Фантастика : Ужасы : Убийцы : Павел Блинников

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0

вы читаете книгу

Каждому приходится пройти по жизни длинный путь, дабы измениться самому или изменить других. Бывает, злые люди становятся добрыми для спасения собственной души, бывает, добрые люди впадают в грех, обрекая себя на гибель. Но порой истинно злому человеку приходится искать спасение в еще большем зле, причем, даже не желая спастись. Приходится встать на тропу убийцы, потерять всего себя целиком, чтобы в самом конце получить тот единственный шанс обрести покой.

— А можно, чтобы он снял очки на секунду? — А вот этого нельзя. Воланд и Маргарита

Блинников Павел

Убийцы

— А можно, чтобы он снял очки на секунду?

— А вот этого нельзя.

Воланд и Маргарита

Дорога убегала куда-то вдаль, для этой поездки я выбрал старенький пикап. Колеса снимали верхний слой почвы, отбрасывая назад два неаккуратных столба серой пыли. Слева высились тополя, посыпая пространство летающей спермой, там дальше, за ними тек Дон. И ничто не предвещало беды, на первый, далеко не внимательный, взгляд. А вот и он, едет на вишневой девятке, почти как в песне… Человек, которого я еду убить.

Вообще-то неправильно начинать рассказ с конца, но я вообще человек неправильный, и к литературе это тоже относится. Еще следовало бы описать вам себя и того, кто вылезает из девятки возле куцего леска, но и этого я не сделаю. Вообще не надейтесь, что мой рассказ будет стройным и прямым, в этой истории все далеко не так однозначно.

Он вышел из машины, вдохнул свежий воздух полной грудью. Кинул взгляд на запад. Там его могила. Я тоже помимо воли смотрю чуть левее. Там моя…

Подъезжаю, снимаю солнцезащитные очки. Рассматриваю его в который раз. Он одет просто, без лишней вычурности, как, впрочем, и я. Ага, у него на бедре кобура. Значит, все будет как в дешевом вестерне. Так даже лучше. Поворачиваюсь, беру с заднего сидения почти такую же кобуру. Для этого пришлось отодвинуть меч, несколько коротких ножей и пулемет. Подготовился я капитально, но оружие должен выбирать он. К сожалению, это правило и его не обойдешь. С другой стороны, что мне, что ему плевать, какое у нас оружие. Мы можем убить друг друга хоть пачкой сигарет, хоть бумажным конвертом, хоть спичкой. И вас, кстати, тоже можем убить. Но сегодня в Мире станет на одного убийцу меньше, и это хорошо, это правильно. В этом ни у него, ни у меня сомнений нет. Как и выбора…

Естественно вылезаю из тачки, только пристегнув кобуру к бедру. Вчера мы созванивались, я спрашивал, от какого оружия он предпочитает умереть. Он сказал, пока думает, но видит четыре развития дуэли. Первое — поножовщина. Если честно, на его месте я бы тоже не выбрал ножи. Одно дело если бы он был простым мужиком, тогда мог надеяться на быструю безболезненную смерть — я убью любого мгновенно и… как бы сказать правильнее… до конца. Но сегодня случай исключительный. Второе — беспорядочная пальба из пулеметов. Тут мы воочию убедились бы, кто сильней и на чьей стороне он. Но и эту смерть я не выбрал бы. Все же я хочу думать, что от меня некоторые вещи тоже зависят. Он наверно тоже. Третий и четвертый вид — мечи и пистолеты. Они привлекают как его, так и меня, прежде всего символичной абстрактной аллегоричностью. Во, блин, сказал: символичной абстрактной аллегоричностью! Но что делать? Не моя вина, что живу я не в жизни, а скорее в дикой помеси фильмов "Шакал", "Убить Била" и "Бандитский Петербург". Хотя не только в них, конечно. Жизнь она закручена куда сильнее. Вернее моя жизнь и жизнь сукина сына, который сегодня умрет.

Признайтесь, ведь и вы наверняка мечтали умереть красиво. Лесли Нильсен правильно сказал когда-то: "Упасть на рога оленя в Лапландии — вот это смерть для мужчины!". Я думаю, не только для мужчины, но, по сути, верно. Так и здесь, помахать мечами и посмотреть, чья голова полетит с плеч, или посоревноваться, кто быстрее выхватит пистолет из кобуры — это картинно, да, но — это смерть для мужчины. Хорошая смерть. Черт подери, я не хочу умирать, но если умру сегодня — буду рад, что умер именно таким образом! Он, думаю, тоже будет рад. А потом победитель отнесет труп в могилу, закопает и, наверное, пустит пару слезинок по старому приятелю… Я так точно…

Стою, смотрю на него. Он отводит взгляд, словно не замечает. Это не выглядит, будто он боится, скорее, относится ко всему равнодушно. Я его понимаю, у меня на душе то же самое. Как всегда чувства уходят, оставляя за собой пустоту конфетной бумажки. Мы не будем говорить друг другу какие-нибудь слова, не будем устрашать и угрожать — все это для нас бессмысленно. Сейчас я хлопну дверью, и мы выстрелим. Я не спешу. Даю ему возможность подумать. Интересно, что у него в голове? Видит ли он лица сотен или даже тысяч людей, павших от его руки? Нет, павших от его руки, сказано слишком пафосно. Куда больше подходит короткое: убитых им. Не знаю. Не думаю. Я же их не вижу. Он кивает в сторону Дона. Так он со мной здоровается. Я стою с другой стороны, но понимаю. Стоит ему повернуть голову, как он выстрелит. Просто не сможет сдержаться. Для меня сигнал — захлопывание двери, для него — поворот головы. Кто же не выдержит первым, кто сломается? Ясно, что никто. Мы не ломаемся, мы просто вот так живем. И не можем по-другому. Никак. Хлоп.


Пролог


Есть только одна сила, способная встать между самураем и его долгом — смерть самурая.

Хим Кесю — самурай, философ 15 века.


Длинная черная "Чайка" подъехала к Дому Культуры и остановилась аккурат напротив статуи Ленина. Детвора, носившаяся по соседствующему с клубом парку, сразу бросила свои игры и, осторожно, но с улыбками на лицах, приблизилась к кромке площади; мальчишки и девчонки, хихикая, стали указывать пальцами на красивую машину. В их городке и "Волга" уже событие, только у секретаря парткома есть, а тут целая "Чайка"! Но как только дверца распахнулась, детишки почему-то стушевались и попятились вглубь парка. Несмотря на безоблачное небо, над площадью повисла тень. Так бывает иногда в особенно жаркие дни, когда то ли сознание мутится, то ли испаряющаяся из земли влага создает иллюзию тени, но сейчас тень иная. Приглядевшись на полуденное солнце, можно различить высоко-высоко силуэт черного-пречерного ворона, повисшего между землей и светилом. И хоть его фигура не может отбрасывать тень, накрывающую всю площадь, она как-то умудрялась это делать.

Из машины вылез старый мужчина, лысый, как прошлогодняя покрышка дальнобойщика, в коричневом костюме и с тростью. Он вытер лысину белым платком и осмотрелся. В полуденном зное все плыло маревом, дети уже спрятались в глубине парка, а Ленин смотрел на мир осуждающе, словно говорил: "Эх, а я-то все не так задумывал…". Внутреннее чувство направление безошибочно определило — рука вождя указывает на восток. Это вызвало улыбку на устах мужчины, он убрал платок в карман и пошел к Дому Культуры, постукивая тростью об изрезанную трещинами площадь. Из "Чайки" выбежал шофер и прикрыл дверь, мужчина никак не отреагировал на хлопок позади себя, продолжая неторопливо приближаться к ДК. Цвета только что извлеченного из духовки эклера, с четырьмя колоннами на фасаде, он глядел на лысого мужчину огромной блямбой герба — стилизованного под звезду, окруженного колосками пшеницы, серпа и молота. Массивные деревянные двери пропустили мужчину в холодное помещение, карие глаза оглядели просторный холл. Никого нет, словно все вымерли. Впрочем, это действительно так…

Чутье повело к лестнице со стертыми ступенями, под ней он увидел первый труп. Круглая дырочка во лбу, глаза пустые, как у рыбы. Женщина, наверное, простая уборщица. Поднявшись по лестнице, и пройдя по прохладным коридорам, он обнаружил еще три трупа: женщину, мужчину и подростка. Подчерк тот же — пулевое отверстие точно в центре лба. Мимо кадок с монстерами, вдоль темного коридора с разбитыми лампочками, прямо к входу в главный зал. Большое помещение рассчитано на пятьсот человек, тут же за сценой натянуто белое полотно — наверное, по выходным ДК выступает в роли кинотеатра. На самой сцене распластался труп с перерезанным горлом. Работа Осы, скорее всего — слишком слабо, слишком грязно. Вот другие трупы — работа Скорпиона. Чувствуется уровень, класс, сила. Люди даже не поняли, что их убило, не успели испугаться и просто встретились с ним.

Никогда еще главный зал Дома Культуры маленького южного городка не собирал такого количества необычных и могущественных людей. Всего пятеро, сидят в первом ряду, и вяло переговариваются на разные темы, полностью далекие от цели их приезда сюда. Скорпион, например, рассказывает Шмелю о недавней поездке во Вьетнам, Оса трещит с Медведем, а тот посмеивался в окладистую бороду. И только Кнайт сидит в сторонке и курит, особенно не вслушиваясь, и размышляя о чем-то своем. Но когда трость звонко стукнула о ведущие к сцене ступени, все умолкли и повернулись к вновь прибывшему.

Лысый мужчина выглядел старше всех в зале; среди прочих только волосы Скорпиона побелели налетом возраста, а лиц остальных еще даже не коснулись морщины. Шмель обладал пронзительно зелеными глазами, что очень оригинально смотрелось на фоне чернейших волос и не менее черного смокинга. На вид ему никто не дал бы больше двадцати пяти, но истинный возраст можно прочесть на самом дне зрачков. Где-то там мелькала хитрость, лукавство и опыт, присущие лишь старцам. Оса, как всегда, выглядела лучше всех, и даже простое серое шерстяное платье не могло превратить ее из загадочной бледнокожей красотки, в банальную школьную учительницу. Но она явно старалась, чтобы ее воспринимали именно так. Даже надела очки в роговой оправе, правда, со стеклами без диоптрий, и заплела волосы в пучок. Но даже с такой маскировкой, юбка обтягивала бедра, подчеркивая тончайшую талию, а длиннющие ноги за серыми колготками выглядели очень аппетитно. Медведь улыбался и проявлял все признаки добродушного мужика. Он вообще выглядел помесью православного батюшки и помещика девятнадцатого века. Эдакий Толстой, только еще нет седины и раза в полтора больше великого писателя. Объемное пузо пивного эстета, толстые ноги и руки, а кисти настолько крупные, что казалось, голову среднестатистического человека он может зажать в кулак целиком. Оделся он соответственно образу. Шерстяные брюки, клетчатая рубашка и жилетка поверх. Самый неуместный наряд для такой жары, но почти все в зале любили тепло. Разве что Кнайт пришел в белом легком льняном костюме. Он выглядел моложе всех. Несколько фривольная прическа кое-как свита из черных волос, кривая усмешка на губах, гладко выбритое лицо сегодня, но обычно он позволяет себе носить щетину. И две щели глаз, вроде вообще лишенных радужки, белка, или зрачка. Он всегда умудрялся смотреть так, что глаза терялись в тенях от надбровных дуг. Ну и Скорпион не утрудил себя теплым либо изящным шмотьем. Легкие брюки серого цвета, майка и подтяжки, да старенькие стоптанные туфли — вот и весь наряд самого опасного существа в этом зале, а может быть и во всем Советском Союзе.

— Ты опоздал, — сказал лысому Скорпион.

— Да, нам пришлось час торчать в этом клоповнике, — поморщился Шмель.

— Мне все равно, — отозвался мужчина с тростью. Он все так же неторопливо спускался по лестнице, а когда дошел до самого низа, поцеловал Осу в щеку.

— Привет Еж, — сказал она, клюнув сухую кожу на его щеке.

— Привет девочка. И мальчикам привет, — обвел всех взглядом Еж.

Никто не поздоровался, но все кивнули.

— Я думаю, всем не терпится убраться из этого города как можно скорее, поэтому сразу перейду к делу, — сказал Еж. — Надо что-то делать с Шаманом.

— А что с ним? — спросил Медведь.

— Он умирает, — ответил Еж, сведя брови.

Повисло молчание. Но даже во всех абортариях мира нельзя услышать молчания настолько напряженного. Казалось, температура в зале упала на несколько градусов, а в углах сконцентрировались тени.

— И кто пойдет убивать его? — спросил Кнайт.

— Я нет, — тут же подняла руки Оса. — Если это то, ради чего ты меня вызвал, иди в жопу с такими вызовами!

— Успокойся Оса, — буркнул Скорпион. — Никто даже не подумает предлагать тебе идти убивать Шамана. Но нужен заказ, без этого любой из нас умрет даже при попытке.

— А если поговорить с ним? — осторожно начал Шмель. — Ведь должен же он понимать, что так будет лучше, что…

— Не думаю, что тут дело в том, понимает он или нет, — перебил Кнайт.

— Да, ты прав, мальчик, — кивнул Еж. — Конечно же, Шаман и сам хочет, чтобы его убили, но он связан кое-чем покрепче, чем веревки.

— Нужен заказ, — повторил Скорпион.

— Я могу попробовать… — начал Медведь, но и его прервали.

— Ты что придурок?! — воскликнула Оса. — Шаман от тебя мокрого места не оставит! Как из любого из нас! Может еще Скорпион, или Еж…

— Нет, я не смогу, — покачал головой Еж. — Честно говоря, я мог бы вызвать всего одного из вас, но если он откажется…

— Мне нужен заказ, — повторил Скорпион в третий раз. — Без заказа это все будет чертовски сложно сделать, я думаю.

— Но возможно? — спросил Еж.

Скорпион достал сигарету, прикурил. Дым тут же потерялся в просторах зала. Все умолкли и выжидающе уставились на Скорпиона с Ежом. Самый старый из убийц и самый сильный. Хотя тут все очень спорно — никто не знал точно, сколько лет ни тому, ни другому. Если судить чисто внешне, Скорпион моложе, но все прекрасно понимали, насколько зыбка внешность и насколько мало она имеет значения.

— А если попробовать вдвоем? — слегка разрядил обстановку Медведь.

— Вряд ли, — покачал головой Кнайт.

— Да, это не поможет, — отозвался Еж. Он все еще смотрел на Скорпиона, будто хотел проникнуть в его мысли. И лысый старик сильно удивился бы, узнав, сейчас Скорпион думает только об одном — шифером ему покрыть крышу дома или черепицей. — Ну?

— Нужен заказ, Еж, — сказал Скорпион.

— И как ты себе это представляешь? — спросила Оса. — Как ты сможешь получить заказ на Шамана?

— Есть способы…


Где-то на Чукотке месяцы спустя


Запряженные лайками сани несли мужчину уже четвертый день. За это время продукты кончились, пришлось убить одну собаку и съесть, но Скорпион не жаловался. За свою довольно долгую жизнь, он ел вещи и похуже. До юрты Шамана оставалось не больше десяти километров, впереди уже вырисовывалось чистое, лишенное снега поле. Да и все нутро убийцы пело — впереди опасность. Запело оно еще вчера утром — воистину велика сила Шамана. Ни о каких животных, даже самых малых, здесь, естественно, не могли идти и речи. На многие километры лишь ягель, да хиловатая трава позволяли себе расти и жить, а тот, кто мог убежать подальше, бежал.

Скорпион укутался в шубу как можно плотнее, голову защищала шапка ушанка, лицо скрывал шарф. Позади валялось несколько рюкзаков и котелок с примусом. В рюкзаках оружие самого разного вида, да соль со спичками — большего Скорпиону не требовалось. В руках у убийцы нет кнута, он не нужен ему для погона собак. Лайки и так чувствуют, кто их возница, и своим собачьим мозгом молятся только об одном — чтобы хоть кто-то вернулся из этого путешествия в целости и сохранности.

