Фантастика : Ужасы : Именины каменного сердца : Виктория Борисова

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22

вы читаете книгу




После долгих и безуспешных поисков работы провинциал Павел Черных неожиданно получил роскошное предложение от крупной процветающей фирмы. Он наслаждался своим новым положением и заманчивыми перспективами, но однажды, возвращаясь на машине с корпоративной вечеринки, на крутом повороте не справился с управлением. На время Павел оказался в иной реальности. Все пережитое сначала показалось ему результатом шока, однако на память о происшествии остался необычный сувенир – камешек в форме сердца. После случившихся вскоре не менее странных событий к Павлу пришло прозрение: нужно срочно бежать из этого «рая»! Но не в традициях офиса отпускать тех, кого здесь привыкли считать послушными рабами…

…Люди будут самолюбивы, сребролюбивы, горды, надменны, злоречивы, родителям непокорны, неблагодарны, нечестивы, недружелюбны, непримирительны, клеветники, невоздержанны, жестоки, предатели, наглы, напыщенны… Апостол Павел, послание к Тимофею

Глава 1

Блин, как все достало!

Павел Черных чуть прикрыл уставшие глаза, снял очки и потер переносицу. Настроение было – хуже некуда, хотелось не то сбежать, не то напиться, не то нудно и долго жаловаться кому-то на свою нескладную, все никак не удающуюся жизнь. За окном клонился к вечеру еще один хмурый и пасмурный осенний день, и на душе было так же серо и тоскливо.

Он с тоской обвел взглядом убогий интерьер съемной квартиры – потертый диван, вылинявшие обои с узором из дурацких розочек, допотопный гардероб со сломанной дверцей и потускневшей полировкой, горы книг и бумаг, громоздящиеся повсюду… Даже монитор дорогущего ноутбука, купленного в лучшие времена, выглядит каким-то сиротливым и запыленным. Не дом, а лежбище, куда провинциалы, приехавшие завоевывать Москву, приходят, только чтобы переночевать – и вновь пуститься на поиски заветной птицы счастья.

Только птичка эта никак не дается в руки, а все больше срет на голову. Великие планы – стать богатым, крутым и знаменитым – трансформируются в скромненькое «как-нибудь продержаться», «временное» жилье с неустроенным бытом становится постоянным, как ворчание Марьи Федоровны – квартирной хозяйки, которая регулярно является за деньгами и каждый раз, озирая жилплощадь все подмечающим взглядом, не преминет заметить, что вот опять на столешнице царапинка появилась, пыль давно не вытирали, зеркало в ванной заляпанное… И пойдет, и пойдет монолог на тему «идешь людям навстречу, а они…». Каждый раз смысл ее долгой и пространной речи сводится к одному: хорошо бы, чтоб деньги ваши были, а вас тут не было!

Некстати вспомнилось, что очередную квартплату надо вносить уже на следующей неделе, а наличность неумолимо подходит к концу. Так что если он не найдет работу в самое ближайшее время, то хоть на вокзал иди. Пополнять ряды бомжей и блохастиков. Можно еще объявление написать: «Квалифицированный юрист дает советы. Недорого. Обращаться по адресу: Казанский вокзал, третий тупик, под второй платформой слева. Спросить Пашу». Сиди себе на свежем воздухе, поджидай клиентов…

Павел тяжело вздохнул и вернулся к прерванному занятию. Вот уже битый час он заполнял бесконечно длинную анкету-тест для приема на работу. Сегодня на очередном собеседовании девушка из отдела кадров вручила ему пухлую пачку распечатанных на дорогом лазерном принтере страниц с напутствием заполнить это все поскорее и занести не позже завтрашнего дня.

С первыми вопросами он справился довольно быстро – согласился с тем, что с интересом читает научно-популярные статьи в журналах и что у него хороший аппетит. Было бы что съесть! А то, если посидеть без работы еще пару месяцев, вопрос потеряет свою актуальность. Но дальше пошли трудности.

«Мой отец – хороший человек».

Черт его знает… Надо бы у мамы спросить при случае. Сам-то Павел отца в глаза не видел, во всяком случае в сознательном возрасте. Когда было лет пять-шесть, он еще спрашивал «где мой папа?», и мама отвечала что-нибудь вроде «он уехал в командировку далеко-далеко». Потом, когда он пошел в первый класс, в доме появился дядя Коля – солидный, степенный мужик лет под сорок (тогда он казался Пашке ужасно старым!), работавший опером в местном РОВД.

Район, где они жили, считался неблагополучным, на пятачке перед домом регулярно собиралась нетрезвая молодежь, и драки были делом обычным. А в тот раз выяснение отношений кончилось посерьезнее: рыжему Ваське из соседнего дома бутылкой голову проломили, парень попал в больницу, и милиция возбудила уголовное дело. Так дядя Коля оказался в их квартире впервые – ходил, опрашивал жильцов, кто видел что-нибудь или слышал… Уж какие там ценные сведения сообщила ему Пашкина мать – неизвестно, но на следующий день пришел снова, потом стал наведываться все чаще и чаще, а там и навовсе остался.

Отличался дядя Коля редкой неразговорчивостью, угрюмостью даже, но в общем-то мужик был не злой. Один раз, правда, надрал уши, когда Пашка решил поиграть с табельным пистолетом, зато охотно учил пасынка чинить старый «запорожец», брал с собой на футбол и на рыбалку…

На этот вопрос Павел ответил «да» и заодно согласился с тем, что «своего отца я любил». Пусть настоящего папашу и не знал, но дядя Коля был ничем не хуже.

