Фантастика : Ужасы : ГЛАВА 31 ДУМАЮЩИЙ МЕДВЕДЬ : Андрей Буровский

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  6  12  18  24  30  36  42  48  54  60  66  72  78  84  90  96  102  108  114  120  126  132  138  144  150  156  161  162  163  168  174  180  185  186

вы читаете книгу




ГЛАВА 31

ДУМАЮЩИЙ МЕДВЕДЬ

Строго говоря, только одно мешает медведю начать эволюционировать в сторону разумности, это одиночный образ жизни.

Р. ПЕРРИ

У народов Сибири есть множество легенд о медведе. Неудивительно — это ведь огромный зверь, поражающий воображение и свой силой, и своим умом. Медведь — самое умное, самое близкое к человеку животное Сибири, да и всего пояса северных лесов. Эвенки вполне серьезно говорят, что человек произошел от медведя, и верят, что есть и люди, и медведи-оборотни, способные превращаться в существ другого вида.

На медведя охотились по всей сибирской тайге; эвенкийское оружие, пальма, даже устроена так, чтобы насаженный на лезвие зверь не мог бы дотянуться до охотника. Но это была охота не только опасная, не только необходимая экономически, но и особая мистически.

Медведя нельзя было просто убить, как любое другое животное. Уже обсуждая будущую охоту, полагалось говорить о медведе иносказательно, не называя настоящим именем. Скажем, «старик», «мохнатый старик», «старик в бурой шубе» или «не простой старик»… Иносказаний много, и неважно, какое употребить, главное, не назвать медведя своим именем, чтобы он не услышал и не понял, что за ним собираются охотиться.

А когда медведь уже лежит мертвый, необходимо убедить его, что вовсе не охотники кетов, эвенков или нивхов убили зверя. Разжигается костер, медведя ритуально «кормят», «поят» чаем, признавая за «своего» и за разумное существо. Неторопливо ведется разговор про то, что это вовсе не мы тебя убили, «мохнатый старик»! Тебя убили русские (юкагирские, эвенкийские, кетские, долганские… но главное — не «наши») охотники. Мы воспользуемся твоим мясом и шкурой, но мы окажем тебе уважение, не думай…

И пока дух обманутого медведя мечется в поисках «чужих» охотников, которые его убили, тушу его разделывают, но голову и переднюю лапу или обе лапы вешают на дерево и совершают перед ними ритуалы.

Детали обычая разнятся от народа к народу и от племени к племени. То отрубается левая лапа, то правая, то обе. То обряд совершается на месте убийства зверя, то череп и кости освобождают от мяса, вываривают и только тогда вешают на дерево. Но в любом случае в обряде почитания медведя фигурируют именно голова и передняя лапа.

Это очень древний культ. В пещере Драхенлох, в Австрии, найден каменный ящик, сложенный из плитняка, и в этом ящике — до сорока черепов пещерных медведей. На каменной крышке этого ящика тоже лежал череп медведя, а под его скуловыми костями — кости двух скрещенных передних лап. То есть первобытные люди примерно 40 тысяч лет назад носили в пещеру головы и отрубленные передние лапы убитых ими медведей, зачем-то складывали их в каменный ящик, а на ящике выложили нечто, напоминающее знаменитый пиратский флаг, «Веселого Роджера», — череп и скрещенные кости.

К голове и «лапе» только одного существа человек относился так же трепетно, как к голове и лапе медведя, — к черепу и к руке самого человека. В пещере Оффенгейм, в Баварии, найдена яма в земле, заполненная более чем двадцатью человеческими черепами — принципиально такая же захоронка, как и медвежьих черепов в Драхенлохе. А в пещере Монте-Чирчео, в Италии, найден череп человека, поставленный в углу жилого пространства.

Это — самые древние находки такого рода, но вовсе не единственные. Напомню, что и у славян, и у финских племен человеческие и медвежьи черепа насаживались на колья забора, окружавшие избушку колдуна или ведуна. И в этом случае головы медведя и человека пользовались одинаковым почетом.

Многие таежные народы верят и в то, что от медведя у женщины вполне могут рождаться дети, и что медведи похищают девушек и живут с ними, как с женами. Поверить в это трудно по той простой причине, что медведи вовсе не живут со своими самками, как с женами. Ранней весной, когда медведи выходят из берлог, медведицы идут напролом, по элементарной прямой, и издают своеобразный визг, трудно воспроизводимый вибрирующий вой, и этот звук действует на самцов так же, как на котов — запах валерьянки или текущей кошки. Со всех сторон сбегаются медведи к этому месту, и начинается медвежья свадьба… Самцы дерутся, бросаются друг на друга, дико ревут и рычат; бывает, что и убивают друг друга. А медведица, пока не совсем готова, тоже рычит и воет, бьет лезущих к ней самцов.

Если при медведице есть медвежата, она и их защищает от самцов, потому что ухажеры вполне могут их сожрать или просто мимоходом убить. Очень часто именно во время таких свадеб убегают от матерей подростки-пестуны, которые в прошлом году помогали ей управляться с новыми, самыми маленькими детенышами. Пестунам к тому времени уже больше двух лет, они не нуждаются в материнском молоке, а мать чисто физически не может охранять сразу двух детенышей; она, естественно, выбирает более маленького и беспомощного. Пестун оказывается один на один с жуткой сворой самцов, которые вполне могут его убить и сожрать, и часто он вынужден без памяти бежать прочь.