Пурга вносила разнообразие в окружающий пейзаж, но позавчера мельтешение снежинок закончилось, сейчас они падали строго перпендикулярно поверхности. Ветер не отваживался заглянуть в гости к Шаману. Вообще, окружающее пространство можно назвать каким угодно, только не веселым. Никакого разнообразия, сплошное уныние. Почти ровная земля с редкими холмиками покрыта белейшим снегом, иногда попадаются карликовые деревца и падающие с небес хлопья. От скуки и холода любой другой уже давно впал бы в уныние, а вернее, присоединился бы к унынию окружения, но только не Скорпион. Для него спокойствие никогда не являлось чем-то плохим, да и, в отличие от лаек, он провел в пути не четыре дня, а от силы часов пять — это можно потерпеть.

Мертвое поле все приближалось и приближалось. Оно уже заполнило весь север, черным пятном расплескалось меж белейшего снега. Когда до границы оставалось метров сто, Скорпион открыл глаза. Собаки сразу почувствовали это и притормозили. С каждыми метром они все замедлялись, пока не встали почти ровно на кромке. Скорпион поднялся, похрустывая костьми — тело порядочно затекло за несколько часов сидения. Он обошел сани, достал примус. Разведя костер, растопил в котле снег и напоил собак. Те поскуливали, когда он гладил их плотную шерсть, будто ладонь Скорпиона доставляла им страдания. Убийца не стал распрягать их — неизвестно, сколько займет времени его дело, а если собаки убегут, то наверняка умрут. На много километров вокруг нет еды, и вряд ли ягель да кора утолят их голод. Убрав котелок, он взвалил на спину рюкзак и потопал по мертвой земле, где нет и никогда не будет ничего живого.

Идти предстояло долго, не меньше пяти часов, но и это время стерлось для убийцы. Он даже не помнил, как шел по черной земле, промороженной на несколько метров вглубь. Для него все выглядело примерно так: сначала ровная безжизненная поляна впереди, а сзади заснеженная степь, а потом все вокруг черное и только одинокая юрта на горизонте. Тут Скорпион уже не мог никого убить, кроме хозяина этих земель. Тут правил Шаман — древнейший и ужасный. Старый знакомый…

Ровным столбом над юртой поднимается столб синего дыма. Рядом, такой неуместный в этих краях мотоцикл с коляской и бочка бензина. Все остальное, от продуктов до дров, хранится в землянках, входы в них закрывают деревянные щиты. Раньше здесь же находился и вертолет, а до этого воздушный шар, чтобы побыстрей добраться до большой земли, но теперь заказы редки для Шамана, и он покидает владения не чаще раза в год. Раз в неделю, или немного реже, ему привозят продукты и дрова, за это он иногда помогает местным. Излечивает болезни, добывает китов и моржей. Хотя, конечно, он просто убивал и болезни, и зверей, а чукчи не потому в лепешку расшибались ради него, но для того, чтобы великий Шаман не убивал их самих. Еще деды хранили придания о нем, еще прабабки внушили внукам и внучкам: лучше выйди против медведя с голыми руками, лучше попробуй поймать моржа в воде, но никогда не противься воле Шамана. Ибо если в двух первых случаях есть шанс остаться живым, в последнем — нет.

Скорпион подошел к юрте, ожидая, когда его встретят. Слишком стар Шаман, чтобы быстро подняться с лежанки, слишком болен, чтобы выйти на улицу не одев шубу, слишком опасен, чтобы волноваться о правилах приличия. Прошло не меньше пяти минут, пока полог отвернули изнутри, все это время Скорпион курил, ощущая, как в легкие вместе с вкусным дымом проходит обжигающе-ледяной воздух. Но вот из натопленной юрты вырвался пар, а из его клубов проявился Шаман. Древний старец с лицом восемнадцатилетнего юноши. Азиат с волосами черными, как глаз акулы, ни единой морщины на лице, на подбородке клочьями растет щетина, но вот тело… Худой и сгорбленный, да и ладони совсем не юношеские, но покрытые узлами вен, корявые и грубые. Переход от юноши к старцу начинался резко, точно посередине шеи. Чуть выше ключиц она морщилась сотнями складок, а потом будто утюгом прошлись. И глаза. Правый — белый и уже давно не видит, левый — черный, без белка и радужки. Немного похоже на глаза Кнайта, но у того они лишь прятались в тенях, а здесь истинная тьма давно заволокла глазное яблоко. Белый правый и черный левый разглядели Скорпиона, с безразличием барракуды к водорослям. Он действительно накинул шубу, но не застегнул верхние пуговицы, обнажив безволосую грудь, и оставил голову непокрытой. Впрочем, с такой копной волос она и не нужна. В руках Шаман держал бубен, а за ухо заткнул длинное черное перо. Глядя на его размеры, и не подумаешь, что перо когда-то принадлежало всего лишь ворону. Да и бубен у Шамана далеко не обычный. В его руках это самое опасное оружие. Хотя в его руках все что угодно самое опасное оружие. Даже воздух…

— Ты пришел, Скорпион, — сказал Шаман. Его голос не нес эмоций, низкий и совсем не подходящий такому лицу и таким губам. И ответил ему голос ничуть не более волнительный:

— Да, я пришел.

— В таком случае, нам стоит поговорить. Ведь на такую беседу можно рассчитывать всего лишь раз в жизни, Скорпион. Никто из нас никогда не говорит правды, и только перед самым порогом у нас есть шанс и возможность быть четными до самого последнего, самого крайнего конца.

— Согласен, — отозвался Скорпион.

Шаман кивнул и поднял полг, пропуская убийцу в свою крепость. Скорпиону пришлось пригнуться, чтобы попасть в пропахшее мочой жилище. Рассадник запаха стоял в углу — старый советский горшок, наполненный почти до краев. Посредине стоит буржуйка, в топке потрескивают дрова. Труба уходит в потолок юрты, место, где она прорывает плотную ткань, Шаман тщательно обложил ватой. Пол устилают моржовые шкуры, рядом с печкой лежит полосатый матрац. Из мебели только столик с множеством грязных тарелок и кресло качалка, выглядевшая в юрте так же уместно, как дворняга на выставке пародистах догов.

Затворив полог, Шаман сразу направился к креслу. Скорпион, ничуть не смутившись, сел прямо на пол, как мог дальше от печки.

— Ты все еще не любишь тепло, Скорпион? — спросил Шаман, доставая из шубы трубку с длинным мундштуком. Почти таким же жестом Скорпион извлек сигарету на оранжевый свет от печки. В полумраке юрты синхронно возгорелось два огонька — оба убийцы чиркнули спичкой по чиркачу.

— Да, — все так же спокойно сказал Скорпион, выдыхая дым в помещение, и надеясь, что это собьет запах мочи.

— Твоя кровь все так же горяча, как и… сколько лет прошло?

— Я не знаю, — пожал плечами Скорпион.

— Все это говорит о том, Скорпион, что ты в самом расцвете. Ты ведь понимаешь это?

— Да. А ты?

— А я уже на самом закате, но мое солнце может никогда не опуститься за горизонт. О чем ты хотел спросить меня, Скорпион?

— Сначала ты.

— Хорошо, — Шаман раскурил трубку и выпустил свое облако в маленькие просторы маленькой цитадели. — Кого он заказал тебе?

— Тебя.

— Это я знаю, — отмахнулся Шаман и, наконец, на его лице проявилась хоть какая-то эмоция — он улыбнулся. — Кроме меня.

— Один помощник сенатора в США, наркоторговец из Афганистана и компьютерный инженер из Москвы.

— Компьютерный инженер?

— Да. Я навел справки через Ежа, он сказал, что тот очень перспективный ученый.

— Интересно. А Кеннеди случаем не ты…

— Нет, другой. Кто-то из Англии.

— Ясно. Когда ты собираешься умереть, Скорпион?

Шаман не переменил тембр голоса, а его лицо уже скрыли клубы дыма, но Скорпион и не надеялся, что на нем появятся какие-нибудь чувства. Хотя ждал какого-нибудь вопроса в этом роде, и уж точно ждал неожиданностей.

— Не скоро, — ответил Скорпион и убил окурок об пол.

— А ты не думаешь, что тебя постигнет такая же судьба, как меня?

— Я рассчитываю на это.

— Ты все еще слишком молод, Скорпион.

— А может, это ты слишком стар.

В мгновение весь дым в яранге просто перестал существовать. И не только он, но и запах мочи, и гарь из печки, а легким Скорпиона стало не по себе, потому что запахи убрало отсутствие в юрте воздуха. Стены на миг сжались, повинуясь ниоткуда взявшемуся вакууму, но уже в следующую секунду, полог втянуло внутрь, и помещение наполнилось свежим морозным кислородом.

— Забавно, — сказал Скорпион. — А теперь, как я понял, моя очередь спрашивать…


Глава 1


Удивительное существо скорпион. Его укус смертелен, а суть спрятана от мира в жесткий панцирь. Его душа настолько скрыта, что он не мучим угрызениями совести, не знаком с жалостью или состраданием, он вообще лишен чувств. Жало — его оружие. Проворное, быстрое, как мысль глупца. Смертоносное и неотвратимое. И ничто не может остановить жало скорпиона, если оно занеслось для удара. Ничто и никто не помешает ему вонзиться в цель. Никто, даже сам скорпион.

Хим Кесю — самурай, философ 15 века.


Скорпион идет по тротуару, окидывая окружающие высотки взором из-под солнцезащитных очков. Вокруг все заковал бетон, и отразили зеркала; у этого города именно такое сердце — каменное и отражающее все проблемы, кроме собственных. Сердце города жесткое, но все-таки не настолько, как то, что бьется в широкой груди Скорпиона. Он одет в обычный серый костюм и белую рубашку. Со стороны никто не усомниться — это простой служащий какой-нибудь фирмы, идущий на работу ранним утром. Может быть, вышел из дома пораньше, в надежде увидеть министра финансов — сегодня тот должен приехать на пресс-конференцию в небоскреб напротив здания газеты "День". Министр обещал прибыть к девяти, а уже без четверти — Скорпиону надо бы идти на "работу". Он идет. Причем на работу без каких-либо кавычек. Высокий, с блокнотом в правой руке и кейсом в левой — вылитый репортер. Еще бы карандаш за ухо заложил. Из нагрудного кармана торчит кончик диктофона, короче, журналюга. Может быть даже акула пера. Он поглядывает на часы, слегка переминаясь перед зданием газеты. Старательно делает вид, будто размышляет: а не подождать ли еще пяток минут, вдруг министр приедет пораньше; тогда можно взять легкое интервью первей всех, еще до конференции. В действительности, мысли его далеки, как Северный Полюс. Он просто ждет, когда придет нужный человек. Скорпион изображает журналиста, в ожидании настоящего журналиста. Вон того, что вылезает из такси. Толстенького коротышки в точно таких же очках. Он тоже одет по репортерской моде. Серые брюки, пиджак закинут на плечо, белая рубашка с закатанными рукавами, да подтяжки совершенно ему необходимые. В отличие от журналиста, Скорпион крепок, хоть и с брюшком. Сегодня он постригся, но обычно носит длинные волосы. Скорпион уже седеет, а коротышка вообще с лысиной. Да и костюм у Скорпиона от Кардена, а у журналиста дикая смесь разных марок, собранная в подчеркнуто небрежный ансамбль. Журналист непоследователен в одежде, наверное, надел, что подвернулось с утра под руку. Скорпион, напротив, купил костюм, рубашку, туфли и даже парфюм заранее, тщательно подобрав одно к другому. Со стороны не скажешь, но весь его антураж — результат четкого пугающего расчета. Почему пугающего? Потому что цель всему — убийство.

Единственное что связывает Скорпиона с журналистом — темные очки. Они действительно одинаковые. Дорогие итальянские. Журналист купил их в дорогом магазине, потому как жалел глаза, в отличие от подавляющего числа людей, предпочитавших носить китайский пластик. Наверное, он один из тех, кто носит очки всегда — даже когда небо заволакивают тучи. Хотя почему, наверное? Скорпион знал это точно. Он подождал пока журналист расплатиться с таксистом и пошел следом в здание редакции.

Коротышку звали Владимир Быков. Скорпион знал о нем почти все. Живет с любовницей в квартире на Речном Вокзале, любит пиво, никогда не опаздывает на работу, достаточно богат, чтобы не заботиться о здоровье, оставив это врачам. В жизни весельчак, но на странице газеты "День", его колонка так и сочится ядом. Она называется: "Красная тряпка", очевидно, этим намекая на фамилию Владимира. Острые политические статьи, облечение власти, борьба с ментами — эти темы пронизывают его творчество, как леска проходит через жемчужные бусы. Хотя все это, конечно, показуха. Владимир один из тех многочисленных бумагомарателей, что залезли на высокую сосну и кричат с нее только то, что приказали говорить люди, в начале пути одолжившие ему лестницу. Но Скорпиона это не интересовало. Ему Владимир нужен совсем для других целей.

Скорпион проскользнул в здание ужом, обратившись тенью журналиста. Его не остановил привратник — бейджик-пропуск Скорпион подделал еще два дня назад. Да и серьезный мужчина, в сером костюме, с блокнотом и диктофоном, не вызвал подозрений охранника. Внешность Скорпиона вообще не давала поводов задуматься, будто у него в голове сидит что-то плохое. Просто идет себе репортер на работу и идет.

Владимир спешил. В отличие от Скорпиона, ему надо стоять на улице, когда министр приедет. Как одного из ведущих корреспондентов газеты, его пригласили на конференцию, но если есть возможность переговорить с министром на улице, почему не воспользоваться ей? Они говорили вчера вечером, но надо же дать еще список вопросов, которые Владимир задаст, а по телефону обговорены только общие темы. Владимир боялся подслушивания почти до паранойи, ему все время казалось, что за ним следят спецслужбы. Они и следили, но далеко не так тщательно, как Владимиру виделось.

До приезда министра оставалось минут десять, а Володе надо еще зайти к себе в кабинет, взять кое-какие бумажки и заглянуть к главреду. Поэтому в лифт он влетел стремительно, и очень неодобрительно покосился на Скорпиона, который попросил придержать кабину пока он подойдет.

— Спасибо, — сказал Скорпион, заходя в лифт.

— Не…а…то, — буркнул журналист, очевидно не считая нужным сказать "не за что" полностью.

Голос Скорпиона прошуршал, прошипел в тесной кабине, а по короткой фразе Володи вообще нельзя сказать, баритон у него, бас или тенор. Синие глаза журналиста быстро обшарили Скорпиона, но не нашли за что зацепиться. Отсутствие пальца на левой руке и мозоли на обоих, Скорпион скрыл, сжав кисти в кулаки. А вот Скорпион тут же выцепил нужную деталь — Володя спрятал очки во внутренний карман рубашки. Свои очки убийца тоже убрал, чтобы не привлечь внимания.

Лифт выпустил их на двенадцатом этаже, они вышли в коридор одновременно — грудь к груди. Вроде бы нечаянно они соприкоснулись грудинами, Скорпион пробормотал короткое: "Простите" — нацепив на тонкие губы дебильную улыбочку, и журналист ушел в коридор с кислой миной уже без очков. Теперь у Скорпиона в кармане количество очков удвоилось.

Собственно — это самая сложная часть. Теперь все пойдет как по маслу. Скорпион даже зевнул, наблюдая, как за стеклянной дверью Володя мечется по кабинету в поисках нужных бумажек. Потом корреспондент вылетел из него, словно попугай из клетки, и унесся в сторону клетки другой птицы — главреда. Он даже не удосужился запереть дверь, значит, отмычка не понадобится. Убийца проводил толстенькую фигуру ленивым взглядом, подождал, когда он опять войдет в лифт. Его Володя не заметил, полностью поглощенный предстоящей конференцией. Как только двери кабины закрылись, Скорпион пошел к кабинету. Вокруг проносилась типичная редакционная суета. Люди бегали куда-то, но большинство сидело по кабинетам или за столами, размахивая руками, словно большие вентиляторы, и от этого казалось, что они тоже куда-то движутся. Вообще, все это напоминало какой-то Голливудский фильм, наподобие "Человека паука". Редакция шумела на десятки глоток, как стая голубей на крыше, из кабинетов выходил запах сигаретного дыма, а по коридорам летал аромат растворимого кофе.

