Фантастика : Ужасы : Участники событий : Андрей Буровский

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  6  12  18  23  24  25  30  36  42  48  54  60  66  72  78  84  90  96  102  108  114  120  126  132  138  144  150  156  162  168  174  180  185  186

вы читаете книгу




Участники событий

Событие, о котором я хочу рассказать, произошло в рядах дач перед речкой Караульной. Среди прочих людей, купивших или построивших там дачи, то ли была, то ли и сегодня остается одна дама с очень обычной судьбой и с обычным именем — Даша. Кем она была до 1991 года, говоря откровенно, не знаю. Знаю точно, что с этого времени стала она торговать на улице, на рынке. Привлекательная внешне, очень неглупая, она легко попала в элиту торговцев и стала продавать не что-нибудь, а шубы. Элита же здесь вот при чем — торговцы работают с процента, и чем дороже покупка-продажа, тем ощутимее этот процент… То ли продать лифчик или колготки, а то ли дело — шубу за несколько тысяч… Если даже процент комиссионных с такой продажи меньше, все равно в деньгах выходит несравненно больше. Дама, о которой я рассказываю, считалась хорошей продавщицей шуб и зарабатывала очень прилично, сделав хорошую карьеру торговки.

Обычно и это обстоятельство, и одиночество Дарьи. Что тут поделать! Это в Англии в 20 лет только 15% женщин — замужем, а в России — все 75%. Зато в 30 лет в России замужем оказывается уже только 35% женщин, а вот в Англии — 85%. Так что и тут все обычно.

Дача в хорошем месте куплена была то ли на сбережения с лучших времен, то ли на отступные от мужа, и в теплое время вся семья старалась жить здесь. Даша и сама с упоением сажала, поливала, пропалывала, удобряла, собирала, солила… И своих детей, Катю, тринадцати лет, и Мишу, одиннадцати, приохотила к этому занятию — чтобы жить все лето не в городе, заниматься землей и по осени складировать в подвале урожай.

Какая такая торговля шубами ведется летом, я не знаю, и насколько необходимо проведывать в городе квартиру, мне тоже трудно судить. Подозреваю, что частые отлучки Даши с дачи вызваны были не только работой, но и ее личной жизнью. В конце концов, многие живут на дачах и каждое утро ездят в Красноярск, а вечером возвращаются обратно. «Заря» от станции Известковая до города идет всего 30 минут. Ну, а Даша обычно уезжала утром или днем, а возвращалась следующим утром. Имеет смысл добавить, что в этот год Даше исполнилось 34 года, и она оставалась очень хороша собой, хотя и сказывалась работа: стала Даша в обращении несколько вульгарна и принялась неизвестно для чего покуривать.

Но факт остается фактом, что оставались дети иногда совсем одни на даче, в обществе разве что трехцветного кота Антипа. Дети вовсе не были против: не допустила бы Даша, чтобы дети не имели наготовленной на три дня вперед пищи, а без мамы они сами решали, когда им вставать… Сама Даша выросла в деревне, и спать после 8 утра казалось ей совершенно безнравственным, а вот дети охотно валялись в постелях.

Кроме того, в тот вечер, когда маму держали в городе срочные дела, дети тоже могли делать, что им заблагорассудится. Сидеть, скажем, на даче у Мити с Колей, местных хулиганов, и слушать их бесконечные байки про совершенные ими бесконечные безобразия. Или даже делать кое-что… Например, когда вбивается гвоздик над окошком какого-нибудь почтенного, положительного человека… Например, Степана Петровича, о котором еще речь впереди и который в прошлом году поймал Кольку в своей клубнике и отхлестал по голому заду крапивой.

Гвоздик вбивается среди белого дня, если никого нет на даче, или же поздно вечером тайком втискивается в щелочку, в любое место, способное держать гвоздик с привязанной к нему леской. На леску нанизывается гаечка, а леска очень длинная, и ее можно натянуть, а можно совсем отпустить. Хулиганы натягивают леску и начинают стучать гаечкой в окно. Стучат и стучат, пока Степан Петрович не вылетает на крыльцо с фонарем:

— Кого несет?!

Тут хулиганы отпускают леску, и она мирно ложится, в темноте совершенно незаметная. Даже если Степан Петрович подойдет к окну вплотную, он вполне может этой лески и не заметить. А когда он уйдет, леску можно опять натянуть и снова стучать по окну, пока Степан Петрович не вылетит на крыльцо второй раз. И так до тех пор, пока хулиганам не надоест мстить ненавистному врагу… или пока Степан Петрович все-таки не найдет эту леску.

Миша и Катя смеялись до упаду, слушая рассказ Кольки и Митьки, но непроизвольно, инстинктивным жестом почесывали попы. Им бы очень не хотелось, чтобы их мама знала даже то, что они слушают такие замечательные истории. А каким местам предстоит расплата, если они перейдут от теории к практике, дети нимало не сомневались. То есть мама была у них добрая, но вот такого она бы уж точно не простила.

Ходили Миша с Катей и к Горшкам… Такая семья, как Горшки, обязательно есть если и не в каждом садоводстве, не в абсолютно всяком многоквартирном доме, то почти во всяком. Глава семейства, Паша Горшок, трудился то разнорабочим, то укладчиком кирпичей, то еще кем-то в том же духе и нигде не задерживался долго. Вроде бы и не ставили ему диагнозов, исключавших возможность учиться, но, с другой стороны, он никогда не делал даже попыток выучиться какой-никакой профессии и вообще был несколько «с приветом», как выражался Степан Петрович, у которого-то уж точно никакого «привета» не было и в помине.

Марина Горшок, которой официально диагностировали «олигофрению легкой степени», исправно рожала детей — на это особого ума, как известно, не требуется. Вот что делать с детьми после того, как они родятся и хоть немного подрастут, Марина не думала нисколько, и дети росли как-то сами. Было их девятеро, от пятнадцати до полутора лет, обоего пола и различных степеней дебильности.

Долго у Горшков выдержать было невозможно из-за дурного запаха, и слишком там много было ругани, грубости и толкотни… Миша с Катей не привыкли к такому. Но там всегда было шумно и весело, и к тому же Миша с Катей, как всякие благонравные дети, очень любили нарушать запреты. Ведь мама запрещала им знаться с Горшками… Значит, необходимо было завести с Горшками знакомство, если не дружбу. Миша и Катя, конечно, не могли подружиться с глупыми дебиловатыми Горшками, но знакомство водили исправно.

Да к тому же в это лето их объединила одна тайна…

Без мамы можно было и не ходить по гостям, а, скажем, шли дети на валуны, окатанные Енисеем, и слушали рассказы другого интересного человека, деда Владимира… Деду Владимиру было под 90, а вот дочка у него — ровесница мамы! Потому что большую часть своей жизни дед Владимир — то есть тогда еще не дед, конечно! — прожил в Русской Маньчжурии, недалеко от города Харбина. Дед хорошо помнил, что в возрасте семи лет слышал разговор двух офицеров… Один из них жалел, что закопали они, отступая, тысячу винтовок и три пулемета на одном из островов Енисея. Мол, пригодятся они, есаул, даже если тащить тяжело. А есаул говорил, что оружия и так хватает, а вот если все-таки вернемся и если новые полки вооружить, тогда клад очень даже пригодится. И заметив, что слушает его внимательно маленький совсем, семилетний Володька, засмеялся этот офицер и сказал, что пусть, мол, Володька мотает на ус, запоминает — во-он на том острове, видишь? Возле во-он того тополя, да? Вон там и зарыты тысяча винтовок и три английских пулемета, прямо как есть в заводской смазке.

С тех пор не видел никогда этих офицеров Володька… Володя, Владимир Васильевич. И много, очень много лет думал он, что никогда не видеть ему Красноярска и вообще не видеть России, и уж тем более не сидеть ему на берегу Енисея — в том самом месте, где когда-то, восемьдесят лет назад, шумел веселый, приятный пикничок, и на этом пикнике вместе с другими веселыми, белозубыми, молодыми… вместе с папой и мамой были и эти два незнакомых колчаковских офицера.

Вот только после многих лет жизни в Харбине, после советских лагерей, после гибели всей первой семьи уже не очень хорошо помнил Владимир Васильевич, о каком именно острове толковали тогда офицеры!

И в 1958 году, когда вышел из лагерей смертельно усталый, харкающий кровью неврастеник на одной ноге, было ему не до давно закопанного оружия. Уже когда ушел туберкулез, когда он научился ходить с палкой на протезе, а не прыгать на двух костылях, когда согрелась душа от второй семьи, от лепета дочки Тамары, тут и стали вспоминаться остров, пулеметы, винтовки… И с тех пор Владимир Васильевич, особенно как выросла дочка и как стал он жить почти безвылазно на даче, едва ли не каждый вечер идет он на Енисей и все пытается угадать, вспомнить… Тот тополь или не тот? Та стрелка острова или не та? Вроде бы и знакомые очертания, а вроде бы и совсем не те, что он тогда видел из-под руки офицера…

Даша этих баек Владимира Васильевича страшно боялась — вдруг времена опять изменятся?! — и старалась отвадить от них детей еще больше, чем от общения с Колькой и Митькой, но детям эти байки страшно нравились. И не только про сами винтовки, а про то, например, как не успел когда-то дед Владимир уйти из своей деревеньки на юг, в те области, где жили только китайцы и куда не шла Красная Армия; как советские танки шли по бегущим колоннам, по месиву из только что еще живых русских людей, как били с танковых башен пулеметы по спасавшимся в зарослях. И еще очень любили слушать ребята, как в шахте советского рудника поймал дед Владимир доносчика, изобличил его и как резали нехорошего человека на части кайлами и лопатами, забрасывали по частям отработанной породой в разных частях шахты. Как передавали из рук в руки лезвие — чтобы все резали стукача, все оказались бы виноваты и никто не мог бы донести безнаказанно.

А после Кольки и Митьки, после деда Володи наступало темное время вечера, и закат превращался из пожара на полнеба в тонкую розовую полосу. Света почти не было, загорались огоньки — и вокруг, в других дачах, и там, вдали за рекой, за мерцающей подвижной равниной Енисея. Наступало время идти домой, подогревать на плитке приготовленное мамой, но и в это время можно было много чем заниматься: например, читать лежа в кровати. Мама этого не запрещала, но и не поощряла… С ее точки зрения, нечего было попусту тратить время! Лег в кровать? И нечего, спи… А тут еще и комары налетают на лампу! Нечего тут!

Правда, в лето 1997 года к детям заходил еще сосед, капитан ГИБДД и УВД, проверял, все ли в порядке у детей. Мама просила его заходить, потому что по дачам прошел слух — мол, слоняются по дачам бичи, воруют все, что только возможно, и вообще они опасны. А дядя Костя из ГИБДД и УВД отличился в марте, когда бичи затеяли снимать провода — хотели их сдать как лом цветных металлов. Дядя Костя тогда применил табельное оружие и, по его собственным словам, «осуществил задержание». Все видели, как дядя Костя — рослый, красивый! — вел этих двух жалких, дрожащих, и когда один из этих жалких кинулся в лес, дядя Костя встал в красивую стойку, выстрелил, и бич повалился с воем, обхватывая руками простреленную у колена ногу… В общем, дядя Костя как раз тот человек, который может уберечь детей от любых опасных неожиданностей, и дети с ним тоже с удовольствием общались. Это дядя Костя общался с ними очень торопливо; убедится, что все в порядке, улыбнется ослепительно и сразу уходит. Может быть, думала Катя, он спешил к своей невероятно красивой жене?

Уже наступил июль, середина лета, стояла жара, и почему-то на этот раз жара сопровождалась особенным оживлением в торговле шубами. Бичи и правда бродили вокруг поселка, угрожая благонамеренным гражданам, и Даша, как ни стеснялась дяди Кости и как ни запахивала халатик при его появлении, не забывала при каждом отъезде сходить попросить, чтобы пришел, проведал, проследил.


Содержание:
 0  Сибирская жуть — 3 : Андрей Буровский  1  ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Истории из Красноярска : Андрей Буровский
 6  ГЛАВА 6  МИФЫ КРАЙКОМА : Андрей Буровский  12  Продолжение милиционера М. : Андрей Буровский
 18  продолжение 18 : Андрей Буровский  23  Место происшествия : Андрей Буровский
 24  вы читаете: Участники событий : Андрей Буровский  25  Начало событий : Андрей Буровский
 30  ГЛАВА 15  КУПЦЫ И КЛАДЫ : Андрей Буровский  36  История четвертая : Андрей Буровский
 42  О тайнах человеческого взгляда : Андрей Буровский  48  ГЛАВА 3 КАБИНЕТ АЛЕКСЕЯ ГАДАЛОВА : Андрей Буровский
 54  Продолжение господина Н. : Андрей Буровский  60  Дяденька, подвези… : Андрей Буровский
 66  ГЛАВА 8  СМЕХ И ТОПОТ В НОЧИ : Андрей Буровский  72  Хруст в двигателе : Андрей Буровский
 78  Страшная тайна : Андрей Буровский  84  Кое-что о тощих бичах : Андрей Буровский
 90  ГЛАВА 18 ИСТОРИИ НИКОЛАЕВСКОЙ ГОРЫ : Андрей Буровский  96  История первая : Андрей Буровский
 102  Сага об Изаксоне : Андрей Буровский  108  ГЛАВА 22 ПРОВАЛИВШИЕСЯ ПОД ЗЕМЛЮ : Андрей Буровский
 114  Съеденные дети : Андрей Буровский  120  ГЛАВА 26 УБИЙЦЫ : Андрей Буровский
 126  ГЛАВА 32 ЧЕРТОВО КЛАДБИЩЕ : Андрей Буровский  132  Особенности самопальных экспедиций : Андрей Буровский
 138  ГЛАВА 33 ШАМАНСКАЯ ПЕЩЕРА КАШКУЛАК : Андрей Буровский  144  Бабка, напугавшая таксиста : Андрей Буровский
 150  ГЛАВА 24 НАД ПЛЕСОМ : Андрей Буровский  156  ГЛАВА 25 КАЛУЖСКИЕ ИСТОРИИ : Андрей Буровский
 162  ГЛАВА 31 ДУМАЮЩИЙ МЕДВЕДЬ : Андрей Буровский  168  Особенности самопальных экспедиций : Андрей Буровский
 174  продолжение 174  180  Ее величество тайга : Андрей Буровский
 185  ГЛАВА 33 ШАМАНСКАЯ ПЕЩЕРА КАШКУЛАК : Андрей Буровский  186  Использовалась литература : Сибирская жуть — 3



 




sitemap