И это бы еще ничего! Дальше и вовсе пошла какая-то чертовня, причем с явно неприличным и даже унизительным оттенком.

«Раз в месяц или чаще у меня бывает понос».

Павел задумался – начал вспоминать, когда у него был понос в последний раз. Вроде бы еще в августе, когда они с Юлькой купили на рынке арбуз с чуть помятым бочком, соблазнившись его дешевизной, а потом всю ночь бегали в туалет по очереди… Махнул рукой и написал «нет».

Но неизвестный составитель теста этим не ограничился. Смирившись со своей участью, Павел принялся покорно отвечать на вопросы о приступах изжоги, тошноты и рвоты, кашля, отрыжки, головных болей, крови в моче и наличии судорожных припадков. Только вопрос о том, часто ли бывает у него «чувство заполненности в голове или в носу», поставил в тупик на мгновение. Что значит – «часто бывает»? А остальное время я что, с пустой головой хожу, что ли? Он ответил «нет», но не очень уверенно.

Дальше пошло еще интереснее.

«Я доволен своей половой жизнью».

Ответ напрашивался сам собой – не ваше собачье дело! Жаль, что такого варианта в списках не значилось. Павел на всякий случай ответил «да», но вспомнил Юльку и совсем загрустил. С тех пор как она упорхнула из этой квартиры, чмокнув его в щечку на прощание, он чувствовал себя таким одиноким и брошенным! Днем еще ничего – спасала работа. Пока она была, конечно… А по ночам хоть волком вой. Сколько раз он во сне пытался по привычке прижаться к ее теплому гладкому телу, уткнуться носом в волосы, но, просыпаясь, обнаруживал, что рука обнимает пустоту. Даже плакал пару раз, когда становилось совсем уж тоскливо.

А теперь, когда их маленькое адвокатское бюро, открытое на паях с бывшими однокурсниками Славкой Шустовым и Серегой Смирновым, благополучно развалилось, даже работы нет. Приходится обивать пороги, предлагая свои услуги, смотреть в холодные, пустые глаза кадровиков, нарываться на отказы или, вот как сейчас, заполнять дурацкие анкеты… И все – без каких-либо перспектив.

Теперь уж Юлька точно не вернется. Неудачник ей не нужен. Юльке нравятся норковые шубки и духи «Гуччи Раш», ликер «Бейлис» со льдом и вечеринки в ночных клубах, а все это требует денег, денег и денег. Он старался, как мог, но проклятые деньги уходили словно вода сквозь пальцы – на съем квартиры, на еду, на кучу всяких мелочей, которых вроде бы и не видно, а глянешь – в кошельке опять пусто.

Павел тяжко вздохнул и вернулся к проклятому тесту. Думал отвлечься, а получилось еще хуже. Оказалось, что вопросы идут чем дальше, тем интереснее…

«Я очень часто испытываю влечение к лицам своего пола».

Павел даже передернулся от отвращения. Вот еще геем стать не хватает! Нет, нет и нет… Хотя что это значит? Испытываю не очень часто? Хитрый вопросец, с подвохом – какой бы ответ ни выбрал испытуемый, все равно получается, что он – с голубизной! Вот так, наверное, и высчитывают высокий процент гомосексуалистов среди населения…

«Мне никогда не случалось удовлетворять половое влечение необычным способом».

Час от часу не легче! Что в наше время вообще может считаться необычным? Разве что зоофилия и секс с покойниками. Так что с полным правом можно ответить, что не случалось. Вот интересно, если среди соискателей и впрямь попадется какой-нибудь извращенец, станет ли он признаваться? Вряд ли, если уж только не совсем идиот.

«В детстве меня исключали из школы за плохое поведение».

Чего не было, того не было. Не то чтобы в школе он был примерным мальчиком, но бузил ничуть не больше прочих. Да и отчима, откровенно говоря, побаивался… Хотя дядя Коля больше молчал, никогда не ругался и не дрался, не то что соседские мужики, чувствовалось, что лучше его не сердить. Целее будешь. К тому же и сам Пашка не питал особой склонности к хулиганским выходкам, потому и закончил с «четверочным» аттестатом и положительной характеристикой, так что в институт поступил без проблем.

«Я злоупотреблял спиртными напитками».

Тоже нет. К алкоголю Павел почему-то был совершенно равнодушен. Так, рюмку за компанию, не больше. Даже странно было – как это люди находят удовольствие в том, чтобы нажраться до поросячьего визга, а утром страдать от похмелюги? В родном городке мужики пили крепко, и Пашка еще в детстве решил для себя твердо: я так не буду! Многое из того, о чем мечталось когда-то, он так и не смог воплотить в жизнь, но тут держался твердо.

«Временами не могу удержаться, чтобы чего-нибудь не стащить».

Чего они только не придумают, эти господа психологи! Инженеры человеческих душ, чтоб им пусто было… Не мешало бы добавить «нахожусь в федеральном розыске»! Для полного счастья, так сказать.

«Иногда мне хочется кого-нибудь убить».

Добравшись до этого вопроса, Павел и впрямь ощутил тягу к убийству. Причем не кого-нибудь, а автора этого теста и работодателей, его использующих. Ну нельзя так над людьми измываться! И это его на работу еще никто не принял… Дальше-то что будет?

Он встал, потянулся, прошелся по комнате, разминая мышцы, затекшие от неподвижности, ткнул в кнопку старенького радиоприемника и покрутил ручку настройки. Может, с музыкой станет повеселее?