Скорпион открыл дверь, как бы невзначай. Вроде захотел проверить, на месте ли хозяин. И даже подивился, что его нет, проскальзывая внутрь. На окошко в двери надвигались жалюзи, Скорпион опустил их, отрезав случайным наблюдателям вид из коридора. Подошел к окну, посмотрел на дорогие черные Мерседесы, принесшие к противоположному зданию министра финансов. Вон там суетится и Володя. В голову Скорпиону пришло сравнение с мухой и кучей навоза. Большой такой, влажной. Губы растянулись в улыбке, показывая воистину звериный оскал. Зрачки глаз поднялись, увидели на крыше привычную фигуру в рогатом шлеме. Убийца кивнул ей, облачил руки в перчатки, открыл окно.

На свет появились две пары очков. Скорпион обнаружил, что у Володиных небольшая царапина на дужке, да и стекла исцарапаны сильнее, чем у его очков. На стекла плевать, они вылетят при столкновении, а вот царапину надо скопировать. Перочинный нож уверенно выскоблил золотистое напыление, убийца довольно хмыкнул. Глаза снова взглянули вниз, там телохранители окружили министра неровным кольцом. Володя тоже подошел, прорвался сквозь строй черно-белых костюмов, пожал министру ладонь. Время.

Как обычно, накатила волна холода. Мысли, чувства — все ушло, окружающее потеряло цвета, и только фигура журналиста окрасилась красным. Скорпион навелся на цель мгновенно. Мощный бросок, очки полетели в окно. Уголком зрения Скорпион увидел, как рогатая фигура исчезла с крыши и появилась напротив репортера. Всего лишь жалкое мгновение и мужчина рассмотрел его лик. Разумеется, ни телохранители, ни министр не заметили рогатого. Сейчас панорама восприятия Скорпиона расширилась, словно отплачивая за несколько секунд, когда глаза зацепились за жертву. Убийца видел, как крутятся очки в воздухе, видел, как лицо репортера искажается в страхе, но никто вокруг не замечает этого, видел всех прохожих на улице и даже видел сквозь стены здания напротив. Но, как и предыдущее состояние, это прошло быстро. Всплеск эмоций, следом за полнейшим равнодушием, и Скорпион отходит от распахнутого окна. Он не посмотрел, как дужка очков вошла в глазницу Быкова, не посмотрел, как телохранители бросились к трупу, оттесняя министра, и не увидел, как рогатый исчез. Зачем? И без визуального подтверждения он знал — будет так. Иначе просто не могло быть.

Когда убийца покинул здание газеты "День", на место преступления как раз приехала милиция. Министр что-то говорил майору, указывая на лицо трупа. Скорпион выкинул в урну Володины очки, звук разбившегося стекла прошелся по ушам наждаком. Как Скорпион и предполагал, еще и дужки сложились. Журналист носил очки долго и петельки разболтались. Он мог бы убить репортера и этой парой, но предпочитал страховаться. Не потому, что у него могло не получиться — Быков умер бы в любом случае — просто убийца всегда держал себя в форме. Эту привычку он выработал, еще познавая основы.

Убийца пошел по шумным улицам большого города, морщась от резких звуков. Ему захотелось услышать мелодичное пение птиц, веселое жужжание мух и стрекоз, вместо скрежета механизмов и переголосья людской толпы. А уж как его раздражали запахи! Но на сегодня еще есть одно дельце…


Глава 4


Я сказал ему: "Так убей его быстро". На что он ответил: "Нет. Я выбрал для него смерть от пытки, значит, он умрет от пытки. Теперь я уже ничего не решаю, понимаешь, это правило…". Тогда я подумал, кто он такой, если человеческая смерть для него всего лишь правило, которое он установил для себя. Я не помню, сколько продолжалась пытка, но за это время я успел выпить бутылку дерьмовой рисовой водки. Пожалуй, ничего, за все годы проведенные во Вьетнаме, не впечаталось в мой разум настолько сильно. Мне до сих пор снятся крики бедолаги, которого замучили до смерти, даже после того, как он выдал все, что знал. А палача я больше не видел…


Джон Торт — "Дневник рядового".


— Так откуда, ты говоришь, узнал мое имя? — спрашивал седой мужчина с длинными волосами и топором в руках.

— От Гаврилы, — ответил Семен.

— Наверное, Гавриле надоело жить…

Раз! — полено разлетелось на две ровные половинки. Крепкий седой мужик утер пот, потянулся за следующим. Молодого парня он тщательно игнорировал вот уже час. За это время возле колодки выросли две кучки дров, а Семен начал выказывать первые признаки нетерпения.

— Не думаю, — скривился Сеня. — Мне кажется, он хочет жить долго.

— Так наши желания не всегда совпадают с действительностью. Скорее наоборот. Так как, ты сказал, тебя зовут?

— Барс.

— Странное имя

— А Скорпион, обычное?

Скорпион никак не отреагировал на это. Как и в прошлый раз и в позапрошлый, и в сотый до этого. Сеня старательно подчеркивал — он знает, кто такой седовласый мужчина, знает, чем он занимается, знает репутацию. Поначалу он думал, этого аргумента будет достаточно. Считал, Скорпион согласится, узнав, что его тайну могут раскрыть. Но мужик оказался крепким не только снаружи; и даже сейчас, несмотря на почтенный возраст, выглядел опасно и агрессивно. Он рубил дрова, оголенный до пояса, под тоненькой прослойкой жира виднелись переливы мускулатуры. Не культуристической и нефункциональной, напротив — за показной леностью движений и даже легкой неуклюжестью, угадывалось четкое владение телом. Скорпион поднял топор, Сеня увидел, как заиграли мышцы на спине. Два! — еще одно полено разлетелось. Мужчина не бил слишком сильно или слишком слабо — удара хватало ровно на то, чтобы полено раскололось, но топор не ушел в колоду.

— Нет, не обычное, — признал Скорпион. — Так, ты говоришь, ты профи?

— Да. — Сеня все больше раздражался. Манера говорить у Скорпиона странная. Не поймешь, то ли он над тобой насмехается, то ли действительно тупая деревенщина.

— И сколько же ты убил?

— Девятерых.

Скорпион лишь хмыкнул и поставил на колоду очередную деревянную жертву. И казнил. Сеня осмотрелся. Ему просто ничего больше не оставалось. А ведь в планах все виделось иначе. Он приезжает сюда, заявляет, что знает, кто такой Скорпион, а тот соглашается на все, чтобы сохранить тайну. Но нет. Тянуть из убийцы слова приходилось клещами, он все время переспрашивал и переспрашивал, постоянно намекая, чтобы Сеня убрался к черту с его территории. Да и территория ничем не выдавала, что здесь живет самый лучший убийца в России. Скорпион поселился неподалеку от хутора Елкин в Ростовской области, почти на берегу Дона. Места живописные, но такие глухие, жуть! В большой двухэтажный дом из красного кирпича не удосужились провести ни газ, ни водопровод, поэтому в дождливые осенние ночи приходилось топить камин дровами. Так как дом большой — квадратов триста — дров надо много. За рубкой Сеня и застал Скорпиона, этим он занимался уже битый час, попутно вытаскивая из парня крохи информации.

Вокруг дом обносил высокий кирпичный забор, а дальше простирались бескрайние желтые поля. До ближайших соседей ехать минут пятнадцать по проселочной дороге, до ближайшего магазина все двадцать. Дом стоял точно посредине ровного квадрата ограды, с этой стороны забора Скорпион протянул вокруг здания толстую проволоку, к ней крепилась собачья цепь. Сама собака пугала побольше хозяина, даже несмотря на репутацию оного. Громадная кавказская овчарка, килограммов под шестьдесят, не меньше, поначалу бросалась на Сеню, но по первому слову хозяина умолкла и полезла в будку. Впрочем, Сеня не сомневался — еще одна команда и она бросится на него.

Парень скинул со лба белокурую прядь, оглядел синее небо над головой.

— Слушай что, а откуда, говоришь, ты родом? — спросил Скорпион.

— Из Ставрополя. Может, вы мне все-таки ответите?

Скорпион воткнул топор в колоду, окидывая парня придирчивым взглядом. Молодой, блондинистый, если бы его сейчас разрубить пополам и посчитать кольца, наберется не больше двадцати трех. Слишком мало… Одет тоже по молодежному: узкие джинсы, граничащие с педерастией, обтягивающая футболка без рукавов. Руки бледные, подкаченные — видимо занимается спортом. Лицо красивое, куда больше чем на убийцу парень тянет на супермодель, рекламирующую плавки "Эрея", или электрический пояс для прокачки пресса. Куда больше… И все же что-то в нем есть. Хотя бы догадался засунуть пистолет в рюкзак, а не прятать в одежде, или уж тем более выставлять напоказ. Но девять трупов, маловато.

— А какая, ты говорил, у тебя просьба? — спросил Скорпион.

— Я хочу, чтобы вы научили меня быть убийцей.

Сеня едва сдержался, чтобы не закатить глаза от тупости собеседника. Причем видел — Скорпион куда сложнее, чем хочет казаться. В карих глазах светится ум и легкая ирония, на губах то и дело рождается ухмылка, но тут же умирает.

— Так ты уже убийца. — Пожал плечами Скорпион. — На тебе девять трупов.

— Я хочу стать профессионалом, как вы.

— А сколько, говоришь, ты убил по заказу?

— Пятерых.

— Хм-м… мало.

Сеня открыл рот. Мало? Ни фига себе мало!

— А ну-ка, помоги-ка мне.

Скорпион отошел от колоды и кивнул на топор. Сеня поначалу не понял, но быстро сориентировался. Может это проверка? Парень обошел колоду, попытался вытащить топор. С первого раза не получилось, он взглянул на Скорпиона — не усмехнулся ли? Нет, стоит с непроницаемостью статуи. Сеня уперся кроссовкой в колоду, мускулы на руках забегали. Резкое движение, и топор высвободился. Но он приложил слишком большое усилие, пришлось по инерции сделать несколько шагов назад. Еще один взгляд на Скорпиона — седой мужик стоит спокойно, только где-то в глубине чернейших зрачков появляется странный блеск. Сеня не стал тянуть вола за яйца. Положил топор рядом с колодой, поднял и установил чурку. Руки покрепче обхватили топорище, темная сталь взлетела к небесам и опустилась на круглый чурбан. Сеня вложил всю силу — не мог позволить, чтобы Скорпион усомнился в его физических данных. Удар получился на славу, полено раскололось на две части, правда, не ровные.

Парень в третий раз взглянул на Скорпиона, блеск ушел из зрачков убийцы, он снова смотрел с выражением древнеримских статуй.

— Спортом занимался? — спросил Скорпион.

— В баскетбол играл пять лет, — ответил Сеня.

— Спорт дело хорошее. — Скорпион повернулся посмотреть на пролетающего в небе орла. На несколько секунд солнце высветило его профиль. Самый обычный мужик, даже зацепиться взгляду не за что. Вот только есть в нем какая-то тайна, легкая толика чего-то первобытного, почти пугающего. Налетел ветер, уничтожая остатки порядка в длинных седых волосах, Скорпион повернулся.

— Я не смогу тебя научить, — сказал Скорпион.

— Почему? Если дело в деньгах…

— Нет, — сказал Скорпион резко. Сене показалось, что "нет" разлетелась по бескрайним полям вокруг. — Я не могу тебя научить убивать.

— Я умею убивать, — в первый раз Сеня позволил раздражению прорваться в голос.

— Нет, не умеешь, — сказал убийца, покачивая головой. — Ты только что мне это показал.

— Вы про дрова? Так я раньше никогда их не колол. Позвольте мне попробовать еще…

— Не имеет смысла, — перебил Скорпион. — Убийство это не наука, которой можно научить. Ты просто умеешь убивать или убивать не умеешь.

— Не понимаю. Всему можно научиться, было бы время и желание.

— Всему, но не этому, парень. Езжай ты лучше играй в свой баскетбол. Если не хочешь, иди работать на Гаврилу.

— Но почему? Объясните! — последнее слово Сеня едва не выкрикнул, потому что Скорпион принялся собирать дрова, очевидно посчитав, что сказал достаточно.

Скорпион не смотрел на парня, но чувствовал волны ярости, исходящие от молодого тела. Будь Скорпион моложе, он просто убил бы его. Потом нашел бы Гаврилу, отправил на тот свет и его, и его подручных. Но с годами к убийце пришла практичность. Жизнь молокососа не стоила для него ничего, но в душу закралась лень от мыслей, что придется ведь грузить труп в грузовик, везти к Дону, искать якорь и тащить на трехметровую глубину — лодку убийца не держал. Поэтому проще дать некоторые пояснения.

— Вот ты сейчас расколол дровину, так? — спросил Скорпион.

— Да, — отозвался Сеня.

— Ты ее именно расколол, не убил, понимаешь?

— Но ведь она не живая.

— Это не имеет значения. Убить можно, что камень, что синего кита, ни размер, ни состав жертвы не важны. Надо их просто убить. Понимаешь?

— Нет.

Сеня действительно не понимал. Он ожидал чего угодно от Скорпиона: драки, перестрелки, оскорблений, укоризны. Всего, но не этого философского бреда.

— И в этом единственная причина? — спросил Сеня. — Только потому, что я не смог "убить" полено, вы не будете меня учить?

— Я не могу научить убивать, — повторил Скорпион терпеливо. — Я могу научить убивать лучше, но, собственно, убивать ты должен научиться без меня.

— И как?

— Убивая.

Теперь уже Скорпион начал раздражаться. Один дьявол знает, сколько раз он проходил через этот разговор, и всегда его принимали за сумасшедшего. Поначалу он еще пытался объяснить в подробностях, но это приводило лишь к еще большему раздражению собеседника и, что самое главное, раздражению самого Скорпиона. Обычно все оканчивалось дракой, но Скорпион не умел драться, поэтому убивал.

— Но я уже убивал! — сказал Сеня. — Или вы имеете в виду, я должен научиться стрелять или резаться на ножах?

— Нет, надо научиться убивать. Не важно чем убивать, просто убивать. Если ты этого не понимаешь, тебе никогда не стать убийцей. И на этом все, парень. Иди домой.

— Не могу! — наконец вышел из себя Сеня. — Меня уже раскрыли! Мое фото есть у ментов, меня ищут! Единственный шанс для меня — стать настоящим профи!

— Парень, это не мои проблемы. Меня самого никто ничему не учил. Объяснить я тебе… уже поздно. У меня есть дела. Уезжай.

Сеня стоял, сжимая и разжимая кулаки. Как ему хотелось схватить топор и вонзить в бредовую голову недоноска. Чтобы полетели мозги, а осколки черепа впились в лицо голодными комарами. Лишь чудовищное усилие заставило успокоиться.

— Если у вас есть дела, мы могли бы продолжить разговор позже, — сказал Семен. — Может быть за ужином?

Скорпион усмехнулся. Парень упорный, видно сразу. Отболтаться не получится. Убийца положил кучку дров на крыльцо, начал собирать вторую. А может…

— Как ты относишься к испытанию? — сказал убийца.

— В смысле?

— Я дам тебе задание. Если ты справишься, я помогу тебе. Если нет, ты оставишь меня в покое.

— Какое задание?

Скорпион опять хмыкнул. Парень еще и деловой. Что же у него такого случилось в жизни, если он так сильно хочет стать убийцей?

— У меня нет никакой еды, — сказал Скорпион. — Поэтому я не могу пригласить тебя на ужин. Это было бы некультурно с моей стороны. Вот и достань себе что-нибудь на ужин.

— Съездить в поселок?

— Нет. Раздобудь в лесу. Только оставь рюкзачок здесь. А то бог его знает, еще лесника встретишь…

— Это и будет испытание? Охота?

— Угу.

Скорпион собрал вторую кучку дров и положил рядом с первой. Он жмурился как кот на солнышке, гордый за свою придумку. А вот Сеня, напротив, разволновался. На охоту он никогда не ходил.

— Я думаю, утка подойдет, — продолжил Скорпион. — Их много в прудах в нескольких километрах к югу. Ну, а если тебе повезет, можешь поймать зайца. Ну, на худой конец, куропатку. Их здесь полно. Давай.

