Фантастика : Ужасы : Глава 17 Когти любви : Сергей Челяев

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  33  34  35  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  64  66  68  70  72  74  76  78  80  82  84  86  87

вы читаете книгу




Глава 17

Когти любви

— Пан начальник! — в страхе завопил Арунас и вдруг направил самострел прямо на Вадима. Тот замер, шестым чувством ощутив стальной блеск и нездешний холод когтей.

Чумазая девчонка, кокетливая замухрышка Марыся нависала над его плечами, в одночасье став и выше ростом, и шире. Она медленно, словно бы неуверенно улыбнулась, и от этой улыбки у дознавателей мороз пошел по коже. Улыбка раздвинула губы ее большого птичьего рта, и по бокам, там, где еще утром и днем зияли пустые черные дыры, тускло обозначились длинные острые клыки. Марыся сильно сморщила нос и стала удивительным образом схожа с собакой или волком, собравшимся чихнуть. Но из ее губ вырвалось только низкое сипенье, точно гнилой воздух нехотя вышел из прорванных старых мехов. Вадим вздрогнул, и его передернуло: дознаватель почувствовал возле самого лица запах того, что человек, единожды познав, уже никогда и ни с чем не спутает. Это было горячее и смрадное, животное дыхания зверя.

Оборотень тут же опустил тяжелые лапы ему на плечи, глубоко вдавив когти в плотно выделанную овчину полушубка.

— Не шевелись! — предостерегающе крикнула Беата. — Не двигайся, служивый, и останешься цел…

Она подняла взор, и теперь Вадиму стало уже по-настоящему страшно: судя по направлению взгляда старой колдуньи, Марыся, стоявшая за его спиной, стала еще выше! И впрямь: оборотень сейчас возвышался над ним на добрых три головы, а старший дознаватель был ростом куда выше среднего.

Глаза Беаты и Марыси были устремлены друг на друга. Чем-то они были удивительно схожи: то же ледяное спокойствие зрачков, те же насупленные брови, та же цепкость и осторожность во взоре. Только старые глаза были усталыми, брови над ними — не столь густы и точно выбелены морозом. И старые глаза Беаты держали в поле зрения еще и двух других дознавателей, чтобы они ненароком не сотворили по глупости какой беды. Так продолжалось, наверное, с минуту, но она показалась Вадиму тягуче-бесконечной, как вязкий ночной кошмар, из которого нет спасения, покуда сам не проснешься.

Наконец ведьма заговорила.

— Если ты отпустишь служивого, я постараюсь тебе помочь. Ты знаешь, за тем я и пришла.

Оборотень чуть сузил зрачки, и без того узкие, так что они казались черными черточками в красных углях. И медленно покачал огромной, теперь уже совершенно лысой башкой.

Ведьма облизнула горячие сухие губы и попробовала зайти с другой стороны.

— Ты узнала себя в моем зеркале. И оно не отринуло тебя. Это значит, для тебя еще есть надежда.

На этот раз оборотень ответил. Голос его был глух и неотчетлив, точно слова вырывались теперь не из человеческого горла, а звериной гортани давались с немалым трудом.

— Ведь ты все равно не выпустишь меня, верно?

— Не выпущу, — кивнула старуха. — Но зато твоя душа, может быть, будет спасена.

— А может, лучше я убью всех и уйду сама? — уголок рта и нос Марыси задрожали, что у волков, должно быть, означало презрительную усмешку.

— Можешь не успеть, — покачала головой старуха.

— Хочешь попробовать? — усмехнулся оборотень.

Он повернул голову и широко, с тихим завываньем, зевнул. Тут же по всему лицу Марыси проступила гусиная кожа. Бесчисленные пузырьки вздулись, в мгновение ока набухли, затем одновременно лопнули, и из них полезла густая темно-коричневая шерсть. Лицо девушки изломалось, вытянулось в длинную морду; брызнули во все стороны капли чего-то темного и липкого, а уши, покрытые коротким рыжим подшерстком, расширились и заострились. Оборотень, казалось, стал еще больше; во всяком случае, его огромная башка с разинутой пастью оказалась теперь втрое крупнее человеческой головы. Когти же остались прежними, только еще крепче вцепились в плечи Вадима, который стоял ни жив ни мертв, бледный как мел.


Теперь оборотень походил на причудливую смесь волка и медведя, размером и статями — как последний, но с волчьей мордой, густой шерстью и ногами. При этом он крепко стоял на задних ногах, чуть раздвинув их. Странного вида почти голый хвост, лишь кое-где покрытый редким темным волосом, медленно покачивался из стороны в сторону. Широко расставленные глаза зверя были устремлены на Беату, остальных же для оборотня в эти страшные минуты словно не существовало. Но он все так же держал в когтях Вадима, словно эта добыча была для него наиболее желанной. И в этой мертвой хватке, как ни странно, было что-то бережное и надежное, точно зверь не хотел причинить человеку не только смерти, но даже и боли.

— Ты знала обо мне сразу? — глухо проревел волк.

— Нет, — ответила старуха. — Покуда не задумалась о твоей муфточке. А потом сложилось воедино и все остальное.

И она кивнула в полутьму под ногами волка. Там валялась сморщенная муфта, теперь уже ненужная ее хозяйке.

— Ага, — глухо проворчал оборотень. — Мне нужно было сразу догадаться.

«И мне, дурьей башке! — в сердцах подумал Вадим, осторожно поводя плечами, чтобы определить силу звериной хватки. — Она ж вся драная. Точно когтями распорота… Ведь сколько раз себе твердил: нужно начинать всегда с мелкого, а не сразу лезть в облака!»

— Чем же тебе Ясь не угодил? — старуха шагнула вперед, не выпуская из руки своего зеркальца.

«Оно что, еще и защищает ее от вервольфа? — недоуменно подумал Вадим. — А ведь похоже на то».

— Ты хитрая, ведьма, — пробурчал оборотень, и на этот раз в его зверином выговоре можно было расслышать немалую толику уважения к противнику. — А тот — слишком слаб духом. Подчинен полностью. Не мужчина — жалкая овца.

После этой убийственной характеристики на чердаке кто-то отчаянно вскрикнул. Потом еще раз, и снова все стихло. Пятрас осторожно попятился в сторону, дабы откинуть, в случае чего, щеколду с двери.

— Даже если ты и укусишь, он вряд ли примет твой дар, — сказала ведьма. И сделала еще один короткий шаг к оборотню.

— Ему не из чего выбирать, — огрызнулся оборотень. — Ваша жалкая жизнь, существование насекомых, может отвратить от этого…

«О чем это они спорят?» — с тревожным беспокойством подумал Вадим и в очередной раз попытался осторожно расправить сжатые волком плечи.

— Не трепыхайся, смертный, — тут же рявкнул оборотень и усилил хватку, так что у Вадима впрямь хрустнули косточки. — Для нашего будущего счастья ты мне нужен целым.

И он хрипло хохотнул, обдав дознавателя новой волной звериного смрада.

— Смотри не подавись, — с ненавистью прошептал Вадим и, с трудом извернувшись, изо всей силы лягнул волка, целя в живот, а то и куда пониже. Но он не учел роста оборотня и с размаху угодил тому в колено. Не слишком привычный, по всей видимости, к вертикальному положению, зверь припал на ушибленную ногу и по инерции потянул за собой и человека. Вадим заорал от боли во все горло — ему показалось, что железные когти живьем сдирают с него кожу.

— Стой смирно, если хочешь быть цел! — в ярости зарычал волк.

«Пока не наступит полночь, он тебя не тронет», — невесть откуда возник и вполз в сознание Вадима тихий и надтреснутый старушечий голос. И дознаватель понял: это могла быть только ведьма, старая Беата, и, видимо, это был ее истинный голос.

Вадим подивился внутренней силе этой женщины, могучий дух которой один только и поддерживал ее немощное тело. И пожалел, что не может глянуть на часы. Он не мог шевельнуть даже пальцем, единственно чувствуя, как нестерпимо горят плечи и понемногу набухает кровью нижняя сорочка с кружевами вдоль крючков, предмет его тайной гордости и явной зависти склонного к тряпичному щегольству младшего дознавателя Шмуца.

— Коли не следуешь здравому смыслу, не хочешь ли тогда заключить сделку? — нежданно проговорила старуха. Поразительно, но она смотрела на оборотня без страха, даже с какой-то тихой жалостью, во всяком случае, сочувствием.

— С тобою — вряд ли, — прорычал не лишенный проницательности оборотень. Уж он-то точно будет знать, когда наступит полночь, с тоской подумал Вадим. — Мне нужен этот, — плотоядно усмехнувшись, сообщил волк, снова обдав Вадима миазмами жаркой глотки.

— А что скажешь насчет ведьмы? — сощурилась старуха. — Варк и ведунья стоят друг друга.

— Только не теперь, — замотал косматой башкой зверь и радостно ощерился. — Нынче — смена года. И мне на будущий год нужен достойный напарник. Лесные поляны, залитые лунным светом. Ночные тропы, зовущие вперед. Погоня за оленем, сладкий хруст косточек на зубах. Разве может это понять простой человек?

— Человек — быть может, и нет, — согласилась ведьма. — А разве ты далеко ушел от людского племени?

— Протри глаза, — злобно рявкнул оборотень, точь-в-точь подгулявший после ярмарки мужик, что цапается в полуночном кабаке с каждым встречным-поперечным, напрочь позабыв дорогу домой. — Ты меня, часом, ни с кем не путаешь, баушка?

— Вовсе нет, — хладнокровно ответила ведьма, делая вид, что не замечает на оборотной стороне зеркала, как Арунас за выступом стены торопливо налаживает первую стрелу на сдвоенном ложе самострела. — За внешней видимостью зачастую скрывается совсем иная сущность.

И она ловко крутнула зеркало другой стороной и быстро подняла его на уровень глаз волка. Так что тот, даже против желания, волей-неволей взглянул на собственное отражение. И тут же отшатнулся.

С зеркальной поверхности на волка умоляюще смотрела… девушка! С исцарапанным в кровь лицом, спутанными волосами и размазанными по щекам грязными дорожками от слез… Это была прежняя Марыся, видимо, еще не осознавшая толком, что с ней происходит.

— Тебя и теперь ничего не удивляет? — не скрывая мрачного торжества, возвестила ведьма.

— Что это? — заревел волк, с ненавистью глядя на собственное человеческое отражение.

— Ты сам, — ответила Беата. — Подумай теперь: разве не странно, что ты отражаешься в зеркале?

— Это не я, — недоверчиво прорычал оборотень.

— Верно, — кивнула старуха. — Но и это, — она указала рукой на его мохнатую образину, — еще не ты. Ты заблудилась между двумя жизнями, Марыся. Но еще можешь сделать правильный выбор.

— Я свой выбор уже сделал, — прорычал оборотень, сверкнув глазами. — И выбрал, между прочим, любовь. А не смерть, что мне предлагаешь ты, ведунья! Я же прекрасно вижу, что у тебя на уме.

И он сверкнул жуткими красными глазами.

— Твоя любовь сродни смерти, — старуха на миг прикрыла глаза, точно вспоминая что-то. — Укусив человека, ты не сделаешь его своим другом. Он будет лишь твоим верным слугой. И то — лишь покуда силы его тела не иссякнут. Тогда он просто падет бездыханным, не поспевая за тобой на твоих темных путях. А ты даже не заметишь его смерти, покуда тебе не напомнят об этом голод или похоть. — Старуха скорбно покачала головой, точно сожалея о звере. — И тогда ты наметишь себе другого. И так же придешь за ним под Новый год, выстроив очередную ловушку. На людской жалости к деревенской дурочке, замарашке-неудачнице. Ведь этой ночью ты бросаешь того, кто служил тебе верой и правдой целый год!

— Ты, как я вижу, знаешь свое ремесло, — зло бросил оборотень, медленно поворачивая массивную башку в сторону Арунаса и пронзая его предостерегающим ледяным взором. — Но и мне кое-что известно.

Он хищно усмехнулся, для верности встряхнув в когтях свою жертву. Вадим стиснул зубы, чтобы не крикнуть, стараясь не замечать, как под волчьими когтями на полушубке уже проступили влажные темные пятна.

— Единожды в год, в канун Нового Поворота, зеркала отражают все, что прежде было им недоступно. Для этого необходимо наложить на стекло особое заклятье и зажечь рядом хотя бы одну свечу. И тогда зеркало покажет многое. Но не то, что стоит перед ним. А то, каким желает его видеть хозяин зеркала. При условии, что он знает Слова.

— Ты не ошибаешься, это действительно так, — согласилась Беата. — Но тебе неведомо одно очень важное свойство зеркал на исходе года.

— Что еще за свойство? — недоверчиво рявкнул волк.

— Коли заглянуть в него достаточно глубоко, можешь увидеть свою истинную сущность. И тогда можешь на время онеметь, — усмехнулась старуха. — Либо голосом, либо — членами.

И она поймала отчаянный взгляд Вадима и глазами решительно указала ему:

Вниз! Пока не поздно!

Вадим с замиранием сердца досчитал до трех счастливых раз и нырнул вниз, точно ухнул в ледяную прорубь. Когти тут же рванули его плечи, раздался хруст, и омертвевшему от страха дознавателю почудилось, что это затрещали его собственные кости. Упав на каменный пол, он тут же пополз в сторону, в темноту, ломая ногти, выворачивая пальцы и все еще не веря, что вырвался из смертоносных когтей.

— Эй ты, шелудивый пес! — с ненавистью процедил сквозь зубы Арунас, выходя из-за спины Беаты. — Взгляни-ка сюда!

Чудовище с яростным ревом тяжело подняло голову. Оно было еще сковано вязкой зеркальной магией и двигалось медленно, точно в полусне, еще не вполне владея телом и замутненным сознанием.

Дознаватель прицелился и хладнокровно выстрелив в него сразу из обоих маленьких луков, крепившихся на отполированной дубовой станине самострела. Две осиновые стрелки с посеребренными наконечниками — дань особого уважения Арунаса к народным поверьям — вонзились в могучее тело зверя по самое оперение, почти полностью утонув в густой шерсти.

Оборотень жалобно взревел, яростно заскреб себя лапами, норовя выдернуть из тела смертоносные стрелки. Потом зашатался и с грохотом грянулся оземь, так что под ногами дознавателей дрогнул пол.

Пятрас тут же подскочил к нему сбоку и со всего размаха вонзил зверю в грудь обломок какой-то доски. Раздался вязкий булькающий звук, точно в бочку с застывающей смолой обрушили массивный камень. А потом Вадим, к тому времени уже стоящий на ногах, хотя еще нетвердо, разрядил в поверженного гиганта пистоль. Хотя пули в нем были самые обыкновенные, без примеси какого бы то ни было, хотя бы и самого завалящего волшебства.


Почти одновременно с падением оборотня сверху, с чердака, раздался тоскливый вой. Они втроем переглянулись и, не сговариваясь, разом бросились на чердак. Арунас и Пятрас — впереди, Вадим — вслед, с упрямством командира, сильно хромая чуть ли не на каждой ступени и перехватывая шаткие перила. Оба плеча его были страшно окровавлены. Поэтому когда Вадим добрался, наконец, наверх, там все было кончено.

В глубине чердака, под слуховым оконцем, возле бесполезного теперь уже фонаря валялся труп огромного молодого волка. Он был пронзен двумя тонкими стержнями — Арунас бил из самострела без промаха из любого положения. Очевидно, волк внезапно выскочил на людей из-под лестницы, ведущей на крышу, но дознаватель Шмуц среагировал мгновенно.

Вадим в замешательстве оглянулся. Внизу, подле тела оборотня, скрестив руки, стояла Беата. Их взгляды встретились.

— Ясь? — тихо спросила старуха.

Дознаватель ошеломленно кивнул.

— Я подозревала, что это может случиться, — опустила голову Беата. А дознаватель Секунда вдруг почувствовал, как земля стремительно уходит из-под ног. Вадим рванулся вперед, чтобы хоть как-то удержаться на грани сознания. Но вместо этого только еще глубже провалился в темноту.


Едва у Вадима прояснилось в голове, как перед ним тут же открылся берег, полого уходящий в море. И странное же это было море!

Там встречались, переплетались и боролись друг с другом разноцветные течения и волны — красные, черные, синие, желтые, зеленые, всякие. И он сам стоял на этом берегу и чувствовал невероятно притягательное, приятное, зовущее тепло, исходящее от воды. Она и сама казалась живой — волнующей тайной, что дышала обещанием нового и неожиданного. Это море звало, оно хотело его, Вадима, требуя скорее присоединиться к игре волн, войти в них и плыть, рассекая разноцветные круги и порождая новые, еще более таинственные и удивительные.

Вадим почувствовал приятное тепло на руках. Он поднес их к глазам и, пораженный, увидел на ладонях разноцветные капли и пятна. Словно море уже пришло к нему само, не ожидая разрешения. Он встряхнул руками что было сил, и с пальцев сорвались светящиеся брызги — холодные, фосфоресцирующие, влажные. А на руках остались пятна — красные, липкие и горячие. Вадим смотрел на них и чувствовал, как на лбу понемногу выступает холодная испарина, все тело становится легким, нечувствительным и совсем-совсем чужим. Точно душа впервые ощутила себя отдельно от тела и узнала свою легкость, прозрачность и чистоту.

Вадим попробовал сделать неуверенный шаг к воде.

— Я бы на твоем месте лучше осталась на берегу, — раздался рядом негромкий, спокойный голос. Возле него стояла ведьма.

Прикрыв ладонью глаза, она смотрела вдаль. Ноги ее утопали в песке, но волны огибали старуху с обеих сторон. Они точно опасались Беаты или просто не желали иметь с ней ничего общего.

— Где мы? — спросил Вадим, всматриваясь в дымную морскую даль.

— В общем-то, там же, где и были, — ответила Беата. — Это — просто немного другой угол зрения на привычные вещи.

— А почему я все вижу так… странно? И где все остальные — Пятрас, Арунас?

— Собственно говоря, здесь должен быть только ты. А я здесь потому, что я так хочу.

— Что все это значит? — нахмурился Вадим.

— Тебя ведь оцарапал оборотень, — не поворачивая головы, сухо молвила старуха. И тут же остановила готовое вырваться у дознавателя испуганное восклицание. — Не бойся. Во-первых, не укусил, а лишь оцарапал. — И добавила как-то странно: — Плечи — это, знаешь ли, еще далеко не крылья.

— А что — во-вторых? — пролепетал Вадим непослушными, омертвелыми губами.

— То, что ты — все-таки здесь, а не там.

— Где — там? — Вадим безотрывно смотрел в море, точно силился разглядеть вдали что-то новое, мудрое, быть может, как раз и дающее объяснение всему случившемуся с ним в эту ночь.

— Другая жизнь, — пожала плечами старуха. — Все по-другому.

— А почему мы не идем туда? — наивно спросил дознаватель.

— Там ночь. И луна, — пояснила Беата. — А человек создан все-таки большей частью для солнечного света.

— Но ведь меня ранил оборотень, — возразил Вадим. — Наверное, я должен идти за ним.

Странное дело, сейчас он рассуждал о себе как о стороннем, чужом человеке!

— Мы, обычные люди, тоже частенько, знаешь ли, причиняем боль своим близким.

— Слушай, Беата, — хрипло спросил Вадим. — Помнишь, что ты там давеча говорила? Насчет любви?

Старуха некоторое время с сожалением смотрела на дознавателя, а затем разомкнула сухие, сморщенные губы.

— А ты, небось, думал, что оборотень кусает лишь со зла? Да еще такого знатного хлопца, как твоя милость?

И, весьма довольная своей шуткой, старуха засмеялась, точно рассыпала мелкие речные камешки по лестнице.

— А с чего же, Беата? — дознаватель попытался тоже улыбнуться, но улыбка вышла совсем кривая, более похожая на разочарованную гримасу.

— Он кусает, когда хочет сделать таким же, как он, — заметила ведьма. — Чтобы ты чувствовал, слышал, видел и делал все остальное так же, как он. Может показаться, что он уводит тебя из твоего мира, из прошлой жизни. Это верно. Но ведь он предлагает взамен совершенно иной мир! Мир оборотня. А это, по сути, все, что есть у него самого. Он предлагает тебе разделить с ним его мир. Ну-ка попробуй ответить, на что это более всего похоже? Не это ли порой называется любовью? — И, видя, что дознаватель молчит, старуха прибавила: — Другое дело, что ты не ушел в это море, а стоишь сейчас со мною на берегу. И знаешь почему?

Вадим покачал головой. Он был мрачен и подавлен сказанным ведьмой.

— Потому что ты еще не познал истинной любви. И тебе покуда нечем измерить то, от чего ты сегодня способен отказаться. У тебя нет пока тех гирь, что подчас лежат на душе грузом, тягостнее которого трудно сыскать и в подлунном мире, и под солнечным светом.

— Ты говоришь так, словно укус оборотня — благо, — нахмурился Вадим. — И я от него отказываюсь. А ты сама, Беата, проходила через такое испытание? Такой любовью?

Он спросил, потому что ему очень не понравились последние слова ведьмы.

Потому что еще минуту назад некая часть его существа внимала словам Беаты с сочувствием.

И он ощущал это в себе, и это тревожило его чрезвычайно.


— В каждом из нас есть лунная половина, — ответила ведьма. — Однажды она вдруг освещает твою жизнь не менее ярко, нежели солнце. И тогда ты делаешь выбор: шагнуть в неведомые воды или же — остаться на берегу.

— Нет, Беата. Я плохо плаваю и всегда помню об этом, — покачал головой дознаватель.

— И слава всем святым, — кивнула ведьма. — Мы с тобой не можем и представить, какие глубины порой могут скрывать темные волны. Поэтому лучше вовсе не задаваться целью их узнать. Даже если ты — хороший дознаватель.

Вадим взглянул на ладони. Прежние красные и липкие пятна побурели, выцвели и теперь были почти неразличимы. Даже кровь останавливается и умирает, когда ей больше некуда течь.

И потому все куда-то ушло, и вернулась только боль. Привычная и оттого — успокаивающая душу.


— Жив? — тревожно спросил чей-то голос, испуганный и взволнованный. — Чертов оборотень здорово поцарапал его. Уж не заразил ли?

— Наверняка нет, — второй был более хладнокровен. — У людей ведь так: если ты сильный и богобоязненный человек, то отторгнешь любое колдовство. Даже дьявольского отродья.

— Вы просто слепцы и глупцы… — ответил им третий голос, старушечий, суровый и скорбный. — Велика ли беда — в колдовстве? Он-то ведь отринул нечто большее — любовь.

— Что за любовь такую? — одновременно изумились двое.

— А вот и то, — сварливо отрезала третья. — И рисковал при этом. Потому как отталкивать любовь — это как раз и может быть самым опасным делом. Тем более если тут перемешаны и луна, и солнце.

В эту минуту Вадим тоже захотел непременно ответить. Непременно ответить всем троим, сколь бы разными они ни были.


Сказать, что это все-таки неправда и все совсем не так.

Потому что к любви нельзя принудить.

Или получить ее в подарок.

Потому что нечаянный подарок далеко не всегда желанен сердцу и созвучен душе.


Но открыть глаза, чтобы увидеть глаза говоривших и поспорить с ними, у него уже не оставалось никаких сил.

лестница-2

— Вы держались молодцом, хозяин, — с уважением сказал Пьер, и Арчи согласно кивнул.

— Не знаю, — покачал головой Вадим. У него отчаянно ломило в висках и постоянно сохли губы. — Вроде все обошлось, а в душе пустота какая-то. Точно выжгли все огнем или морозом выстудило.

— Это оборотень хотел забрать вас, — предположил Арчи, — а для этого ему было нужно, чтобы вы утратили себя, хозяин. Новое всегда лучше рисовать на чистом листе. Если, конечно, верить старой ведьме…

— Признаться, мне становится не по себе, как только я принимаюсь вспоминать эту часовню, — сокрушенно сказал Вадим. — И я бы хотел поскорее избавиться от этих воспоминаний. По-моему, сейчас лучший способ сделать это — отправляться дальше. Не будем мешкать…

И, не дожидаясь своих слуг, он погладил перила и зашагал по ступенькам наверх.

Пьер с Арчибальдом переглянулись и… остались на месте.

Вадим тем временем уже достиг лестничного пролета. Он обернулся и помахал слугам, призывая их последовать за ним. Пьер и Арчи с интересом следили за ним, но не двигались с места.

«Вечно они что-нибудь выдумают…» — в сердцах подумал Вадим. И в тот же миг ступеньки треснули, проломились под ним и полетели в тартарары. Глубочайшая, прямо-таки бездонная пропасть в одночасье разверзлась под ним, точно из-под ног молодого человека с силой выдернули земную твердь. Вадим не успел даже взмахнуть руками.

Стремительное падение, шелест пера и тихий свист крыльев — все, что запомнилось ему в эти последние мгновения. А потом настала сухая, морозная тишина.


Содержание:
 0  Новый год плюс Бесконечность : Сергей Челяев  1  Пролог : Сергей Челяев
 2  Глава 2 Он уже заждался! : Сергей Челяев  4  Глава 1 Пока не до карандашей : Сергей Челяев
 6  Глава 3 А вот теперь — пожалуйста! : Сергей Челяев  8  Глава 5 События развиваются : Сергей Челяев
 10  Глава 7 Зубы : Сергей Челяев  12  Глава 9 Принц крыс : Сергей Челяев
 14  Глава 11 Крысиный король : Сергей Челяев  16  Глава 5 События развиваются : Сергей Челяев
 18  Глава 7 Зубы : Сергей Челяев  20  Глава 9 Принц крыс : Сергей Челяев
 22  Глава 11 Крысиный король : Сергей Челяев  24  Глава 13 В часовне : Сергей Челяев
 26  Глава 15 В окрестных лесах, в стороне от часовни : Сергей Челяев  28  Глава 17 Когти любви : Сергей Челяев
 30  Глава 13 В часовне : Сергей Челяев  32  Глава 15 В окрестных лесах, в стороне от часовни : Сергей Челяев
 33  Глава 16 Ведьмино стекло : Сергей Челяев  34  вы читаете: Глава 17 Когти любви : Сергей Челяев
 35  День третий ТОТ, КОТОРЫЙ ВОЗВРАЩАЕТСЯ : Сергей Челяев  36  Глава 19 Спасение и спасители : Сергей Челяев
 38  Глава 21 Кусочек шелка : Сергей Челяев  40  Глава 18 Падение : Сергей Челяев
 42  Глава 20 Тирда ищут : Сергей Челяев  44  Глава 22 Крылья : Сергей Челяев
 46  Глава 24 Предприятие начинается : Сергей Челяев  48  Глава 26 Одни : Сергей Челяев
 50  Глава 28 Простые и важные вещи : Сергей Челяев  52  Глава 30 Огонек : Сергей Челяев
 54  Глава 24 Предприятие начинается : Сергей Челяев  56  Глава 26 Одни : Сергей Челяев
 58  Глава 28 Простые и важные вещи : Сергей Челяев  60  Глава 30 Огонек : Сергей Челяев
 62  Глава 32 Этот город, этот дом : Сергей Челяев  64  Глава 34 Маленькая Железная Дверь в стене : Сергей Челяев
 66  Глава 36 Дорога с односторонним движением : Сергей Челяев  68  Глава 32 Этот город, этот дом : Сергей Челяев
 70  Глава 34 Маленькая Железная Дверь в стене : Сергей Челяев  72  Глава 36 Дорога с односторонним движением : Сергей Челяев
 74  Глава 38 Охотники из сновидений : Сергей Челяев  76  Глава 40 В библиотеке : Сергей Челяев
 78  Глава 42 Снежная премьера : Сергей Челяев  80  Глава 38 Охотники из сновидений : Сергей Челяев
 82  Глава 40 В библиотеке : Сергей Челяев  84  Глава 42 Снежная премьера : Сергей Челяев
 86  Глава 43 То, что остается : Сергей Челяев  87  Использовалась литература : Новый год плюс Бесконечность



 




sitemap