Но в этот вечер ему не везло – как нарочно. Вместо веселенького танцевального мотивчика или скороговорки диктора, бормочущего новости, из динамика раздался знакомый, чуть хрипловатый голос с подвывом под гитарный перебор:


Сотню лет назад
Был я лекарем,
Уставал как пес
Да летал во сне,
А теперь пишу себе реквием,
Знать бы, когда он пригодится мне…[1]

Павел поспешно выключил радио. «А ведь песня-то обо мне, – подумалось некстати, – как будто нарочно кто-то включил ее сейчас…»

Он уселся обратно к столу, даже достал новый лист с вопросами, но, вместо того чтобы снова заполнять проклятые клеточки, сидел задумавшись, бесцельно вертя в пальцах ручку и глядя прямо перед собой. Сосредоточиться никак не получалось, зато перед глазами упорно всплывали картины прошлого. Хоть и не ко времени все это, но как отогнать непрошеные воспоминания?

Родился он в небольшом городке Ухтомске, далеко за Уралом. Во времена далекие часто оседали здесь высланные из столиц интеллигенты, не согласные с властями предержащими, потому хоть и невелик городок получился, зато целых три университета! Из самых глухих уголков необъятной Сибири съезжались сюда парни и девушки, желающие получить высшее образование.

Поступил и Пашка – на медицинский. Профессия эта казалась особенно нужной, востребованной… Осязаемой какой-то. Как ни крути, люди болеть никогда не перестанут. Даже дядя Коля, узнав о его решении, одобрительно хмыкнул. «Молодец, учись! – сказал он пасынку. – Лепилой даже в лагере жить легче!» От такого напутствия веселее не стало, но на дядю Колю Пашка не обиделся. Он же как лучше хотел, в конце концов… Не его вина в том, что в молодости служил в конвойных войсках, потом – в ментовке, а потому всю жизнь мерил зоновскими понятиями!

И Павел учился – зубрил неподатливую латынь, преодолевая дурноту, посещал анатомический театр (потом, правда, привык и даже подрабатывал там санитаром), готовился к семинарам и добросовестно отрабатывал практику в местной больнице… Даже успел получить диплом и произнести клятву Гиппократа, прошел ординатуру и проработал год в той же больничке не практикантом, а настоящим, полноценным доктором. Сейчас, наверное, шов наложить бы не смог толком, а ведь когда-то подавал большие надежды, и сам профессор Полознев одобрительно качал головой, отмечая его способности к диагностике и острый, схватчивый ум будущего клинициста. «Из вас может выйти толк, молодой человек!» – говорил он, и Пашка радостно надувался от гордости, как мыльный пузырь, сверкающий всеми цветами радуги.

Работа выматывала, не оставляя времени больше ни на что. Правильно поет бывший врач скорой помощи товарищ Розенбаум: «Уставал как пес»… Знает о чем. Зато было и волшебное чувство причастности к чьей-то спасенной жизни. Павел и сейчас не забыл, как радовался, когда пришел в себя Гриша Сарычев – шестнадцатилетний пацан, поступивший с тяжелейшей черепно-мозговой травмой, как сияли заплаканные глаза его матери, повторяющей «Спасибо, доктор!». Зарплата, правда, была унизительно маленькой, но в Ухтомске это было не так заметно – олигархов тут отроду не водилось. Да и много ли надо одному?

Будущее казалось очень определенным, может быть, чуть скучноватым, но понятным… Пока в заштатный городок не приехала молодая московская журналистка Юлия Петухова.

Впервые он увидел Юльку в кафе, куда как-то зашел с приятелями отметить годовщину окончания института. За соседним столиком в компании каких-то длинноволосых и бородатых молодых людей, явно не здешних, богемного вида, сидела такая девушка, что Павел на мгновение просто потерял дар речи. Увидел – и пропал… Ее яркая, броская красота поразила его в самое сердце. Модная короткая стрижка, узкие джинсы на длинных и стройных ногах, тонкая трикотажная кофточка, так соблазнительно приподнимающаяся на высокой груди, и звенящие украшения – все вместе создавало образ победительный и дерзкий, но вместе с тем манящий, притягательный… И хочется, и колется, и мама не велит!

Павел долго смотрел на нее не отрываясь. Он не слышал, о чем говорили приятели, и их смех и шутки доносились как будто издалека. Он любовался прекрасной незнакомкой, так не похожей на других девушек, которых ему доводилось видеть раньше. Очень страшно было, что вот-вот она поднимется и уйдет, исчезнет, как комета, промелькнувшая по ночному небу, но и подойти к этому чуду было еще страшнее.

Только когда заиграла музыка и пары начали выходить танцевать, Павел решился. Ну, будь что будет! Собрав все свое мужество, он поднялся, с грохотом отодвинув стул, подошел к их столику и протянул ей руку:

– Разрешите?

Вымолвить это слово было куда как непросто! Во рту пересохло, язык как будто приклеился к нёбу, но Юлька вовсе не рассердилась. Она вскинула брови, посмотрела на него с веселым изумлением, как на необычное и редкое явление природы, но – не отказала!

Певица на эстраде пела о том, как упоительны в России вечера, и этот вечер вправду был упоительным и чудесным. Павел навсегда запомнил и музыку, и сверкание огней в полумраке, и ощущение гибкого, упругого тела под рукой, когда он обнимал Юльку за талию. Себе он казался деревенским увальнем – простоватым и неуклюжим, мучительно стеснялся мешковатого костюма, произведенного местной фабрикой, где шили еще наматрасники и рабочие рукавицы, поношенных ботинок, неумения танцевать и поддерживать легкую остроумную беседу… И все же – млел от счастья рядом с ней, вдыхая свежий, легкий аромат ее духов, глядя на белую точеную шейку, на пухлые полураскрытые губы, а ее глаза, такие большие, сверкающие, были совсем близко и затягивали, словно омут.

