Фантастика : Ужасы : Кратер Десперадо(Неполный вариант) : Arrow Deadly

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52

вы читаете книгу

Часть 1 (вся), Часть 2 (главы 1-16) Древний город Авендан не жалует гостей… Одно неверное, сгоряча принятое решение — и петля уже готова затянуться на твоей шее. Если ты родился под счастливой звездой, сможешь выбрать и иную судьбу. Ведь долгий утомительный путь, вечный дождь и ледяной ветер все же лучше, чем верная смерть. Тебя ждут волчьи ямы, черные затягивающие омуты, обманные миражи и хищные твари, когда-то бывшие людьми. Попутчиков не так много, и все они преследуют свои цели, далеко не всегда совпадающие с твоими. Сможешь ли ты пройти до конца?

Часть I

Пролог

В темном беззвездном небе скалились девять лун. Бледные отсветы колыхались на волнах, неспешно ползли по мокрым утесам. Море билось о каменистый берег.

На исходе веков в хоровод девяти лун стремительно вступила десятая, самая маленькая и яркая. Танец ее был быстр и яростен — и короток. Она упала вниз, прочертив в небе огненную полосу. Скалы вздрогнули, море тревожно вспенилось.

Далеко на западе вспыхнуло пламя и низкий, тяжелый стон прокатился над землей.

Отголоски потонули в темных волнах, а когда стало тихо, из моря медленно и нерешительно поднялось солнце. Юное и светлое, оно напитало море синевой и согрело черные камни.

Девять лун под сверкающим взглядом солнца сжимались, таяли, пока не рассыпались космической пылью. Их прах смешался, переплавился, и возникла новая луна — туманно-серебряное зеркало над землей.

Начиналась новая эра.

Через миллиард лет после падения десятой луны мальчик лет тринадцати чистил песком закопченный котелок. Время от времени он плескал на него водой из бадьи, смывал грязь и сажу и снова начинал остервенело тереть. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву старой яблони, играли на воде, превращали брызги в маленькие бриллианты.

Из низкого бревенчатого домика вышла полноватая женщина, сурово посмотрела на мальчика.

— Ты что, до дырок решил протереть?

— Ты ведь сама сказала, должно сиять, как зеркало!

— Да ладно… иди, играй.

Оживившись, мальчик поставил котелок на скамью, помахал матери и зашагал по пыльной деревенской улице. Он пару раз оглядывался через плечо, а когда увидел, что мать зашла в дом, припустился бегом — мимо лужайки, где паслись козы, через сосновый лесок к речке. На заболоченном берегу, под валежиной была хитро запрятана рыболовная снасть. Осторожно оглядываясь по сторонам, мальчик достал самодельную удочку и тихо пошел вдоль поймы, заросшей камышом и осокой.

Там, где река подходила к берегу, буйно разросся можжевельник, ближе к воде — кусты волчьего лыка. Заросли прятали от посторонних глаз глубокий черный омут, над которым мирно отдыхали жучки-водомеры.

Старая ольха низко наклонилась к воде. Иногда глупые рыбы пытались грызть ее ветви, принимая их за особый вид червяков. Мальчик уселся на шершавый ствол и начал готовить удочку, как вдруг шум и плеск ниже по течению заставили его вздрогнуть. Большой отряд всадников переправлялся через речку. Темные плащи, черненые кольчуги, рогатые шлемы. Замерев, мальчик смотрел, как один за другим кони выходят на берег, стряхивая капли воды.

Главарь отряда натянул поводья и всмотрелся в заросли, будто почуял чужое присутствие.

— Ищи! — полушепотом приказал он, и огромный пес потрусил вдоль берега, нюхая воздух.

Удочка упала в воду. Мальчик бежал, продираясь через кусты, спотыкался о валежины. Ветки исхлестали лицо до крови, но он не чувствовал этого. Даже когда пес прыгнул на него и повалил на землю, боли не было, только страх. Собака стояла над ребенком и рычала, пока не подъехал ее хозяин. Тот наклонился с лошади, поднял мальчишку за шиворот и спросил:

— Ты местный?

— Да…

— Хорошо.

Главарь рукой в замшевой перчатке отер кровь с исцарапанных шек мальчика и пристроил перепуганного ребенка впереди седла. Свистнул, подзывая собаку, и пустил коня легкой рысью.

В лесу снова стало тихо и мирно. Лишь ветви сосен качались на ветру и казалось — где-то там, высоко, под самым небом, шумит океан.

Глава 1

Авенданское гостеприимство Весь день по крышам тарабанил дождь. Постояльцы таверны «Пес и Подкова» собрались в общем зале у камина. В комнатах наверху гнездился пронизывающий холод — древний город Авендан не жаловал гостей. У огня становилось и теплей, и веселей, особенно тем, кто выпил рюмку-другую вишневой настойки. Добыть вишневку, однако, могли только самые терпеливые: безмятежной отрешенности женщины у стойки бара позавидовал бы любой монах-отшельник. Она была немолода, серые глаза выцвели до голубизны, на черном пиджаке с блестками красовались заплатки. Перед ней стояла целая очередь, но женщина задумчиво вытирала кружки для эля.

— Здравствуйте! — довольно громко и не слишком любезно обратился к ней Ральф Коэн, молодой аристократ с кольцом клана на мизинце.

Она медленно перевела на него взгляд:

— Чего?

— Будьте так добры, чашечку чаю, печенье и рюмку вишневой наливки, если не затруднит.

Женщину заказ явно затруднил — она смотрела на Ральфа чистым, невинным, абсолютно пустым взглядом, словно не совсем понимая, о чем речь.

— Э-э, чай…

Она неторопясь достала чашку, сыпанула в нее чай, налила горячей воды из закопченного чайника и вопрошающе посмотрела на клиента.

— Печенье… — терпеливо продолжил молодой человек.

Также неспешно она выложила на блюдце раскрошившиеся кусочки бисквита.

— И вишневку.

Женщина достала из шкафчика ополовиненную бутылку и наполнила рюмку тягучей темно-красной жидкостью.

— Все! Спасибо.

Ухватив подносик со снедью, Ральф пристроился за столом у окна. Капли дождя оглушительно колотили по стеклу. В такую погоду больше всего хочется завернуться в шерстяной плед, выпить чего-нибудь согревающего и сидеть перед очагом, где весело потрескивает пламя.

Ральф выпил чай с вишневкой, попробовал грызть черствый бисквит, но решил что зубы дороже. Он безотчетно крошил пальцами твердое, как камень, печенье и думал о том, что дороги наверняка развязли, лошадей приличных в Авендане не найти, а впереди еще изрядный кусок пути. Да и дожди, наверняка, зарядили надолго, кто знает, сколько придется оставаться в этом мрачном неприветливом городе. Накануне Ральф заметил, что даже лошадям не нравится Авендан. Возница и успокаивал их, и щелкал кнутом: животные никак не решались войти в городские ворота.

Еще в отцовской резиденции Ральф подолгу простаивал перед резной фигуркой ворона работы авенданских мастеров, да и в домах родственников и друзей иногда замечал изысканные, порой вычурные изделия. Эти вещи каждому, кто на них смотрел, внушали неясную тревогу, а иногда даже инстинктивный страх. Скульптуры, чувственные и отталкивающие одновременно, из мрамора и малахита. Украшения настолько причудливых форм, что только самые смелые из благородных дам отваживались их надевать. Поражающие богатством палитры картины, часто с секретом, когда при особой точке зрения сполох огня превращается в бабочку, а цветовое пятно оказывается черепом. Теперь Ральф понимал, что все эти произведения искусства лишь впитали дух города — Авендан любого, кто оставался с ним наедине, заставлял ждать подвоха. И старый антиквар продал отцу не статуэтку ворона, а сгусток атмосферы города, глоток притягательного зла…

Пытаясь отвлечься от мрачных мыслей, Ральф подсел ближе к камину, в уютное кресло, обитое вытертым бархатом. Рядом торговцы резались в кости. Игра шла по-крупному, ставки все росли, а кое-кто уже начал платить расписками.

Ральф задремал, невзирая на громкие азартные возгласы, стук игральных костей и звон монет.

— Все, я пас, выхожу, — услышал он хрипловатый простуженный голос сквозь сон.

— Да ты что?! — возмутился баритон. — Я ж специально денег у ростовщика взял!

— А я здесь причем? Отыгрываться нужно вовремя…

Игроки громко возражали, обладатель хриплого голоса отнекивался и, наконец, игра возобновилась без него.

— Могу присесть? — спросил хриплый голос.

Ральф открыл глаза и приподнялся в кресле. Перед ним стоял молодой человек, примерно одного с ним возраста, по уши закутанный в темный грязный плащ. «Какой-то проходимец,» подумал Ральф, холодно кивнул и хотел было снова погрузиться в дрему, как проходимец бодро поинтересовался:

— А вы откуда? Мне кажется, вы не торговец…

— Я из клана Коэн, — коротко бросил Ральф.

— О! Так вы аристократ! Голубая кровь!

Ральф отвернулся, надеясь, что теперь-то его оставят в покое. Он терпеть не мог подобных типов.

— Меня, кстати, зовут Лишер Хорнкронт, но для вас, высокородный, просто Кронт, — не унимался новый знакомец. — Зверски приятно с вами познакомиться.

— Мне тоже, — сказал Ральф, подумав, что имя наверняка ненастоящее. — Я честно говоря, не расположен к беседе…

— Ладно, не буду мешать вам, мой высокородный.

Последняя фраза Кронта прозвучала почти как ругательство, но Ральф вздохнул с облегчением — подозрительный тип наконец-то отстал. Теперь можно было снова закрыть глаза и подумать о чем-нибудь приятном. Например, о том, что к зиме он доберется до столицы, где его примет на службу глава клана, и он, при всем параде, на тонконогом гнедом коне, проедет по заснеженным улицам, ловя завистливые и восторженные взгляды.

В полусне Ральф не видел, как Хорнкронт берет рюмку вишневки, садится в самом темном углу и обводит зал таверны долгим оценивающим взглядом. Разгоряченные игрой торговцы, тихо беседующие путешественники, аристократ у камина… Все это произвело на Кронта очень положительное впечатление, так как он удовлетворенно ухмыльнулся и, прикончив свою выпивку, выскользнул на улицу.

Ральф дремал в кресле под неумолчный шум дождя. Краем уха он слышал тихий говор игроков, треск поленьев в камине, мерные удары маятника. А потом с долгим злым скрипом открылась дверь. По деревянному полу прогрохотали грубые сапоги и кто-то отрывисто скомандовал, будто лаял:

— Все лежать! Кто шевельнется — прибьем! Быстро! Быстро!

Не сообразив сначала что к чему, Ральф с удивлением огляделся. Таверна была полна людей в мокрых плащах, в масках, с оружием в руках. Тут в подлокотник его кресла вонзился дротик, и Ральф сполз на пол, представляя какой грандиозный скандал он устроит хозяину таверны. Невиданное дело, чтобы бандиты нападали на постояльцев средь бела дня.

Мечей у нападавших не было — ножи да кастеты, которые легко спрятать. Но и отпор им никто не дал — если у кого и имелось оружие, оно осталось наверху, в номере.

Четверо грабителей сразу побежали наверх, остальные внизу обшаривали постояльцев, сгребали монеты со стола картежников. Женщина за стойкой бара все также отрешенно смотрела перед собой — пока один из налетчиков не ударил ее кастетом по голове; она безвольно упала, зацепив несколько бокалов и бутылок. На полу кровь ее смешалась с вишневой наливкой.

Ральф с трудом заставил себя лежать спокойно, пока какой-то негодяй знакомился с содержимым его карманов. Потом его грубо пнули в бок, и вот этого Ральф уже не стерпел. Он вскочил на ноги, вне себя от гнева и досады, но бандит перед ним лишь рассмеялся и сказал знакомым хриплым голосом:

— Какой ты вспыльчивый, высокородный…

— Я тебя убью, — прошипел Ральф. — Найду и убью. Если только тебя раньше не повесят.

— Если я тебя не пришью раньше… — шепнул Кронт ему на ухо и с ухмылкой сдернул с руки аристократа золотой перстень с печаткой — гербом клана.

Ральф смотрел, как бандит вертит семейную реликвию в пальцах и боролся с желанием сцепиться с ним прямо сейчас. Без кольца он не посмел бы ни ехать дальше, ни вернуться домой — представив себе насмешки и презрение родственников, Ральф понял, что лучше будет прозябать в Авендане, пока не удастся вернуть свое.

— Послушай, — тихо сказал он, — мне эта вещь нужна…

Его оборвал тонкий пронзительный крик. Женщина, лежавшая на полу у стойки пришла в себя, дотронулась руками до головы… Теперь она смотрела на свои окровавленные пальцы и визжала на одной ноте.

— Дерьмо! Заткните ее! — заорал Кронт.

Один из головорезов схватил женщину за плечи и ударил с размаху об стойку бара.

Она продолжала кричать — громко, отчаянно.

— Просто прибей ее, идиот!

Мелькнуло светлое лезвие ножа. Короткий удар — и тело рухнуло на пол.

— Так о чем мы говорили, высокородный?.. — Кронт снова повернулся к Ральфу.

— Мне нужно мое кольцо. Я достану денег и заплачу тебе за него, слышишь?

Бандит глубоко втянул носом воздух и произнес еле слышно:

— Пытаешься выглядеть храбрым, высокородный. Но я-то чую, от тебя пахнет страхом… Прямо несет.

— Ну да, а ты розами благоухаешь…

— Хе, это запах могилы, приятель. Твоей… Лучше приляг, не нарывайся.

Он потрепал Ральфа по плечу и отошел. Ральф опустился на пол, рисуя в воображении картины долгих мучений, которыми негодяи заплатят за унижение.

Обыск тем временем подходил к концу. Сверху спустились громилы, осматривавшие номера. Лающий голос поторапливал бандитов и они, один за другим, выходили из таверны, теряясь в струях дождя. Наконец за последним из налетчиков закрылась дверь.

На несколько секунд в зале повисла гробовая тишина, а потом все громко и одновременно стали возмущаться. У одной дамы началась истерика. Из бара достали бутылки со спиртным, стараясь не обращать внимания на труп жещины у стойки.

Несмотря на всеобщий шок и панику, скоро послали за хозяином заведения и отрядом милиции. Торговцы, придя в себя, начали составлять список похищенного: в основном это были деньги картежников. Подоспел офицер местного ополчения — и его тут же окружила толпа сокрушающихся постояльцев, рядом причитал хозяин таверны, низенький старикашка, он без конца повторял, что у него нет денег на возмещение убытков.

Ральф, поговорив с офицером, поднялся наверх. В его двухкомнатном номере все было перевернуто вверх дном, исчезли все дорожные деньги и шкатулка с драгоценными запонками. Потери эти его не волновали — любой ростовщик с удовольствием дал бы любую сумму в долг представителю клана Коэн. Гораздо хуже было осознание того, что кто-то рылся своими мерзкими ручищами в его личных вещах. Ральф чувствовал себя так, будто его раздели и вывернули наизнанку перед огромной толпой. Содрогаясь от отвращения, он кое-как прибрался и достал свой меч.

— Я убью его… — сказал он, пробуя пальцем остроту клинка.

В светлой стали отразились его глаза — злые и яростные, как никогда, но понемногу Ральф успокаивался. Сжимая в руке оружие, он всегда становился более хладнокровным и расчетливым — результат долгих упорных тренировок, когда его учили управлять не только мечом, но и эмоциями.

Ральф понимал, что не найдет бандита в незнакомом городе, а если и найдет, тот будет с толпой своих приятелей и убить его будет весьма проблематично. Но спать он все равно не мог, поэтому большую часть ночи потратил на обдумывание планов мести.

Наутро Ральф потребовал чернила и сел сочинять письма. Одно было адресовано местному ростовщику, там он просил о ссуде. Второе — главе авенданской милиции, в нем он предлагал вознаграждение за перстень и труп негодяя Хорнкронта.

Посыльный — мальчишка, племянник хозяина таверны — убежал под дождь, шлепая босыми ногами по лужам. Казалось, мальчугану была нипочем и непогода, и зловещие тайны Авендана.

