Фантастика : Ужасы : Глава 42 Снежная премьера : Сергей Челяев

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  64  66  68  70  72  74  76  78  80  82  83  84  85  86  87

вы читаете книгу




Глава 42

Снежная премьера

Признайтесь, ведь мало кому в детстве доводилось увидеть себя же, но — совершенно взрослым? Да вдобавок еще и с небритым подбородком! Представить — это, пожалуй, да; это, в общем-то, сколько угодно и со всем нашим удовольствием! Увидеть же себя в таком виде со стороны — вот это дорогого стоит. Во всех остальных ипостасях Вадим никак не мог себя узнать. Но последний, раздраженный мужчина в плаще — это ведь был он! Невероятно! Поэтому Вадим даже не понял в первую минуту, что ему несказанно повезло. Да ему было и не до того: он оторопел и зажмурился от страха перед нахлынувшим половодьем ощущений.

«Неужели это тоже буду я? Такой большой, чужой, раздраженный — с твердой складкой у рта, непробиваемо серьезный?»

Так спрашивал он себя, почти физически чувствуя собственную душу и тело еще маленькими, не вылупившимися из тесной скорлупы детства. Но впервые уже ощущая, как лоб, глаза, виски холодит невидимый ветерок нарождавшегося отрочества — широченного, неизведанного, страшного. В ушах стоял далекий скрип стронувшихся с места былых и незыблемых запретов — точно деревянные статуи, колоссальные и монолитные, впервые сдвинулись со своей оси, качнулись, покрываясь сеткой стремительно бегущих во все стороны веселых и равнодушных трещин.

«А что там есть, ради чего стоило бы перешагивать ступени?»

Так отвечал он себе — взрослый, усталый и умудренный превратностями только что пройденного пути. «Ведь если в жизни есть хоть одно предательство, которого можно бы избежать, — за это нужно бороться зубами и когтями! За право не предать, остаться собой и — не только для других. Другие приходят и уходят, а с самим собой предстоит бороться всю жизнь, едва ли не до последнего часа… А если ты сейчас пройдешь эти несчастные последние ступени, испытание закончится. Наваждение исчезнет, ты обретешь ту, которую желал, или, во всяком случае, у тебя появится немалый шанс. И позади останется зияющая пропасть.

Значит, вся эта лестница, все ступеньки твоих испытаний и обретений, которых не измерить шестью днями странных чудес, должна рухнуть. Обвалиться, лишенная опор, перил, на худой конец, даже не слишком-то крепкой руки, удерживающей связь времени, текущего через тебя самого тревожно и медленно, со временами всех остальных ступеней, увязанных друг с другом волшебной волей удивительной девушки. И она рухнет, эта зияющая пустота позади, увлекая за собой всю лестницу, до себя и после. Сумеешь ли ты тогда удержаться, балансируя в небе, отыщут ли ноги новую опору? Не знаю…»

Так понимал он — просто и горько, чувствуя, как эта неизбежная горечь понимания и обретения нового осветляет голову, подобно перцу, очищающему черную дурную кровь. И вся его предыдущая жизнь, все фантомы, являвшиеся в сновидениях, рассыпались карточным домиком, пустой золой, отгоревшей бесполезно, без тепла. Ибо откуда и взяться теплу, коли сам огонь так иллюзорен?

Вадим был теперь самим собой; во всяком случае, уверенность в этом крепла с каждым мгновением. И в то же время вся память об иной жизни, привязанности и телефоны, заботы и родственные связи, приятели и сослуживцы — все они растворялись, текли, превращаясь в прозрачный дымок с легким привкусом рябиновой горечи и книжной пыли.


Иногда стоит просто зажмуриться покрепче, дабы ощутить всю хрупкость и непостоянство бытия. Во всяком случае, открыв глаза вновь, он увидел прямо перед собой надвинувшееся встревоженное девичье лицо — с насупленными бровями, прищуренными глазами и двумя смешливыми морщинками. Нюта держала его за плечи и тихонечко трясла. Словно он был полон воды, а она норовила осторожно взболтать то, что было на дне!

— Ты что, заснул? — с облегчением и одновременно — нарождающимся раздражением зашипела она.

Вадим обалдело кивнул.

— Чокнулся, да? — язвительно прокомментировала девочка.

— Нет, — прошептал Вадим. — Просто, видимо, пришло время досмотреть сон, который оборвало сегодня утром.

— Как оборвало? Что именно? Почему ты так думаешь? — выдал целую серию красно-черный волшебник-арлекин, точно запрограммированный механический попугай.

— А что ты видел сейчас? — с солидным интересом полюбопытствовал пьеро.

— Я видел себя взрослым, — сказал Вадим. — Понимаете? Это был на самом деле я.

— И что? — спросили его уже все нестройным хором.

— Я был большой, — хрипло произнес мальчик. — Просто огромный… Как будто мне было лет тридцать!

— Что же тут огромного? — фыркнула Нюта. — Через пятнадцать лет ты таким и будешь. Наверно… — прибавила она уже осторожнее.

— Это когда смотришь со стороны — кажется, ерунда. Как все взрослые, — покачал головой Вадим. — А вот когда — изнутри!..

— И что, что ты там делал? — затормошила его девочка.

— Я… наряжал елку, — ответил Вадим. И обвел взглядом всех, кто был способен его услышать в этой просторной комнате, заваленной до потолка кипами книг. С единственным столом у дверей, украшенным вазочкой сухих кустиков рябины с мелкой, сморщенной, давно уже умершей ягодой.

— Я наряжал елку, потому что… это имело для меня значение. И всегда будет иметь! — воскликнул он.


… Я стоял и смотрел на елку, зная, что сегодня опять, как и год назад, достану коробку с игрушками. И потом буду осторожно высвобождать хрупкие стеклянные бусы, шары и корзинки из старой пожелтевшей ваты, усеянной колкими, предательскими осколками давно разбившихся игрушек. Разложу их повсюду — на столе, стульях, диване, в креслах, придирчиво сортируя, старые — на верхушку и фасад, новые — куда-нибудь вниз, назад, к окну и стенам. А потом увижу, как на самом дне коробки с зелеными буквами «Олейна. 100 % подсолнечное масло» из последнего слоя ваты, безнадежно разбитых шариков и бумажных колечек грязновато-цветного серпантина выглядывает краешек коричневой клеенчатой тетради. Изначально — общей, но по факту — моей и больше ничьей.

Осторожно извлеку ее из-под спуда печальной елочной мишуры, привычно потяну за мягкий, матерчатый край закладки, раскрою и буду читать чуть расплывшиеся строки, забыв обо всем на свете. Поначалу бегло, а затем все медленнее и медленнее. Покуда не закрою тетрадь совсем. К чему читать дальше — я помню все эти строки наизусть.


— А что, что там было написано? — затараторила Нюта. Вадим посмотрел на нее: он так и не понял, было им все это сказано вслух, или это были просто мысли. Такие громкие, гулкие мысли…

— Очень важная вещь, — наконец пробормотал он, смущенно улыбаясь.

— Вадимчик, миленький, ну, скажи, пожалуйста, что там было, что за важная вещь? — затрясла его Нюта как куклу.

— Там было написано много чего, — ответил он. — Но самое главное — то, как я впервые в жизни пошел с девочкой в кино. Только я и она.

— И она? — оторопело протянула Нюта, и Вадим тут же увидел, как ее губки капризно припухают.

— В смысле ты, — указал он на нее пальцем. А потом обернулся к волшебникам и смело крикнул им: — Это она! Я нашел ее.

Вадим на миг прикрыл глаза и прочитал наизусть, благо эти светлые строки он видел сейчас перед собой прямо в воздухе, точно северное сияние:

«В тот день я впервые пошел с ней в кино. С этого все и началось. И этим ничто не должно закончиться».

О том, что в этот миг он думал больше всего — все-таки о найденной рукавичке, разумеется, никто не мог знать.

Настала тишина. Нюта смотрела на него с восторгом, арлекин — с возмущением, пьеро — кажется, с грустью. В эту минуту, когда чувства нахлынули, взбурлили и неожиданно начали стремительно подниматься на поверхность, подступая к горлу горячими, чистыми и совсем не зазорными слезами, что-то непременно должно было случиться. Просто обязано!

— Как тихо стало… Будто все замерли и ждут снега, — сказала Вадим очень серьезно. И она посмотрела на него удивленно, точно он, мальчик по имени Вадим, которого она прежде видела лишь во сне, только что угадал ее собственную, еще не высказанную мысль.

Арлекин и пьеро задрожали и в мгновение ока поблекли. Точно расплывшиеся капли воды на стекле, впервые ощутившие скорое приближение сильного, упругого ветра. Этот ветер порождали стрелки часов, что висели в фойе Дворца культуры. Минутная стрелка перескочила на двенадцать, а секундной на часах не было — давно отвалилась. Несколько звенящих мгновений — и дети остались в комнате одни. Волшебники исчезли.

Но дети этого словно и не заметили. Они стояли у окна и смотрели сквозь толстое, чуть подмороженное в углах рам стекло — туда, где темнело морозное небо, никак не желая сливаться с холодным синим снегом, спокойно спящим под звездами. Губы Нюты тихо шевелились, и Вадим, стоя рядом, близко-близко, чувствовал ее дыхание и слышал все, что она говорила, глядя в окно удивленными глазами. Ну, или почти все, что ему надлежало услышать.


— А сегодня никто не спит —
Не смыкая глаз, зиму ждут…
Ровно в полночь замрут дожди
И сосульками с неба повиснут.

Вадим вздрогнул. Ему стало не по себе, потому что он вспомнил, с чего начиналась вся эта абсолютно невероятная история. Этот странный день. Это новое чувство, подобного которому Вадим не испытывал никогда. Даже в самых волшебных, прекрасных и оттого, наверное, совсем не запоминающихся снах.


— Ну, а те, у кого во дворе
Есть моря или океаны —
Пусть волнуются запахом ночи…
Когда солнце сощурило очи
И скосило свой взгляд на тебя.

— И поэтому стало светло… — неожиданно для себя пробормотал Вадим.

— И у нас до сих пор нету моря… — улыбнулась Нюта.

— Но с последним ударом осени, — она взглянула на него снизу вверх, из-под длиннющих ресниц, которых Вадим прежде почему-то совершенно не замечал.



— Со звонком на зимы премьеру
Ровно в полночь замрут дожди
И сосульками с неба повиснут.

Они посмотрели друг на друга — со странным, мгновенным узнаванием, с недетской глубиной. Не чувствительно. Не чувственно. Просто — не чувствуя ничего иного вокруг, кроме…


— И не будем спать мы по сто часов, —

— Вот он, радостный, вот он, белый цвет…

— Милый мой, пойми, есть на все ответ!

Она замолчала, улыбаясь. А потом прошептала совсем уже тихо. Так, как, должно быть, стучит сердце у птицы.


— Но у кого-то — ведь даже снега нет…

У кого-то ведь — даже снега нет…

— Волшебники куда-то исчезли, — пробормотал Вадим. Просто так, чтобы сказать хоть что-нибудь, потому что опять начиналась тишина.

— Нет, не исчезли, — она покачала головой. — Видишь?

И указала глазами в окно.

Там, из черноты неба на белизну земли тихо падал новорожденный снег. Полночный и небесный, он летел с той же легкостью, с какой ему давалась эта чистота. Все небо было в пуху. Как будто уже начался Новый год.

— Вижу, — кивнул он, зачарованно следя за полетом снежинок. — А все-таки, как ты думаешь, где эти — пьеро с арлекином?

— Наверное, они объявятся теперь в каком-нибудь другом месте, — предположила Нюта. Затем подошла к нему и осторожно заглянула в глаза.

— Ты чего? — удивился он.

— Послушай, Вадь… Я вот только никак не пойму: это получается… чьи стихи? Твои или мои? — прошептала она. — Откуда ты их знаешь?

Он посмотрел на нее с извечным мужским превосходством, которое она попыталась тут же сбить с него щелчком по носу. Но он ловко увернулся и, загадочно улыбаясь, ответил, пожав плечами:

— А ты что, думаешь, только ты одна умеешь смотреть чужие сны? Вот чудак-человек!..

лестница-6

«Я останусь здесь навсегда, — вновь, уже в который раз сказал он себе, точно повторил заклинание. — Непременно. На этот раз все уже решено, и никакая сила, пусть даже и самая добрая, не сможет меня остановить. Пусть это будет конец бесконечности под названием „Новый год“. И пусть он останется счастливым финалом. Потому что если и это — не счастье, тогда что же еще остается на земле для таких, как я? Тех, кто всегда во что-то верит и надеется?»

Он вспомнил лицо Нюты. Ее глаза, в которых отражался снег. И все, что с ним случилось в последний день перед Новым годом.

«Так что — вот это и называется „любовь?“ — спрашивал себя мальчик, слыша, как сердце замирает от того, что он впервые произнес это слово. Пусть хотя бы только в мыслях, но — уже применительно к себе, и никому другому больше. — Это бывает вот так — как у меня? Или по-другому? Интересно, а я ничего не упустил? И почему я не сказал ей ничего? Трус несчастный…»

Но потом он вспоминал ее, в дверях подъезда, с развевающимся шарфиком. Ветер бешено качал деревья над ее домом. Где-то хлопала вывеска, поскрипывали качели, и далеко-далеко за трамвайными путями лаяла встревоженная собака. И Вадиму представилось, что этот ветер норовит ухватить девочку, украсть, похитить и унести бог знает куда.

«Пусть попробует! — ответил взрослый мужчина, который еще отзывался в душе мальчишки, с каждым мгновением — все тише, уходя с каждой минутой все дальше. — Теперь ты узнал такое, чего не понимал, не ведал прежде. Неужели хоть кто-то сумеет у тебя это отнять? Ведь ты отныне — хозяин своему сердцу, разве не так? Не упусти своего счастья, не разменяй его, как это умеем делать мы, взрослые, разумные, обстоятельные дураки. Никому не отдавай первую любовь, и тогда она не будет несчастной, что бы там ни пророчили все глупые приметы и жизненные трусости. Все, что будет или еще может случиться — все тлен, прах, все зыбко и ненадежно. Главное — только то, что отныне есть у тебя; то, единственное, за что стоит бороться, что только и имеет смысл. Не прошляпь, не разбазарь, не оброни из души, как из дырявого кармана. Ведь иначе замучает тоска по утраченному доверию к жизни, к себе, к реальности. Ибо истины нет, но есть бесконечное к ней приближение. И тебе посчастливилось сегодня встать в самое его начало, чтобы отправиться в долгий, радостный и многотрудный путь к себе самому».


Вадим еще раз прислушался к отзвуку собственных мыслей, счастливо вздохнул и с легким сердцем заспешил вдоль улицы. Несмотря на то, что дома его, скорее всего, ожидало просто что-то страшное! Переход возле светофора был уже рядом. Он оглянулся, высматривая какую-нибудь коварную машину, бесшумно подкравшуюся к перекрестку. Подставил лицо колкому ветру, немедленно осыпавшему его пригоршнями тонких капелек-льдинок, и беззаботно рассмеялся. Затем подхватил сумку и вприпрыжку кинулся через улицу.

Едва только его ботинок коснулся тротуара, как Вадим растворился во тьме. Но он так и не появился снова — ни на улице, ни под козырьком продрогшей трамвайной остановки, ни возле освещенных киосков, где шла бойкая ночная торговля предпраздничной канителью всех видов и форм. В черном небе осталось лишь эхо последнего возгласа, полного страха, разочарования и отчаянной обиды. И больше уже не было никаких ступеней — лестница кончилась.


Содержание:
 0  Новый год плюс Бесконечность : Сергей Челяев  1  Пролог : Сергей Челяев
 2  Глава 2 Он уже заждался! : Сергей Челяев  4  Глава 1 Пока не до карандашей : Сергей Челяев
 6  Глава 3 А вот теперь — пожалуйста! : Сергей Челяев  8  Глава 5 События развиваются : Сергей Челяев
 10  Глава 7 Зубы : Сергей Челяев  12  Глава 9 Принц крыс : Сергей Челяев
 14  Глава 11 Крысиный король : Сергей Челяев  16  Глава 5 События развиваются : Сергей Челяев
 18  Глава 7 Зубы : Сергей Челяев  20  Глава 9 Принц крыс : Сергей Челяев
 22  Глава 11 Крысиный король : Сергей Челяев  24  Глава 13 В часовне : Сергей Челяев
 26  Глава 15 В окрестных лесах, в стороне от часовни : Сергей Челяев  28  Глава 17 Когти любви : Сергей Челяев
 30  Глава 13 В часовне : Сергей Челяев  32  Глава 15 В окрестных лесах, в стороне от часовни : Сергей Челяев
 34  Глава 17 Когти любви : Сергей Челяев  36  Глава 19 Спасение и спасители : Сергей Челяев
 38  Глава 21 Кусочек шелка : Сергей Челяев  40  Глава 18 Падение : Сергей Челяев
 42  Глава 20 Тирда ищут : Сергей Челяев  44  Глава 22 Крылья : Сергей Челяев
 46  Глава 24 Предприятие начинается : Сергей Челяев  48  Глава 26 Одни : Сергей Челяев
 50  Глава 28 Простые и важные вещи : Сергей Челяев  52  Глава 30 Огонек : Сергей Челяев
 54  Глава 24 Предприятие начинается : Сергей Челяев  56  Глава 26 Одни : Сергей Челяев
 58  Глава 28 Простые и важные вещи : Сергей Челяев  60  Глава 30 Огонек : Сергей Челяев
 62  Глава 32 Этот город, этот дом : Сергей Челяев  64  Глава 34 Маленькая Железная Дверь в стене : Сергей Челяев
 66  Глава 36 Дорога с односторонним движением : Сергей Челяев  68  Глава 32 Этот город, этот дом : Сергей Челяев
 70  Глава 34 Маленькая Железная Дверь в стене : Сергей Челяев  72  Глава 36 Дорога с односторонним движением : Сергей Челяев
 74  Глава 38 Охотники из сновидений : Сергей Челяев  76  Глава 40 В библиотеке : Сергей Челяев
 78  Глава 42 Снежная премьера : Сергей Челяев  80  Глава 38 Охотники из сновидений : Сергей Челяев
 82  Глава 40 В библиотеке : Сергей Челяев  83  Глава 41 Ступени снов : Сергей Челяев
 84  вы читаете: Глава 42 Снежная премьера : Сергей Челяев  85  День седьмой и последний : Сергей Челяев
 86  Глава 43 То, что остается : Сергей Челяев  87  Использовалась литература : Новый год плюс Бесконечность



 




sitemap