Фантастика : Ужасы : Глава 28 Простые и важные вещи : Сергей Челяев

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  57  58  59  60  62  64  66  68  70  72  74  76  78  80  82  84  86  87

вы читаете книгу




Глава 28

Простые и важные вещи

В локомотивном искусстве последнего века, именуемом кино, излюбленной темой для большинства творцов является спасение мира и окрестностей вкупе с населяющим их человечеством. Мир ныне спасают с завидной легкостью все кому не лень, и это еще одно доказательство шаткости последнего и тщеты большинства наших чаяний, связанных с обитанием в нем и попытками более-менее прилично здесь устроиться.

Проблемы же решительного спасения конкретной, одной отдельно взятой личности на фоне столь глобальных задач мироздания как-то совершенно потерялись. Причем не только в художественных арсеналах творцов и творческих обоймах художников всевозможных рангов, но и в умах обывателей, в их ленивом, сериальном сознании, текущем сквозь жизнь как ручеек, счастливо достигший реки и незаметно почивший в ней, не успев даже толком пожить самостоятельно.

Во всяком случае, когда Вадим вернулся домой и присел на тумбочку в прихожей у мутного, пятнистого отпечатками пальцев зеркала, он сразу почувствовал это, причем как никогда остро. Единственное, что его отчасти успокаивало — то, что ныне никому не было такого уж особенного дела ни до спасения мира, ни до его жалких представителей. Погибать же гораздо легче на миру; а чем, если подумать, отличается общий интерес от дружного забвенья? Только знаком, одним лишь знаком.

В телевизоре, и почему-то именно в эту метельную предновогоднюю неделю, мир спасали регулярно, по пять раз на дню; с завидным постоянством теряя его, однако ж всякий раз, едва только возникал хоть малейший, жалкий повод для продолжения историй. В зеркале же, что висело в прихожей маленькой квартирки Вадима, еще никого до сих пор не спасали. Разве что оно само изредка пыталось наставить хозяина на мало-мальски эстетическую волну перед выходом из дома в мир, на самом деле гораздо менее стабильный, нежели зеркало. И сейчас Вадим сидел на тумбочке, привалившись к сонму пальто и курток, и тревожно вглядывался в зеркальную муть. Может, надеялся разглядеть в себе нечто, чего не знал прежде? Или то, что пришло впервые?

Но так ничего и не разглядев в своем облике нового, чужого и опасного, Вадим потянулся к выключателю и плотно притворил застекленную дверь. В прихожей стало темно, и он стал ждать, когда глаза привыкнут к искусственному полумраку. За окнами тем временем уже вовсю разгуливало утро.

Вадим пока еще вовсе не боялся обещанного Натальей предательства, что якобы угнездилось в его душе, по той простой причине, что он в своей жизни никого еще всерьез не предавал. Во всяком случае, он привык так считать и потому — прощать мелкие предательства другим. Все время, пока себя помнил, Вадим стремился относиться к окружающим так, как он бы желал этого от них и в свой адрес.

Глядя в полутьму и отстраненно размышляя, он нарисовал на сумеречной зеркальной глади весь маршрут предстоящего дня. Затем придвинул поближе телефон, зажег в прихожей лампу и стал крутить диск. Кое-кого из адресатов следовало искать еще с утра пораньше.


— И что там у тебя? — спросил Ринат, заводя его в просторный бокс, напичканный аппаратурой. Она хищно поблескивала под синеватым светом дневных ламп. — Тяжкие мысли обалдевают? Начитался на ночь медицинского справочника, а поутру принялся рачков выискивать?

— Да если бы, — проворчал Вадим. — Тут что-то покруче вытанцовывается. Вот только объяснить никак не могу.

— Нужны мне твои объяснения, — усмехнулся Ринат, по-хозяйски оглядывая свое никелированное хозяйство. — Значит, так. Сначала — наружный осмотр, потом — ляжешь под сканер. Распечатка будет часа через полтора-два. Так что, больной, раздевайтесь — будем вас изучать!


Распечатка не дала ничего. Ровным счетом. Не хватало только круглой и недвусмысленной резюмешки в конце длиннющей бумажной ленты: здоров как крупный и рогатый скот.

Ринат попробовал было бодренько и черно пошутить на тему странных больных, не радующихся отсутствию симптомов заболевания. Но затем, немного поколебавшись, присоветовал старушку из числа знакомых его жены. Сам Ринат «всякую херомантию» не жаловал, так как, по его словам, был специалистом дипломированным, и полагалось ему любить теорию и практику, а не «завмагию и колдунство».

Старушка оказалась, как ни странно, городской уроженкой и пользовала тех, от кого Ринат и иже с ним вынужденно отказывались. Была она неплохим психологом и имела богатую коллекцию травок. За годы «колдунства» бабка поднаторела прежде всего в народном фольклоре, но числилось в ее послужном списке и несколько таких историй, о которых даже сам Ринат, светило и мудрило, предпочитал устыженно помалкивать. Может, потому и дал телефончик. А также — слово, с каким к старушке подъезжать следовало. Вадим тут же позвонил, но слово говорить не стал — не телефонное это дело. Произнес его уже с глазу на глаз, у стальных дверей, после чего и был допущен в квартиру.


Вышел он оттуда через час, с облегчением одновременно в желудке, кошельке и голове, но в последней — лишь отчасти. Зато в активе новообретений числились мерзкий вкус гнилых корешков во рту, слегка разогнанные темные мысли и непритязательная бутылка водки «Русской», нашептанной как раз по его, Вадима, случаю. Случай был, как водится, редкий, трудный, но поправимый, опять же коли бог даст. Оставалось прикупить правильной закуски.

Звонок Натальи застал Вадима опять-таки в прихожей, когда он выкладывал добычу из гастронома и отряхивал снег.

— Жди меня и никуда не уходи, — быстро проговорила она. — Сейчас приеду. Диктуй адрес.

— Ладно, — кивнул он. Скороговоркой произнес свои «входные данные» и сосредоточил взгляд на уже немой трубке телефона, уныло соображая, когда они перешли на «ты» — это его как раз обрадовало — и зачем она едет к нему так спешно. Честно говоря, более всего ему теперь хотелось побыть в одиночестве. Но Наталья повесила трубку так быстро, что он просто не успел придумать никакого предлога для одиночества. И послушно поплелся на кухню сооружать чего-нибудь на стол.

Если человек не спит ночь, для него в следующем дне зачастую почти ничего не меняется по сравнению со вчерашним. Но это не значит, что правило верно и для другого такого же человека. Наталья приехала быстро.

— Ты ушел, а я все думала и думала, — поведала она, прихлебывая чай из нарядной гостевой чашки. — И додумалась до очень простой вещи.

— Вот как? Например? — Вадим изобразил на лице искренний интерес, в глубине души мечтая только о горячей ванне.

— Ты извини, если я сейчас буду без обиняков, — предупредила она. — Просто пытаюсь объяснить словами то, что еще час назад лишь чувствовала. И то — смутно.

— Да, конечно. Я понимаю, — произнес он, не понимая, однако ж, ни грамма.

— Между нами… мной и тобой…

Она замялась, не то от смущения, не то просто подбирая выскользнувшие слова. А потом упрямо повела головой, отводя волосы.

— Одним словом, теперь нас связывает что-то очень серьезное… Если ты, конечно, веришь мне.

— Я верю, — ответил он, и это было чистой правдой. Но здесь была подмешана и правда, которой Наталья еще не знала.

И он испытующе взглянул на молодую женщину, повергнув ту в легкое смятение.

— Я не знаю, как это назвать… — опустила голову Наталья. — Но ты ушел сегодня, и у меня теперь чувство вины. Оно почти физическое — мне даже кажется, я смогла бы его потрогать.

— А может, это у меня лучше получится? — наконец улыбнулся Вадим. — Где это, интересно, у очаровательных женщин размещается комплекс вины?

И он сделал вид, что хочет ее обнять. Наталья затравленно следила за его рукой, как кролик глядит на удава. Вадиму стало не по себе, и он виновато убрал руку.

— Извини… я шучу в последнее время как-то дурацки…

— И я, — кивнула она. — Я тоже.

В нем вдруг поднялась горячая, жаркая волна. Захотелось встать перед ней, обнять, отвести душистую прядь волос, доверительно шепнуть в маленькое розовое ухо: ты — знаешь? Догадывалась?

Но вместо этого он чувствовал, что все глубже погружается в пропасть, в теснину, края которой сходятся страшно и глухо, сдавливают его. А она наверху — ходит, ищет. Может быть, даже отчаянно зовет. Но не знает, что нужно просто опустить глаза.

— Что тебя беспокоит?

Он чуть было не прибавил — «еще», но вовремя прикусил язык.

— Понимаешь, в чем дело, — сказала Наталья. — Наверное, только я и могу видеть тебя по-настоящему. Это — не бабья блажь.

— Я ведь уже сказал — верю, — он попытался успокоить ее, но вместо этого разволновался сам. — А почему — блажь?

«С чего она все-таки взяла, что я способен хоть немного поверить во всю эту… Без сомнений, обычного здорового скептицизма и нездоровых мужских комплексов-опасений. Она что, настолько мне доверяет? Или просто до сих пор находится под впечатлением увиденного?

А что тогда прикажете делать мне? На стенку лезть? Искать новых докторов и колдуний, чтобы они выковыряли, выпотрошили, вырезали из меня невесть что, чем я обязан именно ей — милой, душевной и заботливой? И теперь ее снедают муки совести! Иначе, будь она обычной женщиной, живущей в реальном мире, она бы, прежде всего, попыталась вживить, впаять в меня свое знание обо мне. Свое представление об опасности.

Неужто она верит, что так сразу убедила меня в том, чему не поверит ни один нормальный мужик на моем месте? Она с самого начала ставила меня на одну доску с собой? Забавно…»

— Конечно, я поверил сразу, что дело серьезно, — кивнул он. — Но пойми сама: как все это должно сразу уложиться в голове обычного человека, который ничего не видит… как ты… который не готов ко всему этакому…

— Но ведь уложилось же, — возразила она. — Иначе бы ты сегодня с утра не кинулся по больницам, верно?

— Скажи еще — сломя голову, — буркнул он, чувствуя, как предательски краснеет. Затем помолчал, но надолго не удержался — подозрительно покосился на нее.

— А откуда ты знаешь? Это что, тоже входит в твои…

— Успокойся, никуда это не входит, — улыбнулась она. — Просто от тебя за версту несет больницей.

— Как это? — удивился Вадим, смущенно разглядывая ладони, точно намеревался обнаружить там пахучие следы лекарств или нашатыря.

— Волосы, — спокойно пояснила она. — Они легко впитывают все острые и химические запахи. Да и потом не слишком-то спешат с ними расстаться.

Она протянула руку и погладила его волосы ласковым, осторожным движением. Он замер, прислушиваясь к прикосновению женской руки, к пальцам той, которая ему нравилась, но совсем не так, как все другие женщины, что были до нее. Вадим совсем не испытывал к Наталье физического влечения, может, лишь самую малость. Острая тревога о собственном здоровье зачастую притупляет в мужчине все остальные инстинкты. И оттого он начинает беспокоиться еще больше.

— У тебя на столе бутылка, а гостям не предлагаешь, — улыбнулась она.

— Ты разве пьешь? В смысле — водку? — поправился Вадим.

— Вообще-то не особо, — согласилась она. — А сейчас бы выпила немного.

Он сконфуженно потянулся к бутылке, но она удержала за плечо.

— Я пошутила. И к тому же эту водку я пить не буду.

— Почему? — поднял он брови.

— Я не пью из бутылок, горлышко которых заткнуто обрывком газеты, — покачала она головой. — Во-первых, в газетной бумаге много свинца, а во-вторых, это ведь не ты закупоривал бутылку, правда? — Вадим беспомощно развел руками. — Вчера ты проявил себя хорошим актером, — заметила молодая женщина. — Так неужели артистическая натура будет затыкать бутылку напитка, что дарует вдохновение, банальной газетой? Верно?

— Верно… — эхом откликнулся Вадим и поднял на нее ошеломленные глаза.

— Просто начиталась в свое время детективов, — пожала она плечами. — Поэтому могу предположить, что после врачей — а ходил ты, безусловно, к хорошим, — ты кинулся к какой-нибудь бабке. Нетрадиционной медицине, в общем. Ручаюсь, она тоже ничего не нашла. Или то, что не имеет сейчас значения.

— Не нашла, — подтвердил Вадим. — Вот только дала… профилактическое…

— В заговоренном большой беды нет, — убежденно сказала она. Вадим даже подумал, что Наталье эта тема знакома не понаслышке. — Но только для того человека, кому это предназначено. Поэтому, если хочешь, пей сам. Тебе это сегодня нужно. А я буду говорить.

И, видя, что он колеблется, подвинула Вадиму стопку и плеснула водки — смело, уверенно, с лихвой. Именно это ее и выдало. «Она тоже боится», — решил молодой человек. И внезапно на миг ощутил свои внутренности — точно они слегка шевельнулись разом, чуть сдвинулись и тут же вернулись обратно на положенные им природой места. У него выступил пот, и он машинально потер лоб и виски.

— Но я-то не провидица и не детектив, — заметила Наталья. — Все гораздо проще, мой дорогой Вадим. Проще и сложнее одновременно. Я ведь через все это прошла тоже в свое время.

— Тоже?

— А как ты думаешь? — вздохнула женщина. — У меня ведь все гораздо сложнее — особенности организма, ребенок, требующий внимания, и — глубокие потери зрения, которые уже стали периодическими, хоть и не частыми. Поначалу я тоже бросилась обивать пороги — врачи, старушки-шептуньи, ворожеи, экстрасенсы, шарлатаны. И никто ничего не нашел. У меня даже родилось одно предположение. Я почти уже решила, что разглядеть мои проблемы может только имеющий такие же. — Вадим затаил дыхание. — Если бы ты только знал, как мне не хватало рядом человека, который бы поверил. Поверил и помог. Хотя бы тем, что всегда был рядом.

— А… отец девочки? — хрипло проговорил молодой человек.

— В том-то и дело, — вздохнула Наталья. — Павел, он-то как раз и мог. Он ведь мне всегда верил безоговорочно.

— В чем же дело?

— Первый приступ слепоты накатил на меня, когда мы были вдвоем в лесу, — ответила Наталья. — Он сначала не понял, что произошло. Ну, и я, конечно, тоже. — Она криво усмехнулась. — Потом я понемногу совладала с собой. Заставила себя успокоиться, стала пытаться как-то ориентироваться — повсюду были деревья, острые ветки. А я от неожиданности в первую минуту напрочь потеряла всякое ощущение пространства вокруг. И тут же упала, шлепнулась в какую-то яму, прямо в грязь. Стала звать Павла, но он не сразу откликнулся. Хотя совсем рядом стоял. И я тут же почувствовала по его голосу: он боится!

— Чего, грязи, что ли? — не понял Вадим.

— Я поначалу тоже так подумала, — согласилась Наталья. — Но его голос — он был таким испуганным! Павел запинался, дрожал… я точно видела наяву эту его зубовную дрожь.

— А с ним-то что приключилось? — нахмурился Вадим.

— Не знаю, — проговорила она совсем тихо. Потом подняла глаза, отвела непослушную прядь волос. Так женщины думают, что отбрасывают ложные или пугающие их мысли, не умея ничего поделать с другими, горькими и правдивыми.

— Когда это случилось, Павел держал меня за руку. У него очень сильные были руки, и вообще он мужик крепкий, жилистый. А тут вдруг выпустил и словно бы даже отшатнулся от меня. Потому я и шлепнулась в овраг. А стоял октябрь, дожди, так что прямо в грязь и покатилась. Помню, в глазах темно, во рту какой-то свинец сплошной; и еще — горечь, точно желчь разлилась.

— А дальше? — спросил Вадим, невольно увлекаясь Натальиным рассказом.

— Дальше случилось самое страшное… и непонятное. Я стала кричать, звать его на помощь, не вижу ведь ничего. А он… бегает вокруг и тоже кричит. Прямо благим матом… Невозможно поверить, что сильный, здоровой мужик может так кричать сам по себе. Ну, а потом он подскочил ко мне и стал бить.

— Бить? Тебя? — опешил Вадим. — Это как же?

— А вот так, обыкновенно, — зло огрызнулась Наталья. — Ногами и со всего размаху. Знаешь… и еще как-то… трусливо, что ли. Точно смертельно боялся чего-то. Отскакивал всякий раз как заяц. Пнет и отскочит. И орал все время. Мне это особенно запомнилось почему-то.

— Ничего не понимаю, — озадаченно произнес Вадим. — Твой муж взбесился, что ли?

— Я не знаю, — медленно покачала головой женщина. — И до сих пор не знаю, что тогда с ним было.

Вадим молчал. Он лишь на миг представил всю абсурдность этой картины и нахмурился. Чертовщина какая-то… Не слишком ли много напастей — для одной-то маленькой женщины?

— Страшно вспомнить, как я пришла в себя тогда, — продолжила Наталья. — Зрение понемногу вернулось, но все по-прежнему было как в тумане. В пьяном тумане… Павла нигде не было, он сбежал куда-то в лес. Кое-как я добралась до электрички. А там меня подобрали три сердобольные старушки, поздние дачницы. Этакие божьи одуванчики. Они-то и довезли меня до города, а внук одной бабушки подбросил потом на машине домой.

— А муж?

— Павел появился только через двое суток. И пришел не один. Привел с собой двоих приятелей. Я их в нашем доме прежде никогда не видела. Видимо, сослуживцы. Или, скорее, школьные приятели. О них вспоминают чаще всего в таких вот… исключительных случаях.

— Зачем? И почему — с секундантами? — криво усмехнулся Вадим.

— Честно говоря, у меня на это только один ответ, — пробормотала женщина. — Он по-прежнему боялся.

— Опять боялся? Но чего? — воскликнул молодой человек.

— Наверное, меня, — устало подытожила его собеседница. — Признаться, других предположений за эти годы у меня уже не осталось.

— Что же было дальше? Зачем он приходил?

— Он пришел передать, что уезжает. И предварительно хочет со мной развестись. Собственно говоря, в тот день он уже и подал на развод. Так сказать, объявил войну в одностороннем порядке.

Молодая женщина горько усмехнулась.

— Ну, дела, — в сердцах хмыкнул Вадим. — Так прямо и сказал?

— Нет, — ответила Наталья. — Не прямо. Со мной говорил один из его товарищей. Спокойный такой, рассудительный, как адвокат. А Павел больше со мной так и не говорил ни разу. И после суда тоже. Я ждала, но он прошел мимо и даже не оглянулся.

— Извини меня, — смутился молодой человек. — Нелегко это все вспоминать, мне бы следовало прежде подумать, чем спрашивать.

— А, пустое, — махнула она ладошкой, точно актер, управляющий перчаточной куклой. — Уже все и так быльем поросло. Я ведь, признаться, до сих пор так ничего толком и не поняла. В тот день, когда они пришли, Павел отвернулся и молча просидел в углу. Только пару раз взглянул — когда случайно в комнату забежала Варька, и под конец, когда уже в дверях был. Но что меня сильнее всего поразило: в его глазах я увидела злобу. Ты не поверишь, Вадим, это была такая неизбывная злоба! Просто лютая ненависть… Я тогда чуть с ума не сошла.

— И теперь… тоже ничего не думаешь? — тихо спросил молодой человек.

— А что я могу? — поджала губы Наталья. — Что вообще можно поделать с таким… с таким предательством.

Последнее слово она выговорила, чуть помедлив. И взглянула на него умоляюще.

— Пойми, Вадим, я ведь ни в чем не виновата! Я ничего ему не сделала. И Варька тоже.

— А они общались? После?

— Ну, да… — кивнула Наталья. — Он несколько раз приходил. Они с дочкой гуляли в воскресенье. Ходили в парк, еще куда-то.

— И что?

— И ничего, — вздохнула Наталья. — Если о чем и говорили, Варька про то молчит. Она ведь вся в меня — девушка с характером. А потом Павел уехал. В другой город. Наверное, чтобы подальше от меня быть…

«Ага, тут есть о чем поразмыслить на досуге», — мысленно прикинул Вадим.

А она вдруг сказала — спокойно и просто:

— Так что у меня к тебе предложение. Серьезное. Ты не хочешь переехать к нам?

— Что значит — к вам? — опешил Вадим. — В каком смысле?

— В самом простом, — тихо произнесла она, кажется, одними губами. — Чтобы жить вместе — я и ты. Ну, и Варька с нами, конечно.

С минуту он непонимающе смотрел на нее, а ее глаза смотрели на него. Потом понемногу опомнился.

— Это что… и есть твоя «очень простая, но важная вещь»?

Она молча кивнула, глядя на него преданными карими глазами.

— И ты что, считаешь, что для этого уже есть основания?

— Конечно, — сказала она. — Ведь тебе грозит опасность.


Содержание:
 0  Новый год плюс Бесконечность : Сергей Челяев  1  Пролог : Сергей Челяев
 2  Глава 2 Он уже заждался! : Сергей Челяев  4  Глава 1 Пока не до карандашей : Сергей Челяев
 6  Глава 3 А вот теперь — пожалуйста! : Сергей Челяев  8  Глава 5 События развиваются : Сергей Челяев
 10  Глава 7 Зубы : Сергей Челяев  12  Глава 9 Принц крыс : Сергей Челяев
 14  Глава 11 Крысиный король : Сергей Челяев  16  Глава 5 События развиваются : Сергей Челяев
 18  Глава 7 Зубы : Сергей Челяев  20  Глава 9 Принц крыс : Сергей Челяев
 22  Глава 11 Крысиный король : Сергей Челяев  24  Глава 13 В часовне : Сергей Челяев
 26  Глава 15 В окрестных лесах, в стороне от часовни : Сергей Челяев  28  Глава 17 Когти любви : Сергей Челяев
 30  Глава 13 В часовне : Сергей Челяев  32  Глава 15 В окрестных лесах, в стороне от часовни : Сергей Челяев
 34  Глава 17 Когти любви : Сергей Челяев  36  Глава 19 Спасение и спасители : Сергей Челяев
 38  Глава 21 Кусочек шелка : Сергей Челяев  40  Глава 18 Падение : Сергей Челяев
 42  Глава 20 Тирда ищут : Сергей Челяев  44  Глава 22 Крылья : Сергей Челяев
 46  Глава 24 Предприятие начинается : Сергей Челяев  48  Глава 26 Одни : Сергей Челяев
 50  Глава 28 Простые и важные вещи : Сергей Челяев  52  Глава 30 Огонек : Сергей Челяев
 54  Глава 24 Предприятие начинается : Сергей Челяев  56  Глава 26 Одни : Сергей Челяев
 57  Глава 27 Прикосновение души : Сергей Челяев  58  вы читаете: Глава 28 Простые и важные вещи : Сергей Челяев
 59  Глава 29 Круги чужие и своя : Сергей Челяев  60  Глава 30 Огонек : Сергей Челяев
 62  Глава 32 Этот город, этот дом : Сергей Челяев  64  Глава 34 Маленькая Железная Дверь в стене : Сергей Челяев
 66  Глава 36 Дорога с односторонним движением : Сергей Челяев  68  Глава 32 Этот город, этот дом : Сергей Челяев
 70  Глава 34 Маленькая Железная Дверь в стене : Сергей Челяев  72  Глава 36 Дорога с односторонним движением : Сергей Челяев
 74  Глава 38 Охотники из сновидений : Сергей Челяев  76  Глава 40 В библиотеке : Сергей Челяев
 78  Глава 42 Снежная премьера : Сергей Челяев  80  Глава 38 Охотники из сновидений : Сергей Челяев
 82  Глава 40 В библиотеке : Сергей Челяев  84  Глава 42 Снежная премьера : Сергей Челяев
 86  Глава 43 То, что остается : Сергей Челяев  87  Использовалась литература : Новый год плюс Бесконечность



 




sitemap