Ральф взял чашечку утреннего чаю. Несколько путешественников, шумно переговариваясь, ели холодную телятину, запивая ее элем. В конце концов, двое из них потребовали лошадей и покинули таверну, сказав, что уж лучше мокнуть под дождем и поминутно вытаскивать из грязи повозку, чем сидеть и ждать, когда тебя прирежут. Через пару часов они вернулись — продрогшие и усталые. Пути из Авендана не было.

Мальчишка вернулся как раз перед обедом — мокрый до нитки, грязный, но довольный.

Вместе с ним пришел и человек от ростовщика: он принес деньги, которые Ральф хотел взять в кредит. Из казармы велели передать, что грабителей уже ищут, как и утраченное постояльцами имущество. Мальчишка получил чашку горячего чая и сел греться у огня, а Ральф поднялся наверх.

Когда он зашел в свои апартаменты, его ждал сюрприз. На полу перед разбитым окном лежал камень, обернутый в бумагу. В комнатах было ужасно холодно, с подоконника стекала вода. Прохрустев сапогами по осколкам, Ральф подошел к окну, поднял камень и развернул бумагу. Она вымокла, и он с трудом разобрал небрежно накорябанные карандашом слова: 500 золотых за кольцо, у Зеленого моста, сейчас, Лишер Кронт.

Ральф невесело рассмеялся — он не ожидал, что у бандита хватит наглости принять его предложение и согласиться на выкуп. Он сел на кровать, размышляя: натравить на негодяя солдат или заплатить деньги. Двести золотых были для него небольшой суммой, но и Кронта неплохо было бы проучить. Ральф пересчитал полученные от ростовщика ассигнации, вышло, что у него на руках шестьсот крупными и еще восемьдесят мелкими бумажками. Что ж… Даже не придется снова посылать мальчишку. Ральф решил на всякий случай заплатить выкуп, а уж потом отдать мерзавца в руки правосудия.

Он приладил к поясу ножны, накинул поверх куртки зеленый, с серебряной канвой плащ и спустился в зал таверны. Там Ральф позвал мальчишку и приказал ему передать милиции о письме Кронта. Затем подсел к нескольким путешественникам и предложил им неплохую сумму, если они подстрахуют его. Те хмуро переглянулись, но увидев чек согласились — жадность победила страх.

Ральф вышел под проливной дождь. На улице было сумрачно — то ли ночь, то ли день, не разобрать. Здания и камни мостовой потемнели от влаги, в палисадниках обреченно мокли отцветающие настурции, а в переходах под арками обитало жутковатое эхо. Небо, продырявленное башнями Авендана, истекало дождем. Город вонзал в тучи сотни железных флюгеров, собирал в подворотнях холодные тени, заставлял призрачные голоса вечно отражаться от каменных стен. Улицы напоминали горные ущелья — узкие, темные, гулкие. Громады домов нависали справа, слева и сверху, будто стремясь придавить к земле незадачливого странника. Ральф почувствовал себя ничтожным чужаком, который даже на глоток воздуха здесь не имеет права. Он знал, что где-то сзади идут нанятые им люди, готовые помочь в случае опасности, но чувствовал себя совсем одиноким.

Зеленый мост находился совсем недалеко от таверны. Это был угрюмый, очень старый мост с перилами, выкрашенными в цвет весенней листвы; под ним лениво текла река, набухая пузырями. Не быстрый, но глубокий и широкий поток, зажатый в гранитных берегах. Взглянув на мутную воду, Ральф вдруг подумал, что там, на дне, должно быть, разлагаются придавленные камнями трупы с разинутыми в вечном безнадежном крике ртами… Слышат их только равнодушные холодные рыбы, а горожане ходят по мосту, не обращая внимания на мертвые голоса.

Ральфу захотелось вернуться в таверну, к теплу и свету, но, отбросив трусливые мысли, он взошел на мост. Там его уже поджидали — навстречу из серой мути дождя вышел Кронт, в нахлобученном по самые глаза капюшоне.

— Ну, притащил выкуп? — грубо спросил он и закашлялся.

— Деньги здесь, — Ральф показал ему кошелек из толстой бычьей кожи.

— Так гони сюда! — глумливо произнес кто-то сзади.

Ральф обернулся — он был окружен бандитами, с их ножей стекали струйки дождевой воды, а наглые ухмылки недвусмысленно намекали, что о честной игре не может быть и речи. Но Ральф предчувствовал обман и не растерялся — с проклятием выдернул из ножен клинок и атаковал Кронта. Поначалу он надеялся, что вмешаются путешественники, которых он нанял в таверне, но те так и не появились. Ральф разозлился на них чуть ли не больше, чем на Кронта, но ярость только придала ему сил. Бандит сначала только отступал и уворачивался, но потом в его руке появился железный ломик — оружие грубое, но серьезное. Остальные даже и не пытались вмешаться, а только с интересом наблюдали за схваткой.

Ральф наступал, чувствуя свое превосходство, Кронт защищался, ожидая подходящего момента, чтобы ударить ломом. Так они, продвигаясь все дальше по мосту, перешли на другой берег, где оказались на огромной площади, вымощенной гранитными плитами. Остальные бандиты следовали за ними, будто тени. Ральф энергично продолжал теснить противника, в конце концов, Кронт споткнулся о какие-то ступеньки и упал. Послышалось хриплое ругательство, меч Ральфа свистнул в воздухе, но, натолкнувшись на подставленный ломик, жалобно задребезжал, на клинке появилась зазубрина. Кронт карабкался вверх по ступенькам, пытаясь встать в полный рост, Ральф, забыв о выдержке, остервенело рубил мечом, каждый раз натыкаясь на пустоту или железный прут.

Взобравшись на лестничную площадку, Кронт, наконец, выпрямился и ударил сверху ломиком. Ральф сумел увернуться от удара и атаковал сам. Бандит отступил назад и оказался прижатым к большой тяжелой двери. Ральф ударил, Кронт попытался парировать, — дверь не выдержала такого натиска и распахнулась.

Аристократ и грабитель ввалились внутрь — мокрые, грязные, запыхавшиеся, с оружием в руках. Яркий свет ослепил обоих, и они видели, как в тумане, что здесь пылают свечи, лучатся драгоценные камни на образах, и все две сотни людей одновременно поворачивают головы, глядя на них, а священник медленно поднимает руки в жесте вечного проклятия.

Глава 2

Правосудие Ральф сидел на мокром плаще, обхватив колени руками, и угрюмо рассматривал трещины в стенах. Еще недавно он был свободным и уважаемым человеком, а теперь сидел в каменном мешке вместе с убийцами и ворами. В ушах все еще гремели слова священника, который проклял нечестивцев, что посмели обнажить оружие в храме. Их с Кронтом чуть не разорвала толпа молящихся, к счастью, вовремя подоспел отряд милиции. Правда, и солдаты не стали с ними церемониться, вырвали из рук оружие и отвели в авенданскую тюрьму. Ральф сразу потребовал аудиенции с властями, но ему лишь рассмеялись в лицо.

В тесной караулке их тщательно обыскал толстый сержант. Все монеты и ассигнации он спрятал в железную шкатулку, туда же отправились агатовые запонки Ральфа.

Аристократ мрачно отметил, что у Кронта его кольца не оказалось.

Их втолкнули в камеру без окон, освещаемую несколькими масляными лампами, которые давали больше копоти и вони, нежели света. Там уже сидело человек пятнадцать арестантов — грязные, оборванные, со свялявшимися волосами. Кронт чувствовал себя здесь, как дома, с кривой улыбкой поприветствовал сокамерников, а на вопрос «кого он вспорол в этот раз» легкомысленно ответил:

— Да так, кое-кого здесь, кого-то там… Еще мы с высокородным на храм напали, но, увы, не повезло…

— Что ты несешь?! — Ральф был возмущен.

— Это чистая правда! Ну, почти…

Кронт рассмеялся и заговорил с остальными преступниками на совершенно диком жаргоне, из которого непосвященным было не понять ни слова. Ральф хмуро уселся в углу — некоторые из арестантов поглядывали с неприкрытой злобой, и он решил, что будет более благоразумным держаться подальше.

Неподалеку сидел помешанный, раскачивался и без конца твердил нечто несвязное: «муравьи… они внутри… они ползают по венам, по кишкам… тихо, нельзя их тревожить… муравьи, маленькие жучки…»

Ральфу все казалось тяжелым сном, он еще не до конца поверил в случившееся, странно и страшно было осознавать, что теперь он — преступник, ожидающий приговора. Конечно, и благородные люди иногда попадали за решетку, но Ральф всегда думал, что для них существуют специальные камеры, с кроватью, постельным бельем, книгами и умывальником. А его заперли вместе со сбродом, в холодной и сырой дыре, где даже сесть не на что. Из-за неудобной позы болел каждый мускул, голова раскалывалась от монотонного бреда умалишенного. Ральф понял, что ночь он так не продержится, встал и, с трудом передвигая закоченевшие ноги, поковылял к нарам.

— Ты ведь не собираешься ложиться на грязную вонючую постель, благородный? — издевательски обратился к нему один из арестантов.

— Собираюсь, — прохрипел Ральф.

— А я думал, ты брезгуешь.

— Ну что ты привязался к высокородному, это ж честь для тебя, одним воздухом с его сиятельством дышать, — подключился Кронт. — Ну-ка, помоги ему, глядишь — он тебя в оруженосцы посвятит!

Заключенный рассмеялся и, войдя в роль лакея, стянул с аристократа сапоги.

Ральфу было уже все равно, что скрывается за этими грубыми шутками, он просто лег, дрожа от холода и закрыл глаза. Он страшно замерз, поэтому момент, когда на него накинули грязное завшивевшее одеяло, показался неописуемым блаженством.

Сон навалился, как смерть. Резной ворон носился под низкими тучами и кликал беду, а со стен храма текло что-то красное — кровь, или, может, вишневка.

Как ни странно, выспался Ральф хорошо, несмотря на жесткую постель и проникающий под одеяло холод. Он сел, протирая глаза руками. В камере все также царил полумрак, и кто знает, что там было за тюремными стенами — утро, вечер, или вечная ночь. Кронт задумчиво тасовал потрепанную колоду карт, внимательно наблюдая за Ральфом из-за полуприкрытых век.

Ральф спустил ноги с койки и начал одевать сапоги, отсыревшие и мерзкие. Он натягивал их, морщась от отвращения, и даже не сразу понял, что упирается в нечто мягкое и теплое. Мгновением позже ступню пронзила острая боль — Ральф с криком вскочил и запрыгал на одной ноге. Полунадетый сапог упал, отлетев в угол камеры, и стало видно, что в Ральфа вцепилась крупная серая крыса. Она висела, как большая мохнатая пиявка, не разжимая зубов, но от особо энергичного движения отлетела на кровать одного из арестантов. Поднялся шум и гвалт. Смех перемежался ругательствами, заключенные ловили крысу одеялом, Ральф выдавливал кровь из раны, а Кронт с улыбкой взирал на происходящее. Под шумок из второго сапога неторопливо выбралась еще одна крыса, с интересом осмотрелась, понюхала воздух и направилась к своей норке. Путь ее полегал мимо умалишенного парня — тот, увидев животное, подскочил и с диким ревом стал носиться по камере. Арестанты притихли, глядя на танец сумасшедшего. А он размахивал драным плащом, подпрыгивал и неприрывно голосил:

— Они! Они! Они! Маленькие зверьки… голодные… там, внутри…

В своем неистовстве он опрокинул лампу. Горящее масло вытекло и обожгло ему руки, но безумцу чудилось, словно то жалят невидимые существа. Он умолял их прекратить, обещал сделать все, что они пожелают, а потом мешком повалился на пол и зарыдал, несвязно жалуясь на живущих в слезах демонов, которые больно кусают за лицо.

Кронт слез со своей лежанки, подошел к сумасшедшему и грубовато потряс того за плечи. Это немного отрезвило психа: он притих, только все вздрагивал и ощупывал лицо, словно оно действительно было в ранах.

— Спасибо, высокородный, навел тут шороху! — Кронт со злой насмешкой обратился к Ральфу. — Из-за какой-то дерьмовой крысы переполошил всю тюрягу. Не видел небось никогда, благородный ты наш!

— Ты!.. — от негодования даже дыхание перехватило. — Да это ж ты все устроил!

Ничего, я еще погляжу, как тебя вздернут… И эти же крысы твой поганый труп и сьедят!

— Это очень, очень некрасиво с твоей стороны, — спокойно и даже ласково произнес Кронт, — мы ведь к тебе как к другу, кровать выделили, одеялко дали.

— Учить его надо, — сказал один из арестантов, здоровый бородатый детина. — Только на пользу пойдет, он же теперь с нами.

Ральф попятился к стене, судорожно оглядываясь, Кронт медленно шел к нему с мерзкой улыбочкой.

— Поучим, поучим, — тихо сказал Кронт. — После темной все резко умнеют…

— Отойди от меня, слышишь? У меня нет дел с висельниками, — Ральф уже чувствовал накатывающую панику, но заставил себя говорить строго и свысока, будто приказывал своему лакею.

Кронт захохотал, правда, приступ кашля быстро оборвал его смех. Он долго отхаркивался, а потом зашептал Ральфу на ухо скороговоркой:

— Ах вот ты как, высокородный… Не хочешь со мной иметь дело, ну конечно, я ведь мразь, просто кучка дерьма для тебя, и, конечно, может, ты и прав, висеть мне на висельце, и косточки мои, возможно, именно эти крысы сгложут… но и ты ведь рядышком со мной подыхать будешь, об этом не подумал? И клан не спасет.

Будешь болтаться с гнилым мешком на голове, чтоб нежные барышни не видели твоей красной морды с вывалившимися зыркалками и языком до подбородка. Ты главное, перед казнью особо на завтрак не налегай, если не хочешь кончить жизнь с обделанными штанами!

— Думаешь, меня так и повесят вместе с тобой?

— Ясно!

— Ошибаешься. Мой клан вытащит меня отсюда. Я выйду, а ты нет. Потому ты и ненавидишь меня.

— Мне на тебя плевать. Просто тут тяжело без развлечений, и всех ждет довольно дерьмовое будущее. Надо же как-то развеяться, — Кронт осклабился и подмигнул.

— Иного будущего вы и не достойны. Но я могу замолвить за тебя словечко на суде.

Клан это так просто не оставит. Мы не бросаем своих.

— Положить судьям на твой клан.

— Тогда меня вытащат другим способом. Неофициально…

— Им может и не повезти… А у меня парочка вариантов, есть… Я крыс кормить не тороплюсь вообще-то. Но ладно, так и быть, спасу тебя… Все, темная отменяется! Хмм, я, кажется, должен был ходить?

Кронт со своими приятелями вернулся к картам, а Ральф забрался с ногами на кровать и закутался в одеяло. Голова вдруг стала совсем пустой, он не думал ни о суде, ни о возможной казни, ни о родственниках. Раньше он бы сгорел от стыда, представляя лицо отца, когда тот узнает, что сын из-за своей глупости может быть повешен. Но теперь Ральфу было абсолютно все равно, он сидел и наблюдал за игрой, которую арестанты почему-то называли «сучкой». Кронт, с наигранным дружелюбием, пригласил его присоединиться, и за несколько кругов Ральф умудрился проиграть свой плащ и отыграть обратно, с фальшивой «рубиновой» брошью впридачу.

Игру прервало лязганье открывающейся железной двери: в камеру вошло двое солдат, один из них нес котел с похлебкой для арестантов, другой вытащил из голенища свернутый в трубочку список и начал перекличку.

— Ральф Коэн и Лишер Хорнкронт?!

— Здесь, — угрюмо отозвался Кронт, Ральф лишь махнул рукой.

— Ваше дело рассмотрено. Решением суда вы приговорены к смертной казни через повешение. Экзекуция состоится на этой неделе.

— Ты только разбуди нас. Опаздывать-то невежливо… — хмуро произнес Кронт.

— Подождите! Какой суд? Когда он был? Почему без меня? — Ральф был поражен.

— У вас нет права голоса, — бросил солдат и продолжил перекличку.

