Фантастика : Ужасы : ГЛАВА 8  СМЕХ И ТОПОТ В НОЧИ : Андрей Буровский

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  6  12  18  24  30  36  42  48  54  60  65  66  67  72  78  84  90  96  102  108  114  120  126  132  138  144  150  156  162  168  174  180  185  186

вы читаете книгу




ГЛАВА 8

 СМЕХ И ТОПОТ В НОЧИ

Мне казалось, что все силы черной магии сегодня вырвались наружу…

ДЖ. ХЭРРИОТ

Эта история произошла в самом начале 1980-х годов. Тогда в Красноярске было много шума вокруг Левы Псахиса, который в двадцать с небольшим лет стал гроссмейстером, не достигнув и тридцати — международным гроссмейстером. Шум был в обществе, где Леву тискали и ласкали просто до неприличия, провозглашая гением и красноярским чудом. Ажиотаж царил в среде красноярских толстопузых из крайкома, где каждый хотел лично познакомиться с Левой, получить его автограф и где довольно быстро раскрутились, дали Леве прекрасную квартиру на проспекте Мира.

Наверное, советское начальство боялось, что Лева уедет из страны, и очень не хотело этого. Правильно боялось! Потому что в 1990 году Лева таки уехал — сначала в Израиль, потом, кажется, в Канаду. Правда, в тех краях он себя как-то не очень прославил, так и не поднявшись выше того, чего достиг в 24 года, живя в Красноярске. Прямо по Фонвизину: «Он хотя и шестнадцати лет, а достиг уже до последней степени своего совершенства и далее не пойдет».

Но тогда, двадцать лет назад, Лева обещал необъятно многое и, говоря современным языком, отчаянно гнул пальцы. Тем более, шла дурная эпоха еврейского национального «ренессанса», и Лева легко стал ее жертвой. Одна община подарила ему серебряное блюдо с надписью на иврите: «Спасибо Вам, что вы есть на свете!», еще одна организация подарила «Москвич» и извинялась, что не может сразу «Волгу». Так что ласкали и тетешкали Леву разные люди и с разных сторон, и он все больше проникался верой в свою исключительность.

Справедливости ради, не был он мальчиком злым и жестоким, и если его шутки порой оказывались неприятными, то скорее всего по легкомыслию и по какому-то детскому, даже точнее сказать — по совершенно младенческому невежеству. Инфантилен Лева был фантастически, и к тому же зоологически эгоистичен. Вот, например, Лева со свитой гуляли по Красноярску и, пристраиваясь сзади какой-то пары, начинали ухать, топать, сладострастно причмокивать или вслух оценивать достоинства фигурки девушки. Я буду очень удивлен, узнав, что в развлечениях Левы было хоть что-то садистское. Скорее всего, проделывались все эти гадости примерно так же, как ребенок в малышовой группе детского сада надевает горшок на голову соседа или соседки, — просто чтобы изучить, что же такое горшок и как он надевается на голову. Лева был настолько маленьким психологически, что он просто не способен был ни поставить себя на место других, ни понять, что ко всем людям относятся примерно одинаковые правила общежития.

Объективно говоря, по большей части его забавы были несколько примитивными и не такими отвратительными Лева шлялся по барам и кабакам, окруженный свитой поклонников, которых временами поил и кормил, если у него было хорошее настроение. Быть окруженным свитой и помыкать раболепствующими идиотами доставляло ему не меньшее удовольствие, нежели растрачивать жизнь в кабаках.

Конечно же, огромное место в жизни Левы — мальчика лет восьми с телом взрослого парня — занимали женщины. Здесь он органически не был способен понять, куда могут заводить игры по этой части, постоянно создавал трагедии, которых вполне могло бы не быть. И тут не было сознательной жестокости — Лева развлекался совершенно невинно, без малейших стремлений причинять кому-то страдания. Он просто от души развлекался, не очень понимая, что его партнерши — живые, думающие и чувствующие создания.

В свите Левы состоял один человек, особо близкий и доверенный, которого я не буду называть. Не уверен, что это так важно, но на всякий случай уточню — русский. Этот мальчик моложе Псахиса всего года на два, но, судя по всему, даже превосходил его по женской части. С ними двумя и связан этот странный случай, а пусковым механизмом сделалась ситуация, созданная этим свитским мальчиком Псахиса. Назовем его… ну, скажем, Олег.

Этот Олег, хотя и совсем молодой парень, тогда жил одновременно с двумя девицами. С одной стороны — и бес бы с ним, да только вот обе девицы уже были представлены в его семье как потенциальные невестки… Не обладая шармом, романтической славой Псахиса, не имея возможности рассказать о своих международных приключениях в полузакрытой тогда стране, Олег старался, как мог, что поделать! Как нетрудно понять, жениться ни на одной из девиц он не собирался.

Разумеется, обман не прожил долго, и вот тут разыгралась трагедия. Одна девушка переживала, шумно возмущалась, да как-то горе у нее постепенно сошло на нет, и через два-три месяца у нее был другой парень. Потом ее некоторые называли не очень хорошо и сильно сомневались в ее душевных качествах… что глубоко несправедливо, потому что люди сотворены очень разными. Насколько мне известно, сейчас она замужем вторым браком и верна мужу уже несколько лет.

А вот другая девица повела себя совсем иначе. Может быть, все дело как раз в том, что была она девушкой скромной, разумной и что Олег был в ее коротенькой девичьей жизни первым мужчиной. Многие предполагали, что ее поступок и определяется как раз дефицитом опыта, практического знания человеческой подлости и психологических рубцов от этой подлости. Спорить не буду, но другие говорили мне, что эта девушка сильно любила Олега, а объяснять ее поступок ведь можно и таким способом. Во всяком случае, девушка вышла на коммунальный мост, несущий свое покрытие в 25 метрах от вод Енисея, и бросилась в реку. Дай бог, что все кончилось для нее уже в момент удара о воду, и, по крайней мере, ей не пришлось долго страдать. Но девушка она была спортивная, хорошо развитая физически; она вполне могла сгруппироваться в самый последний момент, чисто инстинктивно, и еще живой уйти глубоко под воды Енисея. Кстати говоря, труп не нашли.

Олега назавтра же пригласили в деканат: выбирай любой город, какой на тебя смотрит, — мы тебя туда переведем, чего бы это ни стоило. Занятно, что парень вовсе не захотел переводиться: мол, зачем?! Ему и в Красноярске вполне хорошо. А вот семья погибшей быстро переехала в другой город — отец ее был крупным чиновником, и ему оказалось несложно перебраться в европейскую часть России.

Примерно месяца через два я столкнулся с Псахисом у одного человека, осваивающего ныне земли, отвоеванные Израилем у Египта; это был один из последних моих визитов к Айзенбергу. Лева, как всегда, радостно повизгивал, подпрыгивал, суетился, возбужденно рассказывал, куда он съездил и что оттуда привез. А потом рассказал еще и такую историю. Якобы шел он вчера к своему дому, уже в темноте и вдруг услышал за собой шаги. Шаги были странноватые, какие-то очень уж частые, словно шли за Левой на ходулях; именно из-за странности шагов Лева и обернулся, но никого не увидел — за ним не было решительно никого. А шаги раздавались.

Может быть, этот идущий движется по другой стороне? Лева остановился, чтобы подождать, когда идущий выйдет под фонарь. Но и шаги затихли. Лева постоял несколько минут; довольно долго он стоял, потому что успел выкурить за это время сигарету. Звука шагов не было слышно, и Лева двинулся дальше. Тут же затопали, заторопились шаги невидимки.

Справедливости ради, вовсе не был Лева большим трусом. Многие наверняка уже кинулись бы, повизгивая, наутек, а вот Лева еще ставил какие-то эксперименты, что-то еще проверял. Скажем, припустил во весь дух к своему подъезду, выбирая самые освещенные места, потом резко остановился, обернулся. Невидимка мчался за ним, с невероятной скоростью переставляя свои ноги-ходули, — как деревянные палки, они часто лупили по асфальту, сливаясь в невнятную дробь. А стоило Леве остановиться — и тут же прекратились всякие звуки. Невидимка не сделал ни одного движения по инерции, ни единого шага после того, как Лева остановился. И так прошло еще несколько минут.