В тот вечер они ушли из кафе вместе и потом еще долго гуляли по ночному городу. Павел чувствовал себя немного пьяным (хоть и выпили-то всего ничего!), болтал без умолку какую-то чушь, пел, даже пытался танцевать посреди пустынной улицы, а Юлька смеялась, и смех звучал у него в ушах серебряными колокольчиками. Даже когда он сделал стойку на руках прямо на мосту через реку (как только не навернулся! Верно мама говорила, что пьяных и дураков Бог бережет), она хлопала в ладоши, как ребенок на цирковом представлении.

Время давно перевалило за полночь, когда он проводил ее до гостиницы. Расстаться просто не было сил. Он все оттягивал тот миг, когда придется сказать «до свидания» и уйти, и сердце просто подпрыгнуло от радости, когда Юлька разрешила зайти к ней в номер…

Они поднимались по лестнице на цыпочках, боясь скрипнуть ступенькой. Надо еще было незаметно просочиться мимо дежурной по этажу, но тут им повезло – старушка мирно подремывала в кресле над вязаньем. Юлька осторожно, двумя пальчиками взяла ключ, и уже через несколько минут узкая гостиничная кровать скрипела под их телами, сплетенными воедино.

От Юльки он ушел под утро, еле держась на ногах. Как потом день отработал – одному Богу известно. Думать мог только о том, чтобы увидеть ее снова. Вечером они встретились, и все повторилось – с тем же жаром, словно им никак не удавалось насытиться друг другом.

Эти дни он прожил в сумасшедшем, угарном любовном чаду. Не хотелось даже думать о том, что Юлькина командировка когда-нибудь кончится и она уедет в свою Москву – навсегда. Но все кончается когда-нибудь…

Он пришел на вокзал провожать ее с большим букетом пышных августовских астр и бормотал какую-то чушь про то, что будет скучать, никогда ее не забудет и непременно приедет к ней, непременно. Под конец Павел совсем сник – так мучительно было смотреть на Юльку, стоящую в тамбуре поезда. Еще несколько минут – и он тронется, унося ее далеко отсюда. А что остается ему? Только коротать серую, скучную жизнь в родном городишке, вспоминать единственное яркое событие и безнадежно тосковать. В самом деле – кто он и кто она? Как говорил герой старого фильма – такой же нелепый влюбленный провинциал, – звезды никогда не отклоняются от своего пути[2].

Он просто ушам своим не поверил, когда Юлька задумалась на секунду, откинула упрямую прядку волос, косо падающую на лоб, и выпалила:

– А ты давай со мной! Прямо сейчас…

В карих глазах девушки плясали веселые опасные огоньки. Ее руки, такие тонкие, с нежными розовыми ноготками, протянутые к нему, звали и манили, так что невозможно, просто невозможно было устоять! Поезд уже трогался, когда он шагнул в вагон с платформы, и даже проводница – толстая тетка с серым усталым лицом – почему-то не стала протестовать. Юлька пошепталась с ней о чем-то, и всю дорогу до Москвы она подавала им чай в ажурных подстаканниках и улыбалась такой всепонимающей, материнской улыбкой, что ее лицо казалось почти милым.

Москва встретила их ярко-синим небом, уличным шумом и той особенной московской суетой, когда все бегут куда-то с озабоченными лицами, не глядя по сторонам. Казалось, что попал в огромный муравейник, подчиняющийся собственным, неведомым законам, где каждый следует собственной тропкой, не теряя даром ни секунды времени. Да что там муравейник… Будто в другом мире очутился! Даже самый воздух здесь казался особенным. Стоя на площади у трех вокзалов, Павел, прищурившись, долго смотрел на солнце, пока Юлька не начала дергать за рукав. Наверное, в этот миг он твердо решил для себя – когда-нибудь этот город станет моим!

Юлька жила на Ленинградском проспекте в добротном сталинском доме. Просторная квартира с высокими потолками, коврами и хрусталем в серванте поразила его воображение. После родной хрущобы на окраине Ухтомска она показалась настоящими хоромами! Павел ужасно боялся что-нибудь уронить и даже по сверкающему паркету ходил с опаской. А ну как оцарапаешь ненароком? Но это было еще не главное…

Юлькина мама Ада Степановна оказалась ухоженной моложавой дамой неопределенного возраста с гладким лицом и аккуратно уложенными волосами. На ее губах всегда играла приветливая улыбка, но глаза смотрели как-то чересчур пристально, внимательно, словно она все время выбирает что-то, приценивается и боится продешевить. Всем в доме заправляла она, именно ее слово было решающим. Юлькин папа хоть и работал главным инженером на большом заводе, но жены явно побаивался и, когда бывал дома, редко рисковал высовываться из-за своей газеты.

По правде говоря, Павел робел в ее присутствии, хотя с ним будущая теща была вполне любезна. Юлька сразу же объявила, что они теперь будут жить вместе, и Ада Степановна не спорила с дочерью, хотя на лице ее на миг отразилось выражение крайнего неудовольствия, словно упрямая девочка притащила домой щенка-дворняжку с ближней помойки.

В первые дни Павел ходил по городу совершенно ошалевший. Все здесь было таким новым, непривычным: нарядные просторные улицы и тесные переулки, сверкающие витрины магазинов и невиданные раньше дорогие автомобили, похожие на воплощение футуристских фантазий из научно-фантастических романов… Павел просто не мог поверить, что и в самом деле оказался здесь, в столице, такой далекой и недоступной, что перед ним открываются новые, неведомые прежде возможности, но главное – что рядом с ним прекрасная девушка, принадлежащая этому миру, и она любит его! Юлька была мила и нежна, и, как только дверь ее комнаты закрывалась за ними, страсть так же бросала их друг к другу, как и в первый раз в гостиничном номере. Казалось, что мир вокруг переполнен возможностями и госпожа Удача милостиво улыбается ему, являя свой благосклонный лик.

Отрезвление наступило скоро. Ада Степановна все чаще поджимала губы и смотрела как будто сквозь него, и уже через несколько дней Павел случайно подслушал их с Юлькой разговор на кухне.

– Юлечка, что же ты делаешь? Я, конечно, понимаю – молодость, влюбленность, все такое… Но ведь надо думать о будущем! Неужели в Москве тебе мальчиков мало?

Она говорила вполне рассудительно и спокойно, совсем без злости. Мудрая, много пожившая женщина, наставляющая непутевую и неопытную дочь… Почему-то от этого было еще более обидно.

– Мам, я люблю его… – отвечала Юлька, но в голосе ее звучали какие-то новые, неуверенные нотки.

– Ну смотри, как знаешь, – вздохнула Ада Степановна, – только не вздумай отношения регистрировать. Учти – я квартиру делить не буду! Мы с папой все с таким трудом наживали, а тут придет неизвестно кто на готовенькое.

После этого Павел чувствовал себя так, словно его ни за что ни про что облили грязью. В тот же день у них с Юлькой состоялся решающий разговор. Ей он сказал твердо:

– Больше я здесь жить не буду. Родителям своим передай – ничего мне от них не надо! Хватит, повидал столицу… Сегодня же уеду назад.

Он говорил, а сам думал о том, что денег на билет у него нет, придется отправлять телеграмму матери и просить, чтобы выслала хоть немного, что как-то придется объяснять свой странный поступок и ей с отчимом, и на работе… Там у него теперь будут большие неприятности, могут и вовсе уволить по статье за прогул.

Будущее виделось совсем нерадостным, а главное – сам во всем виноват, идиот несчастный. Надо же было вот так кинуться в неизвестность очертя голову… Дорого же обойдется ему этот порыв!

– Ну а как же мы?

Юлька смотрела грустно и испуганно. Даже слезы в глазах сверкнули…

– Как же мы? Я ведь люблю тебя!

И – дрогнуло сердце! А как не дрогнуть, когда рядом сидит Юлька, такая теплая, родная, своя? Он обнял ее и прошептал на ухо:

– Ничего. Как-нибудь сами проживем.

В тот день из дома они ушли вместе. Почти месяц ночевали у многочисленных Юлькиных подруг и приятелей. Эта кочевая цыганская жизнь с разговорами за полночь под кофе и сигареты, когда в тесную квартирку набивается целая толпа народу, была бы почти веселой, если бы не изматывающая суета – так много нужно было сделать!

Тогда он умудрился почти чудо совершить – нашел работу в фармацевтической фирме, торгующей пищевыми добавками, снял квартиру (тут Юлька помогла – Марья Федоровна оказалась тетушкой одной из ее приятельниц). Наслышанная о нравах приезжих, она очень боялась сдавать жилплощадь неизвестным людям – вдруг украдут что-нибудь или пожар устроят! Но после многочисленных заверений в том, что они с Юлькой – люди вполне положительные, и ручательства родной племянницы старушка согласилась. Даже денег запросила не очень много…

Новоселье отмечали вдвоем – за это время Павел ужасно устал от компаний. Еще больше он радовался возможности наконец-то остаться с Юлькой наедине, без опасений, что кто-нибудь войдет в самый неподходящий момент. Купили бутылку шампанского, фрукты, накрыли торшер Юлькиным шелковым платком, чтобы свет казался мягким, и устроили себе настоящий праздник. Тогда он сделал ей официальное предложение, а через месяц они расписались в районном ЗАГСе.

На свадьбе собралась огромная толпа – народ все молодой и веселый. Павел даже матери с дядей Колей сообщил о своей женитьбе, когда она стала свершившимся фактом. Юлькины родители тоже не знали. Много пили за здоровье молодых, желали им всякого процветания и благополучия, а когда явился участковый, вызванный бдительными соседями, налили и ему. Недоразумение скоро разрешилось, пожилой капитан даже прокричал один раз «горько» и ушел, попросив только «чтобы потише, а то на улице очень громко».

Поначалу так странно и непривычно было чувствовать себя женатым человеком! И здорово в то же время. Павел даже не думал раньше, что это будет так приятно – приходить домой и знать, что ты не один, что кто-то ждет тебя. Даже если самому приходилось ждать Юльку – все равно хорошо. Он старательно готовил ужин, выходил встречать ее к автобусной остановке и волновался, когда она задерживалась допоздна в своей редакции…

Но как говорится, одной любовью сыт не будешь. Вскоре перед ним встал извечный российский вопрос: что делать? Не век же сидеть в конторе, торгующей таблетками, кремами от морщин, из тех, что обещают «вечную молодость вашей коже», и пищевыми добавками для похудения! Павел от души надеялся, что вся эта продукция хотя бы вреда никому не принесла. Устроиться врачом? В принципе это было возможно, но ведь семью на такую зарплату не прокормить! А ведь хотелось именно семьи, стабильности, налаженного быта, детей, наконец… Без материального достатка, без прочного положения это было совершенно невозможно.