— Эй, послушай! Он ведь у нас аристократ, не бродяга какой-нибудь. Влиятельное лицо… Отвел бы ты его к судье.

— И получить выговор? — по лицу стражника было заметно, что слова Кронта его все-таки заинтересовали.

— Получить деньги. У тебя ведь есть деньги, высокородный?

— Я могу выписать чек…

— А мне этим чеком подтираться, что ль? — стражник презрительно скривился.

— Тобой подотрутся, идиот! Тебе деньги предлагают, не хочешь — не надо, другой возьмет.

Стражник хмуро оглядел арестантов, которые с нескрываемым интересом слушали разговор и, наконец, решив, что навар стоит риска, сказал:

— Ладно, дай ему бумаги, Гарт. Пиши свой чек. Только учти — деньги для нас двоих, и у нас дети малые, жены, любовницы, собаки и престарелые родственники, все есть хотят…

— Ага, и еще вы, небось, благотворительностью занимаетесь, — засмеялся Кронт.

— Ну конечно. Вот уже который год на нужды арестантов последнюю монетку отдаем, чтоб каждый головорез на хорошей новенькой веревке болтался… Ладно — тридцать на каждого, и прям сейчас веду к судье.

Кронт хитро прищурился:

— Десять.

— Что? Двадцать семь, так и быть.

— Хм… Пятнадцать.

— Двадцать пять.

— Восемнадцать — и если не согласны, будем ждать другой караул.

— Ну, двадцать два, только из сочувствия к вашим родителям.

— Тринадцать.

— Как, было же восемнадцать?!

Кронт закатил глаза к потолку. Стражники переглянулись и главный из них сказал:

— Хорошо, пятнадцать. По рукам?

— Ладно, — нехотя согласился Кронт.

Ральф, в некотором ступоре от неожиданного решения суда, молча наблюдал за торгом. Пристроившись у лампы, он выписал чек. Стражник изучил подпись, тщательно спрятал бумажку под мундир и сказал:

— Что ж, Гарт, кажется, этот и впрямь из благородных. Имеет право на аудиенцию, как считаешь?

— Имеет, имеет, — проворчал второй и вытолкнул Ральфа из камеры.

Они долго шли по темным коридорам, спускались и поднимались по узким винтовым лестницам. Старые выщербленные стены сменились новой кладкой: судебные помещения располагались в недавно выстроенной башне. Вместо узких амбразур появились высокие стрельчатые окна. Ральф не ожидал, что так обрадуется серому невеселому свету, который пробивался сквозь решетки. Наконец, за большой ясеневой дверью их встретил помощник судьи — щуплый молодой человек в строгом темно-синем камзоле.

— По какому делу?

— Да вот, из клана Коэн. Желает поговорить с судьей.

— Номер?

Стражник достал список арестантов и назвал длинный ряд чисел, после чего помощник судьи отправился с докладом. Через некоторое время Ральфу обьявили, что судья готов его принять.

Судья стоял у окна и задумчиво глядел на дождь. С его плеч ниспадала темная бархатная мантия, на груди блестели золотые регалии вершителя судеб. Услышав как вошел Ральф, он с сожалением оторвался от созерцания осенней непогоды и жестом пригласил арестанта присесть. Здесь было тепло, в камине потрескивало пламя, толстый ковер заглушал шаги. Ральф, наконец-то согревшийся, погрузился в мягкое кресло.

— Ральф Коэн… — промолвил судья, медленно, будто пробуя имя на вкус. — У нас есть достаточно доказательств вашего преступления. Полагаете, вам удасться их опровергнуть?

— Приветствую вас, ваше благородие. Я не собираюсь ничего опровергать. Но…

Разве наказание соответствует моему преступлению? Я же не убил никого, ничего не украл. И оскорбил чувства верующих только из-за досадной случайности.

— Да, вы гораздо хуже любого вора или убийцы. Вы оскорбили бога. Нет, мы не можем вас судить. Мы только можем отправить вас к нему. Там, в Девятилунной, ждет вас настоящий суд.

— Смерть всегда приходит — рано или поздно. Почему для вас так важно именно сейчас представить меня на суд вашего бога?

— Молодость — это не оправдание. Мне, дряхлому старику, приходилось отправлять на виселицу немало молодых, красивых и умных людей. Я знаю, что это мне бы покоиться в земле, а им жить да жить. Но справедливость важнее жалости — они преступники и сами выбрали свой путь.

— Я не выбирал, ваше благородие. Мой клан всегда придерживался правил, и я никоим образом не хотел осквернить святилище.

— Конечно, это могло произойти и случайно, без злого умысла. Но закон одинаков для всех. И тем более я не могу закрыть глаза на возмущение стольких молящихся, на показания священника, который вас проклял.

— Я исповедую другую веру. Почему я должен отвечать перед чужим богом за то, чего не совершал?

Судья тяжело, по-старчески, поднялся и подошел к окну, за которым все так же лил дождь. Он стоял, устало сгорбившись, полуприкрыв глаза. Ральф подумал, что тот просто не знает как быстрее закончить этот разговор.

— Интересно было с вами поговорить, Ральф Коэн, — произнес судья равнодушным голосом. — Я бы и еще поговорил. Но к чему это сейчас… Ваше преступление доказано, казнь отменить я не могу. Поверьте, мое сердце обливается кровью, но я вынужден придерживаться данной мною присяги.

«Проклятый лицемер. Проклятый старый лицемер», — подумал Ральф, но вслух спросил:

— Не могли бы вы вы сообщить моему клану о приговоре?

— Да, мы обязательно поставим в известность клан Коэн. Но, боюсь, вести дойдут до них уже после казни. Кстати, насчет экзекуции. Мы могли бы рассмотреть некоторые варианты.

— Вы имеете в виду, что я могу расчитывать на обезглавливание?

— Возможно. Все-таки вы благородный человек, а не какой-нибудь разбойник. Хотя, святотатцам у нас полагается либо виселица, либо четвертование.

Ральф поморщился:

— Четвертование меня не слишком привлекает, ваше благородие.

— Подумайте. Ведь так был казнен король Лирии. И бароны, задумавшие Ночной заговор. Это больнее, чем повешение, но гораздо благороднее. Вешаем мы обычно всякую шваль.

— Я подумаю над этим, — пробормотал Ральф.

— Не изволите ли вина?

Ральф рассеянно кивнул. Он знал, как должен поступить. Просто нужно было собраться с силами и выдавить «я выбираю четвертование». Он обязан позаботиться о репутации клана.

Судья позвонил в маленький медный колокольчик шесть раз. Через несколько минут в комнату бесшумно зашел слуга с подносом. Он ловко поставил на стол два кубка и наполнил их теплым вином из серебряного кувшинчика. Поклонился и так же тихо вышел.

Ральф пригубил вино. Оно было густым, темно-красным, резко пахло пряностями.

Ральф взболтнул жидклсть, пытаясь унять дрожь в руках. Голова кружилась, он никак не мог сосредоточиться. «Мне надо выпить побольше», — думал он, вдыхая тяжелый аромат корицы, гвоздики и имбиря. Но горло словно свела судорога, Ральф с трудом мог глотать.

Судья с наслаждением пил вино и грыз темный тростниковый сахар, лежащий в вазочке. Он предложил и Ральфу, но тот лишь мотнул головой.

— Собственно, для святотатцев у нас было еще одно наказание. Раньше их изгоняли в долину, — задумчиво сказал судья. — Но, возможно, смертная казнь более милосердна…

— Почему вы так считаете, ваше благородие?

— Вы чужестранец, наверное, ничего не знаете о долине. Она опасна, поверьте мне на слово. Но если вы предпочитаете опасность верной смерти…

— Мне было бы интересно услышать о долине, ваше благородие.

Судья вытащил из-под кипы бумаг на столе карту и развернул ее перед Ральфом.

Аккуратно выведенные тушью линии гор, затейливо изображенный герб на месте Авендана. Возле города мелкой штриховкой была обозначена почти правильная окружность — та самая долина. Судья начал рассказывать, обводя контуры тонкими холеными пальцами:

— Как видите, наш город стоит на краю большой низменности. Она окружена горами, болотами и выход из нее только через Железные Ворота, на западе Авендана. С давних пор туда изгоняли преступников, а чтобы они не могли выбраться, устраивали ловушки и строили охранные башни. Насколько мне известно, оттуда никто не вернулся, кроме нескольких исследовательских отрядов, которые не заходили слишком далеко. Долина сама себя охраняет. Хотя, пожалуй, это все-таки лучше, чем верная смерть на виселице.

Ральф закрыл глаза. Все умные мысли куда-то испарились, осталась только боль в виске и неясная тревога. Выхода не было, только выбор.

— Не торопитесь, подумайте хорошенько, — сказал судья.

Он любезно улыбнулся. Ральф смотрел на него и чувствовал, как закипает изнутри.

Ему хотелось подскочить и изо всех сил ударить судью по зубам, стереть эту проклятую улыбочку…

— Хорошо. Я пойду в долину, — отрывисто бросил Ральф.

— Как вам будет угодно.

— Тот человек… который был со мной в храме. Он может пойти со мной?

— Почему бы и нет, — судья пожал плечами. — Солдаты отведут вас в камеру.

Ральфа увели, а судья остался у окна. Он смотрел на серую завесу дождя, за которой смутно угадывались контуры зданий, и думал о молодом аристократе, преступнике и святотатце. Людей из кланов уважали — потому что боялись — и тихо ненавидели за силу и высокомерие. Казнь Ральфа Коэна могла дорого обойтись Авендану. Изгнание же — совсем другое дело. Сегодня он избавился от больших проблем… Судья подмигнул дождю и допил вино с чувством глубочайшего удовлетворения.

Когда Ральф вернулся, отобедавшие арестанты лениво валялись на койках, даже в карты не играли. Его приветствовали благодушным ревом и вновь погрузились в дрему. Кронт сунул ему кусок черного хлеба и отозвал в сторонку.

— Ну, рассказывай. Только тихо, нечего всем жуликам знать про наши планы.

— Соклановцы мои не успеют помочь. Мне предложили либо казнь, либо изгнание в Авенданскую долину. Я выбрал изгнание. Если хочешь, можешь идти со мной.

— Да это одно и то же! Только здесь спокойно сдохнешь, а в долину еще тащиться под проклятым дождем! Хотя… — Кронт задумался, прикидывая что-то в уме. — Месяц назад туда ушел Вернон, со всем отрядом. Возможно, это наш шанс…

— И что за человек этот Вернон?

— Да так… Ублюдок высокородных, воевал в Даросе. Оттуда и привел свою команду.

Ничего хорошего я о нем не слышал — думаю, как раз он и мог бы выбраться из долины.

Ральф только покачал головой.

Глава 3

Первый день в долине

За ними пришли рано утром.

— Что за дерьмо?.. — пробормотал Кронт, когда его грубо скинули с кровати — Заткнись, мразь, орать на эшафоте будешь, — солдат завернул ему руки за спину и связал.

Кронта, Ральфа и еще троих заключенных выставили в коридор без лишнего шума.

Сумасшедший парень, который оказался среди приговоренных, смотрел невидящими глазами в одну точку и монотонно бормотал что-то себе под нос.

Они шли гуськом по длинным коридорам, конвоиры заставляли чуть ли не бежать, одна галерея, другая — и вот приговоренные уже во внутреннем дворике щурятся от белесого утреннего света.

— Пошевеливайтесь! Ну же! Быстрее, сволочи! — кричал солдат, заставляя их залезть в телегу.

Пегий тяжеловоз с мохнатыми ногами покосился на него большим умным глазом и вздохнул — и коню не нравилось тащиться ранним утром к висельной площади, где трое из пятерых останутся навсегда. Один из солдат повел коня по еще темным улицам, остальные шли у телеги.

Ральф сидел в самой неудобной позе, слушал, как цокают копыта по мостовой, и старался не смотреть на осужденных: по неписанному обычаю клана Коэн, готовиться к смерти человеку надлежало в одиночестве.

Из оконных проемов все чаще выглядывали сонные горожане, молча провожали взглядом телегу и, позевывая, садились завтракать. Понурый конь, казалось, шел в непроницаемом для звуков и эмоций коридоре. Город оставался черно-белым, ночным, будто рассвет и не наступил. Темные громады домов с резкими бликами на мокрых стенах. Даже шлюхи, что стояли на обочине, казались бесцветными: черные волосы, белая кожа, изредка — красная ленточка, словно мазок кровью.

На висельной площади их встретила толпа любопытствующих, которые пожертвовали утренним сном, чтобы посмотреть на казнь. Ни проклятий, ни даже осуждения во взглядах — лишь праздный интерес. Только один мальчишка, восседавший на плечах отца, швырнул под колеса телеги огрызок яблока.

Троих приговоренных заставили вылезти из телеги. Кронт напутствовал их коротким «до встречи», Ральф промолчал. Сумасшедший смотрел на петлю сквозь серую морось и говорил, сначала тихо, почти шепотом, потом истерично заорал:

— Они нас ждут… Они… Проклятые! Но до моих крошек уже не доберутся, нет. Я позаботился о них, спрятал в огне от мелких демонов. Не смогут грызть их тела, ха, пусть подавятся пеплом!! Пусть подавятся, уроды! Давить их! И тех, кто с ними! Давить, давить, давить!!! — Он орал, захлебываясь криком, пока конвоир не ударил его рукоятью сабли по голове.

Безумец упал на колени в грязь и гладил камни мостовой, пока его не поволокли к эшафоту.

Смотреть на казнь изгнанникам не пришлось: один из солдат хлестнул коня, и телега покатилась дальше, к Железным воротам. Дождь пошел сильней, Ральф с Кронтом быстро вымокли и у обоих проскользнула мыслишка, что, пожалуй, было бы куда проще остаться там, на площади и спокойно умереть.

Старые узкие улицы привели их к черному зеву арки в крепостной стене. Солдат долго отпирал ржавые ворота, ругаясь на чем свет стоит. Ральф и Кронт терпеливо ждали, разминая затекшие ноги. Наконец, замок поддался, осужденным развязали руки и подтолкнули к темному туннелю с коротким напутствием «пшли».

Ворота за ними гулко захлопнулись, ухнуло мрачное эхо.

— Ну, здесь хотя бы сверху не каплет, — пробормотал Кронт.

К счастью, кое-какой инвентарь им все-таки дали: пару охотничьих ножей, огниво, моток веревки, кожаные фляги с водой и краюху хлеба. Рассовав скудные пожитки по карманам, изгнанники пошли вперед, где их ждало серое осеннее утро долины.

Несмотря на дождь и холод, на душе у Ральфа немного полегчало: уже не было давящих авенданских стен, впереди виднелись поля, за ними — сосновый лес, мокрый и темноватый, лишь кое-где расцвеченный желто-красным. Хмурым был этот непогожий день, суровыми казались подернутые дымкой дали, но все же чувствовалось здесь приволье, не то, что в каменном лабиринте города. От туннеля начиналась дорога, заросшая травой и кустарником, едва заметная среди полей.

— Что будем делать? — спросил Ральф. — Отряд наверняка поехал по дороге.

— Угу, — хмыкнул Кронт. — Здесь их следы уже исчезли, ясен пень, но в лесу могли остаться. Ветки сломанные, кострища… Пойдем, посмотрим.

Кронт сладко зевнул, потянулся и отправился к лесу по старой дороге. Ральф поплелся за ним, думая, как здорово было бы сейчас принять теплую ванну.

От ходьбы стало теплее, да и долина уже не казалась такой мрачной. Миновав пожухлые поля, изгнанники углубились в прозрачный осенний лес. Ветер срывал с березок и осин огненные листья и ронял на землю, где они постепенно чернели, будто отгорая. По краям дороги росли грибы — огромные сыроежки, яркие мухоморы и белесые поганки на тонких ножках. Пахло лесной сыростью и прелой листвой.

— Ты из пращи стрелять умеешь? — спросил Кронт, не замедляя шага.

— Да.

— Подстрелишь нам утку?

— Не знаю. Но лучше зайца. У него шкурка. Теплая…

Кронт захохотал:

— Соскучился по теплу и уюту, высокородный? Эдак нам придется друг друга сожрать…

— Что за бред! Добуду я тебе еды, не волнуйся! Можно и лук сделать. Правда, нет наконечников для стрел, разве что закалить дерево на огне… Или силки поставим.

Не переживай, мной тебе давиться не придется.

— Да я спокоен, как шестидневный труп. Хотя и не пойму, с какого перепою я поперся в эту дерьмовую долину с тобой!

— Ты бы предпочел болтаться на виселице?

— О, так ты, значит, меня от смерти спас! Спасибо, благодетель!

Кронт с досадой пнул особо крупный мухомор: гриб шмякнулся на обочину и распался трухой, ударившись о череп лося… Кость ярко белела среди жухлых листьев, пустые глазницы смотрели на север.

— Знак для путников… — Кронт поддел череп носком сапога. — Кто-то хотел отметить это место.

— Но зачем?

Кронт пожал плечами, внимательно разглядывая северный лес. Там березняк редел и начинался густой ельник, за которым уже ничего невозможно было рассмотреть.

— На елки указывает. Только что там?.. — вслух размышлял Кронт.

— Вон пригорок… — Ральф свернул в лес, к небольшому пригорку, намереваясь осмотреться сверху.

Он и сам не понял, в какой момент под ногами исчезла земля. Черные листья упали вниз, увлекая его за собой, в темную сырую бездну. Ральф упал на живот, да так, что от удара выбило дыхание. Несколько страшных мгновений корчился, пытаясь вдохнуть, и когда это удалось, долго втягивал ноздрями сырой воздух, напоенный горьким запахом прелых листьев.

Отдышавшись, Ральф встал и взглянул наверх. Крохотный лоскуток серого неба перечеркивали узловатые корни, торчавшие из земляных стенок ямы.

— Кронт? Эй, Кронт? — позвал Ральф и тут же вздрогнул. Будто не он кричит, а кто-то другой, хрипло и глухо, из-под земли.

Осенний лист не удержался на краю и спланировал вниз. Струйки песка с шорохом оползали на дно ямы. Ральф почувствовал себя абсолютно беззащитным, будто смотрят на него из укрытия внимательные глаза, выбирая момент для нападения.

— Кронт! Кронт! Будь ты проклят!! Кронт!

— Здесь я, здесь, не волнуйся, — послышался спокойный и чуть насмешливый голос Кронта. — Хм, должен ли я тебя спасти? А, высокородный?

Кровь колотилась в висках, повторяя равнодушные слова грабителя. Сквозь шелест и шорох прорвался странный нечеловеческий смешок. Казалось, отверстие наверху сужается, как стягиваются края заживающей раны. Чужим, отчаянным голосом Ральф закричал:

— Брось мне веревку! Слышишь? Брось мне веревку!

— Да ладно, ладно, что ты визжишь, как монашка на оргии…

Веревка поначалу запуталась в корнях, но со второго раза Ральф сумел поймать кончик. Он торопливо поднялся наверх, ободрав руки до крови о жесткие волокна.

Некоторое время просто стоял, наслаждаясь светом и простором, пытаясь унять дрожь.

— Видать, череп-то обозначал эту ямку, — сказал Кронт, швыряя сосновую шишку вниз. — А ты и провалился… Осторожней надо быть. Долина — это тебе не бордель…

— Наверно, весь лес в таких западнях.

— Ну, если б я ставил ловушки — я б ставил на дороге, — ухмыльнулся Кронт.

— Угу, ты и колья бы повтыкал, чтоб уж наверняка… — пробормотал Ральф, обтирая кровь с ладоней батистовым носовым платком.

Дорога, пятляя, уводила все глубже в лес. Горизонт исчез за стеной древесных стволов, небо едва проглядывало между игольчатыми ветвями сосен. Под ногами пружинила хвойная подстилка, малина, разросшаяся по краям дороги, норовила хлестнуть колючками.

Когда время подошло к полудню, решили сделать привал. Расщепив ножом ствол можжевельника, настрогали сухой смолистой древесины, которая вспыхнула от первой же искры. Вскоре тщательно питаемый огонь накинулся и на мокрый хворост. Едкий дым стлался по земле, предвещая непогоду, но изгнанники возились с костром, не обращая внимания на заслезившиеся глаза. В такой промозглый денек прежде всего хотелось согреться.

— Могли бы и побольше хлеба дать, — проворчал Кронт, отправляя в рот последний кусок. — Небось надеются, что мы здесь скоро сдохнем…

— Пусть надеются, — мрачно отозвался Ральф. — Съестное в лесу всегда найдется.

— Угу, ягоды, грибы, коренья. Волки, медведи… — Кронт чуть не поперхнулся, поскольку стоило ему заговорить о медведях, как в малиннике послышался подозрительный треск.

— Что за… — начал Ральф, но тут же умолк.

Сквозь колючие заросли шумно продирался какой-то зверь. Кронт отошел подальше и достал нож, Ральф вытащил из костра длинную жердь, которая, правда, больше дымила, чем горела.

В кустах мелькнуло что-то грязно-белое, потом ветки малины раздвинулись и на изгнанников посмотрела любопытная козлиная морда. Кончик левого рога был обломлен, шерсть свисала клочьями, но темные выпуклые глаза казались удивительно умными. Козел внимательно оглядел путников, вздохнул, обнаружив, что всю еду они уже съели, и снова скрылся в зарослях.

Изгнанники ошеломленно стояли у костра — один с ножом, другой с дымящейся палкой.

Кронт опомнился первым:

— Это же мясо! — с досадой прошипел он, бросаясь вслед за козлом.

Ральф подхватил вещи и тоже углубился в малинник. Колючие ветки упрямо цеплялись за одежду, впереди слышалось издевательское блеяние. Кронт с проклятиями пробирался через заросли, козел мелькал то тут, то там, но близко не подпускал.

Кусты малины сменились порослью молодых осинок, а еще далее обнаружилась полянка.

На открытом месте козел остановился, задумчиво ковыряя передним копытцем жухлую траву.

— Ну, иди ко мне, хороший мой, — ласково проворковал Кронт, поудобнее перехватывая нож.

— Так уж прям и твой!

Из-за куста шиповника вышел старик в шерстяной накидке, с корзиной из ивовых прутьев, почти до верху наполненной грибами. Он с улыбкой смотрел на козла и говорил:

— Да и не дастся он тебе. Френова сынка, вон, на яблоню загнал, рог пообломал об нее… И волка задерет, хулиган, — в голосе старика звучала неподдельная нежность, но скоро он посерьезнел и внимательно окинул взглядом изгнанников. — Вы-то не здешние. Из города, что ль? Из Авендана?

— Оттуда, — настороженно ответил Кронт.

— Да-а… Таки дела… — протянул старик. — Десятилетиями не было и весточки из города, а в нынешнем году то отряд этот проклятый, то вот вы… Что ж там у вас творится?

Старик смотрел на них неприязненно, даже с некоторой подозрительностью.

— Творится много чего, — сказал Ральф. — Империя разрастается, кланы борются за власть. Есть немало желающих править Авенданом: город большой, практически не зависит от столицы. Вот враги моего клана и постарались, чтобы я попал в долину…

Я Ральф Коэн, а это — Лишер Хорнкронт, мой союзник.

— Вот как… Интересненько… Пожалуй, отведу-ка я вас на Форпост, там будут знать, что с вами делать.

— Старый Форпост, что ли? Где двести лет тому назад гарнизон держали? — спросил Кронт.

— Да, тот самый, — улыбнулся старик. — Раньше на башне сидели солдаты — на случай атаки из долины, а теперь местные живут. Они с вами разберутся. Да и поесть дадут, — старик подмигнул Кронту, свистом подозвал козла и зашагал вперед, по узенькой малозаметной тропинке.

Переглянувшись, изгнанники последовали за стариком. Тот мурлыкал себе под нос песенку пробираясь через подлесок, его козел, как хороший пес, бежал впереди.

— Складно врешь, высокородный, — сказал Кронт вполголоса, когда они немного отстали от старика.

— А что, надо было рассказать про храм? И про ограбление? — огрызнулся Ральф.

— Ну не вскидывайся ты так. Это ведь был комплимент… — Кронт ухмыльнулся. — И вот еще: про Вернона особо не распостраняйся. Он ублюдок редкостный и, похоже, успел этим местным какую-то подлость сделать…

— Что ж вы отстали-то? — крикнул старик впереди. — Давайте быстрей, уже недалеко.

— Идем-идем, — поспешно ответил Кронт.

Лес понемногу редел, сосны и ели уступили место ольхе и березам в ошметках желтой листвы, все чаще попадались поляны. Чем ближе они подходили к окраине леса, тем резче вырисовывались на сером небе контуры высокой башни на холме.

— Сигнальный пункт, — пояснил старик. — Первым делом его построили, и построили добротно, я вам скажу. А холм, говорят, насыпали вручную…

— Угу. Видно, что постарались, — пробормотал Кронт.

Стариковский козел, завидев башню, радостно проблеял и пустился рысью, вспомнив о теплом хлеве и вкусной еде. Быстрее пошли и люди, тем более, что к Форпосту вела широкая дорога — та самая по которой они пробирались от Железных врат.

Только здесь тракт был нахоженный, ни травинки не росло. В размякшей от дождей земле отпечатались многочисленные следы — сапог, копыт, собачьих лап.

Собаки первыми почуяли незнакомцев и встретили их громким лаем. Один большой серый пес даже выбежал навстречу, но, увидев воинственно настроенного козла, предпочел спрятаться за забор.

На лай стали собираться люди, сначала появились дети, потом из каменных и бревенчатых домиков начали выглядывать взрослые.

Степенно вышла на крыльцо женщина, обтирая мыльную пену с рук, крикнула сорванцам на заборе:

— А ну, слазьте!

Подошла к старику, отпихнув ткнувшегося в передник козла:

— Кого это ты привел?

— Да вот, из города к нам пожаловали. Тарра б поговорила с ними. И перекусить надо бы…

— В храме Тарра. Иероним-то на охоте, вот и приходится ей за храмом присматривать. Я за ней пошлю, а вы поешьте пока.

Она жестом пригласила их в дом, сказала пару слов так и не слезшему с ограды мальчугану и поспешила внутрь.

Ральф с удовольствием сел на грубо сколоченную скамью, вытянул усталые ноги к огню, что весело потрескивал в сложенном из речных камней очаге. Свет почти не проникал сквозь узкие, затянутые пузырем окна, зато пламя горело ярко, освещая самые дальние уголки. Стены украшали мохнатые шкуры лис, зайцев и белок, они же лежали на соломенных тюфяках для спанья. На полках красовались глиняные кувшины и плошки, расписанные затейливым орнаментом. С потолочных балок свешивались косички лука и пучки ароматных трав — мяты, чабреца, зверобоя.

Хозяйка мигом собрала на стол: только мелькнул льняной передник да простучали каблучки по глиняным плиткам пола. Свежий хлеб, холодная козлятина, яблоки, мед, кофе из цикория — после тюремного варева все показалось изгнанникам на диво вкусным.

— А вы очень даже неплохо живете, — заметил Ральф, кидая козлу огрызок яблока.

— Человек ко всему привыкает и выживет везде… — философски ответила хозяйка.

— Не так уж здесь и плохо: земля плодородная, леса богатые. В глубь долины мы не суемся, а твари оттуда не суются к нам.

— А что за твари?

— Да всякие. Я-то их не встречала, слава святому Измаилу, а люди всякое говорят.

Где правда, где сказки — не отличишь…

— Мама! — в комнату ворвался встрепанный запыхавшийся мальчишка, — Тарра идет!

Женщина быстро смахнула крошки со стола и встала навстречу гостье.

Глава 4

Форпост Вошла Тарра. Невысокая, темно-русые волосы небрежно откинуты назад, некогда красивое лицо изрыто оспинами, на глазах — повязка. Хозяйка протянула было руку, помочь вошедшей, но Тарра уверенно направилась к огню, шелестя полами длинного плаща.

— Из города, значит… — сказала она, присаживаясь на скамью у очага.

— Да, госпожа. Это они. Хотите поесть? Или чайку? — засуетилась хозяйка.

— Чаю выпью, спасибо.

Тарра протянула руку, Ральф осторожно пододвинул ей глиняную чашку. Тонкие пальцы незрячей с благодарностью коснулись его руки.

— Так что же привело вас в долину?

— Не могу сказать, что мы рвались сюда попасть, — сухо ответил Ральф. — В любой войне есть жертвы, а тем более в войне за власть над Авенданом.

Тарра покачала головой:

— Люди не властны над городом. Наоборот, это он владеет ими, их душами и плотью… — голос ее звучал глухо, будто не Ральфу она отвечала, а продолжала какой-то давний спор.

— Значит Авендан решил… направить нас сюда, — раздраженно сказал Кронт.

— Может, и так, — улыбнулась Тарра, отпивая глоток.

— В любом случае, мы здесь. И, честно говоря, хотели бы убраться отсюда.

— Боюсь, это невозможно. Уже давно никто из нас не пытался уйти из долины. На авенданскую стену не взберешься, а туда, где она кончается, лучше не ходить.

Слишком опасно — твари всякие, да и ловушек больше. Тут-то мы разобрались почти со всеми. Видимо, вам придется остаться здесь. Не могу обещать роскошный прием, но, думаю, жители Форпоста с радостью поделятся всем, что вам нужно.

— Спасибо, — ухмыльнулся Кронт, — нам особенно приятно, что вы не принимаете нас за висельников, которые могут перерезать ваших людей во сне…

Ральф пнул его под столом ногой, но Тарра лишь улыбнулась:

— Мы не так уж беззащитны. И даже если вы… преступники, доброе соседство в таком месте дорогого стоит. Впрочем, меня больше заботит другой вопрос. Не так давно — месяц назад — из города выехал конный отряд и отправился вглубь долины.

Кто они? Что им здесь нужно?

— Я не знаю, что они тут ищут, — сказал Кронт. — Их предводителя зовут Вернон, он из тех, кто поймал удачу в Даросе… стерев проклятый порт с лица земли.

— Мой прадед был моряком в Даросе…

— Дарос разрушен, — резко ответил Ральф. — Там произошла битва, единственная крупная битва во время Запретной Войны. Два местных племени поспорили кому принадлежат даросские земли. В итоге оба народа истреблены, город в руинах, а солдаты Империи, воевавшие на обоих сторонах по найму, получили золото и славу.

— Хороша слава! — зло вскрикнула хозяйка.

— Он был здесь?

— Был. Вы хотите присоединиться к нему?

Кронт, не поднимая глаз от свой чашки, быстро сказал:

— Конечно, нет!

— Он работает на врагов клана Коэн, — пояснил Ральф, лихорадочно придумывая что-нибудь правдоподобное. — Наверняка его послали сюда с каким-то заданием. Он останавливался на Форпосте?

— Нет, проехал мимо. Украл Лорна, Вертова сына. Убил двух охотников, — сухо произнесла Тарра.

— Вернон в своем стиле… Кто-нибудь пытался выследить его?

— Конечно, таких было много. Но Иероним запретил. Нам не справиться с отрядом хорошо вооруженных наемников. Это было бы самоубийством.

Тарра в задумчивости обводила выпуклые узоры на чашке. Кронт следил за плавными движениями чутких пальцев, словно пытаясь угадать ее мысли.

— Добро пожаловать на Форпост, — наконец сказала Тарра, церемонно склонив голову. — Вечером с вами еще поговорит Иероним, когда вернется с охоты.

— Благодарю за теплый прием, Тарра — Ральф поклонился в ответ, забыв, что она не сможет его увидеть.

Как только ушла Тарра, начали заходить жители Форпоста — кто за молотком, кто за бечевкой, кто просто «шел мимо». Естественно, все они оставались поглазеть на прибывших и порасспрашивать их о том и сем. Ральф, вымученно улыбаясь, пытался поддержать разговор, хотя после плотного обеда ему хотелось просто закутаться во что-нибудь мягкое и теплое, забиться в уголок и дремать до самого вечера.

Впрочем, местные особо каверзных вопросов не задавали, все больше про погоду да жизнь в Империи. Скоро рядом присел давешний старик, хозяин воинственного козла, и заговорил о событиях трехвековой давности. Ральф сидел и кивал, предаваясь мечтам о теплой постели.

— Мой-то, пра-пра, он-то с плеча и порубил генералова племянничка, только боевые заслуги и спасли от виселицы. А потом еще здесь командовал. Покуда не пропал однажды…

— Еще чаю? И вот еще вино есть. Яблочное.

Хозяйка разлила по плошкам кислое мутноватое пойло, которое Ральф даже пригубить не осмелился. Кронт попробовал, сказал, что вкусно, но остаток, улучив момент, выплеснул в камин. Зато местные пили и нахваливали, особенно старик. Он выхлебал полкувшина и, схватив собеседника за рукав, горячо рассказывал о деяниях своего пра-пра. Ральф мерно кивал, изредка вставлял «правда? это так интересно» и «не может быть», с завистью поглядывая на Кронта, который что-то шептал симпатичной девице.

— Да-а, были люди… — протянул старик. — А щас? Вернон этот, сделал что хотел и поскакал дальше. Да раньше б его, ублюдка, голыми руками разорвали, загрызли бы, как волки!

— Тихо ты, старый дурак, — вмешалась хозяйка.

— А не твою ли прабабку сослали за то, что она шестерых своих хахалей потравила?

И тюремщика задушила шнурком из корсета? Вот была женщина! А ты — ты дура, мозги твои куриные!

— Напился, скотина…

Хозяйка, с красным от злости лицом, попыталась выхватить у старика кружку с вином, но тот увернулся и с проклятиями швырнул ее об пол. Ральф вскочил и, схватив старика за плечи, оттащил от стола. Невесть откуда появился козел, попытался боднуть хозяйку, но поскользнулся на разлитом вине и врезался в стенку.

С полок попадали горшки, разбрызгиваясь осколками. Кронт, перескочив через стол, схватил оглушенного козла за рога. Девушка, с которой он разговаривал, пробралась к ним и что-то зашептала на ухо животному, осторожно гладя его по загривку.

Вначале старик на удивление энергично пытался вырваться из хватки Ральфа, проклиная себя, его и весь мир, но скоро устал. Тело обмякло, каждый вдох давался с хрипом.

— Все? Уже все? — спросил Ральф.

Старик кивнул. Даже когда его отпустили, он долго стоял, прислонившись к стенке, тяжело дышал ртом. Морщинистые узловатые руки безотчетно оглаживали одежду.

— Я… Я пойду, — наконец произнес старик. — Извините…

Кронт убрал руки с рогов козла и тот подбежал к хозяину. Ткнулся мордой в сапог, будто желая утешить. Старик попытался наклониться за корзиной с грибами, но от резкого движения закружилась голова и он схватился за стенку.

— Я вам помогу, — Ральф взял корзину и проводил старика до порога.

Прохладный влажный воздух подействовал на старика благотворно, он забрал у Ральфа корзину, свистнул козлу и получше запахнул плащ, поглядывая на серое хмурое небо.

— Вы, наверное, правы, — тихо сказал Ральф. — Только зря вы так всех взбаламутили.

Старик резко повернулся к нему:

— Может, и зря. Что поделать, я ведь старый дурак, — он усмехнулся и решительно зашагал прочь.

Остальные жители Форпоста тоже резко засобирались: все вдруг вспомнили про неотложные дела. Одних ждали неколотые дрова, у других поднималось тесто…

Ральф вытянулся на теплых мохнатых шкурах, заснуть не заснул, но провалился в приятную дрему, когда реальность мешается с сонными фантазиями. Хозяйка отправилась достирывать белье, пообещав через пару часов растопить гостям из Авендана баню. Кронт с девушкой сидели у огня и мирно беседовали. До Ральфа долетали обрывки их разговора — хрипловатый голос рассказывал о твердынях Авендана, о могущественных кланах, об огромном море и южных джунглях.

Потом хозяйка разбудила его, смеясь, и сказала, что баня готова, пора идти мыться, а потом уж можно будет и спать.

На пути к речке, где стояла баня, изгнанники успели переброситься парой слов.

Хозяйка шла впереди, показывая дорогу, а они намеренно отстали.

— Так что делать будем? — быстро прошептал Ральф.

— Ты должен придумать историю на завтрашний вечер. Наври им чего-нибудь. Чем быстрее мы выйдем на тот тракт, тем больше шансов выбраться отсюда. Если, конечно, ты не хочешь провести здесь остаток своей жизни…

— А что, очень милое место, — фыркнул Ральф. — И девушки хорошенькие, даром что крестьянки…

Кронт развязно ухмыльнулся и поспешил догнать хозяйку.

Банька оказалась небольшой, выстроенной из сосновых бревен. Древесина еще не успела потемнеть и ярко желтела на фоне темного осеннего леса. Устланная сосновыми иголками дорожка вела к реке. Тут полагалось хорошенько распариться и броситься в черный омут с мостков. Как пояснила хозяйка, со дна били ключи, и летом вода была ледяная, зато зимой почти никогда не замерзала.

Отмытые, в чистой, хотя и немного грубоватой льняной одежде, они выпили по чашке терпкого травяного чая в предбаннике. Хозяйка извинилась, сказала, что дома у нее места маловато и предложила постелить здесь. Ральф кивнул — после авенданской тюрьмы он бы и на сеновале прекрасно выспался. Он привык к тонкому белью и мягким перинам, но ложе, которое соорудила хозяйка, оказалось не менее роскошным. Тщательно выделанные пушистые шкурки лис и куниц пахли травами. Так приятно было зарыться в них, закрыть глаза и забыть обо всем на свете.

Проснулся Ральф поздно. Серенький рассвет пробивался через маленькие окошки бани.

Кронт сидел за столом и пил с давешней девушкой кофе из цикория.

— С добрым утром, ваше сиятельство! Мы-то уж несколько часов на цыпочках ходим, чтоб не потревожить ваш сон… Хорошо выспались?

— Да, благодарю вас. Надеюсь, вы приятно проводите время…

Ральф пошел к речке умыться. Его раздражал Кронт и эта дурочка, очарованная бандитом. Куда лучше было бы посидеть в тишине, подумать о дальнейших планах.

Аристократ со вздохом вернулся в баню, налил себе кофе.

— Не изволите ли хлеба с медом, ваше сиятельство? И, может, вы будете так добры и поведаете нам какую-нибудь сказочку из жизни вашего древнего грозного рода?

— Он у нас вроде шута, — с улыбкой пояснил Ральф девушке.

— Ни один шут в здравом уме не станет иметь с тобой дело, — проворчал Кронт.

— Ну ладно, расскажу, — неожиданно для себя самого согласился Ральф. — Крепость моей семьи стоит к северу отсюда. В это время у нас уже выпадает снег. Замерзает вода в крепостном рве. Все кругом белое, чистое, под арками висят сосульки, сверкают на солнце, как алмазные. А ночью все искрится под луной, будто земля усеяна осколками звезд… Так вот, однажды, тихой зимней ночью я улышал какой-то шум сквозь сон. А на утро во рву нашли труп человека со свернутой шеей. При нем был отравленный дротик. Наемный убийца пытался перелезть через стену и поскольнулся.

— Бедняга. Хотя, конечно, сам виноват, — сказал Кронт.

— Наверное, он был готов к этому, — тихо сказала девушка. — К смерти, я имею в виду… Но вот снег, это здорово. У нас чаще зима просто хмурая, грязь, слякоть.

И крепости здесь нет. Только старая башня Форпоста, она, конечно, не очень красивая, зато с ее площадки далеко видно.

Кронт задумчиво прищурился:

— А, может, нам забраться на эту башню? Ознакомиться с местными достопримечательностями, так сказать?

— Почему бы и нет, — пожал плечами Ральф.

С неба сыпал мелкий дождик, сапоги увязали в раскисшей глине улиц. Ральф уже начал жалеть, что потащился с Кронтом в такую погоду, но вид башни Форпоста заставил его забыть о теплом доме и мягкой постели. Здесь чувствовался дух Авендана. Особенная кладка, четкие линии, темный, отполированный ветрами камень.

Щели окон-бойниц неприветливо и строго смотрели на изгнанников.

Внутри узкая винтовая лестница вела на смотровую площадку, где стояла каменная чаша, в которую раньше наливали горючую жидкость. Сейчас чаша была наполнена дождевой водой, натекшей через дырявую крышу навеса.

Вид сверху открывался великолепный — желто-красные лиственные леса, зеленые хвойные, затейливые петли реки, далекие шпили авенданских храмов.

— Форпост никогда не предназначался для обороны. Его единственная задача — предупредить город об опасности. Днем подавали дымовой сигнал, ночью разжигали огонь поярче, — пояснила девушка. — Твари из долины много раз брали Форпост, уничтожали его защитников, разрушали дома. Но у Железных врат собиралось войско, и в город пройти они не могли. А потом гарнизон распустили. Твари перестали нападать — почему, никто не знает. Форпост пустовал недолго — все-таки здесь хорошее место для жилья, да и инструменты остались, огороды, козы. Наши прадеды, такие же изгнанники, как и вы, переселились сюда.

— А нападал-то кто?

— Я не знаю. Может, изгнанники, может, кто-то другой. Я бывала в долине, но никаких тварей не встречала. А старики предпочитают молчать, даже если и знают что-то.

Кронт пристально разглядывал подернутые дымкой окрестности:

— Судя по всему, предпочитают забыть… Как вот с этим Верноном — небось никто даже не проследил, куда он направился…

— Ну почему же. Таких, как Тинг, немало. Кое-кто видел следы конного отряда на фенгаровом тракте, хотели догнать.

— Но Иероним запретил?

— Да.

Кронт перевесился через перила, пытаясь высмотреть что-то хоть отдаленно похожее на тракт, но видна была только дорога к Авендану. Леса к северу от Форпоста казались совсем дикими и нехоженными.

— И где же этот тракт?

Девушка улыбнулась:

— Отсюда ты его не увидишь. Много лет тому назад монахи построили часовни, надеясь выгнать скверну из долины. И наняли знаменитого архитектора по имени Фенгар. Говорят, никого выгнать им не удалось, но пустые часовни до сих пор отмечают путь к Снежному озеру в центре долины. А сам тракт давно зарос.

— Замечательно, — пробормотал Кронт.

Ральф барабанил пальцами по деревянным потрескавшимся перилам, пытаясь сообразить, что же делать дальше и что замыслил Кронт. Ему совсем не улыбалось остаться здесь, но следовать за Верноном оказалось трудней, чем они ожидали. Он мимолетом сделал знак Кронту, что надо бы переговорить, но девушка никуда не собиралась уходить. Ветер сорвал с ее головы капюшон и развевал светло-русые волосы. Кронт рассказывал ей какие-то невероятные истории, а она весело смеялась.

«Точь-в-точь двое влюбленных на пикнике», — подумал Ральф. «Знала бы она, что разговаривает с бандитом…» Потом они вернулись в баню, хозяйка принесла им обед. Прибежал и ее сынишка, поначалу он лишь боязливо смотрел на изгнанников, потом осмелел, стал рассказывать про отца-охотника. Мальчишка даже притащил старый самострел, уверяя, что именно из него был застрелен вожак волчьей стаи, промышлявшей человечиной.

Между тем на долину опускались сумерки. Серое небо гасло, становясь все темнее, от воды поднимался туман. Белая призрачная мгла, закручиваясь в спирали, расползалась по пойме реки. В темноте кусты можжевельника казались фигурами людей, а ветви скрипели — будто кричал кто-то.

Хотя в бане было тепло и уютно, странное тревожное предчувствие заставило людей замолчать и выйти на порог.

— Наверное, охотники уже вернулись. Вам надо идти… — начала хозяйка, но сразу же осеклась.

В лиловых обрывках облаков показалась луна, огромная, холодная, она тяжело нависала над горизонтом. Девять полупрозрачных дисков кружились вокруг нее, словно опадающие лепестки вишневых цветов. Бледные тени в черной затягивающей бездне небес.

— Что это?

— Омеа, — выдохнула хозяйка. — Призраки девяти лун. Плохой знак для кого-то.

Будем считать, что не для нас…

Тарра, правнучка даросского пирата, вышла из своего дома. Встала на пороге, подняв незрячее лицо к небу, где сияли мертвые луны. Резкая огненная боль заставила ее поднять руку к повязке, скрывавшей глаза, но усилием воли Тарра заставила себя не прикасаться. Опустила голову, привыкая к страданию, пальцы судорожно сжали маленький шарик, что висел на шее. Боль никуда не ушла, но стала терпимей и Тарра медленно побрела к дому Иеронима, где собрались охотники. В складках плаща спрятался ее оберег — молочный опал, туманный камень, внутри которого изредка взблескивали красные искры.

Она прошла по безлюдной улице, мимо башни и старого храма, строго отмеряя шаги.

Коснулась мокрых перил иеронимова дома, осторожно взошла по ступеням. Толкнула добротную тяжелую дверь — в лицо пахнуло теплом. Гомон голосов умолк. Тарра знала, что все почтительно наклонили головы и ждут, пока она не займет свое место. Она села во главе стола, не снимая плаща, на котором сверкали бисеринки дождя.

Глава 5

Все оттенки тьмы Ральф и Кронт вошли в дом Иеронима. Хозяин, чуть привстав с резного кресла, указал на скамью рядом с собой. Под пристальными взглядами охотников изгнанники сели к столу. Угощение было простым и сытным — пироги с зайчатиной, соленые рыжики, сыр, хлеб. Добродушный парень рядом с Ральфом собрался было наполнить его бокал яблочным вином, но, встретив решительное сопротивление, понимающе улыбнулся и плеснул самогонки.

В камине жарко пылал огонь, отражаясь в стеклянных глазах чучел — головы кабанов и оленей украшали бревенчатые стены, а над местом хозяина угрожающе раскрыл пасть матерый волк. Рядом с трофеями красовалось оружие, большей частью довольно старое и для охоты уже не годное.

Иероним задал пару вопросов — больше для порядка. Ральф повторил рассказ о войне кланов, который охотники выслушали вполуха. Похоже, они доверяли решению Тарры.

— Ну что ж, осталось решить, чем бы вам здесь заняться, — проговорил Иероним, отставляя тарелку.

— Боюсь, земледелие и ремесла не наш конек… Разве что военное дело…

— И с кем вы думаете воевать? У нас нет врагов.

Ральф перехватил жесткий взгляд Кронта и осторожно сказал:

— А… Вернон?

Вопрос повис в воздухе. Иероним медленно крутил в пальцах кубок, будто пытаясь что-то высмотреть в мутноватой жидкости.

— Тяжело назвать другом человека, который убивает твоих людей, который крадет ребенка… — сказал Кронт.

— Ты о чем? — перебил Иероним.

— О естественном желании прирезать уродов…

По комнате прокатилась волна перешептываний, но Иероним упрямо не поднимал глаз от своей самогонки.

— Мы слабы против них. Долина отомстит за нас.

— Только трус надеется на случай!

Кое-кто вскочил, реагируя на слова Кронта, и Ральф поспешил сгладить обстановку:

— С вашей стороны было разумно не нападать на них. Но теперь, когда мы тут…

Не всегда решающим оказывается мастерство владения мечом. Стратегия и тактика тоже немало значат. Вы знаете долину, мы знаем Вернона…

— Ты изучал стратегию и тактику по книгам? Так ведь?

— И по книгам тоже. Я участвовал в парочке схваток. А мой старший брат, Трувор Коэн, стал генералом после того, как выиграл битву у Пятого форта, — Ральф говорил уверенно и спокойно, зная, что Иероним уже начинает верить ему.

— Вот как… вот как… — от резкого движения самогонка выплеснулась на стол. — Я хочу знать, что скажут мои люди.

Иероним кивнул в сторону охотников, предоставляя им слово. Те лишь переглядывались и бормотали что-то вполголоса, потом один из них встал со своего места и решительно заявил:

— Что же мы, как жалкие шавки, будем сидеть, пока какой-то ублюдок наших режет?

Они что, недостойны мести? Закопали и забыли? Я за то, чтобы выпустить кишки уродам!

Все повскакивали с мест. Немногочисленные протесты потонули в хоре мстительных выкриков. Иероним поднял руку, призывая к молчанию.

— Хорошо. Я понял. Но вот зачем это тебе, а? Погибшие от руки Вернона люди — никто для тебя. Почему ты так хочешь чтобы мы мстили?

— Вернон и мой враг. Он работал против моего клана.

— Я хочу услышать от вас клятву.

Ральф замялся, не осмеливаясь клясться в том, что они не собирались выполнять.

Кронт, заметив его нерешительность, твердо сказал:

— Я клянусь, что мы сделаем все, чтобы отомстить Вернону. Клянусь Светом Всеединым и жизнью моей матери.

— Твой господин клясться не желает?

— Он дал обет. Моей клятвы для тебя достаточно? — холодно спросил Кронт.

Иероним, подумав, кивнул. Охотники шумно заговорили, довольные его выбором, но голос Тарры заставил их затихнуть:

— Я не позволю вам идти!

— Молчи. Это мужское дело, Тарра, и у тебя нет права…

— У меня больше прав, чем у всех вас вместе взятых! Никто никуда не идет.

Она подалась вперед, будто прожигая Иеронима взглядом слепых глаз. Охотник хотел возразить, но не смог, только покачал головой. Тарра поднялась в звенящей тишине, считая разговор законченным. Все молча ждали, пока она уйдет, и едва за женщиной закрылась дверь, охотники шумно заспорили. Иероним мрачно налил себе еще самогонки — он выглядел подавленным, но, когда остальные угомонились, сказал:

— Месть — не ее дело. Раз мы решили, мы пойдем. Хотя и жаль, что она против…

— Я поговорю с ней, — Кронт, мимоходом подмигнув Ральфу, последовал за Таррой.

Дождя не было, над землей бушевал ветер. Сдирал последние листья с деревьев, гнал по небу растрепанные облака. Лес у Форпоста скрипел и стонал.

Плащ развевался за спиной Тарры, как рваные крылья. Она прошла по улице, быстро и уверенно. Мертвые листья кружились у ее ног, поднятые с земли порывами холодного ветра. У башни Форпоста женщина остановилась, провела рукой по заиндевевшей стене, нащупывая дверь. Поднялась по винтовой лестнице.

Тарра стояла, положив руки на старые перила. Дерево казалось теплым на ощупь, в то время как сверху изливался леденящий холод. Девять призрачных лун стали еще ярче с вечера.

Кронт взошел на башню, тихо позвал:

— Тарра?

Она не обернулась, только плечи чуть вздрогнули.

— Чего ты хочешь, изгнанник?

— Ты знаешь, — мягко сказал он.

— Месть не поможет никому. Мертвые не оживут, а живые могут погибнуть.

— Многие считают, что месть — святое дело. Южане верят, что их великий бог-демон Архет отправляет на вечную пытку тех, кто не отплатил обидчику.

— На их месте я бы поискала другого бога. Еще одна священная война… Вот чего ты хочешь… Война для тебя. Война во имя тебя.

— Нет. Во имя справедливости!

Ветер бросил ему в лицо смех Тарры. Она подняла руки к повязке на глазах, нащупала узел. Кронт зачарованно смотрел, как ее тонкие пальцы распутывают хитрые петли. Наконец, повязка затрепетала на ветру, словно узкий флаг. Тарра не торопилась повернуться к Кронту и он, не вытерпев, коснулся ее плеча:

— Тарра?

— Я просто хочу… — начала она глухо, — хочу посмотреть тебе в глаза, когда ты повторишь это…

— Так смотри!

Кронт грубо развернул ее, ожидая увидеть что угодно: бельма, змеиные зрачки чудовища — все, кроме того, что увидел.

На него смотрела бездна в серебристой оправе оплавившегося металла. В глазницах Тарры не было ничего.

— Мои глаза выпило раскаленное железо. В храме у Снежного озера… Чтобы я видела в темноте. Чтобы могла защитить Форпост, — обьяснила она, будто извиняясь.

Кронт отступал в каком-то суеверном ужасе, натолкнулся на чашу, упал. Тарра протянула было ему руку, но отшатнулась, вскрикнув от неожиданности и страха.

— Знак… — прошептала она.

Он безотчетно прижал ладонь к боку, даже сквозь одежду чувствуя тепло собственного тела.

— То, что я должна увидеть, я вижу сквозь любые преграды… О боги, этот знак…

Кронт отдернул руку и встал, вновь обретая уверенность при виде растерявшейся Тарры.

— Какая разница, в конце концов…

— Когда-то, давным-давно, его выжигали на теле преступников, перед казнью. За страшные преступления… Чтобы проклятые и после смерти носили клеймо… — глухо проговорила Тарра.

— А я наколол его себе сам, и горд, что имею полное право его носить! — прошипел Кронт.

— Твой… напарник, Ральф, он знает про это?

— Конечно, нет, — ухмыльнулся Кронт. — И я был бы признателен, если бы ты сохранила мою тайну.

— Твоя ложь ослабит вас обоих.

— А ты никогда не врешь, Тарра? Ты ведь знаешь, кто эти твари из долины?

Она опустила голову. Волосы упали на лицо, закрывая глазницы.

— Ты — одна из них. Так? Так?!

— Не тебе обвинять меня!

— Я не обвиняю. Просто… раз уж мы с тобой такие монстры, наверняка сможем договориться…

— Никто не пойдет с тобой, Кронт.

— Я не боюсь тебя, Тарра. И если ты не согласишься по-хорошему, я тебя заставлю!

Кронт с силой потряс ее за плечи, давая выход собственной ярости. Но Тарра только приблизила к нему слепое лицо. Мир начал смазываться, подернулся туманной дымкой. Закружилась голова, Кронт почувствовал, что слабеет. Он отпустил Тарру, но она крепко вцепилась в него, заставляя смотреть в пропасть пустых глаз.

— Прекрати это!

Казалось, что башня качается под ударами ветра. Угольно-черные тени трепетали в струе ледяного воздуха, хлестали по лицу. Полуослепший Кронт выкрикивал ругательства вперемешку с мольбами, но Тарра будто не слышала его. Собрав все силы, он оттолкнул женщину, сам качнулся, рухнув на колени.

В круговерти мечущихся теней хрустнуло иссохшее дерево. Старые перила не выдержали, и ветер закрутился спиралью, принимая Тарру. Она падала в молчании, полы плаща обрамляли тело, как языки темного пламени.

Кронт, тяжело дыша, подполз к краю, выглянул через проломленные перила. Внизу было темно, словно на дне колодца. Он перевернулся на спину. Перед глазами еще путались расплывчатые пятна, но спокойный круг луны помог придти в себя. Лже-луны, одна за другой, растворялись в черноте неба.

— Дерьмо… — пробормотал Кронт, думая, как поступить с трупом и что сказать Иерониму.

Он поднялся, стал спускаться вниз. Лестница показалась чудовищно длинной. Под ногами скрипели ступени, отмечая пройденный путь.

Когда он вышел на улицу, ветер швырнул в лицо колкие капли дождя. Казалось, мгла и холод сгущаются у башни. Мрачные и величественные линии старейшей постройки Форпоста заставляли вспомнить Авендан — его черно-белые утра, неприветливые дни и жестокие ночи.

Кронт обошел башню кругом, ища тело Тарры. И натолкнулся на нее саму. Она стояла, скрестив руки на груди, ожидая его. Кронт стал нащупывать нож, хоть и понимал, что это врядли поможет.

— Луна — это зеркало, что отражает твою жизнь… — мертвые глаза Тарры смотрели вверх.

Кронт перевел взгляд на небо. Из девяти призрачных лун осталась одна, небольшая, отливающая красным. Она зашла на бледный диск настоящей — кровавый зрачок серебряного глаза.

— Это твоя луна, Кронт, — тихо произнесла Тарра.

Они стояли друг напротив друга. Кронт — напряженно сжимая бесполезный нож, Тарра — застыв, будто статуя.

— Уходи. Пока не рассвело. Если утром ты будешь здесь — я убью тебя, — сказала она.

— Да… — прошептал Кронт. — Как скажешь…

Ральф стоял на пороге иеронимова дома. Из приоткрытой двери доносился шумный говор, смех, пьяные выкрики. Увидев сгорбленную фигуру Кронта, Ральф поспешил навстречу.

— Ну, как Тарра? Я уже почти всех уговорил. Они просто горят местью. Ждут не дождутся, когда выйдем.

Кронт криво ухмыльнулся:

— Мы уходим одни.

— Что?!

— И немедленно. Потом обьясню.

Ральф схватил его за рукав:

— Сейчас!

— Хорошо. Тарра — монстр. Тварь из долины. Если не уйдем, она нас убьет. Понял?

Удивленный Ральф отпустил Кронта.

— Ты уверен?

Тот хмуро кивнул, заглядывая в дом. Там вовсю веселились изрядно принявшие самогонки охотники. Кронт зашел, отыскал в углу пару мешков, заляпанных кровью — в них переносили добычу. Стал бесцеремонно собирать со стола еду, второй мешок кинул Ральфу, указав жестом на одеяла. Ральф запихнул одеяла в мешок, присоединил чьи-то рубашки. Ему казалось, что вот-вот кто-нибудь заметит их подозрительные действия, но охотники были слишком пьяны.

Кронт быстро наполнил свой мешок и, оставив его у двери, направился к Иерониму.

Над креслом главы охотников была прибита волчья голова, под ней — два перекрещенных меча в ножнах. Кронт вытащил один меч и попробовал остроту клинка, довольно кивнул, снял второй меч и начал продвигаться к выходу. Но на плечо ему легла тяжелая рука Иеронима:

— Куда это ты с моим оружием?

— Хорошие клинки, — спокойно сказал Кронт. — Я хотел немного пофехтовать. Мы с его сиятельством, — он кивнул в сторону Ральфа, — могли бы показать вам боевое искусство.

— А… значит, поединок… Давай!

Все радостно завопили, поддерживая Иеронима. Ради сохранности имущества решено было провести бой на улице. Ральф и оглянуться не успел, как его выпихнули за крыльцо и сунули в руку меч.

Из окрестных домов выглядывали разбуженные криками люди, многие даже вышли посмотреть на бой. Ветер раздувал пламя факелов.

Зрители встали неровным кругом. Ральф заметил девушку Кронта в первом ряду — она куталась в плащ, надетый поверх ночной рубашки. Кронт отсалютовал ей мечом. По лезвию пробежал багровый отсвет пламени.

— Защищайся! — Ральф ступил в центр круга.

Кронт эффектно раскрутил меч. Ральф чуть улыбнулся, понимая, что таким приемом можно разве что самому себе срезать голову, и ответил не менее красивым и бесполезным выпадом.

— Эй, не мухлевать! — вскрикнул Иероним.

Кронт осклабился и уже всерьез замахнулся мечом. Ральф парировал, отступая, чтобы выиграть место для маневра. Но удары Кронта сыпались один за другим.

Повторялась битва у Зеленого моста, только теперь отходил Ральф.

Наконец, ему удалось прервать серию Кронта удачной контратакой. Не давая противнику опомниться, Ральф попытался его обезоружить. К его удивлению, меч выпал из руки Кронта и воткнулся в землю.

Ральф раскланивался перед зрителями, в то время, как Кронт оцепенело смотрел на темную фигуру Тарры среди шумной толпы. Глаза женщины вновь закрывала повязка, но он чувствовал на себе ее взгляд, пока она не повернулась и не ушла прочь.

Принимая поздравления, Ральф видел, как Кронт подбирает свой меч и идет к порогу, где они спрятали мешки с добром. От охотников отвязаться было не просто, пришлось сначала зайти в дом, выпить кубок самогонки с Иеронимом, но, улучив момент, Ральф прокрался на улицу. Кронт ждал его за углом дома.

— Ну что, пойдем? Меч у тебя?

— Все здесь…

— Как охотники?

— Пьют…

Женский голос неуверенно позвал из темноты:

— Кронт?

— А, Велена… Понравился наш бой?

Девушка подошла к ним, спросила с тревогой:

— Вы не поранились?

Кронт засмеялся.

— Нет, что ты.

— Я слышала, вы с охотниками собираетесь идти за Верноном…

— Нет. Мы одни.

— Но мне сказал сам Иероним! Все охотники…

— Они пока не знают. Но мы уходим одни.

— Тайно?

Кронт кивнул. Велена накручивала на палец прядь светлых волос, не в силах придумать слова для прощания.

— Ты могла бы помочь нам, — вкрадчиво сказал Кронт.

— Как?

— Ну, мы не слишком хорошо ориентируемся в долине. Если бы кто-то довел нас до фенгарова тракта…

Она улыбнулась с внезапной радостью:

— Подождите меня! Я мигом!

И умчалась.

Кронт присел на камень у забора, положив рядом мешок с едой. Ральф тоже опустил свою ношу. Из дома Иеронима доносился веселый говор и смех, обрывки песни. Никто и не подумал удивиться отсутствию изгнанников. Но Ральф все-таки бдительно озирался по сторонам, в любой момент ожидая, что кто-нибудь их обнаружит.

— Ты уверен, что это необходимо? Никак не обойтись без твоей девицы? — спросил он наконец, устав ждать.

— Да. Зачем ты думаешь, Вернон украл мальчишку? Мы чужаки, нам нужен проводник.

— Я думал, она тебе нравится…

Кронт только пожал плечами.

Тарра сидела на полу своего дома. Снятая повязка змеей обвила колени, в раскрытую дверь залетал ветер. Под мертвым взглядом женщины тьма становилась четче, черный цвет распадался на спектр, огненные пятна боли, страха, желания и веселья обозначали тех, кто не спал в ту ночь. Тяжелые струны мохнатого пламени уходили за горизонт — куда направились изгнанники, после того, как она выгнала их. Тарра улыбнулась сверкающему следу, и вгляделась в чернильные пятна и багровые пульсации долины.

Скоро придет утро: болезненно-белое, ослепляющее. Вернет глазам способность не видеть, а мозгу — способность вспоминать. Тогда Тарра, зажимая внутри привычную боль, мыслями вернется к Снежному озеру. Оно блестит среди сосен и елей, на черной глади воды покачиваются ярко-желтые кувшинки в обрамлении круглых зеленых листьев. Вода, как чистейшее зеркало, отражает деревья и камни, а вот в глубины заводи заглянуть невозможно. Там, на мягком илистом дне, кажется, так спокойно и тихо, только доплыви и ложись в прохладную мягкую постель. И исцелятся сами собой раны, уйдет боль, утонет отчаяние.

Глава 6

По следам Вернона Небо на востоке серело. Темные стволы сосен казались колоннами огромного пустого зала. Мох, впитавший осеннюю влагу, заглушал шаги — изгнанники двигались бесшумно, как бесплотные тени. Девушка вела их напрямик через лес, не доверяя обманным тропкам. Кронт поторапливал спутников, убедил подождать с завтраком. Он немного успокоился, лишь когда они достигли реки.

— Ну вот, — сказала Велена. — Сейчас нужно идти по течению до старого моста.

Надеюсь, его еще не смыло половодьем…

— Хорошо. Остановимся потом… когда перейдем на другую сторону, — выдохнул Кронт, поправляя мешок на спине.

Они шли по краю обрыва, внизу, среди зарослей, поблескивала река. То и дело встречались муравейники, запечатанные в преддверии зимы. Веретейник услужливо протягивал ветки, усыпанные черными ядовитыми плодами, буйно разросшийся папоротник укрывал предательские ямы.

— Так, кажется, здесь, — Велена стала осторожно спускаться, хватаясь за выступающие из земли корни и жесткие стебли лесных трав.

Не без труда они обнаружили старую гать. Доски были скользкими от дождей, но еще вполне крепкими, в провалах плескалась мутная болотная вода. Камыши покачивались на ветру, будто приветствуя странников. Мост тоже оказался на месте — узенький, без перил, просто доски набитые на ствол сосны. На другом берегу темнел мрачный ельник.

Тут путники ненадолго остановились — набрать воды и поесть. Велена сидела на мосту, свесив ноги к воде, а под елями изгнанники перебирали добро в мешках.

Оказалось, что в спешке они набрали множество удивительнейших вещей — старый точильный камень, солонку без соли, веретено, три непарных носка, женскую шаль.

Ральф с изумлением рассматривал белоснежную скатерть с вышивкой крестиком, а Кронт пытался грызть вяленую уклейку размером с мизинец.

— Мне казалось, я не был так уж пьян, — грустно сказал Ральф, спихивая барахло в промоину.

— А мне казалось, я не такой болван… Четверть мешка этих идиотских уклеек!

Плавники и кожа! И на кой нам проклятые мечи? Лучше б пару луков взял! Как, интересно, мы будем охотиться с мечами?..

Велена рассмеялась, весело болтая ногами над рекой:

— Может, лучше вернуться?

— Нет! Наоборот, мы должны уйти как можно дальше. Давайте, быстренько жрем и топаем.

Кронт роздал им хлеб и козий сыр, предложил и уклеек, но все отказались.

Они торопливо ели, сидя на мосту. Велена смотрела вниз, где светлые струи нежно обнимали длинные водоросли. Осенние дожди отдали воду реке, и она текла стремительней, чем обычно, унося с собой шишки, палки, вырванные с корнем кусты с размытых берегов.

Кусок коры плыл по стремнине, черный над янтарно-желтым песком. Под мостом он закружился, будто попал в водоворот, и медленно пристал к берегу. Велена попыталась достать его, намочила рукав, но даже не заметила этого.

На темной сосновой коре лежала краюха ржаного хлеба. Часть мякиша была выскоблена и вместо него матово блестел камень Тарры.

— Проклятье! Проклятая ведьма! — выругался Кронт.

— Она не ведьма!

— А, ну да. Конечно, она просто тварь из долины, как я мог забыть!

— Она хочет нам что-то передать… — Велена задумчиво смотрела на опал.

Кронт хитро прищурился:

— Наверное, она хочет, чтобы ты пошла с нами… И дарит тебе свой оберег.

— Но у меня там родные! Они будут за меня беспокоиться!

— Возможно, мы вернемся довольно скоро…

Внутри камня разгоралось алое сияние. Велене даже показалось, что он стал теплее на ощупь. «Что, что хочешь мне сказать, Тарра? Почему ты не написала, ты ведь могла написать…» Кронт обнял ее за плечи:

— Надо идти. Доведи хотя бы до тракта.

Девушка кивнула. Положила оберег в карман, опустила на воду кораблик Тарры.

Изгнанники вслед за Веленой устремились в ельник. Никто из них не заметил, как кусок коры с хлебом скользит против течения, возвращаясь к Форпосту.

Стройные белые колонны часовни подпирали разрушенную крышу. Под стрельчатыми арками выросла ежевика, стены оплел дикий виноград. Но тем не менее часовня оставалась замечательным произведением искусства — будто выточенная из слоновой кости, изящная, легкая, взмывающая вверх.

При появлении изгнанников с крыши черным флагом взметнулась стая птиц. По всему лесу зазвучал их жалобный клекот — видимо, они подумали, что после пришельцев не останется винограда. Вяжущий вкус мелких, синих с белым налетом ягод не привлекал людей, но глупые птицы не знали об этом.

В часовне было неуютно — как в склепе. Ральф с омерзением заметил останки какого-то животного на алтаре. Крупный ворон внимательно наблюдал за людьми с плеча статуи святого Морта.

— Прочь! Кыш! Кыш! — Ральф швырнул в птицу камнем.

Камень отскочил от мраморной мантии, с грохотом покатился по мозаичному полу.

Ворон шумно взлетел, спрятался под полуразрушенным сводом.

— Зачем ты так?! — вскрикнула Велена.

Ральф и сам удивился своему поступку. Он провел пальцами по выбоине, оставленной его камнем на статуе святого, мрачно сказал:

— Мой брат ненавидел воронье. Он рассказывал, что после одного из боев нашел своего товарища, тяжело раненого. Тот даже стонать не мог, только смотрел жуткими умоляющими глазами. Брат отошел взять бинты и спирт, а когда вернулся, у его друга уже не было глаз…

— Им тоже нужно что-то есть, — пробормотала девушка. — Законы природы жестоки, но справедливы. В отличии от законов людей…

Ворон каркнул откуда-то сверху, будто соглашаясь с ее словами. Ральф невесело ухмыльнулся, но промолчал.

— Эй, взгляните! — крикнул Кронт, без лишних сантиментов обшаривавший часовню.

Рядом с алтарем, там, где еще сохранилась крыша, валялся обугленный хворост, черный круг сажи явственно обозначал кострище.

Кронт брезгливо поворошил кости на жертвеннике.

— Похоже, тут у Вернона был привал. Погрелись, поели, кости бросили на алтарь.

Мы на верном пути.

— Не устроить ли привал и нам? — предложил Ральф.

— Здесь плохое место, — сказала Велена.

— Ага, — согласился Кронт. — Лучше пойдем дальше.

— Хорошо, я только знак оставлю.

Велена присела на корточки у кострища, нашла несколько кусков угля. Сбросила кости с оскверненного жертвенника, поклонилась ему, будто извиняясь, и стала выводить руны на светлой стене.

Ральф и Кронт стояли на пороге часовни. Небольшой мощеный дворик переходил в тракт — заросший кустами и молодой порослью осинок и берез. Старая дорога, по которой уже давно никто не ходил, отличалась от лесных зарослей только тем, что на ней еще не росли сосны.

Серое сумрачное небо роняло дождевые капли на белые камни и темно-зеленый, напитавшийся влагой мох.

— Дождь начался… — хмуро сказал Ральф.

— Не дождь, а дождик. Притомился, нежный наш? Может, тебе еще шелковые простыни нужны? И теплое вино в постель? И шлюшка подороже? Или хорошенький мальчик? — со злой издевкой прошипел Кронт.

Ральф быстро обернулся, убедился, что Велена их не видит и двинул ему кулаком в зубы. Кронт ухмыльнулся, скорее довольный, чем оскорбленный ударом.

— Жди ответа, высокородный, — шепнул он и направился к выходу, накидывая на голову капюшон. — Мы идем!

Понемногу дождик превращался в самый настоящий дождь. Ральф вполголоса проклинал Кронта, не заботясь, слышит ли его кто-нибудь, или нет. Ледяные струи хлестали лицо, будто плеткой, мокрый плащ мерзко облепил тело. Приходилось внимательно смотреть под ноги — тракт оказался действительно нехоженым, то и дело попадались ямы, рытвины, упавшие деревья.

Когда пологий спуск сменился крутым подъемом, стало еще тяжелей. Люди шли, почти уткнувшись носом в землю, оскальзывались на гнилых листьях. Погруженный в невеселые мысли Ральф едва не столкнулся с молоденькой косулей — она с любопытством смотрела на людей, а потом прянула в сторону, осторожно переставляя тонкие ноги. Между деревьев мелькнула золотистая шкурка. «Вот дрянь, тебе и дождь нипочем», — пробормотал Ральф.

Вечером они добрели до охотничьего лагеря. Небольшой навес хорошо укрывал от дождя, нашелся и запас сухого хвороста. Изгнанники развели огонь, повесили сушиться мокрую одежду.

— Как мало нужно человеку для счастья, — заметил Ральф, попивая горячий чаек на брусничном листе.

— Я был бы счастлив, если б мы додумались захватить самогон, — проворчал Кронт.

— А, и шелковые простыни, и пряное вино, и, гхм… что там еще?..

— Ты меня с кем-то путаешь. Мне хватило бы самогонки, мехового одеяла и простой, милой шлюшки…

— Мда, а мне бы хватило сухих сапог, — вздохнул Ральф. — Но, может, высохнут за ночь.

— Сколько раз я пытался сушить сапоги на костре, столько раз их сжигал, — ухмыльнулся Кронт. — Смотри, попрешься через всю долину босиком, как убогий…

Ральф промолчал, но сапоги отставил чуть подальше от багровеющих жаром углей.

Велена сидела по другую сторону костра, на куске козьей шкуры, вертела в пальцах камень Тарры. На сердце у девушки было тяжело — она-то думала, что отправляется на короткую прогулку, проводит изгнанников и уже этим вечером вернется домой.

Велена и предположить не могла, что может пойти с ними, хотя всегда мечтала вырваться из тесного мирка Форпоста. Сколько раз она представляла себе, как уходит прочь от низких неуклюжих домиков, от грядок с укропом, от развешенного между улиц белья. Уходит, чтобы вернуться очень и очень нескоро. А сейчас, когда представился такой шанс, она мучительно выбирала и никак не могла решиться.

Возможность уйти представилась так невовремя — дома скоро ощенится Мирта, отец почти доделал в подарок красивый пояс, а матери нужно помочь с урожаем яблок. Да и попрощаться Велена нормально не успела, разве что Тарра догадается передать ее «до свидания». Опасные тайны долины не пугали девушку, но сердце болезненно сжималось при одной мысли о пушистых миртиных щенках, узорчатом поясе, душистом запахе яблочного варенья.

Изгнанники весело смеялись — Велена рассеянно улыбнулась им через костер. Они были совсем другие, ничуть не походили на сверстников из Форпоста. Они уже успели кое-что повидать, и поговорить с ними было о чем. Деревенские парни все больше молчали при встрече с девушкой, смекая, как половчее завалить ее на травку. Только старый Тинг, хозяин боевого козла, любил поразлагольствовать — но в основном про дела, что уж давным давно быльем поросли.

— Велена? — окликнул ее Кронт. — Скучаешь?

— Нет, просто… думаю. Наверное, я должна вернуться.

— Ну, по такой погоде, да еще в ночь — куда ты пойдешь? А утром оно будет яснее.

Велена сильно сомневалась, что утром станет проще, но заставила себя забыть о проблемах. По крыше навеса стучал дождь, но у костра было тепло, а ветер уносил едкий дым. Изгнанники допили чай, устроились поближе к огню и легли спать.

На рассвете Ральф проснулся от холода. Вечером он хорошенько укутался в шерстяное одеяло и чьи-то рубашки, но и это не помогло. Он вскочил, отбивая зубами дробь — это было тем обиднее, что Кронт и Велена сладко спали. Сапоги его не сгорели, но и не высохли до конца, морщась, Ральф натянул их и побрел за дровами в дальний угол навеса.

Дождь перестал еще ночью, однако воздух оставался влажным. В лесу царила неприятная тишина, прерываемая лишь скрипом деревьев и редкими печальными вскриками птиц. Все напоминало о том, что скоро наступит зима — холодное, мрачное время. «Смерть года», как называл ее отец.

Ральф разгреб потухший костер, оживил дыханием еще тлеющие угли и подбросил сосновых веток. Скоро веселый огонек согрел его заледеневшие руки.

После недолгих раздумий, он решил первой разбудить девушку, осторожно потряс ее.

Велена раскрыла заспанные глаза и пробормотала:

— Что-то случилось?

— Утро наступило! — радостно сообщил Ральф.

— А… Чаю свари. Речка там, — она неопределенно махнула рукой, перевернулась на другой бок и снова заснула.

Будить Кронта Ральф не стал. Со вздохом взял закопченный котелок и отправился искать речку.

Продираясь через заросли мокрых осин, Ральф проклял чай, речку, Велену и себя самого. Чахлые деревца роняли с листьев дождевые капли, а кусты ежевики цеплялись за куртку колючими ветками. Увидев впереди небольшой просвет, Ральф рванулся туда, оставляя на сучках клочья одежды. «Вода!», мелькнула в голове радостная мысль. В тот же момент он поскользнулся на крутом спуске и покатился кубарем вниз.

Выпустив котелок, он отчаянно пытался уцепиться за ветки, но руки скользили по мокрой коре. Ральф едва не свалился в реку, но в последний момент схватился за сосновый корень, выступавший из размытого склона. Перевел дыхание, отряхнул песок, аккуратно спустился к кромке воды. Котелок плавал в заводи, постепенно увлекаемый слабым течением — Ральф подцепил его длинной веткой, набрал воды.

Он основательно продрог и с вожделением думал о горячем питье, медленно поднимаясь по обрыву.

— Да, высокородный, тебя только за смертью посылать… — издевательски проговорил Кронт, высовываясь из зарослей наверху.

— Сам бы ходил… Я чуть шею не сломал в проклятом буреломе…

— А тропинкой что пренебрег? Или не нашел? Ну да, ты ведь к дворцам привык…

Ральф только хмыкнул, карабкаясь по крутому берегу.

— Знаешь, у меня есть кое-что для тебя…

Ральф поднял голову — Кронт стоял, заложив руки за спину, с какой-то странной улыбкой.

— Что тебе?

Кронт улыбнулся еще шире и спокойно, расчетливо ударил его рукоятью меча в лицо.

Ральф упал на спину, расплескав воду в котелке. Боли он не чувствовал.

— Ублюдок! — прорычал Ральф, пытаясь встать.

— Ну-ну…

Клинок застыл у горла.

— Я-то не благородный, могу себе позволить небольшую подлость, — сказал Кронт, проводя лезвием по коже. — А труп — в реку…

— Так чего ты ждешь?

— Боюсь, ты более полезен живым… хоть будет кого волкам скормить.

Кронт засмеялся и убрал меч. Подождал пока Ральф встанет и снова наполнит котелок.

— Тропинка вот.

Они прошли по узкой, теряющейся в зарослях тропе. Ральф брел, ощупывая языком зубы — к счастью, они были целы, только из разбитой губы сочилась кровь. Кронт беззаботно насвистывал, помахивая мечом в такт мелодии.

Велена пыталась грызть уклейку, когда вернулись изгнанники.

— Я уж думала, вы оба пропали… — начала она, но осеклась, заметив разбитое лицо Ральфа. — Что это с тобой?

— Он так, поскользнулся, — быстро сказал Кронт. — А как тебе рыбка?

— Жестковата…

Девушка бросила на Ральфа удивленный и сочувствующий взгляд, но расспрашивать не стала. Его изодранная, грязная одежда явно свидетельствовала о падении.

Позавтракали молча: Велена снова мучительно думала о доме, Ральф перебирал планы мести, и только один Кронт пребывал в хорошем настроении.

— Ну, что, поползем дальше? — спросил Кронт, укладывая пожитки. — Ты как, высокородный, ножки не натер?

— Нет, спасибо за заботу…

— Замечательно. То, что рожа в крови, это ничего, а мозоли вещь неприятная… Я знавал людей, у кого ноги просто сгнили от пустячной ранки.

— Я же говорю — я замечательно себя чувствую. За своим здоровьем следи.

— Какое уж там здоровье! Проще повеситься, чем лечиться… Это вы, благородные задницу от любого ветерка бережете.

— Как-то ты не слишком почтителен к сюзерену, — заметила Велена.

— Он мне не сюзерен.

— Верно. У меня таких уродов в подчинении никогда не было! — сказал Ральф.

Девушка с изумлением смотрела то на одного, то на другого. Кронт ухмылялся — происходящее явно забавляло его.

— Ну, бравый рыцарь, скажи ей, кто ты на самом деле! — крикнул Ральф со злостью.

— Ладно. Скажу.

Велена в растерянности ждала ответа, но Кронт лениво вертел в руках нож, задумчиво глядя на своих спутников. Девушка не выдержала, подошла к нему, схватила за куртку.

— Ну, говори наконец! — в голосе Велены послышались истерические нотки.

Кронт почти нежно обнял ее левой рукой.

— Прости, милая… видишь ли, некоторые считают, что я бандит. Но и господин высокородный не в благородное изгнание сюда удалился, сбежал от виселицы, ловкий наш!

— Так вы…

— Да. И ты доведешь нас до ублюдка Вернона.

— Нет!

Велена попыталась вырваться, но обьятия Кронта оказались крепким захватом.

Холодная сталь ножа замерла у горла девушки.

— Остаться ты можешь только в виде трупа, дорогая.

Глава 7

Всадник на бледном коне Чем дальше уходили изгнанники от Форпоста, тем заброшенней и мрачнее становился лес. Мертвые ветви переплетались со здоровыми, палая листва застревала в кронах, сухостой трещал под порывами ветра. Фенгаров тракт сильно зарос, идти было тяжело. Изгнанники брели, устало сгорбившись — низкое серое небо давило, будто хотело вжать людей в холодную, разбухшую от воды землю.

Велена видела перед собой только спину Ральфа: охотничий мешок, закинутый поверх грязного зеленого плаща. Она шла чуть подальше от изгнанника, так, чтобы задетые им ветки не били в лицо. «Раз, два», отмеряла она шаги. «Три, четыре». Так было легче — ни о чем не думать, не чувствовать настороженный взгляд Кронта сзади.

Пологий спуск привел изгнанников в низину. Было видно, что тракт здесь часто затопляло. Все чаще попадались островки болотной травы, кривые березы и ольха пришли на смену соснам, даже воздух стал пахнуть по-другому. Топей здесь, правда, не было, но дорогу пересекала лощина, по дну которой тек медлительный ручей. По берегам его росли ели в ошметках серебряного мха, тонкие кривые березки изгибались к воде.

— О, а это что еще? — Ральф резко остановился.

С ветви старого, полузасохшего дуба свисал кусок козьей шкуры. Шерсть слиплась от дождя, посерела, но заметна была издалека.

— Какая разница, иди давай! Или ноги промочить боишься? — отозвался Кронт.

— Нет, подожди. В прошлый раз я около черепа в яму свалился — больше не хочу.

— Ну ладно. Осмотримся сперва.

Ральф бросил мешок на обочину, потянулся, разминая усталые мышцы. Плечи болели — к вечеру на них останутся красные полосы от лямок мешка, возможно и раны. «Надо бы подложить чего», — лениво подумал Ральф. Но сейчас он слишком устал, а легкая боль была даже приятна, она бодрила, разливалась теплом по всему телу.

В то время как Кронт шарился по кустам, Ральф склонился над водой. Черная, как деготь, она казалась такой же густой. Окунешь руку — вязкая тьма жадно накинется, затянет вглубь, и веками будет грызть раздувшуюся плоть, превращая ее в речной ил.

С березы сорвался яркий, пронзительно-желтый лист. Тонкая, будто паучья лапка, веточка беспомощно задрожала, пока он опускался к ручью. Лист плавно скользил по воздушным потокам, все ближе и ближе к темной глади. А когда коснулся воды, она взметнулась навстречу, душно обняла и унесла вниз.

Ральф вздрогнул. Обернулся — ни Кронт, ни Велена ничего не заметили. Звать их он не стал, сначала решил проверить. Набрал еловых шишек и покидал в ручей: все они скрылись под водой.

— Кронт! Велена! Взгляните…

Ральф еще раз повторил свой опыт.

— Это просто течение, — сказал Кронт. — Бывает.

— Ты как хочешь, но я в эту воду не полезу…

— Какой ты впечатлительный! Велена, милая, ты что-нибудь про этот ручей знаешь?

— Веревка тебе милая, — огрызнулась девушка. — А здесь я не бывала и ничего не знаю. Ручей, конечно, в Быструю впадает. А можно ли в нем утонуть… попробуй — проверишь…

Кронт, прищурившись, смотрел на воду.

— Ладно, — сказал он наконец. — Все равно вымокнуть не хочется. Поищем, где дерево упало… может, перелезем…

— Как хорошо, что ты все решил, — зло пробормотал Ральф.

— Ну, должен же кто-то головой думать! — засмеялся Кронт.

Они побрели вдоль берега, по узкой тропинке, протоптанной зверьми. Между невысокими, причудливо искривленными деревьями буйно разросся багульник, изредка попадались и кустики голубики. Среди всеобщего увядания краснели ягоды брусники — крупные, темно-алые.

К упавшему поперек ручья дереву изгнанники подошли уже под вечер. В одну из гроз сосна не выдержала напора ветра и тяжело рухнула, создав мост через черную воду.

— Ну вот, — сказал Кронт. — Кто полезет первым?

— Ты, конечно, — отозвался Ральф. — Это ведь была твоя идея.

Кронт фыркнул, потряс дерево, пробуя его на прочность. Раскачав, перекинул свой мешок на другой берег — теперь пути назад не было.

Сосна даже не шелохнулась, когда Кронт ступил на нее. Он сделал несколько шагов, раскинув руки, чтобы удержать равновесие. Широкий ствол от долгих дождей намок, и сорваться со скользкой поверхности было легче легкого. Кронт решил не испытывать судьбу и опустился на четвереньки, надежно вцепился в дерево руками.

Он продвигался, ощупывая каждый сучок. Подозрения Ральфа вдруг стали казаться вполне обоснованными — Кронт так и видел, как делает неловкое движение, падает и исчезает под водой, тихо, без единого всплеска.

Когда Кронт наконец добрался до другого берега, его мутило. Перед глазами сверкали водяные блики, голова была тяжелой.

— Лезьте быстрее, — крикнул он. — Как-то плохо на меня это болото действует…

Кронт был даже несколько удивлен, когда Велена и Ральф перебрались без всяких приключений. Правда, они тоже выглядели бледными и усталыми.

— Нужно убираться отсюда, — сказал Кронт.

На этот раз все были с ним согласны. Они взвалили мешки на плечи и зашагали прочь из болота. Конечно, умнее было бы вернуться вдоль берега к тракту, но они хотели быстрее оставить позади ручей. Изгнанники шли наискосок, полагая, что рано или поздно наткнутся на фенгарову дорогу, но до самого вечера так и не нашли тракт.

— Надеюсь, мы не заблудились, — мрачно пробормотал Кронт.

— Кое-где тракт делает петли, — сказала Велена. — Нам нужно остановиться. В потемках мы можем его и пропустить — он так зарос…

— И почему петля обязательно там, где мы сошли?.. Могли бы, кстати, и мост построить.

— А кому строить? Наши в такую даль не ходят.

— Вот из-за этого все и случилось!

Кронт разозлился на форпостовцев, которые не додумались построить нормальный мост через проклятый ручей. Он понимал, что они тут не при чем, но не мог сдержать свою злость.

— Ленивые твари! Сидят себе… даже дерьмо из-под задницы выгрести лень.

Бешеная Тарра их охраняет — они и рады. А самим что полезное сделать недосуг.

Уроды проклятые!

— Да кто бы говорил!

— Молчи, девка!

Он отшвырнул Велену, так, что она больно стукнулась локтем о сосну, а сам стал разбирать вещи.

— Не смей ее трогать, ты! — Ральф потянулся за мечом.

— Да ладно, ладно. Просто раздражает меня все…

Девушка молча отвернулась. Как же она хотела отомстить ему, заставить умолять о прощении. Чтобы он смотрел ей в глаза и мучился.

Велена чуть не разрыдалась от собственного бессилия. Женщина может мстить только подло, исподтишка. Благородные дуэли и более-менее честные драки — удел мужчин.

Она должна ненавидеть долго и тайно. А потом использовать яд. Или интригами сделать жизнь невыносимой. Или заставить другого мужчину отомстить за нее.

Велена знала немало осенних плодов, которые убили бы Кронта медленно и жестоко.

И в этот момент ее ненависть была настолько большой, что она лишь улыбнулась бы, видя его страдания. Ее удерживала не жалость, а осознание того, что он умрет не с ее именем на губах, не зная кто и почему сотворил с ним такое.

Девушка присела на корточки у куста веретейника. Молодое растение было усыпано черными водянистыми ягодами — угости ими своего врага и сможешь навсегда забыть о нем. «Нет, нет,» — прошептала Велена веретейнику, но не удержалась и сорвала несколько плодов. Она растирала их между ладонями, чувствуя, как сок начинает жечь кожу. Отрава ее не убьет, но возьми она такими руками еду и подай изгнаннику… возможно, он и не умрет, но ослепнет наверняка. Девушка вдохнула нежный травянистый запах яда со своих ладоней. Она понемногу успокаивалась, ярость ушла, впиталась в мох вместе с соком веретейника. Осталась только тихая печаль. Зачем мстить, если долина убьет Кронта вернее и, возможно, куда более жестоко, чем она.

— Велена? — к ней подошел Ральф.

Девушка поспешно встала, отошла от ядовитого куста.

— Что тебе?

— Я просто хотел сказать, что не позволю Кронту обидеть тебя.

— Да? Да? — Велена презрительно рассмеялась. — Вы лицемер, ваше проклятое сиятельство! Почему вы не вздумали предложить свою помощь, когда он заставил меня тащиться через всю долину? Вам плевать на меня, вас беспокоит лишь ваша благородная задница!

— О, конечно! Я — бесчувственная сволочь! Что ж, не стану навязываться, леди…

Вы, кстати, могли бы уйти еще у ручья, там-то никто за вами не следил.

— Убирайся. Оставь меня.

Велена изо всех сил сдерживала слезы — разрыдаться перед Ральфом было бы унизительно. Еще одно доказательство ее слабости. Он, как и положено джентельмену, начнет утешать ее, а она будет думать «какая же я дура, что так глупо попалась».

— Уходи.

Ральф развернулся на каблуках и ушел.

Ночь выдалась холодная. Ральфу приснилось, что он дома, абсолютно голый бродит по запорошенному снегом замку Коэн. Когда он проснулся, нос был заложен, а в горле саднило. В самом дурном настроении Ральф налил воду из фляжки в котелок и стал кипятить, надеясь, что горячий чай хоть немного поможет. Кронт перебирал запасы. Велена спала, устроив себе настоящий кокон из одеял и одежды.

Когда в котелке забулькало, Ральф осторожно снял его с огня, бросил немного черничных и брусничных листьев. Подождал пока заварится. Плеснул горячего чая в оловянную кружку, подул, пригубил. От кипятка снова закровавилась разбитая Кронтом губа.

— Проклятье… — пробормотал Ральф, слизывая кровь и запивая ее глотком травяного чая.

— Я вот тоже думаю, — подошел Кронт, — во имя всех мертвецов, ну почему нас изгнали в такое мерзкое время года? Могли бы летом… тогда б такой путь лишь в удовольствие…

— К лету ты бы сгнил уже…

— Какой ты учтивый, высокородный… всегда умеешь поддержать беседу…

Ральф только хмыкнул. Холодное серое утро не располагало к разговорам, даже ругаться было невмоготу. Больше всего он хотел найти какую-нибудь медвежью берлогу и залечь там до весны.

Конское ржание разорвало тяжелый влажный воздух. Ральф вздрогнул, вскочил, оглядываясь. Кронт схватился за меч.

На мшистом пологом холме чуть поотдаль от их лагеря остановился всадник. Его конь, бледно-серый, как осеннее небо, переступал ногами, встряхивая длинной гривой. Человек натягивал поводья, с интересом оглядывая изгнанников. Черный плащ с капюшоном скрывал его лицо и фигуру, но не мог спрятать клинок у пояса.

— Эй! Ты! — крикнул Ральф.

Всадник развернул коня, пришпорил — и они в момент исчезли за деревьями. Словно и не было их вовсе.

— Хм-м, — промычал Кронт. — Хм.

— В долине нет лошадей… — подошла взволнованная Велена.

— Кроме верноновских.

— Думаешь, его отряд уже близко? — Ральф больше ужаснулся, чем обрадовался этой новости.

— Может, и близко. Тем лучше — меньше шататься по проклятому дождю. Надо их найти, поговорить…

— Вы что, хотите к ним присоединиться? — вскричала Велена. — Они же бандиты!

— Ну, лично я ничего не имею против бандитов, — усмехнулся Кронт. — Правда, Вернон может нас и не принять. Иногда проще прирезать, чем разбираться кто да откуда… Плохо, что он о нас раньше узнал, чем мы о нем.

— Я бы предложил убираться отсюда, да побыстрее, — сказал Ральф.

Кронт только кивнул.

Собрались они в момент, не обращая внимания на начавший моросить дождь. Ральф забыл о своем горле, хотя оно все еще побаливало. Теперь куда важнее было добраться до Вернона прежде, чем тот решит прибить незнакомцев. Ральф слышал от брата о привычках наемников — к незваному гостю они всегда относятся с интересом, по крайней мере, всегда выслушают, что тот о себе расскажет. Но одно дело, когда гость приходит сам, а другое — когда его волокут за шкирку твои люди. В последнем случае вернее ожидать не беседы, а допроса с петлей над горячими углями в качестве последнего аргумента.

Через несколько часов, изгнанники вышли на фенгаров тракт.

— О, наш тракт! — воскликнул Ральф, будто встретил старого друга.

— Ему нужно что-то дать… — тихо сказала Велена.

— Кому?

— Тракту. Сделай дороге подношение и она будет благосклонна к тебе. По крайней мере, так мне бабка говорила.

Ральф скептически хмыкнул: он всегда настороженно относился к подобным суевериям.

Кронт присел на корточки и вырыл ножом небольшую ямку. Покрошил туда хлеба, капнул воды из фляжки.

— Как думаешь, этого ему хватит? — спросил он мягко, будто пытаясь загладить вчерашнее.

Велена кивнула, присела рядом и засыпала ямку землей. Выровняла поверхность, начертила пальцем руну пути. Мокрая земля была бархатистой на ощупь. Девушка дотронулась до нее еще раз, углубляя линии.

Потом вытерла руки о влажный мох и пошла следом за изгнанниками. Кронт уже не следил за ней, и Велена могла бы убежать. Дошла бы домой — пусть впроголодь, замерзая ночами. Но дошла бы. Она напряженно обдумывала побег, все яснее понимая, что никуда не уйдет. Особенно сейчас, когда близко Вернон. И мальчишка, которого он украл. Она вспомнила Ланду, мать бедного пацана. Веселая, здоровая женщина за несколько дней осунулась и похудела. А когда стало ясно, что никто не пойдет выручать ее ребенка, ушла сама. Через неделю ее тело нашли возле одной из ловушек долины: Ланда всегда была домашним человеком, она не знала, как избегать опасных мест в лесу. Тяжелое ржавое копье упало на нее сверху, пробив голову.

Женщина не успела ничего поч


Содержание:
 0  вы читаете: Кратер Десперадо(Неполный вариант) : Arrow Deadly  1  Пролог : Arrow Deadly
 2  Глава 1 : Arrow Deadly  3  Глава 2 : Arrow Deadly
 4  Глава 3 : Arrow Deadly  5  Глава 4 : Arrow Deadly
 6  Глава 5 : Arrow Deadly  7  Глава 6 : Arrow Deadly
 8  Глава 7 : Arrow Deadly  9  Глава 8 : Arrow Deadly
 10  Глава 9 : Arrow Deadly  11  Глава 10 : Arrow Deadly
 12  Глава 11 : Arrow Deadly  13  Глава 12 : Arrow Deadly
 14  Глава 13 : Arrow Deadly  15  Глава 14 : Arrow Deadly
 16  Глава 15 : Arrow Deadly  17  Глава 16 : Arrow Deadly
 18  Глава 17 : Arrow Deadly  19  Глава 18 : Arrow Deadly
 20  Глава 19 : Arrow Deadly  21  Часть II : Arrow Deadly
 22  Глава 2 : Arrow Deadly  23  Глава 3 : Arrow Deadly
 24  Глава 4 : Arrow Deadly  25  Глава 5 : Arrow Deadly
 26  Глава 6 : Arrow Deadly  27  Глава 7 : Arrow Deadly
 28  Глава 8 : Arrow Deadly  29  Глава 9 : Arrow Deadly
 30  Глава 10 : Arrow Deadly  31  Глава 11 : Arrow Deadly
 32  Глава 12 : Arrow Deadly  33  Глава 13 : Arrow Deadly
 34  Глава 14 : Arrow Deadly  35  Глава 15 : Arrow Deadly
 36  Глава 16 : Arrow Deadly  37  Глава 1 : Arrow Deadly
 38  Глава 2 : Arrow Deadly  39  Глава 3 : Arrow Deadly
 40  Глава 4 : Arrow Deadly  41  Глава 5 : Arrow Deadly
 42  Глава 6 : Arrow Deadly  43  Глава 7 : Arrow Deadly
 44  Глава 8 : Arrow Deadly  45  Глава 9 : Arrow Deadly
 46  Глава 10 : Arrow Deadly  47  Глава 11 : Arrow Deadly
 48  Глава 12 : Arrow Deadly  49  Глава 13 : Arrow Deadly
 50  Глава 14 : Arrow Deadly  51  Глава 15 : Arrow Deadly
 52  Глава 16 : Arrow Deadly    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap