, догоняя заходящее солнце, и оказалась далеко над океаном, прежде чем наконец почувствовала усталость. Теперь можно было вернуться в дом Дедже и любезничать с клиентом, который сегодня окажется в ее постели.

5. Ад

Сэйтан крутил в пальцах маленький ножичек для бумаги с серебряной рукояткой, стоя спиной к человеку, едва переступившему порог его кабинета.

— Дело сделано?

— Простите меня, Повелитель, — ответил прерывистый голос, больше похожий на шепот. — Я не смог исполнить ваш приказ.

На кратчайшее мгновение, прежде чем обернуться к Марджонгу Палачу, Сэйтан испытал прилив то ли облегчения, то ли гнева. Он так и не понял. Повелитель Ада прислонился к своему столу из черного дерева и пристально посмотрел на стоящего перед ним огромного мужчину. Было невозможно прочесть его чувства по выражению лица, поскольку голова и плечи Палача всегда были скрыты широким черным капюшоном.

— Он в этом городе, затянутым завесой, Повелитель, — объяснил Марджонг извиняющимся голосом, перекидывая в руках огромную секиру с двумя лезвиями. — Я не смог добраться до него, чтобы выполнить ваш приказ.

Вот оно что. Значит, Деймон сейчас в Белдон Море.

— Я могу подождать, Повелитель. Если он выйдет за пределы закрытого города, я…

— Нет. — Сэйтан сделал глубокий вдох, успокаиваясь. — Нет. Пока не делай ничего, если не получишь приказ непосредственно от меня. Ясно?

Марджонг поклонился и вышел из кабинета Повелителя.

С усталым вздохом Сэйтан опустился в свое кресло и медленно покрутил в руке нож для бумаг. Затем он поднес его поближе и изучил тонкий клинок из черного дымчатого стекла и изящно выделанную серебряную рукоятку.

— Эффективное орудие, — тихо произнес он, удерживая нож неподвижно на кончиках пальцев. — Элегантное и эффективное. Но если обращаться с ним небрежно… — Он нажал на острие и задумчиво наблюдал за тем, как на подушечке пальца выступает капля темной крови. — Совсем как ты, тезка. Совсем как ты. Теперь это наш танец. Только ты и я.

6. Террилль

Дни Деймона постепенно превращались в новую рутину. Каждое утро он просыпался рано, делал упражнения, принимал душ и отправлялся завтракать вместе с поварихой на кухне. Деймону очень понравилась кухарка семейства Анжеллин, проворная, теплая женщина, которая во многом напомнила ему Мэнни и которая с таким же ужасом, как и его нянюшка, отреагировала на первую просьбу позавтракать на кухне вместо столовой с остальными членами семьи. Она смягчилась, узнав, что иначе гость остается голодным, бегая по бесконечным поручениям нервной, суетливой Леланд. Пару раз присоединившись к семье Королевы, Деймон хмуро заметил, что его завтраки на кухне обычно бывали гораздо приятнее и вкуснее, нежели то, что подавалось на стол Анжеллин.

Затем Деймон обычно встречался с Филипом в кабинете советника, где тот неохотно вручал Сади список дел на день. Затем следовала получасовая прогулка в садах с Вильгельминой.

Александра решила, что девочке не помешает небольшая нагрузка, прежде чем она начнет свои уроки Ремесла с леди Графф, неприятной, жестокой женщиной, которая не понравилась Деймону с первого взгляда. Впрочем, это чувство оказалось полностью взаимным — правда, больше потому, что он упрямо игнорировал ее кокетливые заигрывания. Леланд предложила, чтобы Деймон составил девочке компанию, поскольку Вильгельмина испытывала необъяснимый страх перед мужчинами. Общение с Окольцованным, который не представлял собой угрозы для нее, вполне могло помочь ей побороть свои надуманные ужасы. Поэтому каждое утро, если только позволяла погода, Деймон сопровождал юную леди на прогулке.

В первые несколько дней он пытался завязать разговор, узнать больше о ее интересах, но девочка упорно отказывалась давать сколько-нибудь содержательные ответы, поддерживая, однако, вежливый тон беседы. Однажды утром, когда молчание тянулось так долго, что стало некомфортным, ему пришло в голову, что, возможно, только эти прогулки предоставляли юной леди возможность побыть наедине со своими мыслями. Поскольку Вильгельмина проводила большую часть дня в обществе суровой госпожи Графф, ей не разрешалось «спать наяву». Однажды он услышал, как предполагаемая наставница ругает девочку, и понял, что, по-видимому, это был дежурный упрек. Поэтому Деймон оставил всякие попытки разговорить Вильгельмину, позволяя ей спокойно помолчать полчасика, идя слева от нее, засунув руки в карманы и наслаждаясь той же роскошью. У него наконец-то появилось время подумать о своем.

У девочки, казалось, всегда была определенная цель, хотя они никогда ее не достигали. Какими бы тропинками они ни гуляли, рано или поздно неизменно оказывались у узкой дорожки, ведущей к беседке, поросшей плющом. У этого места шаги Вильгельмины становились неловкими, неверными, она на миг останавливалась, а потом стрелой мчалась мимо, тяжело дыша, словно пробежала несколько миль. Деймон предположил, что, по всей видимости, здесь с девочкой произошло нечто, изрядно напугавшее ее и вызвавшее отвращение, однако воспоминания одновременно с этим притягивали.


Однажды утром, когда Деймон, как всегда, прогуливался, погруженный в свои мысли, а точнее, решая головоломку, заданную его Леди, он неожиданно осознал, что Вильгельмина некоторое время стоит на месте, наблюдая за ним. Они оказались у той самой узкой дорожки.

— Я хочу пойти туда! — вызывающе произнесла она, выпрямив руки и сжав кулачки.

Деймон прикусил щеку, чтобы удержать бесстрастное, невозмутимое выражение на лице. Это была первая искорка жизни, разгоревшаяся в тихой девочке, и он не хотел погасить ее нечаянной улыбкой, которая может быть ошибочно сочтена снисходительной.

— Хорошо.

Вильгельмина, казалось, была удивлена, очевидно ожидая спора. Робко улыбнувшись, она повела Деймона по дорожке под решетчатой аркой.

Маленький садик внутри другого, большого был окружен огромными, раскидистыми тисами, выглядевшими так, словно их не подстригали уже много лет. На одном конце рос высокий, мощный клен, рядом пристроилась железная скамья, которая некогда была белой, но теперь совсем облупилась. Перед тисами Деймон увидел остатки клумб, на которых теперь росли сорняки вперемешку со слабыми цветами. Очевидно, о них давно никто не заботился. Но совсем иная причина заставила его забыть, как нужно дышать. Сердце забилось слишком быстро и сильно. В дальнем углу беседки оказалась клумба с ведьминой кровью.

То ли цветок, то ли сорняк, ведьмина кровь была красивым, смертельно опасным растением и, если верить легенде, ничем не истребимым. Темно-алые цветы с черными основаниями и кончиками лепестков полностью раскрылись, как всегда, когда их касалось первое дыхание зарождающейся весны или последний вздох умирающей осени.

Вильгельмина встала возле клумбы, обхватив себя руками и дрожа.

Деймон подошел к ней, пытаясь понять боль, смешанную с надеждой, отразившуюся на лице девочки. Эти цветы, по преданию, росли только там, где была с жестокостью пролита кровь ведьмы или же где ведьма, встретившая страшную смерть, была похоронена.

Деймон невольно сделал шаг назад, пошатнувшись.

Даже несмотря на свежий воздух и разнообразные, богатые запахи осеннего сада, темный ментальный аромат здесь был неистребим. Благая Тьма, как он был силен!

— Их посадила моя сестра, — коротко произнесла Вильгельмина. Ее голос жалобно дрожал. — По одному за каждую. В качестве напоминания. — Она прикусила губу. Ее голубые глаза расширились, и в них застыл страх, когда девочка опустила взгляд на цветы.

— Все в порядке, — успокаивающим тоном произнес Деймон, пытаясь успокоить панику, поднявшуюся в ней, и в то же время борясь с собственными страхами. — Я знаю, что такое ведьмина кровь и что она обозначает. — Он пытался найти слова, способные утешить их обоих. — Значит, это особое место.

— Садовники никогда не заходят сюда. Они говорят, здесь водятся призраки. А ты как считаешь? Я лично надеюсь, что это так.

Деймон осторожно спросил, взвешивая каждое слово:

— Где твоя сестра?

Вильгельмина не смогла сдержать слез.

— В Брайарвуде. Они отправили ее в Брайарвуд. — Первые всхлипы превратились в отчаянные рыдания.

Деймон мягко привлек ее к себе, гладя по волосам и бормоча «слова тихого горя» на Древнем языке, языке Ведьм.

Через несколько минут девочка оттолкнула его и шмыгнула носом. Деймон отдал ей свой носовой платок и, улыбнувшись, снова забрал, когда Вильгельмина, утерев слезы и высморкавшись, растерянно посмотрела на некогда белоснежную материю, не зная, что теперь с ней делать.

— Она тоже иногда так говорит, — произнесла девочка. — Нам пора возвращаться.

Она вышла из тисовой рощицы и поспешила вниз по тропинке.

Ошеломленный увиденным и услышанным, Деймон последовал за девушкой в дом.


Он вошел на кухню и одарил повариху своей самой теплой улыбкой:

— Не найдется ли чашки кофе?

Она бросила на него сердитый, пронзительный взгляд:

— Если вам угодно.

Озадаченный такой резкой сменой настроения, Деймон выбрался из плаща и сел за стол. Гадая, что он мог сделать, чтобы огорчить и рассердить женщину, он вздрогнул, когда кухарка с громким стуком поставила перед ним кружку с кофе и произнесла:

— Мисс Вильгельмина вернулась сегодня из сада в слезах.

Деймон проигнорировал кофе. Его куда больше заинтересовала реакция женщины.

— Она захотела сходить в небольшую беседку в глубине сада.

Суровое выражение неожиданно смягчилось, и в глазах поварихи отразилась печаль.

— Ах вот оно что. — Женщина отрезала два толстых ломтя свежего хлеба, положила между ними несколько кусков холодного мяса и поставила тарелку с сэндвичем перед Деймоном, словно извиняясь за резкость.

Деймон сделал глубокий вдох:

— Скажите, а что такое Брайарвуд?

— Мерзкое место, если хочешь знать мое мнение. Впрочем, здесь оно никого не интересует, — рявкнула женщина и поспешила улыбнуться Деймону.

— Но что это такое?

Вздохнув, кухарка принесла чашку кофе и для себя, а затем села за стол напротив гостя.

— Ты ничего не ешь, — рассеянно заметила она, прихлебывая напиток.

Деймон покорно откусил кусок, ожидая ответа.

— Это больница для нервных, беспокойных детей, — наконец произнесла кухарка. — Похоже, многие юные ведьмы, едва преодолев порог юности, страдают от различных расстройств, если ты понимаешь, что я хочу сказать. Но мисс Джанелль то и дело отправляли туда с тех пор, как ей исполнилось пять, — и всего-то за то, что она выдумывала красочные истории о единорогах и драконах и тому подобных существах. — Кухарка многозначительно кивнула в сторону двери, ведущей в дом. — Они заявляли, что она ненормальная, потому что только мисс Джанелль в этой семье не носит Камни и якобы таким образом пытается сгладить свою неспособность к Ремеслу. Сказали, будто девочка придумывает дурацкие сказки, чтобы привлечь к себе внимание. Если хочешь знать мое мнение, это последнее, чего хотела мисс Джанелль. Просто она… другая. В ней есть нечто странное. Даже когда она говорит совсем уж дикие вещи и ты знаешь, что они ну никак не могут быть правдивыми, все равно почему-то… начинаешь задумываться. Понимаешь?

Деймон доел сэндвич и осушил остаток кофе.

— И как долго ее здесь уже нет?

— С ранней весны. Она ужасно рассердила их в этот последний раз. Поэтому ее и держат там так долго.

Губы Деймона искривились от отвращения.

— Благая Тьма, что может наговорить маленький ребенок, чтобы взрослые решили посадить его под замок?!

— Она сказала… — Кухарка заметно нервничала и успела опять расстроиться. — Сказала, что лорд Бенедикт ей никакой не отец. Она сказала, что Князь Филип…

Деймон клокочуще выдохнул. Да, судя по результатам наблюдений за отношениями в этой семье, подобное заявление могло привести в ярость всех поголовно. И все же…

Повариха печально посмотрела на него и снова наполнила кружки кофе.

— Если хочешь, могу рассказать тебе кое-что о мисс Джанелль.

Деймон кивнул.

— Два года назад, — начала женщина, — один Предводитель, которому служила моя дочь, решил, что ему нужна девица покрасивее, и выставил ее вместе с ребенком, которого она родила от него. Они пришли сюда ко мне, поскольку больше идти было некуда, и леди Александра позволила им остаться. Моя девочка, очень переживавшая и совсем несчастная, исполняла какую-то легкую работу в покоях наверху и помогала мне на кухне. Моя внучка Люси — хорошенькая, милая малышка — по большей части оставалась со мной на кухне, хотя мисс Джанелль всегда приглашала ее поиграть, когда выходила с сестрой на улицу. Моей внучке не нравилось оставаться в саду одной. Она была в ужасе от гончих лорда Бенедикта, и мальчишки, ухаживавшие за собаками, всегда дразнили ее, зная, как она боится. Иногда они даже специально злили псов и спускали с поводка, чтобы они гонялись за ней.

Но однажды это зашло слишком далеко. Собак почти не кормили, потому что хозяин собирался на охоту, поэтому они были злее, чем обычно, да и мальчишки тоже постарались. Вожак стаи сорвался с поводка, помчался за Люси и загнал ее в сарай. Она оступилась, и пес набросился на бедняжку, вцепившись ей в руку. Услышав страшные крики, мы с дочерью тут же помчались туда, и Эндрю, очень хороший мальчик, и сейчас работающий на конюшне, тоже прибежал.

Люси лежала на полу, громко крича, пока эта собака рвала ее руку, и тут неожиданно появилась мисс Джанелль. Она сказала псу несколько странных слов, и тот тут же отпустил мою внучку и уполз на место, поджав хвост.

Люси была в ужасном состоянии. Вся рука разорвана собачьими зубами, местами торчали осколки кости. Мисс Джанелль велела Эндрю как можно быстрее принести ведро воды, а сама опустилась на колени возле моей внучки и начала разговаривать с ней, спокойно-спокойно. Люси сразу же перестала кричать. Тут вернулся Эндрю с водой, и мисс Джанелль достала огромную овальную миску откуда-то, уж не знаю, где она ее взяла. Мальчик налил туда воду, и мисс Джанелль прижала к себе таз на несколько минут — просто держала его в руках, а от воды неожиданно повалил пар, как будто миску над плитой повесили. Тогда она осторожно опустила руку Люси в таз, вынула какие-то листья и порошки из кармана и высыпала их в воду. Она не позволяла моей девочке шевелиться, только тихо пела все время. Мы ничего не могли сделать и поэтому стояли неподвижно и наблюдали за ней. Было бессмысленно вести девочку к Целительнице, даже если бы мы наскребли нужную сумму. Я это прекрасно понимала — рука была уж слишком сильно повреждена. Лучшее, что сделала бы Целительница, — отняла бы ее. Поэтому мы все смотрели — и я, и моя дочь, и Эндрю. Почти ничего не разглядели, правда, уж больно мутной вода стала от крови.

Через некоторое время мисс Джанелль выпрямилась и вынула руку Люси из миски. От локтя до запястья шел глубокий порез — и только. Мисс Джанелль посмотрела каждому из нас в глаза, и ей даже ничего говорить не пришлось. Мы ни в коем случае никому бы не проболтались. Тогда она дала мне баночку с мазью — моя дочь была вне себя и сделать хоть что-то просто не могла — и сказала: «Наносите на рану три раза в день и неделю накладывайте стягивающие повязки. Если все сделаете правильно, шрама не останется». А потом она повернулась к Люси и успокоила ее: «Не бойся. Я с ними поговорю. Они больше к тебе не притронутся».

Князь Филип, узнав, что Люси поранилась, потому что за ней гнались собаки, хорошенько отругал мальчишек; но позже вечером я увидела, как лорд Бенедикт сует им в руки монеты и со смехом говорит, как он рад, что они держат собак в такой прекрасной форме.

Как бы то ни было, следующим летом дочка моя вышла замуж за молодого человека из хорошей, солидной семьи. Они живут в маленькой деревне милях в тридцати отсюда, и я приезжаю в гости, когда хозяйка отпускает на несколько дней.

Деймон заглянул в свою опустевшую кружку.

— Как вы думаете, мисс Джанелль действительно поговорила с ними?

— Должна была, — рассеянно отозвалась кухарка.

— То есть мальчишки перестали дразнить Люси? — уточнил Деймон.

— Ох, да нет, конечно. Они опять взялись за свое. Их-то не наказали, верно? А вот собаки… С того самого дня ничто не могло их заставить гоняться за Люси.

Позже той ночью, не в силах заснуть, Деймон вернулся в ту тисовую рощицу в саду. Он зажег черную сигарету и сквозь дым посмотрел на ведьмину кровь.

«Она пришла».

Он провел вечер, раскладывая по полочкам все, что успел узнать, так и этак тасуя факты, словно это могло каким-то образом изменить их. Разумеется, ничего подобного не произошло, и Деймону очень не понравился вывод, к которому он в итоге пришел.

«Их посадила моя сестра. По одному за каждую. В качестве напоминания».

Ребенок. Ведьма была еще ребенком.

Нет, он просто неправильно что-то понял. Он должен был ошибиться. Ведьма ведь носила Черные Камни.

Возможно, он просто перепутал какую-нибудь мелочь. Может быть, это Вильгельмина была младшей сестрой. Деймон по-прежнему пытался взять себя в руки, когда прибыл в хейллианское посольство в Белдон Море. Разумеется, куда логичнее предположить, что Джанелль уже достигла того возраста, в котором приносят Жертву Тьме. Она должна была быть на той грани, перейдя которую открывают свою внутреннюю, зрелую силу, и для нее символом и вместилищем этой силы станет Черный Камень.

С другой стороны, ее спальня и одежда… Как же уравнять найденные там вещи с той силой, которую Деймон ощутил, пока она лечила его спину после наказания Корнелии?

«Она тоже иногда так говорит».

Он мог сосчитать по пальцам рук, сколько людей и нелюдей по-прежнему были способны произнести хоть несколько фраз на истинном языке Крови. Кто мог научить ее этому?

Деймон постарался заслониться от безжалостного ответа на этот вопрос.

«Это больница для нервных, неспокойных детей».

Мог ли ребенок носить Черный Камень и при этом не стать умственно и эмоционально нестабильным? Деймон ни разу не слышал, чтобы Камень, полученный по Праву рождения, был темнее Красного.

«Чаша трескается».

Он перестал думать, позволил своему разуму успокоиться. Все факты стали на свои места, приведя его к единственно возможному заключению.

Однако Деймону потребовалось еще несколько дней, прежде чем он смог принять его.

7. Террилль

Расставшись с Вильгельминой, Деймон переоделся в костюм для верховой езды и направился к конюшне. У него было свободное утро, первое с того дня, как он приехал в поместье Анжеллин, и Александра дала ему разрешение взять одну из лошадей.

Когда Деймон вошел в конюшню, Гиннес, главный конюх, коротко помахал ему и продолжил поучать одного из юных подмастерьев.

— Собираешься покататься с утречка? — спросил Гиннес, когда гость подошел ближе. Его ворчливый голос немного смягчился, а на лице появилась слабая улыбка.

— Если это никого не побеспокоит, — улыбнулся в ответ Деймон. Здесь, как и в большинстве мест, где ему довелось жить, у него сложились прекрасные отношения со слугами. Он не переносил только ведьм, которых приходилось ублажать.

— О нет, ни в коем случае. — Гиннес не спеша, придирчиво осмотрел фигуру Деймона, начиная с ботинок. — Что ж, ноги хорошие, прямые, крепкие. Сильные плечи.

Деймону на мгновение показалось, что конюх сейчас решит еще и заглянуть ему в рот.

— А как держишься в седле? — спросил Гиннес.

— Я неплохо езжу верхом, — осторожно ответил Деймон, не уверенный, что ему понравился блеск, появившийся в глазах конюха.

Тот прикусил щеку.

— Тут одного жеребца уже несколько дней не выезжали. Эндрю единственный, кто может с ним справиться, а он повредил бедро. Не могу же я разрешить парню лезть в седло с больной ногой. Не хочешь попытаться?

Деймон сделал глубокий вдох, не вполне избавившись от подозрений.

— Ну ладно.

— Эндрю! Оседлай Демона!

Брови Деймона от удивления поднялись так высоко, что фактически скрылись под волосами.

— Демона?

Гиннес снова прикусил щеку, не желая обращать внимания на гневное выражение, появившееся на лице Деймона.

— Вообще, его зовут Темный Танцор, но здесь, в конюшнях, когда хозяева не слышат, — с этими словами он кивнул в сторону дома, — мы дали ему имя, полностью соответствующее его натуре.

— Огни Ада, — пробормотал Деймон, направившись через двор к открытому загону, где Эндрю седлал огромного иссиня-черного жеребца. — Есть еще что-то, о чем я должен знать? — спросил он молодого человека.

Эндрю, казалось, был чем-то обеспокоен. Наконец он пожал плечами:

— У него мягкие губы и на редкость твердолобая башка. Он слишком умен и хитер для большинства наездников. Если хоть ненадолго ослабить вожжи, завезет прямиком в лес и сбросит. Так что держитесь открытого пространства, тут уж наверняка. Но остерегайтесь оврага в дальнем конце. Та канава уж слишком широкая для большинства коней, чтобы ее перепрыгнуть, но Демон с легкостью возьмет такое расстояние. Ему все равно, приземлится он с седоком или без него.

— Спасибо, — проворчал Деймон.

Эндрю криво усмехнулся и вручил Деймону поводья.

— Я придержу его, пока не сядешь в седло.

Деймон вскочил на спину жеребца.

— Отпускай.

Демон вышел из конюшни довольно спокойно, прикусив губу, словно оценивая своего седока. Если не считать некоторого раздражения, вызванного желанием всадника направляться вперед тихим шагом, конь вел себя вполне прилично — до того момента, когда они оказались на небольшом холме, дорога с которого вела в открытое поле.

Демон прижал уши к голове и рванулся направо, в сторону одинокого старого дуба, едва не выбросив всадника из седла.

Началась схватка.

По какой-то своей извращенной причине Демон был твердо намерен во что бы то ни стало добраться до дуба. Деймон так же решительно собирался помешать коню и заставить его повернуть к полям. Жеребец брыкался, вставал на дыбы, изворачивался, кружился на месте, вырывал поводья и даже кусался. Деймон внимательно следил за ним, ни на миг не ослабляя хватки, чтобы не вылететь из седла, но постепенно, упираясь и то и дело отыгрывая круг-другой, Демон приближался к дереву.

Через пятнадцать минут, однако, конь сдался и встал на месте, расставив дрожащие ноги, понурив голову и тяжело дыша. Деймон, мокрый насквозь от пота и точно так же дрожа от изнеможения, мимолетно удивился тому, что руки по-прежнему были на месте.

Когда Деймон вновь подобрал поводья, Демон прижал уши, готовясь к следующему раунду. Невольно заинтересовавшись, Деймон направил коня к дубу, понукая упрямое животное пятками.

Уши Демона тут же снова выпрямились, шея горделиво изогнулась, а шаг обрел прежнюю упругость.

Деймон не стал сдерживать животное, позволив ему делать все, что вздумается. Тот покружил вокруг дерева, принюхался, оставаясь настороже и прислушиваясь к чему-то, очевидно все более разочаровываясь в своих ожиданиях. Наконец он сердито фыркнул и помчался к дороге в поле.

Деймон даже не пытался приструнить его, пока не сообразил, что они направляются прямиком к оврагу. Эту схватку он тоже выиграл, хотя пришлось приложить все силы, и, когда Демон наконец замедлил шаг, слишком уставший, чтобы и дальше бороться с седоком, тот направил жеребца к конюшне.

Конюхи смотрели на Деймона раскрыв рот. Эндрю поспешно подошел, хромая, и взял поводья. Гиннес только покачал головой, направляясь к ним через двор. Как только утомленный всадник спешился, конюх схватил его за руку и повел в одну из небольших комнат рядом с кладовой.

Достав стаканы и бутылку из ящика стола, Гиннес плеснул в один из них янтарной жидкости и протянул Деймону.

— Держи, — проворчал он, наливая порцию для себя. — Вернет ногам хоть какую-то чувствительность.

Деймон с благодарностью отхлебнул немного виски, разминая сведенное судорогой плечо.

Гиннес покосился на промокшую от пота рубашку Деймона и потер заросший подбородок костяшками пальцев.

— Задал он тебе жару, а?

— Это было взаимно.

— Что ж, по крайней мере, он сохранит уважение к тебе до утра.

Деймон подавился. Когда он снова смог дышать, то едва не спросил про странное дерево, но передумал. В конце концов, коня объезжал Эндрю.

После того как Гиннес отправился следить за кормом, Деймон пересек двор и направился к Эндрю, чистившему жеребца скребком.