Подъезд был уже в двух шагах, буквально в нескольких метрах, но вот пройти эти метры оказалось психологически непросто. Напрягая изо всех сил зрение (должен же идущий показаться хоть на мгновение?!), ступая зачем-то на цыпочках, Лева приблизился к подъезду. За входной дверью царила угольная чернота; только на втором этаже еле светилась крохотная, свечей в сорок, лампочка.

Еще раз повторю — Лева был вовсе не трус, да и очень уж был маленьким психологически. Как не верит ребенок в то, что умрет, и что с ним такое может случиться, так, похоже, и Лева не очень верил собственным органам чувств. То есть вроде бы и происходит что-то… Но ведь с ним же все равно ничего плохого случиться не может! Лева побежал туда, где вроде бы остановились шаги. Невидимка тоже побежал, и судя по звукам, как раз так, чтоб держаться от Левы на прежнем, выбранном им расстоянии. Лева припустил сильнее — и шаги стали быстрее. Лева пошел медленнее — и шаги стали не так частить, но расстояние не изменялось. Лев направился обратно — и шаги точно так же зачастили, застучали по асфальту вслед за ним.

Вот и стена дома, свежепокрашенная дверь между черных погашенных окон. Пятясь спиной, проверяя рукой позади, Лева втиснулся в подъезд, стараясь контролировать вход. Шаги приближались, и, хоть убейте, не было совершенно ничего и никого на залитой луной площадке перед домом. Лева ждал, что хоть следы появятся в пыли, — посмотреть, какая у него нога, у невидимки? Но и следы не появлялись.

Лева взлетел на второй этаж, упал, зашиб коленку, встал, прижавшись спиной к надежной, такой материальной стене. Шаги стихли, и вдруг раздался взрыв хохота — заливистого, издевательского. Смеющийся прекрасно знал, какое впечатление на Леву он производит, и наслаждался этим впечатлением: не хуже, чем наслаждался Лева с прихлебателями, ухая и топая позади влюбленной пары. Ничего демонического, потустороннего не было в этом смехе, хотя Лева был уверен — смеется не человек; но, может быть, это уже у него не в меру разыгралось воображение. И никак не был этот смех чем-то призрачным, слышным одному только Леве, — смех отдавался эхом, гремел в подъезде очень явственно. Потом под ногами невидимки зазвучали ступеньки… И Лева вихрем влетел в квартиру.

На его счастье, никто не последовал за ним через входную дверь квартиры, не проник в дом, где он жил совершенно один. Никто даже не стучал и не звонил, не докучал сопением в дверную щелку, не обнаруживал своего присутствия поблизости и не ждал Леву завтра, когда он вышел из дома. Лева-то уже подгадал свой выход из квартиры, когда соседи сверху спускались и как раз проходили через его этаж. И зря, повторяю, потому что никто его не ждал.

Но с тех пор всякий раз, когда Лева возвращался один домой, и вообще всякий раз, когда он оставался один вечером, невидимка топал за ним так же точно, как и в первый раз. Лева, правда, не часто доставлял ему такое удовольствие, потому что повадился, если возвращаться поздно — то не одному, и оставлял даму ночевать, но ведь сам прессинг удручал… Кончится ли это безобразие?!

Я не знаю, кончилось ли это, и если кончилось, то когда и где, потому что Айзенберги стали мне окончательно неприятны, и я прервал это знакомство. А с самим Левой мы виделись только у них и напрямую практически не были связаны; ну, знал я его телефон, знал, но охоты позвонить как-то не было. И стать частью его свиты тоже не хотелось.

Но верю я в эту историю, совершенно верю! Потому что этим же летом я общался с Олегом, и в самой идиллической обстановке: в археологической экспедиции. Отношение к нему там было не ахти какое хорошее, пожалуй, несколько брезгливое. И только с очень небольшим кругом лиц он мог вести беседы о том, как это здорово — назначить одной женщине свидание на девять часов утра, второй — на час дня, а третьей — на четыре вечера, и переспать со всеми тремя в одной постели. Олег нервно подпрыгивал, ведя эти беседы, часто облизывал губы, суетился и был, говоря откровенно, не очень привлекателен (поведение выстроившихся шеренгами дам вызывало недоумение). Мне же он был крайне любопытен именно как виновник гибели человека: как у него по части раскаяния, понимания своей вины, желания что-то исправить? Изучал я его, что тут долго говорить.

Но главное — Олег рассказал мне точно такую же историю! В точности такую же, один в один! Жил он далеко от Левы; типичный «жаворонок», домой по темноте приходил крайне редко, но раза два пуганул его невидимка прилично. Чем закончилась эта история с Олегом, я тоже не знаю, потому что отношений мы, вернувшись из экспедиции, не поддерживали, но в его приключения я тоже верю. Ведь после гибели девушки Олег и Лева совершенно не встречались — осторожен был Лева… да, скорее всего, он и остался осторожен. А раз не встречались — вряд ли договорились об общем розыгрыше.

Мои объяснения? Наверное, поступки человека… некоторые из его поступков отдают человека во власть силам зла. Какие поступки — такого масштаба и существа вертятся вокруг человека. Я понимаю так, что образ жизни этих друзей-приятелей, как и убийство, совершенное одним из них, позволили какому-то некрупному бесу стать заметным для них и лишили защиты, которую обычно имеют люди от всякой потусторонней дряни. Вот бес и рад стараться, что можно безнаказанно гадить этим двум!

Я охотно выслушаю другое объяснение происшедшего, но сам не в состоянии дать никакого другого.


Содержание:
 0  Сибирская жуть — 3 : Андрей Буровский  1  ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Истории из Красноярска : Андрей Буровский
 6  ГЛАВА 6  МИФЫ КРАЙКОМА : Андрей Буровский  12  Продолжение милиционера М. : Андрей Буровский
 18  продолжение 18 : Андрей Буровский  24  Участники событий : Андрей Буровский
 30  ГЛАВА 15  КУПЦЫ И КЛАДЫ : Андрей Буровский  36  История четвертая : Андрей Буровский
 42  О тайнах человеческого взгляда : Андрей Буровский  48  ГЛАВА 3 КАБИНЕТ АЛЕКСЕЯ ГАДАЛОВА : Андрей Буровский
 54  Продолжение господина Н. : Андрей Буровский  60  Дяденька, подвези… : Андрей Буровский
 65  ГЛАВА 7 СТРАННЫЕ СУЩЕСТВА ИЗ НОВОСТРОЕК : Андрей Буровский  66  вы читаете: ГЛАВА 8  СМЕХ И ТОПОТ В НОЧИ : Андрей Буровский
 67  ГЛАВА 9 ПРИЗРАК НЕПЛАТЕЛЬЩИКА НАЛОГОВ : Андрей Буровский  72  Хруст в двигателе : Андрей Буровский
 78  Страшная тайна : Андрей Буровский  84  Кое-что о тощих бичах : Андрей Буровский
 90  ГЛАВА 18 ИСТОРИИ НИКОЛАЕВСКОЙ ГОРЫ : Андрей Буровский  96  История первая : Андрей Буровский
 102  Сага об Изаксоне : Андрей Буровский  108  ГЛАВА 22 ПРОВАЛИВШИЕСЯ ПОД ЗЕМЛЮ : Андрей Буровский
 114  Съеденные дети : Андрей Буровский  120  ГЛАВА 26 УБИЙЦЫ : Андрей Буровский
 126  ГЛАВА 32 ЧЕРТОВО КЛАДБИЩЕ : Андрей Буровский  132  Особенности самопальных экспедиций : Андрей Буровский
 138  ГЛАВА 33 ШАМАНСКАЯ ПЕЩЕРА КАШКУЛАК : Андрей Буровский  144  Бабка, напугавшая таксиста : Андрей Буровский
 150  ГЛАВА 24 НАД ПЛЕСОМ : Андрей Буровский  156  ГЛАВА 25 КАЛУЖСКИЕ ИСТОРИИ : Андрей Буровский
 162  ГЛАВА 31 ДУМАЮЩИЙ МЕДВЕДЬ : Андрей Буровский  168  Особенности самопальных экспедиций : Андрей Буровский
 174  продолжение 174  180  Ее величество тайга : Андрей Буровский
 185  ГЛАВА 33 ШАМАНСКАЯ ПЕЩЕРА КАШКУЛАК : Андрей Буровский  186  Использовалась литература : Сибирская жуть — 3



 




sitemap