– Да-а… – говорила Юлька, – профессия у тебя, знаешь ли, не доходная. Вот был бы ты юристом или финансистом…

Он долго думал, прикидывал так и эдак и наконец решился – поступил в МГУ на юридический. За образование надо было платить, и немало. Хорошо еще, что учиться пришлось не пять лет, а всего три – все-таки второе высшее! Днем он работал, а вечерами приходилось сломя голову нестись на занятия. Бывало, что засыпал прямо на лекциях и возвращался домой совершенно вымотанный, выжатый, а еще надо было готовиться к семинарам, писать курсовые, сдавать экзамены…

Это время Павел до сих пор вспоминает с ужасом. Как только выдержал – просто уму непостижимо. Наверное, помогло крепкое здоровье да природное упрямство, с каким когда-то сибирские мужики валили лес, строили просторные теплые избы, распахивали пустоши и обустраивались надежно и основательно в самых, казалось бы, гиблых местах, среди болот и непроходимой тайги.

Все было бы ничего, если бы Юлька не наведывалась так часто к родителям. Бывало, и ночевать не приходила… «Ты понимаешь, мама плохо себя чувствует, не хочу оставлять ее одну надолго!» – оправдывалась она, и Павел вздыхал, но терпел. Каждый раз после таких отлучек она становилась какая-то чужая, и не один день проходил, прежде чем все снова налаживалось.

Однажды, вернувшись домой, она села на постель и, пряча глаза, предложила развестись. Для Павла это было как гром среди ясного неба, и минуты две он стоял совершенно остолбеневший. Увидев его глаза, Юлька тут же принялась объяснять, уговаривать, тормошить, как маленького:

– Да ты не понял, дурачок! Развестись – фиктивно, а так будем жить как жили…

Она долго еще что-то путано объясняла о какой-то квартире, доставшейся после смерти дальней родственницы, и о том, что теперь ей срочно нужно там прописаться. Из потока слов Павел уяснил только одно: теща ужас как боится, что вновь обретенное имущество придется с кем-то делить, а уж с ним – и подавно. Но Юлька смотрела так грустно, умоляюще…

– Ну, в конце концов, это же просто бумажка, формальность! А маме так будет спокойнее. И потом – квартира своя! Не государству же дарить. Когда-нибудь мы сможем там жить, а не мотаться по съемным. Только подумай об этом…

В конце концов он сдался – вынести Юлькин взгляд было бы слишком тяжело. Уж пускай, раз ей так хочется. В конце концов, это и правда формальность.

Развод прошел на удивление просто – пошли в ЗАГС, заявили усталой тетеньке с выражением вечного недовольства на лице и вытравленными волосами, уложенными в замысловатую прическу, о «несходстве характеров» и через месяц вместо свидетельства о браке получили другую бумажку – о разводе. Помнится, в тот день они с Юлькой очень веселились – шутили друг над другом, шли по улице, держась за руки, даже целовались! Со стороны казалось, наверное, что не разводиться они пришли, а заявление подавать. Потом, после ЗАГСа, пошли в кафе – отметить столь знаменательное событие – и пили шампанское, бравируя своим презрением к условностям…

Дураки-то!

Поначалу и правда все было как прежде – Юлька приходила по вечерам домой, тарахтела что-то о своих делах, о каких-то дедлайнах и верстках, о том, что главный цепляется попусту, а Машка новый плащ купила, и ложилась на продавленный диван рядом с ним, так что даже во сне можно было дотянуться рукой или прижаться всем телом. Но какая-то трещина уже пролегла между ними, и Павел чувствовал, что с каждым днем она становится все глубже и глубже. Словно проклятая бумажка и вправду обладала какой-то мистической силой…

Разговоры о той квартире, ставшей камнем преткновения, мало-помалу сошли на нет – сначала Ада Степановна затеяла там грандиозный ремонт, а потом, когда цены на недвижимость улетели в космические пределы, предпочла с выгодой продать жилплощадь, чтобы обзавестись домом в ближнем Подмосковье. Даже Юлька охотно ездила туда летом, возвращалась посвежевшая, загорелая – и совсем чужая.

– Дача – просто рай! – говорила она. – Лес, река совсем близко… Мама настурции на участке посадила. Может, махнем как-нибудь вместе?

Павел мрачнел и угрюмо отнекивался. Встречаться с Адой Степановной ему совершенно не хотелось. Даже странно было, как Юлька, такая чуткая и умная, не понимает самых простых вещей? Он чувствовал, что с каждым днем они все больше отдаляются друг от друга. В какой-то момент ему стало казаться, что они – вовсе не семья, а просто два человека, которые проводят вместе по два-три часа в день и мало что знают друг о друге. У каждого – своя жизнь.

Может, все было бы по-другому, если бы у них был ребенок… Но Юлька детей не хотела, по крайней мере в обозримом будущем. Стоило только заговорить об этом, как на ее лице сразу появлялась недовольная гримаска и разговор шел по раз и навсегда укатанным рельсам: да-конечно-когда-нибудь-но-не сейчас. Надо сначала достичь чего-то, чтоб ребенку дать все самое лучшее, пожить для себя, и тогда… Говорила она вполне убедительно и разумно. Павел пытался было спорить поначалу, – ведь не только миллионеры детей рожают! – но скоро сникал и каждый раз с горечью соглашался, что Юлька совершенно права. В самом деле, какие дети в съемной квартире? В конце концов, у них вся жизнь впереди, будет время и для детей, а пока… Куда их – нищету плодить?

Зато было для чего жить и работать! Казалось, что стоит поднажать еще немного – и откроется волшебная дверь в счастливое и обеспеченное будущее. Павел закончил университет, устроился юрисконсультом сразу в две конторы, сдал адвокатский экзамен… Когда они с приятелями открыли собственное бюро и он впервые вошел в офис, сердце радостно екнуло. Ну вот оно, свершилось! И пусть предприятие их помещалось в небольшой комнатушке, арендуемой в здании бывшего НИИ, где чего только не было – и турфирма, и издательство, и даже магазин инструментов на первом этаже, – зато свое дело!

А потом оказалось, что новоиспеченных адвокатов за эти годы развелось как собак нерезаных, и никто не ждет их с распростертыми объятиями. Если есть у тебя опыт и клиентура, имя наработано в громких делах – тогда, конечно, ты в шоколаде, а если нет… Волка ноги кормят! Приходилось хвататься за что ни попадя, вплоть до споров о неправильной меже на дачных участках, ходить в суды «назначенным защитником», часами просиживать в следственном изоляторе, защищать каких-то воришек, хулиганов и нарушителей правил дорожного движения – всех, кому адвоката нанять не по средствам, а по закону положено. Денег такая работа приносила не слишком много, но все равно – была перспектива, а это уже немало!

Павел работал денно и нощно, без праздников и выходных. Юлька все чаще и чаще исчезала из дома, путано объясняя что-то про мамины бесконечные болезни, командировки, тусовки, на которых она должна появляться не просто так, а по долгу службы, а он все явственней и явственней ощущал присутствие рядом с ней другого мужчины. Когда однажды Юлька явилась за полночь с очередного светского мероприятия и он случайно увидел из окна, как она выпорхнула у подъезда из огромного джипа, Павел даже не слишком удивился. Только почувствовал тяжелый комок слева за ребрами, там, где у человека помещается сердце.

Потом Юлька оправдывалась: «Это просто коллега по работе!», возмущалась его глупой ревностью и даже плакала. Павел очень хотел бы ей верить, но все равно не мог. В каждом слове, каждом движении виделась ложь. К тому же и на работе дела пошли хуже и хуже… Адвокатское бюро «Шустов и партнеры» просуществовало всего полгода – не по силам стало платить аренду. Павел лихорадочно искал работу, но, как назло, подходящих предложений не поступало. Он все больше мрачнел и замыкался в себе. Юлька это чувствовала. Были ночи, что проводили они в одной постели спиной друг к другу, а любая попытка поговорить как раньше выливалась в тяжелые, нескончаемые споры. В конце концов они так измучили друг друга, что она сказала:

– Милый, нам лучше пожить отдельно! Подумать, разобраться в наших отношениях…

В то утро, когда она собирала немногие свои вещи, застегивала сумку и сердилась, что заедает «молния», Павел чувствовал себя так, будто ему делают операцию без наркоза. Руку там отрезают или ногу… Он хотел было остановить ее, сказать, что жить без нее не может, попросить остаться – и начать все сначала. Да, конечно, у всех бывают в жизни трудные периоды, может быть, он мало внимания уделял ей в последнее время, может быть, сам все испортил своей дурацкой подозрительностью, и все же… Ведь должен же быть у них еще один шанс!

Может быть, если бы ему удалось сказать все это, выплеснуть, выкричать, достучаться до нее, все было бы по-другому, и Юлька осталась бы… Но под окном уже сигналил черный джип – тот самый.

Этот момент вспоминать было особенно больно. Павел почувствовал, как сердце сначала забилось быстро-быстро, а потом будто замерло на мгновение. Вот так и случаются инфаркты у молодых еще мужиков – напряженная работа без отпуска и выходных, стрессы и вечный страх что-то упустить, не достичь, стать выброшенным на обочину жизни неудачником… Ему ли не знать об этом? Все-таки не зря в медицинском учился!

Павел вдруг подумал о том, что прошло уже почти десять лет с тех пор, как он бросил медицину и перебрался в

Москву. И каждый день, каждый час приходилось сражаться за выживание… Так ради чего все это было? Чтобы сидеть сейчас в опостылевшей съемной квартире одному и надеяться неизвестно на что?

Проклятая песня.

А если уж откровенно – нечего ему больше ловить. И сегодняшнее собеседование, скорее всего, окажется пустым номером. Сколько раз уже приходилось ходить на такие встречи! В самом лучшем случае – стандартная зарплата юриста составляет тысячу долларов, а это совсем не так уж много. Будет на что пообедать и заплатить за квартиру, но не более того. Собственного жилья в Москве ему не видать как своих ушей, особенно сейчас, когда даже на окраине, где-нибудь в Жулебине или Митине, квартира стоит как пентхаус в Монте-Карло. Так стоит ли и напрягаться? Сколько можно уже? И сколько ее там, той жизни, которая проходит так быстро и незаметно, в беготне и суете, а оглянешься – и вспомнить-то нечего?

Нет уж, хватит!

Повинуясь внезапному порыву, он сложил листки заполненной анкеты, разорвал наискось и выбросил в корзину. «Вот вам! – думал он. – Больше я в ваши игры не играю».