Скорпион протянул руку, кивая на рюкзак. Семен колебался.

— Как я могу убить утку без оружия? — спросил Сеня.

— Как хочешь. Это еще одна вещь меня совсем не волнующая. Можешь выстругать лук, можешь ставить силки, можешь камнем сбить, наконец. Подумай. Убийце надо уметь думать. Так ты хочешь научиться, или поедешь?

Семен только сжал губы в ниточку и молча протянул рюкзак. Скорпион смотрел насмешливо, мозолистая рука без мизинца взяла поклажу парня.

— Ужин в восемь, — сказал убийца. Так что поторопись. Утку надо ведь еще приготовить…

Сказав это, убийца пошел в дом.

— Значит, вы решили отвязаться от меня! — бросил в спину Сеня.

— Почему? — сказал Скорпион, складывая из двух кучек дров одну.

— Невозможно сделать лук и стрелы без ножа, а даже если бы я смог, стрелять из него я не умею.

— А совет насчет камня ты не расслышал, значит? — Скорпион по-прежнему стоял к парню спиной, Сеня наблюдал, как переливаются мускулы по широкой спине.

— Невозможно попасть камнем в утку. Это даже я понимаю, хоть…

А вот что произошло дальше, Сеня так и не понял. Как Скорпион заметил голубя, севшего на собачью будку? Ведь он стоял к птице спиной. Седой мужчина развернулся резче, чем вагонетка на американских горках, а его рука швырнула полено. Сеня дернулся от неожиданности, но уже в следующую секунду все кончилось. Скорпион подошел к будке и взял мертвую тушку — полено срезало птице голову, словно нож. Из шеи бил тоненький фонтанчик крови — сердце продолжало нести ее к отсутствующей голове. Убийца отпустил тушку, она упала аккурат в собачью миску.

— Ужин для собаки я раздобыл сам, но я ведь давно знаком с ним, а тебя вижу впервые. Иди, Барс, до семи не так много времени…

* * *

Барс дошел до прудов только через час. Электронные часы показывали половину шестого, время старательно поджимало. Задание, выданное убийцей, сложное, но Сеню впечатлило, как тот расправился с голубем. Если уж старик… ну хорошо пусть не старик, но мужчина в возрасте, смог так просто убить птицу, может повезет и Семену.

Однако проблем оказалось больше, чем Сеня рассчитывал. Во-первых, камни. Ни на берегу ни в поле он не нашел даже единственного камешка. Ростовская область вообще почти полностью степь, весь камень здесь привозной. Если бы по пути попались какие-нибудь строения он, возможно, набрал бы кирпичей, но кроме дома Скорпиона ничего такого в округе нет. А возвращаться и просить убийцу одолжить камней глупо. Он уже выставил себя идиотом, согласившись на дурацкое испытание, а теперь еще опозориться вот так? Нет. Даже если убийца прогонит его, пусть это будет хотя бы без позора.

Осенние сумерки опустились лениво. Темнота не проглотила день, а лишь надкусила. Вроде все видно, а вроде, вдалеке остались лишь силуэты тополей да диких яблонь. Наверное, раньше здесь был колхозный сад, а теперь деревья одичали и давали плоды размером с горох. Деревьев, впрочем, немного. Они бегут вдоль Дона неширокой полосой, иногда огибают поля по периметру. Последние ленивые комары летали над Сеней, кусая в обнаженные руки. Барс без шерсти показался им достойной добычей — легкой, доступной, вкусной. Парень отшлепывался от них, матерясь иногда про себя, а иногда и в голос. Тогда над полями разносилось звонкое молодое: "Отъебитесь!".

Цель он нашел почти сразу. На синеватой глади прудов плавали жирные точки. Утки казались мертвыми надувными чучелами, и лишь иногда показывали, что еще как живы, скрываясь под водой, чтобы поймать рачка или маленькую рыбку. На Сеню они не реагировали. Парень без ружья не вызывал опасений в оперенных головках. И как же достать вас, гребаные водоплавающие?!

Неподалеку от пруда росли голые акации. Сеня попытался последовать примеру Скорпиона — надломать веток, а потом швырять в уток, но потратил полчаса совершенно впустую, сражаясь с непослушными ветками, не в состоянии оторвать достаточно увесистую. Не прутиками же в них кидать. Спустя час у Сени прибавилось ссадин на ладонях, а окрестности услышали еще больше непечатных слов.

Сеня подошел к кромке воды, присел на засохший камыш в раздумьях. Взгляд ползал по пруду, исследуя недоступные жертвы. Утки крякали насмешливо, ноздри раздражали запахи гниения. Вдруг Сеня увидел кое-что интересное. Бутылка. Простая пластиковая бутылка от пива "Дон". Полторашка. Это натолкнуло на мысль. Сеня поднялся, пошел обходить пруд по берегу, теперь уже не обращая на птиц никакого внимания. Часы пикнули, сообщая, он не выдержал испытания, но его это больше не волновало. Как и всегда, занявшись делом, Барс ушел в него полностью. Теперь Скорпион вместе с его учебой остались где-то далеко, а в мыслях воцарились лишь утки. Сумерки наплывали и наплывали, Семен искал. Он нашел то, что нужно в половине восьмого.

Мало кто так радовался как Семен, найдя кучу мусора. В густых зарослях камыша, застенчиво спрятался пакет, набитый всяческими отходами. Нашлись там и стеклянные бутылки, целых три штуки. Барс распотрошил пакет, убедился, больше полезных вещей нет. Парень забрал бутылки и направился к пострадавшей акации. Там она получила еще один удар, теперь уже дном бутылки. Полученную "розочку" Сеня прихватил вместе с целой бутылкой, а третью оставил здесь же, на всякий случай.

Вернувшись к берегу, парень разделся и полез в воду. Последний свет стремительно уходил, оставляя Сеню на растерзание тьме. Бледная кожа покрылась сотнями пупырышков, когда он вошел в воду по пояс. Ноги с трудом шагали по илистому дну, ноздри морщились от вони. Сеня с трудом боролся с желанием проплыть метров двадцать кролем, чтобы согреться — боялся спугнуть уток. Вместо этого лишь задрожал, зайдя по плечи, и явственно ощущая, как яички подтянулись к горлу, мешая дышать ровно. Впрочем, уже скоро он разогрелся.

Первую утку он попробовал подбить издалека — киданул целой бутылкой. Разумеется, и близко не попал. Утка даже не улетела, демонстрируя блондину превосходство. Семен подплыл, подобрал бутылку, попробовал еще. Второй бросок получился лучше по траектории — стеклянный снаряд плюхнулся в воду почти рядом, птичка все же взлетела и понеслась в метре над водой, часто размахивая крыльями. За пару секунд она долетела до противоположного края пруда, приземлилась, и ее скрыл камыш. Семен чертыхнулся и продолжил попытки.

Его ошибкой стало то, что он не удосужился вылить воду из бутылки. По большей части пруд можно перейти пешком, но руки держать над водой неудобно. К тому же, привыкнув к температуре, он обнаружил, что находиться в воде теплее, чем на воздухе. Как результат всего этого, после третьего броска бутылка утонула. Теперь от бешеного рыка Барса, с берега улетела пара цапель.

Упорству Сени в тот вечер мог позавидовать жук навозник. Оставшись лишь с "розочкой" он старался подплывать к птицам и подныривать. Возможно, эта тактика дала бы результат днем, но когда стало практически ничего не видно, разглядеть утку со дна не представлялось возможным. А еще, как назло, небо заволокли тучи. Но Сеня пытался снова и снова. Часы пикнули еще трижды, прежде чем он вылез на берег, отбросил "розочку" и пошел за целой бутылкой. А потом все началось с начала…

К двенадцати в голову закрался настоящий бардак. Он замерз, но не чувствовал этого. Ноги давно исцарапались о мелкие ракушки, волосы покрылись зеленой тиной, а он все кидал и кидал. Мысли потекли в нескольких направлениях сразу. Утки уже давно не крякали, но он явственно ощущал их противный смех. Иногда вода вспыхивала серебряным светом, словно с берега кто-то снимал пруд фотоаппаратом со сверхмощной вспышкой. Бросание бутылки превратилось в колдовской ритуал, не всегда Барс мог точно сказать, что действительно кидает ее в птицу. Несколько раз померещилось, будто в воде плавает что-то большое. Потом воображение сложилось в красивую девушку с хвостом вместо ног. Она подплыла и провела чем-то чешуйчатым по его гениталиям. Это на несколько секунд возбудило его, но следом он увидел утку, и мысли о подводном соитии отошли на задний план.

Так продолжалось до часу ночи. Все кончилось не как начиналось. Если погружение в хаос мыслей происходило постепенно, возврат в реальность наступил внезапно. Вдруг Семен понял, что стоит посредине пруда, по колено в вязком иле, с пустой пивной бутылкой в руке, совершенно один. Птицы устали от неуклюжей охоты, а русалке надоело проверять его потенцию. Утки улетели на другой пруд, что стало с девушкой сказать трудно. Сеня отбросил бутылку, из глаз брызнули злые слезы. Конец. Больше нет надобности соблюдать тишину, поэтому к берегу он пошел, разбрызгивая воду во все стороны, и помогая себе руками. Он выходил из воды постепенно; будто насмехаясь над ним, из облаков показался диск луны. Он осветил бледное тело, заблестел на слезинках, текущих по щекам. Вдруг, ногу пронзила резкая боль. Семен дернулся, полез в воду рукой, чтобы посмотреть, что его укусило. Неожиданная находка почти сразу высушила слезы. Сходив на берег за футболкой и джинсами, Семен опять полез в воду. Русалка вновь заплескалась в пруду.

* * *

Скорпион любил просыпаться рано, хотя редко ложился до часу ночи. Он искренне жалел время, потраченное на сон, и хоть бродил по дому вареный до шести-семи утра, зато как прекрасно встретить рассвет, сидя возле окна на кухне и попивая вторую чашку кофе. За окнами кухни открывалась удивительная картина донских степей. С востока от его дома не росли леса и взгляду негде и не обо что споткнуться. Он несется вдаль, упирается сначала в зарю, а потом в овальный край солнца. В такие моменты лицо Скорпиона напоминает компьютерный смайлик. Комната уже погрязла в сигаретном дыму, лучи играют в нем, очерчивая причудливые фигуры. Скорпион всегда смотрит на солнце пока не почувствует — все, больше не может. Еще чуть-чуть и сетчатка сгорит. Тогда он наблюдает за дымом, выпуская кольцо за кольцом. В такие тихие утра он ни о чем не думает. Он спокоен, а может быть даже — умиротворен.

Правда, сегодня вышло немного иначе. Взгляд все-таки споткнулся об машину — парень по имени Барс оставил ее возле забора именно с востока. Вообще-то Скорпион ждал, что тот придет часам к девяти и уедет несолоно хлебавши, но парень не вернулся к ночи. Может, утонул или его задрал дикий кабан? Нет, скорее всего, спит себе где-нибудь в поле.

Первый луч ударил по сетчатке, мысли о Барсе ушли. Но что это? Фигурка шла с востока, солнце явственно вычерчивало силуэт. Широкие плечи, узкая талия, всклокоченные волосы. Барс. Парень шел по полю напрямик, хотя всего в пятидесяти метрах пролегала дорога. Скорпион опять закурил. Он смотрел на фигуру, впервые за месяц, прервав ритуал встречи рассвета. Солнце не давало разглядеть детали, только силуэт, но ясно — он что-то несет за спиной. По очертаниям, похоже, что он закинул на плечи человека, вроде как разрубленного пополам. Убил лесника? Скорпион зевнул. Ну что ж, тогда он умрет, как только войдет в дом. Убийце не нужны проблемы с местными властями. Где угодно, но только не здесь.

Барс приближался, Скорпион увидел, он практически голый. Только когда-то белые трусы и кроссовки с носками, остальная одежда куда-то подевалась. И все-таки, что он несет? И вообще, чем интересно он занимался ночью. Когда парень подошел метров на пятьдесят, Скорпион обнаружил, он весь перемазан в иле. Даже белокурые волосы стали черными, не говоря уж о теле и лице. Барс открыл ворота, вошел во двор. Скорпион поднялся с кресла, чтобы открыть входную дверь. Его разбило серьезное любопытство. Пока Барса не скрыл высокий забор, Скорпион увидел, он несет за спиной что-то темное, по очертаниям действительно похожее на разрубленного человека.

Скорпион открыл дверь, впуская в тишину дома лай собаки. Кавказец гавкал на грязного парня, но тот не обращал внимания. Просто стоял и смотрел на входную дверь. Даже не на Скорпиона, а на проем и обстановку прихожей. Он запыхался, грудь вздымалась вверх-вниз, с близи стало видно насколько он исцарапан. Особенно досталось ногам — по стопам текла кровь.

— Ты не пришел к ужину, — сказал Скорпион.

— Я принес завтрак, — ответил Барс слабо.

Только теперь он скинул ношу с плеч. Оказалось, он нес свою футболку и джинсы. Брючины и пояс он завязал узлами, а из футболки получилось подобие мешка. Но и то и другое шевелилось! Словно Барс набил одежду крысами или насекомыми. Даже скорее второе, потому что Скорпион различал странный шум, легкое противное стрекотание, какое можно услышать, смяв пакет с чипсами.

— Что там такое? — спросил Скорпион.

Барс не сказал ничего. Он припал на правое колено и развязал ремень, скреплявший верх джинсов. На землю выпали десятки черных усатых раков, маленьких и не очень. Парень не выдержал и завалился на левый бок. Глаза смежились, он едва сумел удержать сознание.

— Хороший завтрак, — сказал Скорпион.

— Пошел в жопу, — прошептал Барс.

— У меня есть десять литров отменного разливного пива в холодильнике. Но сначала тебе надо помыться. Вон там летний душ. Вода в нем остыла за ночь, но думаю, тебя она только взбодрит.

— Я проторчал в холодной воде ночь, — все так же слабо отозвался Семен. — Мне бы горячую ванну…

— Нет. У нас еще есть дела. Я не хочу, чтобы ты заснул прямо сейчас. Вставай, я пойду найду ведро.

Скорпион приготовил раков тут же — во дворике. В небольшой беседке нашлась электрическая плита, когда слегка посвежевший Сеня вышел из душа, вода в эмалированной кастрюле уже закипала. Рядом в большом тазу барахтались раки, над ними возвышался Скорпион. Сеня едва доковылял до лавочки и уместил седалище с облегчением.

— Ты мог не ловить столько, — сказал убийца. — Достаточно было бы джинсов…

— Не мог. — Семен рассматривал свои ладони. Все в маленьких шрамиках, под ногтями кайма грязи, даже мыло не смогло отмыть весь ил. Ноги пострадали больше, до сих пор из ранок течет кровь. Одежды Скорпион ему не выдал, ограничившись лишь полотенцем, теперь можно разглядеть все тело, покрытое красными пупырышками. Сенина кровь стала сегодня ночью достоянием сотен кровососов. И вообще, выглядел он довольно жалко. От нагловатого красавчика не осталось и следа. Перед убийцей сидел сильный молодой мужчина, донельзя уставший, наверняка голодный и непонимающий, ради чего он провел ночь в пруду на окраине цивилизованного мира, ловя раков, которых, возможно, возненавидит теперь до конца жизни.

Семен не понимал, зачем сделал это, а убийца понимал. Очень хорошо понимал…

— На вот, — сказал Скорпион, протягивая пластиковый стакан с пенной жидкостью.

Сеня взял, пригубил. А мгновением позже, осушил одним залпом — только сейчас понял насколько хочет пить. Пиво сделало свое доброе дело быстро, в голове закружилось, по коленному сгибу ударила пуховая подушка. Сеня распрямил ноги и зевнул.

— Не спи, — сказал Скорпион. — Ты ведь не спать сюда приехал.

— Нет, — согласился Сеня.

— Еще будешь?

— А есть вода?

— Нет.

— Тогда давайте.

Скорпион наполнил стакан по второму разу, сделал пару глотков из своего. Вода в кастрюле забурлила, убийца сыпанул туда соли, швырнул укропа.

— Значит, хочешь стать убийцей, говоришь? — сказал Скорпион.

— Наконец-то вы это поняли. — Несмотря на температуру пива, по телу Семена все больше разливалось тепло. Мысли устаканились, немного смешались, начали выпадать в хмельной осадок.

— Да, понял, — подтвердил Скорпион. — И ничего не сможет свернуть тебя с этого пути?

— Ничего. У меня нет выбора…

— Выбор есть всегда и у каждого, — перебил Скорпион. — Нужно сказать себе правду, а не тешиться, что у тебя, дескать, нет выбора. Ты можешь уехать куда-нибудь в тайгу, построить землянку и жить там. Хрен тогда тебя найдут. Но ты хочешь стать убийцей. Тебе нравится убивать и получать за это большие бабки. Признание того, что ты плохой человек, злой человек, неправильный человек — это первый шаг к становлению убийцей. Я знаю, что я падонок, и это лишь одна грань того, что я убийца.

— Это, я так понимаю, начало моего обучения? Я сдал экзамен?

— Не было никакого экзамена и не будет. И это не начало обучения. Ты еще не убийца, а стать им я тебе помочь не могу. Я могу дать тебе пинок в нужном направлении, а если ты дойдешь, могу помочь отточить умения. И это все, что я могу.

— И когда вы собираетесь дать мне пинок?

— Сразу после завтрака.

Барс наблюдал, как Скорпион забрасывает раков в кастрюлю. Лишь однажды до этого парень видел, как их готовят, но странность способа Скорпиона отметил сразу. Находясь в тазу, раки вяло шевелили лапками, клешнями, усами. Но как только рука убийцы хватала за ус, рак начинал бешено перебирать всеми своими многочисленными конечностями, шейка сжималась и разжималась, словно рак чувствовал — сейчас он умрет. От такой активной деятельности ус должен бы оторваться, но этого не происходило. Скорпион заносил скованное хитином тельце над кастрюлей и отпускал. Как только контакт рака с убийцей терялся, он переставал извиваться, а когда падал в воду, мгновенно окрашивался красным. Сначала Сеня подумал — показалось. Не может рак мгновенно свариться. Но убийца повторил фокус со вторым и с третьим, и с десятым.

— Это какая-то особенная вода? — не выдержал Сеня.

— Из колонки, — ответил убийца. Что-то в его голосе заставило Семена напрячься. Он еще раз отхлебнул из стакана и тут его сразила догадка.

— Вы делаете это прямо сейчас? — спросил Сеня.

— Что?

— Убиваете?

— А это… Да, конечно. Я почти всегда убиваю. Но об этом позже.

Раки сварились быстро. Собственно, как только кастрюля наполнилась, Скорпион взял дуршлаг и переложил их на тарелки. Они дымились и совершенно точно умерли. Возможно, на восприятие Семена повлияло пиво натощак, возможно, от Скорпиона веяло какой-то злобной аурой, но парень вдруг осознал — никогда раньше он не видел ничего более мертвого. Не в силах смотреть на них долго, он перевел взгляд во двор. И обомлел. Скошенная трава — мертвая трава. Разрубленные чурки дров — мертвые чурки двор. Голубиные перья в собачьей миске — мертвые перья в собачьей миске. Все-все, от кирпичей дома до забора, от трупиков мух на траве до самой травы, от земли и до неба — мертвое. Убитое. А убийца сейчас достает последнего мертвого рака из кипящей воды. Мертвой воды…

Сеня вмиг покрылся мурашками. Провел по плечу и поразился, насколько кожа стала шершавой. Скорпион казался задумчивым, но одновременно дико-веселым. Убийца присел с другой стороны низенького столика, поставил стакан с пивом рядом с тарелкой.

— Приятного аппетита, Барс, — сказал Скорпион.

Семен лишь кивнул, руки сами собой разломали раковую шейку. Скорпион тоже отдал должное еде. Они ели молча, раки хрустели под пальцами и меж зубов, а убийца подливал пива из запотевшего пятилитрового баллона. Барс ощущал на языке привкус легкой горечи, а вскоре рот загорелся — Скорпион не пожалел перца. Семен опрокинул третий стакан, когда, наконец, рассеялся морок "мертвости" окружающего. Мысли потекли куда надо — он вспомнил, зачем явился сюда.

— А что мы будем делать после завтрака? — спросил Сеня.

— Пойдем в поле, — ответил Скорпион, вытерев пальцы салфеткой, и прикурив сигарету. — Будешь?

— Нет, не курю. Может, все-таки объяснишь, куда ты меня пнешь? — Семен посчитал разумным перейти на "ты".

— На дорогу к смерти.

Сеня хмыкнул. На дорогу к смерти. Такие слова из уст убийцы могут иметь только один смысл. Или нет?

— Чтобы стать убийцей, надо понять: все что угодно можно убить. Буде это ты, я, или дом, или даже Земля. Все конечно и ты сможешь приблизить конец.

— И что, ты можешь убить нашу планету?

— Я не пробовал.

Теперь уже Скорпион хмыкнул.

— Но к делу, Барс. Вон в том сарае есть лопата. Я дам тебе кой-какую одежду и мы пойдем.

Семен не стал расспрашивать дальше, ясно же — убийца не скажет больше ни слова. Но зачем лопата? Даже в хмельном мозге родились не самые перспективные картины.

— А где мой рюкзак? — спросил Семен.

— Тебе он не понадобиться. Бери лопату, а я схожу за одеждой.

Скорпион прикончил остатки пива, поднялся и пошел к дому. Семену ничего не оставалось, кроме как пойти к сараю.

* * *

Они шли уже час. Выпитое пиво и бессонная ночь били по Семену волнами слабости. Он нес здоровенную лопату, одетый в вещи Скорпиона; тот шагал немного позади. Убийца выдал парню мешковатый охотничий костюм серого цвета, а сам оделся в спортивный костюм, явно купленный на рынке. Грубый материал ни то из мешковины, ни то из парусины тер кожу, словно наждачная бумага, хорошо хоть Барс взял запасную пару трусов. Парень спотыкался об каждую кочку, изредка бросая взгляды на старую спортивную сумку в руках Скорпиона и гадая, что там. Судя по очертаниям, она почти пуста, но в ней вполне может быть и пистолет, и нож.

— Сколько нам еще идти? — спросил Барс, чуть не с ненавистью оглядывая редкие леса вдоль Дона.

— Пока ты не выберешь место, — ответил Скорпион, прикуривая.

— Какое место?

— То, которое тебе понравится.

— Мне вполне нравится это.

— Как знаешь, конечно. — Скорпион посмотрел по сторонам. Вокруг росли одичавшие яблони и тутовник. Они отошли достаточно далеко от дороги, но местность все равно не настолько дикая. — Но думаю, это место тебе не подойдет.

— Почему?

— Слишком близко к реке. При разливе может затопить.

— Каком разливе, что затопить?

— Твою могилу, разумеется.

Семен напрягся, хотя не уловил в голосе убийцы угрозы.

— Моей могилы? — спросил парень подчеркнуто сухо.

— Да. Тут, видишь ли, какое дело, я хочу, чтобы ты понял разницу между мертвым и живым. Для этого и нужна лопата. Ты выберешь место потише да понеприметней, выкопаешь глубокую яму, а потом проведешь там день. Ты ведь очень устал, не так ли?

— Да, — ответил Барс, кивая.

— Значит, заснешь быстро. К тому же ты выпил пива и проспишь до ночи…

— Я не уверен…

— Не волнуйся, после того как несколько часов будешь копать могилу, ты выбьешься из сил достаточно. А когда проснешься и увидишь, что лежишь на дне могилы, поймешь, что такое быть мертвым.

— Слабое объяснение.

— Какое есть. — Оскалился Скорпион. — Парень, если ты мне не веришь, можешь хоть сейчас убираться к дьяволу. Если же ты хочешь, чтобы я помог, будешь подчиняться.

Барс еще раз кивнул.

— Тогда пойдем туда, — сказал Сеня, указывая пальцем на восток.

— Как скажешь…

Спустя еще полчаса, лопата сделала первый забор земли. Сеня выбрал крохотную полянку рядом с высушенной акацией, Скорпион не возражал. Потекли часы утомительной и, по мнению Семена, ненужной работы. Иногда, вытирая пот со лба, парень поглядывал на убийцу — не усмехнется ли? Не окажется ли все это очередной насмешкой, как с утками? Но Скорпион и не думал смеяться. Напротив, внимательно смотрел, как Сеня роет могилу, словно подтверждая утверждение, что человек может вечно глядеть на огонь, воду и работу другого человека. Он почти все время курил, дым концентрировался вокруг него облаком в безветренном воздухе, солнечные лучи преломлялись, делая убийцу нереальным, плывущим. К двум дня пиво покинуло организм Барса окончательно, его место заняла прихваченная Скорпионом минералка. Усталость, казалось, достигла апогея, в голове помутнение сменялось темнотой. Перед глазами бегали яркие точки, дыхание вырывалось из легких раскаленным паром, сердце вытанцовывало ламбаду, а в мыслях крутились слова какой-то попсовой песни, но Барс не мог вспомнить, кто написал ее. Скорпион сказал, могила должна быть не меньше четырех метров, причем с гладкими, четко вертикальными стенами. Это несколько оттеснило опасения Семена. Вряд ли Скорпион будет его убивать — для настоящей могилы достаточно метра, а такую надо закапывать не меньше пары часов.

Время текло, Сеня все больше уходил под землю. Как ни странно работа постепенно начинала успокаивать. На стенах фиктивной могилы выступала влага, по дну распространилась прохлада. Правда, подойдя к трехметровой отметке, земля превратилась в сухое крошево, теперь лопата раскалывала почву на маленькие плоские кусочки, а не на россыпь чернозема. Усталость, наконец, унесла все мысли, оставив только цель — выкопать четырехметровую яму, да слова дурацкой песенки, что повторялась и повторялась снова и снова. Под конец Семен уже не знал, зачем это делает, просто копал и все. Втыкал лопату, раскалывал грунт, выбрасывал наверх. Машинально выравнивал стенки. Благо хоть состояние привычное. Когда бежишь двадцатикилометровый кросс, последние километры тоже плывут в тумане, в висках пульсируют сосуды, а образ бутылки с холодной водой, возбуждает больше обнаженной девицы. Кстати, бутылку минералки он уже выпил, и Скорпион сходил набрать воды из Дона. При других обстоятельствах Барс ни в жисть не выпил бы воды из грязной реки, но сейчас она показалась слаще и чище родниковой.

— Достаточно, — прозвучало сверху.

Сеня тут же осел. Слово Скорпиона прижало к дну канавы паровым прессом. Он едва перевернулся, посмотрел на светлый четырехугольник наверху. Силуэт Скорпиона очерчивали наступающие сумерки. Сумерки?

— Сколько… сколько я копал? — спросило иссушенное горло Барса.

— Часов семь, — отозвался Скорпион. — Ты упорный парень, как я погляжу. На вот.

Сверху упала пластиковая бутылка, наполовину заполненная водой. Сеня поймал ее на лету, пальцы судорожно открутили крышку, губы присосались к горлышку.

— Отдай-ка мне лопату, — сказал Скорпион.

— Зачем? — спросил Сеня, нехотя отрываясь от бутылки.

— Чтобы ты не смог выбраться отсюда раньше времени, — ответил убийца.

— Что значит раньше? — сказал Сеня, принимая вертикальное положение. Он поднял лопату и протянул, взявшись за краешек черенка. Рука Скорпиона взяла за лезвие и вытащила. Сеня удивился — его рост метр восемьдесят пять, да еще плюс длинна лопаты метра полтора и рука метр, а Скорпиону потребовалось встать на колени, чтобы дотянуться. Значит, он выкопал яму не меньше пяти метров глубиной. К тому же достаточно широкую и длинную — два с половиной метра на полтора.

— То и значит, — ответил Скорпион. — Присаживайся и слушай, что надо делать.

Сеня выполнил приказ с облегчением. Разгоряченное тело радостно соприкоснулось с холодной землей, рука нашарила бутылку, Семен снова присосался к горлышку. Сверху упало два маленьких предмета. Тот, что поменьше, Барс опознал сразу — спичечный коробок упал с характерным треском. Вторым оказалась пачка сигарет.

— Я не курю, — сказал Сеня.

— Закуришь, — ответил Скорпион.

Сеня не мог даже подумать, что можно двигаться настолько быстро. Рука Скорпиона метнулась к бедру, где притаилась незамеченная ранее кобура. Сеня даже рта не успел открыть, но мысль: "Мне конец" — успела пронестись. Скорпион нажал на курок дважды, в оба бедра воткнулось по дротику с красным оперением.

— Что за хуйня?! — взревел Сеня, пытаясь вскочить, но с ужасом понимая — не может.

— Это нервнопаралитический яд местного действия, — как ни в чем не бывало, пояснил Скорпион. — Теперь дня на три у тебя парализует ноги, да и чувствовать ты себя будешь неважно…

— Ты сукин сын! Нахуя ты это сделал?! — закричал Сеня.

— А ты все же тупой, — ответил Скорпион. — Не распаляйся и прими смерть как должное.

— Ах ты гребаный ублюдок! Но зачем, почему так?

Убийца поднял голову к темнеющему небу.

— Ты, вонючий вшивый молокосос, приезжаешь ко мне с дурацкими просьбами и еще спрашиваешь, почему и зачем? — Скорпион ответил лениво, словно больше Сеня для него не существовал. — И еще как последний болван роешь себе могилу. Знаешь, я ведь действительно хотел тебе помочь. Но любой нормальный человек никогда не станет рыть себе могилу. Чтобы стать профи надо думать, а не мячиком об пол стучать. Поэтому вот тебе мой единственный совет на дорожку — не доверяй никому. Особенно старым ублюдкам вроде меня.

— Но нафига было устраивать этот спектакль? — странно, но почему-то Сеня слегка успокоился. Наверное, сказалась усталость или действие яда.

— Я хочу, чтобы ты как следует помучился перед смертью. — Убийца пожал плечами и присел на корточки. — Еще кое-что хочу тебе посоветовать. Кричать не имеет смысла, здесь на километры вокруг нет людей. Можешь экономить воду, тогда проживешь дольше. Ну а если ты все же продержишься неделю я, возможно, достану тебя отсюда. Нет, полторы недели. Пока, Барсик…

Силуэт Скорпиона пропал из тусклого четырехугольника, Сеня почувствовал растекающуюся по членам слабость. Голова ужасно шумела, последнюю реплику Скорпиона он едва слышал. Полторы суток бессонницы да еще тяжелая работа, смешанная с нервным перенапряжением, потянула Барса в липкие пальцы Гипноса. Он провалился во тьму, где нет ни снов, ни надежды.

* * *

Как и заснул, проснулся Сеня внезапно. Сознание вернулось резко, неся боль в уставшее тело. Почти во все тело кроме ног. Барс присел, ощупал нижние конечности. Те онемели, словно не принадлежали ему. Сквозь плотную ткань он ущипнул себя за кожу со всей силы. Ничего.

— Ебаный ублюдок!!! Где ты?!! — донеслось из могилы. Но тихая донская ночь не отозвалась, остался молчалив и Скорпион, сейчас мирно курящий на кухне, и подставляющий сетчатку под лучи восходящего солнца.

В горле запершило, Сеня закашлялся. В темноте руки зашарили, ища вожделенную бутылку. Пальцы открутили пробку, из горлышка ударил запах речной тины. Разумеется, Скорпион наполнил бутылку из Дона. Несколько жадных глотков смочили горло, но заставили кровь побежать по венам немного быстрее — голова закружилась. Сеня снова лег, подождал, когда головокружение слегка уляжется. Прислушался к ощущениям. Ниже пояса тупое окоченение, руки нещадно ноют, ладони особенно — на них лопнуло несколько мозолей. Внизу живота тоже пульсирует боль. Сначала Сеня не понял, что это ему просто хочется отлить. Пальцы нашарили пуговицу на брюках, еле-еле расстегнули. Сеня ощупал промежность и похолодел. Пальцы чувствовали член, но член не чувствовал пальцев. Тоже онемел вместе с ногами. Сеня нервно захихикал. Рука уперлась в земляную стену, переворачивая тело набок. Кое-как Сеня спустил штаны с трусами, попробовал расслабиться. Мочеиспускание далось трудно, не одной струей, а несколькими короткими очередями. В могиле завоняло свежей мочой, Сеня тупо наблюдал, как пенная лужа стекается под него — он лежал точно посредине, там образовалось углубление. Но боль под животом прошла. Он опять откинулся на спину, взглянул на небо. Лужа мочи растеклась от бесчувственных ног до спины, грубая куртка промокла.

Сеня рассматривал утреннее небо без единого облачка. Уснул он в сумерках, а проснулся на рассвете. В мозгу все еще путались мысли, постоялец черепной коробки не желал думать, как выбраться из достаточно дерьмовой ситуации. А думать надо. Так прошло примерно полчаса, моча под ним похолодела, по телу распространилась брезгливость. Он не удосужился подтянуть брюки — просто забыл, а холода ниже ног не чувствовал. Наконец мысли сформировались, но слабо и в странном направлении. Семен подумал, а что будет, когда приспичит посрать? Вдруг, он почувствовал на животе что-то теплое. Поднял голову и снова нервно захихикал — пока лежал, у него наступила эрекция. Он обхватил член, сделал несколько движение вверх-вниз и снова ничего не почувствовал.

— Бля, Тоня, а ты еще жаловалась, что я быстро кончаю, — сказал Семен, хихиканье медленно перетекло в хохот. — А надо-то было всего лишь всадить мне в ноги по гребаному дротику…

Хохот перетек в безумный смех. Сеня разошелся настолько, что не мог остановиться и сам не заметил — движения рукой не останавливаются. Вдруг почувствовал, как член в руке задергался, а на живот упали несколько капель теплой жидкости. Это добило. Безумный смех перетек в конское ржание. Он перевернулся на бок, тело согнулось, горло продолжало смеяться. Потом смех стал беззвучным, из глаз брызнули слезы. Дыхания не хватало, каждый вздох давался тяжело. И так же внезапно как начал смеяться, Сеня заплакал. Слезы безумия превратились в слезы безысходности. Плакать оказалось легче для дыхалки — рыдания душили слабее смеха.

— Господи, я лежу на дне могилы и дрочу…

Это снова обратило плач в нервное хихиканье. Цикл смех-плач пошел на второй круг. Вдруг в голове ярко вспыхнуло удовольствие. Это оргазм запоздало достиг мозга. Он оборвал истерику, Сеня упал щекой во влажную грязь могилы.

— Хотя, Тоня, это не помогло бы… — прошептал Сеня, криво улыбнулся и потерял сознание.

Второй раз он проснулся от холода. Спина и живот замерзли; не открывая глаз, Сеня попытался натянуть одеяло, но понял — его нету. Веки поднялись, зрачки сократились от яркого солнца. Судя по положению светила сейчас часа два дня. Но тогда почему так холодно? Ах да, он же лежит на дне могилы в луже мочи, причем со спущенными штанами. Сознание подсказало, он ведь вроде потерял его лежа на животе. Наверное, перевернулся во сне. Рука провела по животу, там расползлось что-то липкое и грязное. Сеня поднес руку к лицу, брезгливо поморщился. Живот покрывала грязь, замешанная на его сперме и моче. Приподнялся, поглядел на ровные кубики пресса. По ним расплылось черное пятно. Он вытер руку о куртку, стер грязь с живота и снова вытер о куртку. Опять почувствовал — надо отлить, но на этот раз операция привычная. Однако потом почувствовал, надо еще сходить по большому. А вот это уже сложней…

Долго выбирал позу, как сделать это, в конце концов, пришел к выводу — лучше так же на боку. Мышцы живота напряглись, он ощутил, как освобождается кишечник. В могиле завоняло дерьмом. Сеня не чувствовал, но вполне мог представить, как по заднице стекает коричневая паста. Впрочем, по звукам он срал поносом. Полетели проклятья вчерашним ракам и живому разливному пиву. На этот раз он поступил мудрее, погадив в противоположном конце могилы, чтобы не лежать еще и в куче дерьма — мочи вполне хватило. Но расчет не оправдал себя, как сказано выше, из него вышло жидкое, и один хрен стекло к центру могилы. Подтереться не смог — нет ничего подходящего. Потом, правда, вспомнил о трусах. Снять с бесчувственных ног штаны не удалось, пришлось рвать трусы прямо так. Наверное, он содрал часть кожи с бедер, но боль не пришла. Кое-как обтерся, попытался выкинуть трусы из могилы, но не рассчитал и они упали обратно — хорошо хоть в противоположный угол. Руками поджал ноги, уперся лбом в колени. Начал думать…

Спустя час последовала слабая попытка выбраться наружу. Ничего не выходило. Ногти ломались о твердый грунт, от этого в груди вскипала ярость. Попытался немного размягчить землю испражнениями, но уже вскоре понял — бессмысленная трата сил. Допил остатки воды, в горле поселился сушняк. Пытался кричать, но добился лишь срыва горла. Теперь даже проходи кто-нибудь мимо, докричаться не сможет. Ярость сменилась горечью, несколько раз сбивал кулаки в кровь, потом утирал ссадины слезами. К сумеркам выбился из сил окончательно, и просто сидел в уголку, разглядывая могилу, темнеющую с каждой минутой. В голову приходили мысли одна хуже другой, иногда заглядывало что-то пугающе глупое. Начал опасаться за рассудок.

Вспоминал родителей. Как там они? Наверное, думают о нем чаще, чем он о них. Пожалел, что нет братьев или сестры. Особенно сестры. Ну и конечно мысль о неизбежной смерти приходила чаще всего. С ней могла поспорить только ненависть к себе и Скорпиону. Не мог понять на кого сильнее. С одной стороны, старый ублюдок виноват во всем, с другой, как можно быть таким придурком? Как можно выкопать себе могилу, добровольно полезть в нее, да еще и отдать лопату? Хотя Скорпион забрал бы ее в любом случае. А если бы заартачился, мог пристрелить не дротиками, а пулями. Кстати, дротики валялись в самом центре могилы. Сначала пытался копать ими, но ампула пластиковая, а игла сломалась быстро. До темноты спалил коробок спичек, поджигая одну за другой. Пачка сигарет валялась в центре могилы, посреди грязной лужи и напоминала обмылок.

Когда на небе появились звезды, уснул.

Наутро положение показалось не столь безнадежным. Неизвестно почему. Ничего кардинально не изменилось. То же унизительное мочеиспускание, свежая моча растопила подсохшие нечистоты с вчера. Начал слышать… или даже просто обращать внимание на звуки доносящиеся сверху. Птички что-то щебетали, но безрадостно, по-осеннему. В могилу забралось несколько жуков, и тут же упокоились в желудке. Показались удивительно вкусными, но пить захотелось сильнее. К обеду жажда превратилась в пытку. Горло ссохлось так, что дыхание вырывалось с трудом. Под вечер в голове запульсировала боль, наверное, именно от жажды. Более безумного, бессмысленного и бесполезного времяпрепровождения нельзя и представить. Просто сидишь на дне могилы, сгорая в желаниях, и размышляешь, сколько осталось. Надо было послушаться Скорпиона и экономить воду. Проклятый ублюдок! Как ни странно иногда волнами охватывало сексуальное возбуждение, вспомнил, что не занимался сексом уже неделю. Дрочить не стал.

Ночью не смог заснуть. По ногам пробежали первые отголоски чувств, в виде острого покалывания. Как будто под штанины заползли сотни клопов и впились в ноги. Несколько раз даже стягивал штаны, чтобы удостовериться, что это не так. Особенно неприятно это отражалось на гениталиях. Опасался за потенцию, потом понял, насколько это глупо. Лежишь в могиле и боишься, что не будет стоять. Даже подумал, что готов пожертвовать членом, если выберется отсюда. Понарошку дал в этом клятву. Поплакал.

Третий день оказался хуже всего. Во-первых, пришлось еще раз срать, на этот раз не поносом, а твердым. Чувствительность в ногах вернулась, но шевелить ими еще не мог. Ощущал, как по правой ягодице скатываются круглые шарики. Как у козы. Посмеялся. Во-вторых, ночное покалывание превратилось из клоповых укусов в удары тупым ножом. Частые-частые удары. Боль заставляла вращаться по могиле, не обращая внимания, что копошишься в говенно-мочевом коктейле. Иногда ноги непроизвольно сгибались в коленях, ягодицы напрягались, становясь каменными, а при эрекции хотелось отрезать конец. Только к обеду боль чуть-чуть улеглась, получилось даже слабо двигать стопами. К вечеру уколы прекратились полностью, удалось встать на ноги.

Впрочем, больших плодов это не принесло. Ноги слушались хреново и только встав, почувствовал, насколько ослаб. Голова мгновенно закружилась, упал. Расхохотался и уснул.

Утром разбудила муха, ползающая по лицу. Падла оказалась слишком быстрая, чтобы ее поймать. Вставать на ноги не хотелось, но это ничего, зато теперь можно ссать на коленях. Вышла приличная струя, заставляя подивиться на такую несуразицу — вроде ничего не пил и вот. Журчание вынудило горло сжаться. Остатки мочи сцедил в ладонь, облизал. Горло немного смягчилось, но тут же накатила тошнота, желудок скукожился, вырвало чем-то желтым. С тех пор головокружение не останавливалось…

Больше не передвигался по могиле — не хватало сил. Тошнота и сухость совместились. Рвало по несколько раз в день, хорошо хоть это на пару минут смягчало горло. Ощущения холода-тепла стерлись. Кожа покрылась равномерной коркой грязи, в волосах копошились насекомые. Сначала выловленные отправлялись в рот, потом надоели. Начало подводить зрение, ночь казалась светлой, день темным. Или просто они поменялись местами?

Шевелиться впадлу. Даже нос почесать лень. Бессмысленно, ненужно… Вот уже день не ссал, наверное организм наконец понял — нельзя иссушать себя таким способом. Кости ломили, мышцы обвисли. Разделся до пояса, поразился насколько отощал.

Неизвестно, сколько же это будет продолжать, но скорей бы закончилось, скорей…

Интересно, а есть ли ад? Господи, вот бы его не существовало. В рай попасть точно не удастся…

Рациональные мысли отказались приходить в голову.

Сколько женщин я перетрахал?

Сначала она — невообразимая богиня Тамара! О, Тамара… Следом Аня одноклассница, Светка, Наина, Олька-толстушка, Ксюша, Наташа… хороший у них класс был. Потом еще одна Аня, сокурсница, с этой почти поженились. Хотя разбежались через два месяца. Потом целая шобла. Дана, Лена, Валя, Юля, еще Юля… полсотни шлюх, их имена не помню. Последняя Аня и Тоня. Кого пропустил? Наверное многих… Ах да, Катя… какие ноги у Кати. Мама у Кати слаба в математике, Катя поэтому и родилась. Смешно. КВН, кажется… Можно сказать, если ты видел Катины ноги, трогал их, гладил, поднимался к тому месту, из которого они растут…. Да, можно сказать, жизнь прожита не зря. Точно прожита. А что, черт возьми, это такое?

Семен вышел из сумбура резко. Он не мог пошевелиться, слишком ослабел за эти дни. Или недели? Над ним очертился привычный четырехугольник могилы. Несколько веток мертвой акации покачивались на ветру, в яму ветер не проникал. Но на этот раз наверху появилось кое-что еще. Вернее кое-кто. На краю могилы стоял мужчина. Широкоплечий, одет в шкуры и длинный плащ до пят, но самый необычный атрибут — рогатый шлем. Он закрывал лицо мужчины до подбородка, впереди вырезано отверстие для лица, с боков, там, где должны быть уши, вырастают два кривых бычьих рога. Звезды отлично осветили его. Четко вырисовывалась каждая складочка простых матерчатых штанов, каждая шерстинка тулупа, лишь черный плащ впитал весь свет, и выглядел лоскутом самой непроглядной ночи. Из-под шлема торчат длинные черные волосы, а вот в прорези для лица, лица как раз нет. Ровная гладкая кожа белого цвета без каких-либо очертаний. Но пока Семен смотрел, ему показалось, там медленно проявляются линии носа, рта, глаз…

Семен понял — это конец. Странно. Он думал, что уже не убоится смерти, но теперь страх завладел сутью полностью. Тело ослабло настолько, что нельзя ни закричать, ни убежать. Впрочем, подсознание Барса знало — буде он даже полон сил, конец один. Смерть.

Краем уха он услышал совиное уханье где-то сверху. По могиле внезапно распространилась такая вонь, что не будь Сеня так напуган, его наверняка вырвало бы. Черты лица незнакомца проявлялись и проявлялись, теперь можно разглядеть острый орлиный нос, горящий адом правый глаз, пышные усы… Время замедлилось, притормозило, встало совсем…

Все произошедшее дальше, Сеня видел как в замедленной съемке. И даже слышал, как в замедленной записи. Выстрел прозвучал не резко, как положено, а протяжно, лениво, растянуто. Пуля вылетела из-за спины рогатого тоже неспешно, как старый шмель или первая весенняя муха. Сова на акации попыталась взмахнуть крыльями, но пуля все же быстрее. Вот она прошила пернатую тушку, птица начала падение к могиле. Тоже медленно. Единственный на кого остановка времени не подействовала — это рогатый. Он резко развернулся, потом взлетел и, переворачиваясь в воздухе, на мгновение застыл перед угасающими круглыми глазами совы. Следом из-под рогатого шлема протяжный вой разнесся над полями придонья, и мужик исчез.

На колени упала тушка совы, сверху на голову что-то полилось. Сеня увидел на краю могилы другой силуэт мужчины с протянутой рукой. В ладони бутылка воды, из нее течет струйка воды. Барс открыл рот, влага заползла в горло, мужик остановил струю.

— Еще… — попросил Сеня слабо.

— Пока нельзя, — донесся едва знакомый голос.

Силуэт исчез на несколько секунд, а потом в могилу начали опускать какую-то конструкцию. На грани потери сознания Сеня понял — это лестница.


Глава 3


Чтобы быть убийцей не надо быть качком, или годами учиться в Шаолиньских храмах. У тебя есть палец — ты можешь нажать на курок. Этого достаточно.

Вадим Рокотов — "Малолетка"


По квартире витал запах жареного лука, Наталья Васильевна готовила заправку для борща. Максим Семенович смотрел в гостиной телевизор, шел "Галилео". Наталья торопилась — уже двенадцать, сын должен прийти с тренировки через час. Если заглянет к Тоне — через два часа. Дело-то молодое. Тоня Наталье нравилась — красивая умная студентка СГУ, учится на филфаке. Идеальная пара Сенечке. Не то, что прошлая… хм… пассия. Та тоже красотка, но за километр развратом несет. Про себя она назвала Катю не иначе чем "шлюха". А вот Тонечка другое дело, совсем другое…

Предобеденную идиллию семьи Барсовых разорвал треск дверного звонка. Мама вздрогнула, почувствовав в груди резкий укол, отец начал вылезать из кресла, хрустя всеми костями и тихо ругаясь. По телику как раз шел интересный сюжет про металлургию. Звонок повторился.

— Иду я, иду… — крикнул Максим, попутно снимая очки и кладя на тумбочку.

Он подошел к двери и, не глядя в глазок, открыл. На пороге стояли трое. Все молодые, те, что сзади, в черных костюмах с бронежилетами, перед ними широкоплечий майор в милицейской форме показывает удостоверение.

— Максим Семенович Барсов? — спросил майор густым басом.

— Да, — проворчал Максим, жалея, что не захватил очки — без них он не мог разглядеть написанного в удостоверении.

— Майор Сивов, уголовный розыск, отдел особо тяжких преступлений, — сказал майор, потом обернулся и представил остальных: — Капитан Косолапов, лейтенант Беспалов, отряд особого назначения.

— Чем обязан? — спросил Максим, проявляя первые признаки растерянности.

— Разрешите пройти, у нас к вам очень серьезный разговор относительно вашего сына.

— Что такое с Сенечкой? — выглянула из-за спины мужа Наталья, вытирая руки вафельным полотенцем.

— Разрешите нам пройти, — повторил майор.

— Скажите сначала… — начала мать, но ее перебили.

— Ваш сын подозревается в убийстве девятерых человек, — сказал капитан, выходя из-за Сивова. — И это не шуточки, гражданка. Если вы не отойдете, мы применим силу.

— Какие убийства? — спросил Максим, давая проход. Милиционеры прошли в квартиру, Беспалов закрыл дверь на замок.

— Да объясните вы толком! — пискнула Наталья.

— Разумеется, но немного погодя. Где комната вашего сына?

— Там, — сказал отец растерянно, но потом спохватился. — А у вас есть ордер?

— У нас есть ордер на арест вашего сына, на обыск вашей квартиры и на задержание вас, как подозреваемых, — сказал Косолапов. — Так что сядьте и не задавайте лишних вопросов.

Потом он отцепил рацию от тяжелого пояса, пробежался глазами по старой мебели в гостиной и, зажав кнопку на приборе, сказал:

— Первый, первый, я орел, как слышите?

— Орел, это первый. Слышу хорошо, — прошипела рация.

— Наблюдение установлено. Вы меня видите? — сказал Косолапов, подходя к окну.

— Так точно, капитан, можете мне рукой помахать, — отозвалась рация.

— Отставить разговорчики. Вести наблюдение тихо, проявлять максимальную осторожность. Отбой.

— Есть вести наблюдение, отбой, — сказала рация и, щелкнув, отключилась.

Из комнаты Сени послышался грохот, Максим привстал.

— Да объясните вы, что происходит? — сказал отец. — О чем вы говорите? Какие убийства?

— Успокойтесь, — сказал капитан. — Сейчас мы окончим обыск, и майор вам все растолкует.

— Нашли, — донесся из комнаты голос Беспалова.

Лейтенант вышел из дверного проема, держа винтовку с оптическим прицелом.

— Где была? — спросил Косолапов.

— В матрасе, — ответил Сивов, тоже выходя из детской. — И еще вот это.

В руках майора находилась пачка патронов и охотничий нож.

— А помельче? — спросил Косолапов.

— Наверное, пистолет он носит с собой, — ответил майор.

— Откуда это у вас? — спросил отец.

— Подбросили… — прошипела Наталья, и сразу перешла на крик. — Вы подбросили это! Мой Сеня не преступник и не имеет с этим никаких дел!

— Успокойтесь, Наталья Васильевна, — сказал лейтенант. — Мы ничего не подбрасывали. Ваш сын профессиональный убийца.

— Какой убийца?! — подскочила мать. — Ему всего двадцать два!

— Тихо! — рявкнул Косолапов. — Сынуля у вас убивает людей с девятнадцати лет! Причем за деньги. На его счету в сбербанке сейчас лежит пятьдесят тысяч долларов, нам его… Коль, объясни им.

— Присядьте, я покажу, — сказал Сивов.

Мать обессилено упала обратно на диван, отец прижал ее к себе. Наталья заплакала.

— Я понимаю, что ситуация более чем неприятная, — сказал Сивов, открывая дипломат. — Но вы должны понять, в этом нет вашей вины. Ваш сын сумасшедший. Это совершенно точно.

— Господи, да то вы говорите такое… — прошептал отец, продолжая гладить мать по голове. Та мелко тряслась, не обращая внимания на происходящее.

Майор достал из дипломата ноутбук, поставил на журнальный столик. Открыл, палец нажал на кнопку, экран загорелся. Папка с делом Сени Барсова так и осталась открытой с последнего включения, искать долго не пришлось. Сивов открыл вордовский файл, на экране появилось досье на Семена. Внизу шли какие-то даты, а так же всякие схемы. Одну Максим узнал — расписание игр команды сына.

— Итак, Семен Барсов, возраст двадцать два года. Профессиональный спортсмен, уклонист от армии… но это ладно, так у всех спортсменов. С чего бы начать?

Сивов призадумался, вздохнул. Не раз и не два он вел подобные разговоры, и всегда беседа протекала в сложном ключе. Для родителей сам факт, что сын может быть плохим, уже непостижим. А тут еще сын не просто плохой, но убийца-маньяк, а следом убийца-профессионал. Еще раз вздохнув, и посмотрев на экран, будто ища там поддержки, Сивов начал:

— Все это началось в Воронежской области три года назад. Убийство в городском парке. Убитый, молодой парень, избит до смерти металлической трубой. Оружия убийства не обнаружено. Следующий такой случай произошел в Краснодарском крае тремя месяцами позже. Тоже молодой парень, тоже избит до смерти тупым предметом. По некоторым подробностям появилось предположение, что это дело одних и тех же рук…

— Каким подробностям? — спросил отец.

— Не очень-то хочется вам об этом рассказывать, но, в общем… особенно пострадали гениталии убитого. Убийца бил его в пах пока не превратил всю промежность в кровавое месиво. Но опять ни орудия убийства, ни следов убийца не оставил. Потом он затаился на четыре месяца, последняя жертва найдена в мае… Это вам ни о чем не оговорит?

— Нет, — ответил за обоих отец.

— Следующая жертва объявилась в Геленджике в июле. Тот же подчерк, правда, тогда гениталии жертвы не пострадали, но убийца использовал тупой предмет, очевидно, доску из забора. И снова орудие найти не удалось…

— Хорошо работаете, — процедил Максим.

— Не стоит кидаться оскорблениями. В конце концов, мы его нашли. Впрочем, тогда мы еще не знали, что третья жертва убита именно вашим сыном.

— Он не убийца! — взревела мать, отрываясь от мужа. — Вы сядете за клевету!

— Спокойно, гражданочка! — усадил ее на место Косолапов. Мать снова уткнулась в отцовскую грудь.

— Это сделал ваш сын, сомнений нет, — продолжил Сивов. — Но тогда мы искали сексуального маньяка, возможно гомосексуалиста. Третья жертва была убита без сексуального подтекста, это сбило нас со следа. Если честно, мы вышли на его след только после девятого убитого. Ваш сын умен и умеет запутывать следы, надо отдать ему должное.

Максим посмотрел на милиционера исподлобья, явно не оценив похвалу сыну.

— Четвертым он убил уже в Ставропольском крае, на этот раз мужчину в возрасте. Здесь орудие убийства — кирпич — нашли, но отпечатков пальцев на нем не обнаружили. Все это произошло в период, когда вашему сыну было девятнадцать-двадцать лет. Пятая жертва была уже заказная, и случилось это через год, теперь нам более-менее понятно, как он это делал. В Ставропольском крае есть один известный криминальный авторитет по прозвищу Гаврила. На него ваш сын и вышел, правда, пока мы не знаем как. Интересы Гаврилы распространяются на всю Россию, а парень, разъезжающий из города в город с баскетбольной командой, способный обеспечить себе почти идеальное алиби, подошел как нельзя кстати. Так мы на него и вышли. Один наш сотрудник ярый болельщик Ставропольского "Дорожника". Только по счастливой случайности, рассматривая таблицу игр, он заметил, что в четырех городах, где играла команда, именно в это время, были совершены четыре убийства. Он доложил, мы начали осторожный поиск. За два предыдущих года состав команды сменился полностью, даже тренера поменяли клубы. Единственное исключение — ваш сын. Потом мы пробили более ранние года и обнаружили, что ваш сын был на соревнованиях в Воронеже и Краснодаре, когда там были совершены убийства маньяком, а в Геленджике был на сборах. Мы взяли одну мелкую сошку Гаврилы, и он поведал, что у Гаврилы на службе состоит какой-то молодой сумасшедший парень, по прозвищу Барс. Тогда мы уже подозревали вашего сына, но это стерло все сомнения. А винтовка, найденная в его комнате, поставила точку.

Отец и мать сидели бледные от услышанного. Слезы в глазах Наташи уже высохли, и она придала лицу такой вид, будто находится в суде. Мать явно не собиралась верить, что ее сын — ее кровиночка! — убийца. Отец все так же смотрел исподлобья, в глазах застыла решимость пополам с ненавистью.

— Послушайте, — вышел вперед Косолапов. — Ваш сын все еще жив только потому, что мы хотим с его помощью прижать Гаврилу. Но вы ведь понимаете, что теперь он сядет. Я понимаю ваши чувства, но это ничего не меняет. Ваш сын убийца, сумасшедший, маньяк. Он убивал ни в чем не повинных людей. Он начал убивать не с врагов Гаврилы, а с простых людей. Два парня его возраста и двое мужчин. У парней были родители, девушки, у одного мужчины было двое детей. Теперь дети сироты, а жена первого вдова. У него не было никаких причин убивать их, это однозначно не было самообороной. Наши психологи сходятся во мнении, что первого Семен убил случайно, возможно находясь в алкогольном или наркотическом опьянении. Но вторая третья и четвертая жертва убиты специально, расчетливо и с единственной целью. Ему это нравилось…

* * *

Сеня уже оделся и собирался идти, когда сердце тихонько екнуло. Он запихнул шорты в сумку, подобрал с пола высокую кроссовку и отправил туда же.

— Барс, ты домой? — спросил Влад, обтираясь полотенцем.

— Не-е, к Тоне загляну, — ответил Сеня, застегивая молнию.

— Палчонку кинуть перед обедом? — спросил Влад.

— А чего, палчонка всегда аппетит поднимает. А может и две палчонки…

Влад усмехнулся, Сеня отксерил усмешку.

— Ну ты бычье, после тренировки…

— А чего мы натренировали-то? Так побегали малеха. Ну бывай.

— Давай…

Сеня обошел лавочку, попрощался с Лехой и Степой, открыл дверь и вышел в коридор. Спортивный зал располагался почти на выходе из раздевалки, Сеня увидел какого-то мужика, беседующего с тренером на трибунах. Они сидели далековато от Семена, но парень все равно заметил, как мужик бросил на него резкий, может быть даже нервный взгляд. Сердце екнуло еще раз.

Барс вышел из зала, попутно доставая мобильник. Набрал Тоню.

— Ало? — сказал в трубке женский голосок.

— Тонь, ты сейчас занята? — спросил Сеня.

— Не-а.

— Тогда я может того, подъеду? — Сеня подошел к малиновой девятке, открыл дверь ключом. Поморщился. У него денег хватит и на Мерин, но покупать его нельзя. Не поймут родители и друзья, как он смог купить такую тачку с зарплатой в сорок тысяч рублей. Нет, ребята может еще поймут, им можно наврать про кредит, а вот предки не одобрят.

— У меня сегодня родители дома, — сказала Тоня.

— Блин и у меня тоже. Ну, тогда, может, к Ромке заглянем? Он на даче, ключи у меня.

— Не хочу. — Даже не видя Тоню, Сеня почувствовал, как она поморщилась. — У меня от этой квартиры мурашки по коже. Да и чего этот твой Ромка всегда где-то?

— Непоседливый он, — ответил Семен. Конечно же, соврал. Нет никакого Ромки и никогда не было. Это его, так сказать, конспиративная квартира. Гаврила снял для кое-каких нужд. Там под половицами Сеня хранил большую часть оружия и запас денег, на случай если его раскроют. В том, что его когда-нибудь раскроют, Барс почти не сомневался. Все тайное всегда становится явным. Особенно такое тайное.

— Тогда чего делать будем? — сказал Сеня, садясь за руль, и бросая сумку на заднее сидение.

— Ну-у, я сначала помоюсь…

— Так.

— Потом позавтракаю…

— Очень интересно.

— Издеваешься?

— Ни капли.

— Потом накрашу ногти…

— Я смотрю, у тебя планов…

— Нет, ты все-таки издеваешься.

— Немножко.

— А потом ты подъедешь ко мне, и мы поедем в парк.

— Хорошо.

— Погуляем… у тебя вечером тренировка?

— Нет.

— Тогда выпьем чего-нибудь… как назывался тот коктейль, который мне понравился в Колизее?

— Пинаколадо.

— Выпьем пиноколадо.

— Я лучше пива.

— Фу, быдло.

— Какой есть.

— Ну а потом, может быть, поедем к твоему Ромке на квартиру. Если он простыни поменял…

— Я спрошу.

— Как тебе мой план?

— Хороший план. Когда за тобой заехать?

— Через пару часов.

— Отлично. Целую.

— И я тебя. Чао.

Тоня отключилась, Семен повернул ключ в замке зажигания, двигатель затарахтел. Из спорткомплекса вышел тот самый мужик, что беседовал с тренером. Сеня нахмурился. Что-то в нем настораживало. Хотя вроде мужик как мужик. Лет тридцати пяти, усатый, в джинсовом костюме. Сеня вытер выступивший на лбу пот — после тренировки тело еще не остыло. Да и жарко в машине. Лето выдалось на удивление душное, обычно в Ставрополе попрохладней. Отъедь километров на тридцать в любом направлении и там будет жарко, а здесь то ветер подует, то дождик пройдет, то тучки, то вообще град. Всего за один день погода может поменяться раза четыре. Барс не особенно удивился бы, пойди сейчас снег.

Он достал из бардачка поллитровую бутылку минералки, губы присосались к горлышку. Еще холодненькая. Мужик пошел по тротуару в противоположном направлении, ковыряясь в ухе. В такую жару и в джинсе? Мазохист. Сеня пил минералку, но тут глаза расширились, губы отстранились от бутылки, а холодная влага потекла по груди. Нет, может это и фигня, но очень уж странно смотрелся мужик, одетый настолько плотно, посреди остальных прохожих в маечках и шортах. Так не ходят в сорокоградусную жару, а мужик еще с пузом, такие переносят жару плохо. Так одеваются лишь старики с остывшей кровью, или очень уж худые люди, что мерзнут даже на экваторе. Но этот к их числу явно не относится.

Сеня отбросил пустую бутылочку, включил первую передачу. Спорткомплекс располагается прямо возле дороги, сразу за крыльцом проезжая часть, поэтому Сеня не боялся вызвать у мужика подозрение. Глаза Барса скрылись за солнцезащитными очками, он врубил вторую и поехал чуть медленнее, нежели остальные машины. Мужик приближался, Сеня тщательно разглядывал его спину. Над джинсовой курткой воротничок тенниски, даже издали видно, насколько он промок от пота. Струи бегут по шее мужика, будто из темечка бьет маленький фонтанчик. Сравнявшись, Барс чуть повернул голову, рассмотрев усатый профиль. Спереди то же самое — пот льется крупными каплями по узкому лбу. А еще мужик немного неестественно двигает руками при ходьбе. Как будто что-то цеплялось за бицепс чуть ниже подмышек. Сеня вставил третью и унесся вперед. В зеркальце заднего вида он увидел, мужик опять поковырялся в ухе.

Сеня достал мобильник, на ходу набирая маму. Мужик уменьшился в зеркальце заднего вида, но Барс уже и думать о нем забыл. Трубка протяжно гудела в ухо, никогда еще он не слышал таких тревожных гудков. Левый глаз нервно дернулся, когда в зеркальце отразилась новенькая Бэха с тонированными стеклами. Гудки тянулись, пока телефон не пропищал, а на экране не появилась надпись: "Абонент не отвечает". Еще одно совпадение? Вряд ли. Нет, здесь что-то очень нечисто. Его вычислили? Вполне может быть. В конце концов, это должно когда-нибудь произойти, Барс уже давно все подготовил на случай резкого давания деру. Не зря ему вспомнились деньги на конспиративной квартире, ох не зря. Но теперь до них не добраться — если его раскрыли, там может поджидать засада. Но сначала надо бы убедиться.

Телефон упокоился в кармане шорт, Сеня притормозил на светофоре, БМВ встал за ним. Сеня повернулся, полез на заднее сидение к сумке, попутно косясь на темные стекла. Ему показалось, он различил — и пассажир на переднем сидении и водитель одеты в куртки. У этих может быть врублен кондер, но ведь выходить из машины им когда-то придется. Рука быстро нашарила в маленьком кармашке под формой холодную стальную рукоять. Сеня незаметно переложил пистолет себе между ног, прижав внутренней стороной бедра к сидению. Теперь можно вытащить его в любую секунду. Сеня открыл бардачок, там, под пластиковой папкой с бумагами на страховку машины, лежал старенький Сименс А 35. Его первый телефон, купленный на Горбушке за пятьсот рублей еще лет шесть назад. На покупку он потратил половину суточных за четыре дня, но остался доволен. Батарея уже давно подсела — приходилось выключать телефон или же не вынимать из зарядки, но это неважно, так как уже год Сеня им не пользовался, а вернее пользовался иначе. В телефонной книге забиты только несколько номеров: Гаврилы, Ангела, Потапа и парочки бывших подружек — последних он просто не успел стереть. В этом телефоне стояла рабочая симка, купленная на другое имя.

