Фантастика : Ужасы : Глава 13 В часовне : Сергей Челяев

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  29  30  31  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  64  66  68  70  72  74  76  78  80  82  84  86  87

вы читаете книгу




Глава 13

В часовне

— Вылезай, Арчи, — тихонечко постучал по двери соснового нужника Пьер. — Хозяин в доме у Браславского, а стало быть, в безопасности.

— А ты уверен, что он ни о чем не догадывается? — послышался тихий и чуть сдавленный голос.

— Это — незыблемое условие, как и обещала госпожа Анна. Всякий раз он будет вспоминать День Нынешний лишь перед тем, как перешагнуть в День Следующий. Или — Будущий, если угодно.

— Ни черта мне не угодно, — фыркнул Арчи и издал булькающий и весьма неприличный, пузырящийся звук. — Если уже в первый день все случилось помимо него, что же тогда будет дальше?

— Это зависит и от нас, Затейник, — пожал плечами Пьер. — От того, насколько тщательно мы будем его беречь.

— Ты говоришь так, словно речь идет не о человеке, а о куске свежего мяса, — недовольно фыркнул Арчи. — Хотя, если призадуматься, дружище, ты не так уж далек от истины.

— Дело не в словах или крепости выражений, — мягко, но настойчиво сказал Пьер. Обойдя нужник, он осторожно заглянул за угол.

Арлекин Арчибальд, он же в этом мире — младший дознаватель Арунас, стоял со скрещенными на груди руками, привалившись к ветхой задней стене помещичьего нужника, с видом пифии, вещающей во храме. Изредка он прикладывал ко рту запястье и издавал те самые булькающие кишечные звуки, что Пьер слышал еще минуту назад. Делал он это, очевидно, не столько в конспиративных целях, сколько для собственного удовольствия. Пьер, он же дознаватель средней руки Пятрас, легонько похлопал напарника по плечу и укоризненно покачал головой.

— Полагаю, Затейник, твоя фантазия еще пригодится. И, боюсь, по гораздо более серьезному поводу, нежели склонность к эпатажу и дешевым розыгрышам.

— Я ж разве спорю, — согласился Арчибальд. — Ну, хозяина-то я не упущу, а вот ты хорошенько присмотри за паном. Этот Браславский откровенно валяет дурака. И еще вдобавок чего-то очень боится.

— Ты слушал их разговор?

Арлекин нетерпеливо мотнул головой.

— И не только. Я смотрел, как он ел курицу.

— Да? — без тени улыбки, а, напротив, очень серьезно спросил Пьер. — И что же ты там разглядел, с этой курицей?

— Он ее ел как замороженный, — задумчиво сказал Арчи. — Ты когда-нибудь ел курицу, не разбирая, все подряд, и ни разу не повернув кости в руках?

— Может быть, что и ел, — неуверенно ответил Пьер. — Когда очень голоден был.

— Судя по тому, сколько этот пан употребил внутрь всяческой снеди, тут о голоде не может быть и речи. Разве что о страхе. Когда только из-за него так и жрешь…

Он легким, почти танцующим движением перемахнул через высокий сугроб и шутовски отдал честь напарнику.

— Ну, что, пошли, Искусник?

— Меня зовут Пятрас Цвилинга, — строго сказал Пьер. — И я выше тебя чином. Заруби себе это на носу, младший дознаватель.

И, не дожидаясь ответа, он зашагал в избу.

Младший дознаватель Арунас Шмуц захохотал, хлопнул себя по ляжкам и вприпрыжку кинулся догонять доброго товарища по государственной службе.


— Впервые это случилось восемь лет назад. Тогда один здешний пан, из обедневших мелкопоместных дворян, бросил вызов оборотню. Он во всеуслышание, при всем честном народе, пообещал содрать с него шкуру и повесить на дверях старой часовни.

Пан Митяй задумчиво чертил пальцем в пивной лужице. Вадим сидел напротив, прямой и строгий, весь воплощенное внимание. Дубовая столешница была уже очищена от объедков, рыбьих костей и прочих следов давешней трапезы. К домашнему самогону из местных желтых слив, что «никак не меньше чем с полкулака будут», ни тот ни другой не притронулись. А что касаемо пива, то старший дознаватель Секунда в бытность свою, наверное, пивал хмельного ячменного напитка и посвежее, и поядреней.

— Оборотень, значит, узнал о том. Уж не знаю как. Теперь думаю, в те поры прибегал он в наши Бравицы из лесу. Яко волк зловещий.

— Или же человек, живущий по соседству, — прибавил дознаватель. — Если только не в самой твоей деревушке.

— Может, что и так, — покачал головой мрачный помещик. — Кому ж знать… Тогда дело тоже было аккурат под Рождество; дети бегали под окнами, колядовали. Пан же собирался на охоту за оборотнем, при этом шумел много, ругался и грозился. А на третий день, уж после того, как пан вернулся, бесцельно проплутав по лесам да заброшенным озинам, оборотень его и убил.

— Как убил, сказывали? — тихо спросил Вадим.

— Известно как… — вздохнул Браславский. — Изодрал всего в кровавые лохмотья и повесил бездыханное тело на дверях часовни. Той самой. Дети поутру пошли на каток, увидали и в страхе разбежались. Рассказали по домам родителям… Потом и взрослые собрались, убрали тело, схоронили бедолагу. Так и кончил свою жизнь окаянный пан. Даже имени его потом не упомнили в деревне.

— Что ж так приговорили — к окаянству-то? Он ведь безвинная жертва? — спросил Вадим.

Он знал в общих чертах эту историю, но не понимал связи былого преступления с нынешними делами в деревне. И очень хотел повидать ту девушку, что сидела сейчас в заброшенной часовне, дрожа от холода и страха. А, может, и от ярости, подумал Вадим. Ведь вырвалась она как-то из волчиных когтей! Сильное и страшное чувство, эта ярость. Чувство, которое почти всегда ведет к безумству и крови. Но ярость человеческую при желании и умении подчас возможно использовать, если только ты сильнее духом и выдержка у тебя крепче. С оборотнем же дело может пойти совсем иначе. Ну, что ж, посмотрим!

— Он-то — да. Безвинная, — кивнул помещик. — Да только с тех пор оборотень всегда приходит сюда на святках. Мстить, значит, что ли. Не было еще случая, чтоб не пришел. Убивает и уходит.

— Понятно, — крякнул Вадим. — Только чего ж с больной головы на здоровую валить? Людей дерет оборотень, ему и ответ держать. А тот пан хотел вроде как лучше. Кто ж знал, что ваш оборотень так разозлится, что теперь каждый год приходит мстить роду человеческому? Да еще и после самого радостного Христова праздника?

— Это верно, — согласился Браславский. — Но так уж устроены селяне: коли недоброму соседу напакостить не можешь, так хоть своей жене трепку задать…

— И в городе так, — вздохнул дознаватель. — А вот что ты скрываешь важного свидетеля, вместо того чтобы… Ладно, у меня своя голова на плечах есть. Тебе только удивляюсь, пан Митяй, это ж подсудное дело.

Затем Вадим некоторое время молчал, размышляя над услышанным от помещика. После чего, не поднимая глаз, тихо спросил:

— Весточку в монастырь ты отправлял?

Браславский вновь побледнел страшно, лицо его вмиг закаменело.

— Ну? — повторил дознаватель, но без нажима, даже с каким-то безразличием. И это безразличие красноречиво говорило Браславскому: знает…

— Я.

— Зачем не послал за дознавателями? На монахов больше понадеялся? Все равно ведь слух уже прошел, что один человек спасся и где-то скрывается.

— Из-за Марыси.

— Той женщины, что прячется теперь в часовне? Это — она?

Помещик кивнул.

— Кем она тебе приходится? — поднял, на него глаза дознаватель. — Родня? Любовница?

— Дальняя родственница, — с трудом выговорил Браславский, сглотнув слюну.

— Зачем она пришла в часовню?

— Все равно ей бы конец был… Зверь, так или иначе, достал бы ее вдругорядь. На нее пал выбор, — глухо ответил помещик.

— Выбор? — брови дознавателя чуть приподнялись. — Чей выбор?

— Оборотня, — пожал плечами Браславский.

— Он что, сам ей об этом сказал? — в пристальном взгляде дознавателя не было и тени иронии.

— Нет, не сам, — ответил помещик. — Об этом ведьма знает.

— Что еще за ведьма? — тут же заинтересовался дознаватель. — Ну-ка, ну-ка, пан Митяй, давай теперь подробнее об этом. У вас что, в Бравицах живет настоящая ведьма?

— Как и прежде — во всякой уважающей себя деревне, — убежденно сказал Браславский. — Старая Беата. В ее искусстве и знаниях я сам имел немало случаев убедиться.

— Почему же ее не забрали в монастырь Божьи агнцы? — нахмурился Вадим. — Как связавшуюся с дьяволом? По договору монастырь сам проводит дознание в отношении еретиков и колдунов, после чего передает на суд гражданским властям.

— Они уже приходили в Бравицы, шесть лет назад. Трое Божьих агнцев. Старый и двое молодых. Говорили тогда с Беатой.

— И что?

— Они с нею как-то договорились. Потом ушли, и с тех пор монастырь оставил нас в покое.

— Не очень-то верится, — с сомнением заметил Вадим.

— Так было, что уж тут, — пожал плечами Браславский. — Здесь, в Бравицах, не нашего ума все эти дела, монастырские да тайных ремесел, вот что я вам скажу, пан Секунда. А после того случая с окаянным паном в часовне, вот уже семь лет как оборотень приходит и самолично объявляет ведьме, кого намеревается задрать под Новый год на этот раз.

— Вот как? — усмехнулся Вадим. — Как же он это делает, интересно?

— Надо же, пан дознаватель! — впервые усмехнулся, хотя и совсем невесело, пан Митяй. — Вы даже не спросили, зачем он это делает…

— Полагаю, чтобы было азартнее охотиться? — пожал плечами Вадим. — Но даже если и нет — кто может проникнуть в мысли богопротивного, нечестивого отродья? Лишь от великой гордыни можно себе представить такое.

— Да, — вздохнул Браславский. — Точно так, пан дознаватель. От великой гордыни.


Оба помолчали. В соседней комнате звякало и шелестело — это помощники пана Секунды разбирали дорожные мешки, изредка перебрасываясь шутливыми советами и язвительными смешками.

— Вот на этот раз ей и выпало… Марыське, значит.

— Кто там с ней нынче? — перебил помещика Вадим.

— Мужчина. Парень один, то есть, — поправился Браславский.

— Жених, что ли? Или муж?

— Да не… — неохотно откликнулся помещик. — Один шалопут местный, сорвиголова, а башка — от горшка два вершка. Из тех, что вечно себе на задницу приключений ищут, в героев играют, в господ-рыцарей, пся крэв! Марыся-то, она того… личиком не слишком вышла. И фигуркою тож. Не файная[3], словом…

— Бывает, — согласился дознаватель.

— Поклялся, значит, наш Аника-воин охранить ее, дурнушку-то нашу. А оборотню этому башку срубить и осиновый кол в сердце воткнуть. А другой кол — еще и в пасть забить. По самое, значит, не могу, — явно процитировал храброго парня помещик и крякнул в сердцах.

— Ну, тогда идем, — сказал дознаватель. — Да, вот еще… А жертвы, те, кого оборотень сам выбирал, бежать пробовали?

— Пробовали, — почесал в затылке Браславский. — Кого по дороге зверь загрыз, а кто был с охраной крепкой, те — да, в город добирались в сохранности. Но вместо них оборотень потом за каждого двоих загрызал. И, кроме того, вы нашу Марысю не знаете, пан Секунда. Она ведь у нас немного того… не в себе.

— В каком это смысле? — не понял Вадим.

— Болела в детстве головой сильно и по той причине слегка умом тронулась. Живет одна, на краю деревни. Да и парень у нее, прямо скажу, не то чтобы уж очень — калечный весь…

— Час от часу не легче, — пробормотал Вадим. — Как же они там управляются, вдвоем-то в часовне? До Нового года еще эвон сколько дней!

— И то правда. Одна надежда — на Бога.

Пан Митяй сосредоточенно почесал в затылке. Глянул дознавателю в глаза, вздохнул.

— Только насчет дня вы, господин Секунда, не сомневайтесь. Выбора-то нет. Зверь всегда в один и тот же день приходит. В тот, что обещал ведьме.

Вадим молча смотрел на помещика. Браславский накинул просторный овечий полушубок, зябко повел плечами. Обернулся, глянул дознавателю прямо в глаза.

— Завтра это будет. После полуночи.


Собравшись, они вышли на улицу. Во дворе их уже ждали верные Пятрас с Арунасом. Браславский только носом крутанул — ишь ведь какие ушлые! Когда они только вышли — и не заметил.

Перекрестившись, дознаватели зашагали под черным беззвездным небом.

Снег лежал мягко, как тополиный пух в теплом июне. В руках помещик нес масляный фонарь на длинной палке, и его свет тревожно бежал и метался впереди по узкой и неутоптанной тропинке.


Часовня стояла далеко на отшибе. Судя по тому, что к ней не было крепкой дороги сквозь сугробы, ходили сюда редко. Вчерашний мокрый снег, перед тем как ударил мороз, облепил плетни и стены домишек, плотными шапками лежал на крышах, несмотря на дым и тепло печных труб. Все строения и предметы здесь казались раздутыми, неестественно увеличенными. Точно кто-то накинул на вотчину Браславского белоснежную ноздреватую шубу и укрыл ею деревню от посторонних внимательных глаз, что смотрели на нее из лесных чащ и высоких дубрав, поросших густым кустом местного, щедрого на ягоду боярышника и ветвистого бересклета.

Вокруг часовни было натыкано несколько заплетенных иссохшим ивняком кольев, очевидно, долженствующих изображать забор. Еще один короткий и массивный кол, конечно же, осиновый, сжимал в руках тщедушный детина с чистыми, честными и наивными глазами. Они воинственно и настороженно горели под длинными русыми космами. Завидев Браславского, детина заметно смягчился и, обменявшись с паном Митяем парой коротких реплик на местном, торопливом и шепелявом диалекте, посторонился, пропуская дознавателей в часовню. Шапки, однако, он перед ними не снял, хотя Вадиму это и было без нужды.

Девушку они отыскали не сразу. В маленькой комнатке без окон, кроме одного, крохотного и зарешеченного, словно предназначенного для исповедей, на полу лежал тощий продавленный тюфяк. На нем, пугливо поджав ноги, забилась в уголок худенькая изможденная девушка, закутанная в ворох старых выцветших одеял.

У нее были серые, почти мышиного цвета волосы, маленький нос, большой птичий рот и огромные глаза. Быть может, если ее хорошенечко отмыть, расчесать и накормить, она выглядела бы более женственно. Сейчас же эта девушка более всего напомнила Вадиму нищую побирушку, каких прежде немало моталось по округе. Покуда убогие не разбежались в страхе перед беспощадным волком-оборотнем. Руки девушки были исцарапаны, точно день-два назад она продиралась сквозь густой и колючий кустарник. Вадим глазами указал Арчи на руки девушки, и тот еле заметно кивнул, мол, вижу.

Пьер тем временем обошел часовню, заглянул во все двери, проверил окна, в том числе и заколоченные. Одно из окон было заложено кирпичом, и средний дознаватель Пятрас Цвилинга велел младшему дознавателю Арунасу Шмуцу белкой забраться под потолок и проверить прочность кладки. Что тот и сделал, выказав при этом похвальное рвение и немалую сноровку.

Старший дознаватель Секунда тем временем присел подле девушки и тихо беседовал с ней. Та по большей части молчала, пугливо следя за руками сдержанно жестикулировавшего дознавателя. Так молодая подраненная оленуха смотрит на волка, чьи горящие глаза она вдруг увидела меж ветвей совсем близко, всего лишь в нескольких шагах.

— Ясь со мной, — изредка повторяла она, качая головой из стороны в сторону, словно в полузабытьи. — Видит Бог, он меня в обиду не даст.

Некоторое время Вадим внимательно смотрел на нее, слушал, после чего задал тихий и короткий вопрос. Та на миг остановилась, будто прислушиваясь к звукам голоса незнакомого ей важного господина, но тут же обхватила руками себя за плечи и вновь принялась размеренно покачиваться из стороны в сторону, как маятник. Вадим раздраженно обернулся к стоящему поодаль Браславскому.

— Что у нее с зубами?

— А чего такого? — встревожился помещик и, быстро подойдя, присел рядом.

— Попросите ее открыть рот, — велел Вадим.

Браславский кивнул и заговорил с девушкой на местном жутком диалекте, словно целиком состоящем из шипящих. Та выслушала и резко замотала головой. Вадим почувствовал, что его терпение улетучивается гораздо быстрее, чем следовало.

— Арунас, Пятрас! Разожмите ей зубы…

Слуги немедленно подбежали, наклонились над девушкой. Арчи без всяких церемоний быстро ухватил девушку за нос, крепко сжал его сильными пальцами и потянул голову вверх. Глаза девицы при этом чуть не выпрыгнули из орбит, она задохнулась, разинула рот. В тот же миг Пьер сунул ей меж зубов невесть откуда взявшийся у него в руке широкий нож с бархатистой рукояткой из ноги косули. Мягкий рыжий подшерсток почти скрывал острие черного копытца..

— Нож! — наставительно сказал Пьер девушке, уставившейся на него круглыми обезумевшими глазами. — Острое! Понятно?

Та в страхе кивнула. Пораженный помещик Браславский, также разинув рот, взирал на методы дознания столичных гостей. Эти времени даром не теряли!

— Если сомкнешь губы, тут же разрежешь себе рот, — без обиняков предупредил Пьер.

— Потом всю жизнь широко улыбаться будешь! — мечтательно прошептал над ее головой Арчи, удерживая девушку за плечи от ненужных и опасных движений.

Девушка быстро заморгала глазами, соглашаясь, после чего стала медленно раскрывать рот. И правильно сделала, поскольку Пьер уже принялся осторожно поворачивать лезвие у нее между зубов, понуждая девицу раскрывать рот как можно быстрее и шире. После чего он ловким жестом фокусника вынул нож — на губах и деснах девушки не осталось ни кровинки, и продемонстрировал его девушке, покачав перед самым ее носом. Затем Пятрас аккуратно вытер лезвие о штанину и убрал за полу, в невидимые ножны.

— Больше она рта не закроет без вашего приказа.

— Лишь бы говорила, — хмуро кивнул Вадим и двумя пальцами в замшевой, тонкой работы перчатке для тонких дел слегка оттянул ей в стороны уголки рта.

— Кто же ее так изуродовал, интересно? — дознаватель обернулся к помещику. Но Браславский уже все видел и сам. Во рту девушки не хватало боковых клыков. На их месте зияли черные, слабо кровоточащие дыры. Пан Митяй опустил голову.

— Клин клином решили вышибить? — неожиданно подал голос Арчи.

При этих странных словах Браславский тут же вскинул голову как ужаленный. Пятрас иронически усмехнулся. А пораженный пан Митяй уставился на младшего дознавателя.

— Вы… знаете?

— Между прочим, за колдовство по головке не погладят, — неодобрительно покачал головой арлекин.


Содержание:
 0  Новый год плюс Бесконечность : Сергей Челяев  1  Пролог : Сергей Челяев
 2  Глава 2 Он уже заждался! : Сергей Челяев  4  Глава 1 Пока не до карандашей : Сергей Челяев
 6  Глава 3 А вот теперь — пожалуйста! : Сергей Челяев  8  Глава 5 События развиваются : Сергей Челяев
 10  Глава 7 Зубы : Сергей Челяев  12  Глава 9 Принц крыс : Сергей Челяев
 14  Глава 11 Крысиный король : Сергей Челяев  16  Глава 5 События развиваются : Сергей Челяев
 18  Глава 7 Зубы : Сергей Челяев  20  Глава 9 Принц крыс : Сергей Челяев
 22  Глава 11 Крысиный король : Сергей Челяев  24  Глава 13 В часовне : Сергей Челяев
 26  Глава 15 В окрестных лесах, в стороне от часовни : Сергей Челяев  28  Глава 17 Когти любви : Сергей Челяев
 29  Глава 12 Деревня : Сергей Челяев  30  вы читаете: Глава 13 В часовне : Сергей Челяев
 31  Глава 14 Глаза зимы : Сергей Челяев  32  Глава 15 В окрестных лесах, в стороне от часовни : Сергей Челяев
 34  Глава 17 Когти любви : Сергей Челяев  36  Глава 19 Спасение и спасители : Сергей Челяев
 38  Глава 21 Кусочек шелка : Сергей Челяев  40  Глава 18 Падение : Сергей Челяев
 42  Глава 20 Тирда ищут : Сергей Челяев  44  Глава 22 Крылья : Сергей Челяев
 46  Глава 24 Предприятие начинается : Сергей Челяев  48  Глава 26 Одни : Сергей Челяев
 50  Глава 28 Простые и важные вещи : Сергей Челяев  52  Глава 30 Огонек : Сергей Челяев
 54  Глава 24 Предприятие начинается : Сергей Челяев  56  Глава 26 Одни : Сергей Челяев
 58  Глава 28 Простые и важные вещи : Сергей Челяев  60  Глава 30 Огонек : Сергей Челяев
 62  Глава 32 Этот город, этот дом : Сергей Челяев  64  Глава 34 Маленькая Железная Дверь в стене : Сергей Челяев
 66  Глава 36 Дорога с односторонним движением : Сергей Челяев  68  Глава 32 Этот город, этот дом : Сергей Челяев
 70  Глава 34 Маленькая Железная Дверь в стене : Сергей Челяев  72  Глава 36 Дорога с односторонним движением : Сергей Челяев
 74  Глава 38 Охотники из сновидений : Сергей Челяев  76  Глава 40 В библиотеке : Сергей Челяев
 78  Глава 42 Снежная премьера : Сергей Челяев  80  Глава 38 Охотники из сновидений : Сергей Челяев
 82  Глава 40 В библиотеке : Сергей Челяев  84  Глава 42 Снежная премьера : Сергей Челяев
 86  Глава 43 То, что остается : Сергей Челяев  87  Использовалась литература : Новый год плюс Бесконечность



 




sitemap