Почему-то ему стало немного легче, словно свалился груз, давящий на плечи. Он чувствовал себя как человек, освобожденный от тягостной и неприятной обязанности, как школьник, отпущенный на каникулы. Значит, остается только одно – бросить свои великие замыслы и возвращаться в родной Ухтомск. Предупредить хозяйку, что жилплощадь освобождается, собрать вещички и вперед на вокзал за билетом… Что там делать – тоже непонятно, но, по крайней мере, не будет постоянной изматывающей гонки за призраком успеха.

Он окинул взглядом заваленный бумагами стол, сгреб, не глядя, все, что там находилось, и засунул в мешок для мусора. Если уж с прежней жизнью покончено, то все это ему больше не пригодится. Компьютер вот только надо взять с собой… Павел смахнул пыль с монитора и подосадовал на себя, что плохо ухаживал за дорогой техникой.

Почему-то захотелось проверить электронную почту – в последний раз. Даром, что ли, за выделенку уплачено за месяц вперед! Он включил компьютер, привычно вошел в Сеть. Посмотрим, посмотрим, что там в ящике накопилось… Ух ты, аж восемь непрочитанных сообщений!

Ну, это ерунда – горящие туры, заказ подарков к праздникам, грузовые перевозки… Как только не лень кому-то рассылать всю эту ерунду! А это что такое? «Предложение о сотрудничестве». Скорее всего, очередной спам, но чем черт не шутит…

Павел кликнул мышкой на письмо. Рука почему-то дрогнула, и в горле вмиг пересохло.

«Уважаемый Павел Петрович!

Рассмотрев Ваше резюме, помещенное на сайте kadrovik.ru, сообщаем следующее: ваша кандидатура представляется удовлетворяющей всем требованиям для замещения вакансии заместителя начальника юридического отдела нашей компании».

Хоть убей, Павел не мог вспомнить, чтобы посылал резюме на этот сайт. Мелькнула даже мысль – может быть, это ошибка и послание предназначено не ему? Но откуда столько совпадений? Имя-отчество, должность да, в конце концов, сам факт, что он ищет работу!

И тут он вспомнил, что пару дней назад по совету приятеля воспользовался «резюметом» – специальной компьютерной программой, автоматически рассылающей резюме соискателя на все сайты, специализирующиеся на трудоустройстве. Вот и ответ, вот и разгадка! Так оно и в самом деле могло попасть куда угодно.

Когда недоразумение так просто и хорошо разъяснилось, Павел совсем упокоился и принялся читать дальше:

«Предполагаемый размер заработной платы согласно штатному расписанию составляет…»

В этом месте он оторвался от экрана компьютера, зажмурился и потряс головой. Уж не померещилось ли? Пять штук зелени в месяц – с ума сойти! Он даже снял очки, тщательно протер их и снова вгляделся в строчки письма. Да, действительно так! Это какая работа должна быть за такие деньги? Небось припашут круглосуточно, без выходных, проходных и праздников… Но это ничего, это даже к лучшему – по крайней мере, не будет времени для тоски и тяжелых мыслей!

«Для обсуждения деталей предлагаем Вам завтра к 9.00 явиться на собеседование по адресу: Воскресенский переулок, дом 13, офис 124».

Ишь ты, в самом центре контора! Видать, солидное заведение. Даже схема проезда прилагается, чтоб не заблудился, часом, соискатель, и стрелочка указывает на искомое здание.

«Надеемся на плодотворное и взаимовыгодное сотрудничество.

С уважением,

Марьяна Шатова, старший менеджер по персоналу финансово-промышленной корпорации Н & S».

Вот это да! Даже ладони вспотели от волнения. Павел несколько раз перечитал письмо, как будто хотел убедиться в том, что это и вправду происходит с ним. Неужели свершилось – разверзлись небеса, и ему повезло наконец-то?

Рациональный ум говорил, что радоваться рано, это всего лишь приглашение на первичное собеседование, которое запросто может оказаться пустышкой, но сердце стучало так, словно хотело выскочить из груди. И в душе поселилась почему-то полная уверенность, что вот сейчас, сию секунду, наступает его звездный час, когда все мечты могут сбыться!

Павел выключил компьютер, разложил скрипучий диван, торопливо разделся и лег в постель. Письмо от никогда не виденной им Марьяны Шатовой стояло перед глазами, и он снова и снова повторял про себя эти строчки: «Надеемся на плодотворное и взаимовыгодное сотрудничество…» Какие прекрасные слова! Уже засыпая, он улыбался.

Хотелось, чтобы завтра наступило поскорее.


Содержание:
 0  вы читаете: Именины каменного сердца : Виктория Борисова  1  Глава 2 : Виктория Борисова
 2  Глава 3 : Виктория Борисова  3  Глава 4 : Виктория Борисова
 4  Глава 5 : Виктория Борисова  5  Глава 6 : Виктория Борисова
 6  Глава 7 : Виктория Борисова  7  Глава 8 : Виктория Борисова
 8  Глава 9 : Виктория Борисова  9  Глава 10 : Виктория Борисова
 10  Глава 11 : Виктория Борисова  11  Глава 12 : Виктория Борисова
 12  Глава 13 : Виктория Борисова  13  Глава 14 : Виктория Борисова
 14  Глава 15 : Виктория Борисова  15  Глава 16 : Виктория Борисова
 16  Глава 17 : Виктория Борисова  17  Глава 18 : Виктория Борисова
 18  Глава 19 : Виктория Борисова  19  Глава 20 : Виктория Борисова
 20  Глава 22 : Виктория Борисова  21  Глава 23 : Виктория Борисова
 22  Использовалась литература : Именины каменного сердца    



 




sitemap