Кончается тем, что кто-то из медведей покрывает самку, и этот процесс тоже очень отличается от всего, что принято у животных групповых, живущих семьями и стаями. Половой акт совершается один раз, и для животных он очень долог — порядка 10 минут. У самца медведя есть специальная пенисовая кость, и его пенис в момент возбуждения превращается в конус диаметром сантиметров тридцать у основания. Наблюдавшие половой акт медведей рассказывают, что звери не проявляют ни нежности, ни заботы друг о друге и делают все торопливо, грубо до жестокости.

Сразу после акта самка уже не интересует самца, а если и интересует — то исключительно как возможная добыча. Это взаимно — крупная самка вполне может сожрать небольшого самца, если они встретятся не во время медвежьей свадьбы.

Всю свою жизнь медведи обоего пола проводят в одиночестве, с того момента, как они убежали, спасаясь от мужей своей матери или от нее самой. Ведь если даже пестуна не прогонят во время свадьбы, к осени медведица все равно почувствует себя беременной и начнет смертным боем бить, прогонять от себя пестуна. Ведь в ней уже начали формироваться медвежата, которые родятся в берлоге, обычно с конца декабря до начала февраля. Когда звери выйдут из берлоги, пестунами станут старшие детеныши, а прежний пестун медведице совершенно не нужен.

Так что на третьем году жизни медведь волей-неволей начинает самостоятельную жизнь и ложится в свою первую самостоятельную берлогу. Если это самка, с ней еще будут время от времени жить детеныши, а самцы проводят всю свою жизнь в полнейшем одиночестве. Каждый медведь имеет свою территорию, и если другой медведь вторгается на нее, первый старается убить нахала (неважно, самца или самку). Если год неурожайный, в тайге мало кедровых орехов и другой еды, медведи охотятся друг на друга и едят, как и любых других зверей. Медведи не общаются, и даже морды у них устроены так, что на них не отражаются эмоции зверя. Общаясь с собакой, тигром или даже быком, вы можете по множеству признаков определить, в каком они настроении, нравитесь ли вы им и что они собираются предпринять: ведь у каждого вида есть множество способов сообщать своим сородичам о своих настроениях и намерениях. Но у медведей нет общения с себе подобными, и по выражению морды медведя вы никогда не поймете, что делается у него в голове. Дрессировщики считают, что с медведями работать опаснее всего, даже опаснее, чем с тиграми и пантерами: медведь бросается внезапно, без предупреждения. То есть он давно к этому готовился, но вы-то никак не могли об этом узнать.

Так что я решительно не вижу, как медведи… по крайней мере, вот эти, всем знакомые хотя бы по зоопарку медведи, могут похищать женщин и иметь от них детей. Да и зачем нужно медведям держать при себе женщину? Секс им совершенно не нужен большую часть жизни, забота о них тем более медведям не нужна, и заботиться о своих семьях они тоже совершенно не умеют и своих детей не знают.

Но тем не менее о похищенных женщинах и о детях, родившихся от медведей, говорится везде, где только живут бок о бок человек и медведь. И в Северной Америке, и в Сибири, и во всей Европе, и в Индии, где речь идет, собственно, не о буром медведе, а о медведе-губаче и о гималайском медведе. Мудрый Балу, герой Киплинга, — это именно черный гималайский медведь, который в России водится только на Дальнем Востоке.

В этих регионах везде рассказываются одни и те же истории чуть ли не одними и теми же словами: про девушек, которые заблудились в лесу и попали-в дом к медведю, а медведь стал с девушкой жить, как с женой. Конец у истории бывает разный: то девице удается убежать и это приключение не имеет никаких последствий. То у нее рождается ребенок, обладающий странными и нетипичными для человека качествами: например, понимает язык зверей и птиц, может общаться с медведями и узнавать у них много любопытнейших вещей — например, как будет в этом году идти лосось в реки и надо ли опасаться рысей. В некоторых версиях этого мифа женщина умирает вскоре после того, как возвращается к людям, и в ее смерти оказывается повинно колдовство медведей — ведь она убежала без их ведома!

Внимательный читатель наверняка уже вспомнил, где и откуда он знает этот сюжет. Ну конечно, «Маша и медведь»! Девочка Маша потерялась в лесу, пришла в избушку, а там как раз живет очень милый медведь, и Маша начинает жить с ним в избушке и печь ему пирожки… Дальше тоже известно: «отнеси гостинчик батюшке с матушкой», медведь соглашается, а Машенька, не будь дурой, пристраивается в корзинке, «не садись на пенек, не ешь пирожок», и так удирает домой.

Да, в русской сказке Маша не становится женой медведя, дети у нее не рождаются и вообще она еще маленькая. Но не зря говорят, что сказка — выродившийся миф. Тысячу лет русские жили в том же лесу, встречались с теми же животными, что и предки, но были уже христианами. Миф вырождался, забывались многие подробности, а другие, крайне важные для предков, становились неинтересны для потомков.

В исходном варианте мифа, конечно же, отношения Маши и медведя не очень напоминали отношения папы и дочки и, очень может быть, рождались и дети. По крайней мере, отношение к медведю у славян-язычников было точно такое же, как у всех остальных народов лесного пояса Евразии и Америки. Об этом свидетельствует хотя бы само название «медведь»: мёд — ведь, то есть «едящий мед». Это — иносказательное название, когда нельзя называть настоящее имя животного. Такое же иносказание — и германское «Der Ber». Такое название, сохранившееся в названиях городов Бёрн, Брно и Берлин, — звукоподражательное. Зверь, настоящее имя которого нельзя, опасно называть, называется по звукам, которые он издает. Слово, похоже воспроизводящее звуки, издаваемые зверем, становится как бы его настоящим названием.

Ученые приложили немало усилий, чтобы восстановить изначальное название медведя у общих предков славян и германцев, индоевропейских племен. Есть основания полагать, что зверь этот назывался… «Мишка». Бывает.

У германцев тоже есть сказки, очень похожие на историю славянской Машеньки, а жуткая история, рассказанная в «Локисе» у Проспера Мериме, восходит к старинным литовским легендам. То есть рассказ «Локис» вполне авторский, и Мериме придумал множество интереснейших деталей — и происходят события в семье не кого-нибудь, а графа, и графиня сходит с ума после того, как побывала в лапах у медведя, и никто не знает, от кого ее ребенок, — от медведя или от вполне приличного графа… сама графиня при виде сына кричит «убейте зверя!», но ведь она сумасшедшая… В общем, автор создал увлекательный детективный сюжет, расцвеченный массой убедительных деталей. Но в основе-то сюжета все равно лежит старинное народное поверье, без графов и графских охот, замков и прочей романтической атрибутики. Поверье точно такое же — о том, что, побывав в обществе медведя, женщина вполне может родить человекозверя, в котором причудливо сочетаются человеческие и звериные черты… примерно как в «Локисе» у Мериме.

Возникает некая странность — с одной стороны, медведи никак не могут стать отцами человеческих детенышей, слишком разная у них и у человека генетика. Не могут они и вести семейный образ жизни — их психология, физиология и даже анатомия направлены совсем на другой образ жизни.

А с другой стороны, им упорно приписывается то, что, казалось бы, совершенно несвойственно медведям! Причем приписывают люди, которые прекрасно знают, что такое медведь, которые живут с ним бок о бок и вроде бы не должны приписывать ему человеческих черт. А они приписывают!

Объяснить это явление можно двумя способами:

1. Кроме известных нам видов медведей, существуют или существовали какие-то другие, неизвестные виды, и эти другие медведи вели групповой образ жизни. Они действительно похищали женщин или давали приют потерявшимся детишкам; благодаря групповому образу жизни таких зверей, у попавших к ним детенышей могли быть шансы остаться в живых: ведь о них бы постоянно заботились. А если в группе медведей одновременно оказывались девочки постарше и совсем маленькие дети, то девушки, естественно, пытались опекать детенышей, подкармливать, помогать им. То есть для постороннего наблюдателя такая сцена оставила бы однозначное впечатление: мама с детьми!

Что у ребенка, выросшего в группе медведей, будут присутствовать и звериные черты, совершенно естественно. И чтобы это было так, медведь совершенно необязательно должен быть его генетическим отцом.

Что медведи постепенно начинают относиться к живущей с ними девушке как к своей и могут проявлять к ней и сексуальный интерес, тоже совершенно естественно (удивлять может скорее отсутствие такого интереса). Как к этому должна отнестись девушка, определяют многие факторы — от состояния психики до сроков пребывания в группе медведей. Другой вопрос, что сексуальное общение с медведем не способно доставить большого удовольствия женщине и что от такого союза не будут рождаться детеныши…

Самое интересное, что в Сибири и в Северной Америке действительно существовали в недалеком прошлом другие виды медведей. Вся Камчатка, все Корякское нагорье, вся Чукотка, вся Аляска хорошо знают, что, кроме бурого и белого медведей, существует еще «совсем другой медведь»; чукчи называют его кочатко и описывают очень по-разному.

По одним описаниям, этот медведь ведет такой же образ жизни, как все остальные медведи, но очень большой, раза в полтора крупнее самого большого бурого медведя. Чукчи очень боятся этого гиганта, приписывая ему ненависть к человеку и поведение активного хищника. А спастись от такого огромного зверя непросто даже опытным охотникам.

Кстати, не так уж давно, всего 10, даже 8 тысяч лет назад, в западной Канаде водился медведь, очень напоминавший современного гризли, но значительно крупнее его: как раз размерами с легендарного кочатко. Что это: память о звере, который водился очень давно, или память, которая сохранилась о нем? Или такой зверь все же сохранился, дожил до наших дней и время от времени с ним все-таки встречаются охотники и путешественники в глухих уголках Корякского нагорья и Аляски?

Вопрос пока что без ответа…

Но есть и другие описания, каков кочатко, и в числе описаний есть такое: это медведь, который живет семьями! Другие медведи не живут, а он живет. В этих описаниях кочатко предстает в виде массивного, плотно сложенного зверя с сильно закрепощенным костяком — не может прыгать, например, бегает медленно. Коряки называют его еще более интересно: иркуйем, то есть «волочащий по земле штаны». В этих описаниях он очень напоминает так называемого пещерного медведя, вымершего сразу после отступления ледника.

Такой кочатко или иркуйем — вовсе не выдумка «неграмотных диких чукч» или коряков, это животное реально существует, к нашему времени добыто несколько экземпляров. Иногда предполагают, что это были буквально самые последние животные из популяции [20, с, 204], но, в конце концов, ничего определенного об этом животном мы не знаем — ни сколько их, ни какой образ жизни ведут… Но самое главное — опять идет речь о медведе, который живет в наши дни, но обладает чертами ископаемого пещерного медведя.

Пещерный медведь, тот самый, чьи кости найдены в пещере Драхенлох, в эпоху Великого оледенения водился повсеместно от Енисея до Атлантического океана, а в некоторые периоды проникал и на север Сибири, и на Аляску.

Достаточно предположить, что пещерные медведи жили семейными группами, и многое уже становится возможным… А кроме того, ведь не везде, не во всех местах пещерные медведи должны были ложиться в зимнюю спячку. Современный бурый медведь на юге — в Сирии, Закавказье, в Средиземноморье — часто в спячку не ложится. Пещерный медведь, в точности как и бурый, тоже жил и в очень холодных, и в достаточно теплых местах. А кроме того, есть основания считать — в местах его обитания и зимой хватало пищи, так что в спячку он мог и не ложиться.

Почему это важно? Да потому, что не очень понятно, что должны делать люди зимой, если медведи в их семейной группе залягут спать? Особенно люди маленькие, беспомощные, зависящие во всем от могучих, опытных зверей. А если звери активны весь год, проблема сама собой снимается.

Итак, вот одно предположение: народная память сохранила память о медведях, среди которых МОГЛИ жить люди и даже вырастать человеческие детеныши, северные разновидности Маугли.

Любопытно, что в Азии есть большая область, где медведю вовсе не приписывают ни каких-то особенных качеств, ни связей с женщинами, ни рождения общих детенышей. Это Китай, полуостров Индокитай и Индонезия, и это Центральная Азия — Тибет и китайская провинция Синьцзян, охватившая две исторические области — Кашгарию и Джунгарию. Во всех этих областях медведи почему-то совсем иные… и именно здесь никогда не было пещерных медведей!

Впрочем, в Индии пещерных медведей тоже никогда не было, а вот рассказывают о них то же самое, что рассказывали на Руси, по всей Европе, по всей Северной Азии и Северной Америке. Конечно, можно это объяснить влиянием арийских племен. Придя в Индию со своей северной родины, где пещерные медведи когда-то водились и оставили легенды о себе, арийцы и на свою новую родину могли принести эти легенды — общие у германцев, славян, греков, италийцев, кельтов.

Но возможно и другое объяснение, которое заставляет нас перейти к объяснению № 2…

2. А что, если медведям приписывают качества совсем других существ? Существ, в чем-то похожих на медведей, но не имеющих с ними ничего общего?

В Индокитае и в Индонезии водятся существа, которым приписывают именно эти поступки: похищение детей, которые потом вырастают в гуще леса полулюдьми-полузверьми, похищение женщин и рождение от них общих детей. Это — человекообразные обезьяны. Собственно говоря, орангутан в переводе с малайского и означает «лесной человек». В еще недавние времена орангутан водился гораздо шире, чем в наше время. Еще в XV веке он встречался от устья Ганга (современная Бангладеш) до субтропиков Китая, до берегов реки Янцзы. К северу «лесной человек» не проникал, потому что там для него слишком холодно.

Есть очень серьезные причины считать, что и к северу от Янцзы то ли водились до самого недавнего времени, то ли водятся и сейчас не очень симпатичные создания, еще более похожие на людей и, значит, еще более способные к похищениям девиц и выращиванию у себя детей. У нас в просторечии эти существа называют снежными людьми (хотя они и не люди, и не снежные). Если это так, понятно, черты каких созданий могут приписываться медведю!

Только не надо забывать, что все высказанные здесь предположения — это не доказанные ничем гипотезы, и о каждом из них приходится говорить ни к чему не обязывающее «может быть да, а может быть и нет».

Перечислим строго установленные факты, чтобы разделить их и теоретические домыслы.

1. Особое отношение к медведю почти везде, где он водится, — это факт.

2. Культ медведя, в том числе его лапы и его черепа, медвежьи праздники и ритуалы — это факт.

3. То, что культ медведя царит везде, где водился пещерный медведь, и отсутствует там, где он не водился, — это факт.

4. То, что медведю приписывается похищение девиц и рождение от него детей, — это факт.

5. Культ медведя отсутствует там, где водятся и медведи, и крупные человекообразные обезьяны, — это тоже факт.

А все остальное — это уже домыслы, более или менее логичные и правдоподобные.

В заключение я расскажу историю, которая приключилась в современной Кемеровской области в далекие уже 1950-е годы. Рассказал ее мне человек, не называть которого у меня есть много причин… тем более, какое бы я ему имя ни придумал, множество людей тут же поймут, о ком это я. Итак, назовем его Геннадием Васильевичем Столяром, надо же его как-то назвать.

Возле одной из деревень на юге области, в предгорьях Западного Саяна, завелся медведь-людоед. Явление это редчайшее — ведь знаменитые львы, леопарды и тигры-людоеды Африки и Индии появились в совершенно определенный исторический период — когда британцы с 1860-х годов стали вырубать все большие массивы лесов и огромное число хищников лишилось привычной среды обитания. Вот пока профессиональные охотники и воинские команды ликвидировали то, что организовали сами же колониальные власти, и шла Великая Охота на хищников-людоедов.

И до этого мрачного периода, следствия диких способов хозяйствования, без всякого знания экологии (и даже без желания ее знать), и после него хищник-людоед — редчайшее исключение из правила. Чтобы зверь сделался людоедом, должно соединиться множество случайных событий, каждое из которых происходит очень редко.

Людоедами становятся в основном звери, которые не могут добывать свою привычную добычу — ту, которую учила их добывать мама и на которую направлены их инстинктивные программы. Чтобы зверь стал людоедом, он должен натолкнуться на легкую добычу — человека в тот самый период, когда добывать привычную пищу он уже не может. Период этот очень короток, потому что старый, больной или искалеченный зверь живет недолго, иногда буквально несколько недель.

А в Сибири, если даже хищник-людоед и появился, развернуться ему очень мешает, во-первых, малолюдство, во-вторых, почти поголовная вооруженность населения. Человек в Сибири добыча, может быть, и легкая, но редкая. Да и легкость ее вызывает сомнения — ведь стоит исчезнуть хотя бы одному человеку, тем более стоит людям убедиться, что завелся медведь-людоед, и тут же в самой маленькой деревушке десятки стволов будут немедленно протерты, осмотрены и заряжены, а несколько десятков знающих лес и умеющих стрелять людей сочтут за честь расправиться с хищником.

Так вот, в 1958 году на юге Кемеровской области произошло это редчайшее явление — объявился медведь-людоед. Что еще более удивительно, зверь давил людей непосредственно в домах или возле самого дома. В деревне не жили охотники, это был рабочий поселок, из которого каждое утро выходил автобус, вез людей на шахту. Оставались в поселке только старые (их было очень немного), малые (в детском саду и в школе) да больные и запойные.

Сделав засаду близ деревни, медведь ждал порой по двое-трое суток (лежки его потом нашли, и сколько времени лежал и ждал зверь, примерно определили охотники). Медведь дожидался, когда намеченная жертва оставалась одна, и ухитрялся взять ее прямо в постели. А одного из намеченных им людей он взял, когда человек вышел в туалет. До этого зверь задавил двух привязанных собак, чтобы не поднимали шума. Собаки, впрочем, не охотничьи, обычные деревенские дворняги.

Охваченный ужасом поселок буквально не знал, что делать и куда обратиться. Убийства были такие дерзкие, что у некоего следователя появилась версия: «работает» опытный рецидивист, маскирующий свои преступления под охотничьи подвиги людоеда… Версия с самого начала дышала на ладан: очень уж четкие следы огромных лап оставались то на пыльной деревенской улице, то непосредственно на морковных и редисочных грядках. Но и поверить в существование такого неправдоподобно дерзкого и хитрого медведя, в его неимоверную пронырливость и полное отсутствие страха перед человеком было трудно.

Профессиональные охотники со специальными зверовыми лайками облазили все окрестности деревни Верхняя Камжа и нашли протоптанные зверем тропы, лежки, следы, шерсть на кустарнике… одним словом, нашли вполне достаточно, чтобы понять: медведь давно прижился возле деревни, знает распорядок и кто когда и куда уходит и приходит. А двое охотников, отец и сын Мартовы, опознали зверя: лет десять назад они брали берлогу, а в ней оказалась медведица с медвежатами и пестунами. И медвежат, и пестунов было по два; один пестун сразу с перепугу выскочил из берлоги, как только рухнула мать. А второй пестун затаился, выждал, пока охотники решили — в берлоге никого больше нет, и неожиданно метнулся, изо всех сил помчался в лес. Стреляли вслед и попали в заднюю левую лапу. Медвежонок так и убежал с искалеченной ступней, и потом уже осенью Мартовы несколько раз находили следы этого медвежьего подростка. В принципе, медвежонок мог уцелеть, потому что весна в том году была ранняя, а охоту провели поздно, в марте. Тем более уже к осени медвежонок неизбежно должен был остаться один и начать жить самостоятельно.

Мартовы даже пытались выследить, куда ляжет в берлогу недобитый ими медвежонок, но у них это в тот раз не получилось. А со следующей весны медведь с искалеченной пяткой исчез, как будто его никогда и не было. Мартовы пришли к выводу, что зверь или не накопил достаточного слоя жира и не пережил зимы, или его съел другой, более крупный медведь. Часть молодых медведей ведь всегда погибает именно так.

А тут вроде бы тот самый след искалеченной задней левой ступни мелькал на улицах и в мягкой грязи тропинок вокруг Верхней Камжи. Тот самый? Кажется, тот самый… А может, все-таки не тот же самый? Трудно сказать наверняка, ведь уже десять лет прошло… Но похож! Во всяком случае, очень и очень похож!

Геннадий Васильевич в те поры был весьма известен как охотник и вместе с тем как человек ученый и склонный к изучению загадок природы. Его должность я не буду называть, но она была довольно высокой и отражала его положение в обществе и репутацию. Он охотно поехал «разбираться» с медведем, — и чтобы помочь людям, которых почем зря жрал медведь, и надеясь решить эту редкую и увлекательную проблему: действительно, откуда взялся такой наглый и умный людоедище?!

Описывать все приключения Столяра в Верхней Камже невозможно — потребуется авантюрный роман в несколько томов с бесконечными продолжениями, а не короткая новелла. Был эпизод, когда медведь лежал в высоких папоротниках на одной стороне сопки, а Геннадий Васильевич поднимался с ружьем по другой. Был эпизод, когда собаки надрывались, показывая, в какой стороне зверь, а в угольном мраке ночи не видно было ни зги, и Геннадий Васильевич попросту не знал, куда стрелять… Тогда у него первого не выдержали нервы, и он выпалил в воздух, а медведь ринулся бежать, но что характерно — и убегая, не обнаружил себя ни рычанием, ни каким бы то ни было звуком.

Медведь, как ни странно, пришел сам. После гибели еще трех человек начальство снова собрало охотников, нашли хозяина, который предоставил для такого дела дом, и охотники вселились в него, чтобы завтра выйти на охоту.

И в ту же самую ночь, в первую ночь, как появились охотники в деревне, медведь-людоед явился в деревню и вошел в дом, где поселились охотники. Он не терял времени зря, этот медведь!

Почему собаки залаяли только в самый последний момент, никто не мог сказать ни тогда, ни потом. Факт остается фактом — зверовые псы, специально натасканные на медведя, у каждой по нескольку охот на счету, почуяли зверя только тогда, когда он перемахнул забор и рванулся внутрь дома. Почему никто не заметил медведя, когда он шел по деревенской улице, и опять же — почему ни одна деревенская собака его не почуяла, это тоже не очень понятно.

Охотников было семеро, и только один из них, старенький Потап Потапович, спал на кровати, остальные вповалку на полу. Медведь не рычал, вообще не издал ни единого звука. Собаки лаяли как сумасшедшие, но с момента, когда они заорали и до того, как зверь навалился на охотников, прошло вряд ли больше двух секунд. Выключатель был в коридоре, возле печки. Ружья тоже стояли и висели в коридоре, охотники оказались беспомощны. В кромешной тьме что-то огромное сопело, двигалось, что-то происходило на полу, на расстоянии протянутой руки, но что происходит — оставалось совершенно непонятным. Внутри дома тьма была — глаз выколи, а псы ошалели так, что один из них по ошибке вцепился в человека (шуму не стало меньше). Говоря коротко, уцелел один старый Потапыч. Кто явился по их душу, он тоже сообразил не сразу, но когда началось — натянул одеяло так, чтобы спрятаться весь, и делал вид, что его нет в этой комнате.

Позже он рассказывал, что медведь вообще не издал ни единого звука. Орали люди, потом затихли. С самого начала и до конца орали псы, но вот медведь не рычал, не ворчал, даже не фыркал. Медведь молча, сосредоточенно убивал, и делал это очень быстро и точно, разбивая людям головы ударами лапы. Только один из охотников успел вскочить и кинулся к оружию, но не ушел далеко. Остальные так и лежали, где лежали. А медведь схватил Мартова поперек туловища в пасть, и выпрыгнул с ним в окно. Там, во дворе, он прижал человека к земле и ударами задних лап вспорол Мартову живот и выпотрошил его — живым. Оставив дико кричащего, бьющегося человека, медведь выпрыгнул из ограды через забор. Собаки, наверное, и рады были бы преследовать, но сигануть через двухметровый забор не могли, даже с разбегу.

И скорее всего зверь так и убежал бы, оставив позади пятерых покойников, умирающего Мартова, беснующихся собак, свихнувшегося Потапыча (старик потом месяца два пролежал в психиатрической лечебнице — таких масштабов оказался нервный срыв). В сущности, медведю попросту не повезло — вот единственная причина, по которой он сам набежал на Геннадия Васильевича. Геннадий Васильевич выскочил из дома в тот самый момент, когда услышал истошный собачий лай и жуткие крики людей. «Момент», конечно, растянулся на те секунды, когда Геннадий Васильевич втискивал ноги в сапоги, хватал ружье и выбегал на улицу. Звуки раздавались такие, что он и штанов не стал надевать, вылетел на улицу в чем был (в трусах). Пока он выбегал из дома, с момента, когда он услышал первый крик, что-то неуловимо изменилось. Собаки лаяли по-прежнему, но человеческие голоса затихли, кроме одного только голоса, и этот голос был совершенно ужасный, мученический вой.

И еще… По сельской улице, прямо в сторону Геннадия Васильевича, бежало что-то большое. Не мчалось, не убегало во всю прыть, а эдак спокойно рысило. В свете звезд угадывался приземистый, раскачивающийся силуэт, блеснули зеленые глазки, и Геннадий Васильевич почти инстинктивно, быстрее, чем успел обдумать происходящее, поднял ружье и послал разрывную пулю туда, где виделась ему передняя часть туловища. Стрелял он метров с восьми, не больше, и много лет спустя, наливая мне чай под лампой с розовым абажуром, хорошо помнил, как споткнулся и «клюнул» носом зверь. Геннадий Васильевич явственно слышал удар пули, вошедшей в тело зверя, видел, как его швырнуло на бегу, и однако медведь почти сразу выровнялся и стал поворачиваться в сторону стрелявшего. На какое-то время медведь замер неподвижно, и Геннадий Васильевич выстрелил второй раз. Удар разрывной пули весом в тридцать граммов, которая к тому же разворачивается в теле зверя, как диковинный свинцовый цветок, отбросил медведя в сторону, но зверь тут же выпрямился и зарысил в сторону охотника. Только тут в домах начали зажигаться огни, и кто-то закричал из дальнего порядка домов:

— Эй, вам подмога не нужна?!

— Нужна!!! — заорал Геннадий Васильевич, судорожно перезаряжая ружье. Было страшно неудобно, потому что он держал пригоршню патронов, открывал ружье, вынимал стреляную гильзу, вставлял новый патрон и при этом очень торопился.

Где-то вдалеке зазвучали голоса, затопали ноги бегущих, собаки уже не только лаяли вдалеке, они мчались во всю прыть по улице, а медведь все так же молча, деловито перебирая ногами, рысил в сторону Геннадия Васильевича. Бежал он, накренившись на пробитый дважды левый бок, довольно медленно, но все-таки бежал и оказался уже метрах в трех. Столяр понял, что не успеет вставить второй патрон и закрыть ружье. Закрыв как есть, с одним новым патроном, он тут же выстрелил почти в упор, в левое плечо медведя. Зверя отбросило в сидячее положение, и тем не менее он тут же встал, двинулся вперед всем торсом… Геннадий Васильевич стоял с разряженным ружьем, и голова зверя моталась так близко, что он мог бы дотянуться до нее стволом. И все еще медведь не произнес ни единого звука! Зверь сделал шаг в сторону охотника, тот оцепенело стоял, ожидая. И в этот момент медведь-людоед вдруг словно нырнул головой вперед и вниз, и голова легла почти у носков сапог Геннадия Васильевича.

Тоненько, почти членораздельно медведь выговорил что-то типа «Ох-ох-ох», три раза подряд, очень тоненько и жалобно, и тихо, тоже тонко застонал. А потом из раскрытой пасти хлынула кровь, заливая сапоги его убийцы, туша расслабилась, замерла. Тут подлетели собаки, стали трепать мертвого зверя, набежали люди с фонарями, стали хлопать Столяра по спине, поздравлять, тискать руку. Никто не хотел ложиться спать, никто не хотел успокаиваться, и вспыхнувшее вдруг веселье остановилось только после того, как вошли в ограду дома, где поселились охотники.

Но и зрелище плавающих в крови трупов с размозженными головами, шарахающегося от людей, плачущего Потапыча, потерявшего сознание Мартова только заставило еще раз подбежать к уже безопасному медведю, пнуть его, вымещая бессильную злобу, а потом снова кричать поздравления Столяру, хлопать его по плечу, радоваться за совершенное. Вот она, грязно-рыжая светлая туша, столько раз лежащая на горушке за поселком, внимательно высматривавшая, кто и куда идет и собирается идти. Вот он, вываленный из пасти язык, много раз облизывавший губы при взгляде на намеченную жертву. Вот она сама пасть и клыки, когти в пять сантиметров, изуродованная задняя лапа, заляпанная кровью человека.

А Столяр был словно в тумане и никак не мог прийти в себя до конца. Вроде бы и выпил водки (угощало его полдеревни), и поговорил, разошелся, но что-то сместилось в сознании охотника. Потому что он прошел долиной смертной тени? Наверное, и от этого тоже, хотя ведь далеко не в первый раз… А главное — заставлял думать о себе, приковывал внимание странный, удивительный зверь, так не похожий на всех прочих медведей!

Упорное молчание зверя, ни разу не взревевшего в доме охотников, даже не ухнувшего при попадании в него двух тяжелых пуль, его непостижимое знание, где находятся главные его враги, какое-то совершенно не медвежье поведение — все это заставляло напрягаться, недоумевать, с опаской обходить уже неподвижную тушу. Это был все же особый зверь.

— Ну и как вы это объясняете, Геннадий Васильевич?

Я не сомневался, что объяснение у хозяина дома существует, — слишком серьезный ученый был всю жизнь Столяр, чтобы чего-нибудь да не придумать. А тот сидел под чучелом головы здоровенного кабана, со странной улыбкой крутил опорожненную рюмку.

— Есть одна только идея… Вы о келючах слышали?

О келючах я, конечно же, слышал. Келюч — это морж-разбойник, хищный морж. Келючом становится моржонок, у которого погибла мать. Если малыш не перестал еще питаться молоком, он обречен в 100% случаев. Но если моржонок уже не настолько маленький, у него есть шанс… Большинство и более старших моржат все равно погибнут, потому что у них еще нет бивней, добывать пищу нечем. Ведь моржи своими бивнями взрыхляют морское дно, добывают зарывшихся в ил моллюсков и едят их. Это основная пища моржей, и пока детеныш маленький, мать взрывает дно моря за него, а моржонок подбирает раковины.

Если мать погибла, а у детеныша еще не выросли клыки, моржонок обречен… если он не сумеет стать хищником. Моржи иногда ловят рыбу — а такой моржонок будет ловить рыбу не время от времени, а постоянно. И он будет ловить уток, нерп, тюленей и поедать их. Келюч — активный хищник, и даже когда клыки выросли, он предпочитает рыбу и мясо моллюскам. Келюч беспощаден и грозен; он много опаснее медведя. Взрослый морж не боится белого медведя, умеет отбиваться от него своими клыками… но келюч сам ищет белых медведей, убивает их и ест.

Келюч — слово чукотское. Чукчи очень боятся келючей, потому что моржи-хищники нападают и на байдары. Им не нравятся люди и не нравится, что люди нападают на лежки моржей и убивают их. Келючи привыкли, что они самые сильные существа в окружающем мире, и бросаются, не ведая страха. Если их не застрелят, пока могучий зверь мчится к байдаре (моржу может не хватить ума нырнуть, чтобы стать невидным с байдары), он клыками вспорет кожу, которой обтянута байдара, или зацепит борт и перевернет лодку. Люди в меховой одежде окажутся в ледяной воде, и келючу даже нет нужды их убивать. Но, как правило, келюч убивает попавших в воду людей, и ходят мрачные легенды, что келючу может понравиться и человеческое мясо…

Впрочем, это не только легенды. В 1910 году был случай, когда чукчи предложили капитану американской шхуны любое количество песцов, пусть только американцы убьют страшного келюча, из-за которого они не могут выйти в море: только на волнах появляется байдара, как, рассекая волны, чудовище бросается на них. Келюч ныряет так далеко, что его не удается застрелить, а потом бросается на байдару, как подводная лодка.

Американцы застрелили келюча с борта шхуны, из винчестеров с оптическим прицелом. Какой бы он не был умный, келюч, но понять, что такое шхуна, он не мог, и темного полусознания зверя не хватило, чтобы понять — человек может нести смерть и на расстоянии нескольких сотен метров… Но когда подплыли к льдине, на которой нашло свой конец чудовище, голова моржа лежала как раз на обглоданном трупе чукотского охотника… Так что моржи-людоеды — не просто пугалки для взрослых, не просто мрачная легенда.

Аналогия моржа с медведем мне понятна… Так сказать, медведь-келюч, рано потерявший мать, вынужденный стать более хищным, более свирепым, более хитрым, чем другие медведи. Но есть и еще кое-что, и я с сомнением поднимаю глаза на умного старика…

— Геннадий Васильевич, а ведь это не объясняет, что медведь настолько… ну, волевой, так, наверное?

— Так. Не стесняйтесь, договаривайте — такой волевой, такой разумный, верно?

— Наверное, так… Ведь и правда эту разумность объяснить так просто нельзя. Что он так ловко охотился на людей — уже удивительно… Полное впечатление чуть ли не разума…

— А почему сразу «чуть ли»?! Как медведь, так ясное же дело, никакого разума быть не может и в помине! А этот медведь — думал! Как хотите, а это был думающий медведь. Медведь и с разумом, и с волей, и с чувством собственного достоинства. Он и людей начал есть, потому что понял, как можно ими питаться и не погореть. Я ведь убил его случайно, ведь улицы от дома охотников расходились на все четыре стороны; и побеги он по другой улице, я бы его и не заметил… И отомстил он, да как ловко!

— Вы про Мартовых? А вы уверены, что он ради них проник в дом?

— Доказать не могу, но уверен, дело в этом. Медведи ведь страшно мстительные! Они и через десять лет помнят запах того, кто их обидел, скажем — ранил, и уж постараются до него добраться.

— Тогда, получается, медведь действовал для них обычно…

— «Обычно»! Нашел дом, где поселились те, кто собирается на него охотиться, точнейшим образом все рассчитал и всех порешил… Да к тому же медведи ведь только за себя мстят, а у этого разум такой, что он за мать отомстил! У моржей-келючей тоже разум больше, чем у других, а уж у медведя… Ему другого выхода не осталось, как умнеть, вот он и стал почти разумным.

— Так, постойте! Мартов же его самого чуть не убил, пятку ему разворотил пулей!

— Во-первых, не пулей, а картечью. А во-вторых, Мартова, который стрелял в него, он лапой зашиб прямо в доме, младшего Мартова, сына. Сын по медведице не стрелял, он стоял вторым номером, его тогда отец только натаскивал. Этот Мартов и стрелял в пестуна… Мартова, который убил медведицу, старика Мартова, этот медведь и выпотрошил живого… Этот Мартов только через трое суток помер, уже узнав о смерти сына. Отомстил?!

— А не случайность? Нельзя же сразу…

— Доказать железно не смогу. Но в своей правоте уверен, и если вы не согласны, объясните-ка лучше все, что вы об этом медведе знаете? Можете объяснить? Ну вот тот-то… И не спорьте больше со мной — это был думающий медведь!


Содержание:
 0  Сибирская жуть — 3 : Андрей Буровский  1  ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Истории из Красноярска : Андрей Буровский
 6  ГЛАВА 6  МИФЫ КРАЙКОМА : Андрей Буровский  12  Продолжение милиционера М. : Андрей Буровский
 18  продолжение 18 : Андрей Буровский  24  Участники событий : Андрей Буровский
 30  ГЛАВА 15  КУПЦЫ И КЛАДЫ : Андрей Буровский  36  История четвертая : Андрей Буровский
 42  О тайнах человеческого взгляда : Андрей Буровский  48  ГЛАВА 3 КАБИНЕТ АЛЕКСЕЯ ГАДАЛОВА : Андрей Буровский
 54  Продолжение господина Н. : Андрей Буровский  60  Дяденька, подвези… : Андрей Буровский
 66  ГЛАВА 8  СМЕХ И ТОПОТ В НОЧИ : Андрей Буровский  72  Хруст в двигателе : Андрей Буровский
 78  Страшная тайна : Андрей Буровский  84  Кое-что о тощих бичах : Андрей Буровский
 90  ГЛАВА 18 ИСТОРИИ НИКОЛАЕВСКОЙ ГОРЫ : Андрей Буровский  96  История первая : Андрей Буровский
 102  Сага об Изаксоне : Андрей Буровский  108  ГЛАВА 22 ПРОВАЛИВШИЕСЯ ПОД ЗЕМЛЮ : Андрей Буровский
 114  Съеденные дети : Андрей Буровский  120  ГЛАВА 26 УБИЙЦЫ : Андрей Буровский
 126  ГЛАВА 32 ЧЕРТОВО КЛАДБИЩЕ : Андрей Буровский  132  Особенности самопальных экспедиций : Андрей Буровский
 138  ГЛАВА 33 ШАМАНСКАЯ ПЕЩЕРА КАШКУЛАК : Андрей Буровский  144  Бабка, напугавшая таксиста : Андрей Буровский
 150  ГЛАВА 24 НАД ПЛЕСОМ : Андрей Буровский  156  ГЛАВА 25 КАЛУЖСКИЕ ИСТОРИИ : Андрей Буровский
 161  ГЛАВА 30 ПРИЗРАК ПОДРЯДЧИКА : Андрей Буровский  162  вы читаете: ГЛАВА 31 ДУМАЮЩИЙ МЕДВЕДЬ : Андрей Буровский
 163  ГЛАВА 32 ЧЕРТОВО КЛАДБИЩЕ : Андрей Буровский  168  Особенности самопальных экспедиций : Андрей Буровский
 174  продолжение 174  180  Ее величество тайга : Андрей Буровский
 185  ГЛАВА 33 ШАМАНСКАЯ ПЕЩЕРА КАШКУЛАК : Андрей Буровский  186  Использовалась литература : Сибирская жуть — 3



 




sitemap