Сеня зажал кнопку включения, попутно притормаживая у ларька. Бэха сзади тоже замедлилась, Сеня нажал на газ. Нельзя пока покидать машину. Сеня предполагал, они устроили засаду в квартире родителей, но если они заподозрят, что он разгадал их, могут попытаться взять прямо на улице.

Сеня дружил с Кириллом Глазовым с тринадцати лет. Одно время они даже ходили вместе на секцию баскетбола. Это потом Кирюха предпочел попить пивка с друганами по вечерам, а Сеня, наоборот, ударился в большой спорт. Но в хороших отношениях они находились до сих пор и, естественно, Барс помнил его домашний наизусть. Он набрал номер, снова услышал протяжные гудки. Эти не казались тревожными.

— Ало? — спросил женский голос в трубке.

— Здрасьте, теть Лен, — сказал Барс. — А Киря дома?

— Привет, Сеня. Да, сейчас позову.

Послышался треск — это телефон положили на тумбочку. Спустя минуту заспанный голос сказал:

— Здоров, спортсмен.

— Здорово, Кирь, — сказал Барс. — Слушай, у меня к тебе дело.

— Угу?

— Посмотри, я окна в своей комнате завесил или нет? А то мама мне на окно цветок какой-то поставила, который солнечного света боится… — Сеня понимал, насколько это глупо звучит, но придумать другого не успел.

— А чего домой не звонишь? — спросил Киря.

— Так мать меня в жопу трахнет, если я забыл, — на ходу придумывал Сеня. — Она должна у меня убраться сегодня, а мы с Тоней собрались погулять. Так что если забыл, я заеду и зашторю, а если…

— Хорошо, хорошо, сейчас гляну…

Трубка опять затрещала, Киря пропал. Друг жил на седьмом этаже соседней девятиэтажки, его комната выходила как раз на спальню Семена. К тому же у Кирюхи есть бинокль. В другое время Сеня улыбнулся бы, вспоминая, как они смотрели в окна его дома, когда Барс оставался у Кирюхи на ночь. Искали голых девиц, естественно, но повезло им всего один раз с Надькой Красновой. Потом, кстати, Барс потерял ей девственность.

— Ало? — сказал Киря.

— Да?

— Не волновайся, ты еще мозги на мячик не проебал. Зашторил…

— Пасибо, Киря. А ты, чего такой сонный?

— Вчера в клубе до пяти утра был.

— Ясно все с тобой. Давай, может вечерком зайду, пивка попьем.

— Хорошо. Пока…

В трубке послышались короткие гудки, Барс поскучнел. Навряд ли он зайдет сегодня к Кире. Возможно он и говорил-то с ним в последний раз. Семен точно помнил, что не зашторивал сегодня занавески, и даже больше того — не закрыл окна. Ночью в квартире стояла страшная жара, спал Барс с распахнутыми окнами. Мама не могла закрыть или зашторить их. Она вообще не заходила в его комнату, с тех пор как пару лет назад обнаружила у него в постели голую Катьку. Тогда Сене пришлось пойти с утра на тренировку, а подруга еще не проснулась. Мама ничего не сказала, но заходить к нему в спальню перестала. Наверное, боялась найти что-то такое еще раз. Сеня ржал как ломовая лошадь, когда Катя рассказала, какое у матери было лицо. Что и говорить, Катя обладал хорошим чувством юмора. И длиннющими ногами…

Сеня достал из шорт второй телефон и выключил. Сименс полетел на переднее сидение, Барс свернул в узкую улицу. По ней тоже можно доехать до дома, и так даже ближе, но Сеня редко здесь ездил — дорога тут покрыта канавами, как луна кратерами. Девятка ехала по колдобинам содрогаясь, будто не имела амортизаторов, и даже пару раз цапанула днищем асфальт, но ее водитель злорадно улыбался, когда видел, как из-под Бэхи несколько раз вылетели искры. Здесь более мощная машина не имела преимуществ, потому как посадка у нее ниже, а кузов длиннее.

Как всегда случалось в минуты предстоящей опасности, Барс успокоился мгновенно. Мысли отошли на задний план, вместо них в голове замельтешили разрозненные образы. Как правило, там собирались фигуры голых женских тел — почему так, Сеня не знал. Но он явственно представил обнаженную Тоню, выходящую из душа, закутавшись в его футболку, или та же Катя, лежащая в ванне меж клубов пены, и еще много чего. Голени, груди, бедра, икры, шеи десятков дев сплелись в удивительно привлекательный и возбуждающий образ. В нем не находилось места лишь лицам — сексуальный Франкенштейн безлик. И в то же время, Барс оставался спокоен и сосредоточен. Дыхание выровнялось, тело, наконец, остыло, ладони перестали потеть. Сейчас должна пройти стадия любования, дабы уступить стадии омерзения и гнева. Тела продолжали сплетаться, пока в образ не проникла еще одна фигура. Широкоплечая, волосатая, даже спина напоминает сибирские леса. Могучий самец с толстой дубиной между ног приближался к прекрасной нимфе. К его нимфе! И широкоплечий волосатый мускулистый бородатый лысеющий мужчина вовсе не был Семеном. Этого оказалось достаточно.

Даже пульс не участился, когда руки отпустили руль — правая схватила пистолет и Семен по пояс вылез из форточки. Теперь он видел, или думал, что видел, как плотно одетые фигуры в Бэхе полезли в подмышки, чтобы тоже достать оружие. Но поздно, слишком поздно. Сеня нажал крючок, первая пуля срикошетила от лобового стекла. Это не стало для Барса неожиданностью, он предполагал, что стекла пуленепробиваемы. Поэтому рука опустилась на полдюйма ниже и мушка безошибочно направилась на колеса. Пять выстрелов заставили собак из окрестных помоек залаять, а десяток старушек побежали с лавочек в подъезды. Нога Барса уже вовсю давила гашетку, когда медленные стеклоподъемники Бэхи поползли вниз. Как Барс и предполагал, у них включен кондиционер. Парень влез в салон не менее быстро, чем вылез — казалось, гибкий торс сделан из резины. Он выровнял руль и переключился на третью. Сзади послышались крики, но Сеня даже не обернулся. Теперь надо заехать за гаражи и проехать метров девятьсот до арки в доме. На особенно глубокой канаве оторвался глушитель, и девятка взревела как раненый слон, но Сеня продолжал выжимать пятьдесят километров в час. Трясло немилосердно, пару раз он подскочил и ударился головой об потолок, но нога давила и давила на газ.

Вдоль гаражей, мимо кучки детей с округленными глазами, теперь по узкой дорожке во дворик, скрытый высокими тополями, и вот он — арочный проход меж домов. Барс даже не заглушил мотор, только схватил Сименс с сидения, засунул ствол под резинку шорт и вылетел из машины. Он понесся в арку, по пути прислушиваясь — нет ли погони? Наверное, есть, но пока не слышно. Сеня летел, будто за ним гнался черт и тыкал в ягодицы раскаленным трезубцем, сегодня на тренировке он не выкладывался и на треть того, что выдавал сейчас. Открывшийся за аркой двор великолепно известен ему еще со времен детства. Еще когда они играли здесь с мальчишками в казаков-разбойников, Сеня обнаружил, что дворник пятого подъезда прячет ключи от пожарного выхода в щели между кирпичами в старой кладке, рядом с мусоропроводом. В доме десять подъездов, Сеня влетел в нужный, молясь, чтобы дворник не спился за эти годы и его не уволили. Хотя вроде бы недавно он видел, как тот метет соседний двор. Мимо замызганных батарей, по десяти ступенькам, теперь не налево к лестнице, а направо, к тому месту, где кончается мусоропровод. Попутно отметил, на побелке написано несколько слов о доступности какой-то Светы, и вот она — щель между красными кирпичами, рядом с запасным выходом. Дверь ведет на улицы что проходит мимо дороги, а там неподалеку есть автобусная остановка, где стоят таксисты. Пальцы почти не дрожали, когда он достал поржавевший ключ и вставил в замочную скважину. Дверь запасного выхода старая, как и дом — такую не взломаешь ударом ноги или плеча, и если даже преследователи сообразят, в какой подъезд он забежал, то не смогут пройти дальше. Дверь отворилась с привычным скрипом, Сеня усмехнулся — прошло столько лет, а тональность скрипа не поменялась. Сколько раз он надувал так преследователей, и не упомнишь. Правда, тогда за ним гнались друзья и подружки, а теперь ребята посерьезнее.

Барс запер дверь со стороны улицы и выкинул ключ в кусты. До тротуара всего пяток метров, он продрался сквозь фиалковую клумбу и вышел на асфальт. Впервые по спине пробежала струя холодного пота — сверху послышался звук вертолетных лопастей. Вертолет? Они послали за ним вертолет? Нет, не может быть, у нас ведь не Америка. Но факт есть факт — рев приближался. Сеня представил, насколько хорошо с высоты птичьего полета видны его светлые волосы, белая футболка без рукавов и бежевые шорты. И как назло вокруг нет прохожих. Впрочем, даже если бы они сновали косяками, он все равно резко выделялся бы на их фоне. Высокий белобрысый парень спортивной наружности меж обывательского быдла! Сеня ускорил шаг, но не побежал. До автобусной остановки оставалось сто метров, но такси там нет. Сердце екнуло, в голове родился образ себя, сидящего в зарешеченной камере. Не в нашей, где монолитные двери с маленькими окошками, а в американской, где все у всех на виду, а по длинным коридорам прогуливается Том Хэнкс, постукивая пластиковой дубинкой о ладонь. Остановка приближалась, рев вертолета тоже.

И все-таки повезло! Когда шум стал давить на виски, а пот потек рекой, из-за поворота выехал старенький ПАЗик со спасительной цифрой восемь на лобовом стекле. Сеня машинально пощупал левый карман шортов, находя бумажник. В правом валяются два телефона, а под футболкой едва проглядывает рукоять пистолета. Сеня наклонил корпус немного вперед, чтобы футболка повисла, и подошел к остановке. Автобус подъехал синхронно с ним, будто по заказу. Лишь чудовищным усилием воли Барс заставил себя не впрыгивать в разъехавшиеся двери, а спокойно войти. Он достал бумажник, рука протянула водителю смятый червонец и, получив сдачу, Сеня присел на свободно место, рядом с какой-то миловидной девушкой. Она носила коротенькую юбочку, загорелые ноги тут же вплелись в образ сексуального Франкенштейна. Только присев и соприкоснувшись плечом с ее плечом, Барс понял, насколько он возбужден. Ему захотелось сорвать малиновый топик и ущипнуть ее за сосок. Она повернула голову и улыбнулась, Семен улыбнулся в ответ, но ничего не сказал. Случайные знакомства ему сейчас нужны меньше всего на свете. Он отвернулся и вперил взгляд в окно. Возбуждение медленно сходило на нет.

* * *

Гаврила ехал в сауну, но отнюдь не ради парной, или пива, или сопутствующих этому девушек. Он ехал на встречу с… м-м-м подопечным. Иначе и не скажешь — Гаврила выпестовал Барса и теперь пожинал плоды. И они оказались горькими на вкус и червивыми вдобавок. Теперь по всем каналам ТВ транслируют фото Сени, самого Гаврилу уже попытались протрясти — пришлось сказать, что его нет в городе, и он не сможет приехать в ментовку. И Гаврила понимал, из-за чего разгорелся весь это сыр-бор. Барс — возможно единственный, кто может настучать на Гаврилу достаточно, чтобы Гаврила сел. И сел надолго.

Все началось по счастливой случайности. Одна шестерка видела, как Барс кирпичом забил до смерти какого-то мужика. И сняла на телефон. И показала Гавриле. И не будь Гаврила ярым фанатом баскетбола, если бы он не ездил в Москву и даже в Штаты на самые значимые баскетбольные матчи, он никогда не узнал бы Семена Барсова, разыгрывающего их "Дорожника". Шестерка примерил на себя бетонные ботинки и сбросился в реку, а вот его телефончик с записью пригодился. Парочка подручных подкатила к Барсу после тренировки и привезла к Гавриле. А тот поставил спортсмена перед выбором: или тюряга или откуп. Приличный откуп, между прочим. В действительности Гаврила хотел не этого. Молодой сильный парень, не боящийся крови, да еще и с той записью, а значит работающий не за деньги, а за интерес — такой может стать в будущем неплохим подручным. Но Гаврила серьезно удивился, когда Барс не запаниковал, не бросился к нему в ноги, умоляя не сдавать его ментам — этого преступник как раз ожидал бы. Вместо этого Семен предложил отработать долг работой. Работой киллера.

Такого поворота Гаврила не ожидал и, признаться, поначалу опешил. Но поразмыслив, решил — у парня ведь есть отличные данные, чтобы стать киллером. А ко всему этому еще работа на выезде. И кто заподозрит убийцу, в подающем надежды красавчике-спортсмене, который не курит, не пьет и живет с родителями? Поэтому Гаврила покопался в списке врагов и выдал Барсу первую цель. Парень справился блестяще. Что удивительно, если честно. После второго убийства Барс получил телефонную запись, а за третье Гаврила выложил приличную сумму — примерно годовую зарплату Семена в клубе.

Преступный король Ставропольского края тогда думал, что Барс — великолепная находка. Пять убийств в разных уголках России, пять давнишних врагов авторитетов, охраняемые армией телохранителей умерли, а его вес только рос. В следующем сезоне он планировал стать смотрящим всего ЮФО, но получилось иначе; теперь мальчишка обратился бумерангом с остро наточенной кромкой. Если его поймают, проблем будет уйма.

Он достал сигарету и пустил в салон облако дыма. Водитель услужливо приоткрыл окна. Самое неприятное, Барса нельзя просто убрать. И дело даже не в том, что Барс наверняка припрятал где-нибудь компромат на самого Гаврилу. Под пытками он рассказал бы все что угодно. Нет, это может показаться странным, но Гаврила боялся иного. Именно боялся, впервые за долгое-долгое время. Боялся самого Барса. Пять криминальных авторитетов умерли от его руки, пять не менее влиятельных, чем сам Гаврила, и он думал, что будет, если парень каким-то образом сбежит. Ведь и такое возможно, сбежал же он от ментов, а обложили его плотно, даже вертушку подключили. И тогда Барс придет за Гаврилой. А это плохо. Пусть он всего лишь парень, пусть в этом деле знает далеко не все тонкости, но преступник знавал лишь одного киллера опасней Барса, и не хотел рисковать. Когда он увидел по телевизору фото красивого молодого блондина в черной рамке, когда поговорил с ним спустя полчаса, когда в голову закралась мысль о Скорпионе, тогда он принял решение.

Подъезжая к сауне, Гаврила думал о многом, но в основном о звериной природе человека. Насколько люди в действительности похожи на зверей и Барс, пожалуй, самый яркий пример. Смотря в его голубые глаза, Гаврила видел на дне звериную ярость и вызов всему святому, всему человеческому. Преступник потратил немало времени, чтобы изучить своего киллера. Его люди даже пытались установить слежку, но Барс раскрыл их в момент. Тогда он, как бы ненавязчиво, но с угрозой, попросил, чтобы за ним больше не следили. Гаврила согласился, но вместо этого поставил телефон на прослушку, нанял следопытов профи и даже привлек знакомого психолога. И соглядатаи, и психолог, и сам Гаврила сошлись во мнении — Барс сумасшедший. Одержимый желанием убивать и продолжать род. По данным Гаврилы у него только за год было не меньше десяти подружек, причем он еще был завсегдатаем вот таких


Содержание:
 0  вы читаете: Убийцы : Павел Блинников    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap