Фантастика : Ужасы : Глава десятая НАСЛЕДИЕ : Гордон Далквист

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10

вы читаете книгу




Глава десятая

НАСЛЕДИЕ

Их всех — мисс Темпл, мисс Вандаарифф, миссис Стерн и двух солдат — по пандусу, погруженному в полутьму, вел граф д'Орканц. Они спускались в театр, который, как и прежде, вызывал только горькие чувства, взгляд ее упал на пустой стол с его болтающимися ремнями, на деревянные ящики под ним. Некоторые были приоткрыты, из них торчали куски оранжевой материи — от всего этого ноги ее чуть не подогнулись. Граф, железной рукой державший мисс Темпл за плечо, оглянулся, дабы убедиться, что все на месте, а потом, кивнув, передал ее миссис Стерн, которая встала между двумя облаченными в белое девушками и крепко взяла их за руки. Несмотря на владевшее ею бешенство, мисс Темпл вдруг почувствовала, что вся сжалась — она теперь и в самом деле была очень испугана, хотя и пыталась не смотреть на миссис Стерн. Граф водрузил чудовищный медный шлем на матерчатую подложку красного цвета (а может, это была засохшая кровь?), подошел к гигантской грифельной доске и размашисто начертил: «И БУДУТ ВОЗРОЖДЕНЫ». Эти слова показались мисс Темпл странно знакомыми, словно она читала их где-то еще, а не на этой доске, которую помнила по прошлому разу. Она прикусила губу, потому что это показалось ей важным, но память не подсказывала ей ничего более определенного. Граф уронил мелок на поднос и повернулся к ним.

— Первой будет мисс Вандаарифф, — объявил он, голос его снова звучал, подобно камням в дробилке. — Потому что она должна участвовать в торжестве, а для этого ей нужно в достаточной мере прийти в себя после инициации. Обещаю вам, моя дорогая, это только первое из многочисленных удовольствий, которые ждут вас в этот праздничный вечер.

Мисс Вандаарифф постаралась улыбнуться. Если несколько минут назад она пребывала в веселом расположении духа, то теперь мрачные манеры графа в сочетании с атмосферой этого зала опять вызвали у нее тревогу. Мисс Темпл подумала, что при виде всего этого и железная статуя какого-нибудь святого ощутила бы тревожную дрожь.

— Я не знала, что здесь есть этот зал, — сказала Лидия Вандаарифф, голос ее звучал тихо и взволнованно. — Конечно, тут много всяких помещений, и мой отец… мой отец… он очень занят…

— Я уверена, что он никак не мог предположить в вас интерес к науке, Лидия. — Миссис Стерн улыбнулась. — В особняке наверняка много кладовок и рабочих комнат, о которых вы даже и не подозреваете!

— Наверно, — кивнула мисс Вандаарифф, взглянув поверх огней пустого амфитеатра, потом неприятно рыгнула и закрыла рот ладонью. — Но тут еще будут и зрители?

— Конечно, — сказал граф. — Вы — пример. Вы были примером всю свою жизнь, моя дорогая, служа вашему отцу. Сегодня вы послужите примером для нашей работы и для вашего будущего мужа, но самое главное, мисс Вандаарифф, для себя самой. Вы меня понимаете?

Она робко покачала головой:

— Нет, не понимаю.

— Ну, это и к лучшему, — хрипловато сказал он, — потому что, уверяю вас, скоро вы поймете.

Граф сунул руку под свой кожаный фартук и извлек оттуда серебряные часы на цепочке. Он прищурился, взглянув на них, а потом вернул часы на место.

— Миссис Стерн, вы поможете мисс Вандаарифф?

Мисс Темпл глубоко вдохнула, набираясь смелости, когда Каролина отпустила ее руку и повела Лидию к столу. Граф проводил их взглядом и тут же кивнул двум макленбургским солдатам.

Прежде чем мисс Темпл успела пошевелиться, солдаты подошли к ней и, крепко ее схватив, приподняли, так что ей даже пришлось встать на цыпочки. Граф снял свои кожаные перчатки, швырнув их одну за другой в перевернутый медный шлем. Голос его был размеренный и угрожающий, как выверенные движения бритвы в руке брадобрея.

— Что касается вас, мисс Темпл, то вам придется подождать, пока мисс Вандаарифф не пройдет своего испытания. Вы будете наблюдать за ней, и это зрелище усилит ваши страхи, потому что вы абсолютно потеряли свое «я». Ваше «я» отныне будет принадлежать мне. И хуже того — я говорю вам об этом сейчас, чтобы вы смотрели с полным пониманием, — этот дар, дар вашего подчинения, будет принят вами добровольно, радостно… с благодарностью. Вы с оставшимися у вас воспоминаниями будете оглядываться на свое упрямство этих последних дней, и оно будет казаться вам капризами малого ребенка… или даже поведением непослушной комнатной собачки. Вам будет стыдно. Верьте мне, мисс Темпл, вы возродитесь здесь, вы раскаетесь и поумнеете… или умрете.

Он уставился на нее. Мисс Темпл не ответила — не могла ответить.

* * *

Граф усмехнулся, потом снова достал карманные часы и, нахмурившись, опять засунул их под фартук.

— В коридоре произошла неприятность… — начала миссис Стерн.

— Мне уже сообщили, — пробормотал граф. — Из-за этого… досадного опоздания потенциальные адепты уже волнуются… Наверное, зря я не послал вас…

Он повернулся на звук открывающейся двери со стороны другого пандуса и направился туда.

— Вы имеете хоть малейшее представление о времени, мадам?! — заревел он в темноту, после чего, вернувшись на прежнее место, присел над стоящими под столом ящиками.

За ним из темноты пандуса вышла молодая соблазнительная женщина, она была невысока ростом, а на ее круглом лице, обрамленном каштановыми волосами, гуляла нетерпеливая улыбка. На ней была маска с павлиньими перьями и сверкающее светлое платье цвета разбавленного меда, с оборкой из серебряной нити вокруг груди и на высоких рукавах, оставлявших руки обнаженными. Она несла несколько металлических сосудов с закрученными крышками. Мисс Темпл (этим вечером ее преследовали навязчивые подозрения) была уверена, что уже видела эту женщину, и вдруг она вспомнила: мисс Пул, третья женщина в экипаже на пути в Харшморт, — она в ту ночь прошла инициацию.

— Бог ты мой, мсье граф, — весело сказала мисс Пул. — Я прекрасно знаю, который час, но поверьте мне, никакой возможности избежать этой задержки не было. Наше дело затянулось…

Она замолчала, увидев мисс Темпл.

— А это кто? — спросила она.

— Селеста Темпл… Насколько мне известно, вы встречались, — сказал граф. — Каким образом затянулось?

— Я скажу вам позднее. — Мисс Пул скользнула взглядом по мисс Темпл, тем самым откровенно давая понять, почему не хочет открыто говорить о причинах своей задержки, потом повернулась и озорно помахала миссис Стерн. — Достаточно будет сказать, что мне просто пришлось переодеться — оранжевая пыль, ну вы знаете… Хотя прежде чем бранить меня… Это заняло ничуть не больше времени, чем у доктора Лоренца на приготовление вашей драгоценной глины.

Тут она протянула сосуды графу и снова отошла от него к мисс Вандаарифф, и на лице ее опять засияла улыбка.

— О, Элспет! — воскликнула мисс Вандаарифф. — Я приезжала к вам в отель…

— Я знаю, моя дорогая. Очень жаль, но мне пришлось уехать за город…

— Но мне было так плохо…

— Бедняжка! Но ведь там была Маргарет. Разве нет?

Мисс Вандаарифф молча кивнула, а потом шмыгнула носом, словно давая понять, что ее больше устраивают утешения не Маргарет, а мисс Пул, о чем последней прекрасно известно.

— Вообще-то первой там появилась мисс Темпл, — довольно холодным тоном заметила миссис Стерн. — У нее с Лидией было немало времени на разговоры, прежде чем смогла вмешаться миссис Марчмур.

* * *

Мисс Пул не ответила, но посмотрела на мисс Темпл, оценивая ее как противницу. Возвращая ей снисходительный взгляд, мисс Темпл вспомнила потасовку в экипаже (потому что именно в глаза мисс Пул ткнула она пальцами) и поняла, что, невзирая на Процесс, унижение никуда не ушло, и в памяти этой женщины остался след вроде зарубцевавшегося шрама от удара плеткой. В остальном же мисс Пул была из тех девиц с нарочито-веселым характером, присутствие которых мисс Темпл едва могла выносить, для нее это было все равно что в один присест проглотить тарелку сладостей. Как миссис Марчмур (надменная и порывистая), так и миссис Стерн (задумчивая и сдержанная) казались женщинами, много чего повидавшими на своем веку, тогда как вечная беззаботность мисс Пул представлялась показной. И это тем более вызывало неприязнь мисс Темпл, что если мисс Пул и выдавала себя за истинного друга Лидии, то всего лишь для того, чтобы ловчее навязать ей их кошмарный «приворотник».

— Да, мы с Лидией неплохо поладили, — сказала мисс Темпл. — Я ее научила, как тыкать в глазки глупым девицам, которые пыжатся превзойти сами себя.

Улыбка замерла на лице мисс Пул. Она бросила взгляд на графа — тот по-прежнему был занят своими ящиками и медными проводами, — а потом громким голосом, чтобы было слышно всем, обратилась к миссис Стерн:

— Ах, вы упустили много интересного в поместье Баскомба… или правильнее будет сказать, лорда Тарра? Наша задержка частично объясняется тем, что пришлось ловить этого немецкого доктора. Как его? Странный тип, теперь уже мертвее мертвеца, к сожалению. А частично это было связано с одним из наших объектов, ее реакция на сбор была отрицательной, но отнюдь не катастрофичной, в конце концов она доставила нам немало хлопот… Впрочем, доктор Лоренц уверен, что может исправить положение…

Она снова посмотрела на графа. Он прервал свои занятия и с бесстрастным лицом слушал ее. Мисс Пул сделала вид, что не заметила этого, и снова обратилась к миссис Стерн, уголки ее пухленьких губ двигались.

— Но вот что забавно, Каролина… Я подумала, вам это будет особенно интересно… Речь ведь об Элоизе Дуджонг, воспитательнице детей Артура и Шарлотты Траппинг.

— Да? — осторожно отозвалась Каролина, словно не понимая, что имела в виду мисс Пул. — И что же случилось с Элоизой? Мисс Пул махнула на темный пандус у нее за спиной.

— Она здесь — в подготовительной комнате. Это мистер Граббе предложил. Не стоит, мол, терять такую энергичную противницу — потому я привезла ее сюда на инициацию.

Мисс Темпл увидела, что мисс Пул не смотрит на графа, но довольна тем, что может сообщить ему то, чего он не знает.

— Эта женщина была близка с Траппингом? — спросил он.

— И потому, конечно же, с Ксонками, — сказала мисс Пул. — Именно Франсис и соблазнил ее приехать в Тарр-Манор.

— Она раскрыла что-нибудь? О смерти полковника или… или о… — С несвойственной ему сдержанностью граф кивнул в сторону Лидии.

— Мне об этом неизвестно… хотя последним ее опрашивал заместитель министра.

— А где господин Граббе? — спросил он.

— Вообще-то вам сначала нужно найти доктора Лоренца, граф, потому что ущерб, принесенный этой женщиной (если вы вспомните о том, кто еще присутствовал в Тарр-Манор), носит такой характер, что доктор Лоренц очень хотел бы проконсультироваться с вами.

— Неужели? — прорычал граф.

— И самым срочным образом. — Она улыбнулась. — Я обещаю постараться и выведать все у этой дамочки… потому что и в самом деле впечатление такое, что слишком многие могли желать смерти полковника.

— Почему вы это говорите, Элспет? — спросил граф. Отвечая, мисс Пул не сводила взгляда с графа:

— Я только повторяю слова заместителя министра. Находясь между многими заинтересованными сторонами, полковник мог знать столько… тайн.

— Но мы все здесь союзники, — сказала Каролина.

— И тем не менее полковник мертв. — Мисс Пул повернулась к Лидии, которая слушала их разговор со смущенной улыбкой. — А если речь идет о тайнах… Кто может сказать, чего мы не знаем?

* * *

Граф резко схватил шлем и перчатки. Для этого ему пришлось подойти ближе к мисс Пул, которая невольно сделала шаг назад.

— Сначала вы инициируете мисс Вандаарифф, — проворчал он, — а потом мисс Темпл. Потом, если будет время — и только если будет время, — проведете инициацию этой третьей женщины. Ваша главная обязанность здесь не просто проводить инициацию, а информировать публику о нашей работе.

— Но заместитель министра… — начала мисс Пул.

— Его пожелания — не ваше дело. Миссис Стерн, вы пойдете со мной.

— Граф?

Было ясно, что миссис Стерн намеревалась остаться в театре.

— Есть более важные дела, — прошипел он и повернулся к двум мужчинам в кожаных фартуках и шлемах, которые тащили под руки безвольное тело женщины.

— Мисс Пул, вы обратитесь к зрителям, но работать с оборудованием вам не разрешается. — Он обратился к погруженным в темноту пределам амфитеатра: — Откройте двери!

Он развернулся, в два шага оказался на пандусе и еще через секунду исчез.

Миссис Стерн посмотрела на мисс Темпл, потом на Лидию, выражение ее лица было слегка озабоченным, потом встретилась взглядом с улыбающейся мисс Пул.

— Я уверена, мы поговорим попозже, — сказала мисс Пул.

— Несомненно, — ответила миссис Стерн и удалилась следом за графом.

Когда она ушла, мисс Пул дала знак рукой двум помощникам графа. Наверху открылись все двери, и люди начали заполнять амфитеатр, обмениваясь вполголоса мнениями о том, что увидели внизу на сцене.

— Дорогая Лидия, прошу вас на стол. Джентльмены?

* * *

Все то время, что мисс Вандаарифф корчилась в мучениях на столе, два макленбургских солдата крепко держали под руки мисс Темпл. Мисс Пул затолкала в рот мисс Темпл кляп, чтобы та не могла издать ни звука. Как ни старалась она вытолкнуть кляп из своего рта, ее усилия приводили только к тому, что он проникал все глубже, и она даже начала беспокоиться, что проглотит его и задохнется. Была ли эта Дуджонг с доктором Свенсоном, когда его убили? При мысли о бедняге докторе у мисс Темпл на глаза навернулись слезы, но она постаралась сдержать их, потому что с заложенным носом вообще не смогла бы дышать. Доктор Свенсон… погибший в Тарр-Манор. Она не могла понять… Роджер поездом направился в Харшморт, его в Тарр-Манор не было. Какой смысл был кому-то ехать туда? Она вспомнила карточку синего стекла, где Роджер и заместитель министра беседовали в экипаже… Она полагала, что Тарр-Манор был всего лишь взяткой, которой подкупили Роджера. Может быть, все было наоборот — необходимость завладеть имением Тарр-Манор и обусловила их интерес к Роджеру?

Но потом другая мучительная мысль пришла в голову мисс Темпл — последние секунды сцены на карточке: обитая металлом дверь и высокое помещение… Широкоплечий человек, склоняющийся над столом, женщина на столе… Источником этой карточки был полковник Траппинг. Человеком у стола был граф. А женщина? Про женщину мисс Темпл ничего не знала.

Сдавленные крики Лидии, визг механизмов и воистину невыносимый запах прогнали эти мысли из головы мисс Темпл. Мисс Пул стояла подле стола, объясняя каждый этап Процесса публике, словно речь шла о каком-то изысканном блюде, но каждый момент ее воодушевления опровергался выгибающейся спиной и побелевшими от напряжения пальцами девушки, ее покрасневшим лицом и криками животной боли. К бесконечному отвращению мисс Темпл, зрители перешептывались и аплодировали при каждом ключевом моменте, относясь ко всему происходящему как к цирковому представлению. Имели они хоть малейшее представление, при чьих страданиях они присутствуют? На столе лежала девушка, красота которой не уступала красоте принцесс, любимица светской хроники, наследница империи. Они видели только корчащуюся от боли женщину и еще одну женщину, которая рассказывала им, как прекрасно то, свидетелями чего они стали. Мисс Темпл казалось, что здесь перед нею — вся жизнь Лидии Вандаарифф, спрессованная в несколько мгновений.

Когда все закончилось, мисс Темпл горько упрекнула себя. Нет, она не думала, что смогла бы вырваться из хватки двух солдат, но была уверена, что этот период наэлектризованного, жутковатого хаоса был единственным временем, когда у нее имелся хоть какой-то шанс. А теперь, как только люди графа отстегнули Лидию и сняли ее безвольное тело со стола (мисс Пул елейным голосом взволнованно нашептывала что-то в ухо потрясенной девушке), солдаты уложили на ее место мисс Темпл. Она попыталась лягаться, но сильные руки тут же пресекли ее попытки. Несколько секунд — и она уже беспомощная лежала на спине на горячей и влажной от пота матерчатой подстилке, ремни крепко обхватили ее талию, шею, грудную клетку и все конечности. Стол наклонили, чтобы зрители в амфитеатре могли видеть ее тело полностью, но сама мисс Темпл видела только сияние парафиновых ламп и множество лиц в сумерках амфитеатра, столь же безразличных к ее положению, как ждущие свой обед крестьяне с пустыми тарелками к судьбе испуганного барашка, над которым уже занесли нож.

Она смотрела на Лидию — та пошатывалась, лицо ее лоснилось от пота, влажные волосы прилипли к шее, глаза помутнели, губы обвисли, — молодую женщину на скорую руку осматривала мисс Пул. С содроганием подумала мисс Темпл о своем непокорном характере и короткой жизни — сплошные горничные и тетушки, соперницы и неудавшиеся женихи, Баскомб, мисс Пул и миссис Марчмур… Теперь она станет одной из них, ее сопротивление сломлено, ее энергия поставлена им на службу, на ее решимость, как на быка, надели ярмо и заставили пахать чужое поле.

А чего же она хотела вместо этого? Мисс Темпл была вовсе не слепая и прекрасно видела, какую свободу давал Процесс своим приверженцам и (она в этом ни минуты не сомневалась) какую железную волю обретет теперь Лидия Вандаарифф. Даже Роджер (когда перед ее мысленным взором возникло его лицо, она, невзирая на кляп во рту, издала жалобный стон) прежде, насколько она знала, был ограничен правилами поведения, коренящимися в страхе и укрощаемых желаниях. Они становились не мудрее (ей достаточно было вспомнить, как Роджер не сумел примирить ее нынешние поступки с той невестой, что знал когда-то), а лишь исступленнее. Мисс Темпл снова поперхнулась, потому что кляп царапнул мягкие ткани у самого ее горла. А она уже пребывала в исступлении. Ей не требовалось всей этой чепухи, а будь она сильна, как мужчина, и держи в руках плетку своего отца, эти мерзавцы мигом бы встали перед ней на колени.

Но кроме этого, мисс Темпл понимала (она почти не слушала разглагольствований мисс Пул), что Процесс сводился к освобождению. Миссис Марчмур сумела выбраться из борделя, миссис Стерн избавилась от вдовьей доли, а мисс Пул от бесплодных надежд найти красивого и богатого жениха. Чего не понимали они — чего не понимал никто, — так это особой природы ее собственных желаний, ее мечтаний, обожженных ярким солнцем, насыщенным влажным воздухом и запахом соли. Перед ее внутренним взором возникали фрагменты «Благовещения» Оскара Файляндта. Выражение удивленной чувственности на лице Марии и сверкающие синие руки с их кобальтовыми пальцами, вдавленными в податливую плоть… И все же она знала, что ее желание (как бы ни зажигалась она от физического прикосновения) на самом деле имело совсем другую природу… Ее цвета… Краски ее страсти… существовали до того, как художник приступил к работе над своим полотном. Белый песок, перья птиц, рыбья чешуя, перламутровые влажные раковины, еще пахнущие морем…

* * *

Таким было сердце мисс Темпл, и теперь, когда оно сильно билось в ее груди, она больше не чувствовала страха, а только исступленное бешенство. Она знала, что не умрет, поскольку у них была другая цель. Они хотели, чтобы она, миновав этап смерти, оказалась там, где начнется медленное разложение ее души, пожираемой червями, которых они разведут в ее мозгу. Она им этого не позволит. Она будет бороться с ними. Она останется самой собой, несмотря ни на что — несмотря ни на что… и убьет их всех! Она повернула голову набок, когда один из помощников графа наклонился над ней и заменил ее белую маску на защитные очки из металла и стекла, плотно прижав резиновую оправу к ее лицу. Она снова застонала, невзирая на кляп во рту, потому что металлические кромки, холодные как лед, больно врезались в ее кожу. В любое мгновение медные провода подведут к ней электрический ток. Зная, что до агонии остается лишь несколько секунд, мисс Темпл могла только тряхнуть головой и всей силой своей воли решить, что Лидия Вандаарифф поддалась по собственному желанию, а ей ничего страшного не грозит. Она будет биться и кричать только для того, чтобы убедить их в успешности Процесса, а не потому, что им удалось подчинить ее.

Два солдата ввели в зал мисс Дуджонг, безвольную, словно находящуюся где-то далеко отсюда, и усадили ее на пол. На несчастной женщине были белые одежды, но волосы ниспадали ей на лицо, и мисс Темпл не могла составить верного представления о ее возрасте и красоте. Она снова пощупала языком кляп у себя во рту и натянула ремни.

Они не начинали. Она кляла их за то, что они играют с нею. Они умрут. Все они будут наказаны. Они убили Чаня. Они убили Свенсона. Но это еще не конец. Мисс Темпл не была готова позволить им…

* * *

Ремни на голове крепко держали ее, но она услышала выстрелы… Потом сердитые крики мисс Пул… Потом еще выстрелы, и интонация мисс Пул сменилась — теперь это был уже не крик, а испуганный визг. Но за этим последовал грохот, от которого сотрясся и сам стол, а потом хор еще более громких возгласов… потом она почувствовала запах дыма и ощутила языки пламени — пламени! — рядом с ее обнаженными ногами! Он не могла ни говорить, ни двигаться, а через стекла очков видела лишь темный потолок, да и то как в тумане. Что случилось со светом? Неужели обвалилась крыша? Может быть, то, что она приняла за выстрелы, было падением потолочных балок. Ногам ее становилось все жарче. Неужели они бросят ее и она сгорит заживо? Если не бросят, а она притворится покалеченной, то они ослабят бдительность — тогда она сможет толкнуть охранника посильнее и броситься в другую сторону… Но что, если ее мучители убежали, оставив ее здесь гореть в огне?

Она почувствовала чье-то прикосновение и, вывернув руку, ухватила того, кто к ней подошел. Голову она повернуть не могла и ничего не видела сквозь сгущающийся дым… Она сжала руку… Они должны освободить ее, должны! Она выкручивала пятки, пытаясь отодвинуться от пламени, едва сдерживала крик. Рука, которую она держала в своей, вырвалась из ее хватки, и сердце ее упало, но мгновение спустя она почувствовала, как эта рука нащупывает ремни. Какая же она глупая — если она будет держать руку того, кто собирается ее освободить, он никогда не сможет этого сделать. Спустя еще одно невероятно долгое мгновение ремни ослабли, и руки ее были свободны. Ее спаситель занялся ремнями на ее ногах, а руки мисс Темпл машинально вцепились в очки на ее лице. Она быстро нащупала крепежную скобу (потому что хорошо чувствовала, где именно на ее голове была затянута эта штука) и оцарапала палец, срывая ее. Очки упали с ее лица, и мисс Темпл, ухватившись за медные провода, села, забросив это устройство себе за спину наподобие средневековой булавы, готовая в любой момент обрушить его на голову того совестливого пособника заговорщиков, который надумал ее спасти.

Он отстегнул другие ремни, и она почувствовала, как его руки проскользнули ей под ноги и за спину, чтобы снять ее со стола и поставить на пол. Мисс Темпл недовольно фыркнула от такой наглости (шелковые одеяния укрывали ее не больше, чем ночная сорочка, — непозволительная фамильярность, невзирая ни на какие обстоятельства) и уже совсем было собралась нанести удар тяжелыми очками (в них было немало острых металлических углов, которые хорошо могли проучить негодяя), одновременно другой рукой она вытаскивала кляп у себя изо рта. Дым был довольно густой — она видела за столом языки пламени, оранжевую стену, отделяющую амфитеатр от сцены и блокирующую дальний пандус, откуда доносились крики и где в полутьме метались фигуры. Он вдохнула дымного воздуха и закашлялась. Ее спаситель держал ее за талию, она почувствовала прикосновение его плеча и прицелилась ему в затылок.

* * *

— Сюда! Вы можете идти?

Мисс Темпл остановила руку на полпути… Этот голос… Она заколебалась… и тут он потащил ее за собой через клубы дыма. Глаза ее широко распахнулись и от неожиданной радости при встрече с тем, кого она узнала рядом с собой, и от того, в каком жутком виде он предстал перед ней, словно для этого ему пришлось пройти через все круги ада.

— Вы можете идти? — снова прокричал доктор Свенсон.

Мисс Темпл кивнула, пальцы ее выпустили провода. Ей так хотелось обнять его, и она непременно сделала бы это, если бы он не потащил ее за руку, показывая на другую женщину — Дуджонг? — которую доставили из Тарр-Манор. Теперь она стояла, прислонившись к круговой стене театра, а ноги ее были закутаны в шинель доктора Свенсона.

— Она не может идти! — прокричал он, перекрывая рев пламени. — Мы должны ей помочь!

Когда доктор подхватил женщину с одной стороны, а послушная мисс Темпл — с другой, та посмотрела на них. Они неловко приподняли ее; в глубине души мисс Темпл вовсе не была уверена (напротив, она даже чувствовала в связи с этим раздражение), стоило ли им принимать в свою компанию этого нового члена, хотя теперь женщина, по крайней мере, могла двигаться и что-то бормотать доктору Свенсону. Разве не про нее мисс Пул сказала, что «Франсис Ксонк соблазнил ее»? Разве она не была сторонницей заговорщиков, владеющей ценной информацией? Меньше всего хотелось мисс Темпл быть в обществе такой персоны, а тем более ей не нравилось озабоченное выражение на лице доктора, который откинул назад волосы, прилипшие к потному лицу женщины. Она слышала шаги у них за спиной и пронзительное шипение (в огонь опорожняли ведра с водой), а потом закашлялась от поднявшегося вокруг дымного пара, хлынувшего им в лица. Доктор наклонился к ней через эту Дуджонг и прокричал:

— …Чаня!..летательный аппарат… драгунский офицер… не заглядывайте в стеклянные книги!

Мисс Темпл кивнула, но даже если бы в зале не стоял такой шум, она бы все равно не смогла разобраться в этом сгустке информации, слишком много других ощущений требовали ее внимания — горячий металл и растрескавшееся дерево у нее под ногами, женщина, которую приходилось поддерживать одной рукой, мрак, в котором нужно было брести на ощупь. Что случилось с лампами? Еще недавно сверху лилось яркое сияние, а теперь там остался один оранжевый огонек, похожий на слабое зимнее солнце, которому не по силам пробить туман… Что случилось с мисс Пул? Доктор Свенсон повернулся — за ними было какое-то движение — и подтолкнул вперед женщину, полностью отдавая ее на попечение мисс Темпл, которая поковыляла дальше. Он сделал движение рукой, понукая, подгоняя ее. В сумерках она увидела, как доктор Свенсон прицелился в преследователей, и услышала его крик:

— Идите! Идите скорее!

Мисс Темпл не принадлежала к той категории людей, которые не понимали, что для них благо, а потому чуть подогнула колени, набросила себе на плечо руку свалившейся на нее как снег на голову женщины, затем, крякнув, распрямила ноги, другой рукой обняла женщину за талию, приняв на себя столько веса новой знакомой, сколько могла выдержать, и на цыпочках пошлепала вниз по пандусу, надеясь, что наклон заставит мисс Дуджонг двигаться. Они врезались в дальнюю стену на повороте, обе вскрикнули (основная инерция удара была поглощена плечом более высокой женщины), пошатнулись, их отбросило назад, и они чуть не рухнули на пол, но мисс Темпл все же удалось удержать равновесие и направить их обеих в следующий отрезок погруженного в полный мрак коридора. Ноги ее зацепились за что-то мягкое, и обе женщины упали, но не на пол, а на тело, о которое споткнулись. Рука мисс Темпл нащупала что-то кожаное — фартук, — это был один из помощников графа, а потом — липкий след на полу, видимо его кровь. Она вытерла руку о фартук, села на корточки, взяла мисс Дуджонг под мышки и перетянула ее через поверженное тело. Она снова подставила женщине плечо (мисс Темпл недовольно пыхтела, зная, что не предназначена для подобной работы) и вытянула вперед руку, нащупывая дверь. Дверь оказалась не заперта, и лежавшее тело не мешало ее открыть. Охнув еще раз, она потащила мисс Дуджонг сквозь этот проход к свету и прохладному свежему воздуху.

Мисс Темпл на последнем дыхании затянула женщину, сколько смогла, на ковер, потом ее ноги подогнулись и она уселась на пол. На четвереньках она поползла к открытой двери и выглянула в коридор — не обнаружится ли там доктор Свенсон? В комнату затягивало дымок. Она не увидела Свенсона, захлопнула дверь и, привалившись к ней спиной, перевела дыхание.

Комната, оказавшаяся чем-то вроде гардеробной, была пуста. С одной стороны доносились звуки суеты из театрального зала, с другой — топот бегущих ног в зеркальном коридоре. Она посмотрела на свою подопечную, пытавшуюся теперь встать на четвереньки; увидела черные от грязи голые подошвы и опаленный, обесцвеченный шелк на кромке ее одежды.

— Вы меня слышите? — нетерпеливо прошептала мисс Темпл. — Мисс Дуджонг? Мисс Дуджонг!

Женщина повернулась на ее голос, волосы ниспадали ей на лицо, она изо всех сил пыталась двигаться в своем нескладном одеянии и в шинели доктора Свенсона, опутавшей ее ноги. Мисс Темпл вздохнула и присела перед женщиной. Она изображала доброту и сочувствие, хотя и прекрасно понимала, что для этого абсолютно нет времени, и, если уж быть честной, не испытывая ни того ни другого.

— Меня зовут Селеста Темпл. Я друг доктора Свенсона. Он отстал, но он нас догонит, я уверена, но если мы не убежим, то все его усилия будут потеряны даром. Вы меня слышите? Мы в Харшморте. Они с радостью убьют нас обеих.

Женщина моргнула, как замерзающая ящерица. Мисс Темпл взяла ее за подбородок.

— Слышите? Женщина кивнула.

— Вы меня… простите… они… — Ее рука сделала неопределенное, неясное движение. — Я не могу думать…

Мисс Темпл фыркнула, а потом, не отпуская ее подбородка, откинула волосы с лица женщины резкими движениями пальцев, убирая пряди, как птица, приводящая в порядок гнездо. Женщина была старше мисс Темпл (но в нынешнем ее изможденном состоянии было бы несправедливо гадать, на сколько лет), и когда она позволила чужим рукам позаботиться о ней, в ее чертах проявилась какая-то сдержанная благодарность, так что мисс Темпл против воли почувствовала симпатию.

— Не думать — это ничего страшного, — улыбнулась мисс Темпл лишь с небольшим нажимом. — Думать я могу за нас обеих, я бы даже предпочла именно такой вариант. Но вот идти за нас двоих я не могу. Если мы хотим жить — жить, мисс Дуджонг, — вы должны двигаться.

— Элоиза, — прошептала она.

— Что?

— Меня зовут Элоиза.

— Отлично. Так все будет гораздо проще.

* * *

Мисс Темпл не рискнула открыть дальнюю дверь, потому что знала: в коридоре будет полно слуг и солдат, хотя и никак не могла понять, почему они не прибежали на пожар через гардеробную. Может быть, запрет входить в потайные комнаты, где легко могли раскрыться самые сокровенные тайны заговорщиков, распространялся даже на такие кризисные моменты? Она повернулась к Элоизе, которая по-прежнему стояла на коленях, держа в руках искромсанное одеяние — явно то самое платье, в котором она прибыла сюда.

— Они его уничтожили, — сказала ей мисс Темпл, подходя к распахнутым шкафам. — Такие у них нравы. Поверните сюда голову…

— Вы переодеваетесь? — спросила Элоиза, изо всех сил стараясь встать.

Мисс Темпл закрыла распахнутые двери шкафов и обнаружила за ними коварное зеркало. Оглянувшись, она увидела деревянную табуретку.

— Нет-нет, — ответила она. — Я разбиваю зеркало.

Мисс Темпл закрыла глаза и, с размаху ударив табуреткой по зеркалу, отскочила в сторону, но результат все равно получился более чем удовлетворительный. При каждом ударе она вспоминала кого-нибудь из своих врагов — Спрагг, Фаркуар, графиня, мисс Пул, — и выражение здорового удовольствия с каждым разом все сильнее проявлялось на ее лице. Когда образовался пролом, недостаточно, однако, широкий, чтобы пройти в него, она оглянулась на мисс Дуджонг с заговорщицкой улыбкой.

— Это потайная комната, — прошептала она и, увидев неуверенный кивок мисс Дуджонг, развернулась и снова замахнулась табуреткой.

На все это вполне могло бы уйти еще полчаса — отбить эту часть, потом эту, удалять один за другим нависающие осколки. Но мисс Темпл бросила табуретку и осторожно отступила к искромсанному платью Элоизы. Они вдвоем расстелили его, чтобы укрыть хотя бы часть осколков, и прошли через зеркало. Оказавшись в потайной комнате, мисс Темпл подняла платье, скомкала его и бросила назад. В последний раз посмотрела она на внутреннюю дверь — ее все больше одолевало беспокойство оттого, что доктор так и не появился. Она протянула руки сквозь раму и снова распахнула двери шкафов, чтобы спрятать разбитое зеркало, потом повернулась к Элоизе, которая прижимала к груди шинель Свенсона.

— Он нас найдет, — сказала ей мисс Темпл. — Возьмите меня под руку.

* * *

Они молча плелись по едва освещенному, устланному ковром коридору, их бледные, закопченные лица и шелковые одеяния казались красными в мрачном газовом свете. Мисс Темпл хотела сначала как можно дальше уйти от огня и только потом уже думать о побеге, и тем не менее на каждом повороте она оглядывалась и прислушивалась, надеясь, что доктор как-нибудь проявит себя. Неужели он спас их, но пожертвовал собой, более того, всучил ей попутчицу, которой она не знала и не имела оснований доверять. Она чувствовала, как Элоиза оттягивает ей руку, и снова и снова слышала его взволнованные слова: «Идите, идите скорее…» — и спешила дальше.

Узкий коридор разветвлялся. Налево он уходил в тупик и заканчивался лестницей, поднимающейся в темную шахту, направо был тяжелый красный занавес. Мисс Темпл осторожно, одним пальчиком, чуть сдвинула занавес. За ним была еще одна потайная комната, выходившая зеркалом в большую пустую гостиную. Если они и в самом деле хотят уйти от преследователей, решила мисс Темпл, то в последнюю очередь следует ей оставлять на их пути еще одно разбитое зеркало. Она отошла от занавеса. По лестнице Элоизе не подняться. Они двинулись дальше налево.

— Как вы себя чувствуете? — спросила мисс Темпл, вкладывая в свой шепот как можно больше задушевной уверенности.

— Гораздо лучше, — ответила Элоиза. — Спасибо за помощь.

— Не за что, — сказала мисс Темпл. — Вы знаете доктора? А мы с ним старые товарищи.

— Товарищи?

Мисс Дуджонг посмотрела на нее, и мисс Темпл, увидев в глазах женщины скептическое выражение (такая, мол, маленькая, слабенькая и одета по-дурацки), ощутила новый приступ неудовольствия.

— Это так. — Мисс Темпл кивнула. — Вам лучше будет знать, что доктор, я и человек по имени Кардинал Чань объединили усилия в борьбе с заговорщиками. Не знаю, кто из них известен вам — граф д'Орканц, графиня ди Лакер-Сфорца, Франсис Ксонк, — эту фамилию мисс Темпл произнесла с нажимом и подняв бровки, — Гаральд Граббе, заместитель министра иностранных дел, и лорд Роберт Вандаарифф. В заговоре участвуют и менее значительные фигуры — миссис Марчмур, мисс Пул, которую вы, кажется, знаете, Каролина Стерн, Роджер Баскомб, много всяких немцев… Всех назвать, конечно, довольно трудно, но к заговору имеет отношение принц Макленбургский, и дело каким-то образом связано со странным синим стеклом, из которого можно делать книги, которые содержат… или поглощают… реальные воспоминания, реальные ощущения… все это очень необычно…

— Да, я их видела, — прошептала Элоиза.

— Видели?

В голосе мисс Темпл послышалась нотка разочарования, потому что ей вдруг ужасно захотелось рассказать кому-нибудь о ее собственных удивительных ощущениях.

— Они каждой из нас показали такую книгу…

— Кто это «они»? — спросила мисс Темпл.

— Мисс Пул и доктор… Доктор Лоренц, — сказала Элоиза. — Некоторые женщины не выдержали… Они погибли.

— Потому что не хотели смотреть?

— Нет-нет, как раз потому, что смотрели. Их убила сама книга.

— Убила? Книга?

— Да, я в этом уверена.

— А меня вот книга не убила.

— Может быть, вы очень сильная, — ответила Элоиза.

Мисс Темпл шмыгнула носом. Она редко не поддавалась на лесть, даже если знала, что это всего лишь прикрытие для чего-то другого (например, когда Роджер хвалил ее за деликатность и юмор, а рука его, обнимавшая ее за талию, осторожно двигалась в самые жаркие места), но мисс Темпл и в самом деле удалось оторваться от книги собственной силой воли — достижение, которое было отмечено даже графиней. От мысли о том, что было возможно и иное, что книга могла целиком поглотить ее, что она могла погибнуть, мурашки побежали у нее по коже. Да, это могло случиться совершенно естественным образом — содержание книги было таким соблазнительным. Но она не погибла, и, более того, мисс Темпл была абсолютно уверена, что если она заглянет в еще одну из этих книг, то воздействие на нее будет меньше, и если она оторвалась от книги в первый раз, то наверняка сможет сделать это и еще. Она повернулась к Элоизе — истинный характер этой женщины все еще вызывал у нее сомнения.

— Но и вы тоже, наверно, сильная, если наши враги хотели привлечь вас в свои ряды… Вот и в Тарр-Манор вас привезли. Потом на нас напялили эти одеяния — чтобы посвятить нас в их тайны, подвергнуть Процессу и подчинить их воле. — Она замолчала и посмотрела на себя, обеими руками разглаживая свои одеяния. — И хотя я бы не сказала, что это очень уж практично, но ощущение шелковой материи на твоей коже… оно такое…

Элоиза улыбнулась или, по крайней мере, сделала попытку улыбнуться, но мисс Темпл видела, что нижняя губа женщины неуверенно подрагивает.

— Дело в том, что не помню… Я знаю, что поехала в Тарр-Манор по какой-то причине, но никак не могу вспомнить, по какой.

— Нам лучше двигаться дальше, — сказала мисс Темпл, поглядывая, не хлынут ли слезы после дрожания губы; увидев, что ничего такого не случилось, она вздохнула с облегчением. — А вы мне можете рассказать, что запомнили о Тарр-Манор. Мисс Пул упоминала Франсиса Ксонка и, конечно, полковника Траппинга…

— Я воспитательница детей полковника, — сказала Элоиза. — И меня знает мистер Ксонк… он даже проявлял ко мне повышенное внимание после исчезновения полковника. — Она вздохнула. — Видите ли, я близка с сестрой мистера Ксонка, женой полковника… я даже присутствовала в Харшморте в тот день, когда исчез полковник…

— Правда? — с излишней резкостью спросила мисс Темпл.

— Я спрашивала себя: может быть, я случайно стала свидетелем чего-то важного или услышала какую-то тайну… Что-то такое, что пробудило любопытство мистера Ксонка, или что он мог бы использовать против своих родственников, или что помогло бы ему скрыть собственное участие в убийстве полковника…

— Неужели вы могли знать, кто его убил и почему? — спросила мисс Темпл.

— Понятия не имею! — воскликнула Элоиза.

— Но если этих воспоминаний у вас не осталось, значит, их забрали, потому что они представляли для них интерес, — заметила мисс Темпл.

— Да. Но потому ли, что я узнала что-то такое, чего мне не следовало знать? Или потому, что меня… другого слова не найти… соблазнили участвовать?

* * *

Элоиза умолкла, закрыв рот рукой, в глазах ее сверкнули слезы. Отчаяние женщины было абсолютно неподдельным, мисс Темпл не сомневалась в этом, потому что, познакомившись с книгой, знала, как даже самые твердые души могут поддаться искушению. Если Элоиза не могла вспомнить, что сделала, если ее теперь грызло раскаяние, то не все ли равно, что происходило на самом деле? Мисс Темпл понятия не имела. Точно так же она не знала, может ли быть уверена в своей собственной невиновности. Впервые она впустила в свой голос тонкую нотку жалости.

— Но они не забрали вас в свои ряды, — сказала она. — Мисс Пул говорила графу и Каролине, что от вас одни неприятности.

Элоиза тяжело вздохнула, она не приняла всерьез слова мисс Темпл.

— Доктор спас меня с чердака, а потом его схватили. Я последовала за ним и попыталась в свою очередь спасти его. И тогда… простите, об этом трудно говорить… я застрелила человека. Насмерть.

— Так это же здорово! — воскликнула мисс Темпл. — Я никого не застрелила, но одного убила своими руками, а другой попал под колеса экипажа, — Элоиза не ответила, а потому мисс Темпл заговорщицки продолжала: — Я вообще-то говорила об этом с Кардиналом Чанем, а вы должны знать, что он человек действия, лишних слов не любит, я бы даже сказала, он таинственный человек… Я это поняла, как только его увидела, конечно, еще и потому, что на нем было красное пальто и мы встретились в вагоне поезда ночью. Он держал в руках бритву и читал стихи, и еще на нем были черные очки, потому что у него не в порядке глаза… Он мне сразу запомнился, и когда я его увидела в следующий раз, как раз тогда, когда мы подружились с доктором, я его тут же узнала. Доктор что-то сказал мне… о Чане… Несколько минут назад, в театре… Я ничего не поняла из-за этих ужасных криков, дыма и огня… А знаете, какую странную вещь я заметила? Иногда одна новость может вытеснить другую, особенно когда слышишь их одновременно. То же самое происходит с чувствами. Например, запах дыма и вид пламени совершенно подавили во мне способность слышать. Я просто с ума схожу, когда начинаю думать о таких вещах.

Они прошли несколько шагов, прежде чем мисс Темпл вспомнила, о чем хотела сказать вначале.

— Так вот… почему я говорила с Кардиналом Чанем… понимаете, я должна вам сказать, что Кардинал Чань — опасный человек, смертельно опасный… Он, может, убивал людей чаще, чем я покупала себе туфли… и я с ним разговаривала о тех людях, которых убила, и… понимаете, если честно, то говорить об этом было очень трудно, а закончили мы тем, что он мне рассказал, как человек вроде меня должен пользоваться пистолетом. Нужно как можно сильнее прижать дуло к телу вашей жертвы. Он говорил мне, что делать, но вообще-то помогал разобраться с оружием. Потому что тогда я понятия не имела, как нужно стрелять. Если бы вы не застрелили того типа, то, может быть, ни вас ни доктора уже не было бы в живых. А если бы не доктор, который спас меня сейчас в театре, то, может, и меня бы не было…

* * *

Элоиза не ответила. Мисс Темпл видела, что та борется со своими сомнениями, а по собственному опыту она знала, что, одолев сомнения и осознав то, что случилось, человек начинает трезво смотреть на вещи.

— Но я ведь убила герцога Сталмерского, — прошептала Элоиза. — Это государственное преступление. Вы не понимаете — меня наверняка повесят!

Мисс Темпл покачала головой.

— Те, кого убила я, были негодяями, — сказала она. — И я уверена, герцог этот был ничуть не лучше… Большинство герцогов просто ужасны…

— Да, но это никого не будет интересовать…

— Ерунда. Это меня интересует, как и вас. И доктора Свенсона, я уверена, заинтересует, а это самое главное. А на что мне наплевать, так это на мнение наших врагов.

— Но… на их стороне закон… их слову поверят… Свое мнение о законе мисс Темпл продемонстрировала пожатием плеч.

— Вы бы вполне могли уехать… Может, доктор сумеет забрать вас в Макленбург. Или вы можете отправиться с моей тетушкой в поездку по Эльзасу… Всегда можно придумать что-нибудь. Вот, например, посмотрите, какие мы глупые: бредем по этим коридорам и не даем себе труда подумать — куда.

Элоиза оглянулась, сделала неопределенный жест рукой:

— Но… я думала…

— Да, конечно. — Мисс Темпл кивнула. — За нами наверняка снарядят погоню, а ни вам, ни мне не хватило присутствия духа посмотреть, есть ли что в карманах доктора. Он человек предприимчивый — тут никогда нельзя знать наперед… Вот надсмотрщик у моего отца никогда из дома не выходил, не взяв с собой нож, бутылку и немного табака, чтобы на неделю хватило набивать трубку. — Она застенчиво улыбнулась. — И кто знает, может, нам удастся узнать что-нибудь о тайной жизни доктора Свенсона…

Элоиза быстро заговорила:

— Но я уверена… ничего такого нет…

— Ну что вы, у каждого есть тайны.

— Уверяю вас, я ничего такого… По крайней мере, ничего неприличного…

Мисс Темпл фыркнула.

— Приличия? Да вы посмотрите, что на вас. Посмотрите на себя… Я вижу ваши ноги — ваши голые ноги! Что толку говорить о приличиях, когда нас ввергли в этот ужас, — на нас даже корсетов нет! Кто нас может судить? Не валяйте дурака — здесь все наизнанку.

Мисс Темпл протянула руку и взяла шинель доктора, но, увидев, в каком та состоянии, наморщила носик. Красноватый свет мог скрыть пятна грязи, но не запах земли, масла и пота, а с ними вместе и отвратительную вонь синей глины. Она похлопала по материи без особых результатов, хотя и выбила из нее немного пыли, но на этом и остановилась. Мисс Темпл засунула руку в боковой карман, вытащила оттуда коробку с патронами к револьверу и протянула ее Элоизе.

— Ну вот, теперь мы знаем: он из тех, кто носит патроны. Элоиза кивнула. Мисс Темпл встретила ее взгляд и прищурилась:

— Мисс Дуджонг!

— Миссис.

— Что?

— Миссис. Миссис Дуджонг. Я вдова.

— Примите мои соболезнования.

Элоиза пожала плечами:

— Ну, я к этому уже привыкла.

— Отлично. Дело в том, миссис Дуджонг, — мисс Темпл по-прежнему говорила жестким и решительным тоном, — если вы не заметили, то Харшморт — это дом масок, зеркал, обманов, жестокости и насилия. Мы не можем позволить себе иллюзий… По крайней мере, относительно себя самих, потому что именно этим и пользуются наши враги. Клянусь вам, я видела очень мерзкие вещи, и со мной делали мерзкие вещи. Я тоже прошла… — Она потеряла мысль и замолчала — ее захлестнули эмоции, и тогда она снова встряхнула шинель. — Это ерунда. Обыскать карманы чьего-то пальто? Доктор Свенсон, может, жизнь отдал, пытаясь спасти нас… Неужели вы думаете, он стал бы порицать нас за то, что мы обшарили его карманы, на случай если там найдется что-нибудь, что поможет спастись нам… или поможет нам спасти его? Сейчас не время для глупостей.

Миссис Дуджонг не ответила, избегая взгляда мисс Темпл, но потом кивнула и протянула руки, сложив ладони чашечкой, чтобы принять все, что может обнаружиться в карманах. Действуя быстро (несмотря на получаемое от этого удовольствие, мисс Темпл была не из тех зануд, что бесконечно долдонят свое), мисс Темпл нашла портсигар доктора, спички, вторую синюю карточку, очень грязный носовой платок и горсть монет разного достоинства. Они посмотрели на находки, и мисс Темпл, вздохнув, принялась рассовывать все обратно, потому что своих карманов у женщин не было.

— В конечном счете, похоже, вы оказались правы — думаю, ничего нового узнать нам не удалось.

Она посмотрела на Элоизу, разглядывавшую серебряный портсигар. Он был простой, без всяких украшений, если не считать простой изящной гравировки: «Абеляру Свенсону, капитану медицинской службы, от К. С.».

— Возможно, это в память получения им нового, капитанского звания, — прошептала Элоиза.

Мисс Темпл кивнула. Она засунула портсигар назад в карман, понимая, что обе они задаются вопросом: кто подарил Свенсону этот портсигар — товарищ по службе или тайная любовь? Мисс Темпл набросила пальто себе на руку и пожала плечами. Если последний инициал «С.», возможно, в этом вовсе нет ничего интересного — скорее всего, просто знак внимания от какого-нибудь родственника.

* * *

Они пошли дальше по залитому красным светом коридору. Мисс Темпл была обескуражена тем, что доктор так и не догнал их, и недоумевала — почему их не преследуют. Она едва сдержалась, чтобы не фыркнуть от досады, почувствовав руку женщины на своей, а поворачиваясь к ней, постаралась напустить на себя спокойный вид.

— Извините, — начала Элоиза.

Мисс Темпл открыла рот — учинив кому-нибудь разнос, меньше всего она желала после этого тратить время на выслушивание извинений. Но Элоиза прикоснулась к ее руке и продолжила:

— Я была не в состоянии думать… и есть кое-что, о чем я должна рассказать…

— Должны?

— Меня взяли на воздушный корабль. Они задавали мне вопросы. Не знаю, что я им могла сказать… По правде говоря, мне не известно ничего такого, чего они бы уже не узнали от Франсиса Ксонка, но я помню, что они спрашивали…

— Кто спрашивал?

— Доктор Лоренц дал мне какое-то пойло и связал руки, а потом он и мисс Пул вынуждали меня ко всяким непотребствам… Я была целиком в их власти и не в силах им противиться, хотя мне и стыдно об этом вспоминать…

Голос женщины задрожал, в нем послышалась хрипотца. Мисс Темпл вспомнила о собственных приключениях, навязанных ей стараниями графа и графини, и сердце ее забилось сильнее… но все же она не могла сдержаться и представила себе подробности этой сцены. Она похлопала женщину по затянутой в шелк руке, и Элоиза шмыгнула носом.

— А потом меня допрашивал министр Граббе. Задавал вопросы о докторе. И о вас. И о Чане. А потом спрашивал, как я убила герцога… Никак не мог поверить, что я сделала это сама, что я не чей-то агент.

Мисс Темпл довольно громко фыркнула.

— Но потом он спросил меня — спросил едва слышно, думаю, для того, чтобы нас никто больше не слышал, — о Франсисе Ксонке. Поначалу я думала, что его интересует моя работа у сестры Ксонка. Но он хотел знать о нынешних планах мистера Ксонка. Не нахожусь ли я у него на службе сейчас? Когда я ответила, что нет, он стал спрашивать о графе и графине… в особенности о графине…

— Да, похоже, список немалый, — ответила мисс Темпл, уже начавшая терять терпение. — А что именно он хотел знать о них?

— Не они ли убили полковника Траппинга. В особенности он подозревал графиню, потому что она, как я поняла, не всегда посвящает других в свои планы или совершает поступки, не думая о том, что они могут разрушить планы других.

— И что же вы сказали заместителю министра Граббе? — спросила мисс Темпл.

— А что я могла ему сказать — я ведь ничего не знаю.

— И как он реагировал?

— Странно…

— Ну а если бы вы попытались высказать предположение?

— Вот я и говорю… Мне показалось, он испуган.

Мисс Темпл нахмурилась.

— Я ни в коей мере не хочу оскорбить вашего прежнего нанимателя, — сказала она, — но, судя по всему, полковник не страдал избытком положительных качеств. Вы рассказываете о любопытстве, проявленном министром Граббе, а я слышала, как граф д'Орканц пытался выудить из мисс Пул такую же информацию… Графиня и Ксонк интересовались тем же самым в экипаже по пути со станции. Почему это всех их интересует такая… такая жалкая личность?

— Представить себе не могу, — сказала Элоиза.

Кто бы ни убил полковника, он тем самым бросил вызов остальным заговорщикам… Или убийца бросил вызов заговорщикам еще раньше, а Траппинг каким-то образом узнал об этом, и его убили, прежде чем он успел рассказать остальным! Когда мисс Темпл отошла от него, полковник был вполне жив, значит, ему дали яд либо за несколько минут до этого, либо сразу же после. Она тогда была на пути в театральный зал… Когда она туда добралась, граф был уже в театре, а с ним и Роджер — она видела, как Роджер поднимается по винтовой лестнице перед ней. Ни Граббе, ни Ксонка она не видела (она тогда понятия не имела, кто такой Ксонк), как не видела и никого из макленбуржцев. Но за ней, позади всех, в одиночестве шла… графиня.

* * *

Они добрались до конца коридора. С одной стороны был еще один занавешенный альков, а с другой — дверь. Они чуть сдвинули занавес. В этой потайной комнате бросалось в глаза большое кресло, устланное шелковой материей и обложенное мехами. Кроме бара с выпивкой и письменного стола, какие они уже видели в других комнатах, здесь имелась медная переговорная трубка и металлическая решетка — устройства, позволявшие обмениваться инструкциями между сторонами, находящимися по разные стороны зеркала. Но эта комната предназначалась не только для допросов, но и для тайных эротических услад.

Комната по другую сторону стекла не была похожа ни на одну из тех, что мисс Темпл видела в Харшморте прежде, и мисс Темпл испытала смятение, еще более сильное, чем в театральном зале. Светлая комната с неструганым дощатым полом, освещенная простой висячей лампой, проливавшей круг желтого света на единственный имеющийся там предмет мебели — кресло (точно такое же, как и перед ними, но только без шелков и мехов), к деревянной раме которого были прикреплены металлические наручники.

Но дыхание у мисс Темпл перехватило вовсе не при виде кресла по другую сторону зеркала — в открытых дверях комнаты, глядя на единственный предмет мебели в ней, стояла графина ди Лакер-Сфорца, на ней была красная маска, усыпанная драгоценными камнями, а во рту — мундштук с горящей сигаретой. Она пустила клуб дыма, стряхнула пепел на пол и щелкнула пальцами в направлении открытой двери за ее спиной, а потом отошла в сторону, пропуская двух человек в коричневых пальто — они внесли в комнату один из длинных деревянных ящиков. Она дождалась, когда они с помощью стамесок снимут крышку и выйдут из комнаты, после чего снова щелкнула пальцами. В комнату вошел одетый в темную форму человек в золотой полумаске, в манерах его сквозила почтительность вкупе с недоуменной снисходительностью. У него были редкие светлые волосы и безвольный подбородок, а когда он улыбнулся, она увидела его порченые зубы. На его пальце красовался большой золотой перстень… Мисс Темпл снова посмотрела на форму… Перстень с печаткой… Перед ней был принц Макленбургский! Она видела его в номере отеля «Ройял» и сразу не узнала — на нем была другая маска и официальный мундир. Он сел в кресло и заговорил с графиней.

Разговора было не слышно. Тихонько подойдя к медной решетке, мисс Темпл увидела на ней медную бобышку. Мисс Темпл попробовала отвести бобышку, но та не поддавалась, тогда она попыталась ее повернуть — осторожно, чтобы та не заскрипела. Бобышка повернулась беззвучно, но до них внезапно донесся голос принца.

* * *

— …безусловно благодарен, от всей души, хотя и не удивлен, и вы должны это знать, потому что как разные хищники признают силу друг друга на лесных просторах, так и члены нашего тайного общества, наделенные превосходством, сходным образом притягиваются друг к другу, и вполне естественно, что мы, имеющие столь поразительное духовное сродство, должны вступить в союз, не противясь природному зову…

Принц начал расстегивать воротник своего мундира. Графиня не шелохнулась. Мисс Темпл не могла поверить, что такой человек может столь бесстыдно говорить с женщиной… хотя она и знала, что наглость принца не стоит недооценивать. И все же она сложила губы трубочкой, с ужасом слушая его пустую болтовню, а он тем временем своим бледным скрюченным пальцем боролся с двойным рядом серебряных пуговиц. Мисс Темпл посмотрела на миссис Дуджонг, на лице которой было такое же смятение, и пододвинулась вплотную к ее уху.

— Это тот самый немецкий принц, — прошептала она, — и графиня…

Она не успела договорить — графиня сделала еще один шаг в комнату и закрыла за собой дверь. Услышав звук хлопнувшей двери, принц замолчал, поток его слов прервался нездоровой довольной улыбкой, обнажившей желтые зубы. Он опустил руку к пряжке ремня.

— Поверьте, мадам, я жаждал этого мгновения с того самого момента, когда впервые поцеловал вашу руку…

Графиня заговорила громким и резким голосом, четко произнося слова и не очень заботясь о смысле:

— Иосиф синий во дворце, лед растает по весне…

Принц замолчал, челюсть у него отвисла, пальцы замерли. Графиня подошла к нему поближе, задумчиво затянулась, сжимая губами свой лакированный мундштук, и выпустила облачко дыма изо рта, словно продемонстрировав свои скрытые демонические силы.

— Ваше высочество, вы запомните, что взяли у меня в этой комнате то, что вам хотелось. Хотя вы получите громадное удовольствие, вы ни при каких обстоятельствах не сможете поделиться этой информацией с кем-либо еще. Вы понимаете?

Принц кивнул.

— Это займет у нас полчаса, а потому у меня не будет никакой возможности увидеть в этот промежуток времени Лидию Вандаарифф или ее отца. Я также поставила вас в известность о том, что граф д'Орканц предпочитает юношей. Этой информацией вы тоже не сможете ни с кем поделиться, но, зная об этом, не будете препятствовать графу, если он захочет остаться наедине с вашей невестой. Вы понимаете?

Принц кивнул.

— И наконец, несмотря на нашу сегодняшнюю встречу, вы запомните, что этой ночью, еще до свадьбы, лишили невинности мисс Вандаарифф, поскольку она не могла противиться вам. Вследствие вашей невоздержанности она забеременеет. Вы понимаете?

Принц кивнул. Графиня повернулась, потому что в дверь раздался робкий стук. Она чуть приоткрыла ее, увидела, кто стучит, и только потом распахнула целиком.

Мисс Темпл прижала руку ко рту. В дверь вошел Роджер Баскомб.

* * *

— Да? — ровным голосом спросила графиня.

— Вы хотели знать… Я направляюсь за книгами вечерней жатвы и собираюсь встретиться с заместителем министра…

— И вы доставите книги графу?

— Конечно.

— Вы знаете, какая нужна мне?

— Да, вам нужна книга лорда Вандаариффа.

— Непременно проверьте, чтобы она была на месте. И наблюдайте за мистером Ксонком.

— На какой предмет?

— Я не знаю, мистер Баскомб, отсюда и необходимость наблюдать за ним как можно внимательнее.

Роджер кивнул. Он скользнул взглядом мимо графини по человеку в кресле, наблюдавшему за их разговором с любопытством, как кот — за солнечным зайчиком. Графиня проследила направление взгляда Роджера и самодовольно усмехнулась.

— Скажите графу, что это дело сделано. У нас с принцем страстное свидание, вы что — не видите?

Она позволила себе издать глухой смешок при одной только мысли о столь невероятном событии, а потом вздохнула задумчиво и с удовольствием, словно ее посетила какая-то мысль.

— Ужасно, когда человек не может противиться собственным желаниям… — Она улыбнулась Баскомбу, а потом обратилась к принцу: — Мой дорогой Карл-Хорст, скажите, вы ведь в это самое мгновение наслаждаетесь моим телом? Все ваше существо в чувственных судорогах? Вы никогда не испытывали ничего подобного и уже не испытаете? Вы всегда будете сравнивать свои наслаждения в будущем с этим моментом и всегда… в пользу последнего.

Она снова рассмеялась. Лицо принца порозовело, его ягодицы неуклюже подергивались на сиденье, ногти скребли обивку. Графиня посмотрела на Роджера с иронической улыбкой, которая лишний раз подтвердила мисс Темпл, что ее бывший жених в такой же степени — объект манипуляций этой женщины, как и принц. Графиня повернулась к принцу.

— Вы… можете… кончить, — сказала она, поддразнивая его, как собаку, ждущую подачки.

При этих словах принц замер, он хватал ртом воздух, как рыба, что-то бормотал, обеими руками вцепившись в подлокотники. По прошествии времени, показавшегося мисс Темпл очень коротким, он глубоко вздохнул, плечи его ссутулились после напряжения, и неприятная улыбка вернулась на его лицо. Он с отсутствующим видом подергал себя за брюки, на которых проступило влажное пятно, и облизнул губы. Мисс Темпл с отвращением фыркнула, глядя на этот спектакль.

* * *

Она перевела взгляд на графиню, и ладонь ее взлетела, чтобы закрыть рот. Графиня смотрела прямо в зеркало. Бобышка на сетке была повернута, и фырканье мисс Темпл услышали с другой стороны.

Графиня резко крикнула Роджеру:

— Там кто-то есть! Зовите Бленхейма! На другую сторону — немедленно!

Мисс Темпл и Элоиза отшатнулись к занавесу, а Роджер опрометью метнулся из комнаты. Графиня направилась к зеркалу, лицо ее исказилось от бешенства. Принц, когда она проходила мимо, попытался встать и обнять ее:

— Моя дорогая…

Она, не останавливаясь, ударила его по лицу, отчего тот рухнул на колени. Графиня подошла вплотную к зеркалу и закричала так, будто ей были видны их испуганные лица:

— Кто бы ты ни был… Что бы ты ни делал… Ты — покойник!

Мисс Темпл за руку потащила Элоизу через занавес к ближайшей двери. Куда они направятся, не имело значения, главное теперь было поскорее выбраться из этого коридора. Даже из-под полумаски было видна гримаса ярости, исказившая лицо графини, и мисс Темпл, дергая ручку двери, чувствовала, что все ее тело дрожит от ужаса. Они ввалились в дверь и захлопнули ее за собой, а потом тут же вскрикнули от страха, увидев чью-то застывшую фигуру, вдруг неожиданно возникшую над ними. Но это был всего лишь портрет на задней стороне двери — написанный маслом портрет мужчины в черном с пронзительными глазами и холодными тонкими губами — лорд Вандаарифф, за которым угадывались контуры Харшморта. И даже на бегу, когда сердце ее грозило вырваться из груди, мисс Темпл узнала руку Оскара Файляндта. Но… разве он не был мертв? А Вандаарифф разве не поселился здесь всего два года назад? Она застонала от досады, что не может остановиться и поразмыслить над этим.

Они с Элоизой плечо к плечу проскочили через странный зал с картинами и скульптурами и мозаичным полом. Услышав приближающиеся шаги, опрометью метнулись в противоположном направлении, завернули за один угол, потом за другой, потом оказались в холле, черно-белый мраморный пол которого был выложен на манер шахматной доски. Мисс Темпл услышала крик. Их заметили. Элоиза побежала было налево, но мисс Темпл ухватила ее за руку и потащила вправо, к темной громаде железной двери, подумав, что сможет запереть ее с другой стороны и оторваться от преследователей. Они понеслись туда, их босые ноги мелькали по мраморному полу, потом перескочили на холодную как лед металлическую площадку. Мисс Темпл подтолкнула Элоизу к нисходящей винтовой лестнице из стали, а сама попыталась закрыть дверь. Та не шелохнулась. Она налегла еще раз, но опять тщетно. Она упала на колени, вытащила деревянный клин, удерживавший тяжелую дверь, и захлопнула ее в тот момент, когда до них донесся звук бегущих по мраморному полу ног. Щелкнул замок, а она снова упала на колени и обеими руками затолкала клинышек назад под дверь, после чего бросилась за миссис Дуджонг, ощущая босыми ножками холодную сырость металлических ступеней.

Лестница была винтовой, и ступеньки сильно сужались к центральному чугунному столбу, а потому мисс Темпл решила, что справедливо будет, если она (поскольку она миниатюрнее Элоизы) будет идти ближе к середине на полшага за другой женщиной, но держа ее за руку, чтобы Элоиза другой рукой опиралась на перила. Металлические ступеньки леденили их босые ноги. Мисс Темпл казалось, будто она в ночной рубашке бежит по галерее заброшенной фабрики, иными словами, было ощущение такое же, как в тех странных ее снах, что почти всегда заканчивались неловкими ситуациями с людьми, которых она едва знала. Мчась вниз по лестнице (и искренне удивляясь самому существованию этой темной металлической башни — под землей), мисс Темпл спрашивала себя, в какую еще передрягу она затащила их обеих, потому что эта безжалостная башня поразила ее как нечто совершенно невероятное.

Кто-то позади? Какой-то шум? Она остановила Элоизу, дернув ее за руку, вскинула голову — нет ли там кого? Они услышали шаги, но не внутри башни, а (шарканье ног, обрывки слов) снаружи. Только теперь мисс Темпл посмотрела на стены башни (они тоже были из стали) и увидела странные маленькие пластинки вроде тех, что бывают иногда в экипажах между кучером и пассажиром. Элоиза сдвинула в сторону ближайшую пластинку. За ним оказалось не открытое окошко, а прямоугольник дымчатого стекла, сквозь который они смогли увидеть… И от того, что они увидели, у них перехватило дыхание.

Они смотрели вниз с верха огромного открытого зала, похожего на какой-то сатанинский улей — в стенах ряды над рядами тюремные камеры, в которые они могли смотреть, не опасаясь, что их увидят.

— Дымчатое стекло! — шепнула она Элоизе. — Заключенные не видят, наблюдают за ними или нет!

— Посмотрите, — ответила ее спутница, — разве это заключенные?

На их глазах верхний ряд камер, словно театральные ложи, стал заполняться изящно одетыми гостями в масках, они спускались через люки в потолках, расставляли раскладные стулья, откупоривали бутылки, через открытое пространство зала махали друг другу платочками из-за толстых металлических решеток. Все это было столь же невероятным и, на взгляд мисс Темпл, несообразным, как появление зрителей в подземной крипте собора.

Они находились так высоко, что, даже прижавшись к стеклу, не видели пол внизу. Сколько здесь было камер? Мисс Темпл даже приблизительно не могла себе представить, сколько заключенных может вместить это сооружение. Что касается зрителей, то их было не меньше сотни (или кто его знает, она была не особенно сильна в арифметике — может, их было три сотни?), и вся их масса громче и громче гудела, предвкушая представление, словно набирающий обороты двигатель. На цель сборища могли указывать разве что яркие металлические трубы, проходящие по верху помещения, увязанные местами в узлы, торчащие из стен вспученными венами шириной в ствол дерева. Хотя мисс Темпл была уверена, что ряды камер простираются на всю высоту зала, нижних она не видела из-за металлических труб, а это подсказало ее практичному уму, что главное тут вовсе не камеры, а трубы. Но как действовали эти трубы и что по ним перегонялось?

Мисс Темпл вскинула голову, прислушиваясь к металлическому звуку — кто-то пытался открыть заклиненную дверь. Мисс Темпл тут же схватила Элоизу за руку и потащила вниз.

— Куда мы? — прошептала Элоиза.

— Не знаю, — так же шепотом ответила мисс Темпл, — смотрите, чтобы мы не запутались в этой шинели!

— Но… — Элоиза с готовностью подняла шинель повыше, — доктор не сможет нас найти… Мы от него отрезаны! Внизу будут люди… Мы спускаемся прямо им в руки!

Мисс Темпл в ответ только фыркнула, с этим поделать ничего было нельзя.

— Смотрите под ноги, — пробормотала она. — Тут скользко.

* * *

Они продолжали спускаться, а звук наверху становился все громче — его производили как зрители в своих камерах, так и (после того, как громко, протестующее скрипнула наконец отворенная дверь) их преследователи на вершине башни. Скоро сверху до них начал доноситься стук набоек по металлическим ступеням. Женщины, не сказав друг другу ни слова, ускорили спуск, они сделали несколько полных поворотов (как далеко вниз уходила эта лестница?), потом мисс Темпл резко остановилась и повернулась к Элоизе. Обе они запыхались.

— Шинель, — проговорила мисс Темпл. — Дайте мне ее.

— Я постараюсь нести ее, чтобы не мешала…

— Нет-нет, патроны, патроны доктора — быстро!

Элоиза перебросила шинель из руки в руку, пытаясь отыскать нужный карман. Мисс Темпл двумя руками нащупала коробку, поспешно вытащила ее и подняла картонную крышечку.

— Бегите вниз, — прошептала мисс Темпл, — скорее!

— Но у нас нет оружия, — прошептала Элоиза.

— Именно! Тут темно, и, может, нам удастся с помощью этой шинели отвлечь их. Быстро — что там еще есть в карманах? Портсигар, стеклянная карточка!

Она оттолкнула Элоизу и начала быстро разбрасывать патроны по ступеням — коробка скоро опустела, и почти четыре ступеньки покрылись металлическими цилиндриками. Шаги наверху заметно приблизились. Мисс Темпл повернулась к Элоизе, нетерпеливо показывая ей — давай вперед, быстрее! — выхватила из ее рук шинель и кинула на лестницу тремя ступеньками ниже патронов. Она подняла голову — преследователи были в каком-нибудь витке от них — и бросилась вниз, приподняв полы своих одеяний, белые ноги ее замелькали, замельтешили по ступенькам.

Она догнала Элоизу, когда наверху раздался крик — кто-то увидел пальто, — потом звук первого падения, потом еще одного, крики и гулкое эхо разлетающихся патронов, ударяющихся о металл клинков и вопли людей. Две женщины остановились и посмотрели наверх, и мисс Темпл за короткое мгновение среди множества звуков разобрала скрежет летящего вниз металла и увидела луч отраженного света. Она, взвизгнув, со всей силой подтолкнула Элоизу вверх; они обе успели подпрыгнуть и усесться на перила, и хотя могли свалиться оттуда в любую секунду, но в тот момент, когда сабля, словно коса, мелькнула и полетела дальше, их ноги были приподняты, будто не хотели прикасаться к ледяным ступенькам. Сабля описала поворот и, высекая искры, унеслась дальше по лестнице. Женщины спрыгнули с перил, дивясь собственному везению, и побежали, а над ними бушевала буря гнева и боли.

* * *

Сабля очень некстати, со стоном подумала мисс Темпл, потому что, долетев до низа, наверняка насторожит тех, кто внизу. А может, и нет — может, она скосит их! Она улыбнулась своему неиссякаемому оптимизму. Никаких других мыслей ей в голову не приходило. Они добежали до последнего витка и увидели площадку, уставленную коробами, как вестибюль отеля в праздничные дни. Направо была открытая дверь, ведущая на нижний уровень огромного зала. Слева они увидели еще одного человека в медном шлеме и кожаном фартуке, он стоял на корточках перед открытой дверцей размером с дверь угольной топки, вделанной непосредственно в металлическую колонну в центре лестницы. Человек внимательно рассматривал стоявший на полу деревянный поднос, уставленный бутылками и запаянными склянками, который он, судя по всему, вытащил из дверцы. Рядом с дверцей, закрепленная на колонне, располагалась медная панель с рукоятями и кнопками. Колонна представляла собой грузовой лифт.

Из кипы упаковочной соломы, выброшенной из ящиков, торчала (вонзившаяся туда, видимо, бесшумно, поскольку человек не обратил на нее ни малейшего внимания) сабля.

В дверях появился еще один человек в шлеме, который прошел мимо кипы соломы и, взяв две запаянные воском бутыли — одну ярко-белую, другую ядовито-оранжевую, — без слов отправился назад. Женщины стояли замерев, не веря, что их еще не заметили, — может быть, шлемы ухудшали обзор и закрывали уши? Через открытую дверь мисс Темпл слышала резкие команды, звуки работающего механизма и — она была абсолютно уверена — голоса нескольких женщин.

Сверху до них доносился металлический звук разбрасываемых ногами патронов, ударяющихся о стены и ступени. Их преследователи продолжили спуск. Один из патронов пролетел мимо них, ударился о стопку клетей у дальней от них стены и закатился к ноге стоящего на корточках человека. Тот наклонил голову, обратив внимание на это невероятное событие. Для них все было кончено.

Из-за дверей раздался голос мужчины, разразившегося речью; голос был так громок, что мисс Темпл вздрогнула всем телом. Она никогда прежде не слышала таких звуков от человека, даже от матросов на корабле, доставившем ее из-за моря; этот голос был оглушителен не оттого, что говоривший напрягался изо всех сил, — его нормальное звучание таинственным образом, удивительно и тревожно усиливалось. Голос этот принадлежал графу д'Орканцу.

— Добро пожаловать всем вам, — произнес граф. Человек в шлеме поднял глаза и увидел мисс Темпл, которая спрыгнула с последней ступеньки и метнулась мимо него.

— Пора начинать, — воскликнул граф. — Делайте то, что вам было сказано!

В камерах наверху собравшиеся зрители начали петь. Она не удержалась и заглянула в открытую дверь.

* * *

Взгляду ее предстал (в обрамлении дверного косяка и за ним — серебряной изгороди из ярких, сверкающих труб) усовершенствованный вариант анатомического театра: здесь сатанинские интересы графа д'Орканца проявлялись в полной мере — мисс Темпл увидела сразу три дьявольских стола. В изножье каждого стояли какие-то механизмы из дерева и меди, в один из которых человек в шлеме вставил (как пулю в барабан револьвера) сверкающую синюю книгу. Человек с двумя бутылями в изголовье первого стола наливал синюю жидкость в воронкообразный клапан на черном резиновом шланге. Черные шланги оплетали стол, как змеи, скользкие и отвратительные, но еще более отвратительной была какая-то форма, спрятанная внизу и похожая на бледную личинку в неестественном коконе. Мисс Темпл посмотрела на второй стол и увидела мисс Пул, лицо которой тут же исчезло под жуткой черной резиновой маской, которую водрузил на нее один из ассистентов. Потом она перевела взгляд на последний стол — на нем лежала миссис Марчмур, к обнаженному телу которой третий ассистент прикреплял шланги. И последняя фигура, мощная и высокая, стояла, подняв голову к камерам; ко рту громадной маски на лице этого человека была подведена черная гладкая трубка, напоминающая какой-то дьявольский клюв. Это был сам граф. Прошла, наверно, целая секунда, прежде чем мисс Темпл протянула руку и захлопнула дверь между ними.

И вдруг ее осенило — это навязчивое видение вызвало в ее памяти последнее мгновение из синей карточки Артура Траппинга… Женщина, лежавшая на том столе, была Лидией Вандаарифф.

* * *

За спиной у нее вскрикнула Элоиза. Человек в шлеме сильной рукой обхватил мисс Темпл за плечи и швырнул ее на только что закрытую дверь, а потом сбил на пол.

Она подняла глаза и увидела, что в руке у него сабля. Элоиза схватила с подноса одну из бутылей с оранжевой жидкостью и приготовилась метнуть ее в нападавшего. К недоумению обеих женщин, он, вместо того чтобы наброситься на Элоизу, отскочил назад, а потом пустился вверх по лестнице со всей скоростью, которую позволяли ему тяжелый шлем и кожаный фартук. Ему бы еще пару крыльев, как у летучей мыши, подумала мисс Темпл, и тогда был бы настоящий кривоногий бес из преисподней.

Женщины посмотрели друг на дружку, озадаченные своим временным спасением. Дверь платформы сотряслась еще раз снаружи, а с лестницы наверху донеслись до них гулкие крики бегущего человека — крики, на которые ответили их преследователи. Времени на размышления не было. Мисс Темпл быстро взяла Элоизу за руку и толкнула ее к открытой дверце лифта.

— Вы должны залезть туда, — прошептала она. — Залезайте!

Она не знала, есть ли там место для двоих, а если есть — то сможет ли лифт поднять их обеих, но тем не менее подскочила к медной панели управления, заставляя свой усталый ум (день у нее выдался более чем насыщенный, к тому же она забыла, когда в последний раз ела) разобраться в назначении кнопок… Одна зеленая, одна красная, одна синяя, а к ним еще и медная рукоятка. Элоиза свернулась в кабинке лифта, губы мрачно поджаты, пальцы одной руки сложены в кулак, другая все еще сжимает бутылку. Крики наверху прекратились, кто-то стучал снаружи по двери. При нажатии зеленой кнопки лифт дернулся вверх, при нажатии красной — пошел вниз. Нажатие синей не дало никаких результатов вообще. Мисс Темпл снова попробовала зеленую. Ничего не произошло. Она попробовала красную, и лифт продвинулся вниз, может быть, всего на дюйм, но до самого упора.

Дверь, ведущая на платформу, сотрясалась от ударов.

Наконец она поняла, что к чему. Синяя кнопка фиксировала движение лифта в ту или иную сторону и использовалась, чтобы исключить возможность изменения направления в середине пути и не допустить, таким образом, чрезмерного износа моторов. Мисс Темпл нажала синюю кнопку, потом зеленую и метнулась к двери. Элоиза обхватила ее за талию, помогая протиснуться внутрь, лифт начал подниматься, и мисс Темпл едва успела подобрать под себя ноги; еще секунда — и пространство между полом лифта и верхом двери сомкнулось, и они оказались в полной темноте шахты, успев, однако, увидеть черные сапоги макленбургских солдат, соскочивших с последней ступеньки.

* * *

В лифте было невыносимо тесно, и после первого облегчения оттого, что, во-первых, они поднимаются, во-вторых, что лифт никто не остановил и, в-третьих, что она не лишилась ног, мисс Темпл попыталась принять более удобное положение, но сразу же обнаружила, что коленки ее упираются в бок Элоизы, чей локоть больно давит ей в ухо. Она повернула голову в другую сторону и уткнулась носом в грудь своей спутницы. Мисс Темпл, невзирая на клацание цепей лифта, сквозь мягкую плоть Элоизы услышала приглушенное биение ее сердца, словно кто-то в набитой людьми комнате отважился шепнуть ей на ухо важный секрет. Мисс Темпл поняла, что ее туловище втиснуто между ног другой женщины, которые та подобрала до самого подбородка, а ее собственные ноги невероятным образом подогнуты под ноги Элоизы. Закрыть дверцу у нее не было времени, и мисс Темпл обнимала одной рукой свои ступни, а другой — Элоизу, отчего они и не вываливались в шахту из дребезжащего лифта. Обе они молчали, но вскоре Элоиза высвободила руку, и мисс Темпл (уже невольно испытывая благодарность за ту душевную близость, что рождалась благодаря случайному, а потому и безответному тесному соприкосновению) почувствовала, как рука другой женщины мягкими, нежными движениями погладила ее по голове.

— Когда мы доберемся до верха, они попытаются сразу же вызвать его назад, — прошептала она.

— Да, попытаются, — спокойно согласилась Элоиза. — Вы должны выскочить первой. Я вас подтолкну.

— А потом я вытащу вас.

— Я уверена, у нас получится.

— А что, если нас там ждут;

— Это вполне вероятно.

— Мы возьмем их неожиданностью, — тихо заметила мисс Темпл.

Элоиза не ответила, а только прижала голову своей молодой спутницы к своей груди и вздохнула; мисс Темпл услышала в этом звуке в равной мере сладость и печаль — смесь, не до конца ей понятную. Такая физическая близость с другой женщиной не была внове для мисс Темпл, но по силе эмоционального воздействия Селеста понимала, что их приключения уже успели укрепить связь между ними — так подзорная труба сокращает расстояние между берегом и кораблем. То же самое произошло с Чанем и Свенсоном — людьми, которых она на самом-то деле ни чуточки не знала, но чувствовала, что они единственные, на кого она может опереться в этом мире или даже (и это удивило ее, потому что такая мысль могла возникнуть у нее, только если бы она смогла события последних дней поместить в контекст всей своей жизни) кто был ей небезразличен. Мисс Темпл не помнила матери и теперь спрашивала себя (смущенно и быстро теряя свою обычную самоуверенность, поскольку время для беззаботных размышлений было сейчас самое неподходящее), что значат эти чувства близости и взаимной заботы — не похоже ли все это на материнскую любовь? Щеки ее зарумянились, и мисс Темпл спрятала лицо, уткнувшись под мышку женщине и испустив вздох, в конце которого вздрогнула всем телом.

* * *

Так они и лежали в темноте, пока кабина резко и неожиданно не остановилась. Дверь шахты открылась, и мисс Темпл увидела удивленные лица двух человек в черных одеждах прислуги — один из них как раз и открыл дверь, а другой держал в руках очередной деревянный поднос с бутылями и склянками. Прежде чем эти двое успели закрыть дверь и прежде чем люди внизу успели вызвать кабину назад, мисс Темпл выкинула наружу обе ноги (она знала, что пятки у нее черны, как у какого-нибудь уличного мальчишки), целясь прямо им в физиономии, отчего они отпрянули если не из страха, то от удивления. Элоиза подтолкнула ее сзади, и мисс Темпл выскочила из двери, крича, как сумасшедшая, на двух слуг — волосы у нее были растрепаны, лицо в саже и поте, — и тут же метнулась (отчаянно рыская глазами в поисках этого приспособления) к медной панели с кнопками и нажала зеленую, которая должна была застопорить кабину.

Слуги смотрели на нее, распахнув рты и морща лбы, но выражение их лиц изменилось, когда их внимание привлекла Элоиза, выбиравшаяся из лифта ногами вперед, шелковые ее одеяния задрались до самых ягодиц, обнажив маленькие шелковые трусики, разошедшийся шов которых мигнул на одно короткое обескураживающее мгновение, приковавшее обоих мужчин к месту; наконец она выбралась из кабины целиком и встала на четвереньки. В руке она держала бутыль с ярко-оранжевой жидкостью. При виде этой бутыли мужчины отступили еще дальше, а выражение их лиц с похотливого сменилось на умоляющее.

Как только Элоиза выскочила из кабины, мисс Темпл отпустила кнопку и пошла прямо на слугу, который был без подноса, и толкнула его со всей силы обеими руками на того, который держал поднос. Оба слуги отступили, чуть не свалившись с ног, через металлическую дверь на скользкий черно-белый мрамор, все их внимание сосредоточено было исключительно на том, чтобы не уронить их драгоценные стекляшки. Мисс Темпл помогла Элоизе подняться на ноги и взяла у нее оранжевую бутылку. В шахте ожила кабина лифта, поползшая вниз. Они вышли в холл, но слуги уже успели немного прийти в себя и перегородили женщинам путь.

— Эй, что это вы делаете? — прокричал тот, что с подносом, взволнованно кивая на бутылку в руке мисс Темпл. — Где вы это взяли? Мы… мы могли… Мы все могли…

Другой просто зашипел на нее:

— Поставьте ее немедленно!

— Нет, это вы… — отрезала мисс Темпл, — поставьте поднос и убирайтесь отсюда! Вы — оба!

— Ничего такого мы не сделаем! — крикнул тот, что был с подносом, злобно сощуриваясь. — Кто вы такие, чтобы тут распоряжаться? Если вы думаете, что вы одна из шлюх хозяина и вам все можно…

— А ну прочь отсюда, — снова зашипел второй. — У нас важная работа! Нас же высекут! А вы опять заставили нас ждать лифт.

Он попытался обойти их, направляясь к двери башни, но человек с подносом не шелохнулся, пожирая их взором, полным гнева, — мисс Темпл знала, что это чувство коренится в ущемленной гордости и жалких амбициях.

— Ну уж нет! Никуда они отсюда не уйдут! Пусть-ка объяснятся — пусть расскажут, кто такие! Мне или мистеру Бленхейму!

— Не нужен нам Бленхейм! — прошипел его напарник. — Меньше всего нам нужен Бленхейм, пораскинь ты мозгами, бога ради…

— Ты посмотри на них, — сказал тот, что с подносом, выражение его лица становилось все омерзительнее. — Они не присутствуют ни на одной из церемоний… Убегают куда-то… С чего она так орала?

Второй проникся этой мыслью, и несколько мгновений оба они внимательно рассматривали двух более чем нескромно одетых женщин.

— Я уверен, если мы их задержим, то получим вознаграждение. А если мы не сделаем нашу работу, нас выгонят.

— Нам так или иначе нужно дождаться лифта.

— Да, нужно… ты думаешь, они украли эти халатики?

* * *

На протяжении этого утомительного диалога мисс Темпл обдумывала дальнейший план действий, потихоньку отходя от двери, делая один маленький шажок за другим, а двое мужчин тем временем препирались, но она видела, что они готовы на всякие глупые поступки, а потому решила действовать. В руке она держала бутылку с оранжевой и явно очень опасной жидкостью. Если она разобьет эту бутылку о голову одного из них, это, возможно, выведет из строя обоих, а она с Элоизой сможет пуститься в бегство. В то же время, судя по тому, как все шарахались от этой бутылки, словно девчонки от паука, она не могла быть уверена в том, что, разбив ее, не повредит и себе или Элоизе. Более того, бутылка была отличным оружием, и ее неплохо было бы сохранить на будущее, и вообще мисс Темпл была склонна не расходовать то, что имеет ценность. Но что бы она ни предприняла, действовать следовало решительно, дабы эти двое слуг ни в коем случае за ними не погнались, а то это бесконечное бегство начинало сильно действовать ей на нервы.

Театральным жестом мисс Темпл завела назад руку с бутылкой, а потом выкинула ее вперед, словно собираясь разбить о голову человека с подносом, который (поскольку руки у него были заняты) не мог отразить удар. Но страх получить по голове был у него так велик, что руки начали действовать автоматически, и с приближением бутылки он выпустил из рук поднос, который упал на мраморный пол. Раздался ласкающий слух звон стекла, и содержимое бутылей и склянок начало растекаться, перемешиваясь между собой.

Слуги посмотрели на нее, оба съежились при звуке удара, рты у них раскрылись, когда стало ясно, что мисс Темпл так и не выпустила — так и не собиралась выпускать — свою оранжевую бутылку из рук. Тут же взгляды всех четверых обратились к поддону, по поверхности которого, шипя, растекались жидкости, образуя пар с таким отвратительным запахом, что мисс Темпл чуть не задохнулась. Но это был не запах синей глины (в противоположность тому, что она ожидала), этот запах напомнил ей ночь, экипаж, навалившееся на нее тело Спрагга, которое она пыталась сбросить с себя, — концентрированный запах человеческой крови. Содержимое трех разбившихся склянок смешалось, преобразуясь (по-другому и не скажешь) в сверкающую ярко-красную лужицу, которая с подноса перетекла на пол в количестве большем, чем изначальные жидкости, будто, соединившись, они не только образовали кровь, но и увеличились в объеме, фонтанируя, словно из невидимой раны в мраморной плитке.

— Это что еще за глупости?

Все четверо обернулись на ровный неодобрительный голос, раздавшийся из дверей за спинами двух слуг, где с армейским карабином в руках стоял высокий человек с седыми баками и в очках в металлической оправе. На нем был длиннополый темный сюртук, изящный покрой которого лишь подчеркивал округлость его лысеющей головы и жестокость тонких губ. Слуги тут же склонили головы и начали бормотать объяснения.

— Мистер Бленхейм, сэр… Эти женщины…

— Грузовой лифт…

— Они напали на нас…

— Беглянки…

Мистер Бленхейм оборвал их с окончательностью мясницкого тесака:

— Верните поднос, возьмите новую порцию и немедленно доставьте ее по назначению. Пришлите горничную, чтобы вытерла пол. Когда закончите, явитесь ко мне. Вас предупредили о важности задачи. Я не смогу впредь пользоваться вашими услугами.

Не сказав больше ни слова, двое слуг, подхватив поддон, с которого капала жидкость, поспешили прочь, обходя своего хозяина и подобострастно наклонив головы. Бленхейм потянул носом воздух, его глаза скользнули по кровавой луже, потом вернулись к женщинам. Взгляд его остановился на оранжевой бутылке в руке мисс Темпл, но не выдал никаких его чувств на сей счет. Он сделал движение карабином.

— Вы двое идите со мной.

* * *

Они шли перед ним, а он при каждом разветвлении направлял их короткой односложной командой, и вскоре они оказались перед дверью, сверху донизу испещренной резьбой. Мистер Бленхейм быстро оглянулся и, отперев дверь, пропустил их вперед, а затем вошел сам, демонстрируя удивительную резвость для человека его комплекции, и снова запер дверь на ключ — один из множества из связки на серебряной цепочке, которую на глазах мисс Темпл засунул назад в карман жилетки.

— Лучше, чтобы нашему разговору никто не мешал, — заявил он, смерив их безразличным взглядом, который своей невыразительностью и мягкостью противоречил впечатлению жестокости, производимому этим человеком. Он с обескураживающей легкостью перекинул карабин из одной руки в другую. — Поставьте бутылку на стол рядом с вами.

— Вы меня об этом просите? — спросила мисс Темпл с выражением вкрадчивой вежливости.

— Сделайте это немедленно, — был ответ.

Мисс Темпл оглядела комнату. Потолки здесь были высокие и расписанные пейзажами — джунгли, водопады и необъятные небеса, — она решила, что, по всей видимости, это должно отображать чье-то представление об Африке, Индии или Америке. У всех стен были шкафы с оружием, повсюду были развешаны охотничьи трофеи. На полу лежали толстые ковры, повсюду стояла удобная, обитая кожей мебель. В комнате пахло сигарами и пылью, а за спиной мистера Бленхейма мисс Темпл увидела громадный шкаф, набитый бутылками. Она и представить себе не могла, что цивилизованный мир производит такое количество напитков, и решила, что, поскольку интерьер здесь связан с охотничьими подвигами, среди этих жидкостей должны быть напитки и снадобья, принадлежащие темным первобытным культурам. Мистер Бленхейм многозначительно откашлялся, и она, почтительно кивнув, поставила бутылку, куда он показал. Она посмотрела на Элоизу и, увидев недоуменное выражение на лице женщины, взяла ее за руку (в которой была синяя карточка) и укрыла своей.

— Значит, вы мистер Бленхейм? — спросила она, не имея ни малейшего представления, что может вытекать из ее вопроса.

— Да, — мрачно ответил человек, и в голосе его послышалась неприятная нотка самомнения.

— А я все думала, кто же это такой? Я столько слышала о вас. Он не ответил, рассматривая ее внимательным взглядом.

— Очень много… — добавила Элоиза, стараясь говорить уверенным голосом.

— Я управляющий в этом доме. А вы тут устраиваете всякие дебоши. Вы недавно были в хозяйском коридоре, выслеживали, вынюхивали то, что вам не полагается знать… Только не пытайтесь отрицать. А теперь вы наверняка нарушили процедуру в башне и к тому же испачкали мне пол!

К несчастью для мистера Бленхейма, его выговоры (а он явно был из тех людей, чья власть зависела от способности устраивать нагоняи) производили впечатление только на тех, кто чувствовал за собой какую-то вину. Мисс Темпл кивнула, тем самым, по крайней мере, признавая озабоченность мистера Бленхейма.

— Я так полагаю, управлять домом подобного размера дело довольно хлопотное. У вас, наверно, большой персонал? Мне самой приходилось в разное время немало думать о соразмерности дома и численности обслуживающего персонала… Зачастую претензии владельца превосходят его финансовые возможности…

— Вы тут шпионили. Вы проникли во внутренний коридор хозяина!

— Ну и коридорчик у него, скажу я вам, — отозвалась мисс Темпл. — Если хотите знать мое мнение, то это уж вашего хозяина скорее нужно назвать шпионом…

— Что вы там делали? Что вы слышали? Что там украли? Кто вам за это заплатил?

Каждый последующий вопрос мистера Бленхейма звучал свирепее предыдущего, а к последнему его лицо зарделось, еще больше подчеркивая количество седых волос в его бакенбардах, что спровоцировало мисс Темпл на новые насмешки.

— Бог мой! Сэр… у вас ужасный цвет лица! Вам не следует пить столько джина.

— Мы просто потерялись, — ровным голосом вмешалась Элоиза. — Там случился пожар…

— Мне это известно!

— Вы же видите наши лица… мое платье… — Тут Элоиза, дабы облегчить мистеру Бленхейму понимание ситуации, перевела глаза на почерневший шелк, обтягивающий ее красивые бедра.

Бленхейм облизнул губы.

— Это ничего не значит, — пробормотал он.

Но для мисс Темпл это много что значило, поскольку тот факт, что мистер Бленхейм так пока и не доставил их к своему хозяину, означал: у него есть кой-какие свои соображения. Она указала на головы животных и стенды с оружием, сделав неопределенный жест рукой и заговорщицки улыбнувшись.

— Забавная комната, — сказала она.

— Ничего забавного. Обычная охотничья комната.

— Я так и подумала. Иными словами, это комната для мужчин.

— Ну и что с того?

— А мы женщины.

— И что из этого следует?

— А это, мистер Бленхейм, — и здесь она бесстыдно подмигнула ему, — как раз и есть тот вопрос, который мы хотим задать вам.

— Как вас зовут? — спросил он. Губы его растянулись в тонкую линию, глаза быстро заморгали. — Что вам известно?

— Это зависит от того, кому вы служите.

— Отвечайте!

Мисс Темпл сочувственно кивнула при этой вспышке гнева, словно не она, а именно его гнев и был препятствием к конструктивному разговору.

— Мы не хотим создавать никаких трудностей, — сказала она. — Не хотим никого обижать. Если вы, например, всей душой привязаны к мисс Лидии Вандаарифф…

Бленхейм отмел эту тему — словно отрубил ее резким движением руки. Мисс Темпл кивнула.

— Или если вы подчиняетесь лорду Вандаариффу, или графине, или графу д'Орканцу, или мистеру Франсису Ксонку, или заместителю министра Граббе, или…

— Вы мне расскажете, что знаете, независимо от того, кому я подчиняюсь.

— Конечно. Но сначала вы должны знать, что в дом проникли агенты.

— Человек в красном… — нетерпеливо кивнул Бленхейм.

— И еще один, — добавила Элоиза. — Из карьера на дирижабле… И опять Бленхейм взмахом руки перевел разговор на другую тему.

— Они уже задержаны, — прошипел он. — Вопрос в другом: почему две новообращенные женщины бегают по дому и не слушаются своих хозяев?

— Я еще раз спрашиваю у вас, сэр, о каких хозяевах вы говорите? — спросила мисс Темпл.

— Но… — Он осекся, потом резко кивнул, словно найдя подтверждение своим мыслям. — Значит… они плетут друг против друга интриги…

— Мы знали, что вы вовсе не глупы. — Элоиза безнадежно вздохнула.

Мистер Бленхейм ответил не сразу, и мисс Темпл, хотя и не рискнула взглянуть на Элоизу, улучила секунду, чтобы сжать ей руку.

— Пока граф находится внизу в тюремном зале, — сказала она вкрадчивым задумчивым тоном, — а графиня — в отдельной комнате с принцем… Где в это время пребывает мистер Ксонк? Или заместитель министра Граббе?

— Или где они должны находиться? — спросила Элоиза.

— И где ваш лорд — Роберт Вандаарифф?

— Он… — начал было Бленхейм, но тут же осекся.

— Вы не знаете, где искать вашего хозяина? — спросила Элоиза.

Бленхейм покачал головой.

— Вы все еще не…

— Чем мы, по-вашему, занимались? — Мисс Темпл позволила гневной интонации проникнуть в ее слова. — Мы бежали из театра… Бежали от мисс Пул…

— Которая прибыла с мистером Граббе на дирижабле, — добавила Элоиза.

— А потом пробрались в потайную комнату, чтобы подслушать, чем занимается графиня, — продолжила мисс Темпл, — а оттуда постарались как могли помешать графу в его лаборатории.

Бленхейм нахмурился, глядя на нее.

— Так кому мы не мешали? — терпеливо спросила его мисс Темпл.

— Франсису Ксонку, — прошептал мистер Бленхейм.

— Заметьте, сэр, это сказали вы, а не я.

Он пожевал губу, а мисс Темпл продолжила:

— Как видите… мы не нарушили своих обязательств хранить тайну… Вы сами все это видели и сделали свои выводы. Однако… если бы вы попросили нас о помощи… сэр… то, возможно, вам было бы проще?

— Не исключено. Заранее нельзя сказать — нужно знать, о какой помощи вы говорите?

Мисс Темпл бросила взгляд на Элоизу, потом наклонилась к Бленхейму, словно собираясь поделиться страшной тайной.

— Вы знаете, где находится мистер Ксонк… вот в эту минуту?

— Все должны собраться в бальном зале… — пробормотал Бленхейм, — но я его не видел.

— Вот именно, — проговорила мисс Темпл, словно это имело какое-то чрезвычайное значение. — А если бы я показала вам, что он делает?

— Где?

— Не где, мистер Бленхейм… вот уж точно: не где, а как? Мисс Темпл улыбнулась и, выхватив карточку синего стекла из руки Элоизы, показала ее Бленхейму.

* * *

Бленхейм жадно потянулся к ней, но мисс Темпл убрала руку.

— Вы знаете, что это такое… — начала было она, но в этот момент Бленхейм подскочил к ней, сильными пальцами ухватил ее за предплечье, а другой рукой вывернул карточку из ее пальцев, после чего отошел и снова облизнул губы, переводя взгляд с карточки на женщин и назад.

— Осторожнее, — сказала мисс Темпл. — Синее стекло очень опасно. Если вы не видели этого прежде…

— Я знаю, что это такое, — прорычал Бленхейм и отошел от них на два шага в сторону двери, загораживая ее своим телом; потом в последний раз посмотрел на женщин, после чего вперил взгляд в стекло.

Как только Бленхейм оказался в мире стеклянной карточки, глаза его помутнели. Мисс Темпл знала, что на этой карточке упражнения принца с миссис Марчмур, и это мистеру Бленхейму должно было показаться куда как завлекательнее, чем сцена с другой карточки, где она на диване, а Роджер поглаживает ее ножку, — и она медленно и бесшумно потянулась к ближайшей витрине, в которой лежал короткий острый кинжал с искривленным, похожим на серебряную змейку лезвием. У мистера Бленхейма перехватило дыхание, все его тело, казалось, задрожало — цикл карточки завершился, — но прошло мгновение, а он так и не шелохнулся, пойдя на второй сладострастный круг. Стараясь ставить ноги как можно тверже и помня наставление Чаня о практических действиях, мисс Темпл подошла к мистеру Бленхейму сбоку и всадила ему кинжал в ребра по самую рукоять.

Он ахнул, глаза его широко раскрылись, оторвавшись от карточки. Мисс Темпл обеими руками вытащила кинжал из его тела, которое по инерции повалилось на нее. Он посмотрел вниз на окровавленный кинжал, потом на ее лицо. Она нанесла новый удар — теперь в живот, направляя кинжал вверх, под грудину. Мистер Бленхейм уронил карточку на ковер и, сделав несколько нетвердых шагов назад, вырвал кинжал из рук мисс Темпл. С хрипом он упал на колени, из раны на животе хлынула кровь. Он не мог ни вздохнуть, ни — к счастью для женщин — закричать. Еще мгновение — и он рухнул на пол и замер. Мисс Темпл, довольная тем, что рисунок на ковре имеет красноватый оттенок, быстро встала на колени и вытерла о ковер руки.

* * *

Она подняла глаза на Элоизу, которая, не шевелясь, наблюдала за испускающим последние дыхания человеком.

— Элоиза? — прошептала она.

Элоиза, выходя из ступора, быстро повернулась к ней, глаза ее были широко раскрыты.

— Да-да, извините… Я… я не знаю… Я, наверно, думала, мы… выйдем тихонько…

— Он бы потом стал нас искать.

— Конечно. Конечно! Нет… да, боже мой…

— Он был нашим смертельным врагом! — Мисс Темпл почувствовала, что еще немного — и потеряет самообладание.

— Конечно… Просто… наверно, столько крови…

Мисс Темпл против воли почувствовала что-то вроде укола совести, слегка поколебавшего ее мрачную решимость, ведь в конечном счете убийство не давалось ей легко и не доставляло удовольствия, и, даже понимая, что действовала умно, она осознала, что совершила убийство (строго говоря, в порядке самозащиты), и снова все произошло слишком стремительно, так быстро, что она даже не успела понять, что чувствовала и во что превратилась, сделав то, что сделала. В уголках глаз у нее собрались слезы. Внезапно к ней наклонилась Элоиза и обняла ее за плечи.

— Не слушайте меня, Селеста… Я дура… правда! Вы все сделали правильно!

Мисс Темпл всхлипнула.

— Нам бы лучше оттащить его от дверей.

— Совершенно с вами согласна.

Они взяли его за руки, но, чтобы уволочь это увесистое тело (Бленхейм к этому моменту уже умер) за невысокий книжный шкаф, от них потребовалось немало усилий, и они запыхались.

Элоиза оперлась на кожаное кресло, а мисс Темпл вытерла кровь о рукав покойника. Она еще раз тяжело вздохнула, сокрушаясь о бремени, которое вынуждена была брать на себя, положила нож и принялась обшаривать карманы убитого, вытаскивая оттуда все, что там было, и складывая рядом: банкноты, монеты, носовые платки, спички, две цельные сигары и окурок третьей, карандаши, клочки чистой бумаги, патроны для карабина и связка такого количества ключей, что, как решила мисс Темпл, они должны открывать все двери Харшморта. Однако в нагрудном кармане она нашла еще один ключ… из синего стекла. Глаза у мисс Темпл широко раскрылись, и она посмотрела на свою спутницу.

* * *

Элоиза не смотрела на нее. Она сидела, сгорбившись, в кресле, одна нога вытянута, лицо открыто, глаза потускнели, обеими руками она держала перед собой стеклянную карточку. Мисс Темпл поднялась с ключом, спрашивая себя, сколько у нее ушло на это времени… и сколько раз ее спутница пережила ощущения миссис Марчмур на диване. С раскрытых губ Элоизы сорвался тихий вздох, и мисс Темпл стало неловко. Чем больше она думала о том, что ей дало синее стекло — утоленную жажду сладостного опыта и, конечно, его грубо искаженное восприятие, — тем меньше она понимала, как ей к этому следует относиться. Она уже перебрала в уме посягательства на ее честь, которые, похоже, происходили, стоило ей только сесть в экипаж, — и они не вызывали у нее ничего, кроме приступов бешенства. Но эти вторжения в ее мозг изменили ее представления о приличиях, о желании, о самой жизни, и ее обычное спокойствие духа было сильнейшим образом поколеблено.

Элоиза была вдовой, а в замужестве, видимо, находила удовлетворение своих физических потребностей, и мисс Темпл предполагала найти в ней рассудительность и сдержанность, но вместо этого с тревогой отметила выступившие на верхней губе женщины капельки пота и при виде чужих вожделений ощутила трепет в своем лоне, чего с ней не случалось никогда прежде, если не считать ее поцелуев с Роджером и его попыток нащупать ее слабые места. Мисс Темпл не могла не спрашивать себя (потому что была не чужда любопытства): не так ли выглядела и она сама, смотря в карточку?

Щеки вдовы горели, нижнюю губу она рассеянно закусила, пальцы ее, сжимавшие стекло, побелели от напряжения, дыхание стало прерывистым, она шевельнулась, и шелковая материя, тонкая и легкая, натянулась на ее теле, а под ней стали видны напрягшиеся соски, бедра ее едва заметно двигались, одна нога вытянулась на ковре, пальцы подергивались будто под воздействием невидимой силы, а помимо всего этого, к вящему очарованию мисс Темпл, Элоиза так и осталась в своей маске с перьями, которая в определенной мере (мисс Темпл чувствовала, что вовсе даже не глазеет на Элоизу) делала из нее Таинственную Незнакомку, какой казалась себе и сама мисс Темпл, когда смотрелась в голландское зеркало графини. Она продолжала смотреть на Элоизу, которая пошла по второму кругу, и теперь мисс Темпл (по ускорившемуся дыханию Элоизы) сумела определить момент, когда миссис Марчмур подала на себя тело принца, обхватив его ногами… и мисс Темпл подумала, что если сама она легко (или по меньшей мере настолько легко, чтобы не испытывать потом чувства стыда) оторвалась от карточки, то Элоиза, казалось, была целиком захвачена происходящим. Что она говорила о книге — о том, как погибают люди, о собственном полуобморочном состоянии? С решимостью, которая развеяла (как, может быть, слишком часто случалось в жизни) ее чары, мисс Темпл протянула руку и выхватила карточку у своей спутницы.

Элоиза подняла голову, совершенно не понимая, что случилось и где она находится, рот у нее был приоткрыт, глаза помутнели.

— Как вы? — спросила мисс Темпл. — Вы совсем утонули в этой карточке.

Она показала кусочек синего стекла Элоизе. Та облизнула губы и моргнула.

— Простите меня…

— Вы так разрумянились, — заметила мисс Темпл.

— Да, я чувствую, — пробормотала Элоиза. — Я не была готова…

— Ощущение такое же, как и от книги… Такое же захватывающее, хотя и менее глубокое… поскольку чем меньше стекла, тем меньше сцен. Вы ведь сказали, что книга на вас не очень подействовала.

— Нет, не подействовала.

— А вот карточка, похоже, подействовала… Да еще как.

— Похоже… и тем не менее мне кажется, я открыла там кое-что полезное…

— Я смущаюсь перед тем, что это может быть.

Элоиза нахмурилась, потому что, несмотря на слабость, не была готова выносить насмешки более молодой женщины, но тут мисс Темпл застенчиво улыбнулась и похлопала ее по коленке.

— Вы мне показались очень хорошенькой, — сказала мисс Темпл, а потом озорно усмехнулась. — Как вы думаете, доктору Свенсону вы, наверно, показались бы еще красивее?

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — пробормотала Элоиза.

— Но что же вы там открыли?

Элоиза глубоко вздохнула.

— Эта дверь заперта?

— Да.

— Тогда вы должны присесть, потому что нам нужно поговорить.

* * *

— Как вам известно, — начала Элоиза, — я работаю… или, по крайней мере, работала… воспитательницей у детей Артура и Шарлотты Траппингов, а миссис Траппинг — родная сестра Генри и Франсиса Ксонков. Принято считать, что быстрым продвижением по службе полковник Траппинг был обязан закулисным действиям мистера Генри Ксонка, хотя теперь я понимаю, что на самом деле все это подстроил мистер Франсис Ксонк, чтобы с помощью своих союзников отобрать семейный бизнес у брата, и все это было сделано — поскольку полковнику стали известны самые разные государственные секреты — с благословения того же самого брата. Невольным ключом ко всему этому был полковник Траппинг, который хранил преданность Генри, передавая ему информацию и дезинформацию, которую получал от Франсиса Ксонка. Более того, именно Франсис убедил меня посетить Тарр-Манор и поделиться теми тайнами, которые мне известны, — все опять же для того, чтобы он получил рычаги влияния на своих родственников. Но необходимость в этом возникла неожиданно, именно потому, что полковника убили… Понимаете? Его убили, несмотря на то что он, по собственной воле или сам того не ведая, служил заговорщикам.

Мисс Темпл неопределенно кивнула; она сидела на подлокотнике кресла, покачивая ногой и надеясь, что в этом монологе вот-вот выплывет что-нибудь по-настоящему важное.

Элоиза продолжила:

— Можно задаваться вопросом, по каким именно причинам убили полковника, ведь он был такой незаметной фигурой.

— Доктору удалось найти еще одну карточку, в которой как раз фигурирует полковник, — вставила мисс Темпл. — Эта карточка — взгляд на мир глазами Роджера Баскомба. Карточка была зашита в подкладку мундира полковника. Но вы сказали, что увидели что-то…

Элоиза все еще размышляла.

— В ней было что-нибудь такое, что казалось особенно… секретным? Тогда было бы понятно, почему ее так прятали… так хранили…

— Нет, не сказала бы, кроме той части, в которой есть я… ну разве что… разве что последние мгновения, когда можно увидеть Лидию Вандаарифф на столе с графом д'Орканцем, который… осматривает ее.

— Что?

— Да, — сказала мисс Темпл. — Я только теперь это поняла… Когда увидела столы, я сразу же вспомнила, что видела Лидию… А когда я видела карточку, я еще не знала, кто такая Лидия.

— Но, Селеста…

Мисс Темпл нахмурилась — она даже теперь еще до конца не была уверена в своей спутнице, и, естественно, такое обращение ей не нравилось.

Тот факт, что карточка была зашита в мундир полковника, означает, что ее никто не обнаружил! Это означает, что его знания умерли вместе с ним!

— Но они вовсе не умерли. Эта карточка в руках у доктора, а значит, тайна — у нас.

— Именно!

— Что именно?

Элоиза кивнула с серьезным видом:

— Значит, то, что я открыла, может быть еще более важным… Больше мисс Темпл не могла выносить этот разговор намеками.

— Да, но вы так и не сказали, что это такое. Элоиза показала на синюю карточку, лежащую на коленях мисс Темпл.

— В конце цикла, — сказала она, — вы помните, там эта женщина…

— Миссис Марчмур.

— Она поворачивает голову, и мы видим зрителей. Среди них я узнала Франсиса Ксонка, мисс Пул, доктора Лоренца… Других я не знаю, хотя вы, может, и знаете. Но за этими людьми видно… окно…

— Только это не окно, — взволнованно сказала мисс Темпл, чуть наклонившись к Элоизе. — Это зеркало! Отдельные кабинеты в «Сент-Ройяле» оснащены такими же голландскими зеркалами, сквозь которые можно видеть, что происходит в холле. И именно потому, что доктор через это прозрачное зеркало узнал парадные двери отеля, он и отправился в «Сент-Ройял»…

Элоиза нетерпеливо кивнула, потому что она наконец-то добралась до сути.

— Но вот заметил ли он, кто был в вестибюле? Люди, вышедшие из кабинета, чтобы поговорить приватно, где бы им не мешал этот, гм-м-м, спектакль.

Мисс Темпл помотала головой.

— Полковник Артур Траппинг, — прошептала Элоиза, — который очень серьезно говорил… с лордом Робертом Вандаариффом!

* * *

Мисс Темпл прикрыла ладонью рот.

— Это граф! — воскликнула она. — Граф планирует использовать Лидию… использовать ее брак. Я не могу точно сказать, каким образом он хочет это сделать, но как-то в согласии с мистическим планом Оскара Файляндта.

Элоиза нахмурилась:

— Это кто?

— Художник… мистик… открыватель синего стекла! Нам сказали, что он мертв… убит, но теперь я думаю, он, может быть, жив… Может быть, он даже содержится пленником…

— Или все его воспоминания высосаны книгой!

— О, да! Но вопрос вот в чем: а другие знают, что граф планирует для Лидии? И еще важнее — знал ли об этом ее отец? Что, если Траппинг нашел карточку Роджера? Возможно ли, чтобы полковник не понимал преступных замыслов его союзников, а когда понял — стал грозить им разоблачением?

— Я думаю, вы никогда не были знакомы с полковником Траппингом, — сказала Элоиза.

— Ну, по крайней мере, мы с ним не разговаривали.

— Скорее всего, он точно понял, что означает эта карточка, и отправился к тому единственному человеку, у которого карманы еще больше, чем у его шурина.

— А мы лорда Вандаариффа не видели — может быть, в этот самый момент он плетет свои сети, чтобы отомстить графу? А может быть, он даже не знает, что Траппинг собирался сообщить ему кое-какие сведения, но не успел передать, и его убили?

— Бленхейм не видел лорда Роберта, — сказала Элоиза.

— И план графа относительно Лидии продолжает осуществляться, — сказала мисс Темпл. — Я видела, как она пила его отраву. Если Траппинга убили, чтобы ее отец остался в неведении…

— Видимо, его убил граф! — сказала Элоиза. Мисс Темпл нахмурилась.

— Но в то же время… я уверена, что граф не меньше других интересовался судьбой полковника.

— По крайней мере, лорд Роберт, возможно, понял, что происходит, узнав о судьбе своего тайного агента, — рассудительно сказала Элоиза. — Неудивительно, что он скрывается. Может быть, именно он теперь удерживает пропавшего художника — хочет выгодно его обменять? Может быть, он теперь плетет свой собственный заговор против них всех!

— Да, если уж об этом зашла речь, — сказала мисс Темпл, опуская взгляд на тяжелые ботинки мистера Бленхейма, торчавшие из-за обитой красной кожей оттоманки, — что мы будем делать с собственностью мистера Бленхейма… вот с этим?

Она подняла ключ синего стекла, изучая его сияние на свету.

— Из того же стекла, что и книги, — сказала Элоиза.

— Что он, по-вашему, может открывать?

— Он, должно быть, очень хрупкий… а открывает что-то сделанное из стекла?

— К такому же выводу пришла и я. — Мисс Темпл улыбнулась. — И отсюда я могу перейти к следующему соображению: этот ключ не имел к мистеру Бленхейму никакого отношения. Вы можете себе представить, чтобы кто-то из заговорщиков доверил такую вещь — а она, видимо, бесценна — кому-то, кто не входит в их число? Он управляет домом и в их заговоре может участвовать лишь в той же мере, как эти драгуны или макленбургские марионетки. Кто мог ему доверять?

— Только один человек, — сказала Элоиза.

Мисс Темпл кивнула:

— Лорд Роберт Вандаарифф.

* * *

— Кажется, у меня есть одна мысль, — заявила мисс Темпл и соскочила с подлокотника.

Осторожно перешагнув через темное пятно на ковре (тащить тело было нелегко, и они решили не очень заботиться о чистоте), она подошла к плотно набитому буфету. Действуя энергично и не без удовольствия, она нашла нераскрытую бутылку солидного возраста и маленький острый нож, которым вскрыла восковую печать и расковыряла пробку настолько, чтобы можно было вылить содержимое, потому что само вино ее не интересовало. Найдя большой пустой графин, мисс Темпл начала (высунув от усердия язычок) выливать из бутыли темно-рубиновую жидкость, стараясь осушить бутылку полностью. Когда наконец показался густоватый осадок, она отставила графин в сторону и взяла бокал, куда и долила остававшееся вино вместе с осадком. После этого взяла еще один бокал и, перегородив бортик ножиком, вылила туда остатки жидкости, так что в первом стакане осталась только мягкая гуща. Она, улыбнувшись, бросила взгляд на Элоизу, которая смотрела на нее недоуменно.

— Мы не можем продолжать наши расследования, пока заточены в этой комнате, мы не можем встретиться с доктором, мы не можем бежать, мы не можем отомстить… потому что даже с кинжалами в руках нас могут схватить или убить, когда мы попытаемся выйти отсюда.

Элоиза кивнула. Мисс Темпл улыбнулась своей собственной хитрости.

— Если только мы не прибегнем к умной маскировке. Пожар в операционном театре вызвал сильное волнение, и я готова поспорить: никто так толком и не знает, что там произошло, — слишком много дыма, слишком много стрельбы и криков, слишком мало света. Я хочу сказать, — и тут она показала на темно-красную гущу в стакане, — никто точно не знает, прошли мы Процесс или нет.

* * *

Они шли по коридору босиком, неспешным шагом, словно кол проглотив, изо всех сил стараясь сохранять безразличие ко все возрастающей вокруг суете. Мисс Темпл держала в руке нож-змейку, а синюю карточку засунула за резинку своих зеленых трусиков. Элоиза несла бутылку с оранжевой жидкостью, а стеклянный ключ спрятала на тот же манер, что и мисс Темпл. Маски свои они спустили на шеи, чтобы дать гуще получше засохнуть, потому что вокруг глаз и на переносицах, точно (по мере их художественных способностей) повторяя шрамы Процесса, был аккуратно нанесен, размазан, втерт темно-рубиновый осадок портвейна. Мисс Темпл, посмотрев в зеркало буфета, осталась вполне довольной, она только надеялась, что никто не подойдет к ним близко и не почует обман.

Пока они были в охотничьей комнате, число гостей и слуг в коридорах сильно увеличилось. Они тут же влились в поток мужчин и женщин в накидках и плащах и вечерних платьях, в масках и перчатках, и все с расчетливой почтительностью, с какой поглядывают на вооруженного томагавком краснокожего индейца, кивали двум женщинам в белых одеждах. А те никак не реагировали на эти приветствия, изображая ступор — мисс Темпл видела это в театре, — в какой впадают после Процесса. Поскольку они были вооружены, пространство вокруг них освобождалось, и мисс Темпл поняла, что гости признают за ними более высокий статус — женщин, входящих в ближний круг, так сказать. Она с трудом сдерживалась, чтобы не зарычать и не замахнуться кинжалом на эти подобострастные физиономии.

Поток гостей нес их к бальному залу, но мисс Темпл не была убеждена, что им надо туда. Более вероятным ей представлялось совсем иное: то, что им нужно (одежда, обувь, помощь друзей), находится совсем в другой стороне, в какой-нибудь комнате вроде той, где она увидела Спрагга и Фаркуара, где мебель укрыта белой материей, а столы уставлены бутылками и вином. Она нащупала руку Элоизы, и в этот самый момент шум сзади заставил их повернуться и отпустить руки. На них надвигались возглавляемые ухмыляющимся офицером две колонны драгун в красных мундирах и высоких черных сапогах, гости перед ними поспешно расступались, прижимаясь к стенам коридора, тем самым еще больше подчеркивая безвыходность положения для мисс Темпл. Она взволнованно дала знак Элоизе скрыться в толпе, но саму ее опять вытолкнули в середину, и она оказалась прямо на пути солдат. Офицер нахмурился, стараясь напугать ее, а она снова посмотрела на Элоизу — та скрылась за двумя желчного вида джентльменами в плащах серого цвета. Гости вокруг замерли в ожидании неминуемого столкновения. Офицер поднял руку, и его солдаты немедленно и четко остановились. Коридор внезапно погрузился в тишину, в которой мисс Темпл услышала прежде неразличимое хихиканье где-то у нее за спиной. Она медленно повернулась и увидела покуривающего сигару Франсиса Ксонка, который при виде ее издевательски поклонился.

* * *

— Ах, какие жемчужины встречаются случайно, — с манерной медлительностью произнес он. — Неожиданная находка…

Он замолчал, увидев следы на ее лице. Мисс Темпл не ответила — только наклонила голову, признавая его главенство.

— Мисс Темпл? — спросил он с любопытством и настороженным недоверием.

Она сделала короткий простой реверанс и снова выпрямилась.

Франсис Ксонк кинул взгляд на офицера и протянул руку, беря ее за подбородок. Она безропотно, не произведя ни звука, позволила ему повернуть туда-сюда ее голову. Он сделал шаг назад, пристально глядя на нее.

— Откуда вы заявились? — сказал он. — Отвечайте мне.

— Из анатомического театра, — сказала она как можно глуше. — Там был пожар…

Он не дал ей закончить, сунул сигару себе в зубы и протянул вперед здоровую руку, чтобы погладить ее грудь. Толпа вокруг ахнула, видя холодную решимость на его лице и его откровенно неприличные действия. Голос мисс Темпл продолжал звучать так же ровно, она не сделала ни одного движения, чтобы остановить руку, ощупывавшую ее тело.

— …был дым, стрельба… это был доктор Свенсон. Я его не видела… Я была на столе. Мисс Пул…

Франсис Ксонк отвесил мисс Темпл увесистую пощечину.

— …исчезла. Солдаты сняли меня со стола.

Не прерывая своей речи и подражая тем автоматическим движениям, что она видела прежде в театре, она с удовольствием размахнулась, целясь ножом-змейкой ему в лицо. К сожалению, он предвидел удар и успел подставить руку, на которую и наткнулось ее запястье. Он принялся выворачивать из ее руки нож. Поскольку сопротивление могло выдать ее, мисс Темпл отпустила нож, который с металлическим звоном упал на пол. Франсис Ксонк опустил вниз ее руку и отошел в сторону. Она не шелохнулась. Он посмотрел мимо нее на офицера, ноздри его раздулись. Франсис Ксонк нагнулся и подобрал нож, сунул его за пояс, повернулся на каблуках и беззаботно кинул через плечо:

— Капитан Смит, возьмите даму с собой… и побыстрее. Вы опаздываете.

* * *

Мисс Темпл могла позволить себе на ходу лишь беглый взгляд в сторону Элоизы, но та уже исчезла. Капитан Смит не грубо, но настойчиво взял ее за локоть, заставив ускорить шаг. Она мельком взглянула на офицера с выражением коровьего безразличия, и увидела лицо, которое напомнило ей о Кардинале Чане, а точнее, о Кардинале, отягощенном бременем власти, ненавистью к начальству, усталостью, отвращением к себе, и, конечно, без шрамов, уродующих глаза. Глаза у капитана были темные и теплее, чем можно было бы предположить, глядя на горькие морщины вокруг них. Он посмотрел на нее с ядовитой подозрительностью, а она снова вперилась взглядом в облаченную в элегантный костюм спину Франсиса Ксонка, рассекающего толпу впереди с властной легкостью хирургического скальпеля.

Он провел ее сквозь самые плотные сгустки собирающихся людей, которые при их появлении начинали возбужденно шептаться и таращить глаза. Ксонк время от времени обменивался рукопожатиями и дружескими похлопываниями по спине с мужчинами или мимолетными поцелуями со знатными и красивыми женщинами. Они шли следом за ним, огибая бальный зал и направляясь к открытому пространству в том месте, где сливались несколько коридоров. Ксонк, еще раз внимательным взглядом осмотрев мисс Темпл, направился к двустворчатым дверям, распахнул их и, засунув голову внутрь, что-то сказал шепотом. Несколько мгновений спустя его голова появилась снова, и он, закрыв двери, неторопливым шагом направился к мисс Темпл. Вытащив сигару изо рта, он недовольно посмотрел на нее — она почти догорала. Уронив сигару на мраморный пол, он растер ее каблуком.

— Капитан, расставьте своих людей по этому коридору в обе стороны. Пусть в особенности будут внимательны у этих, — он показал на две двери в дальнем от бального зала конце коридора, — входов во внутренние комнаты. Полковник Аспич попозже даст вам дальнейшие указания. Пока ваша задача ждать и не упускать из вида эту женщину.

Капитан резко кивнул и, повернувшись к своим людям, каждому назначил пост в коридоре и у двух дверей. Сам капитан остался на расстоянии удара саблей от мисс Темпл и от Франсиса Ксонка. Но, сказав, что ему было нужно, Ксонк более не обращал внимания на офицера, голос его понизился до шепота, столь же угрожающего, как шипение змеи, свившейся в кольцо перед атакой.

— Отвечайте мне немедленно, Селеста Темпл, только помните, что я сразу же пойму, врете вы или нет, а если врете, то это будет стоить вам головы.

Мисс Темпл кивнула с отсутствующим видом, будто ее это не касалось.

— Что вам говорил в поезде Баскомб? Она этого не ожидала.

— Что мы должны быть союзниками, — ответила она. — Что этого хочет графиня…

— А что сказала графиня?

— Я с ней в поезде не говорила…

— До того — до того! В отеле? В экипаже?

— Она сказала, что я должна заплатить за смерть ее людей. И она трогала меня, довольно смело…

— Бог с этим, — оборвал ее Ксонк, нетерпеливо взмахнув рукой, — я говорю о Баскомбе — что она говорила о нем?

— Что он станет лордом Тарром.

Обернувшись через плечо на деревянные двери, Ксонк пробормотал:

— Наверно, там было слишком много лишних ушей… Что еще… Что еще?..

Мисс Темпл попыталась вспомнить, что же в самом деле говорила ей графиня, или придумать что-нибудь такое, что могло бы УСИЛИТЬ подозрения Ксонка…

— С нами был граф…

— Мне это известно…

— Она и в самом деле задала один вопрос ему.

— Какой вопрос?

— Я думаю, он не предназначался для моих ушей… Я не поняла.

— Что она спросила — быстро!

— Графиня спросила графа д'Орканца, каким образом, по его мнению, лорд Вандаарифф узнал об их плане оплодотворить его дочь с помощью алхимии… То есть кто, по его мнению, их выдал?

* * *

Франсис Ксонк не ответил, он сверлил ее взглядом, в котором она чувствовала неприкрытую угрозу, и пытался оценить степень ее откровенности. Мисс Темпл удалось сохранить спокойное выражение лица — она разглядывала тени на потолке над его плечом, но почувствовала, что ее последние слова так вывели Ксонка из себя, что он готов снова отвесить ей пощечину или учинить над ней еще более грубое насилие, но в это время за ними, словно подчеркивая его возрастающее бешенство, деревянные двери распахнулись и в них возникла почтительная, со свежими шрамами физиономия макленбургского посланника.

— Они готовы, мистер Ксонк, — прошептал он.

Ксонк зарычал и отступил от мисс Темпл, пощелкивая ногтями по рукоятке кинжала у него за поясом. Еще раз смерив ее пронзительным взглядом, он развернулся на каблуках и последовал за посланником в бальный зал.

* * *

Прошло, наверное, минуты две, прежде чем мисс Темпл, слыша разные голоса, глухо доносящиеся до нее из-за дверей, пришла к выводу, что заговорщики обращаются с речами к собравшимся г


Содержание:
 0  Стеклянные книги пожирателей снов The Glass Books Of Dream Eaters (2006) : Гордон Далквист  1  Глава первая ТЕМПЛ : Гордон Далквист
 2  Глава вторая КАРДИНАЛ : Гордон Далквист  3  Глава третья ДОКТОР : Гордон Далквист
 4  Глава четвертая ОТЕЛЬ БОНИФАЦИЙ : Гордон Далквист  5  Глава пятая МИНИСТЕРСТВО : Гордон Далквист
 6  Глава шестая КАРЬЕР : Гордон Далквист  7  Глава седьмая ОТЕЛЬ СЕНТ-РОЙЯЛ : Гордон Далквист
 8  Глава восьмая СОБОР : Гордон Далквист  9  Глава девятая ПРОВОКАТОРЫ : Гордон Далквист
 10  вы читаете: Глава десятая НАСЛЕДИЕ : Гордон Далквист    



 




sitemap