Фантастика : Ужасы : Глава 7 : Энн Бишоп

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32

вы читаете книгу




Глава 7

1. Террилль

— Я только что сказал тебе! — рявкнул Филип. — Твои услуги сегодня не понадобятся!

— Я слышал, что ты…

На подбородке Филипа задергалась жилка.

— У тебя выходной. Я понимаю, что хейллианцы считают нас деревенщиной, но у нас тоже есть музеи, галереи и театры. Должно же найтись хоть какое-то занятие на один день, которое ты не сочтешь ниже своего достоинства!

Глаза Деймона опасно сузились. За завтраком Леланд была непривычно молчалива, Александра — до странности напряжена, Роберта нигде не было видно, а теперь еще и Филип срывал на нем очередную вспышку гнева, пытаясь хоть на день выставить гостя из дома.

— Очень хорошо.

После короткого, сухого прощания Деймон попросил подать карету, чтобы отправиться на базарную улочку Белдон Мора, и двинулся на кухню, надеясь, что хотя бы кухарка знает, что здесь затевается. Но эта достойная госпожа тоже была несколько не в себе, поэтому Деймон поспешно ретировался, прежде чем она успела его увидеть, вздрогнув, когда повариха с оглушительным грохотом швырнула на стол тяжелую сковородку.

Он провел утро, слоняясь по книжным магазинам и собирая коллекцию романов местных писателей. Между делом Деймон не мог не думать о том, что могло привести обитателей дома в столь странное состояние. Что бы это ни было, в городе он вряд ли нашел бы ответ.

Поэтому Деймон к обеду вернулся в имение Анжеллин — только для того, чтобы обнаружить, что вся семья куда-то отправилась.

Изрядно раздраженный таким пренебрежением, Деймон сложил купленные книги на письменном столе, переоделся и отправился к конюшням.

Оказалось, что и там не все гладко. Гиннес как раз отчитывал конюхов, пока те пытались хоть как-то успокоить взбунтовавшихся лошадей.

— Могу прокатиться на черном жеребце, если хочешь, — предложил Деймон.

— Что, жить надоело?! — отрезал Гиннес. Он сделал глубокий вдох и немного смягчился. — Впрочем, было бы неплохо вывести его во двор ненадолго.

— Что-то здесь все не в духе сегодня.

— О да.

Поняв, что продолжения и тем более объяснения не предвидится, Деймон вошел в стойло жеребца и подождал, пока Эндрю его оседлает. Руки парня дрожали, пока он проверял подпругу. Устав от всеобщей изворотливости и уклончивости, Деймон вывел коня во двор, вскочил в седло и направился к полям.

Стоило только выехать за пределы поместья, как Демон жизнерадостно потрусил вперед, безупречно слушаясь поводьев. Что бы ни вселилось сегодня в хозяев и слуг, жеребец, очевидно, тоже это чувствовал. И теперь был счастлив, избавившись от повисшего в воздухе напряжения.

Не желая снова бороться с упрямым животным, Деймон позволил ему повернуть к дереву.

Конь остановился прямо под дубом и терпеливо ждал, глядя на подъем, который они только что одолели. Он стоял так около десяти минут, прежде чем ожидание уступило бразды правления унынию. Когда всадник повернул к тропе, жеребец не сделал ни одной попытки воспротивиться, да и мчался только вполсилы.

Часом позже Деймон отдал поводья Эндрю и вошел в дом через черный ход. Он почувствовал это сразу же, едва переступив порог. Волна обжигающего льдом гнева достигла вершины и захлестнула его с головой.

Широким шагом пройдя по коридорам, Деймон захлопнул за собой дверь комнаты, быстро принял душ и переоделся. Если бы он встретил Филипа по дороге, то убил бы на месте.

Как только посмел этот придурок с Серым Камнем пытаться удержать его вне дома? Как он только осмелился?!

Деймон прекрасно понимал, что его глаза пожелтели от ярости, но, откровенно говоря, ему было все равно. Он рывком распахнул дверь и отправился выслеживать членов семьи Анжеллин.

Однако, едва завернув за угол, Деймон замер на месте.

Вильгельмина была бледна, но вместе с тем на ее лице ясно читалось облегчение. Графф, как всегда, хмурилась. Леланд и Александра недоуменно и напряженно смотрели на него. Плечи Филипа вызывающе расправились.

Деймон отметил все это в единое мгновение — и проигнорировал. Его безраздельным вниманием полностью завладела вторая девочка.

Она казалась истощенной, руки и ноги не толще палочек. Голова то и дело опускалась вниз, а безжизненные локоны золотистых волос скрывали лицо.

— Ты что, совсем забыла о хороших манерах?! — Костлявые пальцы госпожи Графф больно вонзились в плечи девочки.

Та покорно подняла голову, и ее глаза, эти потрясающие глаза на мгновение встретились с его взглядом, после чего бедняжка посмотрела в сторону, сделала неуверенный реверанс на подкашивающихся ногах и слабо пробормотала:

— Князь.

Сердце Деймона бешено забилось, а рот наполнился слюной.

Прекрасно понимая, что сейчас не может себя контролировать, он коротко поклонился и отрывисто бросил:

— Госпожа.

Кивнув Филипу и остальным, Деймон развернулся и направился прочь, перейдя на бег, стоило только скрыться из их видимости. Он метнулся в библиотеку и запер дверь.

Дыхание превратилось в рваные всхлипы, руки дрожали, и, помоги ему Тьма, он весь горел, как в огне.

Нет, яростно думал Деймон, мечась по комнате в поисках какого-то здравого объяснения происшедшему, надеясь привести мысли в порядок. Нет! Он ведь не похож на Картана. Он никогда не желал плоти ребенка. Он не такой, как Картан!

Прислонившись к книжному шкафу, Деймон убедил себя коснуться трясущейся рукой холмика между дрожащих ног… и едва не заплакал от облегчения, обнаружив, что его мужская плоть по-прежнему была мягкой и безвольной — в отличие от тела, которое пожирал жестокий, огненный голод.

Оттолкнувшись от шкафа, Деймон прошел к окну и прислонился пылающим лбом к холодному стеклу. «Думай, будь ты проклят, думай!»

Он прикрыл глаза и нарисовал образ девочки перед глазами, штрих за штрихом, контур за контуром. Сосредоточившись на воспоминаниях о ее теле, он почувствовал, как охватившее его пламя понемногу стихает. Вплоть до того момента, когда он вспомнил те сапфировые глаза, на мгновение встретившиеся с его ищущим взглядом.

Деймон истерически рассмеялся, а по его щекам покатились слезы.

Он сумел принять тот факт, что Ведьма еще была ребенком, но оказался совершенно не готов к своей реакции на долгожданную встречу. Конечно, то, что он не желал юного, еще детского тела, несколько утешил Деймона, но вот неистребимый голод, который он ощутил, встретившись взглядом с удивительными глазами, изрядно напугал. Одна мысль о том, что его могут отослать к другому двору, где он вообще не сможет видеть ее, вывела его из себя.

Но ведь прошло уже много лет с тех пор, как доводилось служить при каком-либо дворе больше года. Как ему продолжать этот бесконечный танец и не сломаться до тех пор, пока она не станет достаточно взрослой, чтобы принять его признание и службу?

И как, во имя Тьмы, ему выжить, если придется расстаться с ней?

2. Террилль

Рано утром Деймон, спотыкаясь, шел на кухню. Его глаза горели после бессонной ночи, словно в них насыпали песка, в желудке бурчало от голода. Рискнув вчера выйти из библиотеки, он предпочел остаться в своей комнате, вместо того чтобы отправляться на ужин с Королевской семьей. Еще меньше ему хотелось отправляться на кухню — из боязни столкнуться с кем-то по дороге.

Как только он появился на пороге, звонкое девичье хихиканье тут же смолкло, и две пары таких разных голубых глаз принялись наблюдать за каждым его движением. Повариха, казавшаяся сегодня совершенно счастливой и довольной жизнью, тепло приветствовала утреннего гостя и сообщила, что кофе почти готов.

Двигаясь осторожно, словно приближаясь к дикому, неприрученному созданию, Деймон сел на стул слева от Джанелль. Ощутив укол сожаления, он покосился на остатки обильного завтрака и единственное ореховое пирожное, оставшееся на тарелке.

Повисло неловкое молчание, прежде чем Джанелль склонилась к сестре и шепнула ей что-то. Вильгельмина чуть слышно ответила ей, и хихиканье возобновилось.

Деймон потянулся к ореховому пирожному, но, не глядя по сторонам, его забрала Джанелль. Она как раз собиралась запустить в него зубки, когда повариха поставила на стол кружку кофе для гостя и возмущенно ахнула.

— Скажите на милость, и чем теперь должен завтракать Князь?! — возмутилась она, хотя глаза женщины сияли от гордости при виде опустевших тарелок.

Джанелль взглянула на ореховое пирожное, неохотно положила лакомство обратно на блюдо и подвинула его к Деймону.

— Все в порядке, — мягко отозвался тот, целенаправленно глядя на кухарку. — Я не слишком голоден.

Женщина пораженно уставилась на него, открыв рот. Спохватившись, она закрыла его, клацнув зубами, и вернулась к своему рабочему столу, качая головой.

Деймон ощутил, как по щекам теплом разливается румянец — он произнес такую нелепую ложь, пока эти сапфировые глаза изучали его… Поэтому Деймон предпочел сосредоточиться на своем кофе, избегая пронзительного взгляда.

Джанелль разломила пирожное напополам и вручила одну часть Деймону повелительным жестом — ее желание было ясно без слов. Сама она принялась за вторую половину.

— Не стоит слишком наедаться в течение дня, знаете ли, — ласково произнесла кухарка, суетясь за своим столом. — На ужин сегодня нога.

Деймон удивленно поднял взгляд, когда пирожное, которое Джанелль держала в руке, упало на стол. Он никогда не видел, чтобы кто-то так резко и мертвенно бледнел. Ее глаза, огромные озера страха, смотрели прямо перед собой. Горло конвульсивно сжималось.

Деймон отодвинул стул, готовый схватить ее в охапку и отнести к раковине, если девочке станет плохо.

— Вы не любите баранину, Леди? — тихо и мягко спросил он.

Джанелль медленно повернулась к нему. Деймону захотелось кричать, все внутренности сжались в один комок при виде боли и ужаса, лившихся из этих бездонных глаз. Девочка моргнула, из последних сил пытаясь успокоиться.

— Б-баранину?

Деймон мягко взял ее за руку. Джанелль вцепилась в его ладонь удивительно крепкой хваткой, стиснув ее до боли. Она смотрела прямо ему в глаза, и он почувствовал, что, с этой физической связью, возникшей сейчас между ними, он стал уязвимым и беспомощным. Здесь не могло быть никакого притворства, никакой лжи во благо.

— Баранину, — ободряюще произнес он.

Джанелль отпустила его руку и отвела взгляд. Деймон вздохнул с облегчением.

Девочка повернулась к Вильгельмине:

— Скажи, а у тебя есть время немного погулять в саду, прежде чем ты отправляешься к Графф?

Ее сестра тут же мельком посмотрела на Деймона:

— Да. Я гуляю почти каждое утро.

Джанелль уже поднялась со стула и надела пальто. Еще мгновение — и она оказалась у двери и вылетела на улицу. Вильгельмина не успела даже подняться.

— Я присоединюсь к вам через минуту, — тихо произнес Деймон.

Вильгельмина, кивнув, надела плащ и поспешила следом за сестрой.

Кухарка только покачала головой:

— Ничего не понимаю. Мисс Джанелль всегда любила баранину.

«Но ты же сказала не „баранина“, ты сказала — „нога“», — подумал Деймон, надевая плащ. Благая Тьма, чем же их могли кормить в этой больнице, что девочку одно упоминание о ноге перепугало до такой степени?

— Вот, держи, — произнесла кухарка, сунув ему еще одну чашку кофе и три яблока. — По крайней мере, сможешь спокойно начать разговор. Положи их в карман — и не забудь оставить хотя бы одно для себя.

Деймон покорно засунул яблоки в карман плаща.

— Вы просто прелесть, — произнес он с благодарностью, быстро чмокнув повариху в щеку. Деймон отвернулся, пытаясь скрыть улыбку — а заодно для того, чтобы кухарка могла поверить, будто никто не заметил, как она покраснела от удовольствия.

Девочек нигде не было видно. Ни капли не обеспокоившись этим, Деймон неспешно прошелся по тропинкам, наслаждаясь вкусом кофе. Он уже знал, где найдет их.

Сестры оказались в той самой уединенной рощице — сидели рядышком на железной скамье.

Вильгельмина щебетала, как пташка, словно спешила как можно быстрее рассказать обо всем сразу, оживленно размахивала руками и была совсем не похожа на тихую, сдержанную девочку, которую он привык видеть. Когда Деймон подошел ближе, болтовня в тот же миг смолкла и две пары глаз уставились на него.

Деймон извлек из кармана яблоки, протер их краем плаща и торжественно подал девочкам. Затем он молча отошел. Мужчина был не в силах заставить себя повернуться к ним спиной, не мог не смотреть на Нее, но, по крайней мере, сумел нацепить на лицо бесстрастную маску. Деймон невозмутимо вгрызся в яблоко, и через мгновение сестры последовали его примеру.

Две пары глаз. Во взгляде Вильгельмины сквозила неуверенность, настороженность, сомнение. Но Джанелль… Когда он только приблизился, эти глаза сообщили, что их обладательница уже пришла к своим выводам на его счет, о которых он даже не догадывался. Деймон с удивлением понял, что неведение беспокоит его.

А ее голос… Он отошел достаточно далеко, чтобы не слышать отдельных слов, зато прекрасно слышал звучание, звонкое, живое, успокаивающее, похожее на пение волн, на закате бьющихся о берег. Озадаченный, Деймон нахмурился. Ее странный акцент тоже не способствовал разрешению загадки. Среди людей Крови в обиходе давным-давно принят общий язык, Древний же язык был теперь почти забыт. Этот единый диалект все знали так же хорошо, как родной — свой для каждой расы. Поэтому любой человек, даже говорящий на общем языке, обладал своим акцентом. Ее выговор резко отличался от обычного диалекта Шэйллота. В нем словно смешались различные слова, выученные ею в разных местах, которые впоследствии сплавились в единое целое. Ее голос завораживал. Прелестный, лучистый. Такой голос омывает мужчину, исцеляя самые глубокие раны сердца.

Неожиданно воцарившееся молчание застало его врасплох, и Деймон запоздало повернулся к девочкам, вопросительно подняв бровь. Вильгельмина не сводила глаз с сестры. Та, в свою очередь, пристально смотрела в направлении дома.

— Тебя ищет Графф, — наконец произнесла Джанелль. — Думаю, лучше поспешить.

Вильгельмина спрыгнула со скамейки и легко побежала по тропинке к дому.

Джанелль подвинулась немного и принялась внимательно разглядывать клумбу с ведьминой кровью.

— А ты знаешь, что если правильно спеть для них, то цветы назовут тебе имена тех, кто ушел? — Ее глаза пытливо вгляделись в лицо Деймона.

Он медленно подошел к девочке.

— Нет, я этого не знал.

— Так вот, это правда. — На ее губах мелькнула горькая улыбка, а в глазах на короткий миг появилось безумное выражение. — Пока Шэйллот возвышается над морем, те, ради кого их здесь посадили, не будут забыты. И однажды кровавый долг будет полностью уплачен.

Потом она вновь превратилась в юную, глуповатую девчонку, и Деймон попытался убедить себя, что этот полуночный, погребальный голос, который он только что услышал, — лишь галлюцинация, результат хронического недосыпания и голода.

— Пойдем, — позвала Джанелль, подождав немного, чтобы Деймон успел нагнать ее.

Они неспешно направились по тропинке к особняку.

— А ты разве не занимаешься с леди Графф?

Воздух вокруг нее заискрился мукой и мрачной покорностью.

— Нет, — совершенно бесстрастно отозвалась она. — Графф говорит, что у меня нет абсолютно никаких способностей к Ремеслу, поэтому нет смысла заставлять Вильгельмину отставать. Я все равно не могу научиться даже самым простым вещам.

Деймон покосился на нее, и его глаза на мгновение сузились от гнева. Он помолчал немного.

— Что в таком случае ты делаешь, пока Вильгельмина занимается?

— О, я… у меня много занятий. — Девочка неожиданно остановилась и прислушалась, склонив голову набок. — Ты нужен Леланд.

Деймон издал весьма неприличный звук и был вознагражден удивленным смешком. Бледная, хрупкая рука схватила его за предплечье и с неожиданной силой потянула вперед. Его сердце бешено забилось, когда Джанелль со смехом потащила Деймона к дому. Они продолжали играть так всю дорогу. Она тянула, он старательно делал вид, что сопротивляется. Наконец девочка заставила Деймона войти в кухню, а оттуда повела к проходу, ведущему в коридор, не обратив никакого внимания на удивленный возглас кухарки.

В двух футах от входа Деймон встал столбом, отказываясь идти дальше. Леланд могла отправляться прямиком в Ад, ему не было до нее никакого дела. Он хотел остаться здесь, с Джанелль.

Но девчонка как следует толкнула его в спину и направила в коридор.

Оказавшись по другую сторону, Деймон обернулся и уставился на закрытую дверь. Но Джанелль попросту не успела бы… Если подумать, он даже не помнил, была ли здесь дверь вообще!

Деймон пристально смотрел на дверь еще несколько мгновений. Его глаза теперь были цвета расплавленного золота, а губы так и норовили растянуться в усмешке. Он еще раз громко фыркнул, надеясь, что кто-то по другую сторону двери старательно прислушивается, пожал плечами, снял плащ и отправился к Леланд выяснять, что именно ей понадобилось.

3. Террилль

Деймон развязал шелковый галстук и расстегнул ворот рубашки. После утренней прогулки он отправился вместе с Леланд за покупками. Раньше ему было все равно, что эта женщина носила, он обращал на нее внимание только для того, чтобы отметить про себя, как его раздражает фривольность ее нарядов и дурацкая, бессмысленная болтовня. Однако сегодня он взглянул на Леланд как на мать Джанелль, а потому приложил все усилия, чтобы заставить ее примерить синее шелковое платье простого, элегантного покроя, которое действительно подходило ее фигуре. После этого она повела себя по-другому, немного расслабившись. Теперь даже ее голос меньше действовал ему на нервы.

Когда Леланд купила все, что ей было нужно, Деймону предоставили свободное время до самого вечера. При любом другом дворе он бы потратил это время с пользой, просматривая газеты, присланные его доверенным до востребования на городскую почту.

Холодно улыбнувшись, Деймон подумал, что они были бы поражены, узнав, сколько земель на этом острове принадлежит ему.

Игра на бирже была лишь упражнением для ума, забавой, в которой он непрестанно совершенствовался. С годовым доходом, получаемым со всех уголков Королевства, Деймон мог скупить каждую доску, каждый кирпичик и гвоздь в Белдон Море. Более того, у него было с полдюжины счетов в Хейлле, о которых Доротея прекрасно знала и периодически запускала туда руку, когда привычка к роскошному образу жизни опустошала ее собственные хранилища. Деймон держал там достаточно крупные суммы денег, чтобы Верховная Жрица поверила, будто это и впрямь все его сбережения. Для себя же… Лишенный свободы жить так, как ему бы хотелось, Деймон тратил деньги в основном на одежду и книги. Книги, впрочем, он считал более личным приобретением, поскольку роскошный гардероб служил вполне определенной цели — помогал манипулировать теми, кому приходилось служить.

Словом, при любом другом дворе он бы потратил время с пользой. Здесь же ему было скучно, скучно и еще раз скучно — не в последнюю очередь потому, что он по-прежнему не имел права появляться в детском крыле.

Вечер был посвящен роскошному ужину и театру. В последний момент Роберт решил присоединиться к ним, и Деймон нашел, что борьба за места в их маленькой ложе и нарастающее напряжение между Филипом и лордом Бенедиктом куда интереснее, чем пьеса.

Поэтому теперь, поздним вечером он бродил по поместью, не в силах уснуть. Деймон миновал библиотеку с книгами по Ремеслу и остановился как вкопанный. Его внимание привлек свет, льющийся из-под двери.

В тот же миг, как Деймон повернул ручку, свет погас.

Он ужом скользнул в комнату и поднял руку. Светильник, стоявший на столе в дальнем углу, озарился тусклым светом. Но и этого было вполне достаточно.

В золотистых глазах светилось удовольствие, когда Деймон пробирался по комнате, минуя различные препятствия, к дальним книжным стеллажам, а точнее — к светловолосой девочке, упрямо смотрящей в пол. Из-под ночной рубашки выглядывали босые ноги.

— Уже поздно, маленькая. — Деймон выругался про себя, ясно расслышав в собственном голосе соблазнительную хрипотцу, но ничего не смог с собой поделать. — Ты разве не должна в такой час крепко спать в постельке?

Джанелль наконец подняла на него глаза. Недоверие, сквозившее в ее взгляде, уязвило его не хуже пощечины. Еще сегодня утром он был ее спутником, товарищем по играм. Что изменилось? Почему он вновь превратился в подозрительного незнакомца?

Отчаянно пытаясь подыскать тему для разговора, Деймон обратил внимание на книгу, которая была наполовину вытащена из ровного ряда. Надеясь, что отыскал единственную причину ее недоверия, он взял томик в руки и, прочтя заглавие, недоуменно поднял бровь. Если, в ее представлении, это легкое чтение на ночь, вместо сказки, то неудивительно, что от уроков Ремесла, даваемых леди Графф, нет никакой пользы. Не сказав ни слова, Деймон подал девочке книгу и поднялся на цыпочки, чтобы подровнять остальные на верхней полке. Когда он убрал руку, пустое место, оставшееся от книги, исчезло, как по волшебству. Ни один человек, бросивший беглый взгляд на полки, не заметил бы, что одного тома не хватает.

Ну, что теперь? Деймон не произнес эти слова вслух, не отправил их на мысленной нити. И все же он задал вопрос и ждал ответа.

Губы Джанелль странно дернулись. После настороженности проснулось веселье. А затем, в свою очередь… Быть может, первая искорка доверия?

— Благодарю вас, Князь, — с едва различимым смешком отозвалась Джанелль.

— Всегда пожалуйста, — отозвался он и, помедлив, добавил: — Меня зовут Деймон.

— Но было бы очень невежливо обращаться к тебе по имени. Ты ведь старше.

Тот раздраженно фыркнул.

Джанелль дерзко рассмеялась, присела в реверансе и вышла из комнаты.

— Вот надоедливая девчонка! — прорычал Деймон, возвращаясь в свою комнату темными коридорами. Но его губы то и дело уступали нежной улыбке, исполненной надежды.


Александра сидела на своей постели, обняв колени. По обе стороны от роскошной кровати висели два шнура от колокольчиков. Дернув за левый, она могла бы вызвать свою горничную. А правый, на котором ее взгляд задерживался уже в шестой раз за последние пятнадцать минут, заставил бы зазвонить колокольчик в комнате снизу.

Александра опустила голову на руки и вздохнула.

Он был чертовски элегантен в своем смокинге, сидевшем безупречно на потрясающем, подтянутом и мускулистом теле; красивое, мужественное лицо невольно притягивало взгляд. Каждый раз стоило ему заговорить, как низкий, хрипловатый голос дарил ей чувственную ласку, от которой Александра невольно трепетала. Такого воздействия на нее не оказывал еще ни один мужчина. Этот чувственный голос и потрясающее тело сводили с ума, потому что он, казалось, и сам не подозревал о производимом впечатлении. В театре большинство женщин рассматривали в свои бинокли не сцену и актеров, а его.

Правда, с другой стороны, у Деймона была своеобразная репутация. Однако сама Александра не нашла в его поведении никаких изъянов, если не считать излишней холодности. Он мгновенно являлся на зов, безукоризненно выполнял свои обязанности сопровождающего с умом и изяществом, всегда был безупречно вежлив, но никогда не льстил — и между тем излучал такое сексуальное притяжение, что каждой женщине, оказавшейся этим вечером в театре, наверняка пришлось искать удовлетворения в объятиях своего супруга или любовника.

В этом-то и заключалась проблема, верно?

У Александры не было постоянного любовника с тех пор, как она попросила Филипа позаботиться о Первой ночи Леланд. Королева была прекрасно осведомлена о его страстной любви к своей дочери. Было бы предательством по отношению к каждому из них требовать его услуг в постели.

В то время как разум Королевы отвергал саму идею о том, чтобы держать мужчин в своем поместье только для сексуального удовлетворения, тело еще не перестало желать прикосновений любовника. По большей части, она старалась удовлетворять свою страсть, отправляясь в гости к одной из низших Королев — или же ускользая на пару дней к своим подружкам, Черным Вдовам, проводя время с мужчинами, прислуживавшими ковену.

А теперь в комнате, расположенной прямо под ее собственной, находился Верховный Князь, один вид которого заставлял сердце учащенно биться, Князь, уже несколько веков оттачивающий навыки сексуального ублажения женщин и предоставленный в ее полное распоряжение. Если, разумеется, она все-таки осмелится пойти на это.

Александра резко дернула за шнур справа. Выждала минуту и снова потянула его вниз. Как правильно вести себя с рабом для утех? Она знала только, что мужчины этого сорта обладали низшим рангом по сравнению с консортами или любовниками. Но что она должна сделать? Что сказать?

Александра причесала пальцами волосы. Она во всем разберется. Должна разобраться. Если сегодня ей не удастся немного снять напряжение, она попросту сойдет с ума.

Несмотря на охватившее ее раздражение, Королева успела отказаться от своей идеи и выключила свет. Теперь она почувствовала облегчение оттого, что он не повиновался и не явился на зов. Однако в этот миг раздался тихий стук в дверь.

— Войдите. — Александра села на постели, тщетно пытаясь принять величественный вид. Ладони стали скользкими от выступившего холодного пота. Королева невольно покраснела, когда Деймон вошел и прислонился спиной к двери. Он по-прежнему был в костюме, но волосы оказались растрепаны, а рубашка — наполовину расстегнута, открывая взгляду гладкую мускулистую грудь.

Тело мгновенно отреагировало на его присутствие, лишив Александру способности связно мыслить или говорить. Она сопротивлялась этому влечению со дня его приезда, но сейчас ей хотелось только одного: узнать, каково оказаться с ним в постели.

Деймон долгое время ничего не говорил и не делал. Он просто неподвижно стоял, прислонившись спиной к двери, и пристально смотрел на Королеву.

И что-то опасное мелькало в золотистых глазах.

Александра ждала, не желая отпускать его и в то же время не смея ничего требовать.

В конце концов он сам оказался в ее постели и показал, на что способен раб для утех.

4. Ад

Сэйтан проигнорировал легкий стук в дверь кабинета — точно так же, как любой другой звук за последние несколько недель. Он видел, как медленно поворачивается ручка, но Повелителя Ада это ничуть не обеспокоило — дверь была заперта Черным Камнем, поэтому стоящий за ней сейчас мог пробовать, сколько его душе угодно. Он все равно останется по ту сторону.

Тем временем ручка повернулась еще раз, и дверь открылась.

Его губы невольно изогнулись, обнажив зубы — вполне нормальная реакция на столь бесцеремонное вторжение. Сэйтан, хромая, обошел стол и замер на месте: в проем проскользнула Джанелль и закрыла за собой дверь. Она замерла на пороге, не зная, что делать дальше.

— Джанелль, — прошептал он. — Джанелль!

Сэйтан раскрыл объятия, и девочка помчалась к нему, крепко прижавшись всем телом и обхватив шею Хранителя руками.

Повелитель Ада пошатнулся — больная нога снова подвела его — и опустился со своей драгоценной ношей в кресло у камина. Он зарылся лицом в основание ее шеи, крепко обнимая девочку.

— Джанелль, — снова и снова повторял Сэйтан, целуя ее в лоб и щеки. — Где ты была?

Через некоторое время девочка положила руки на плечи Хранителя и оттолкнула его. Она пристально рассматривала его лицо несколько мгновений, а затем нахмурилась.

— Ты опять хромаешь, — печально заметила она.

— Просто нога не слушается, — коротко ответил Сэйтан, решив не заострять внимание на этой теме.

Джанелль расстегнула верхние пуговички на своей блузке и оттянула воротник.

— Нет, — твердо произнес Повелитель.

— Тебе нужна кровь. Ты опять хромаешь.

— Нет. Ты была больна.

— Нет, не была! — запальчиво возразила она, но тут же осеклась и поспешила отвести взгляд.

Глаза Сэйтана приобрели опасный желтый оттенок, и он со свистом втянул воздух сквозь зубы. «Если ты не была больна, ведьмочка, — подумал он, — значит, то, что с тобой сотворили, было сделано намеренно. Я не забыл, какой была наша последняя встреча. Этим твоим родственничкам придется многое объяснить».

— Не совсем больна, — поправилась Джанелль.

Это прозвучало так, словно она умоляет его не сердиться. Но, Огни Ада, как Сэйтан мог, посмотрев на нее сейчас, все простить?

— Кровь сильна, Сэйтан. — Да, теперь она определенно умоляла его. — А тебе нужна кровь.

— Только не в то время, когда каждая капля необходима тебе самой! — прорычал он. Повелитель попытался сесть по-другому, но с Джанелль, крепко вцепившейся ему в плечи, это было довольно проблематично. Сэйтан вздохнул. Он слишком хорошо знал этот решительный взгляд. Девчонка не отпустит его до тех пор, пока он не примет отданную добровольно кровь.

Ему пришло в голову, что, возможно, у нее были свои причины так настаивать на этом, что дело не только в его здоровье. Джанелль казалась очень хрупкой — и не только физически. У Сэйтана появилось ощущение, что, если сейчас он откажется от добровольной жертвы, в ее душе укоренится глубокий, неведомый ему ужас, который она отчаянно пытается побороть или хотя бы научиться контролировать.

Это соображение решило дело. Он нежно прижался губами к ее шее.

Сэйтан нарочно тянул время, взяв всего несколько капель крови, наслаждаясь их связью и надеясь, что этот нехитрый трюк одурачит девчонку. Когда он наконец поднял голову и прижал палец к ране, чтобы залечить ее, в глазах Джанелль ясно читалось сомнение. Что ж, в эту игру можно было играть вдвоем.

— Где ты была, ведьмочка? — поинтересовался он с такой нарочитой мягкостью, что вопрос прозвучал как удар хлыстом и требовал немедленного ответа.

А заодно задушил в корне очевидное желание запротестовать. Девочка одарила его недоуменным, слишком невинным взглядом:

— Сэйтан, а можно чего-нибудь поесть?

Патовая ситуация, как он и ожидал.

— Да, — сухо отозвался Повелитель. — Думаю, что-нибудь обязательно найдется.

Джанелль спиной вперед осторожненько слезла с кресла и принялась наблюдать за тем, как Сэйтан с трудом поднимается на ноги. Не произнеся ни слова, она принесла ему трость, стоявшую возле стола из черного дерева.

Повелитель скривился, но покорно взял опостылевшую палку. Он слегка обнял девочку за плечи одной рукой, и они вместе вышли из кабинета, миновали нижние, грубо вырезанные в толще скалы коридоры, вышли в верхний лабиринт переходов и наконец достигли двойных передних дверей. Сэйтан провел Джанелль в обход зала к Святилищу, где размещался Алтарь Тьмы.

— А что, рядом с Залом есть Алтарь Тьмы? — поинтересовалась девочка, с интересом оглядываясь по сторонам.

Сэйтан тихо рассмеялся, зажигая четыре черных свечи в надлежащей последовательности.

— На самом деле, ведьмочка, этот Зал был построен возле Алтаря.

Ее глаза расширились, когда каменная стена за Алтарем превратилась в туманную дымку.

— Ух ты, — благоговейно прошептала она. Сэйтан никогда не слышал, чтобы дерзкая девчонка так говорила. — А почему так происходит?

— Это Врата, — ответил Повелитель, немало озадаченный вопросом.

— Врата?

Ему потребовалось сделать изрядное усилие над собой, чтобы ответить:

— Врата между Королевствами.

— Ух ты-ы…

Его разум был парализован. Поскольку Джанелль уже несколько лет в свое удовольствие путешествовала между Королевствами, Сэйтан пребывал в полной уверенности, что она знала, как открываются Врата. Но если девочка не знала даже об их существовании… Каким, во имя Ада, образом она все это время попадала в Кэйлеер и Ад?!

Сэйтан не мог задать этот вопрос. Не стал этого делать. Если он спросит, а Джанелль расскажет, ему придется ее придушить.

Вместо этого Повелитель просто протянул руку:

— Иди прямо через туман. К тому времени, когда ты медленно досчитаешь до четырех, мы уже минуем Врата.

Как только они оказались на другой стороне, Сэйтан вновь провел ее вокруг Зала к передним дверям.

— Где мы? — спросила Джанелль, изучая призмы, создаваемые высокими арочными окнами, забранными свинцовым стеклом. Они находились прямо над дверью.

— Это Зал Са-Дьябло, — мягко отозвался Сэйтан.

Джанелль медленно повернулась к нему и покачала головой:

— Это не Зал.

— Он самый, ведьмочка. Мы прошли через Врата, помнишь? Это Зал в Царстве Теней. Мы в Кэйлеере.

— Значит, Царство Теней существует на самом деле, — пробормотала Джанелль, открывая одну из дверей и заглядывая в комнату.

Уверенный, что это замечание не предназначалось для его ушей, Сэйтан не стал его комментировать. Он просто дополнил мысленный список других беспокоивших его вопросов, на которые пока не было ответов — слишком уж много тайн и загадок окружали его светловолосую Леди. Сэйтан теперь испытывал двойное облегчение оттого, что решил наконец познакомить ее с Залом в Кэйлеере.

Задолго до продолжительного исчезновения девочки он понял, что будет лучше не пускать ее больше в Ад. Повелитель прекрасно понимал, что Джанелль это не остановит, и по-прежнему будет навещать Чара и остальных килдру дьятэ, как и Тишьян, но Геката в последнее время была слишком активна, то и дело попадаясь ему на глаза или замышляя очередную каверзу вместе с небольшой группой мертвых демонов-ведьм, которых она называла своим ковеном. Разумеется, ее целью было зацепить Сэйтана, привлечь его внимание. Самодовольные улыбки и обильные словесные излияния бывшей супруги наполняли его ужасом, который постепенно начал кристаллизоваться в ледяной гнев. Каждый день он, как мог, пытался защитить Джаннель, обеспечить ее безопасность.

Между тем девочка закончила осматривать комнаты Великого Зала и вприпрыжку вернулась к Сэйтану. Она раскраснелась, глаза ярко сверкали.

— Какое замечательное место, Сэйтан!

Он снова обнял Джанелль за плечи и поцеловал ее в макушку.

— А еще где-то среди этих коридоров затерялась кухня и великолепная повариха по имени миссис Беале.

Они оба подняли глаза, услышав звонкие шаги, которые целеустремленно приближались из крыла прислуги на другом конце большого коридора. Сэйтан улыбнулся, узнав знакомое цоканье. Хелена решила посмотреть, что за гости посетили «ее» дом. Он начал было рассказывать Джанелль, с кем ей предстоит познакомиться, но, взглянув на нее, умолк, пораженный.

Ее лицо превратилось в холодную, ровную и угрожающую маску. Никогда еще Сэйтан не видел ничего подобного. В сапфировых глазах клубились вихри дымки. Сила, заключенная в ней, не разливалась вокруг, как произошло бы с любой другой разозлившейся ведьмой. Эта волна служила бы предупреждением для всех, кто приближался к ней. Однако сила Джанелль устремлялась внутрь, по спирали спускаясь к самой сердцевине ее существа, откуда можно было затем повернуть ее вовне — и достичь ужасающих результатов. От нее веяло все большим холодом, все сильнее, сильнее и сильнее, а он был совершенно беспомощен. Сэйтан не мог преодолеть пропасть, неожиданно разверзшуюся между ними. Она вывернулась из его рук с грацией, которой мог бы позавидовать любой хищник, и заскользила вперед.

Сэйтан покосился на коридор. Хелена может войти в Зал в любую минуту — и встретить смерть. Он призвал силу своего Камня, собрал все свое могущество до последней крупицы. Все решится здесь и сейчас.

Он выбросил вперед правую руку, на которой ослепительно пылал Черный Камень, остановив Джанелль.

— Леди, — властным голосом произнес Сэйтан.

Девочка посмотрела на него. Он содрогнулся, но руку не опустил.

— Согласно Кодексу Крови, если Верховный Князь обращается к своей Королеве с официальной просьбой, она милостиво снисходит к тому, чтобы исполнить ее, — за исключением тех случаев, когда правительница больше не желает, чтобы указанный служил ей. Я прошу вас довериться моему суждению в выборе тех, кто прислуживает нам в Зале. Я прошу разрешения представить вас экономке, которая сделает все, что в ее силах, чтобы вам было удобно. Я прошу, чтобы вы позволили мне проводить вас в столовую, где мы сможем перекусить.

Он ничего не говорил ей о Кодексе, о тонких гранях равновесия силы и власти, принятых Кровью. Он полагал, что Джанелль уже успела понять основные его положения через повседневную жизнь и наблюдения за другими. Сэйтан считал, что у него еще будет время обучить девочку наиболее ярким и тонким точкам соприкосновения, существующим между Королевами и мужчинами, носящими темные Камни. Теперь это был единственный козырь, на котором он мог сыграть. Если она ничего не ответит на эту просьбу…

— Пожалуйста, ведьмочка, — прошептал он в то мгновение, как Хелена вошла в Великий Зал и замерла на пороге.

Вокруг него вихрем закружилась Тьма. Мать-Ночь! Он ни разу в жизни не испытывал ничего подобного!

Джанелль долгое мгновение смотрела на его правую руку, а затем медленно накрыла ее своей. Сэйтан содрогнулся, не в силах справиться с собой, узрев на мгновение открывшуюся истину. Наконец девочка милосердно закрыла барьеры своего сознания.

— Это моя экономка, Хелена, — произнес Сэйтан, не отрывая взгляда от глаз Джанелль. — Хелена, это Леди… — Он заколебался, не зная, как именно представить гостью. «Леди Джанелль» прозвучало бы слишком фамильярно.

Девочка устремила взгляд своих глаз, в которых кружился вихрь силы, на экономку, которая сжалась в комочек, но, подчиняясь велениям инстинкта самосохранения, не тронулась с места.

— Анжеллин.

Это слово прокатилось по комнате шепотом полуночи.

— Леди Анжеллин. — Сэйтан покосился на Хелену, надеясь только на то, что она сохранит спокойствие. — Дорогая моя, вы не могли бы узнать, что миссис Беале приготовила нам сегодня?

Хелена вспомнила о своих обязанностях и сделала книксен.

— Разумеется, Повелитель, — с достоинством ответила она и, повернувшись, вышла из Великого Зала ровной, размеренной походкой.

Сэйтан мысленно поаплодировал ее самообладанию.

Джанелль отодвинулась от него, понурив голову и сгорбившись.

— Ведьмочка? — мягко позвал ее Сэйтан.

Глаза, которые встретились с его испытующим взглядом, были полны боли и страха, а также горечи и тоски, от которых его сердце сжалось. Он не знал, что вызвало эти чувства, — или, может быть, наоборот, прекрасно понимал.

Он не содрогнулся, потому что в тот миг, когда Джанелль прикоснулась к нему, Повелитель Ада осознал, что видит перед собой силу, столь же темную и далекую от него, как он сам от Белого цвета. Он не отвернулся от нее. Сэйтана напугало то, что он прочел в ее душе. На протяжении тех месяцев, что прошли со дня исчезновения девочки, Джанелль выучила урок, который ей никто не должен был преподавать.

Она научилась ненавидеть.

Теперь Сэйтану было необходимо найти способ убедить девочку, что он не собирается отворачиваться от нее только из-за того, чем она является. Нужно как можно быстрее сократить расстояние, внезапно пролегшее между ними, найти способ вернуть ее. Он должен был понять.

— Ведьмочка, — осторожно произнес Сэйтан, следя за тем, чтобы тон голоса оставался нейтральным, — почему ты хотела напасть на Хелену?

— Она — незнакомка.

Выбитый из колеи этим холодным ответом, Сэйтан неловко наступил на больную ногу, и колено подкосилось. Девочка в то же мгновение обняла его за талию, и он понял, что не чувствует пола. Несколько озадаченный, Повелитель посмотрел вниз и постучал по каменным плитам кончиком ботинка. Он стоял в воздухе в четверти дюйма от пола, и, если бы продолжил идти своей обычной походкой, возможному наблюдателю потребовались бы очень зоркие глаза, чтобы заметить, что на самом деле Сэйтан плывет по воздуху. Об этом говорило только отсутствие звука шагов.

— Это тебе поможет, — торопливо объяснила Джанелль. В ее голосе прозвучало раскаяние и искреннее беспокойство, поэтому Сэйтан вместо того, чтобы обнять девочку за плечи, с силой притянул ее к себе.

Сэйтан использовал больную ногу как предлог идти помедленнее, пытаясь по дороге проанализировать происшедшее. Он должен был понять, что вызвало в Джанелль такую враждебность.

Разумеется, Хелена была для нее незнакомкой, это верно. Однако на листе бумаги, надежно запертом в ящике его письменного стола в кабинете, имелся внушительный список имен людей, которые тоже когда-то были незнакомцами. В чем же дело? Проблема в том, что Хелена была взрослой? Нет, Джанелль ведь познакомилась с Кассандрой. Как и с Тишьян, Протваром, Андульваром и Мефисом. Он сам, между прочим, был из числа взрослых. Потому что Хелена принадлежала к живым? Нет, это тоже не самый правдоподобный вариант…

Наконец, ощутив раздражение от бесплодных попыток, Сэйтан попытался четко представить себе последние несколько минут, заставляя себя взглянуть на всю картину глазами стороннего наблюдателя. Звук шагов, неожиданная перемена в Джанелль, ее хищная поступь… Она шагнула вперед, оказавшись прямо перед ним.

Он неожиданно остановился, потрясенный, но девочка протащила его за собой еще несколько шагов, прежде чем сообразила, что Повелитель и не пытается переставлять ноги.

Не так давно Сэйтан гадал, как Джанелль будет относиться к нему, если они окажутся в Кэйлеере, вне Королевства, которым он правил. Что ж, теперь он знал ответ. Она была привязана к нему. Джанелль была готова защищать своего наставника, потому что, по крайней мере по ее мнению, больная нога ослабила бы его при столкновении с врагом.

Сэйтан улыбнулся, нежно сжал ее плечо и продолжил путь.

Джеффри был прав. У него был и более крепкий поводок, чем Кодекс и его положения, чтобы удерживать Джанелль от необдуманных поступков и влиять на нее. К сожалению, связь была обоюдной, и отныне Повелителю Ада придется быть очень осторожным.

Сэйтан с возрастающим беспокойством обозрел количество еды на столе. Вместе с тарелкой бульона и палочками из кукурузной муки здесь оказались фрукты, сыр, ореховые пирожные, холодная ветчина и говядина, зажаренный целиком цыпленок, тарелка с овощами, свежий хлеб, мед, масло и кувшин молока. Повелитель запретил лакею внести еще один нагруженный поднос. Еды было более чем достаточно, чтобы накормить взрослого мужчину до отвала, что уж говорить о маленькой девочке.

Джанелль широко открытыми глазами уставилась на блюда, выставленные полукругом рядом с ее стулом.

— Ешь суп, пока он еще горячий, — мягко предложил Сэйтан, отпивая немного ярбараха из бокала.

Джанелль взяла ложку и начала было есть, но, едва попробовав бульон, снова засмущалась и вернула прибор на место.

Сэйтан начал спокойно говорить о разных пустяках. Поскольку он всем своим видом демонстрировал, что ему больше нечем заняться и некуда спешить, девочка снова подняла ложку и принялась за еду. Повелитель заметил, что стоит ему замолчать, как девочка тут же отодвигает тарелку, словно не желая задерживать его здесь. Поэтому Сэйтан с чистой совестью начал сплетничать, рассказывая ей, как идут дела у Мефиса, Протвара, Андульвара, Джеффри и Дрейки, однако эта тема исчерпала себя довольно быстро. Да, мертвым решительно нечем заняться, сухо подумал Повелитель, пускаясь в долгие рассуждения о книге, которую недавно начал читать, совершенно не заботясь о том, не слишком ли эта тема сложна для ее возраста.

Он отчаянно пытался подыскать еще какую-нибудь тему, когда наконец девочка отодвинулась от стола, сложив руки на плотно набитом животике, и подарила ему счастливую, сонную улыбку сытого и довольного ребенка. Сэйтан поспешно поднес бокал к губам, пытаясь скрыть усмешку, и быстрым взглядом окинул масштабы бедствия на столе. Возможно, он поторопился, отсылая последний поднос обратно на кухню.

— У меня для тебя есть сюрприз, — произнес Сэйтан, прикусив щеку, когда Джанелль не без труда выпрямилась в кресле.

Он повел гостью на второй этаж собственного крыла. Двери вдоль правой стороны вели в его покои. Повелитель Ада открыл первую створку слева.

Он многое вложил в эти комнаты, обставляя их со вкусом и терпением. Спальня наводила на мысли о пляже у моря — стены спокойного перламутрового оттенка, плюшевые ковры песчаного цвета, полог цвета морской волны, мебель теплого коричневого оттенка, подушки цвета пустынного стекла. Прилегающая к ней гостиная словно вобрала в себя стихию земли. В каждой комнате не хватало только нескольких личных штрихов, которые Сэйтан намеренно не сделал, чтобы впоследствии придать покоям некоторую женственность.

Джанелль долго восхищалась увиденным, охала и ахала, а зайдя в ванную, крикнула:

— Здесь же можно плавать!

Когда девочка наконец вернулась к нему, Сэйтан спросил:

— Тебе нравятся эти комнаты?

Она улыбнулась ему и кивнула.

— Я очень рад этому, потому что они твои. — Проигнорировав ее восхищенный вздох, Повелитель Ада продолжил: — Разумеется, здесь потребуется кое-что доделать, но, думаю, с этим ты справишься сама — не хватает только девичьих вещичек. Да, и я не стал вешать картины на стены. Можешь выбрать их сама.

— Это мои комнаты?

— Можешь пользоваться ими в любое удобное для тебя время, вне зависимости от того, здесь я или нет. Это тихое, спокойное место — и оно целиком и полностью твое.

Сэйтан с удовольствием наблюдал за тем, как Джанелль вновь исследует все комнаты, на сей раз с точки зрения хозяйки. Его улыбка не угасала до тех пор, пока девочка не добралась до двери в противоположном конце спальни. Обнаружив, что она заперта, Джанелль отвернулась, очевидно ни капли не заинтересовавшись тем, что за ней находится. Она даже не стала задавать вопросов.

Когда девочка вновь удалилась в туалетную комнату, дабы определить истинный потенциал огромной ванны, Сэйтан внимательно изучил запертую дверь.

Он любил Джанелль глубоко и нежно, но при этом был далеко не дураком. По другую сторону этой двери находились комнаты поменьше, но обставленные не менее тщательно. Однажды в этих покоях будет жить ее консорт, готовый услужить своей госпоже, когда бы она ни прибыла в свое жилище. Пока же — или, по крайней мере, до тех пор, пока Джанелль сама не спросит, — не было никакого смысла рассказывать ей, что скрывается за этой дверью или какую роль будет играть будущий обитатель этих комнат.

— Сэйтан?

Звонкий голосок вырвал его из этих мрачных раздумий, и Повелитель с удивлением обнаружил, что девочка опять стоит рядом. Ее маленькое личико раскраснелось от радости.

— Как ты думаешь, а мы можем снова начать мои уроки?

— Разумеется. — Он помолчал немного, напряженно думая. — Ты умеешь создавать колдовской огонь?

Джанелль покачала головой.

— Прекрасное начало. — Сэйтан снова помолчал, а затем небрежно добавил: — Как ты посмотришь на то, чтобы продолжить занятия здесь?

— Здесь?

— Ну да, здесь. Тогда…

— Но я ведь не увижу Андульвара, и Протвара, и Мефиса! — запротестовала она.

На краткий момент Сэйтан был достаточно искренен с самим собой, чтобы узнать нелепую ревность, вызванную тем, что Джанелль хочет повидаться с ними, а не оставаться только с ним.

— Разумеется, ты будешь их навещать, — мягко произнес он, пытаясь не скрипеть зубами уж слишком явно. — Нет никаких причин, по которым они не могут прийти сюда.

— А я думала, демоны не могут покидать Ад.

— По большей части, для мертвых гораздо спокойнее оставаться среди мертвых. Точно так же живые чувствуют себя спокойнее, зная, что демоны обитают в своем мире и не соприкасаются с ними. Однако мы все жили столько лет назад… — Сэйтан пожал плечами. — К тому же, даже несмотря на то, что прошло столько времени, Мефис бывает в Кэйлеере регулярно и по-прежнему представляет здесь наши деловые интересы. Я думаю, ему придется по вкусу еще один предлог покинуть Темное Королевство — как, впрочем, и Андульвару, и Протвару. — Он надеялся, что не испортит ничего своим коварством. — А когда закончатся занятия, ты сможешь приезжать сюда и навещать всех своих друзей в Кэйлеере без особых сложностей.

— Это верно, — медленно произнесла Джанелль, что-то обдумывая. — В таком случае мне придется перепрыгивать Паутину лишь однажды, а не дважды. — Ее глаза загорелись воодушевлением, и девочка захлопала в ладоши. — А еще я могу пользоваться Вратами, если ты покажешь, как их открывать.

На сей раз разум Сэйтана не дрогнул. Ему просто показалось, что мозг стал с ног на голову и осел вниз бесформенной кучей. Бесстрашный Повелитель Ада попытался сглотнуть, но во рту совсем пересохло.

— Разумеется, — выдавил он. Определенно следовало придушить ее, иначе рано или поздно он действительно сойдет с ума от всей этой мысленной акробатики — не так-то просто переводить невозможное в нечто звучащее вполне разумно. — Так… твои занятия, — хрипло прокаркал он истерически, глупо надеясь, что хотя бы эта тема достаточно безопасна.

Джанелль счастливо улыбнулась ему, и Сэйтан вздохнул, признавая свое поражение.

— Когда бы ты хотела начать?

Девочка задумалась и ответила не сразу:

— Сегодня уже поздно. Если не вернусь к обеду, меня хватятся. — Она забавно наморщила носик. — Завтра я должна повидать Лорна. Мы давно уже не встречались, он будет волноваться.

Он будет волноваться! Подумать только! Сэйтан с трудом подавил желание раздраженно зарычать.

— Давай послезавтра? У Вильгельмины с утра занятия, поэтому никто не будет искать меня до обеда.

— Договорились. — С этими словами Сэйтан поцеловал девочку в макушку, проводил ее до передней двери Зала и увидел, как она исчезает, махая рукой на прощание. Он задержался ровно настолько, чтобы убедиться, что Хелена уже отошла от потрясения, вызванного знакомством с Джанелль, оставил четкие инструкции по поводу того, как следует себя вести, если она вновь приедет — особенно без него, и вернулся в свой личный кабинет в Темном Королевстве.

Там чуть позже его обнаружил Андульвар за большим стаканом бренди. Глаза эйрианца сузились, когда он заметил, как дрожат руки Сэйтана.

— Что ты делаешь?

— Старательно напиваюсь, — отозвался тот, сделав большой глоток бренди. — Не хочешь присоединиться?

— Демоны не пьют крепкий алкоголь — и, кстати говоря, Хранителям следовало бы последовать их совету. Кроме того… — Андульвар поморщился, когда Сэйтан совершенно спокойно опрокинул в себя второй стакан. — Почему ты хочешь напиться?

— Потому что в противном случае я ее придушу.

— Несносная девчонка вернулась, а ты нам ничего не сказал? — Андульвар упер кулаки в бока и зарычал. — А почему ты хочешь придушить ее?

Сэйтан осторожно налил себе третий стакан бренди. Почему он вообще решил отказаться от этого напитка? Он совершенно восхитителен. Словно заливаешь водой бушующее внутри пламя. Или же масла в него подливаешь? Да какая разница…

— Ты знал, что она прыгает по Паутинам?

Андульвар пожал плечами. На него эта новость не произвела ни малейшего впечатления.

— По меньшей мере половина людей Крови, носящих Камни, способны прыгать между ступенями Ветров.

— Она прыгает не между ступенями, дорогой мой Андульвар. Она прыгает из одного Королевства в другое.

— Это же невозможно! — задохнулся тот. Он с благодарностью заметил, что Сэйтан наполнил крепким напитком и второй стакан.

— Да, именно так я всегда и считал. Мне даже не хочется думать о том, насколько это опасно, — по крайней мере, до тех пор, пока я сам способен мыслить связно. Кстати говоря, именно так она приходила сюда и возвращалась домой все эти годы. Вплоть до сегодняшнего дня Джанелль даже не знала, что существуют Врата.

Андульвар смерил взглядом бутылку бренди.

— Знаешь, похоже, тут слишком мало осталось, чтобы мы сумели напиться вдвоем, — разумеется, если предположить, что мы вообще на это еще способны.

— За добавкой дело не станет.

— А, ну, тогда отлично.

Они сели в кресла у камина и приступили к выполнению своей задачи.

5. Ад

— Хранители не должны пить, знаешь ли, — произнес Джеффри. Ситуация вызывала в нем скорее смех, чем сочувствие.

Сэйтан одарил Хранителя мрачным взглядом, а затем закрыл глаза, надеясь, что они сейчас выпадут и хоть какая-то часть его головы наконец перестанет болеть. Он вздрогнул и скривился, когда Джеффри царапнул стулом по полу библиотеки и сел рядом.

— Что, снова имена? — спросил Джеффри, милосердно понизив голос.

— Фамилия. Анжеллин, вероятно, в Шэйллоте. И имя Вильгельмина.

— Фамилия и точное место для поисков. Ты сегодня слишком добр, Сэйтан.

— Чтоб ты сдох. — Повелитель невольно вздрогнул от боли, усилившейся при звуках его собственного голоса.

— Твое желание давно исполнено, — весело ответил Джеффри, направляясь на поиски нужного журнала.

Открылась дверь библиотеки. Дрейка, Сенешаль Цитадели, скользящей походкой направилась к столу и поставила перед Сэйтаном чашку.

— Это поможжжет, — прошипела она, отворачиваясь. — Хотя ты сссовершшенно этого не ззасслужживаешшь.

Сэйтан отхлебнул немного дымящегося варева и скривился: вкус был премерзкий. Однако ему удалось выпить половину. Он откинулся на спинку стула, сжав чашку руками, и какое-то время просто слушал, как Джеффри старается листать журналы, производя как можно меньше шума. К тому времени как зелье, сваренное Дрейкой, было допито, страницы перестали шуршать.

Джеффри нахмурился так, что черные брови под треугольником волос образовали галочку.

— Ну, — наконец произнес он, — есть в Шэйллоте ведьма по имени Александра Анжеллин, которая является Королевой Края. Она носит Кровавый Опал. Ее дочь, Леланд, носит Розовый Камень. Она замужем за Предводителем с Желтым Камнем по имени Роберт Бенедикт. Ведьмы по имени Вильгельмина Анжеллин не существует, зато есть Вильгельмина Бенедикт, которой четырнадцать лет. Она уроженка Шэйллота и носит Лиловый Сумрак.

Сэйтан замер в кресле.

— А другие родственные связи? — тихо спросил он.

Джеффри поднял взгляд:

— Из более-менее интересных записей только одна: Князь, носящий Серый Камень, по имени Филип Александр. По отцу брат Роберту Бенедикту и служит Александре Анжеллин. Если другие родственные линии не признаны официально, то бастард берет фамилию, связанную с личностью Королевы, которой он служит.

— Это я и без тебя знаю. А что насчет Джанелль?

Джеффри покачал головой:

— Не упоминается.

Сэйтан сцепил пальцы.

— Она сказала, что ее фамилия — Анжеллин. Полагаю, это должно означать, что она, по крайней мере, продолжает древнюю традицию, согласно которой фамилия наследуется по женской линии. Она сказала, что может приходить по утрам, когда Вильгельмина занимается с наставницей. Как по-твоему, та же семья?

Джеффри закрыл журнал.

— Вполне вероятно. Террилль стал весьма небрежным в вопросах регистрации линий Крови в семьях. Однако, раз уж они записали в журналы одного ребенка, почему тогда не второго?

— Потому что одна девочка носит Лиловый Сумрак, — с холодной улыбкой отозвался Сэйтан. — Они не знают, что другая их дочь уже носит Камни.

— Если мы говорим об одной светловолосой Леди, боюсь, такое было бы трудно упустить.

Сэйтан покачал головой:

— Отнюдь. Она никогда не носила Камни, которыми была одарена, к тому же Джанелль совершенно не знает основ Ремесла. Если она ни разу не упоминала при родных, как творчески она использует свой Дар, то они, скорее всего, считают, что девочка лишена каких-либо способностей. — У Сэйтана мелькнула мысль, от которой по спине тут же пробежал холод. — Если только они ей не поверили, — тихо закончил он, вспомнив реплику Джанелль о Царстве Теней. Отложив размышления об этом на потом, Повелитель Ада посмотрел на пустую чашку. — Вкус у этой гадости тот еще, но, по крайней мере, голова болит теперь не так сильно. Могу я надеяться на добавку?

— Всегда пожалуйста, — скрыв смешок, отозвался Джеффри и потянул за шнур от колокольчика. — Особенно если вкус тот еще.

Сэйтан потер пальцами подбородок.

— Джеффри, ты был библиотекарем Цитадели уже очень много лет и, вероятно, знаешь о Крови больше нас всех, вместе взятых. Скажи, ты никогда не слышал, чтобы кто-то по спирали устремлялся вглубь, дабы добраться до сердцевины своих Камней?

— Устремлялся вглубь? — Джеффри подумал немного и покачал головой. — Нет, но это еще не означает, что подобное невозможно. Лучше спроси Дрейку. По сравнению с ней ты еще пешком под стол ходишь, а я едва вступил в юношеский возраст. — Он сжал губы и нахмурился. — Есть, правда, что-то… Я читал это давным-давно, часть какой-то поэмы, если не ошибаюсь, о легендарных великих драконах. Что же там было?.. Они скользят вниз в эбеновый цвет…

— Ловя зззвезззды хвоссстами… — Чашка перед Сэйтаном исчезла, и Дрейка поставила другую, полную.

— Именно. Сэйтан интересовался, могут ли люди Крови устремляться вглубь, к своей сердцевине.

Дрейка повернула голову. Ее медленные, осторожные движения служили свидетельством скорее глубокой старости, нежели грациозности. Она устремила взгляд холодных глаз, как у рептилии, на Сэйтана:

— Ты хочешшь понять это?

Сэйтан взглянул в эти древние, мудрые глаза и неохотно кивнул.

— Убери книгу, — велела Дрейка, обращаясь к Джеффри. Она подождала немного и, завладев их безраздельным вниманием, продолжила: — Не Кровь.

Квадратный сосуд, наполненный водой, появился на столе, каждая стенка была длиной с руку Сэйтана. Медленно высвободив руки из длинных рукавов своей мантии, Дрейка раскрыла сжатый кулак над чаном. Маленькие блестящие чешуйки вроде тех, которые женщины пришивают на одежду, чтобы она красиво переливалась на свету, упали в воду, удержавшись на поверхности. Они были тех же цветов, что и Камни.

В другой руке Дрейка держала гладкий камень, формой напоминавший яйцо, к которому крепился тонкий шелковый шнур.

— Я покажжу, какими путями Кровь досстигает внутренней паутины, ссердцевины сссебя.

Медленным и плавным движением она погрузила камень в воду до тех пор, пока он не оказался в дюйме от дна сосуда. Ей удалось сделать это, не нарушив гладкой поверхности и не пустив кругов. Блестящие чешуйки даже не дрогнули.

— Когда происсходит плавный и медленный сспусск или подъем из беззздны, — произнесла она, для наглядности подтянув камень к поверхности, — это личное дело, единение с сссобой. Оно не касссается и не тревожжит никого вокруг. Но если гнев, страх или великая нужда требуют быссстрого ссспуска вглубь, чтобы ссобрать сссилу и поднятьссся к поверхносссти… — Она уронила камень в сосуд. Он погрузился на всю длину шнурка, замерев в дюйме от дна.

Сэйтан и Джеффри молча наблюдали за рябью на поверхности. Чешуйки танцевали на все расширяющихся кругах, идущих к стенкам сосуда.

Дрейка резким движением подняла руку вверх. Камень вылетел из воды, подняв с собой несколько капель. Некоторые чешуйки светлого цвета, не выдержав усилившейся качки, затонули.

Дрейка выждала, давая им осознать увиденное.

— А вот ссспираль.

Она начала плавно вращать камень над водой. Когда он коснулся поверхности, жидкость покорно начала двигаться с ним, кружась, кружась, кружась, по мере того как камень продолжал опускаться. Чешуйки, подхваченные течением, следовали за камнем. Спуск по спирали продолжался до тех пор, пока камень не оказался в дюйме от дна. К тому моменту вся вода в сосуде двигалась по кругу, все чешуйки были подхвачены потоком.

— Водоворот, — завороженно прошептал Джеффри. Он с беспокойством покосился на Сэйтана, который не сводил напряженного взгляда с сосуда, крепко сжав губы. Его длинные ногти вонзились в стол.

— Нет, — произнесла Дрейка, резко потянув камень вверх. Вода поднялась вместе с ним высоко над сосудом и выплеснулась на стол. Чешуйки, подхваченные потоком, лежали теперь на столе, как маленькие мертвые рыбки. — Вихрь.

Сэйтан отвернулся.

— Ты же сказала, что Кровь на это не способна.

Дрейка положила ладонь ему на руку, вынуждая вновь посмотреть ей в глаза.

— Она — болльшше чем Кровь. Она — Ведьма.

— Это не имеет значения. Она все равно принадлежит Крови.

— Она — Кровь. И она — Другая.

— Нет. — Сэйтан попятился прочь от Дрейки. — Она — дитя Крови. Она одна из нас. Должна быть. — А еще она — нежная, любопытная Джанелль, дитя его души. И ничто сказанное не изменит этого.

Но кто-то научил ее ненавидеть.

— Она — Ведьма, — произнесла Дрейка с мягкостью, которой Сэйтан еще ни разу не слышал в ее голосе. — Она почти всссегда будет ссспусскатьсся по ссспирали, Повелитель. Ты не ссможжешшь иззменить ее природу. Ты не сссможжешшь предотвратить маленькие, неззначчительные ссспусски — всспышшки гнева. Ты не ссможжешшь помешшать ей ссспусскатьсся к сссамому центру. Вссем людям Крови это необходимо время от времени. Но вихрь… — Дрейка вновь убрала руки в длинные рукава мантии. — Оберегай ее, Сссэйтан. Оберегай ее сссвоей сссилой и сссвоей любовью, и, возззможно, этого никогда не произззойдет.

— А если я не смогу? — хрипло спросил Сэйтан.

— Это будет конец Крови.


Содержание:
 0  Дочь крови : Энн Бишоп  1  Пролог : Энн Бишоп
 2  Часть первая : Энн Бишоп  3  Глава 2 : Энн Бишоп
 4  Глава 1 : Энн Бишоп  5  Глава 2 : Энн Бишоп
 6  Часть вторая : Энн Бишоп  7  Глава 4 : Энн Бишоп
 8  Глава 5 : Энн Бишоп  9  Глава 3 : Энн Бишоп
 10  Глава 4 : Энн Бишоп  11  Глава 5 : Энн Бишоп
 12  Часть третья : Энн Бишоп  13  вы читаете: Глава 7 : Энн Бишоп
 14  Глава 8 : Энн Бишоп  15  Глава 9 : Энн Бишоп
 16  Глава 10 : Энн Бишоп  17  Глава 11 : Энн Бишоп
 18  Глава 12 : Энн Бишоп  19  Глава 13 : Энн Бишоп
 20  Глава 14 : Энн Бишоп  21  Глава 15 : Энн Бишоп
 22  Глава 6 : Энн Бишоп  23  Глава 7 : Энн Бишоп
 24  Глава 8 : Энн Бишоп  25  Глава 9 : Энн Бишоп
 26  Глава 10 : Энн Бишоп  27  Глава 11 : Энн Бишоп
 28  Глава 12 : Энн Бишоп  29  Глава 13 : Энн Бишоп
 30  Глава 14 : Энн Бишоп  31  Глава 15 : Энн Бишоп
 32  Использовалась литература : Дочь крови    



 




sitemap