Конюх посмотрел на гостя с уважением:

— Надо же, ты удержался в седле.

— Ага, удержался. — Какое-то время Деймон наблюдал за плавными, уверенными движениями рук Эндрю. — Только вот возникло небольшое затруднение возле одного деревца.

Эндрю раскраснелся и заметно занервничал. Рука на мгновение замерла на боку жеребца, прежде чем вновь продолжить неспешные движения.

Глаза Деймона сузились, а голос стал опасно мягким и бархатным.

— А что такого особенного в этом дереве, а, Эндрю?

— Всего лишь дерево. — Парень смело взглянул в глаза Деймона и осекся, содрогнувшись. Он неловко переступил с ноги на ногу. — Оно находится ровно на середине холма. Оттуда хорошо видно дом.

— И что?

— Ну… — Эндрю умоляюще взглянул на Деймона. — Ты же никому не расскажешь, верно? — Он кивнул в сторону дома. — Если они когда-нибудь узнают об этом, будут жуткие неприятности.

Деймон из последних сил пытался держать гнев в узде.

— Узнают о чем?

— О мисс Джанелль.

Поза Деймона из спокойной и расслабленной в тот же миг превратилась в угрожающую. Эндрю рефлекторно отступил на шаг, стараясь держаться поближе к жеребцу, словно ища у него защиты.

— Так что там насчет мисс Джанелль? — ласково промурлыкал он.

Эндрю прикусил губу.

— У этого дерева… мы…

Деймон зашипел.

Эндрю побледнел, затем резко покраснел. В его глазах засверкал гнев, кулаки неожиданно сжались.

— Ты… ты подумал, что я смог бы…

— Так что вы делали у этого проклятого дерева?!

Эндрю сделал глубокий вдох.

— Менялись местами.

— Менялись местами? — недоуменно нахмурился Деймон.

— В смысле, лошадьми. Я ведь стройный, пони выдерживает.

— А она ездит?..

Эндрю робко положил руку на шею жеребца.

Деймон взорвался:

— Ах ты, худосочный сын порочной суки! Ты позволял юной девчонке ездить на этом?!

Жеребец недовольно фыркнул, всем своим видом показывая, что не одобряет вспышек гнева.

Здравый смысл и огромные копыта, роющие землю, взяли верх. Деймон передумал душить конюха на месте.

Зажатый между жеребцом и разозлившимся Верховным Князем, Эндрю криво усмехнулся:

— Посмотреть бы вам на мисс Джанелль, когда она ездит на этом. К тому же он тоже о ней заботится.

Деймон отвернулся. Его гнев растворился без следа.

— Мать-Ночь, — пробормотал он, покачав головой. Деймон направился к дому, отчаянно желая принять горячий душ. — Мать-Ночь…


Содержание:
 0  Дочь крови : Энн Бишоп  1  Пролог : Энн Бишоп
 2  Часть первая : Энн Бишоп  3  Глава 2 : Энн Бишоп
 4  Глава 1 : Энн Бишоп  5  Глава 2 : Энн Бишоп
 6  Часть вторая : Энн Бишоп  7  Глава 4 : Энн Бишоп
 8  Глава 5 : Энн Бишоп  9  Глава 3 : Энн Бишоп
 10  Глава 4 : Энн Бишоп  11  Глава 5 : Энн Бишоп
 12  вы читаете: Часть третья : Энн Бишоп  13  Глава 7 : Энн Бишоп
 14  Глава 8 : Энн Бишоп  15  Глава 9 : Энн Бишоп
 16  Глава 10 : Энн Бишоп  17  Глава 11 : Энн Бишоп
 18  Глава 12 : Энн Бишоп  19  Глава 13 : Энн Бишоп
 20  Глава 14 : Энн Бишоп  21  Глава 15 : Энн Бишоп
 22  Глава 6 : Энн Бишоп  23  Глава 7 : Энн Бишоп
 24  Глава 8 : Энн Бишоп  25  Глава 9 : Энн Бишоп
 26  Глава 10 : Энн Бишоп  27  Глава 11 : Энн Бишоп
 28  Глава 12 : Энн Бишоп  29  Глава 13 : Энн Бишоп
 30  Глава 14 : Энн Бишоп  31  Глава 15 : Энн Бишоп
 32  Использовалась литература : Дочь крови    



 




sitemap